Оглавление

Volkov
СТИХИ

* * *
Я буду тебе самым верным пажем,
Носить твой шлейф повсюду гордо стану,
Бежать вслед за роскошным экипажем,
В котором ты уедешь, не устану.
Всегда, везде, повсюду буду рядом,
Не жалуясь, не требуя награды,
Лишь прикажи движеньем губ иль взглядом,
Лишь позови — исполню все, что надо.
Я буду тебе самым верным пажем,
Слугой, рабом, хранителем покоя.
Лишь иногда пошарить за корсажем
Мне позволяй… И всякое такое…
* * *
Закатила бельма. Захрипела.
Заскребла ногтями по спине…
А потом впервые, неумело
Закурила голая при мне.
Плакала. Потом опять курила.
Руку целовала мне, и в грудь
Вдруг смеялась, называла «милым»
И любила. Да и я чуть-чуть.
А теперь ты быстрыми шагами
Мимо чешешь. Гордая. Не та.
Вспомни, как сучила ты ногами,
Подомною с пеною у рта.
* * *
И от куда берется прыть?
До сих пор не пойму хоть тресни!
Так и хочется матом крыть,
И орать в слух блатные песни.
Так и хочется снять штаны,
И туда, где народ, галопом!
Эй! Глядите, мол, нечто мы,
Хуже Вас и не вышли жопой?!
Яркой, девственной белизной
Полыхнут мои ягодицы…
Полюбуйся, народ чесной
Ну, что скажите? Как? Годится?
Вот вам профиль, а вот вам фас,
Что мотаете головами?
Ах, мой вид оскорбляет Вас?
Эх, Вы сволочи, скучно с вами!
* * *
Толстозада и вислогруда,
С животом, закрывающим пах,
Ты от куда припрыгала, чудо,
На кривых волосатых ногах?
Харя жиром и потом лоснится,
Бородавка над верхней губой…
Мне такое с похмелья не снится,
А вот тут наяву… Боже мой!
Это ж надо случиться такому!
Видно чуть перебрал… Ну дела!
Хорошо, хоть добрался до дому…
Сам дошел или ты довела?
Ты еще и заика к тому же?
Вот сюрприз приготовило жизнь!
Ну да хрен с ним, бывает и хуже.
Свет вон там, погаси и ложись.
* * *
Ты ушла на исходе ночи
Не простившись, ищи-свищи…
Мне на память оставив очень
Подозрительные прыщи.
И за что мне такая доля
Беды всякие и т. д.?
Размышляя гляжу на волю
И плюю из окна КВД.
* * *
Я приду на рассвете. Нежданно, но лишь
Постучу, ты откроешь мне двери.
Все поймешь, не спросив. Все поймешь и простишь
Как не раз уже было… Я верю.
Опущусь на колени, как под образа
Пред тобою, мой ангел-хранитель.
Я весь твой. На! Возьми мои губы, глаза
И квитанцию за вытрезвитель.
* * *
На безлюдной дороге стою,
В волосах моих мечется ветер
В тьму пущаю тугую струю
Бриллиантовую в лунном свете.
Прошивает алмазная нить
Покрывала молчальницы-ночи…
Одиноко мне. Хочется выть.
… И струя все короче, короче.
* * *
Мы в синих сумерках, как пьяные,
Брели с тобою в никуда.
И я, целуя губы пряные,
В твоих глазах увидел «ДА».
И где-то там, в кустах акации
На ветку в капельках росы,
Как белый флаг капитуляции
Ты бросила свои трусы.
* * *
Я долго шел сюда. Не шел — летел.
Мне ветер бил в лицо, а солнце — в темя.
Но алчущий слиянья наших тел,
Я нес тебе бунтующее семя.
Когда же были мы уже грудь в грудь,
Когда, казалось, все судьбы препоны
Я одолел, к совокупленью путь
Нам преградили ватные тампоны.
* * *
Я не прощу тебе измены.
Прощать не ново.
Сегодня ночью вскрою вены…
И будь здорова!
Ведь я не бил тебя ни разу
(а надо было)
