...Или право имею! (fb2)


Военно - патриотическая фантастика              


                Алекс. Бочков


               Или право Имею !


            Лучшие из худших – 2



                              Аннотация


Волею представителя инопланетной цивилизации Дворфов и собственным желанием житель планеты Земля, живший в период, когда Советский Союз распался на отдельные «независимые» государства переносится в самое начало Великой Отечественной войны. Вместе с ним переносятся его друзья и знакомые, которые поддерживают его желание и пожелание Дворфов – не допустить огромных потерь в этой войне и укрепить могущество Советского Союза! Благодаря технической поддержке представителей инопланетной цивилизации и помощи созданных ими существ: помощников Алекс – человек, выбранный Дворфами по определенным признакам, создает из своих единомышленников основу специального подразделения – СПЕЦНАЗА, которому предстоит сыграть главную роль в достижении цели, поставленной перед Алексом представителем Дворфов и им самим… Впереди встречи с новыми друзьями и врагами, сторонниками и противниками Советского Союза и существующего в нем строя…


                          Алекс . Бочков

                         Или право Имею…

                      Лучшие из худших - 2


     По лесам и болотам, степям и полям

     Разбросало, побило без счета народа …

     Только было б их больше, не будь среди них

     Тех бойцов сорок первого года…


               Лишь тот достоин почестей и славы,

               Кто каждый день за них идет на бой !


                                      Почти по Гете.


Автор выражает благодарность своей любимой ученице Антонине Москалевой, без которой эти книги не были бы написаны никогда !



                                От автора


Прочитал рецензии на свою первую книгу. И удивился. Ругаем иноземцев - какие они там все...... , а у нас то не лучше ! Пишет один: прочитал несколько глав - херня... А мне подумалось: или тяжело и трудно такому "критику" набить текста больше двух строк, или не может, бедолага, связно высказать свои мысли. Хотя "косит" под умного - прям по Чехову: краткость - сестра таланта...

Второй - отыскал где-то оскорбительное для него и обиделся, назвав автора антисемитом ! Сам писал, без "негров", поэтому хорошо помню - герой ясно, четко, понятно обьясняет свою позицию - есть евреи и есть иудеи. И претензии у автора к иудеям. "Критик", видимо, считает себя знатоком в истории (евреи, когда-то, назывались иудеями), но не помнит и не знает (иначе бы не возмущался), что еще в Библии рассказано, как Иисус выгонял из храма (святого места) торговцев - иудеев. Не евреев ! Обидчив, почему то, не по делу...

Третий дочитал до момента, где героя - Алекса, улучшают при помощи инопланетной технологии; увидел там, что герой просит увеличить ему член и утолщить. Обиделся на такое и перестал читать дальше ! Не поленился, нашел эпизод: всего несколько глав осилил, возмущенец ! В небольшой сценке, чтобы отвлечься от серьезности темы,  герой БЕСПОКОИТСЯ, как бы ему не укоротили, или не утоньшили по ошибке ! О просьбе увеличить и т.д. и близко речи нет ! "Критик", видимо, страдает комплексом мужской неполноценности; или излишней меркантильностью (просить у инопланетян такую мелочь !); или мучается зрением - смотрит в книгу, а видит фигу...

Так и хочется сказать таким "рецензентам" словами сатирика Задорнова: какие они все таки тупые... Не скажу. Воздержусь. Пока...

Хотя положительных отзывов и писем намного больше...  


                                  Пролог


Дивизионный комиссар смачно выругался, комполка выразил общее мнение – Ну ни хрена себе !... Из леса, острым мыском, подходившему к немецким окопам легко выкатился ОГРОМНЫЙ тяжелый танк с длинным дулом и невероятным для танка калибром. Следом за ним выкатился второй и, негромко порыкивая двигателями, они направились к русскими окопам. Лейтенант – командир двух 45мм противотанковых пушек повернулся к особисту, находившемуся по просьбе майора Спецназа на артиллерийской позиции, и выдохнул в панике:

– Мои пушки не возьмут его ни с какого расстояния. Разве что в упор?! Особист помнил все, что сказал майор и выкрикнул – Не стрелять ! Это приказ! Тем временем отьехав от леска метров 50 оба танка повернулись кормой друг к другу и разьехавшись на 50 метров встали боком к советским окопам, направив свои орудия и пулемет на башне танка в сторону дальних немецких позиций. Следом за ними выкатились из леса две приземистые самоходки с квадратными башнями и длинными стволами меньшего калибра. Пройдя после танков 50 метров они также разьехались и встали, направив стволы своих орудий в том же направлении. За ними тяжело, но довольно быстро выползли тяжелые самоходки, похожие на танки, но с неподвижными башнями и с пулеметами на башнях. А за ними выкатились два немецких грузовика Опель Блиц с установленными в кузовах двух ствольными зенитным пушками малого калибра: так же разьехавшись, они стали передком к советским окопам, направив свои стволы в небо, в тыл к немецким войскам. У особиста улетучились всякие сомнения:

- Видишь - бросил он артиллеристу – коридор ставят и защиту. Пусть попробует кто то выстрелит – точно в порошок сотрут! Артиллерист с ним был полностью согласен: стрелять по таким, да еще издалека – дураков нет… На поле между немецкими и нашими окопами тем временем продолжалось невероятное зрелище: средние, тяжелые танки и самоходки выкатывались парами и проехав за последними, стоящими на охране коридора, разворачивались и становились на свое место, направив ствол с угрозой: только попробуй выстрели… Вот выкатились две бронированные машины на гусеницах, с большим прожектором впереди и непонятным квадратом сзади кабины. Встав на свое место, они развернулись кормой к нашим окопам и подняли странные трубы к кромке леса немецкой обороны…

- Это все тянет, как минимум, на подписки о неразглашении и собирать их придется мне – мелькнула вдруг у особиста шальная веселая мысль… А тяжелая техника все выходила и выходила из леска, занимая каждая свою позицию. Шутка ли – 800 метров от немецких окопов до советских. Когда весь коридор, до самых окопов был, заставлен охраняющей техникой из леска выкатил странный грузовик с тупым носом и покатил к советским окопам. Подкатил вплотную и лихо развернулся. Из кабины выскочил военный в незнакомой форме с лейтенантскими кубарями и незнакомой эмблемой.

– ЗДОРОВО, ЦАРИЦА ПОЛЕЙ ! – весело крикнул он и подбежав к заднему борту открыв отпустил его вниз. Выпрыгнувшие оттуда четыре бойца дружно подхватили парами выдвигаемые из кузова четырехметровые бревна и пронеся их, под обалдевшими взглядами бойцов, к окопам с криком – Поберегись пехота ! - аккуратно сбрасывали их на дно. Заложив таким образом окоп бревнами до самого верха, с горочкой, бойцы забрались в кузов, а лейтенант забрался в кабину и сказал в рацию:

- Все готово, товарищ командир… Из леска выкатила небольшая приземистая машина с торчащим по пояс, в ее крыше, военным. Красные звезды на дверях, знак ГВАРДИЯ на радиаторе . Не доезжая до окопов метра три машина повернула вправо, развернулась и встала. Немолодой военный с улыбкой крикнул ошалевшим бойцам о окопах:

- Здорово, славяне … - И здоровей видали – брякнул кто то в ответ. – Это вряд ли – жизнерадостно улыбнулся военный. Из открывшейся сбоку автомобиля дверцы вылезла молодая девушка в странном комбинезоне, вытащила что то из кабины, бережно положила вытащенное на крышу, ловко вскарабкалась на нее и посмотрела на военного. Тот разрешительно кивнул. Встав на одно колено та стянула чехол с древка и развернула тяжелое алое знамя с кистями и бахромой. Уперев древко в крышу, чуть наклонила и бойцы увидели вышитое на знамени: РОДИНА, ЧЕСТЬ И СПЕЦНАЗ ! Командир достал из кармашка черную коробочку с штырьком и что то в нее сказал. Со стороны леска ГРЯНУЛ В НЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ МОЩЬ всеми узнаваемый "МАРШ СЛАВЯНКИ" ! С первыми звуками марша из леска выкатились, словно на параде друг за другом, тяжелые танки, за ними пошли верткие средние, никогда не виданные танки. В открытых люках танков виднелись фигуры командиров танков. Головной танк подьехал к машине со знаменем и командир танка вскинул руку к виску, отдавая честь ! Командир в машине вскинул в ответ. Танк проходил за танком и все командиры вскидывали руки к виску, отдавая честь может знамени, может быть командиру, а может им обоим…За ними покатили длинные восьмиколесные бронемашины, с пулеметами в башенках … А марш все гремел и гремел ! Закончился марш, грянула песня про день Победы, который "был от нас далек…",бронемашины сменились бронетранспортерами с сидящими в них бойцами. И каждый командир отдавал честь… "День победы" продолжил марш артиллеристов и из леса выкатились невиданные самоходные орудия с командирами в люках: 122мм "Гвоздики" и САУ-122-54; 120мм самоходки – минометы "Нона–С"; 152мм "Акации". За ним загремела песня "Три танкиста" и из леса размытыми камуфлированными тенями бесшумно, на огромной скорости, помчались к советскому переднему краю быстроходные танки Т-80У, БМП – 3М. Закончилась эта песня и снова грянул марш "Прощание Славянки…" Потянулись неизвестные машины с закрытыми брезентом и металлом кузовами, медицинские машины с красным крестом, диковинные длинные машины, с чем то закрытым брезентовыми чехлами. Техника шла и шла, марш снова сменился песней про День Победы. Закончилась песня и остатки автомашин дошли уже без музыки. Над полем повисла тишина… И вдруг - отчего у бойцов сжались кулаки и стали жестокими лица, грянуло:


Вставай страна огромная,

Вставай на смертный бой.

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой…


С первыми словами из леска показалась серая колонна, разделенная на квадраты, с катящимися между ними бронетранспортерами и сидящими на краях люков командирами. А песня гремела и била по нервам, словно по струнам – жестко и сурово:


Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна

Идет война народная

Священная война !


Cерые колонны – немецкие офицеры и солдаты шли по коридору, мимо грозной техники к советским окопам. Пленные немцы… Подходили к окопам: кто проходил по бревнам, кто перешагивал через окопы, украдкой с испугом поглядывая на разошедшихся в окопах в стороны бойцов. А командиры в бронетранспортерах также отдавали честь знамени и командиру. Квадрат 5х10 человек – 10 квадратов. Кто то ахнул подсчитав:

– Братцы – пятьсот человек – это ж целый батальон ?! Закончилась песня, втянулся на нашу территорию предпоследний квадрат и вдруг из последнего квадрата, как зайцы, рванули в сторону своих окопов несколько немцев. Бронетранспортер встал, башенка медленно развернулась в сторону убегающих. … Ду-дух, ду-дух, ду-дух – короткие очереди послали из стволов безжалостную смерть ! Один беглец, словно разлетелся на куски, другой, словно распиленный гигантской пилой, развалился на две части; еще один - брошенный сильным ударом, полетел к земле с огромной дырой в спине. Двое, увидевшие на бегу страшную картину остановились и вскинули руки в верх что то крича. … Вы сами выбрали свою судьбу ! Две короткие очереди и на земле распластались только похожие на куски тряпок бесформенные тела…С прошедших за линию окопов автомашин тем временем выскакивали бойцы и занимали каждый отведенное им место. Тяжелые танки и самоходки закатывались в ложбинки, овражки; несколько танков и самоходок подошли к переднему краю, занимая позиции, для обороны. Остальные, расходясь в стороны уходили в глубь, останавливаясь в строго определенных местах. Быстро, но без суеты бойцы натягивали над техникой диковинного вида маскировочные сети. Из леска выкатилась легковая машина, за ней тяжелый танк, грузовая машина, закрытая брезентом, верткий средний танк. Подьехав к машине со знаменем из машины вышел военный и отдав честь произнес:

- Ваше приказание выполнено ! И добавил – Командовал выведением я, Ряхов… Командир отдал ему честь и произнес : Благодарю за службу! – Служу Родине и Спецназу ! – рявкнул военный. – Такой же клоун – негромко, но слышно для подьехавшего прошептала девушка. Встала, свернула знамя, надела чехол, спустилась и села в машину. Две машины переехали по бревнам и не спешно направились в глубь занятой подразделением территории. Из кузова стоящей машины выскочили бойцы и стали споро вытаскивать бревна из окопа и заталкивать их в кузов.

- Слышь, земляки – раздался просящий голос – может вы нам оставите бревнышки на растопку, они же у вас сухие ? Лейтенант что то спросил по рации и бойцы сбросили размочаленные гусеницами бревна. - Берите на растопку, командир разрешил… С этими словами он сел в кабину и грузовик поехал в расположение.

– Мать моя женщина, вот это силища… - очнулся наконец кто то… Стоящие самыми дальними танки охранения пришли в движение, развернулись и покатили по коридору к окопам, словно втягивалось внутрь гигантской трубы. Так, разворачиваясь под контролем остальных, охранение свертывалось и уходило, легко переехав окопы - в места своей дислокации…


                           Глава первая


               Всяка нечисть бродит тучей…


Поглядев на торжествующее создание я сказал только одно - Собирайся … Прелестное создание как ветром сдуло. – Товарищ командир – обратился я к командиру отряда – я забираю у вас вашего бойца. На губах у него на миг появилась счастливая улыбка, но тут же лицо стало печальным и грустным:

– Лучших бойцов забираете, товарищ командир – с огорчением вздохнул он. Артист, ну артист ! – восхитился я в душе. Куда там столичным лицедеям… - Вы бы нам хоть чего - нибудь взамен подкинули от щедрот своих… - А знакомо ли вам такое выражение любезнейший товарищ командир – жадность фраера сгубила ? Командир скривился, как от зубной боли – видимо знакомо и очень хорошо. Сергей умоляюще поглядел на меня. Вот же неугомонная натура – не может без зубоскальства. Я чуть кивнул.

– Ну а як жиж батько – на чудовищном суржике из украинского, белорусского и еще какого то языка начал он. – Да в у наси жиж того гайда як грязи, нагнутися не треба. Шовжи ж наму для гарных людин тогой грязи чи жалко ? Богдан стоял обалдевший, переводя растерянный взгляд с Сергея на меня и обратно…

- Ну точно – клоун . Вы не обращайте на него внимания дядька Богдан – это он так придуривается – раздался с боку ехидный голос создания. – Вон оно что, а я уж подумал чего … - протянул командир отряда. – А известно ли вам – покрасневший Сергей повернулся к девушке - что встревать в разговор старших без разрешения - это невоспитанность и за это наказывают…

- Ой боюсь, боюсь – с насмешкой пропела девушка, но отступила на пару шагов и поставила на землю узелок с нехитрыми пожитками. – И не стыдно вам товарищ капитан обижать такую молодую, красивую девушку. Не ожидал от вас такого, не ожидал… Я сам грудью защищу ее от ваших нападок - своей широкой грудью ! – встрял в перебранку Иван.

- С вашей широкой грудью хорошо за сосенкой прятаться – сьехидничало прелестное создание. – Из-за стволика сосенки вас точно не видно будет, даже боком вставать не нужно. – Товарищ капитан – торжественно заявил Иван – я оказываюсь защищать это грубое создание, по чудовищной ошибке именуемое кем то красивой девушкой…

- От чудовищного создания слышу – не осталось в долгу создание. Они так до бесконечности прикалываться будут, а я стой тут, как мебель. Пора сказать свое веское командирское слово ! - Так ! Закончили… – резко бросил я. – Мы не прощаемся навсегда – сказал я Богдану, пожав руку – все, уходим… Я впереди, ты за мной – посмотрел я на создание: ИВАН, ГЕРД, ОДИН… Вперед ! Пробежав по тропинке скрытую засаду, отбежал еще метров 500 от лагеря и перешел на шаг. Обернулся. Запыхалась девочка… Да и не мудрено без подготовки. Остановился, махнул руками сзади вперед. Бойцы подошли и обхватили меня. – Выйди вперед и прижмись ко мне спиной – приказал я девушке. Ни малейшего возражения – вышла и прижалась. Обхватил ее одной рукой за талию, другая ненароком, а может и специально обхватила грудь. И снова никакой реакции. Хотя и стояли так всего лишь мгновение. Прыжок и мы уже перед периметром. Нас зафиксировали засадники, но выходить из засады не стали – командир с бойцами возвращается – все в норме… Зашли на территорию базы. Создание оглядывалось кругом.

– У вас здесь здорово, мне нравится товарищ командир – непринужденно заявила девушка. Иван поморщился – детский сад и явное нарушение субординации. Сергей вообще скривился. Да: не было печали, купила баба порося… Будем лечить противное подобным… - Значит так, милое создание. – Я не милое создание – отрезала девушка. – Значит так, милое создание – снова начал я – для начала уясни – ты здесь никто и звать тебя никак ! Имя, а особенно уважение и некоторую фамильярность в разговоре с командиром среди своих надо заслужить ! …ДЕЛОМ !

- Виновата товарищ командир, больше не повториться. Готова понести любое наказание в пределах разумного. Меня зовут Екатерина, для близких друзей – Катя, для особо близких – она дерзко взглянула мне в глаза – Катенька, Катюша. Фамилия Морозова. Вытянувшись по струнке Морозова так поедала начальство глазами, аж неудобно стало.

– У нас не принято тянуться перед начальством, но субординацию соблюдать неукоснительно – смущенно пробормотал я. – Так точно, есть соблюдать субординацию неукоснительно товарищ командир. Какие будут еще указания ? – Вольно боец, не тянись. Повернулся к бойцам – свободны. Пойдем со мной - бросил Екатерине, стараясь скрыть свое смущение. Зашли на склад .

- Товарищ старшина выдайте бойцу полный комплект формы бойца спецназа, ну и все остальное… Обойдя ее вокруг и пристально рассмотрев продолжил: размер 46, рост 4; размер обуви 38 – верно ? Катерина кивнула. – Размер нижнего белья – 2. Степаныч заходил по складу, принося все новые свертки и пакеты… Наконец закончил выкладывать и сложил в большую длинную сумку. Протянул Морозовой ведомость – распишись… Катерина расписалась и вопросительно посмотрела сначала на Степаныча, затем на меня.

– Оружие получишь, когда я решу, где тебе лучше проходить службу. Она хотела что то сказать, но сдержалась. – Идем дальше… Зашли в медблок, несколько пар глаз стали разглядывать нас с типично женским интересом. – Наш новый боец – представил я ее. – Товарищ военврач – проведите полное обследование. С результатами, Морозова, зайдешь ко мне. Жить пока будешь в палатке с Голубевой. Наташа – проводишь Катерину к себе в палатку, разьяснишь по полученной форме, что к чему. Возникнут вопросы – ко мне… Все… Повернувшись вышел и пошел к себе – нужно было кое что серьезно обдумать. Спокойно обдумать не дали. Минут через десять ко мне ворвалась без стука разьяренная Ольга - Ты зачем ее сюда притащил ? - Ты зашла не постучав и не спросив разрешения – миролюбиво напомнил ей установленное для всех правило.

- Какое разрешение ? Я тебя спрашиваю, зачем ты притащил сюда эту дрянь ! – бушевала она. А вот это никуда не годится…

- А ну ка вышла за дверь, постучала и спросила разрешения войти ! Я встал с табурета. – Вышла я сказал ! – рявкнул я так, что Ольга вздрогнула и пулей вылетела из землянки. Раздался стук и звенящий от ярости голос произнес за дверью – Разрешите войти товарищ командир ?

– Войдите – разрешил я. Ольга ворвалась, как ураган и метнулась к столу. – Стоп – увидев желание обрушить на меня волну претензий остановил ее я – глубоко вдохнула и медленно выдохнула… Пять раз… Видя, что мои слова не дошли, снова рявкнул, но уже тише – Я что сказал ! Успокоительное упражнение имело воздействие. Ольга почти успокоилась.

– А теперь спокойно и без эмоций – в чем дело ? Оказалось, что эта коза, мало того что отказалась подчиняться и слушать Ольгины приказы, но и ушла с Наташкой в ее палатку, где, видимо, быстро разузнала обо всем, что творится на базе; так еще вернувшись, во время обследования, поддерживаемая этой Олесей заявила, что я, видите ли, веду себя неправильно по отношению к товарищу командиру и если так будет дальше продолжаться, то она отберет его у меня ! Поэтому я требую, чтобы ты отправил ее туда, откуда взял – гневно завершила свою речь Ольга. Я по привычке изучающе поглядел на Ольгу, чуть склонив на бок голову и ласково так поинтересовался:

- А может быть мне советоваться с тобой, кого мне брать в подразделение ? А может мне просить твоего разрешения на то, что я хочу сделать ? А может ты сама будешь решать, что мне делать… – наливаясь яростью, привстав негромко шипел я глядя в лицо помертвевшей Ольге. – ТЫ КЕМ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА, ОВЦА ! Ты что такого сделала для подразделения, чтобы подавать голос… Тебе напомнить про панику с раненым партизаном ? Или с тремя тяжелоранеными… Глубоко вздохнув пару раз успокоился.

– Я совсем недавно имел с тобой разговор, просил тебя понять прописные истины. Говорил ? Говорил… Просил понять? Просил…Обьяснял тебе, в чем ты не права ? Обьяснял…Ты выводов не сделала…Тогда их сделаю я ! Иди в медблок, сдай хозяйство старшему военфельдшеру, забери свои гражданские вещи у старшины на складе, сиди в палатке и жди: как освобожусь – переброшу тебя обратно домой. Все, разговор закончен. Чего стоишь – иди, сдавай хозяйство. По щекам Ольги потекли слезы, лицо как то постарело и вмиг стало некрасивым. Подойдя к ней развернул ее, подвел к двери и вытолкнул ее за двери. Как она меня достала своей женской тупостью и самоуверенностью в том, что женщина венец всего, а мужчина так – просто рядом стоит… А на утро у меня акция… И снова показалось, что кто то гаденько хихикнул в углу землянки. Пригляделся – нет никого… Минут пять успокаивался, наконец пришел в себя окончательно. Взял рацию, нажал на вызов.

– Старший военфельдшер примите у военврача хозяйство – вы назначаетесь старшей по медблоку. Положив на стол чертеж, в который раз стал рассматривать, прикидывая варианты…Затем взял со стола рацию – Капитан, зайди ко мне… Просидев с Сергеем почти час, прикинув и так и сяк – выбрал самый лучший вариант и отправил его готовить группу к задуманной операции, где Сергею впервые поручается самому проводить часть операции. Устало откинулся к бревенчатой стенке. Сколько всего на меня, несчастного, а ведь еще не вечер…Чем еще порадует меня сегодняшний день ? День решил не разочаровывать меня и порадовать еще… В дверь постучали:

– Разрешите войти, товарищ командир ? – раздался за дверью голос прелестного создания. - Заходи – буркнул я. Морозова вошла и вытянулась по стойке смирно. – Разрешите обратиться ? - Разрешаю…

- Если я оказалась причиной вашей ссоры с военврачом прошу указать мне на мою ошибку, чтобы в дальнейшем подобного не повторялось… Во как самокритично… Не проста ты девочка, ой не проста. Посмотрим в чем ? … Мою иронию и скепсис как рукой сняло. Вот она жизнь во всей ее жизненной реальности… А эта дура строить меня решила ! Увидев выражение на моем лице Катерина взмолилась:

– Что угодно, товарищ командир, только не выгоняйте ! Всем святым, что у вас есть прошу… Я махнул рукой – да ты то здесь причем… Показал рукой на табурет – садись…

- Скажи мне, кем ты хотела вы быть в моем подразделении ?

- Я хотела быть рядом с вами. Увидев мое недовольство поспешила пояснить – Ваше подразделение становится все больше и скоро оно будет делиться для проведения отдельных действий на мелкие группы, а когда нужно - обьединяться. Я хочу всегда быть в вашей группе. Только я хочу вам сказать, чтобы вы знали, прежде чем принять решение - она встала; голос ее зазвенел от напряжения и отчаяния – я дочь врага народа, расстрелянного за измену Родине… Бедная девочка – сколько раз тебе приходилось говорить такое, глядя прямо в глаза ? И ведь не сломалась, не опустилась, не озлобилась, только тверже стала, упрямее, решительнее…

- Товарищ Сталин сказал – сын за отца не в ответе. От себя добавлю – но в ответе за его дела ! – У меня нет оснований сомневаться в порядочности, честности и преданности моего отца делу товарища Сталина – твердо заявила она. А про партию не сказала – заметил я про себя. - Мой отец, майор НКВД, второй заместитель начальника НКВД по Хабаровскому краю был арестован и расстрелян в марте 1938 года. Что то забрезжило в моем сознании:

– А такая фамилия Люжков Генрих Самойлович – комиссар госбезопасности 3 ранга тебе знакома ? - Это начальник моего отца… Вы что то знаете, товарищ командир ?

- Пока что я могу сказать только то, что по моим предположениям, твой отец пострадал от доноса настоящего врага народа. Если это так, то я сделаю все, чтобы отец моего бойца, незаконно обвиненный, был реабилитирован. Большего, увы, я сделать не могу… - А кто этот враг народа вы знаете ?

- Все не так просто, тем более идет война. Но я узнаю и обязательно тебе скажу. Только просьба – не донимай постоянными вопросами, хорошо ? - Я буду ждать, сколько нужно. Я умею ждать…

- Значит хочешь быть в моей группе ? – Так точно ! - Стрелять умеешь ? – С нагана и пистолета хорошо, с винтовки не очень – отдача сильная. – Крови боишься ? – Нет товарищ командир – отучилась !

- Хорошо, иди за мной… Снова зашли на склад. – Степаныч, выдай бойцу полное вооружение и приблуды. Вместо ПБС – Стечкина выдай Вальтер с глушителем и ВСК вместо АКМС. Подождал, пока старшина все выложит, помог надеть, разместить и расположить броник, разгрузку, ножи, магазины и пистолет.