Любил. За что ж, ты так, зараза
Мне отплатила.
* * *
«Поцелуй меня в жопу, дура!
Я — любитель подобных штучек.
Такова уж моя натура…» —
Баронессе сказал поручик.
«Вы, поручик, ребенок, право.
Что Вам только на ум приходит!
Может, в попе у Вас — отрава…
Или что-нибудь в этом роде…»
Гроздно дрогнули эполеты.
Прогремело: «Молчать, зараза!
Никакой там отравы нету!
Дрянь! Не сметь обсуждать приказы!»
«Мон ами, ах, зачем так грубо?
Я обижусь…» «Ну, сделай милость
Поцелуй!» Облизнула губы
И, зажмурившись, наклонилась…
* * *
Тут Ленин пил. Тут Ление ел.
Тут проводил досуг.
Тут после ужина пердел.
Тут ковырял в носу.
Вот старый шкаф. Он всем знаком.
Пусть с виду неказист.
В нем онанировал тайком
Ульянов — гимназист.
Вот канделябр. Изо всех сил
Им прямо по лицу
Удары Ленин наносил
Нетрезвому отцу.
А вот диван. Он весь протерт.
Когда был Ленин мал
То он на нем своих сестер
К сожительству склонял.
* * *
Я пукнул. Ты вдохнула, и слезинка
Скатилась вдруг из-под прикрытых век…
Категорично щелкнула резинка
Твоих трусов. И ты ушла на век.
Сгорая от стыда за то, что сделал,
Я путался во влажной простыне…
… И звук резинки, щелкнувшей о тело,
Еще звенел в мертвящей тишине.
* * *
Боже! В ванной! Как пошло и низко!
(невзначай за тобой подглядел)
Вот открытие! Ты — онанистка,
Ковырялка… Кошмар! Беспредел!
С мастурбацией, ясно, нет риска
Забеременеть, прочей возни…
Нет, ну надо же! Ты — онанистка!
Ну да бог с ним, я — тоже из них…
* * *
Мы больше не увидимся с тобой
Я приобщился к жизни голубой.
Попробовал. Понравилось. И вот
Метаморфоза: я уже не тот.
Моих влечений изменился знак,
И скрыла образ твой голубизна.
В лазурной дымке мир вдруг раком встал,
Разверзлись зада жадные уста.
И я внезапно истину постиг…
Поэтому прощай, мой друг, прости…
А говорили: истина в вине…
Она не там. В прямой кишке. В говне!
* * *
Я бежать не хотел. А хоте бы — не смог
Были лифчиком спутаны ноги.
Ты метнулась к дверям. Злобно лязгнул замок
И я понял: назад нет дороги.
О коварный подвох! Я в ловушке! В плену!
В плен меня заманил мой приятель…
… От помады густую глотал я слюну,
Отбиваясь от жадных объятий…
Через час от огня твоих бешеных глаз
Помутился мой девственный разум…
И со мною впервые случилось в тот раз
То, что раньше я знал по рассказам…
* * *
Раздирает рот с утра зевота,
Колет мозг похмельная игла.
Мандавошка ростом с бегемота
На меня косится из угла…
Шевелит огромными клещами,
В дьявольской ухмылке кривит пасть…
Коротка дистанция меж нами.
Замерла… Готовится напасть…
Вот сейчас — как прыгнет! В клочья кожа!
Хрустнет кость… Уйди, паскуда! Брысь!
Помогите! А… Да кто поможет…
Жри же тварь! Не мешкай! Подавись!
* * *
Мы снова вместе. И мы не взираем
На толщину, на должности, на долг,
Мы за столом пьем. а могли в сарае,
В толчке, в пи…де… Но был бы в этом толк!
Насчет, евреев Рома нам расскажет.
Как завалить кого-то — Ямщиков
А как любить — Максимов. Этот даже
Научит как е…ть.(Без дураков)
Но только утром все равны мы будем
Кто е…ся, кто не спал, кто просто дрых.
Осудим мы друг друга и остудим
Четыре стакана на четверых.
* * *
Из-за лености, из-за праздности,