– Возьми винтовку и идем на стрельбище, посмотрю, что ты умеешь… Она сама умела немало – отец офицер НКВД и я еще добавил знаний и умений, положив руки на плечи. Затем поработал с ней в паре, чтобы закрепить навыки в движении. Решил сразу взять ее в завтрашнюю операцию в качестве стажера – посмотреть как она себя поведет в боевой обстановке… Вернувшись со стрельбища отправил ее к себе с задачей потренироваться в выхватывании оружия, наведении на цель, сборке – разборке, предупредив, что утром разбужу. А сам пошел к себе – отдохнуть. Не получилось… Только прилег – стук в дверь:

– Разрешите войти товарищ командир ! – Сел на кровати – заходи старшина. – Товарищ командир – разрешите обратиться – начал он официально – прошу перевести меня с должности зав.хозяйством на место бойца спецназа ! – Зачем тебе это, Степаныч ? Ты же не мальчик по лесам с автоматом бегать, да и возраст у тебя… - тяжело тебе придется… И начинать придется с рядового…

– Я товарищ командир когда увидел, как эта девчушка на себя оружие вешает и завтра в бой пойдет то стыдно мне стало – мы же их защищать должны, а не они нас... Она, значит, воевать будет, а я, как крыса интендантская на теплых складах, да на дармовых харчах отсиживаться буду ?! Не желаю такого ! Мне не должность нужна, а чтобы такой вот девчонке не стыдно было в глаза смотреть ! – Хорошо старшина, завтра возьму тебя с собой, а дальше решу этот вопрос. Ты иди, экипируйся - мне поспать немного надо… Как же, поспишь с ними ?! Заявилась Ольга, стала просить умолять не отправлять ее обратно: уверяла, что все поняла, больше такого не повториться: клялась, плакала, обещала… Я ее понимал: кто она там, без всяких перспектив на будущее и кто она здесь сейчас, и кем может стать… И конечно же я сломался, несмотря на предупреждение Роксаны и слова Мары : если начал что то делать – делай до конца... Только не зря придумана пословица: если бы знал где упасть – соломки бы подстелил…

- Значит так – достала ты меня своими закидонами, по самое немогу. Но человек ты мне не чужой и далеко не безразлична, поэтому даю тебе последний шанс. Начнешь в медблоке с медсестры. Понадобится хирург – будешь оперировать. Поднимешься ты вверх или нет теперь зависеть будет от твоих дел, а не от моего желания. И главное – эта выходка последняя – продолжения не будет ! Наши взаимоотношения будут зависеть от твоего поведения. Я по - моему, ни там, ни здесь не давал повода для претензий и скандалов. Все, иди – мне надо отдыхать… И снова показалось, что там, в углу раздается гаденький смех…

На ужин меня разбудил вызов по рации – Товарищ командир – все уже поужинали: вам принести – поинтересовалась наш глав повар Степанида. – Я сейчас подойду. Сел за стол у поварских – к окончанию ужина нарисовался Сергей

– Ты как, командир ? – Для меня столько в один день – это слишком ! – Как я тебя понимаю ! С этими бабами всегда так. Это я тебе как эксперт по таким вопросам говорю… Я с изумлением посмотрел на него – Слышь ты, эксперт !... – Ну вот, ожил немного… Психолог хренов… - Ладно, давай ко мне - пройдемся еще раз, с учетом добавления новых бойцов, по деталям операции… В 3.00 меня разбудил Сергей:

– Все готовы, командир. Встал, быстро оделся, вооружился, закинул ноутбук в чехле – рюкзаке за спину и направился к медблоку. Вошел в палатку – вон оно создание спит. Подошел, залюбовался: человек во сне – если он не страшный - всегда такой, какой он есть и я не зря назвал ее прелестным созданием. Словно почувствовав чужое присутствие она подняла голову от подушки. Я поднял руки к голове, провел вниз вдоль тела – одевайся, правой рукой закинул «ремень» на плечо – возьми оружие и вышел. Минут через пять, что ну очень быстро для девушки, мало знакомой с спецификой формы, из палатки выскочила Морозова и завидев меня подбежала – Товарищ командир, я готова – шепотом доложилась она. Я молча поправил, подтянул, опустил, передвинул что надо и где надо.

– Поняла ? Кивок. - Запомнила ? Снова кивок. – А теперь запомни главное: любая моя команда выполняется мгновенно: без вопросов и возражений. Сегодня для тебя экзамен. Сдашь – останешься в подразделении, а может и в моей группе. Не сдашь – извини… Идем… Мы подошли к группе бойцов. – Построились – негромко скомандовал я. Взгляды сошлись на Морозовой, стоящей рядом со мной.

– Встань в конец строя. О цели и задаче вы уже знаете, поэтому пройдемся кратко еще раз. В бывшем коровнике молочной фермы сейчас находится около двухсот наших пленных. В трех километрах от фермы – опорный пункт немцев. В двенадцати километрах – Дрогичин. Ферму охраняет два отделения – двадцать шесть человек. Опорный пункт – взвод – сорок шесть человек. Про Дрогичин я не говорю вообще. Наша задача – освободить пленных. Самая сложная задача у группы ОДИНА: без шума уничтожить опорный пункт немцев. На это дело выделено двадцать человек, без командира. Задача сложная, но выполнимая. После того, как опорный пункт будет уничтожен, вторая группа уничтожает охрану пленных. Во вторую группу входит: ЗЯМА, ГЕРД, ИВАН, ЗАВЬЯЛ, ЗАВХОЗ, МОРОЗОВА. Командир – Я. Мы начинаем после доклада о уничтожении опорного пункта. В случае, если поднимется стрельба – первой группе отход на базу. Начало первой группе по готовности. Попрыгали… Первая группа вперед, вторая за ней. ОДИН, командуй ! … Первая группа скользнула в темноту ночи, за ней – вторая, моя. Пробежав с километр я остановил группы. Достал из за спины ноутбук – первая группа ко мне, в круг… Прыжок и первая группа в полукилометре от опорного пункта. Я хлопнул Сергея по плечу – Действуй ! – закинул ноутбук за спину и прыгнул назад. Снова круг, прыжок и вторая группа в лесу, около коровника.

- Задача у нас такая – освобождение пленных, независимо от того, зачистит первая группа немцев или нет… Нам проще – большая половина немцев спит. Убираем охрану, затем пройдемся по комнатам в конторе. В контору заходим после отчета о зачистке или при первых выстрелах… ИВАН – твои двое на дальних вышках, мои двое на ближних. ЗЯМА – твои двое на входе в ферму у мотоцикла. ГЕРД – твои трое: повар, помощник, шофер в кухне. Завьялов – твой часовой у входа в контору. Если кто то выйдет – уничтожай. После уничтожения часовых в контору заходим парами: ГЕРД, ИВАН – старший ГЕРД; ЗЯМА, ЗАВЬЯЛОВ – старший ЗЯМА; Я и ЗАВХОЗ. Морозова – контроль окон конторы – кто то может успеть выскочить… От нас их отличить легко – они в трусах и майках… Раздались смешки.

– Напрасный смех – влепит она кому - нибудь пулю по ошибке – будет не до смеха… Расходимся по целям. Морозова со мной. Начало по общей готовности… Вся группа растворилась в темноте леса. Приборы ночного видения последнего поколения позволяли двигаться по лесу почти как днем. Не торопясь, без шума я прошел по опушке в глубину леса на позицию, намеченную мною при прежних посещениях. Находясь в тени леса, за невысоким, редким кустарником я видел свои цели, освещенные луной, как на ладони. Негромко тарахтел дизель-генератор, давая свет для редких ламп, освещавших по периметру кирпичный коровник с пленными, огороженный по периметру рядом колючей проволоки. Рядом со мной, как и я, встала на одно колено Морозова. Пластиковые наколенники и налокотники позволяли стоять на коленях и долго опираться ими на землю, без боли и травм. Я шепнул в гарнитуру ближней связи:

– Наши двое - ближний ряд. Я начинаю с дальнего, твой ближний. До него метров 200 -220, не промахнешься да и я подстрахую. Огонь по моей команде. Пока твой позывной – ЗИМА. Скажу: ЗИМА – огонь по часовому. Ясно ? Морозова ответила – Ясно, товарищ командир. – Ответ должен быть коротким: ясно, принято… Нас слышали по внутренней связи, но это не беда: не в любви же признаемся… Что то меня не туда понесло ?! Выждав пять минут опросил готовность. Все готовы, на позиции, держат цель… Прицелился в дальнего. ЗИМА подняла ВСК и тоже прицелилась… - ОГОНЬ ! 9мм пуля ВСК ударила точно в лоб часового на вышке. Мгновенный перенос прицела и затвор клацнул второй раз, вместе с Морозовским. Второй часовой свалился на дощатое дно дозорной вышки. Перевод ствола на охрану около ворот. Правки и вмешательства не требуется. Из кладовки, где расположились повар, его помощник и водитель выскользнула серая тень

– Чисто командир. С трех сторон к конторе со спящими немцами бесшумно переместились штурмовые двойки. Показал Морозовой позицию в пятидесяти метрах от распахнутого окна – не пуганная еще немчура, ох не пуганная !

– Если кто выпрыгнет – вали сразу. Потом подумал – она же не знает нашего сленга. – Огонь на поражение – уточнил я. – Я поняла, товарищ командир – чуть раздраженно ответила Морозова. Зарубочку себе на память на потом, а сейчас – Штурм !

– ЗЯМА и Завьялов – ваша дверь направо, Герд и ИВАН – ваша налево. Я и ЗАВХОЗ – берем начальство в дальней комнате… Дверь в контору распахнута настежь – жара… Прислушался, просканировал – все спят, изменений в дыхании, поведении не наблюдается. Поднялся первым по ступенькам, встал перед дверью, задержался на секунду – это тебе не пейнтбол и кино, где убили, все кончилось, ты встал и пошел. Сейчас все взаправду…ВСК за спину, Стечкин с глушителем в левую руку и шаг вперед – навстречу смерти… В коридоре темно и пусто. Никто не выскакивает, не палит из автомата или пистолета, хотя я в проеме, как ростовая мишень и прицеливаться не надо… Левым боком вдоль левой стенки (чтобы полы не скрипели) скользнул к дальней комнате, мимо приоткрытой левой двери. За мной двигался ЗАВХОЗ. Подошел к приоткрытой двери, остановился, поглядел назад. Все на своих местах. Прислушался – у всех спящих дыхание ровное, сонное. Изобразить такое довольно сложно. Скомандовал – ШТУРМ ! Проскользнул в открытую дверь и обогнул ее вправо, чтобы вошедший ЗАВХОЗ проскользнул влево. А у нас сюрприз…В комнате спало три человека ! Начальства должно быть двое…Я показал на левого у стены, а сам двинулся к правому, фельдфебелю. Среднего, его помощника оставил на потом. Ствол в правую руку, левую на рот лежащего ко мне лицом фельдфебеля, рукояткой пистолета по сонной артерии и сразу же по виску – дозированно, чтобы не убить, рывок за правое плечо на себя, переворачивая его на живот, удар по затылку. После такого долго не очнется и ствол на его зама…А зам то шустрым оказался…С криком – Тревога – метнулся к окну и рыбкой, словно в воду нырнул в окно. Правда медленно: для меня медленно. Я бы мог его в этом полете нашпиговать полной обоймой ! Но у нас же за окном ЗИМА ! Фриц кувыркнувшись грамотно пару раз вскочил и рванул к лесу. Я вскинул «Стечкина» сопровождая белеющую спину. Вот она споткнулась, покатилась по земле и … не встала, только дернулась еще пару раз… Контрольные – подумал я. Сколько же она всадила в него ? А в комнате еще не все закончилось: ЗАВХОЗ повернул своего на живот, заломил руку назад и бил по голове рукояткой, но видимо не мог нанести обездвиживающий удар. Он же его убьет таким макаром – забеспокоился я. Шагнул к борцам и ударил костяшкой среднего пальца левой руки под лопатку. Трепыхавшийся сразу же отключился. Я не стал выговаривать ЗАВХОЗУ – все потом, только бросил – Свяжи…Вернулся к своему, связал его: руки связал за спиной, подтянул к ногам, которые тоже связал и привязал к лодыжкам, загнув пленного в букву О. Вышел в коридор: с обоих комнат вышли бойцы.

– Чисто, командир – доложили обе двойки. Ну а как там у нас ЗИМА ? Вышел на крыльцо. От холмика, за которым она пряталась, отделилась тень. В лунном свете глаза ее сверкали, как у кошки, взбудораженный голос прошептал:

– Он как выскочит, подскочит с земли и бежать. Я его только с третьего раза достала… Потом еще два раза контроль, как положено ! Ну да: женщина не была бы женщиной – Как же вы его упустили, товарищ командир ?! Ткнем носом в грязь возомнившую о себе героиню.

– Три патрона по одному? Удивительная меткость! А относительно упустили – так я это специально, чтобы увидеть вашу удивительную меткость и услышать ваше очередное ехидство… Морозова сразу сдулась – Виновата, товарищ командир …

- Степень виноватости определим при разборе операции на базе – коротко бросил я направляясь к убитому ее немцу. Жилистая фигура – то-то нырнул в окно, как в воду, красные пятна на майке и темное под головой. Неплохо, для начала. Подошла Морозова, посмотрела на убитого ею немца - побледнела.

– От имени командования группой обьявляю вам благодарность товарищ Морозова. Та выпрямилась – Служу трудовому народу. Голос хоть и подрагивал, но был уверен и тверд. Вот и ладушки – не хватало мне только истерик или обмороков – это уже не боец ! – За мной – не оборачиваясь скомандовал я… Вроде и времени прошло не много, но рассвет уже заявлял права на свое существование – темнота сменялась предрассветными сумерками. Я посмотрел на электронные часы, подсветив экран. Морозова пристроилась рядом, разглядывая диковинку. Подняла взгляд с вопросом. Молчит, не надоедает расспросами – уже прогресс !

– Каждый получает столько информации, сколько ему необходимо, или разрешено на данное время. Лишние вопросы не по теме не приветствуются. Она молча кивнула головой и добавила – Доверие надо заслужить… – Реальным делом – уточнил я. Пикнула рация – Опорный пункт уничтожен, ведется зачистка и контроль – доложил Сергей.

– Видишь, он не клоун, он командир. А клоун – это так, для души, для разгрузки… Морозова поджала губы – Несогласная я… - но дальше промолчала. – Готовь встречу с Дрогичина и отправь мне пару двоек. – Здесь пара грузовиков имеется и «Ганомаг»… - Пусть бойцы перегонят, ты себе с колонны возьмешь, только аккуратнее там с нашим имуществом…

- Да я вроде знаю, как деток делать…хохотнул он. - Вот и старайся, Казанова… - Не засоряй эфир командир – Морозова небось рядом стоит ?

– Клоун ! – придвинулась она к рации. – Я тебя тоже люблю – обрадовался Сергей. – А я тебя нет и никогда не полюблю – отрезала она. – Я упорный – продолжал веселиться Сергей. Я его понимаю – отходняк, адреналин надо сбросить.

- А я упрямее и настырнее ! И не засоряйте эфир, товарищ клоун Казанова… - она дернула подбородком и отошла в сторону: не желаю дальше слушать подобную чушь ! Из рации донесся отдаленный смех. Cергей понес какую то чушь, но я его остановил – Зря стараемся, она отошла… Машины отправлены ? – Уже в пути командир…

В ожидании машин и бойцов я просмотрел бумаги изьятые у фельдфебеля. Очень интересные бумаги…Через пять минут в услышал рокот моторов подьезжающих машин. Два грузовика и «Ганомаг» подкатили ко мне. Бойцы выскочили, доложились. Ну, пора и нам за работу – отделять зерна от плевел ! Я направил двух бойцов в дозор по дороге – на всякий случай, а сам направился к воротам. ЗИМА шла справа и чуть сзади. Скомандовал в гарнитуру:

- Все ко мне, ЗАВХОЗ – унтера ко мне. Открыл ворота в ферму и не заходя внутрь: мало ли что, - скомандовал – Подьем ! Кто рано встает тому бог дает… Всем на построение ! Форма одежды – какая есть… и отошел к воротам ограждения. За моей спиной рассредоточились бойцы. Из ворот фермы потянулись пленные.

– Строиться в шеренгу по двое – скомандовал я. Вот они, предки ! Первые встреченные мной пленные. И мне нужно решить их дальнейшую судьбу. Сейчас… - Все вышли – спросил я у капитана в разорванной гимнастерке с завязанной тряпкой правой рукой, вышедшего одним из последних. Тот набычившись посмотрел на меня и нехотя ответил:

– Все, кроме лежачих. – Вынесите их тоже ! – cкомандовал я. Капитан посмотрел на строй и мотнул головой на ворота фермы. Несколько человек зашли вглубь и вынесли четверых раненых. Подойдя к лежащим на земле трем командирам и рядовому я чуть напрягся – запах… Присел возле самого плохого. Да жить ему, если б не мы от силы день. Положил руку на лоб, чуть подправил его здоровье. Выпрямился, повернулся, отошел и достал рацию.

– База, медблок – срочно готовность к операциям ! Рацию в карман. – Грузите раненых в «Ганомаг». Бойцы быстро погрузили троих тяжелых в кузов и одного в кабину. Я повернулся к пленным:

- СПЕЦНАЗ СССР. Товарищи бывшие военнопленные. Товарищ Сталин на вопрос иностранного корреспондента – что он думает о советских военнопленных ответил – У нас нет пленных, у нас есть предатели Родины ! Строй колыхнулся, сдержанно загудел.

- Я согласен с товарищем Сталиным, но с одной маленькой поправкой – не являются предателями те, кто попал в плен контуженым, без сознания, раненым – не способным к сопротивлению, или в рукопашной. Только это понимаю я. Боюсь, что особисты этого могут не понять и встретить вас не цветами… Я так же понимаю, что среди вас есть такие, которые сдались в плен добровольно ! Есть такие, которым не хотелось умирать… Есть такие, которые решили сдаться в плен, чтобы пересидеть войну… Есть разные. Есть и предатели, которые ценой ваших жизней решили купить у немцев свою жизнь ! Вы их наверное не знаете, но тайное всегда становится явным. Повернувшись к ЗАВХОЗУ сказал – Веди сюда фельдфебеля и неси список. ЗАВХОЗ подвел немца со связанными за спиной руками и подал лист с несколькими фамилиями. Я пробежался по нему взглядом – есть !

- Полковой комиссар Вражнов – выйти из строя. Я уперся глазами в немолодого мужчину. Из второй шеренги с трудом вышел невысокий мужчина в командирской гимнастерке без знаков различия. – Полковой комиссар Вражнов Александр Михайлович – добровольно согласился сотрудничать с немцами. Я взял в руки поданную мне стопку листов, скрепленную блестящей скрепкой и стал перелистывать. – Так: заявление о добровольном сотрудничестве, сообщение о активистах и зачинщиках готовящегося побега – продолжал я перелистывать листы.

– Капитан Кленов – это, как я понимаю ты – я посмотрел на раненого капитана. Тот кивнул. – Подойди – сказал я. Он подошел. Я показал ему лист с донесением Вражнова. – Сука ! – рванулся к нему капитан. Я успел его поймать за воротник.

– Стоять ! Наверняка он вел среди вас разговоры, что побег устраивать еще рано, надо подготовиться, разработать детальный план, чтобы наверняка. Толпа загудела. - Он просто тянул время, пока не приедут из армейской разведки и не заберут его с собой. Раскрываться перед пехотой – нет смысла, они все равно не поймут его ценности. Но побег может сорваться и тогда немцы могут расстрелять того, кто под руку попадет. А может попасть и он… Вот он и сдерживал всех. Тем более, что с каждым днем все становились слабее.

– Сука ! – с ненавистью выдохнул капитан, буравя Вражнова взглядом. – В связи с открывшимися обстоятельствами и согласуясь с законами военного времени полковой комиссар Вражнов приговаривается к высшей мере социальной защиты - расстрелу. Приговор будет приведен в исполнение немедленно. Вражнов завыл:

– Товарищи, все не так. Я хотел ввести в заблуждение немцев, чтобы дать возможность подготовить побег ! Вы не можете меня расстрелять. Мое дело должен рассматривать политотдел. Поймите, это ошибка – он бросился ко мне, но отлетел назад от удара Морозовой ногой в грудь.

– ЗИМА – повернул голову я – привести приговор в исполнение ! Она шагнула, выхватывая «Вальтер» из открытой кобуры. – Не надо – завизжал сидящий комиссар, закрываясь руками. Хлопнул негромкий выстрел, тело предателя завалилось на бок. Молодец девочка ! Здесь есть еще четыре фамилии, добровольно перешедших на сторону врага, но с ними разговор оставим на потом… Сейчас необходимо срочно доставить раненых нашему врачу для оказания медицинской помощи. А вам всем нужно решить для себя свою дальнейшую судьбу.

- Я предлагаю вам сделать выбор. Первое – те, кто хочет стать предателями своей Родины и своего народа пусть возвращаются в коровник и ждут прихода немцев. Даю слово командира, что не буду применять к ним никаких карательных мер, вроде расстрела – это сделают другие, позднее…Второе – тем, кто думает отсидеться в стороне от войны : либо в коровник к будущим предателям, либо на все четыре стороны когда мы отсюда уедем. Только знайте – убежать, спрятаться от войны вам не удастся: вас найдут и заставят служить либо немцы, либо наши…Тот, кто выберет второе идите к левой ограде колючки. И третье – те, кто хочет защищать нашу землю, наш народ от врага – отойдите к правой ограде колючей проволоки. Время у вас на раздумье – пока я отправлю раненых к нашему доктору. Как вернусь, каждый должен сделать свой выбор ДОБРОВОЛЬНО ! Никто никого не должен принуждать и агитировать. Помните только, что за все надо платить, а за предательство – вдвойне ! Я повернулся и вышел за ворота ограждения.

– ЗАВХОЗ – за руль; ЗАВЬЯЛОВ, ЗИМА - сопровождают раненых вместе со мной. За старшего остается ЗЯМА. Прикрой ворота - до моего прихода никого не выпускать. Бучу и скандал пресекать не заходя внутрь. Завхоз сел за руль, Морозова в кабину, я и Завьялов в кузов. «Ганомаг» покатил по дороге к лесу. Скрывшись из прямой видимости остановил машину. Трос за задний борт, слева встал, взяв ручку Завьялов, справа встал взяв другую ручку троса ЗАВХОЗ. Его вытянутую вторую руку взяла Морозова, вторую положила мне на плечо, а я взял вытянутую руку Завьялова своей левой рукой. Правая на ноутбук на Enter - нажатие и мы на базе…Передав раненых в медблок так же прыгнули обратно и вернулись к пленным. Подошел к Николаю Лисицыну – Как ЗЯМА ? – Все спокойно, командир. Сначала вроде побузили, особенно капитан, но я их успокоил. – Тогда открывай, пришло время сделать выбор !...

… Я вспомнил первую крупную группу бойцов и командиров, которую мы уберегли от немецкой засады: 145 человек, правда из них 16 раненых и один потенциальный предатель. Вел эту сводную группу, в которой больше половины были бойцы и младшие командиры его роты, капитан Синицын. Когда они узнали, где находится фронт и что наши отступают все дальше на восток, все согласились войти в мое подразделение. Сейчас они проходят интенсивную подготовку, правда не все: кто то стал работать с Михасем в мастерских, кто то пошел в танкисты по призванию, кто то в артиллеристы, одного старшину я решил поставить на место Степаныча – пока он проходил у него испытательный срок. На эту операцию я готовить специально никого не стал, хотя все рвались – своих вполне хватало. А как будет с первой партией из пленных ? Очень меня интересовал этот вопрос…

Бойцы открыли ворота и я вошел в охраняемую зону. – Ну что, товарищи бывшие военнопленные – пришло время делать выбор… - А вы точно не будете никого стрелять ? – раздался робкий мальчишеский голос.

– Слово командира – ответил я. С земли поднялся молодой боец и наклонив голову пошел в коровник. За ним направилось еще два десятка человек. Что ж, вы сделали свой выбор. За ними, с отчаянной решимостью поднялось еще одна группа.

- Стоп – остановил я эту группу – ты, ты, ты и ты – останьтесь здесь. - Почему ? – дерзко спросил один из них. – Я потом обьясню… Десятка четыре отошло к левой стороне колючей проволоки. Остальные отошли к правой. Я подошел к желающим сражаться с врагом и просканировал тех, в ком я не был уверен.

– Капитан, я же просил без агитации и давления. Построились. Прошел в начало строя и медленно пошел вдоль него, заглядывая в глаза. Говорят глаза – зеркало души…

– Ты – показал я на одного – иди в коровник, ты же хотел остаться служить у немцев. Он вздрогнул, как от удара. – Иди, иди… Ты иди к левой стороне – ты же хочешь при первой возможности сбежать на вольные хлеба… Вот так я отсеял их желающих сражаться еще человек тридцать пять – сорок.

– Видишь капитан результаты твоей агитации?! А они могли бы быть в твоем подчинении и в трудную минуту подвели бы тебя и твоих бойцов. Пересчитал оставшихся - 80 человек. А сколько согласится служить у меня ? – подумал я. Хотя до фронта уже порядка четырехсот километров. Ладно - дальше видно будет.

- Грузимся на грузовики, по сорок человек. Самые здоровые останутся…ЗЯМА – организуй фильтрацию и погрузку. За руль садятся ЗАВХОЗ и ЗАВЬЯЛОВ. Сопровождают ИВАН и ЗЯМА . Грузимся. А вы четверо – я посмотрел на остановленных мной - поедете со мной. Побеседуем и если не передумаете – отвезу вас к немцам. – Отвезете и расстреляете по дороге, а сами скажете, что отпустили…

…На меня накатило воспоминание. …Вызвал к себе Синицына. – Тут вот какое дело капитан. Вопрос стоит о вашем полковом комиссаре. Формально его обвинить не в чем. Скорее можно обвинить тебя, что он и сделал… И сделает, если доберется до наших. Что бы ты не говорил – все равно ему веры будет больше. Это ты знаешь и я знаю, что он бежал сдаваться – другие нас не поймут, если мы его обвиним в предательстве и расстреляем. Оставить его в живых – он подведет под монастырь и тебя и меня, а я такого не хочу. Выход один – отправить его одного к линии фронта, но дойти до нее он не должен. И сделать это должен ты ! – Да я с радостью, товарищ командир пристрелю эту сволочь ! C винтовки хорошо стреляешь ? – Не промахнусь…

- Не волнуйся и не бойся – если я сказал, я слово держу ! – А я уже давно ничего не боюсь… Пикнула рация – Командир – дорогих гостей приняли как полагается: с почетом, но без песен и плясок. Один «Ганомаг», один грузовик Опель и маленькая машинка с двумя офицерами. Грузовик, правда весь в дырах, но на ходу. Машинка нам, я так понимаю не к чему ?

– Правильно понимаешь… - Жаль, я бы на ней Катеньку по лесу покатал, может она ласковее стала… Морозова дернулась к рации – Олесеньку на «Ганомаге» покатай – прошипела она. Я вклинился в милую беседу – Забирай трофеи и сюда ! Минут через пять подкатил Опель с бронемашиной. Из «Ганомага» выпрыгнул Сергей и посмотрел на пленных.

– А чего это они так стоят ? – Эти пояснил я – идут к нам; эти – показал я на тех, кто слева – разбегутся кто куда; те, кто в коровнике: остаются у немцев – будут им служить…

- Ты это серьезно, командир ? – Конечно… Зачем нам колеблющиеся, сомневающиеся и слабые духом ? – Ну в общем то верно… - задумчиво протянул он.

- Тогда грузим наших в грузовики, бойцов в «Ганомаги» и на базу ! Последний «Ганомаг» маскирует следы. Забрав продовольствие с лагеря и загрузив бывших пленных колонна двинулась к лагерю. У коровника остались только я и Морозова. Оружие закрыли в кухне на замок - ключ я взял с собой. - Все, товарищи пленные вы свободны… С этими словами мы направились к лесу. Зашли поглубже в лес, я обнял Катю и прыгнул к базе…

Все, прибывшие через два часа на базу, прошли стандартную процедуру: мытье, постирушки, получение новой советской формы, обследование врачами. Я, как начальник базы присутствовал при мед. осмотре.

– Что с ранеными, товарищ военфельдшер – спросил я у Олеси, игнорируя крутящуюся рядом Ольгу. – Все в порядке, прооперировали, наложили повязки, никаких осложнений не предвидится: товарищ военврач все сделала качественно ! Поняв, что мое присутствие здесь не нужно ушел к себе… Немого отдохнув, вызвал к себе Морозову.

- Разрешите войти, товарищ командир – раздалось после негромкого стука. Какие мы вежливые… Получив разрешение Морозова вошла и скромно присела на край табурета. Ну прямо пай девочка – пробы негде ставить ! – Что мне делать с тобой, товарищ боец ? По врагу дважды промахнулась, командиру дерзишь и ехидничаешь… Не подскажешь, как мне быть ?

– Оставить в вашем подразделении, учить дальше… В отношении дерзостей и ехидства была неправа – больше такого не повториться ! Правда товарищ командир, я буду очень стараться. А если провинюсь, можете меня побить !

– Побить ?! – изумился я. – Да, побить ! И добавила лукаво глянув на меня – Бьет, значит любит ! ВО КАК ! В углу послышался негромкий гнусный смех. Да что же это такое ?! – А чем бить – без разницы ? – вежливо поинтересовался я .

– Рукою, а лучше ладонью – серьезно ответила Катерина. Да уж, дела… Ну почему ладонью – понятно… - Хорошо, принято, но учти боец – бить девушку и ребенка можно только два раза, больше бесполезно. Намек поняла ? – Морозова вскочила – Так точно, поняла. – Ну а раз поняла, то иди отдыхать…

После того, как за ней закрылась дверь, я решился – Ну что, вуайерист хренов – покажись честному народу, хватит уже в прятки играть ! В углу, словно из воздуха материализовалась невысокая фигура. Крепенький мужичок с бородой до груди, одетый по-деревенски в пиджачок не первой носки, серую рубаху, широкие штаны и сапоги. – И давно так подглядываем уважаемый ?

– Так ведь скучно тут у нас, а так какое ни есть развлечение… - И не стыдно Хозяину леса подглядывать, как сопливому пацану за девками при купании ? – Ты будешь стыдить меня человечишка – в глазах Лешего загорелись красные угольки гнева. Я понял, что сейчас будет, хотел поставить защиту "кокон и зеркало", но вдруг почувствовал, что это лишнее… Леший надавил на меня, ломая волю. ЩАЗ ! Ментальный удар швырнул его на бревенчатую стену, но упасть ему я не дал. Сила вдавила его в стенку и бревнышки стали трещать от напора.

– Ты на кого руку решил поднять - коряга старая ?! – шагнув к нему прошипел я ему в лицо нагнувшись. – Прости, ХОЗЯИН – вырвался из его груди хриплый стон. – Старый совсем стал, не признал. УМОЛЯЮ, ПРОСТИ ! Я загнал в глубь клокотавшее во мне бешенство и Хозяин леса рухнул на пол, свернувшись клубком. Присев, я положил руки ему на голову и пустил в него реаниматоров. Да он и сам стал себя быстро восстанавливать. … Леший, Хозяин леса – создание дворфов для выживания в лесу и добычи для дворфов редких плодов и трав. Одичавший и мутирующий вид – в данное время редкий и вымирающий от долгого срока существования – выдало сознание.

– Извини, Хозяин леса – не рассчитал силу… - пробурчал я. - Это ты меня прости, ХОЗЯИН ! – Ладно, хватит друг перед другом извиняться – или мы не мужчины ? Разобрались и забыли… Мир ? – первым протянул я руку. – Мир – согласился Леший. На всякий случай я проверил: и говорит и думает искренне, не врет. Надо закреплять ! Взял со стола рацию:

– Степаныч ты на месте ? - На месте командир. – Командирский подарочный набор ко мне, быстро ! Через минуту в дверь постучали. Войдя с коробкой Степаныч глянул на сидевшего и запнулся. Леший с интересом посмотрел на вошедшего – А пошто сюртучок то не носишь - аль без надобности ? – поинтересовался Леший (видимо пересекались когда то).

– Другая у меня нынче одежа – ответил Стрельченко. – К правильному человеку ты прислонился – одобряю… - весомо произнес Хозяин леса. – Разрешите идти товарищ командир ? – Cтепаныч явно тяготился присутствием Лешего – видно не радостной была у них когда то встреча… - Иди, но будь наготове. И скажи капитану, пусть поставит бойца – никого не пускать – никого !

– Понял командир, все сделаю… На правах хозяина стал доставать разные деликатесы и накрывать на стол: колбаску копченую, икру красную, сыры, конфеты, зефир, мармелад в шоколаде, осетрину и красную рыбу, ветчину, персики, груши, мандарины, виноград »дамский пальчик» и киш – миш, маринованные огурчики… Разложив все это по тарелочкам достал из сейфа коробку, вынул оттуда набор: фужеры, стаканы, стопки и рюмки и наконец главное из коробки – три бутылки: водку, коньяк и вино.

- Ну - водкой тебя вряд ли удивишь; коньяк тебе я думаю тоже знаком – это на потом; а начнем мы с тобою с напитка заморского. Вещь я тебе скажу классная – мне очень нравится. Но если тебе не понравится – скажи, без обиды… Я снял обертку, вытащил пробку и стал разливать вино по фужерам. Густая тягучая, словно мед красная жидкость, словно темная кровь, потекла в фужеры…

- Ну за знакомство ! По глотку стал вливать в себя рубиновую жидкость. Чтобы расслабится за столько времени, я снял с себя запрет на спиртное. По горлу мягко скользнули в желудок глотки душистого аромата. Докатившись до желудка расплылись, вызывая ощущение чего то легкого, воздушного. Глянул на Лешего: настороженность сменилась удивлением, удивление восхищением…

- Ты прав ХОЗЯИН – это прекрасный напиток. – Меня все зовут Командир – я упер взгляд в Хозяина леса. Тот кивнул – понял. Разлили по второй – Ну - за понимание ! Вторая пошла еще лучше. А дальше покатилось по накатанной: разговоры на привычные, мужские темы, тосты… Оприходовали все, что было из напитков, я попросил Степаныча принести еще две коробки. Когда он вышел, Леший слегка заплетающимся языком – всего то три бутылки на двоих обратился ко мне:

- Хоть ты и ХОЗЯИН, но отнесся ко мне, как к равному, с уважением. Хочу отдариться. Прими от меня этот подарок. С этими словами он достал из кармана кольцо и протянул его ко мне. – Как оно попало ко мне рассказывать не буду, но вещь знатная. Одень на палец, на любой… Я взял его в руки. Кольцо было из дерева, но не просто из дерева, а словно составленного из множества кусочков разных деревьев. Кусочки, словно в калейдоскопе, перетекали из одной породы в другую и сосчитать, сколько кусочков в кольце не представлялось возможным: они менялись… Не долго думая – а фиг ли нам бояться, надел его на средний палец правой руки и поднял руку любуясь игрой деревянных кусочков. Краем глаза и трезвого сознания заметил, как Леший жадно наблюдает за моими действиями. Внезапно переливы кусочков на кольце замерли и оно стало погружаться в палец. Через пару секунд кольца на пальце не было ! Я потрясенно уставился на палец и потрогал место, где оно было. Оно слегка прощупывалость под кожей. Из состояния обалделости меня вывел стук – Леший рухнул на колени и пополз ко мне.

– Прости ВЕЛИКИЙ мою дерзость ! Я поднял его с колен – Давай выпьем за твой драгоценный подарок ЛЕСНИК. Я так тебя буду называть – в целях конспирации. Тот с готовностью закивал. Ну а потом понеслось… Задушевные разговоры, прерывались тостами, затем мы начали петь, причем сначала затянули что то из его репертуара – тянучее, плаксивое, потом начали петь наши… Мы ревели как два раненых быка… Затем я решил его проводить до дома, а то он заблудится… Не забыв прихватить коробку с подарками я, чтобы не пугать подчиненных и не позорить честь мундира, сунув в карман штанов бутылку начатого коньяка – что то он не пошел, приобняв Лешего прыгнул за территорию базы… Помню, как проходя мимо какого то болота были возмущены наглостью чего то волосатого и вонючего, вылезшего вместе с тиной и пожелавшего забрать подарок Лешего… Сначала мы начали его бить, потом Леший узнал в нем своего кореша Водяного, который хотел всего лишь нам помочь – выпили с ним коньяк на мировую, не хватило – открыли второй… Водяной, слабак, вырубился быстро и его, хихикая, утащили две какие то страшненькие особи. Захотелось по бабам, но я вспомнил, что у меня дома есть и отклонил предложение Лешего свиснуть знакомых русалок. Я отказался - он обиделся и сказал, что в дом - хотя я не видел в упор никакого дома, не приглашает, потому что у него там холостяцкий беспорядок… Конечно, плавали, знаем про холостяцкий беспорядок – сами такие…Расстались с заверениями и клятвами в вечной любви, дружбе и взаимопомощи…Очень хотелось прилечь на природе, под кустиками, но воспитание взяло свое и я из последних сил прыгнул к себе в землянку, в кровать…

Оказалось - не к себе…

Глава вторая

Начало длинного пути…

И пробуждение было классическим: не помню где, не помню как, не помню с кем… Потолок явно не мой, кровать тоже не моя ! Сманил таки черт старый по русалкам ! Cкосил глаза вниз – одеяло наше, армейское… Слава богу – дома ! А почему не у себя ? Кто то пошевелился сбоку:

– Проснулись, товарищ командир ? – иронично – сочувствующе спросила сидящая на соседней кровати Катя. Неужели ?! – мелькнула страшная мысль… Я чуть приподнял одеяло на груди и посмотрел вниз. Там вроде все в порядке – штаны на месте, ничего такого не ощущаю…

- За свою невинность опасаетесь ? – ехидно поинтересовалась она. Не переживайте - сохранили…, хотя мы так с Наташкой старались вас соблазнить, но вы ни в какую ! Даже обидно, словно мы какие - нибудь уродины ! Так – нужно ломать сценарий !

– Морозова, а почему ты не на занятиях ? – Так я ваш сон охраняю – безмятежно заявила она. – А то много тут всяких приходило, вас забрать. Но мы не отдали, бились за ваше бесчувственное тело до последнего, верите ? А за это ни слова благодарности… Я откинул одеяло, встал и поднял с кровати Катю – Спасибо тебе защитница моя. Чтоб я без тебя делал – пропал бы… Чмокнул ее в щеку и потянулся.

– А я вам рассолу приготовила – растерялась она. – Давай – согласился я, хотя организм с самого пробуждения привел меня в порядок. – Ну вы вчера дали ! – восхищенно сообщила она новость. – А что такое – насторожился я. – Да сначала выли что то жалостливое, аж плакать захотелось, потом стали что то реветь, как раненые медведи…

- Это мы песни пели – гордо сообщил я. - Это были песни ? – изумилась Морозова. – Песни вообще - то поют, а не орут, хотя… слова у них хорошие, я запомнила. – Ну не всем же дано в этой жизни все: например быть такой красивой как ты. Кто - то должен быть и таким невзрачным, как я – пожалел я себя.

– Скажете тоже – вспыхнувшая от похвалы ее красоты Катя – вы мечта любой женщины, а моя тем более ! - Так, хватит друг друга хвалить, дел много и они не ждут. Выйдя из палатки направился на тренировочную площадку, где с утра всегда, если не на боевых, проходила рукопашная спец. подготовка. Подойдя остановился, Морозова встала справа - сзади сбоку. На площадке работало человек сорок. Сергей ходил среди них: кого то поправлял, кому - то что то показывал.

– Стоп, прекратили занятия – командир на площадке – жизнерадостно заорал Сергей. Что то новенькое, из морского репертуара. Издевается гад ! Ладно, еще не вечер… - Внимание всем ! Это наш новый боец. Вчера приняла участие в боевой операции, лично уничтожила одного фашиста. Стоящая рядом Морозова покраснела.

- До моего особого указания будет тренироваться с вами. Одновременно она назначается, в мое отсутствие, инструктором по рукопашной подготовке. Отобранные из окруженцев во все глаза глядели на Катерину.

– Командир - ты это серьезно ? – громко выразил свое удивление Сергей. Подошедший к нему Иван что то шепнул ему, приподнявшись на носках, на ухо, но тот отмахнулся. – Я понимаю, после вчерашнего…, но по моему – это перебор ! Лицо Морозовой побледнело, губы сжались в нитку, ноздри затрепетали от гнева.

– Капитан, я напоминаю тебе наш разговор: или ты веришь своему командиру безоговорочно, или… Но, учитывая смягчающее обстоятельство, «или» переносится на следующий раз. Я чуть отшагнул назад, положил Кате руку на плечо и посмотрел в глаза:

– Не верит наш капитан в мудрое решение командира. Придется ему доказать. Докажешь ему свою неправоту? Лицо Морозовой, вернуло свой цвет, губы скривились в усмешке, глаза чуть прищурились, как у меня, в голосе появилась такая жестокость, что и мне стало бы не по себе, если бы я не знал…

- Капитан – покажи бойцу, на что ты способен, а она покажет тебе. Полный контакт ! Только не убивать и серьезно не калечить ! – Писец котенку… – раздался голос Ивана. На площадку вместо молодой девушки шагнул совсем другой боец. Навстречу Морозовой, криво улыбаясь пошел капитан. До него, вроде, что то стало доходить, но что - он пока не понял…

- В стиле Брюс Ли, но красиво и жестко – послал я мыслеприказ. Шаг друг к другу, еще шаг… За три метра до Сергея Катя рванулась к нему. Тот даже не успел среагировать… УДАР СТОПОЙ В ГРУДЬ, умноженный на вес и скорость швырнул капитана на землю. Прокатившись пару метров он вскочил – боец и вызверился, вгоняя себя в боевой транс. Да кто ж ему даст на это время ! Катя мявкнула как Брюс и метнулась к Сергею, целя левой ногой в голову: рывок влево, перенос тела на левую и удар правой ногой в живот. Капитан согнулся, а Морозова крутнулась на левой ноге влево и правой обрушила удар на согнутую спину. Сергей рухнул на колени. Изящным пируэтом Катя оказалась перед капитаном, но сделала два шага назад. Помнит что я сказал ей в деревне ! Она поманила пальцами Сергея – ну точно Брюс Ли в женском обличье ! Сергей распрямился, поднял руки в защитную стойку и шагнул к Морозовой. Та стояла на месте и манила – подходи, подходи… Еще шаг и Сергей ударил в голову правой, чтобы добить снизу в челюсть левой. Катя ударом накрыла его правую левой рукой; толкнула ее вниз – вправо, связывая своей правой летящую снизу левую и правым локтем ударила снизу в подбородок. Сергея снова кинуло на спину. В этот раз вставал он дольше. А дальше началась молотилка…Морозова била ногами, руками, легко отбивая редкие атаки Сергея. Левый глаз у него заплыл; нос разбит; по футболке течет кровь; правая рука "отсушенная" ударом еле поднимается… Удар носком ботинка по верхней поверхности левого бедра и Сергей рухнул на обездвиженную ногу. Морозова оскалилась и зашипела:

– Вставай капитан, я только размялась. - Командир – останови ее ! – закричал Иван. – Закончила боец – приказал я. Катя выпрямилась – Слушаюсь товарищ командир. – Помоги ему подняться, вы же не враги. Она подошла с одной стороны, с другой подлетел Иван. Вдвоем они подняли капитана и поставили его на ноги.

– Не сильно я тебя ? До медблока дойдешь, или помочь ? – поинтересовалась Морозова. Сергей с трудом кивнул головой – понимай, как знаешь. Катя подошла ко мне, а Иван повел Сергея к медсестрам. До нас донеслось Иваново – Говорил же тебе придурку… Да уж, будет сюрприз Олесе ! Вечером, кстати, в палатку к Кате зашла целая делегация во главе с Олесей. Та с порога завелась:

– Ты чего творишь, совсем с ума сошла ! Катерина невозмутимо оглядела делегацию. - Капитан подверг сомнению приказ командира. А я за него любого порву на части. И любую… Вопросы есть ? Вопросов нет. - Все свободны – Катя в упор посмотрела на Олесю. Делегация молча вышла. Приказ командира – это серьезно.

До обеда я метнулся в одно место, а к обеду вернулся. Пообедал вместе с бойцами. За столом все молчали, только стук ложек о тарелки… Пообедав пошел к себе, дел много, а времени, как всегда не хватает. Меня догнал Иван:

– Зачем ты так, командир ? - У него уже было одно предупреждение – пояснил я. По твоему было бы лучше, если бы я отправил его обратно ? – Извини командир, не знал… - Ваня говорю в первый и в последний раз, как и Сергею: прежде чем сказать – подумай. Не зря говорят – слово не воробей – вылетит, не поймаешь. Ты, как и он будешь расти в чинах и я не хочу, чтобы вы были болтунами и тугодумами. Я все обьяснил, или что то не понятно ? Лучше лишний раз спроси, если не понял, чем оказаться в положении Сергея. – Все ясно, командир – у меня значит уже одно китайское предупреждение ? – Просто предупреждение… Скажи Сергею, пусть сейчас зайдет.

- Красавец – встретил я Сергея. – Зачем ты так командир: просто сказал бы - я понял. – Как в армии говорят: не доходит через голову – дойдет через руки и ноги. А я добавлю… и другие части организма. Или может быть ты предпочитаешь отправку домой ?

– Ты чо, командир, какой домой ? А я ведь понял, что сморозил глупость и что придется расплачиваться, но чтобы так… Садист ты командир ! Я протянул руку – Без обид ?

– Да какие обиды… Сколько раз себя ругал – подумай, прежде чем ляпнуть ! Я внимательно оглядел Сергея . – Чего, командир – забеспокоился он. – Да - в тебе больше женского начала, чем мужского: и к женщинам тебя тянет, и языком ты мелешь не подумав, как женщина… - задумчиво протянул я.

– Какое еще женское начало - мужик я чистокровный ! – Ладно, чистокровный – ложись на кровать. – А ты не будешь искать женское начало ? – занервничал он. – Я же тебя знаю: захочешь - найдешь… - Не буду, не буду – успокоил его. Через пять минут поднял – ну вот можно и к Олесе идти на свидание. Сергей подошел к зеркалу.

– ТЫ ПРОСТО ВОЛШЕБНИК ! – Никому об этом не говори. Правда если бы ты мне не был нужен сегодня – походил бы с синяками. После обеда метнемся в Москву, а вечером АКЦИЯ !

– В Москву прежним составом ? – Нет, возьмем еще Морозову, в качестве поощрения. На вечернюю акцию подготовь всю группу. Все, иди... Взял со стола рацию – ЗИМА, зайди ко мне…

- По вашему приказанию прибыла товарищ командир. – Садись, Морозова. Катерина села на краешек табуретки. – Скажи мне Катерина, что ты чувствовала, фактически избивая, с моей помощью, здорового мужика, намного сильнее тебя и подготовленее ? – Он повел себя не правильно. Вы его наказали с моей помощью. Я сделала то, что вам было нужно. Вы приняли правильное решение, я его выполнила по отношению к товарищу капитану. Теперь остальные будут знать, что сомневаться в ваших указаниях и приказах – тут она усмехнулась – опасно для организма и здоровья. А в отношении чувств – никаких эмоций при схватке с врагом. На период схватки он был врагом и вашим и моим. Вы остановили схватку и товарищ капитан стал для меня тем, кем и был: бабником, болтуном и клоуном, но товарищем, которому можно доверить свою спину… Что и говорить – я выпал в осадок секунд на пять.

– Да вы не думайте, товарищ командир – я не зазнаюсь и не загоржусь, потому что мое место спутницы жизни рядом с вами, но – она коварно улыбнулась – чуть сзади. Вы командир всегда и во всем ! Да уж, после таких слов любому мужчине захочется схватить в охапку такое сокровище и не отпускать – не дай бог убежит к другому ! – Это хорошо – протянул я - но ты смотри не загордись…

- Меня жизнь отучила от гордыни, но научила гордости – ответила Морозова глядя мне в глаза. Мне даже стыдно немного стало за свое поведение и циничный взгляд на жизнь. Да, вот они такие здесь: не все, но многие. – Хорошо, я тебя услышал, ты меня услышала. Иди отдыхай, после обеда пойдешь с нами в Москву.

– В МОСКВУ !!! Катя вскочила с восторгом, но тут же села с убитым видом - Я не могу с вами пойти. Я посмотрел на нее, чуть склонив голову. – Ну я ПРАВДА НЕ МОГУ ! – со слезами вымолвила она. – Встань – приказал я. Морозова вскочила. – Раздевайся. Она глянула на меня и спросила:

– Совсем, или как… - Совсем. Катя стала спокойно стягивать с себя гимнастерку. Я прошел мимо нее к дальней стенке землянки, отодвинул в сторону сейф (хитрая конструкция приподнимала сейф и сдвигала в сторону не оставляя следов на полу ) нажал на особый гвоздь и открыл дверь в потайную комнату, о которой не знал никто. Теперь вот знает Морозова. Прошел внутрь, открыл деревянный шкаф и достал оттуда вешалку с одеждой, накрытую чехлом. Вышел из комнаты с чехлом и застыл на пороге. Да уж ! Картина неизвестного художника: Диана охотница в ожидании неожиданного ! Я бы долго любовался, а может и не только, но первым делом самолеты, ну а девушки потом.

– Тебе никто не говорил, что ты не просто хороша – ты невозможно прекрасна ! Катерина, стоявшая передо мной совсем голой, безо всякого смущения, после моих слов расцвела, словно мак:

– Меня никто не видел вот так, вы первый. И не говорил такого. Товарища капитана я не считаю. – Век бы тобой любовался – восхищенно произнес я. – А что вам мешает ? Я стянул чехол с одежды. На вешалке висел костюм деловой женщины темно-зеленого цвета – привез для Ольги, но сейчас он нужнее Морозовой. Положил на стол и нижнее белье тонкой выделки. – Одевай. Нормальная женщина – забыла все на свете: достает из пакетика, примеряет, одевает, крутится, разглядывая себя со всех сторон, не забывая демонстрировать себя в выгодной позе и спрашивать невинно – заинтересованным голоском:

– Ну как, мне идет ?... Вам нравится ? Дразнит, в общем… Затем белая блузка - рубашка, узкая юбка на ладонь ниже колен и жакет полувоенного покроя. На шею под воротник, короткий, до полгруди, неширокий черный галстук. На голову пилотку, на ноги черные туфли на низком каблуке. На пояс офицерский ремень с пистолетом ГШ-18 «ГЮРЗА» в открытой кобуре.

– Ну как, товарищ командир ? - лукаво улыбнувшись, задорно поинтересовалась она. Еще спрашивает, чертовка ! Я аж сел на табурет, чтобы скрыть свое смущение. Махнул рукой на зеркало. Катя подошла, поглядела на себя, повертелась, разглядывая и посмотрела на меня с немым вопросом. Я встал, благо смущение удалось взять под контроль, подошел, чуть сдвинул пилотку на бок.

– Вот где то так – пробормотал я, пытаясь вернуться на табурет. Морозова положила руки мне на плечи, потянулась и поцеловала – неумело, но страстно. - Спасибо вам товарищ командир ! Уже за такое стоило жить… - Скажешь тоже – смутился я. – У тебя такого будет еще много… Так за примерками, разговорами и инструктажем как себя вести в Москве: что можно, а что нельзя время подошло к обеду. Мы вышли из землянки и направились к столовой спецназа: Катерина на своем месте - справа и чуть сзади… Кашеварившая для спецов Степанида, наливавшая борщ Ивану, увидев нас выронила миску. Та упала на землю, разбрызгав борщ в разные стороны.

– Ты чего Степанида ? – возмутился Иван и обернулся. И застыл… За ним стали оборачиваться остальные. Немая сцена… Морозова подошла грациозной походкой – Чем порадуешь Степанида ? – чарующим голоском промурлыкала она. Ну вот откуда такое могло взяться у этой соплюшки ?! Она же еще и жизни не видела, а уже такое мастерство обольщения…

Первым, конечно, очнулся Сергей. Сделав вид, что меня не заметил, вскочил, сорвал с себя кепи, яростно протер место, рядом с собой. – Разрешите предложить вам место рядом со мной, прелестная незнакомка ! – согнулся он полупоклоне, не сводя с нее восхищенных глаз. Морозова подошла к предложенному ей месту, внимательно посмотрела на него и подняла глаза на Сергея.