А быть может от воздержания
Лезут в голову всякие разности
Неприличного содержания.
Эротические видения
По ночам не дают расслабиться.
Сняться женщины — объедение.
Искусительницы. Красавицы.
Улыбаются недвусмысленно
Ближе к делу, мол, мы согласные.
Соблазнительны. Многочисленны.
И все голые. И все разные…
И такое потом закручено…
Сексуально-лихое. Дикое.
Весь в поту и слюнях, измученный,
Чуть живой, просыпаюсь с криком я…
Из-за лености, из-за праздности,
А частенько и от запойности
Лезут в голову мне похабности.
Неприличности. Непристойности.
* * *
Оборвав ее радужный плащ,
Причиняя ужасные муки,
Равнодушный, усталый палач
Я взирал на страдания мухи.
Трепыханье культяпками крыл!
А в ячейках очей столько жути!..
Влево шаг — и ей путь преградил
Коробок — ИВС[1]… Тут не шутят!
А наутро из лезвий «НЕВА»
Поднялась на столе гильотина…
В коробке: труп в углу и слова
Из насиженных точек: «СКОТИНА!»
Что мне ваш геноцид и тюрьма
По сравненью с бессмертной идеей!
Не одна я едала дерьма
Миллионы с того же балдеют!..
* * *
Времяпровождение отнюдь не досужее,
Что он там ищет, копатель упрямый?
Может, это для стройки траншея нужная?
Или для ближнего злая яма?!
* * *
Ответь мне, Господь, для чего дурака
Безжалостно так наказал?
Бодливой корове ты не дал рога,
А мне — небодливому — дал?
* * *
Уезжаешь. Вагонные двери
Злобно лязгнут, послушные суке
В черном форменном. Только не верю
В расставание… нашей разлуке.
Нет! Не надо! Не надо! Не надо!
Слышишь сердца печальное соло?
Я погибну как трихомонада
Под ударами тинидозора.
Уезжаешь. Судьбе не перечу.
Что я вам? Ни сберкнижки, ни счастья.
Но молю! Пусть не встречу — пол-встречи,
И один поцелуй — как причастье!
* * *
Я как-то обильно погадил с балкона,
Ведь нет для меня ни стыда, ни закона.
…Летело оно, кувыркалось неспешно,
Упало. В лепешку разбилось, конечно,
То был акт протеста. А может и вызов
Всем Сукам от верха до самого низа…
Но не было тут ничего от каприза,
Скорее, я так обожаю сюрпризы.
А может все проще, куда прозаичней!
Хотелось посрать как-то понеприличней…
Пусть шуткам дурацким моим нет предела,
И все ж как красиво, свободно летело…
* * *
«Скажу Вам, шутка не из остроумных»
У гинеколога от смеха ныли скулы,
Когда он на кулак мотая струны,
Из твоего влагалища тянул их…
Ты разбросалась в кресле грациозно,
Себе лобок и плешь врача лаская…
Тьма за окном. Уже довольно поздно.
А рядом — плешь, хотя бы и мужская…
«Басовая пошла… К утру закончим.
Все будет, пусть не девственно, но чисто.»
До скорой встречи, доктор! между прочим,
Я завтра уезжаю с пианистом!
* * *
Ах, время, время… Острые соски
Два маятника… Ткни — и закачались…
Ты больше не лекарство от тоски…
А, помнится, какой была в начале!
Живот провис. И зад уже не тот.
Утратил клитор розовую нежность…
В ворону превратился наш Эрот
И ржавую стрелу пустил небрежно…
Досадный промах дал крылатый Телль.
Мишень для прежних целей непригодна.
Зря, брат! Но все же ванна и постель,
А утром ты, как водится, свободна…


Примечания


1

ИВС — изолятор временного содержания

(обратно)
создание сайтов