– Здесь написано: место для Олеси… А я на чужие места не сажусь…Раздались смешки отошедших от ступора бойцов. И продолжила, скромно опустив глаза – Я лучше рядом с командиром сяду. – А там написано – место для Ольги – возмущенно воскликнул капитан.

– Где ? – удивленно покрутила головой Катерина – ничего не вижу. Давайте я вам принесу обед товарищ командир. Ну конечно, усмехнулся я про себя. Вы же еще ее сзади не видели – и кивнул в знак согласия. Смотреть на проход Морозовой, покачивающей ягодицами, я не стал, чтобы не соблазняться… Вздох прокатился по ряду бойцов. – И почему я не командир – вздохнул с вселенской грустью Сергей. – Везет же некоторым…

По тротуару улицы Горького, от Белорусского вокзала вниз, к Красной площади спускалась группа военных. Впереди шел подтянутый майор НКГБ, рядом с ним справа молодая красивая девушка в военной форме, с коротким изящным черным галстуком в вырезе элегантного кителя и двумя кубарями лейтенанта НКГБ. Слева шел здоровый капитан НКГБ, при зверском виде которого любому интеллигенту сразу же хотелось перейти на другую сторону улицы. За ними шли капитан и старший лейтенант НКГБ. Капитан нес в руке коричневый портфель. Пятерка НКГБшников шла справа тротуара уверенно, как хозяева жизни - никому не уступая дороги. Идущие навстречу отходили в сторону, жались к стенкам домов… Мужчины окидывали девушку восхищенными взглядами, женщины – завистливыми… Полковник тыла, идущий с своей подругой и что то ей рассказывающий, увидев девушку замер на месте, посреди тротуара. Здоровяк капитан скользнул вперед, небрежно и непринужденно отодвинул полковника с пути. Тот невольно сдвинул свою подругу, она взвизгнула от неожиданности.

– Осторожнее капитан – возмутился полковник. Капитан повернулся к нему и нависнув над ним спросил вежливо, почти ласково – Ты что то сказал крыса тыловая ? Полковник побледнел и пробормотал – Извините. – Эх нет у меня времени, а то бы я тобой занялся – кровожадно улыбнулся капитан. Полковнику совсем поплохело… Здоровяк хлопнул военного по плечу – Живи… пока… - и рванулся догонять группу.

– Ну не можете вы без цирка товарищ капитан – попеняла догнавшему группу чуть слышно девушка. – А чего он ?! – обиженно возмутился тот. Тем временем группа дошла до конца улицы и направилась к музею Революции. Охранник на входе вскочил, отдал честь. НКГБешники небрежно ответили и поднялись на второй этаж к заведующему…

Выйдя из музея, группа направилась на Красную площадь. – По внимательнее – напомнил майор. И не зря… Никто, из всей группы, кроме него не был в Москве, а тем более на Красной площади… - А не заглянуть ли нам к товарищу Сталину ? – задумчиво протянул майор. – Вы шутите, товарищ командир ? - с нешуточным волнением спросила девушка.

– Когда идем командир – прямо сейчас ? – деловито поинтересовался капитан. – По - моему еще рановато – кто мы для него сейчас ? Так - мелочь пузатая… Что то торкнуло меня в сознании. Чья - то злоба и раздражительность, возникшая с нашим появлением. И внезапный страх… И откуда такой ветерок дует ? Вон он красавчик – метрах в десяти от нас майор – танкист безмятежно любовавшийся Кремлем вдруг повернулся и неторопливо направился к Лобному месту. А за ним спуск к Москва – реке и оперативный простор на три стороны ! А еще переулки влево…

- ОДИН ! Танкист уходит – надо его взять ! Только смотри, он наверняка вооружен. Сергей рванул с места, как ракета. Ботинки под брюками неуставные: родной спецназ – я приказал надеть. И вот теперь капитан бесшумно несся к танкисту. Но не совсем бесшумно… Майор услышал, обернулся: рука рванулась к кобуре, выхватила ТТ, но слишком много времени – Сергей прыгнул вперед, в прыжке ударил левой ногой по руке с пистолетом, а правой в грудь. Пистолет улетел в одну сторону, майор в другую. Катерина, как стаффорд на поводке напружинилась, готовая рвануться в атаку по команде, но ее не последовало. Сергей в два прыжка оказался рядом с оглушенным падением танкистом и ударил расслабляющим ногой по почке. Майора выгнуло от боли а капитан припал на колено, вывернул правую руку и надавил коленом на спину, припечатывая того к мостовой. За спиной раздался топот ног. Вот он чего испугался – патруля. А от ворот Троицкой башни бежало трое автоматчиков – охрана вьезда в Кремль, а сзади раздалось клацанье затворов и крик:

- Стоять, не двигаться – руки вверх ! Иван и Герд разошлись за моей спиной и развернулись, давая мне свободу маневра. Подбежавшие автоматчики закричали - Лечь на землю и не двигаться. - Ну точно придурки – прокомментировала Морозова их крики. – Я что, должна лечь на грязные камни в моей одежде ?! – возмутилась она негромко, ни сколько, впрочем, не сомневаясь, что командир все уладит. А довольный Сергей уже подтаскивал танкиста ко мне в позе хлопкороба

– Вы чего разорались на Красной площади – стал он наезжать на капитана – начальника патруля. – Пошли кого - нибудь принести пистолет, да пусть за ствол аккуратно возьмется, чтобы отпечатки не залапать. Ну че стоим – шевелись давай ! Командир патруля мотнул головой одному из бойцов. Я, стоя в пол оборота и наблюдая за действиями Сергея, повернулся к автоматчикам:

- Вам кто разрешил покинуть пост ? На фронт захотели в штрафную роту ? - рявкнул я так, что аж сам испугался.- Где ваша зона ответственности – на площади или в воротах ?! А ну марш на свои места уроды ! И доложить начальнику караула о факте оставления вверенного вам поста ! Автоматчики растерялись. Оставить пост – это серьезный залет. А не сообщить о таком происшествии – воинское преступление ! Тут до них дошло…

- Бегом на пост – снова скомандовал я. Они развернулись и побежали к воротам. Я повернулся к начальнику патруля. – Фамилия, звание – жестко задал вопрос. – Капитан Клюкин – начальник патруля… Давно начальник патруля ? – спокойно поинтересовался я. – Первую неделю товарищ майор государственной безопасности. Тогда запомни простое правило, если хочешь отличиться. Останавливай того, кто от тебя уходит, а не того, кто подходит или спокойно стоит. Запомнил ?

– Запомнил това… Я прервал его взмахом руки. – Подойди. Доставай лист бумаги, записывай: Кирпиченко Анатолий Викторович, год рождения 1905, ротмистр, воевал против нас с Деникиным и Врангелем. Ушел с последними пароходами в Турцию, затем во Францию – считывал я информацию с памяти танкиста. Закончил в 1938 году диверсионную школу, полк «Бранденбург 800». В настоящее время находится в Москве с целью подготовки нападения на товарища Сталина… Капитан подтянулся, рука легла на кобуру пистолета. Сергей в это время при помощи ГЕРТА тщательно обыскал танкиста.

– Воротник проверь на наличие ампулы. Сергей не стал заморачиваться насчет проверки – просто рванул воротник гимнастерки и оторвал его совсем. - Значит так капитан – повернулся я к Клюкину. - Запоминай: ты обратил внимание на подозрительное поведение танкиста – какое придумаешь сам; решил проверить документы, но майор стал уходить. Ты закричал – Стоять ! Сотрудники НКГБ, находящиеся на площади среагировали на твой крик и помогли задержать подозреваемого. Один из сотрудников узнал в задержанном бывшего офицера – белогвардейца. – Капитан – посмотрел я на Сергея – сделай беглецу малую ласточку… Тот с радостью принялся за работу: достал метровый отрезок шнура: туго стянул кисти; задрал их вдоль спины к лопаткам; конец обернул вокруг шеи и натянув затянул конец на кистях.

- Вот теперь не побегает – довольно заметил он и повернулся к капитану – веревку не развязывать до самой камеры. Будет задыхаться: пусть примет горделивую позу – спина прямая, голова назад… - Допросите, составьте протокол и передайте в НКГБ. На словах передай тому, кто будет забирать: подарок Лаврентию Палычу от Громова. Он знает… Все, веди задержанного и никому его не отдавай – это медаль, или даже орден. А у нас свои дела… Капитан засиял – Все понял товарищ майор государственной безопасности, все сделаю, как вы сказали. Разрешите идти ? Патруль увел задержанного, а мы пошли с Красной площади - от греха подальше.

- А мне орден… - заныл Сергей. – Это же я его задержал, рискуя жизнью… Ну хотя бы медаль, а ? Может тогда бы товарищ лейтенант на меня по - другому смотрела ?

– Не как на клоуна, а как на нытика и попрошайку ? – спросила Морозова. – Не надо медали - вздохнул Сергей. – Пусть уж лучше будет клоун… А ты сможешь полюбить клоуна ? – заглядывая Катерине в глаза поинтересовался капитан.

– Вы с творчеством Пушкина знакомы товарищ капитан ? – А как же – мой любимый поэт ! - Тогда вы должны помнить …но я другому отдана и буду век ему верна ! - А по окончании века ? – не унимался Сергей…

- А давайте-ка мы с вами московского пломбирчика попробуем ? – вклинился я шутливую перебранку. – Давайте – тут же с радостью согласилась Катерина. Остальные тоже не возражали. Подойдя к гостинице «Москва», недалеко от входа увидели тележку с мороженым. Очередь, увидев подходящих командиров НКГБ, посторонилась от прилавка.

– Вам какого мороженого товарищи – с радостной улыбкой поинтересовалась мороженщица. – Пломбир четыре штуки и одно десертное. Рассчитавшись, вручил каждому по мороженому. – Вкуснотища – восхитился Сергей – я у нас такого не ел ! Катерина метнула в него заинтересованный взгляд:

– Это где у вас ? Сергей растерялся. – Там, где он служил – выручил его я. – А – понимающе протянула Морозова, утратив всякий интерес. – Капитан – женское начало… - напомнил я… Сьев мороженое я взял еще целую коробку – и девушек своих угостить и бойцам хоть такая радость. Пока… А нам пора домой, загостились мы здесь…

Дома девушки мороженному обрадовались, но посмотрев на Морозову в прикиде, когда она отнесла им подарок от командира, очень огорчились. Наверняка огорчлись и те, кому мороженного не досталось. Ну тут все по Марксу – кто что заработал, тот то и сьел, а по моему: кто как трудится, тот так и ест. Деликатесы… Забрал я пару пломбиров к себе. Зайдя в землянку поставил два мороженных на стол и негромко позвал

– Лесник: ты там не помер случаем ? – Не дождешься (почти как у нас) пробурчал Леший выходя из угла. Да, выглядел он НЕВАЖНО. – Вот, специально для тебя, из самой Москвы, с уважением – еле достал: страшный дефицит – с почтением протянул ему один брикет. Леший присел за стол и не торопясь стал уплетать мороженное. Сьев, покосился на второй.

– Обожди маленько, сделай перерыв, а то горло заболит: с кем я тогда песни петь буду – придержал я его. Он довольный засмеялся – Ну мы дали с тобой командир ! Хорошо посидели, душевно… Только вот зря ты от русалок отказался – в жизни все надо попробовать ! Вот блин, философ в лесу сделанный !

- Не дошел я еще до такой кондиции, чтобы на русалку западать. Может когда - нибуть… Леший в предвкушении потер ладони. Я прислушался и тяжело вздохнул – Птица пролетела: ОБЛОМИНГО. – Не знаю такой… – удивился Леший.

– Когда она пролетает, то все, что задумано, приходится откладывать на потом, или вообще отказываться. Выход у меня на боевые ночью… - А может отложишь - просяще затянул Леший. – Есть такое слово – НАДО - товарищ Леший ! – встав торжественно произнес я.

– Ну раз надо, так надо - убито согласился он, но вставать не торопился. Понимаю… Взял рацию со стола – Степаныч один командирский подарочный принеси. Убитость и горе Лешего как рукой сняло: взбодрился, повеселел. – Только ты там Водяного не спаивай, а то он буйный, наверно во хмелю ? – Да ты чего – возмутился дедок – он сразу под корягу и спать… - Ну тогда ладно – согласился я.

– А пока принесут скажи ка мне друг мой любезный, для чего то колечко – потер я средний палец. – Рядом с любым деревом – в десяти метрах ты можешь сделать невидимыми себя и двух своих бойцов, если два – то соответственно (он принял горделивую позу – мы тут тоже не из тупых валенков) четыре. Ну и дальше по два на одно дерево. Но только в ДЕСЯТИ метрах ! Я еще раз поблагодарил Лешего за ценный подарок, но осторожно поинтересовался – а не получится ли так, что в самый ответственный момент оно может отказать ?

– Нет, конечно – оскорбился Леший – оно же в тебе и работать будет, пока ты жив. Как ноутбук во мне – подумал я. Распрощались душевно, я обещал пригласить Хозяина леса на посиделки, как только появится возможность. На том и расстались, довольные друг другом. Я сел за стол, поработать над ночной операцией, но мои стремления были прерваны самым бесцеремонным образом. Пикнула рация:

- Командир – раздался голос Сергея – у нас, кажется проблемы… "Войско взбунтовалось !..." пришла на ум бессмертная фраза из кинофильма. Мысль оказалась недалека от истины… Про пленных, находящихся в фильтрпункте я почти забыл, вернее отложил беседу с ними на потом – насущных дел было выше крыши. Да и чего беспокоится: после плена нужно время прийти в себя, отьесться, отдохнуть от тягостных мыслей. Оказалось что и здесь нужно держать руку на пульсе… Неугомонный капитан Кленов заагитировал бойцов и командиров и те подняли бучу – почему о них забыли ? Да - тут конечно моя вина: закрутился, забыл хотя бы просто поговорить. Так что я не видел ни каких проблем, в отличие от Сергея. Но все таки… Обьяснил ему порядок наших действий, на случай выхода из под контроля бывших пленных.

– Что - будем стрелять по нашим ? – По нашим не будем, а вот по чужим – безо всякой пощады ! Запомни в подобных случаях и передай бойцам: кто не с нами – тот против нас ! В войне другого не дано. Когда все сделаешь, зайдешь за мной.

- Товарищ командир – у нас возникли какие то сложности ? – c порога поинтересовалась вошедшая Морозова, экипированная как на войну. – Ты куда это собралась ? – удивился я. – Вас прикрывать, если что – последовал решительный ответ.

– Так: нам скоро идти на боевой, так что оставь здесь автомат, сними броник, рацию, разгрузку. Оставь только ножи и пистолет – не с врагами идем воевать… Вскоре зашел Сергей, с обязательными комплиментами Екатерине, на что она только отмахнулась – мол не до глупостей сейчас. Оба были взволнованы и напряжены – чего ожидать?...

Минут через десять мы были в фильтр пункте. Толпа бойцов и командиров всколыхнулась увидев нас. Но она не слитна: стоят по группам и кучкам, а это уже плюс.

– Давайте присядем: в ногах правды нет и устал я, набегался за сегодня. Присел на скамейку, за моей спиной встали Одинцов с Морозовой. – Во первых – начал я, дождавшись, пока все рассядутся, кто где – прошу извинить: забыл за делами, что вы не окруженцы, а бывшие пленные.

– А какая разница ?– выкрикнул кто то из толпы. - Разница в том, что окруженцы пробираются к своим, большинство с оружием и с документами: для них многое понятно – они наконец у своих: когда надо да них доведут все, что хотят сказать. А вот у вас положение подвешенного в воздухе шарика – неизвестно, что может быть в любую минуту.

– А что может быть ? – задал вопрос уже другой голос. – Значит так - времени у меня нет играть в вопросы и ответы давайте все решим быстро. Я дал вам время, чтобы отдохнуть от тяжких мыслей и хоть немного набраться сил. В моем подразделении только я решаю кому что делать, но пока вы не в моем подразделении, а вроде как гости, то хочу услышать – зачем вы меня позвали… Встал неугомонный капитан Кленов – Почему нас держат здесь и не разрешают выходить ? Почему нам не выдают оружие и не ставят задачи по уничтожению врага ? Почему нас не подключают к проводимым вами операциям ? Нам не доверяют ?

- Обьясняю по порядку. Первое – вы находитесь на территории секретного обьекта. Вам положено знать только то, что положено. От этого и запрет на перемещения внутри фильтр.пункта. Второе – оружие выдается в зависимости от специальности: пулеметчику – пулемет, автоматчику – автомат, разведчику – спецоружие. Я с вами еще не определился, поэтому и оружие вам не выдано. Третье – а как я вам могу доверять, если я не то что проверил каждого, но даже и не побеседовал с вами со всеми ? Ну и четвертое. Как я могу взять на операцию бойца или командира, если я не знаю его подготовленности? Да и со здоровьем у вас у всех неважно – вы сдохнете на первых пяти километрах пешего марша, не говоря уже о беге. – А что - с нами не мог поговорить комиссар отряда в ваше отсутствие ?

- А в моем отряде нет комиссара - как то без него прекрасно обходимся. Толпа загудела, в большинстве одобрительно. – И особиста у нас нет – продолжил я спокойно. – А куда же у вас смотрят коммунисты – продолжал гнуть свою линию Кленов. – Мы здесь создали коммунистическую ячейку и задаем вам вопрос как коммунисту – вы должны обьяснить нам, как коммунист – чем вы занимаетесь, какие у нашего подразделения будут задачи, кто командиры и когда мы можем приступить к борьбе с немецко – фашистскими агрессорами ? Красиво говорит, как по писаному.

– Что ж - отвечу по порядку. Во первых я не коммунист – толпа загудела еще сильнее. Во вторых – я развел руками в сожалении – у нас нет коммунистической ячейки да и кто из моих бойцов и командиров коммунист, а кто беспартийный я не знаю и не горю желанием узнать. Кленов в возмущении вскочил, пытаясь что то сказать, но я его остановил:

– Прерывать старшего по званию – это нарушение воинской дисциплины капитан, тем более что я еще не ответил на ваши вопросы. В третьих – не будет никакого вашего подразделения а будет мое, где командиром будет тот, кого я назначу. Ну а приступить к уничтожению врага вы сможете только тогда, когда я сочту вас подготовленными к этому, но не раньше. Мне ваши бессмысленные смерти не нужны ! Кленов снова вскочил:

- Вы не Красная Армия ! - Совершенно верно: мы не Красная Армия: мы СПЕЦНАЗ – элита армии: ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ ! Кленов опять что то хотел сказать, но я снова его прервал – Я уже сказал, что у меня нет времен на игры в вопросы и ответы. Поэтому я скажу вам то, что хотел сказать завтра и что говорил тем, кто был до вас: у вас есть выбор, так же как и у тех, кто был до вас и будет после вас… Первое: вы захотели сражаться с врагом, поэтому вы здесь. Вы выбираете право сражаться с врагом самостоятельно, не в моем подразделении. Как – решать тем, кто выберет этот путь. Каждый получит винтовку, сто патронов, еду сухим пайком на пять дней, новое обмундирование. Если наберется достаточное количество народа и будет желание – дам пулемет «Максим» и 200 патронов к нему. И все – выводим вас за территорию лагеря и вы свободны в своих действиях и поступках. Но, больше подарков не будет ! Дальше – все САМИ. Да, забыл: чашки, ложки, кружки забираете с собой, так же как и котел для пищи топор и пилу, чтобы не грабили местное население. И главное – нам здесь находиться долго и мы не хотим, чтобы местное население смотрело на нас как на врагов, из - за всякого рода экспроприаций на нужды Красной Армии. Узнаю, что ваше подразделение такое творит – уничтожу весь отряд ! И второе – те, кто захочет остаться в моем подразделении, будут проверены на профессиональную пригодность к тому, чем они будут заниматься. После необходимой подготовки, но не раньше, будут разведены по отделениям и взводам для проведения боевых операций. Мне нужны будут любые специальности, даже летчики, артиллеристы и моряки. Главное условие – это высокая личная сознательность, требовательность к себе и беспрекословное подчинение командиру. У меня нет комиссаров и политруков, нет особистов и разного рода дармоедов – воспитателей. Главная задача – бить врага и бить так, чтобы он был мертв, а мой боец жив. По любым вопросам мои бойцы имеют право обратиться ко мне за разьяснениями, но только если это не сделает их командир. Болтунов, демагогов и всякого рода советчиков у меня нет и не будет. И последнее, тоже, наверное, главное. Все в моем подразделение держится на правиле – кто сколько наработал, тот столько и получил. Кроме бойцов у меня есть и ремонтники: слесаря, токари, инструментальщики, электрики и много еще кого. Главное – не жалеть своих сил, знаний, умений. Как сказал товарищ Сталин – все для фронта, все для победы ! Время вам до завтра до утра. С утра ваше место займут другие. Завтра, перед тем, как определиться, можете задать мне вопросы каждый - лично. Только велика вероятность, того, что я не возьму к себе сомневающегося: у меня не торг – где лучше, или легче – у меня труднее, но почетнее. Решайте, но решайте каждый сам за себя, не слушая ни чьих советов. Последствия вашего решения отразятся на вас …

В предрассветных сумерках подразделение Спецназа, насчитывающее два полноценных взвода (еще два взвода походило ускоренную подготовку) вышли на намеченные рубежи. Условия задачи были простые, как апельсин: из точки А – Минск в точку Б – Брест проследует эшелон. В точке С (подальше от базы) – между Столбцами и Барановичами, недалеко от местечка Сны встретить эшелон и забрать из него то, что немцам не принадлежит, но оставить им их родное – правда попортить основательно – ведь мы же варвары. А к варварам какие претензии ? ...Один взвод, отделение и отдельное отделение снайперов расположилось в точке приема. Отделение снайперов я расположил на деревьях, с разбросом в 100 метров. Их основная задача – машинист, помощник, сопровождающий. И конечно, расчеты двух зенитных 37 мм орудий, разнесенных на края эшелона –впереди и сзади. Остановить предполагалось просто: в 100 метрах от железнодорожного полотна вырыт и замаскирован окопчик. К нему от рельс тянется три провода на три взрывные машинки. Одна подрывает по две 400 граммовые толовые шашки, заложенные под каждую рельсу, а две оставшиеся – к сдвоенным противотанковым минам, заложенным так, чтобы остановившийся паровоз оказался под одной из них и был подорван: чтобы не уехал назад задним ходом. Всего в составе было 18 вагонов, но меня интересовали только восемь. "Железка" была двухпуткой и эшелоны могли двигаться в оба направления, что было для нас нежелательно – зачем кому то смотреть на экспроприацию экспрприаторов ? А вдруг захотят помочь? Хорошо если нам, а если не нам ? Да и делиться с помощниками не хотелось – самим мало ! Поэтому по одному подразделению было разведено от нас на пять километров в стороны с наказом – не пущать ! Для непущания подрывались рельсы прямо под паровозом, так же с подрывной машинки – немцы наверняка потом будут осматривать место происшествия и совершенные технологии им ни к чему: и так они впереди планеты всей… Каждому отделению придавался улучшенный нашими умельцами Ганомаг, с установленной в нем двухствольной АЗУ-23-2М – 23мм спаренной пушкой, сшибающей самолеты с небес – что им земные цели. А в придачу БМП – 3М. 100мм пушка разнесет с трехсот метров к чертям собачьим все, что угодно. Нам такая роскошь ни к чему, но один Ганомаг я себе взял – так на всякий пожарный. И, естественно, связь ! На приеме, на встречной ж-д ветке сидел в Ганомаге Михась, который давно уже ныл: обещал ему дать повоевать, а сам…

Сама операция прошла буднично, даже скучно, если такое, конечно можно применить к войне… Из за поворота появился долгожданный эшелон. За 60 метров до точки взрыва (все размечено воткнутыми веточками) я нажал на кнопку. Земля вздыбилась вверх от взрыва, вместе с рельсами. Машинист начал экстренное торможение, охрана пришла в движение, но к подорванным рельсам паровоз подкатил уже с мертвой бригадой. И с мертвой охраной у зениток. Ударили пулеметы MG-34(привет вам от родных) прошивая вагоны с ранеными, отправленными в тыл на лечение, сшибая редкую охрану возле искореженной бронетехники, парные посты охраны на тормозных площадках. Внесли свой вклад в смертельную пургу АКМСы. Меньше пяти минут, меньше двух автоматных магазинов короткими очередями, да по паре магазинов на СВД у снайперов и все… Снайпера остались на прикрытии, а бойцы рванули к вагонам. Одновременно с этим из леса покатили к железнодорожной насыпи 4 КамАЗа 5350 серии: (шестиколесные) до 6 тонн полезной нагрузки. Только нам не гонки по Африке устраивать, можно и больше нагрузить, лишь бы поместилось. Ехать то всего чуть дальше, чем до опушки… Бойцы рассыпались парами для зачистки, минеры разбежались по нужным мне вагонам, снимая замки. Как я и предполагал, в одном вагоне перевозили стоя, как сельдей в бочке 60 командиров, проявивших несговорчивость и не согласие: "склонных к побегу", как говорят в определенных кругах. Во втором… двадцать пять девушек в военной форме. И каких девушек ! Несмотря на грязь, усталость, порванную и грязную одежду смотрелись они здорово, а если отмыть… Видимо везли для офицерского борделя, потому и отбирали таких. И конечно, первым они увидели меня (Cергей опять будет плакать, что все лучшее командиру, а он сидит там в засаде, ничего не ведая)

- Командир Спецназа СССР – представился я. – Выходим не торопясь, скоро вы будете среди своих… И снова радость, слезы, обьятия. Мужская половина была более сдержанной, но и там были слова благодарности. Девушек я поручил Морозовой, а командиров СТЕПЕ (Степаныч посетовал, что позывной ЗАВХОЗ как то не того…) Вскрыли еще шесть вагонов. В двух деревянные ящики с немецкими орлами – их я велел грузить не раскрывая – как раз поместились на два КамАЗа. В четырех оставшихся – продовольствие, да не простое там: мука, пшеничка, картоха… Копченое сало, колбаса, маринованные грибы в бочках, ящики с шоколадом, вином, коньяками, огурчиками в банках, красной рыбой в бочках и коробками с красной икрой… Красиво жили слуги народа, что даже вывезти не сумели ! Но мы не гордые и не брезгливые – не обьедки же после них доедаем…Правда пришлось догружать и Ганомаг, но все равно осталось. А тут еще одна напасть – для раненых немцев рядом прицепили вагон с едой на время пути. Не оставлять же добро, тем более кормить то уже некого… Пришлось один КамАЗ в спешном порядке разгрузить в лесу с помощью пленных командиров и загружать оставшееся. Успели… Первым я перебросил машины с ящиками на базу, под срочную разгрузку всем наличным составом базы, включая медперсонал. Затем пару с продовольствием. Обратно – освободившийся КамАЗ. Предпоследними перебросил командиров с наказом Степанычу направить их на помывку (предварительно немного накормив). Девушек оставил на попечение Катерины, хотя она и пыталась остаться со мной – защищать… Затем перебросил на базу свою группу с нарезкой задач каждому и метнулся к Сергею. Ему пришлось повоевать – ну не спалось кому то и не терпелось. И снова права пословица – «кто рано встает, тому бог дает» - не пришлось им мучиться до конца войны…Эшелон был транспортный: охраны и всяких там по мелочи, как гордо доложил капитан – человек пятьдесят. Зато трофеев было много: пулеметы, зенитные пушки 37 и 88 мм и снаряды к ним, продовольствие и обмундирование – сапоги, майки и трусы нам очень даже пригодятся… Пришлось перебрасывать туда все КамАЗы с бойцами для загрузки, а так же охранение с попутной ветки. Все равно поезд оттуда упрется в разгромленный эшелон… А нам жадничать не надо – можно и подавиться ! Все успели, все вывезли… Я все таки не удержался: слаб человек - шепнул Сергею, что на базе его ждет сюрприз. На все подходы про какой молчал, как красный партизан… В конце капитан загонял всех до потери пульса, стремясь поскорее на базу, к сюрпризу. Пока то да се, пока разгружались с КамАЗов, времечко и пролетело. В общем, когда усталые и довольные зашли на территорию базы в осадок выпал не только наш Казанова. Стайка девушек: помытых, одетых, причесанных встречала победителей, устремившись к ним. Правда устремились они, как оказалось прямо ко мне, мимо усталых героев. Да и на красавца(как он считает) капитана обратили до оскорбления мало внимания. Окружили меня, со словами благодарности, с радостным щебетанием - откуда только силы взялись ? Пришлось обьяснять, что не я один их освобождал… Только неправ был русский поэт Некрасов, когда сказал: «…мужик, что бык: втемяшится ему какая блажь - колом ее оттудова не вышибешь». Это скорее о слабом поле. Спихнув их на руки девушкам быстро рванул к себе, а то уже начал ловить на себе недобрые взгляды Ольги и Катерины. Ольга еще ладно, а вот Катерина…

В фильтр пункте тоже все прошло тихо и спокойно. Когда я туда пришел прения и диспуты уже закончились. Не помогли Кленову красноречивость и даже угрозы в адрес остающихся. У них появился свой лидер – старший лейтенант Константин Зверев, с группой бывших при нем в лагере единомышленников. Так что на вопрос: кто какой путь выбрал - ВСЕ решили остаться… Я видел недовольство многих бойцов и младших командиров тем, что остаются и говоруны, но привитое правило помалкивать сдерживало их от проявления открытого недовольства. А мне пятая, коммунистическая колонна, нафиг не нужна. Поэтому я попросил выйти членов коммунистической ячейки и ее секретаря. Секретарем оказался Кленов. Затем я предложил выйти тем, кто желал и агитировал за уход. Вышло человека три, да еще с десяток вытолкнули группы добровольных активистов. Кленов вроде догадался, что их ждет и попытался надавить на сознательность и лозунг: советский человек – друг, товарищ и брат советскому человеку… Только я быстро закрыл дискуссию сообщив, что нами освобождено из плена еще шестьдесят человек и им нужно место для размещения. Новый завхоз с несколькими бойцами принесли обмундирование, винтовки и продовольствие. На вопрос Кленова (он мне нравился все меньше и меньше) где патроны обрадовал: патроны получат после выхода за пятикилометровую зону безопасности лагеря. Выстроив оставшихся, прошел вдоль шеренги и отправил к "уходанцам" еще шестерых, не смотря на их заверения в лояльности и нежелание составить компанию "уходанцам". Всего покидавших набралось двадцать шесть человек. И что особенно странно четверо, которые хотели сотрудничать немцами, изьявили желание остаться. Так что вместе с ранеными осталось почти шесть десятков: пять отделений на полтора взвода. Собрали всех уходящих в колонну по двое и погнали в быстром темпе от базы. Как и ожидалось - сдохли уже через километр. Прогнали еще половину и на привал. Все прилегли, где присели и заснули. Кленов правда выносливым оказался – не зря командир роты корпусной разведки. Но и его усыпил. А очнулись они уже за Барановичами – в 200 километрах от базы, в твердой уверенности, что из плена вырвались сами и уходя наткнулись на склад с оружием, тем более что склад этот был на самом деле, только мы его давно уже почистили для дивизии Пуганова…

Глава третья

По закону жанра…

Военная жизнь наладилась. К двум готовым взводам добавилось еще два - правда пока в качестве стажеров. Из 58 оставшихся трое еще долеживали в медблоке, четверых добровольцев к немцам я пока придержал на подсобных работах, но они не возражали – ждали чего то от меня и не зря… Поплохело нашим красавицам – то среди большой массы мужиков было их очень мало и ходили они королевами, а тут сразу такой десант красавиц ! Да намного красивее их. Соперничать с ними могла лишь наша первая красавица Олеся, может быть еще Катерина - на мой взгляд. Очень жаль было нашего Казанову – Сергей метался, как ребенок, попавший в магазин дорогих детских игрушек: сколько всего прекрасного, но за все надо платить. Мне же устроили тотальный прессинг и охоту по всем правилам женского искусства. А что: командир; не старый; неплохо выглядит; перспективы впереди и главное, не занят - с Ольгой я пока отношений не наладил… Я, чтобы не превращать военное подразделение черт знает во что загрузил всех по самое немогу. Кроме основной работы – боевая подготовка, стрелковая, беговая и рукопашная. На бег и рукопашку бросил ЗИМУ – вот она оторвалась на них по полной. И ведь не пожалуешься – ворота базы для недовольных открыты ! Стрелковую отдал Степанычу, несмотря на яростные наскоки Сергея… Ага - пусти козла в огород: там ручку подержать, там спинку подправить, там щекой к щеке прижаться, показывая куда целиться… А боевую взял на себя… Как только замечал гуляния при луне за территорией базы – в основном в сторону озера или стрельбища так повышал им нагрузку и в боевой и в беге. Сначала девки ныли, потом начали скулить, потом завыли, а потом …стали втягиваться… И в соображалке тоже. До них дошло: здесь не штаб или подобное – здесь война. Я даже стал брать самых способных на боевой выход - с немцами повоевать ! Так две определились в снайперы – в снайперскую пару, четверо наседали на Морозову на предмет попадания в мою группу. У меня, кстати, начала формироваться личная гвардия: аж целых пять человек – полуотделение: командир ЗИМА; СТЕПА; ЗАВЬЯЛ; ГЛАЗ – Глазков Николай: сибиряк, снайпер от бога; ЩЕПА – Щепкин Петр: сержант, под тридцатник, здоровяк, не меньше Сергея, классный стрелок из пулемета. Сергей получил целый взвод, ГЕРД – Олег Власенко – коллега Сергея по старому подразделению тоже получил взвод. САПЕР подобрал себе уже целое отделение и останавливаться, похоже, не думал. И хорошо. ОДИН и ГЕРД стали выходить в самостоятельные боевые, по моим наводкам или в самостоятельный поиск.

В прошлую передачу информации я специально мало говорил с Сталиным и быстро закончил разговор – пора уже переходить к личным общениям, а он не высказывает интереса – выжидает… Только в такую игру можно играть вдвоем, тем более что я могу связаться с ним в любой момент, а вот он – нет. Очередные пять дней закончились вчера: все на фронтах шло как в моих сообщениях. Правда кое где сроки чуть сдвинулись : на полдня, на день, но в целом все точно. Пусть подумает, попереживает – чего это мы такие пунктуальные на связь не выходим: не случилось ли чего ? Я торопиться не буду: дел невпроворот - вздохнуть свободно некогда, не говоря уже о личной жизни. А впереди – глянуть страшно, разве что прищурившись ! Вот за такими тягостными мыслями и застал меня вернувшийся с боевых Сергей. Распахнулась дверь и в землянку ворвался Сергей:

- Командир - что я тебе скажу ! – Ты вошел без стука и разрешения – остудил его я. – Ты о чем – сбился он с восторженного тона. - Для всех существует правило – терпеливо начал я – прежде чем войти нужно постучать и получить разрешение и ты не исключение. Может я здесь не один ?

- С Катей что ли ? Давно пора, девка вся истомилась… - Выйди – нажал я голосом. Сергей развернулся, вышел. Раздался стук – Разрешите товарищ командир – раздалось бодрое из за двери. - Входи – разрешил я и накинулся с воспитанием –Ты должен подавать пример, а ты… Сегодня ты не сделал этого, завтра того, а послезавтра твои подчиненные начнут делать то же самое…

– Виноват, не подумал, но ведь новость то какая ! Ты представить себе не можешь, какой я трофей я взял. Хоть в этом тебя обскакал ! - Майора какого то ? – заинтересовался я. – Да чего там майор - снова возбудился Сергей – майор это так тьфу…

- Неужели полковника – изумился я. Капитан победно усмехнулся – Бери выше… - и видя мою растерянность и готовность выпасть в осадок гордо произнес – ладно, сейчас покажу… - вышел из землянки. Когда он вошел с трофеем, я действительно обалдел. И было от чего ! Подойдя к столу он бережно положил на него гитарный футляр, обтянутый черной кожей. Вот это трофей - куда там до него майору и даже полковнику ! Я только кивнул на него с жадным вопросом …ОНА ТАМ ?

- Можешь посмотреть – великодушно разрешил Сергей. Я с трепетом отщелкнул замки, поднял крышку. На красном бархатном ложе лежала ОНА. Потрясающая картина. Темно - красного цвета, она словно пятно крови разлилась по белому бархату футляра. Серебристые струны, правда витые и шесть вместо привычной для этого времени семиструнки. По кругу, вокруг отверстия, шла надпись на готическом немецком H O H N E R . Я осторожно провел пальцем по струнам и они отозвались мягким, сочным звуком.

– Да ! – выдохнул я с завистью – везунок ты Серега ! – А то – с готовностью согласился он. - Как взял то ? – поинтересовался я. – Ты не поверишь - какой то гауптман возил ее с собой. Местных пейзанок что ли соблазнять собирался ? Или коровам серенады петь ? – насмехался капитан.

– А где он ? – вкрадчиво поинтересовался я. – Да там он у наших палаток - народ его рассматривает – беспечно ответил он. Капитан посмотрел на меня и тут до него стало доходить… - Правильно пел Высоцкий – никогда ты не станешь майором: генерал – майором… - с сожалением вздохнул я. - Да ладно тебе, щас я его приволоку… и пулей вылетел из землянки.

- Через пару минут он втолкнул верещавшего что то на своем немчика. Колоритная скажу фигура: наш Донжуан, только в миниатюре. Он повернулся и что то гневно выдал отпустившему его Сергею. – Что он лопочет: ни черта не пойму ? – А ты владеешь немецким языком ?

– Так, понимаю кое что – смутился он. Поняв - кто из нас главнее, немчик обратился ко мне с длинной фразой, мешая немецкие слова с искаженными русскими. – Он что – жрать хочет ? – спросил Сергей. – С чего ты решил ? – А что он все лопочет :яйко, млеко, сало, ням, ням…

- Он интендант по снабжению продовольствием германской армии. – Имя, фамилия, звание, должность ! – рявкнул я на чистом дойче с баварском акцентом, потому как на нем говорил сам немец. Немчик вытянулся в струнку, глаза его округлились от изумления – чистый баварский и пролаял: Гауптман интендантской службы тыла барон Зигфрид фон Кхиркхофен - экселенц ! Так, растем…

- Чего он сказал – снова влез Сергей. – Поставь барону табурет… До него, хоть и поздно, но дошло. Гауптман присел на табурет с выпрямленной спиной. – У вас какие то претензии к моим людям барон ?

– Ваш подчиненный неучтиво обращался со мной, отобрал мой инструмент, стоящий больших денег. - Вы хотите, чтобы он принес свои извинения, или вы вызываете его, чтобы смыть оскорбление кровью ? – вкрадчиво поинтересовался я. Немчик не оборачиваясь поежился: дуэль с таким громилой явно не входила в его планы.

– Достаточно извинения – с достоинством произнес он. - И пусть вернет мне мой инструмент. – С извинением пока повременим, а вот насчет инструмента… боюсь это невозможно – трофей взятый в бою не может забрать даже король: вам ли этого не знать. Это священное право рыцаря, также как и первая брачная ночь – серьезно выдал я гауптману. Так что с этим боюсь ничего не получится. – развел я руками.

– Относительно извинения: зачем оно вам ? Вы для нас не представляете интереса, поэтому, сами понимаете… - развел я руками. - У нас тут недалеко есть небольшая чудесная топь – все что ни бросишь в нее, тонет бесследно за пол минуты. Вы как барон предпочитаете: чтобы вас бросили в нее живым, или сначала пристрелили… Я рекомендую вам, как барону, первый вариант – пока вы не захлебнетесь, будете кричать: Хайль Гитлер ! и Дойчланд, Дойчланд юбер аллес ! (Германия, Германия превыше всего !). Немчик побелел, как фирменная рубашка :

- З-з-за ч-чем в т- топь ?! - заикаясь проблеял он. – Ну а зачем вы нам нужны ? Пользы от вас никакой, а кормить вас – у нас самих продовольствия не хватает… - Я могу вам помочь, я все расскажу – только не надо в топь… - затараторил барон. Я повернулся к Сергею – Барон хотел чтобы ты извинился за свое хамское поведение и вернул инстумент, но я уговорил его снять претензии. Он согласился. Вообще он парень ничего – согласился нам помочь с продовольствием… Так что ты проводи его сначала в туалет – видишь как ерзает, потом накорми и в баню. Разрешаю взять со склада бутылку водки, для наведения мостов – да не для тебя, а для него, а тебе чуть – чуть – ты понял ?!

– Понял - буркнул огорченный Сергей - мимо водки проносят: немецкая сволочь будет пить русскую водку, а русский спецназовец будет облизываться ! – Вообще то у меня к тебе командир есть вопрос, если позволишь ? Немца в туалет, на кухню – пусть за ним ГЕРД присмотрит, а ты ко мне с вопросом. Но в баню – ТЫ !

Минут через десять вернулся капитан. – Давай свой вопрос – благодушно разрешил я, кивнув на табурет. Но он остался стоять. – Я стал кое что замечать… Или я чего то не понимаю, или я чего то не знаю, но мне кажется… он упрямо уперся мне глаза в глаза… - Или ты что то от нас скрываешь ?! – выдохнул он.

– Ты присядь, капитан – в ногах правды нет – добродушно посоветовал я. – Еще Суворов сказал: каждый солдат должен знать свой маневр. А для того, чтобы знать его он должен знать необходимую для этого информацию. Но не более ! И ты и все остальные должны и будут знать только то, что положено знать каждому, но НЕ БОЛЕЕ ! Время для сообщения вам очередных задач на очередном отрезке нашего пути к закреплению в этом мире должно наступить только завтра, или в крайнем случае послезавтра. Почему не раньше ? Напомнить последний прыжок в Москву и что ты сказал по поводу мороженного в присутствии Морозовой. Ты думаешь она не заметила твою оговорку ? Сергей покраснел. – Заметила, но у нее хватило уме не задавать глупых вопросов, на которые она наверняка получит глупые ответы… И потом – она верит своему командиру. Я встал – В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ ! На Сергея было больно смотреть, но воспитательный процесс должен быть непрерывным…

- Ты наверняка и с другими поделился своими сомнениями. Он потерянно кивнул… - И что мне с тобой делать капитан ? Наверное будет лучше, если ты уйдешь обратно… Гитара будет у тебя на память… Правда ты ничего из всего этого – я провел рукой вокруг – помнить не будешь, но гитара все таки будет… Может потом, когда острая необходимость в нашем мире отпадет я и верну тебе память… Хотя зачем… Значит, баня тебе отменяется – дома помоешься… Иди сдавай оружие и форму, получи у завхоза гражданку и отдыхай… Можешь проститься с Олесей, но не советую ей все рассказывать – придется девочке стирать твои слова. Лучше – затребовали в Москву… Жаль – я тяжело вздохнул – ты был лучшим у меня, я был уверен, что мы с тобой такого наворотим… Столько еще нужно сделать… Жаль, искренне жаль ! Ладно - хватит рвать душу – иди… По щекам Сергея потекли слезы:

- Командир: ну зачем ты так – простонал он. – Это не я Сергей – это ты ! Я ведь сказал тебе – или ты веришь мне или не веришь…Ты не веришь – у тебя сомнения… На завтра у меня сбор с сообщением, а ты всех сбаламутил… А главное - кто то может захотеть уйти с тобой ! Вот что ты наделал своим сомнением !

– Командир - ну прости, в последний раз – очень тебя прошу ! - Ты уже выбрал лимит своих прощений Сергей – с грустью произнес я. – Ну в последний раз, командир – ты же знаешь - если надо я за тебя умру ! – Знаю, потому и не хочу тебя терять – потому еще говорю с тобой… Я посмотел ему в глаза и прочитал – все так, как он говорит.

– Ладно - последнее китайское предупреждение… Сергей возродился как птица Феникс – Я не подведу, командир ! – Иди - готовь баню себе и барону… Минуты через три зашла Катерина.

- Что это с ним ? – кивнула она на дверь. – Слезы радости – в баню с немчиком и бутылкой водки идет, для налаживания отношений и сглаживания углов и шероховатостей – доложился я. Она посмотрела на меня и кивнула. Не подчиненная – золото… - У нас что то будет на вечер ? – поинтересовалась она – А то я пойду, прилягу – устала что то. ОП - ПА !

- Ну-ка иди ко мне… Садись – я посадил ее на колени. – Что такое ? – Что то мне не по себе, товарищ командир – тяжесть какая то … - она прильнула ко мне. Я провел рукой по голове, по телу, по животу (на всякий случай) – ничего, только черное что то клубиться над головой. СМЕРТНОЕ… Я ссадил ее с колен:

– Быстро экипируйся по полной – бегом, бегом ! Она вылетела как пуля из ствола. Я схватил рацию со стола. – Капитан – полная боевая готовность твоего взвода. ЖДАТЬ КОМАНДЫ ! Накинул броник, разгрузку, на плечо ВСК и выскочил наружу. Метнулся к Катиной палатке, через минуту выбежала она. Я чувствовал – мы уже не успеваем… - За мной - рявкнул я и понесся бегом от базы. Миновав посты дождался, подхватил Катю и прыгнул…

Мы не успели… В деревне, где жила Катина бабушка, было на удивление тихо. В деревне… Зато в здании сельсовета, где обосновался опорный пункт полиции было шумно и весело. Крики, песни, пьяные возгласы – рванина гуляет. Я ушел в нивидимость, увел в нее Катерину. Взял ее руку, положил на свой поясной ремень – держись и иди за мной. Дошли от опушки до края деревни.

– Где дом бабушки ? – Катя показала. Я направился к нему, но понял – к нему сейчас нельзя ! Cвернули к соседям. Я прыгнул за дверь, открыл щеколду, впустил Катерину. - Иди вперед – тихо шепнул я. В горнице, при свече рядом сидели двое – мужчина и женщина.

- Дядька Архип – позвала с порога Екатерина – это я Катерина, не бойтесь. Мужчина вскочил – Катерина – уходи – чужие полицаи в деревне… Женщина тоненько заголосила – Ой Катерина, горе то какое, бабушку твою ироды… Катя метнулась к ней - Что с ней, говорите, что ! Архип сунулся было к Морозовой, но увидел как она одета и вооружена. А потом вошел я. – Так, тихо все - прошептал я. - Архип – говори тихо и понятно: что и как. А ты помолчи - прикрикнул я на подвывавшую женщину. Архип начал рассказывать…

В деревню на грузовике приехал десяток «западенцев» - западных украинцев. За едой, самогоном, развлечениями – подальше от начальства… Кто то из местных полицаев видимо сказал, что у одной из жительниц внучка ушла в партизаны. Они и пришли всей толпой: и местные и приезжие… Сначала просто спрашивали, потом стали ругаться: местный командир полицаев не разрешал ее трогать, а пришлые, распаленные самогонкой решили ее допросить. Старшего избили, закрыли в подвале сельсовета, а сами вернулись обратно. Что они там делали соседи не видели, но женщина кричала долго и страшно… Потом замолкла…Со смехом и шутками они выволокли ее на улицу и прибили гвоздями к воротам…У Архипа сел голос: по гвоздю в руки и один… он помолчал и выдавил из себя – в лоб… Катя рванулась из комнаты, но я ее поймал.

– Тихо девочка, тихо … Успокойся. Для мести нам нужен холодный рассудок. Гнев – наш противник. Успокоилась ? Она кивнула. - Мы сейчас пойдем и накажем их всех ! Катя вскинула голову – Накажем – эхом повторила она. ВСЕХ ! Я проверил сознание соседей – они искренне горевали… Мы вышли из хаты.

- У дома наверняка стоит охрана. Я ее уберу, потом заходим и убиваем всех, кроме старшего «западенца» - мне с ним поговорить охота. Наверти глушитель на пистолет. – Я их всех ножом зарежу – зашипела Морозова. Я посмотрел ей в глаза. – Хорошо – забормотала она.

– Катюша: ты мне очень нужна и дорога, поэтому делай что я сказал: в левую пистолет – в правую нож ! Она сразу повеселела – Принято командир. – Как войдем, все по моей команде и чтоб никто не выстрелил. – Не успеют – хищно оскалилась она. Я ушел в невидимость и прыгнул прямо к одному из охранявших крыльцо. Ладонь на рот, удар в почку сзади с проворотом, удар в сердце, толчок в сторону, на ступеньки, чтобы не гремел и прыжок к второму. Удар стволом в горло, ножом в сердце и подхватить – шум нам ни к чему. Вдвоем тихо поднялись по ступенькам в открытую дверь.

– По краешку – шепнул я Кате. Гуляли в трех комнатах. В дальней, я так думаю – командиры…Туда я и направился. Подкрался к двери и махнул Морозовой и проскользнул в приоткрытую дверь. И понеслась душа в рай, тело в милицию… Ствол в левой - «вишня» в правой: тычок стволом, мах ножом, удар, мах, мах, еще мах. Семеро трупов и один старший. Руку на лоб – спать и прыжок во вторую комнату. Там гулянка продолжается, но пара полицаев что то почувствовала, потянулась за оружием. Поздно… Невидимый смерч пронесся по комнате. Дикая ярость вырвалась из глубин и пошла собирать кровавую жатву. Смертельный пируэт закончился у двери: я выскользнул в коридор – как там Катя ? Она вылетела из комнаты и метнулась к второй комнате, но увидела меня и остановилась..

– Уже все ? – жалобно протянула она. Сходи в подвал - там ваш старший сидит… Сам я направился к старшему «западенцу». Мне не нужно было его будить: руку на голову и я знаю все, что знает он. Руки за спину, связать кисти, кисти к лопатками, оборот веревки вокруг шеи. Встряхнул и поставил его на ноги. – Пошли родной, с тобой поговорить желают – толкнул я его к двери. Он шагнул к двери и чуть не упал. Конечно: не очень то пошагаешь, а тем более побегаешь, в разрезанных от голенища до носков сапогах. Тем более я взялся за веревку: чуть дернешься и горло пережато… Спустились по ступенькам. Внизу стояли двое: Катя и бледный как смерть полицай. Я услышал:

– Хоть ты гад и предатель, но ты заступился за мою бабушку. Поэтому живи, как совесть позволит… Это он ? – спросила Морозова вытягивая нож из ножен. – Ты хочешь его просто убить ? – поинтересовался я. – Он достоин лучшего ! Чем ближе мы подходили к воротам бабушкиного дома, тем хуже мне становилось. Я многое видел и многое повидал, но такое ?! На теле женщины не было целого места: синяки, ушибы, клочки кожи и лохмотья мяса … И гвозди двухсотки в руках и во лбу…Катерина застыла изваянием - по щекам текли слезы, губы тряслись и что то шептали… Рванулась к женщине, схватила ладонями за голову.

– Бабушка, бабушка – закричала она. Женщина вдруг раскрыла глаза. – Катенька… - прохрипела она. Морозова вдруг дернулась, как от удара током. Глаза бабушки закрылись с последним вздохом. Я сшиб на землю старшака.

– ЗИМА ! – рявкнул я - сторожи этого, но ничего ему не делай – он за все ответит сполна ! Подошел к распятой женщине, положил ладони на голову, пустил реаниматоров. Бесполезно ! Она мертва уже давно…Ухватился за гвоздь во лбу и выдернул. Голова упала на грудь. Выдернул гвозди с ладоней и придержал сползающее тело, бережно опустив его на землю.

– Соседи – негромко позвал я. От крыльца отделились две фигуры. – Батюшки светы – ахнула женщина, а мужчина выдохнул какое то ругательство. – Похороните по - человечески – попросил я. – Не сомневайся командир, похороним. – А сейчас займемся этим… Я поднял его и повел к сельсовету. По дороге выдернул из чьего то забора нетолстую жердину. Доведя его до сельсовета огляделся. Морозова шла за мной, как лунатик: молча и без эмоций.

– Выкопай ножом яму глубиной с полметра и круглую, чтобы жердь вошла, но не болталась… Задание из разряда невозможных, но пусть уж лучше старается, чем вот так переживает. Она начала копать, а я – затачивать конец на острие. Я закончил раньше Кати – Ну что ты там копаешься – заворчал я.

– Не получается – пожаловалась она – слишком узкая – рука не пролазит… Ладно - сжалился я – сделай чуть пошире… Огляделся по сторонам – вот то что нужно. В полуметре от острия примотал шнуром перекладину. – Ну что там ? – Еще немного… Я заглянул в ямку – сойдет…

- Посторожи его. Зашел в здание, нашел кусок фанеры, написал на нем на двух языках: За каждого убитого мирного жителя будет убито тридцать и командир, отдавший приказ. Спецназ СССР. Прихватив написанное вернулся к полицаю. Затем еще одним шнуром – у меня их много в разгрузке - не меньше десятка – связал лодыжки и еще одним – колени. Повернул старшака на бок. Он наконец догадался что его ждет и забился, как в припадке.

- Придержи его – крикнул я Катерине. Та навалилась на него с боку, глядя - что же я надумал. Кол с перекладиной просунул спереди связаных лодыжек, между ними и связанными коленями; ножом распорол штаны сзади и загнал острие в зад. Надавил сильнее. Старшак заорал от боли.

– А ей не больно было ? – спросил я и нажал еще. Дикий крик прорезал тишину. – Потерпи любезный - сейчас будет еще немножко больно – успокоил я его. Подхватив под мышки я рванул его вверх, вставил кол в дыру в земле и отпустил старшака. Новый ДИКИЙ крик боли пронзил тишину.

- Теперь ты знаешь, что чувствовали те, кого ты пытал – сообщил я ему новость, хотя он меня пожалуй и не слышал – тело сползло до самой перекладины и задергалось в судорогах боли. – Посиди, подумай - в чем ты был неправ… Даже квелую Морозову шокировал вид сидящего на колу человека. Она переводила дикий взгляд с него на меня.

– Вот теперь он получил то, что заслужил… Это были последние слова, которые она услышала. Потеряв сознание, Катерина рухнула на землю. Я прислонил табличку к колу, подхватил девушку на руки и зашагал к лесу. Прыжок и я с Катей на руках выхожу к ее палатке. Меня увидел кто то из бойцов, но для меня это было не важно. Откинув полог зашел в палатку и положил Морозову на кровать. Жуткое зрелище – вся в крови: и лицо и руки и одежда и волосы… Да и я наверное не лучше… Вышел из палатки и зашел в медблок: немая картина – явление командира народу…

- Наташа – возьми кого - нибудь, иди к себе - там спит Морозова. Снимите с нее все, только осторожно – не разбудите. Все снятое ночью сжечь – ты отвечаешь. Сходи на склад, возьми полный комплект – скажи старшине я приказал выдать. Размеры у него есть. Все ясно ? Та закивала…

- А что случилось, товарищ командир ? – пришла в себя Олеся. – Тебе так хочется знать – зарычал я уставившись на нее. Ярость стала подниматься из глубин. Та что то пискнула. – Не суй свой нос куда не просят, поняла ? Трясущаяся от страха Олеся часто закивала.

- Еще раз услышу подобный вопрос выгоню нахрен ! – рыкнул я и вышел. У командирской палатки толпились бойцы. Когда я подошел от них отделился Сергей.

– Командир – что случилось ? Еще один любопытный . Хочешь знать – получи… - ПОКА… МЫ… ОБСУЖДАЛИ… ТВОЮ… ГЛУПОСТЬ… БАБУШКЕ… МОРОЗОВОЙ… ЗАБИВАЛИ… ГВОЗДИ… В… ГОЛОВУ ! - раздельно и зло сказал, как выплюнул я все это ему в лицо. И потом уже спокойно, с горечью – Морозова почувствовала неладное раньше, но не стала прерывать наш разговор. И добавил с горечью – Мы не успели… Сказал и побрел к себе…

Зайдя к себе скинул все с себя, одел только трусы и майку. Лег на кровать – такое тяжко даже для меня… В дверь осторожно постучали. Зашла Ольга – С тобой все в порядке ? Идиотский американский штамп… Я снова чуть не взорвался . Тупой вопрос ! Как со мной в таком состоянии может быть в порядке ?! Ольга испуганно заторопилась:

– Я заберу одежду, постираю ? Сил и желания говорить не было – я просто кивнул… Полежав с полчаса привел себя в порядок – не время раскисать – мы в ответе за тех, кого приручили ! Оделся, встал, пошел к Артему в мастерскую. Увидев вошедшего он поспешно вскочил.

– Что нужно товарищ командир ? – Видеокамеру на 200 – 300 метров, передатчик от нее с усилителем на 60-80 километров. – Сейчас – Артем метнулся на склад в соседнем помещении. Через пару минут принес несколько коробок.

– Я сейчас настрою… Настройка забрала еще минут десять. – Вот смотрите как надо подключать: это сюда, это сюда… Товарищ командир – возьмите меня с собой, я все на месте установлю. – Собери все это, оружие не забудь. Жду… Через пару минут Артем вышел и мы направились с базы под пристальными взглядами многих десятков глаз… Я решил установить камеру за четыре километра от деревни, как раз на развилке, чтобы отследить тех, кто туда направится. Уходя из деревни мое сознание автоматически засняло окрестности деревни на предмет ее защиты, или засады: где пулеметчики, где снайпера, где автоматчики… За то время, пока гости проедут эти километры, мы успеем и прибыть и разойтись по позициям… Вернувшись на базу приказал настроить прием так, чтобы в случае появления в кадре движения сразу же будили меня. Артем заверил, что ночь не будет спать – будет следить. Я вытащил рацию

– ОДИН ? – На связи командир – ответил глухой голос капитана. – Готовность для твоей группы номер два. Вызвал Олега – ГЕРД ? – На связи командир. – Направишь к Артему бойца. Смена через два часа - он скажет что делать. Ты сам приди к Артему, чтобы знать что делать бойцам. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО ГЕРД ! – Принято командир ! – Артем – придут бойцы, все разьяснишь. Как только заметят движение ОДИНУ готовность номер один ! Не подведи Артем ! – Я не подведу товарищ командир !

Первые лучи солнечного света подняли меня с кровати. Cообщения от группы наблюдения пока не было. Как там Катя? – мелькнула мысль. Бедная девочка – к тому что было еще и эта беда… Встал, оделся, направился к ее палатке. Откинул полог, зашел внутрь. Наташа уже поднялась, одетая сидела на своей кровати и глядела на Катерину. Увидев меня вскочила.

– Я все сделала, как вы приказали… - Спасибо – прошептал я. – Как она ? – Спит с самого вечера, ни разу не проснулась… А вот это не хорошо – только комы мне не хватало ! Я присел на койку, положил руку на лоб, пустил реаниматоров. Катя открыла глаза – Это вы товарищ командир… Она прижала мою ладонь к своей щеке и заплакала… Пусть: у женщин со слезами вытекает весь негатив… У этой не вытек… Глаза за миг стали потухшими, безжизненными.

- Надо вставать - глухим голосом произнесла она и поднялась с кровати в ночной рубашке. – Я сейчас товарищ командир… - Боец Морозова – надавил я голосом. Она вытянулась: глаза пустые, лицо равнодушное – Слушаю товарищ командир… - Привести себя в надлежащий вид, подогнать обмундирование, почистить и перебрать оружие… До обеда отдыхать после обеда выход на боевые… Слушаюсь, товарищ командир - так же равнодушно ответила она… Черт - надо же что то делать: так я ее потеряю ! Подошел, поднял ладонями ее голову, заглянул в глаза:

– Ну же - очнись девочка ! Без изменений… - Пойми - значит так надо, значит ее жизненный путь в этом мире закончен. Она ушла – ты осталась - надо жить дальше всем врагам назло ! Пойми девочка – это судьба, фатум, кисмет… – ее и твоя ! Морозова так же равнодушно кивнула. Ладно, до обеда пусть побудет сама с собой, ну а после последнее средство…

Пикнула рация – Товарищ командир – движение - доложил Артем. Я переключился – ОДИН на выход ! Броник, разгрузка, автомат, ноутбук в руки… Выскочил из землянки, настраивая его на бегу: бойцы уже были готовы. Нет времени на маскировку… - В круг ! Прыжок и я указываю позиции пулеметчикам и автоматчикам, закрывая ноутбук и засовывая его в чехол. Чехол за спину и к снайперам. Хватаю первого и на примеченное в 300 метрах дерево.

– Расположись – командую и за вторым, на противоположный конец конец деревни. Еще двоих в разброс на 100 метров. – Артем – что и сколько проехало ? – Два мотоциклиста, Ганомаг и два грузовика – с немцами : один из них с полицаями. В каждом не менее двадцати человек. – Принято. Я продублировал сообщение.

- Разобрать цели: по два пулемета на машину, один на Ганомаг. Гранатометчики – страхуют. Автоматчики – мотоциклисты и тот, кто вылезет из грузовиков. Снайперы на деревьях – водители и пулеметчик в Ганомаге. Следить чтобы никто не ушел ! Моторы машин беречь, они будут нужны. Огонь по моей команде ! А я покараулю дружков старшака… Мотоциклисты подкатили к торчащему на колу полицаю. Один развернулся и помчался к Ганомагу, второй покатил по улице в конец деревни. Доложив офицеру мотоцикл направился к сельсовету. Ганомаг подкатил к полицаю. Офицер вышел из кабины и подошел к старшаку. Я отсюда чувствовал охвативший его ужас. Он обернулся и что то крикнул полицаям. Из сельсовета выскочил мотоциклист и согнулся в спазме. Ну да, не прибрано – что взять с варваров. Пулеметчик в бронетранспортере вертелся, как уж на сковородке: ствол пулемета ходил туда – сюда… Полицаи попрыгали с кузова и пошли толпой к сидящему на колу. Внезапно один из них рванулся к старшаку и замер перед ним. Затем вскинул автомат в сторону деревенских домов.

– Огонь ! – скомандовал я и автоматчик рухнул с простреленной головой, а я уже стрелял в следующего… Через 20 секунд все было кончено… Никто из «гостей» не успел даже выстрелить. При плотности огня 22 ствола – из них 4 пулемета уничтожить 56 человек спецам – по два выстрела на бойца… Пулеметы хлестанули свинцовой плетью вдоль борта грузовика с немцами, швыряя их 9мм немецкими пулями на днище кузова, а обратно очередь прошла уже по деревянному борту. Толпа полицаев полегла сразу же, даже не поняв, что их убивают… На стволах немецких MG 34/37 были навернуты глушители (умельцы Михася не даром едят свой хлеб с колбасой и маслом), также как и на СВДшках. С двухсот метров пулемет не слышен совсем, не говоря уже о снайперках…

- Группа зачистки – вперед – скомандовал я. Взвод ОДИНА – два отделения по 11 человек. Отделение по две группы по 5 человек и командир. Такая расстановка для того, чтобы одна группа зачищала, а вторая ее прикрывала. Вот и сейчас 11 бойцов с командиром пригибаясь побежали зигзагам к расстрелянным, сжимая в руках Стечкины с глушителями. Подбежали – защелкали затворы, ставя финальную точку в жизни предателей и захватчиков. Надо подстраховать своих… Я прыгнул в невидимости на крышу кабины, бросив в эфир: Я на крыше немецкого грузовика… Лязгнул несколько раз затвор Стечкина – несколько немцев даже остались живы, не смотря на убийственный огонь. Уже не остались… Спрыгнув с кабины стал видимым и направился к старшаку.

– Жив еще дружище – поинтересовался я. Тот поднял голову и что то прохрипел. – Да - это тебе не евреев и мирных жителей стрелять… Тут помучится немного надо. Он снова что то прохрипел… - Понимаю – посочувствовал я – жара, а голова не накрыта. Ничего, придется потерпеть. Денька два… Бросил в гарнитуру:

– ОДИН ко мне ! Сергей подбежал – Слушаю командир! – Пока будут собирать трофеи вытащишь трупы из сельсовета… Сам ! Выполнять ! (Все, что нас не ломает – делает нас крепче… Или ты поймешь, что к чему, или сломаешься. Третьего не будет…) Сергей забежал по ступенькам в здание, а через минуту вытащил за ноги двух полицаев. Скинул с крыльца и побежал внутрь. Когда он выволок еще двоих кто то бросился к нему помочь, но он рявкнул что то и снова метнулся внутрь… Я приказал все трупы закидать в кузова грузовиков. Старшака оставил – селяне сами решат, что с ним сделать… Трофеи в Ганомаг – только кровь стерли с сидений и траурная процессия покатила из села. Обернулся к сидящему рядом капитану(приказал сесть рядом) и спросил:

– Все понял ? Почерневший Сергей только кивнул. Я добавил глядя в никуда – Мы будем виноваты даже тогда, когда не успеем защитить… Это наш долг и наша ноша по жизни – защищать их… Грузовики с трупами оставили на проезжей дороге. На стекло одного из них я прислонил прихваченную от «сидельца» фанеру с надписью: ЗА КАЖДОГО УБИТОГО МИРНОГО ЖИТЕЛЯ БУДЕТ УНИЧТОЖЕНО ТРИДЦАТЬ И КОМАНДИР, ОТДАВШИЙ ПРИКАЗ . СПЕЦНАЗ СССР. Прихватив Ганомаг с трофеями вернулись на базу. База встретила нас тишиной – обычно рабочий шум был привычным для слуха ,а сейчас только негромкое тарахтение генераторов в ямах, да еле слышное позвякивание в мастерских… Я оставил разбираться с трофеями командиров а сам зашел к Морозовой. Увидев меня она не спросила: что и как, а встала и таким же бесцветным голосом доложила:

– Ваше приказание выполнено: оружие почищено, форма подогнана. Какие будут приказания ? Что ж ты со мной делаешь девочка ?! – Отдыхай до выхода на боевой… Она молча села на кровать уставившись в никуда. Я повернулся и вышел. Хотелось выть и реветь, рвать все в клочья… От меня шарахались, пока я шел к своей землянке. Так нельзя - сказал я себе. Ты командир, у тебя люди…

На обед я не пошел. Услышал, как перед обедом из своей палатки вышла Екатерина. Выглянул из землянки – к ней тут же подошел Сергей, видимо ждал… - Катя - ты прости меня – это я виноват, что вы не успели помочь. Если бы я не пришел к командиру со своим идиотским разговором…

- Да при чем здесь ты – услышал я безжизненный, равнодушный голос Морозовой. – Командир сказал – это ее судьба. А я ему верю. – Катя – застонал Сергей – ты скажи, что надо сделать – я для тебя все… - Ты хороший, капитан и ты прости меня за тот бой… Так было надо … Прости… и она медленно направилась к озеру. Сергей повернулся к моей землянке, но увидев меня показал рукой на удаляющуюся Морозову – что делать ? Я махнул рукой в его палатку. Зашел к себе:

– Леший, Леший… – негромко позвал я. Из угла выступил Хозяин леса – Звал ?… - Леший скажи своему другу Водяному – к озеру пошла девушка… Пусть он проследит, чтобы она не утопилась. А ты побудь рядом, пока я ее не позову. Душевно тебя прошу, Леший ! Если что то с ней произойдет - я ни себе не прощу, никому… - Да понял я, понял - все сделаем, как надо - не переживай…

После обеда выждав полчаса – все равно Морозова на обед не ходила, собрал кое что в рюкзачок, присмотрел на ноутбуке подходящее место, прыгнул туда, подвесил рюкзачок на сучок, убедился что вокруг на несколько километров никого нет и вернулся обратно. Взял рацию:

– Зима: выход на боевой через десять минут. Экипировка по полной. – Есть товарищ командир - ответила рация. Через десять минут я вышел из землянки. У палатки стояла Екатерина. – За мной - скомандовал я подойдя. Прошли дозор, я обнял Катю и прыгнул на полянку. Сначала одно дело, потом другое… Достал рюкзачок вытащил одеяло, постелил его на траву, расстелил полотенце и стал доставать нехитрую закуску. Затем появились два бокала и бутылка бенедиктина.

– Это зачем ? - равнодушно спросила Морозова. – Помянуть надо твою бабушку иначе неправильно будет… Садись… Разлил немного по бокалам. – Пусть земля будет ей пухом ! Мы выпили. – Она ведь хорошим человеком была ? Не поверю, чтобы у такой как ты могла быть плохая бабушка… Катя чуть улыбнулась и кивнула, соглашаясь. Налил по второй:

- Пусть там ей будет лучше, чем здесь… Какая она была – расскажи … - попросил я, когда мы выпили. Катя начала рассказывать… Выпитое начало на нее действовать, напряжение стало отпускать, алкоголь чуть расслабил ее… А я все подливал и подливал, наводящими вопросами заставлял ее говорить, говорить… Она пьянела, становилась все более раскрепощенной, стала вроде бы и глазки строить – начала, кажется, отходить. Закончилась одна бутылка, я достал вторую…

- Вы хотите меня споить, а затем воспользоваться моей беспомощностью ? – поинтересовалась пьяненькая Катя. – Да я и так на все согласная – только вы не замечаете, или не хочете меня… А тут еще и бабушка… Она горько заплакала. Я подсел к ней обнял, стал гладить, шептать всякие глупости, которые так нравятся женщинам… Женщины любят ушами – говорит народная мудрость. Будем ей следовать… Разгрузки и броники на нас давно были сняты – я отодвинул в сторону автомат, который лежал рядом с ней – рефлекс, снял с нее комбез, топик, трусики… Она тем временем помогала мне… Уложил ее на спину и (клин клином вышибают) стал гладить и ласкать. Пустил установку на повышенную чувствительность… Пальцы и ладони то слегка касаясь, то надавливая и сжимая двигались по эрогенным зонам, распаляя Катерину.

– Ну давай же ЖЕЛАННЫЙ мой, давай, я хочу тебя – шептали девичьи губы, обдавая меня запахом бенедиктина. Я все усиливал нажим на психику, повышая порог чувствительного наслаждения. В ход пошли губы и пальцы. Сначала лицо, волосы, губы, шея… Потом они стали опускаться на груди, живот. …Катя стонала, вскрикивала… А потом я спустился ниже… Она закричала, застыла в напряжении и дернувшись несколько раз раскинулась в бессознательной истоме. Я лежал рядом. Вот она стала приходить в себя, прильнула ко мне, положила мне голову на грудь, закинула ногу…

- Я теперь твоя женщина ? – спросила она прежним воркующим голосом. – Ты всегда была моей женщиной – серьезно ответил я. – Как только я тебя увидел там - в лесу, так сразу и решил – она будет моей и точка ! А если не станет моей – я утоплюсь или застрелюсь… Катюша звонко рассмеялась:

– Врете вы все !? – Честно – при честно – вот посмотри в мои честные глаза… Она посмотрела и снова рассмеялась: звонко и радостно – Врете вы, ну прям как капитан ! – Он пытался тебя соблазнить ? - И не раз ! Но зачем мне он, когда я вас люблю.

- Я убью его ! – вскинулся я – Не надо – засмеялась она. – Знаю ведь, что не убьете, а приятно… Вы не думайте – мне кроме вас никто не нужен и никогда не будет нужен ! Да мне три бабушки – тут она чуть взгрустнула, но продолжила – трое сказали, что я встречу вас и вы – моя судьба ! И не став дожидаться вопроса прильнула ко мне и шепнула:

– Я еще хочу… - Прелесть моя – я хочу тебе кое в чем признаться. Только ты обещай мне, что не будешь бить меня чем попало ! – Узнаю своего командира – говорите уж… - Дело в том, что то, что ты просишь – уголовно наказуемо. Тебе ведь еще нет 18 лет ? Cкоро будет – заверила она меня.

– Но до 18летия такие вещи называются совращение несовершеннолетних и наказываются сроком до 15 лет… А как же… – протянула она растеряно. – Прелесть моя я сделал так, что тебе было очень хорошо – тебе ведь было хорошо ? - она кивнула с растерянным видом - и сейчас тоже будет хорошо - и я повторил все, что было и еще раз… - А когда же по настоящему ? - с легкой обидой спросила она, после того, как пришла в себя после третьего раза. Вот так – ничего не меняется в подлунном мире и ничего не появляется нового… Сразу же после… идет наезд по понятиям. Только понятия в разном времени разные. Я заглянул ей в глаза: нельзя ей сейчас волноваться, но и обманывать тоже нельзя.

– До совершеннолетия чтобы я и не слышал ничего. Это во первых. Во вторых – у меня же есть Ольга, которая была до того, как мы познакомились и бросать ее – это неправильно и нечестно. Представь себя на ее месте… Да и на чужом горе своего счастья не построишь ! И третье – я человек войны, а не семьянин: я могу быть ласковым, любящим, заботливым, но на первом месте у меня всегда будет дело ! Нyжен ли тебе такой ?

– Нужен ! - воскликнула она. – До 18 летия немного – я подожду, я умею ждать. А с Ольгой ? Да вы правы – на чужом счастье своего не построишь… Мы сами разберемся – зачем вам бабские свары… Она снова прильнула ко мне – нас наверное заждались, подумают еще чего… - Мы на задании – возмутился я. – Так давайте же выполнять задание ! После страстных ласк и обьятий передо мной стояла прежняя Катерина, только чуть смущающаяся. А вот этот синдром нужно убрать и немедленно. Я приобнял ее, она прильнула ко мне и перейдя в невидимость я прыгнул…

В состоянии невидимости мы стояли обнявшись в скверике, напротив бывшего штаба Брестского укрепрайона на Пушкинской. Времени с момента захвата города прошло достаточно, чтобы восстановить здание, не очень то и пострадавшее. В нем расположился теперь уже штаб немецкого командования города Бреста. Не разжимая обьятий, я зашептал ей на ухо:

– Если ты готова – кивни, если не готова – покачай головой. Только сначала подумай… Я хочу прыгнуть прямо в кабинет начальника гарнизона и оттуда начать уничтожение до самого выхода из штаба. Только пистолетами с глушителем. У меня их два и если ты согласишься будет три. – Что за вопрос – конечно я с вами ! Ты полностью пришла в себя ?

– Сейчас отгоню от себя приятные воспоминания и я готова. Она нахмурилась, сосредоточилась. И я, конечно, помог. Готова… - прошептала она. – Действуем так: я стреляю, ты контролируешь пространство вокруг нас. Я меняю магазины – ты стреляешь. Пока я стреляю – ты меняешь магазин. От меня ни на шаг ! Если станет туго - просто прыгнем оттуда. ВСК за спину. И снова – ну просто умница, никаких вопросов: а почему не с ВСК, а может их гранатами закидать… Так – двадцать патронов с Стечкине, в двух – сорок. Зарядка одного – еще двадцать. Да у ЗИМЫ восемь, а с перезарядкой – шестнадцать. Семьдесят шесть – должно хватить для маленькой победоносной войны.

– Приготовься… Глушители на Стечкины. Катя деловито накрутила глушитель на Вальтер ПП, проверила легко ли выходит магазин из разгрузки – вытащила наполовину. Прям как я – только я сделал это быстрее и раньше. Левую на плечо – прыжок ! В кабинете сидело двое – полковник и пехотный майор. Оба умерли не успев даже удивиться – только гильзы застучали по полу.

- Документы – ткнул я стволом в убитых. Дверь не распахнулась, никто не ворвался с криком «Алярм» - опасность ! За спиной раздался лязг затвора. Я скосил глаза – мародерствуем… Зима стащила с полковника ремень с Браунингом в кобуре, достала, передернула затвор, досылая патрон и сунула его за пояс за спину.

– Только в крайнем случае – шепнул я и шагнул к двери. Морозова переместилась на левую сторону – дверь открывалась вправо… Толчок ногой и мы в приемной. Там народу не много, но есть. Адъютант за столом – ему первая пуля и двое военных на стульях слева и один в штатском – им с поворота три пули. Подошел к двери, прислушался – рядом никого нет, но по коридору слышны шаги. Кивнул на дверь. Катя открыла и я шагнул в коридор. Удивленный взгляд штабного – выстрел ! Дальше пошла потеха… К ближней открытой двери, на порог и по целям ! Отработка и дальше, в следующую ! И контроль эмоционального фона. За всеми по ходу движения только удивление или настороженность. И только… Так прошли весь второй этаж. Пока перезаряжал, на порог комнаты зашла ЗИМА. Негромкие хлопки и готово. Снова в руках пара Стечкиных… А вот это уже серьезно ! Готовность к обороне. Жестом ЗИМЕ – к стене, на одно колено перед дверью и рукоятью правого пистолета толчок в дверь – и сразу очередь по прицелившемуся в дверь офицеру. Хорошо он один ! Вниз решил не спускаться – стали отступать к начальнику, Катерина заходила и собирала офицерские книжки и интересную документацию. Услышал как хлопнула дверь внизу и по ступенькам затопали шаги двух человек. – Продолжай – шепнул я и метнулся к выходу на этаж. В коридор вышел майор и остановился изумленный. Он так и умер, от удара ножем в сердце и удара пальцами в горло. Второй успел испугаться и только. Обоих успел подхватить: по очереди, перед тем, как они с грохотом упадут на пол – получилось тихо… Забрал у майора портфель и книжку, у лейтенанта сопровождающего тоже офицерскую книжку и рванул к кабинету. А там уже Морозова шурует – подбирает ключи к сейфу… Открыла быстро – У моего отца был такой – прошептала. Глянул быстро бумаги, отобрал самые интересные и домой… На базу пришли довольные – я тем, что Катя отошла, а она довольная…, ну и новой игрушкой конечно тоже. Сложили все на стол и я отправил ее отдыхать, а сам сел за стол разбирать добытое. Раздался стук в дверь – пришел Сергей.

– Командир – я вижу все в порядке – осторожно поинтересовался он и увидел кучу немецких офицерских книжек. – Да, все вроде в порядке. Вот - повеселились на радостях – поделился я. – И сколько – лаконично спросил он. – Не считал – поскромничал я - сейчас посчитаем… Оказалось двадцать девять книжек: от унтера до полковника. – Четыре из них на счету Морозовой.

- Я видел – пошла обиженной ? – Не дал ей еще пострелять… Сергей нервно хохотнул – Да уж, я бы тоже обиделся. – А ты чего прошел ? – Узнать, что у тебя получилось с Морозовой… Вижу, все в порядке, да по другому у тебя и быть не могло… Везунок все же ты, командир – робко пошутил он.

– Ладно, капитан, будем считать что ты сделал надлежащие выводы… Тот закивал как китайский болванчик. – Ну и забудем… База после нашего прибытия ожила, зашевелилась, зажила прежней жизнью. А на меня навалился отходняк. Как подумал о своей главной ошибке – отправил Морозову одну на сбор документов… И хотя стрелял я по два раза: один контрольный, но все могло быть ! Вот так на ошибках и учатся и хорошо если бескровных… Вечером за ужином у спецназа царило необычное оживление. Все веселились, шутили, с радостью смотрели на прежнюю Морозову, делали комплименты. Видел, по тому как она розовела – ей приятно и чтобы ее не смущать ушел незаметно. Оказалось, что нет… Катя пришла буквально через несколько минут.

– Вы обиделись на то что мне говорят ? - Ну я же не виновата, что они так ко мне… Ну не ругать же их за это… - Катюша – они рады, что ты вернулась и я рад ! Просто устал я за сегодня – отдохнуть мне нужно. Ты иди и ни о чем плохом не думай ! Я тебя люблю… - устало вымолвил я и подойдя поцеловал ее в губы. – ИДИ… За счастливой девушкой закрылась дверь.

Глава четвертая

Встречи нежданные, встречи престранные…

– Леший… Леший ! – Звал командир ? – Выпить хочешь ? – В хорошей компании, да под хорошую закуску кто ж откажется ! - А я хорошая компания ? – поинтересовался я. – За неимением лучшей сойдет – жизнерадостно заверил меня Хозяин леса. – Только Водяного не зови – стопка в горло не пойдет… Стопка пойдет с любым – весомо заметил Леший. – А за столом ему с нами не сидеть – чином не вышел ! – Ну и ладушки – обрадовался я и полез в сейф за закуской и выпивкой. – Обожди - ка – остановил меня Леший – случайно прихватил, даже не думал, что пригодиться – хитро прищурился он, достав из за пазухи сложенную тряпицу. Развернул, встряхнул и метнул на стол. Тряпица сама расправилась, а потом… - СКАТЕРТЬ – САМОБРАНКА ! – ахнул я. Леший довольно ухмыльнулся – Тару доставай ! Я поставил на стол бутылку водки и пару стопок – не знакомство ведь, а мужское застолье – зачем здесь вино… А скатерочка творила чудеса – одно блюдо появлялось за другим, а скатерть все растягивалась и растягивалась, пока не покрыла весь стол и не заставила его едой и закуской. – Ну что – начнем пожалуй – потер ладони Леший, как заправский мужик перед выпивкой. Налили, чокнулись, махнули… Хорошо пошла, да еще под такую закуску. Повторили… Настроение у меня было не веселое – сказалась усталость и отходняк после всего сегодняшнего, да и у Лешего настроение тоже не фонтан… Но в душу лезть не стал – надо, сам расскажет. Выпили по третьей. – Споем ? – предложил он невесело. – Споем, только не так, как в прошлый раз – а то мне такого наговорили… - А что: хорошо посидели, душевно попели – кому там не понравилось !? – стал вставать, наливаясь злостью Леший. – Не бузи – осадил я его. – Сейчас все сделаем по культурному… Я достал из сейфа ноутбук – мы тоже кое что имеем, включил, поставил проигрыватель WINAMP с набором специально подобранных мной песен. – Ну за чудеса – поднял я следующий тост. Выпили, закусили. Леший немного повеселел. А я в это время пошарил у него в голове – в чем причина его плохого настроения – ну конечно ЛЯ ФАМ, ТО БИШЬ ЖЕНЩИНА. Никому нет от них покоя… Для разгона начнем с грустных песен, чтобы самому себя жалко стало так, что бы всплакнуть захотелось… Перед каждой песней я решил забрасывать мелодию и текст в сознание собутыльника, чтобы он тоже и пел и подпевал… Расставил песни так, как мне хотелось и решил сделать Лешему сюрприз – а то глядя на него повеситься хотелось – больно у него был вид обиженно пришибленный. И первой включил в ноутбуке "Белая береза" …Над рекой над речкой рос кудрявый клен – затянул я:

В белую березу был тот клен влюблен – подхватил Леший.

И когда над речкой ветер затихал, он березе этой песню напевал…

Белая береза, я тебя люблю, протяни мне ветку свою тонкую - затянули мы тоскливо вдвоем…

Без любви и ласки пропадаю я – рыдал Леший

Белая береза ты любовь моя… - подхватил я его страдания.

Дальше мы затянули, как ветер заломал наглый клен, домогавшийся его белую березу… У меня аж слезы выступили на глазах – то ли Лешего было жаль, толи себя. Глянули друг на друга, утерли скупую мужскую слезу и махнули еще по одной. Я нажал на пуск…

Что стоишь качаясь, тонкая рябина: головой склоняясь до самого тына…

А через дорогу за рекой широкой так же одиноко дуб стоит высокий – спели мы тоскливо и повторили припев. Дальше всхлипвая и завывая: проклятая водка – нормально петь не дает… Пели о том, что нельзя рябине к дубу перебраться, знать ей сиротине век одной качаться… Закончилась песня Леший сидел, всхлипывая, утирая слезы большим клетчатым платком не первой свежести.

– За хорошую песню – поднял я тост. Леший не отказался. Запустил следующую песню: Ромашки спрятались… Задушевная песня, со смыслом… зачем вы девочки красивых любите – непостоянная у них любовь – душевно разьясняли мы этим непонятливым созданиям… Закончили, поглядели друг на друга с пониманем и булькнули еще по одной – здесь слова ни к чему. Пора и песне про нас зазвучать… Запел Кучин и мы подхватили…

Я каждый день хожу одной дорогой и каждый день в глазах ее печаль

Стоит она с протянутой рукою, стоит она укутанная в шаль

Стоит она, без родины, без флага в платочке сером с песней на устах

Как проклинал судьбу свою бродяга и как с сумой тащился на плечах

Так пой же пой мне песню эту. Вот так и я судьбу свою кляня…

Брожу один по белу свету, без друга, без жены да без коня… - рыдали мы над своей горькой судьбой – судьбинушкой… Закончили песню, утерли слезы, градом катящиеся по щекам - Все водка проклятая !

- Вы чего разорались на весь лес, пьянчуги – забулдыги ? – из привычного угла вышла потрясающей красоты брюнетка. Леший как то сразу сник, сьежился: взгляд стал как у побитой собаки, ждущей, что же сейчас будет – ласка или окрик.

– Мы не орем – мы песни поем – гордо возразил я вставшей у нашего стола красавице. – Это кто ? – спросил я у Лешего небрежно ткнув куриной ножкой в брюнетку. Та аж задохнулась от такой наглости. – Это Василина… - проблеял "влюбленный ПЬЕРО". Ну а я тогда Буратино. Не обращая внимания на готовую разразиться чем - то страшным и ужасным красавицу, я повернулся к Лешему, налил нам и поднял стопку – За сидящих здесь настоящих мужчин ! – выдал я тост и лихо опрокинул стопку. Леший с отчаянностью обреченного бросил свою в рот и выпрямился.

– Это вы то настоящие мужчины ? – начала она уперши руки в бока. – Леший, друг мой, а чо она здесь в-а-а-ще делает ? Ты ее сюда звал ? Он пьяно замотал головой. – Пришла тут без приглашения, с пустыми руками и еще права качает ! – Да, качает… - грустно подтвердил он… Дамочка стояла ошалевшая. – Иди отсюда и с пустыми руками сюда больше не приходи… Хочешь посидеть с нами, песни попеть – приди с уважением, поздоровайся, да на стол что - нибудь поставь… А ты нас тут строить начала. Че стоишь – иди и подумай о своем плохом поведении. Иди, иди… – отмахнулся я от нее, как от назойливой мухи. Красавица набрала воздуха, чтобы сказать что то гадкое, едкое, но натолкнулась на мой жестокий взгляд. Злоба заклокотала во мне поднимаясь наружу: пришла какая то и кайф ломает ! Она отшатнулась и с тихим хлопком исчезла. – Это ВАСИЛИНА ! – с надрывом и душевной тоской протянул Леший. – За ИНЬ И ЯН – произнес я. Леший не понял, но тост поддержал. А я продолжил посиделки с музыкой…

Я к цыганке не пойду ворожить…Все дела мои и так хороши… На делах моих полынь, трын – трава…Да на плахе моих плеч голова. Наварил я нынче браги бидон – Леший приободрился, услышав знакомое - пусть шаманится дурман – самогон… Пусть слетаются дружки, воронье: лейся честное мужское вранье-е-е. Так наливай, поговорим: до зануды до зари, про мужицкие дела и про женские тела. И еще раз наливай, полоскать так до бела, выпивать так до бузы, тосковать так до слезы… - страдал Шафутинский и мы вместе с ним. – Хорошая песня, правильная – оценил Леший. – А про нас все песни правильные – утверждающе добавил я. Он кивнул, соглашаясь.

– А я иду мимо, слышу поют так задушевно, решила зайти на огонек – не прогоните даму ? – раздался рядом ангельский голосок. Я повернул голову. – Вот: от меня вашему столу – не побрезгуйте – возникшая ниоткуда Василина выкладывала на стол всякую вкуснятину. - Присаживайся гостья дорогая. Такую вежливую, обходительную, щедрую грех не пригласить за стол. Ну а красота ваша украсит нашу скромную мужскую компанию. Брюнетка достала из корзинки бутылку темного стекла и поставила ее на стол. – Сейчас попробуем - чем нас хотят угостить – пьяно пробормотал Леший и потянулся за бутылкой. Я попытался взять ее сам, но так неловко, что она упала и густая, темно-красная жидкость потекла со стола на пол… - Какой я неловкий – с усмешкой произнес я глядя в глаза Василине. – Какой ты неловкий - пьяненько подтвердил Леший. – Но водка у нас еще осталась - бодро отрапортовал я – а настоящие мужчины пьют водку ! А даме мы сейчас нальем… Я открыл бенедиктин – это НАСТОЯЩЕЕ вино - с тонким подтекстом протянул я фужер красавице… И включил песню …Есть красивая одна девушка на земле… В ней как раз пелось о девушке, которая не живет в городе, песен не поет и холодна к певцу. Леший оживился – видимо хмель чуть отпустил и с чувством, вместе со мной выводил, глядя на предмет своего обожания…

- Но когда - нибудь это девушка все поймет. Подойдет ко мне и тихонечко мне шепнет.

Я люблю тебя, я люблю тебя милый мой. Поцелуй меня в губы алые дорогой !... Затем спели: Течет ручей – про судьбу простых людей, проживших жизнь без всякого выпендрежа и жалующихся друг другу, что… и я ничья и ты ни чей… Я посадил Василину между мною и Лешим… Наливали, выпивали, пели – от души: мы с Лешим как могли, а Василина, своим голосом творила чудеса. Правда я старался забивать ее голос своим… Дошли до песни …Эх полным полна моя коробочка… А там слова …Катя бережно торгуется, все боится передать… Я давно уже почувствовал, что около моей землянки постепенно собралось все женское население, да и мужики подошли послушать – песни диковинные – таких они не слышали, да еще и музыка играет. Певцы правда неважные, но хоть какое то развлечение… А тут еще вплелся женский голос, да еще какой… В общем бесплатный концерт. Закончилась песня и раздался стук в дверь – Разрешите товарищ командир ? Екатерина - кто же еще…

- Проходи Морозова, присаживайся. Слушаю тебя внимательно… - А это кто ? – с детской непосредственностью кивнула Катя на брюнетку. – Это ведьма Василина – подруга нашего Лесника – буднично ответил я. - Шла мимо, зашла на огонек, обрадовалась, что ее разлюбезный здесь - вот сидят, воркуют… А ты по делу зашла, или выпить с нами ? У Катерины глаза полезли на лоб – Вы что такое говорите ? Я горько вздохнул – Я уже обрадовался: будет с кем выпить, а ты отказываешься… - Вы бы не пили много товарищ командир, завтра с утра дел много – попыталась приструнить меня Морозова. А я продолжал ваньку валять:

– Да разве ж это много – десять бутылок водки на двоих ? Это только начало – правда Леший ? Леший оторвался от созерцания любимой женщины и ответил – Правда. Еще столько же примем на грудь и к русалкам ! – Куда, куда ? – заинтересованно переспросила Катерина. – Куда это ты намылился от меня Лешик ? – бархатным голоском поинтересовалась Василина. До Лешего дошло, что он, по пьяни, ляпнул. Он заюлил, заканючил, заблеял что то невнятно – оправдательное, но получил – Иди к своим русалкам и больше ко мне не приближайся !

– Мне тоже не приближаться ? – вежливо поинтересовался я у Морозовой. – Я вам не жена, чтобы запрещать или командовать. – А если станешь ? – Ни ругаться, ни командовать не буду – серьезно ответила она… Время действительно было позднее и решил вежливо шугануть гостей, как вдруг…

- А я тебя знаю – ты внучка Ульяны – обратилась Василина к Кате. Жаль твою бабушку. Как она страдала, как страдала - и все зря… Могла ведь размазать своих мучителей в мелкую пыль, а не захотела – людишек деревенских пожалела… А вы знали, что она мучается, что ее убивают ? – Морозова подобралась, как тигрица перед броском, хищным прищуром намечая линию атаки. Ой что сейчас будет ! Надо вмешаться… - Знала, вернее чувствовала. Но помочь не могла…

- Почему ? – сдерживая клокочущую ярость прорычала Катерина. – Нельзя мне – не замечая ее состояния медленно вымолвила Василина. - Разные мы с ней. Вот она мне помочь могла, а я нет. Иначе вся моя сила ушла бы в никуда… И ее тоже. Но она могла снова взять у людей, мне же нужно было искать чьей то страшной смерти... Сейчас я жалею, что не помогла, да что теперь говорить… - прошептала с грустью ведьма. – Ты зайди ко мне как - нибуть девочка, нам есть о чем поговорить. Она встала, поклонилась мне – спасибо за хлеб, соль, за тепло да ласку; за приятную компанию, да за науку важную. Повернулась и пошла в угол комнаты. Леший вскочил

– Прости, за то что я ляпнул не подумав, Василина ! - и рухнул в горе на скамью. Ну вот - как всегда. Пришла, все испортила и удалилась. Поднялась и Морозова – Я пойду товарищ командир. – Без меня к ней даже и не думай ! Если потянет сильно – сразу говори. Это приказ. – Я поняла товарищ командир. Леший с тоской посмотрел на меня, на стол.

- Язык мой – враг мой ! – А водка – зло ! Так давай выпьем, чтобы этого зла другим меньше досталось ! На посошок, чтобы дорога была легкой и короткой ! … Как все хорошо началось и как все плохо закончилось. А Леший хоть и пьяный пьяный, а скатерочку со всем содержимым свернул и за пазуху… Мог бы и оставить до следующего раза, крахобор… Вот на такой оптимистичной ноте я и заснул…

Говорят утро добрым не бывает… Может для кого то оно и так, а для меня так если проснулся и что то болит – значит ты жив и у тебя есть целый день, чтобы сделать свою жизнь еще лучше, или чужую хуже. Это кому как… Проснувшись пораньше закинул в желудок привычную дозу шоколада прыгнул в пару мест, решил вопросы и зашел в палатку к ремонтникам разбудить Михася. Тот побрыкался, поворчал для приличия, тем более у командира хорошее настроение – отчего ж не посетовать на свою горькую судьбинушку: все спят как люди, а у командира свербит в одном месте… Зато потом только посмеиваться, когда другие будут удивляться: еще вчера стояло две 20 тонные цистерны, а сейчас – четыре и диковинная машина – заправщик КаАЗ 7133Н4 – ТЗА на З0 тысяч литров(30 тонн) – 8ми осный: здоровая такая дура…Остановился я на нем потому, что железнодорожные цистерны вмещают по 16 тонн под завязку. Возят же по 15 – 15,5. Таких цистерн в заправщик поместится сразу две. И еще у него ускоренная закачка... Отправив Михася досыпать прыгнул к себе. У меня рабочий день только начинался. Прав был Блок говоря про таких как мы – …и вечный бой - покой нам только снится… На базе все спят, кроме охраны, думал и я вздремну. Куда там ! Только прилег, не раздеваясь – стук в дверь ! И кому это не спится ? – Разрешите войти товарищ командир ? Ну конечно, кто же еще… - И сразу наезд… - Я к вам уже третий раз стучу… Вроде никого у вас нет, а вы не отвечаете. Или кто то есть ?

- Катерина – ты какого… пришла в такую рань ? Все ведь спят еще… Или у тебя уже старость наступила ? – Какая старость товарищ командир ?! Потом до нее дошло. – До старости еще далеко: просто я почувствовала, что вы встали и решила зайти, спросить – что у нас на сегодня ? А если вам скучно, то поболтать… Святая простота - на первый взгляд, а глаза хитрющие…

- Морозова – ты своим беспардонным вторжением грубо нарушила мои размышления о глобальности мироздания и взаимотношениях составляющих ! – выдал я то, что пришло на ум. – И с кем это вы размышляли о взаимоотношениях составляющих ? – стазу же зацепилась за сказанное вредная девчонка. – Уж не с Василиной ли случаем ? – в ее голосе зазвенела сталь… - Уж не ревнуем ли мы ? – прищурившись вкрадчиво поинтересовался я. – Ревную… - А я давал повод ?! – взорвался я. – Виновата, товарищ командир, осознала, больше наездов не повториться. Я сменил гнев на милость и пробурчал – Нахваталась словечек всяких… Лучше бы чему путному училась… - А я и пришла , чтобы вы меня чему путному научили… - и посмотрела так, что захотелось вскочить, схватить ее в охапку, бросить на кровать и учить, учить, учить ! В разных позах !!! Что это со мною ? Ах вот оно что ! Значит свои колдовские штучки применяем к своему командиру ? Только я непокобелимый !

– У нас девиз – первым делом мы испортим самолеты… Ну а девушек ? А девушек потом… Вот так то ведунья ! А пока вблизи самолетов не наблюдается – портить девушек отложим на лучшие времена – ехидно сообщил я юной ведунье – колдунье. Похоже результат ее очень огорчил. Но она быстро с этим справилась.

– Какие задачи на сегодня ? - У меня или у тебя ? - невинно поинтересовался я. – У нас ! – сказала, как отрезала она. Сурово… - Ты как плаваешь – спросил я. Она растерялась, но быстро справилась – честно говоря не очень… Будем учить… - Иди возьми сплошной купальник – идем на озеро учиться плавать – хорошо плавать ! Катя вылетела из землянки. Через минуту выскочила из палатки. – Идемте – поторопила она. К озеру мы пришли минут через пять болтая, ни о чем – как в мирной жизни. Подойдя к берегу, нисколько меня не стесняясь (а может так задумано…) она разделась и надела купальник. Я скинул комбез, майку, оставшись в «семейных» трусах. – О, вот это я понимаю, видок ! – ехидно восхитилась она.

– Мы здесь по делу, если ты не забыла, а не соблазнять друг друга…- напомнил я. – А можно совместить ? - Можно, но не нужно – сурово отрезал я. – Заходи в воду по грудь – начнем с пребывания под водой. Задача – продержаться под водой как можно дольше… Присаживаешься на корточки, держишься за меня, чтобы не всплыть и терпишь, пока я тебя не хлопну по плечу. Поняла ? Набираешь побольше воздуха в грудь и приседаешь… Как захочется вздохнуть – выпускаешь немного воздуха. Немного… и терпишь, потом еще немного и снова выпускаешь чуть воздуха… Давай ! Катя погрузилась в воду, присела, схватилась одной рукой за ногу, а вторая скользнула под трусы… Сам виноват – не уточнил за что хвататься ! Вот и терпи теперь, хотя я вообще то и не против… Так – пошли первые пузырьки, а пальчики продолжают свои шаловливые игры… Пошли вторые пузырьки – а пальчикам то уже не до игры, но не выныривает…Только ручка стала сильнее сжимать… Сквозь светло-коричневую толщу воды слабо проглядывало девичье тело, скорчившееся у моих ног. Третьи пузырьки, да какие обильные – но не выскакивает ! Только хватка ослабла. Хлопок по плечу, но Морозова не поднимается. Хватаю рукой за волосы и рывок вверх ! Полузадохнувшаяся, наглотавшаяся воды Екатерина шатаясь глядит отсутствующим взглядом вокруг.

– Жива ты, жива, не в гостях у водяного… Что не встала, когда задыхаться стала ? – Вы сказали – пока не хлопну… Я ждала… - А браться за… это самое зачем ? – …Так удобнее держаться – стала оживать Катя. Ну что можно на это сказать… Разве что продолжить обучение. – Теперь второе задание – строгим голосом пресек я свое смущение. – Приседаешь под воду, руками перехватываешь стебли камыша и под водой перемещаешься как можно дальше. – А вы со мною рядом не пойдете ? – игриво поинтересовалась Морозова. – Мне бы так было удобнее… А то вдруг я задумаюсь и забуду встать.

– Если я рядом пойду, то ты не только задумаешься, но и замечтаешься, и точно не всплывешь на поверхность – отрезал я. Катерина огорченно вздохнула и ушла под воду. Я на всякий случай двинулся за ней… Внезапно вода вздыбилась горбом, разлетелась брызгами в стороны: Катино тело вылетело из воды на целый метр, развернулось и стремительно, насколько это возможно в воде, рванулось ко мне. Что за хрень ?! Темная, размазанная в движении масса скользнула под водой в сторону от девушки. Еще один вуйерист хренов ! Ну ладно Леший: тот собутыльник, приятель и вроде как друг - но эта тварь !... Сгусток боли, ужаса и страха ударил в уплывающую тень. Вода взорвалась миллионами капель и брызг, в воздух взлетело корчащееся, извивающееся тело с шевелящимися водорослями и рухнуло в воду. Взвизгнула от страха за моей спиной Морозова. На тебе гад еще ! Будешь знать кто здесь ХОЗЯИН ! Вода закипела, забурлила еще сильнее.

- Остановись - ты убьешь его ! - раздался в мозгу отчаянный крик Лешего. Я прекратил ментальный удар, заставив остаться Водяного на месте и выпрямившись замереть, трясясь от ужаса… Шагнул к нему – Ты ! Никогда не смей нападать и даже пугать моих людей. Понял ?! Водяной затрясся, заскулил, забормотал что-то. Он говорит, что не хотел: так получилось… - Мне все равно - хотел ты или нет ! Еще раз будет такое – найду и накажу – на всю свою оставшуюся жизнь запомнишь ! Водяной что - то снова забормотал. Он говорит, что больше такого не будет… Спрашивает: чем он может искупить свою вину ?

– Ладно, иди… - махнул я рукой. - И помни… Туша бесшумно опустилась в воду и исчезла, даже волны не пошли по сторонам… Мистика… - Ну командир, знал я что ты крут, но чтобы так !!! – А ты, значит, решил на старости лет подглядыванием заняться ? – вопрос мой не предполагал ничего хорошего для нарисовавшегося Сергея. - Да как ты мог подумать такое ?! - возмутился он. Пришел искупаться, а тут ты Катерину дайвингу обучаешь… Не стал вам мешать… А если бы что… - тут он с улыбкой посмотрел на Морозову – я бы ушел, чтобы не мешать вашему счастью… - Убью гад ! Катя рванулась на берег с такой яростью, что и он и я поняли – убьет ! Cергей в испуге выставил вперед руки.

– Я ПОШУТИЛ, НЕУДАЧНО ПОШУТИЛ ! – закричал он. Бесполезно… Вылетевшая из воды разьяренная Валькирия летела на него, словно сама Смерть. – Морозова – стоять ! – крикнул я. Вышел из воды, насколько мог быстро – Он неудачно пошутил, он извинился…

- ТЫ !!! Еще Раз Так Пошутишь… и командир не спасет ! – раздельно, по словам бросала она в лицо, белому как снег, Сергею. Тот закивал – Катя, прости дурака, не подумал, прости… - Командиру потом скажи спасибо. Если бы не он… - трясясь от сдерживаемой ярости прошипела Екатерина. Надо выруливать ситуацию – не хватало мне только врагов в подразделении. Да и командир я, или кто ? - Так, пришли в себя оба – жестко вклинился я.

– Морозова – извинения приняты ? – Приняты – буркнула она. – Я НЕ ПОНЯЛ ?! – Приняты, товарищ командир – четко ответила она. - А ты, находка для шпиона, за языком следи… Иначе сам тобой займусь… - Понял ! Виноват! Исправлюсь! – вытянувшись рявкал Сергей. – Клоун – добродушно сказала успокоившаяся Катерина. Сергей метнулся к ней, что то извиняюще – завораживающе стал шептать ей на ушко. Помирились и ладно – сказал я сам себе и двинулся к базе.

– Товарищ командир – настиг меня девичий крик – куда же вы ? Опять ты виноват! И за что мне такое наказание ? – услышал я навострив уши. – Подождите меня, не оставляйте наедине с этим Казановой ! …Обратно мы шли втроем. Катя с Сергеем весело сыпали колкостями и комплиментами (только Сергей), а я слушал и поддакивал, или возражал – в зависимости от темы. У командирской палатки я спросил Сергея – Ты как плаваешь ? – Наверняка хуже чем ты, но наверняка лучше чем боец Морозова – и довольно посмотрел на Екатерину. Нет, он неисправим…

- А я попрошу товарища командира, чтобы он приказал Водяному научить меня плавать лучше, чем ты ! – тут же среагировало вредное создание. Но и Сергей за словом в карман не лезет… И будет тебя Водяной лапать холодными ручищами за твое девичье тело… Б..р..р – аж затрясся он от омерзения. - Давай лучше я тебя научу – у меня руки горячие, нежные и ласковые… - и тут же отскочил в сторону. - Ну не хочешь, попроси командира. А то – Водяной ! Ну у вас и вкусы девушка ! Только не бейте меня, я другим нужен – закричал испугано Сергей, видя, что Морозова намерена что то делать. И помахав ей на прощание, юркнул в палатку. – Не боевая часть, а цирк и вы в ней главные клоуны – проворчал я. – А что он …! – возмутилась Морозова. – Ладно, отдыхай, а я в фильтр… - Я с вами. А то обидят еще и заступиться будет некому… - Вот Сергей – по твоему клоун. А ты тогда кто – клоуниха ? - Извините, товарищ командир, занесло. – С кем поведешься, у того и наберешься – глубокомысленно бросил я в пространство. – Ладно, пошли, защитница… - хмыкнул я. В городке для освобожденных, именуемым для краткости фильтрпункт, командиры уже проснулись и занимались повседневными делами фильтра: размышляли и разговаривали о своем будущем. Наше появление привлекло всеобщее внимание, особенно Морозова: подогнанная форма подчеркивала достоинства фигуры, "Вальтер" на левом бедре, "Браунинг" справа на ремне в открытой кобуре, десантный нож "Вишня" на поясе слева и короткий нож в ножнах на правой голени. Есть чем залюбоваться и на что засмотреться. И мужчины засмотрелись… Эти смотрины прервал звонкий голос молодого лейтенанта:

– Товарищ командир у вас одна такая особа, или еще имеются… Кто то улыбнулся незамысловатой мужской шутке, кто то одобрительно хмыкнул, но многие глядели на меня… - Товарищ лейтенант, видимо не понимает, куда он попал, а недолгая жизнь в плену, отучила его от приличного поведения, или его не было вообще. НО ЭТО ЛЕГКО ИСПРАВЛЯЕТСЯ… Я чуть двинул голову в сторону Морозовой. Она все поняла правильно и двинулась к лейтенанту. Из общей массы я выделил несколько человек, у которых сразу же изменилось выражение лица – оценили мягкую стелящуюся походку Екатерины. Да и лейтенантик, с лица которого еще не сошла довольная улыбка понял, что сейчас что то произойдет… Катя остановилась в трех метрах от него.

– Особа говоришь – протянула задумчиво она и рванулась к нему. Удар пальцами – копьем правой руки в живот, локтем снизу вверх в подбородок и когда он распрямился от удара, отшагнув назад крутнув «вертушку» на левой ноге правой стопой ударила его с разворота в грудь. Ударила несильно, толкающим ударом. Парня отнесло метра на три, где он и рухнул на землю.

– Особа говоришь ? – она подошла к нему, наклонилась и рванула вверх, ставя на ноги. Удар – несильно: открытой ладонью в подбородок, а когда тот отшатнулся на пару шагов, шагнула к нему и ударила носкам в верхнюю часть бедра. Лейтенант рухнул на землю и скрючился от боли. – Достаточно – негромко произнес я. Морозова отошла от него и встала на свое место – справа и чуть сзади.

– Девушки у нас есть и хорошие. А вот особ нету… И каждая в первую очередь боец, а потом уже девушка. Это к сведению… Все вы из тех, кто отказался сотрудничать с немцами, поэтому долгих разговоров заводить не буду. Прошло уже три с половиной дня с момента вашего освобождения. Вы отдохнули, немного отьелись, даже стали способны шутить, правда неудачно… Я предлагаю вам выбор из двух вариантов, хотя возможен и третий. Первое: вы желаете продолжать службу в рядах Красной Армии… Перебросить вас за линию фронта довольно сложно, но реально - только на это нужно время. Все те, кто захочет продолжить службу в регулярных частях до момента переброса будут находиться здесь и работать на тех работах, которые им будут назначать. Здесь все просто – кто не работает, тот не ест ! И кто на сколько заработает, тот на столько и поест. Это касается всех в моем подразделении… Вариант второй: кто захочет, может войти в мое подразделение и служить по своей специальности. Мне нужны все: пехотинцы, пулеметчики, снайперы, артиллеристы, танкисты, летчики и даже моряки – если такие имеются… Зачем и для чего – узнают, когда вольются в мое подразделение. Официальную сторону – дезертирство я решу положительно. Соответствующие органы получат официальное уведомление о том, что вы продолжаете службу, а ваши родные и близкие получат письмо от вас…

- При вступлении в мое подразделение требуется одно – безоговорочное доверие командиру и такое же подчинение: болтунов, спорщиков и прожектеров я у себя не держу. Да, еще одно – мне не нужны политруки и комиссары. У меня в подразделении их нет. Нет и коммунистической ячейки. Нет особистов. Каждый в моем подразделении должен воевать, а не заниматься болтовней. – Коммунистическая идеология и пропаганда по вашему – болтовня ? – раздался хорошо поставленный голос из группы немолодых командиров.

– Не прошло и месяца, а фронт уже в 400 километрах от нашей границы. А от нас до границы еще около ста. И где же ваша идеология и пропаганда ? Сейчас надо бить врага, а не чесать языком… Впрочем есть и третий вариант: нежелающие работать, несогласные с моим мнением, нежелающие оставаться здесь получат 100 патронов, винтовку, сухпай на три дня и будут выведены за периметр ответственности подразделения. В заключение скажу: мое подразделение воюет по – другому: на пулеметы грудью не бросается, потому что так решили начальники в штабах. Тот кто примет мое предложение – ни разу не пожалеет об этом ! Для начала разойдитесь по специальностям. Думайте каждый сам, потому что за свое решение придется отвечать самому, а не советчику. Время на раздумье у вас было три дня, поэтому я даю вам еще – я поглядел на часы – десять минут. Затем я побеседую с каждым, кто захочет служить в моем подразделении. Как раз до завтрака, ну а потом каждый направится на свой завтрак.

– А что значит – каждый на свой ? – Вам должно быть известно, что летчики, например, получают шоколад, моряки – подводники – красное вино, а пехота не получает ничего такого. Так и у нас: для быстрой и качественной подготовки каждый будет получать что то особое – кто для мозга, кто для сердца, кто то для ног, ну а кто то для всего сразу. – Товарищ командир – снова заговорил побитый лейтенант – а у вас все умеют так драться, как эта девушка ? Я снова чуть повернул голову.

– Так как я умеют не многие мужчины из нашего подразделения – поскромничала Морозова. Но с вами товарищ лейтенант справится любая из наших девушек… Раздались незлобные реплики и смешки. - Если я правильно понял, то особисты вам тоже не нужны, как и политработники – задал вопрос один из тех, кто обратил внимание на пластику движения Екатерины. – Есть кабинетные особисты, которые добиваются сведений у своих не совсем разрешенными методами, а есть оперативные. Разницу обьяснить… - Не надо, мы понятливые – сыронизировал особист.

– Еще прощу учесть при принятии решения – каждый начнет с рядового бойца. У кого есть реальные способности – быстро поднимется до своего звания и пойдет выше. Кто то может застрять на своем уровне. Ну а тех, кто не способен будет себя проявить – буду переводить в строевые части. – Вы говорите … в строевые части, как будто у вас что то особенное, за которое нужно держаться руками, ногами, зубами… - заметил кто то.

- Особое у моего подразделения то, что никто, по настоящему желающий бить врага и при этом остаться в живых не будет жалеть о своем выборе. Рассаживайтесь, кому где удобно, в ногах правды нет… - Нет правды на земле… - глубокомысленно произнес особист. - …Но нет ее и выше – продолжил я Шекспира, получив заинтересованный взгляд. – Ладно, время пошло – я присел на скамью… Толпа разбилась на группки, групки разбились на два-три человека. Я же внимательно, но ненавязчиво изучал стоящих и сидящих передо мной командиров. Наконец время закончилось и я встал. Встали и все сидящие.

– Можете задать мне вопросы, у кого есть сомнения или неясности, но учтите такой момент – сомневающиеся могут не попасть в мое подразделение. Сомневается – значит не верит командиру ! Кто уже решил остаться в Красной армии – направо, кто в мое подразделение – налево. Кто желает уйти отсюда с винтовкой – остаются в центре. От центра сразу же отхлынули почти все. Кто то потянулся направо, но большая часть пошла налево… В центре остались, как я понял, политработники. Работать на тяжелых работах им в лом, на теплое место в подразделение не возьмут, а поскитаются – глядишь наскочат на партизан, или еще кого: вот и займут соответствующе место. Я обратился к немолодому командиру – а вы почему не с ними ? – Я хочу бить врага и мне неважно, в какой должности и в каком звании. Из группы перешедших налево я выцепил побитого лейтенанта.

– Лейтенант я же сказал – политработники мне не нужны. – Я согласен на любое звание и должность – с пафосом воскликнул он. Во как – на любую должность и звание. – А что вы можете, лейтенант ? – вкрадчиво поинтересовался я. Тот не смутился – вы меня научите ! Такой ответ вызвал смех и подначки, не самые безобидные. Но лейтенант не среагировал никак, поедая свое будущее начальство преданным взглядом. Да, глубоко пустила корни древняя клоновская философия жизни…

- К сожалению для вас у нас нет ни должности, ни звания. Перейдите на правую сторону. Когда переходы закончились я подсчитал дебит с кредитом: шестеро захотели уйти сразу; восемнадцать в Красную Армию трое лежат в мед блоке – тридцать три изьявили желание продолжить службу в моем подразделении. Разделив командиров по специальностям, достал рацию из кармашка и вызвал к себе своих спецов по видам вооружений. Особистов сдал ЗЯМЕ – Проверь на профпригодность. Подойдут забирай к себе, потом определимся. Не подойдут – скажешь мне…Снайперов забрал ИВАН, пулеметчиков разобрали командиры взводов, как и пехотинцев. САПЕР забрал взрывников. МИХАСЬ забрал ремонтников. Артем взял себе несколько спецов по электронике… Остались танкисты, летчики и артиллеристы. СТЕПА, пока еще курирующий склады посмотрел на «уходанцев»,что-то прикинул, сказал несколько слов в рацию и ушел на склад – за имуществом для уходящих. Среди пожелавших служить у меня оказался даже один врач – чистокровный немец Карл Францевич Шнайдер. Я забрал с собой доктора, летчиков, артиллеристов и танкистов и направился на базу. Катерина осталась на контроле. Первая остановка была у Медблока. Откинув полог я зашел в прихожку, махнув доктору рукой. Откинул второй полог и зашел в приемную. Да, военфельдшер с обязанностями главврача явно не справляется – в сторонке трудится медсестра Наталья, Ольга что то перебирает в инструментах, еще одна новенькая возится с лекарствами, остальные собрались вокруг Олеси и ведут бесконечные бабьи разговоры. Увидев меня вскочили…

- Развлекаемся ? – зловеще протянул я. – Военфельдшер - вы игнорируете ваши прямые обязанности главврача. Вы снимаетесь с этой должности (показалось, что Олеся облегченно вздохнула – ну ладно же…), понижаетесь до звания медсестры. Вы – я ткнул пальцем в Ольгу возвращаетесь на свое прежнее место и восстанавливаетесь в звании главврача. Ольга вспыхнула от радости. – Надеюсь я больше не увижу здесь праздности и пустопорожней болтовни. Наталья Голубева назначается старшей медсестрой. Та выпрямилась, засияла – Служу трудовому народу. По губам Олеси скользнула чуть заметная усмешка. Так я еще не закончил.

- Карл Францевич Шнайдер – советский военврач из пленных – отказался сотрудничать с немцами. Глупых вопросов не задавать, относиться как к нашему боевому товарищу. Пока, Карл Францевич, побудете на испытательном сроке – ознакомитесь с методами работы, вас протестируют на профпригодность - тогда и определю вам место и должность. А вот сейчас главное… Звучат фанфары и торжественная музыка:

- Медсестра – за допущенное вами халатное отношение к своим обязанностям вы направляетесь на три дня на кухню, на самую грязную работу. Если и там вы проявите себя с худшей стороны – винтовка, патроны, сухпай и на все четыре стороны ! Вам все ясно, товарищ медсестра ? Покрасневшая Олеся что то зло буркнула. – Неделя грязной работы - вам ясно ? Она выпрямилась, вытянулась – Так точно, ясно товарищ командир ! – Вот и ладушки. Карл Францевич - осматривайтесь, знакомьтесь, обживайтесь. Жить будете в палатке с интендантом. Достав рацию вызвал главповара Степаниду. – К тебе сейчас придет Олеся. Поставишь ее на самую грязную работу на неделю. Увижу, что жалеешь – накажу тебя. Все ясно ? Так точно, товарищ командир !

– Срок твоей службы на кухне товарищ медсестра начнется через десять минут. Я буду за тобой наблюдать. Чего стоим ? Время пошло… Я оглядел притихших, как мыши под веником, девушек. Да, я такой - страшный в гневе самодур и деспот… Взгляд уткнулся в Наталью Голубеву. С минуту, в полной тишине, я пристально разглядывал ну очень неловко чувствующую себя под моим взглядом новоиспеченную старшую медсестру. Наконец решил:

– Голубева – через тридцать минут ко мне… Повернулся и вышел. Cначала довел артиллеристов до самоходки САУ -122 -54. Танкисты и артиллеристы замерли, увидев такое чудо. Было от чего! Тяжелая, массивная махина, непробиваемая никаким снарядом ! К нам подошел командир самоходки и пушкари забыли все на свете, накинувшись на него с расспросами… Я поманил за собой танкистов. С явной неохотой они оторвались от самоходки, но когда пройдя несколько десятков метров увидели два Т 72 БУ… Только один обернувшись восторженно сказал: – Да за такую машину я за вами куда угодно пойду !

... Голубева мне нравилась. Не блистающая красотой и даже привлекательностью – одна из многих тысяч девушек, мимо которых пройдешь и забудешь о ее существовании. Она знала о этом, но не унывала, не комплексовала. Делала порученную ей работу и старалась сделать как можно лучше. Из семьи невысокого военного чина, рано познавшая настоящую трудовую жизнь, она, тем не менее, не стремилась подняться наверх любой ценой… И еще - она верила в сказку… А если очень верить, то сказка может стать былью. Я решил дать ей эту самую сказку ! Через пять минут (все в моем подразделении имели стандартные часы а индивидуальные давались только за заслуги…) раздался стук – Разрешите войти товарищ командир ?

– Проходи, садись. Знаешь зачем я тебя позвал ? Наталья помотала головой. – Ты теперь старшая медсестра. Это новая ответственность и новые обязанности… - Я буду стараться товарищ командир ! – Тебе нужны будут новые знания, но сейчас не об этом. Встань. Она вскочила. – Раздевайся ! Голубева вспыхнула. Наивная простота. Все ее чувства были написаны на ее лице. Обожание сменилось радостью, радость сменилась страхом, страх – разочарованием… Я ее понимаю. Обожаемый ею мужчина хочет ее прямо здесь и сейчас !... И радостно и боязно с НИМ в первый раз… Да и не так она себе все это представляла… Она даже не спросила как Катерина: совсем, или как ? Разделась и смущенная стояла передо мной. – Мне ложиться ? – негромко, с робостью спросила она.

– Не спеши… Встань ко мне левым боком… Теперь правым… Я крутил ее и так и сяк, внимательно рассматривая, а она краснела все сильнее и сильнее. – Я некрасивая – простонала в отчаянии она. – Это не страшно – успокоил ее я. – Ложись на кровать. Она легла, раздвинула ноги и зажмурила глаза. Я чуть не расхохотался – таким потешным было ее поведение. Спать – приказал я. Наталья расслабилась, вытянула ноги. В моем сознании уже сложилась компьютерная модель будущей Натальи – такая, чтобы она была легко узнаваема, но потрясающе красива ! Назло первой красавице Олесе…Хотя времени операция заняла немного – с полчаса, но сил и нервного напряжения потребовало много. Хорошо, что я приготовил стопку шоколада, освобожденного от обертки – бери и ешь ! К концу операции - выжатый как лимон я забросил в ее сознание многое из медицинской практики не только медсестры, но и врача. Теперь она могла и серьезную операцию провести… Нежно провел по лицу рукой. Голубева открыла глаза. – Спасибо вам – искренне произнесла она. – Пока еще не за что благодарить – между нами ведь ничего не было…Прекрасное лицо накрыла тень разочарования. – Не расстраивайся – у тебя еще все впереди… Я решил сделать тебе подарок. Только о том, что это мой подарок не должен знать никто ! Обещаешь ? – Я за вас на смерть пойду! – На смерть не надо, а как насчет обещания ? Клянусь ! – Вставай, одевайся. – А у нас ничего не будет ? – с затаенной надеждой спросила она. И черт дернул меня за язык – Не сейчас… Так же глядя на меня она быстро вскочила, оделась. Видимо почувствовала что то такое… Я подошел, приобнял ее за плечи и подвел к зеркалу – Смотри – это мой подарок ! Наташа долго всматривалась в свое отражение. Затем резко повернулась ко мне. На глазах ее блестели слезы, чуть подрагивали… - Это я ? – Это ты, Наташа. Живи и радуйся жизни. Но не возгордись… - Она бросилась ко мне на шею – Миленький мой, любимый, родной – шептали ее губы. Да я для тебя… Да я тебя всегда…Что хочешь… Так - пора останавливать, а то все может закончиться изнасилованием… Меня… Я воспитан в старых традициях: если женщина просит – то ей нельзя отказывать ! Тем более в таком… Я с силой оторвал ее от себя

– Так вот ты обо мне как думаешь ! По твоему я все это сделал, чтобы ты легла со мной в кровать ? По твоему ты была такой уродиной ?! – наседал на нее я. Наталья побледнела – командир в гневе ужасен и забормотала что то в свое оправдание. – Значит так ! Ты мне ничего не должна и не обязана ничем. Живи, встречайся с кем хочешь… Но служба главное ! – Я вас не подведу ! И опять (c Cергея что ли беру пример) не удержался. – Но если что… Она прильнула ко мне – Для вас всегда… - Ладно, иди – мне работать надо… И помни про уговор… А если наседать станут – ты всегда была такой, просто они не замечали ! Я подмигнул, Голубева радостно улыбнулась и вышла походкой королевы… Еще одна головная боль за мою доброту… Выйдя из землянки направился на фильтрпункт мимо медблока. Эмоции там бушевали во всю. Если сейчас войти – подорву авторитет вновь назначенного главврача. А с Ольгой надо решать: или восстановить отношения, или отправить назад. Допустить, чтобы она встречалась с кем то другим – значит уронить свой авторитет и уважение… Ладно, зайду на обратном пути… В фильтрпункте все было готово к выводу «уходанцев». По кислому виду многое им не понравилось – к примеру сухпай на три дня. А чего они хотели – шоколада, колбасы, тушенки… Самим не хватает, или лучше хорошим людям отдать ! Cухари, заварка, головки лука, пшено и гречка, котелок непременно, соль, спички… И конечно же ложки и кружки… Даже выводить их из пункта не стал – времени жаль: усыпил, положил на землю, соединил руки, прихватил двоих и прыгнул к Борисову. А дальше сами… Ушел в невидимость; разбудил; они встали словно после небольшого привала и направились к линии фронта. О базе спецназа они не помнили…

Вернулся назад – Морозова ждет.

– Какие планы дальше товарищ командир ? - Во первых придешь в лагерь – ничему не удивляйся и на меня не наезжай – не терплю ! Катя вскочила – Готова к делам и подвигам ! Ага, как же ! Любопытство тебя сьедает – чего еще такого учудил твой командир ? Зашли на базу. – Отдыхай, я к себе… Меня не беспокоить, пока не позову… Как же не беспокоить ? Не одна, так другой нарушит мудрые раздумья о великом – Сергей пришел, мнется на пороге.

– Да ты не мнись, а прямо отсюда иди на кухню, замени на грязных работах Олесю… На неделю… А мы уж без тебя как - нибудь проведем пару, тройку операций… Иди капитан, не стой над душой ! – Да я вообще то не за этим пришел. Умеешь ты командир преподносить сюрпризы… - Да куда уж мне до тебя то… Это ты у нас мастер сюрпризов ! Он словно не услышал меня. – Зашел к девкам в медблок, а там все на ушах стоят !

– До сих пор ? – удивился я. – Непорядок… Надо зайти, разобраться… - Да, ты иди, разберись – ехидно предложил он. – Там у двери тебя Морозова дожидается, круги нарезает, а зайти боится… - Хоть одну воспитал как надо – вздохнул я. – От тебя я такого не дождусь, так понимаю ? Cергей ухмыльнулся:

– Наташка – твоя работа ? Я скромно потупился… - Вот Олеська придет и ее увидит… – захохотал Сергей. – Ну ты командир, блин даешь ! – восхитился он. – Ты зачем пришел ? – прервал я дифирамбы себе любимому. – Какие у нас планы на сегодня и завтра ? – До обеда задание тебе такое: найди себе напарника – сильного и хорошего пловца. Хорошего – без дураков ! Проверь… После обеда сгоняем на место проведения акции, осмотримся… Под утро проведем начальную стадию операции « Остановись мгновенье…» Все, иди… - Что сказать Морозовой ? – Я ей сказал все, что надо…

Глава пятая

Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана…

До обеда меня не тревожили и я решил никого не напрягать – занялся таким привычным, да и что скрывать, захватывающим делом, как планирование. Что говорить – планирование забирает 90 процентов успеха в операции. И только 10 процентов уходит на качество подготовки, что я и решил доказать себе и близким ко мне командирам. Для выполнения задуманной мною начальной стадии операции « Остановись мгновение…» нужны были кое какие предметы, заказанные мною в моем мире на барахолке, найденные и выкупленные. И вот сегодня нам предстояло опробовать их, привыкнуть ими пользоваться так, чтобы они нас не подвели… На обед я скромно примостился за общий стол. Рядом заняла свое законное место Морозова. Ее буквально разрывало от накопившихся вопросов ко мне любимому, но боялась попасть под гневную отповедь – не лезь туда, куда не просят… Но удобный случай для нее все таки подвернулся в лице Степаниды. Та сама, только завидев меня, подходящего к обеденному столу бросила все и заспешила навстречу:

– Садитесь товарищ командир, я вам сейчас все сама принесу – заискивающе - угодливым тоном произнесла она, отбирая у Екатерины ее законное право ухаживать за командиром, когда он это позволит… Катя тут же рванулась в атаку – Степанида: я сама поухаживаю за командиром. У тебя и так вон сколько голодных ртов… Голодные рты с изумлением наблюдали за непривычным зрелищем, а осведомленные еще и похмыкивали. Степанида не нашлась, что возразить – только бросила Морозовой – Я сама принесу ! Катины глаза зло блеснули, но связываться по такой мелочи с Степанидой она не стала, переключившись на меня.

– Как вас наши женщины любят ! – с иронией заметила она. – Сам удивляюсь – поддержал ее я. – Главное - было бы за что ? Ведь не за что… Они наверное меня с нашим капитаном спутали – выразил я свое предположение. Она только посмотрела на меня как мамаша на неразумное дитя – А скажите мне товарищ командир… - А не скажу – перебил я ее. – И вообще, чтобы не портить пищеварение желудка надо всегда при еде следовать правилу: когда я ем, я глух и нем… Берегите желудок с молоду товарищ боец – не болтайте за едой, особенно на необычные темы ! Морозова обиделась и застучала ложкой о тарелку.

– ОДИН - нашел бойца ? – Нашел командир. – Через полчаса после обеда ко мне вдвоем. Боец Морозова, не желаете принять участие в подготовке или мне подыскать другую кандидатуру ? – Желаю товарищ командир. – Тогда так же ко мне. Я поднялся из за стола – Степанида - ты сегодня превзошла сама себя. Было очень вкусно ! Спасибо. – Я очень старалась товарищ командир. Старайся и награда не заставит себя ждать… Степанида расплылась в довольной улыбке, со значением посмотрев на меня.

Через час приглашенные собрались у меня. – Задача у нас вами очень сложная, поэтому разобьем ее на две части. Первая – это плавание под водой в паре. Двое связываются пятиметровой веревкой и плывут под водой так, чтобы веревка была натянута, а пловцы плыли на одной линии. Никто не должен ни отставать, ни выплывать вперед. Если кто то не может плыть под водой, он дергает два раза за веревку – всплытие. Всплывать аккуратно, без шума и так же по команде снова уходить под воду, вздохнув воздуха. Проплыть так нужно не менее 100 метров.

– Это для чего командир ? – закономерно поинтересовался Сергей. – Мост будем взрывать, вернее два моста сразу. Подплываем незаметно в воде к опорам, завязываем вокруг веревку, поднимаем к железнодорожному полотну взрывчатку, устанавливаем и взрываем, когда эшелон пойдет по мосту. То же самое и с автомобильным мостом. Таким образом мы перерезаем сразу два транспортных потока. Это первая фаза операции. Если кто не уверен в своих силах – я обвел суровым взглядом сидящих – скажите сразу. За полчаса – час я постараюсь найти замену… Неуверенных не оказалось. Тогда через полчаса на берегу озера в купальном ансамбле. – В чем ? – не поняла Морозова. – В купальнике, под комбезом – любезно разьяснил я. Все свободны !

Сразу после обеда и в перерывах между тренировками я прыгал к местам проведения акции, намечая, куда будет десантироваться группа ночью. Тренировки прошли на редкость удачно. Сначала, правда не все получалось: то кто то выплывет вперед, то всплывет отдуваясь, как кит, то кто то всплывет раньше… Но к концу двухчасовой тренировки появилась слаженность. Закончили, я отпустил всех отдохнуть полчаса, а затем вторая фаза тренировки – в лесу. Выбрали два дерева рядом, чтобы учиться на ошибке другого и начали. Заряжается подводное ружье стрелой с резиновым набалдажником. Сначала просто стреляли по цели вверху – толстой ветке в пятнадцати метрах от земли. Затем так, чтобы стрела перелетела через ветку и упала вниз. Затем один держит веревку с узлами, а второй по ней взбирается на ветку. Еще пара часов мучений и стало получаться, тем более я помогал постепенной передачей умения, если не получалось естественным путем. Зачем такие трудности, когда можно было бы просто прыгнуть под мост и заложить взрывчатку. А азарт, а разговоры, о том: а как мы… А секретность и маскировка моих умений ? Да и полагаться надо только на естественные возможности, а умения – только подспорье, но не главное. К ужину две пары были готовы выполнить задание. Готовы на земле. Только как все это будет в воде, да еще и с часовыми на мосту. Была у меня еще одна задумка… К ночи все необходимое оборудование было упаковано в водонепроницаемые мешки, подготовлены двенадцать пятидесятикилограммовых бомб, также упакованных в целлофановые мешки. На операцию выходило двадцать четыре носильщика и две пары подводных диверсантов… Ровно в двенадцать часов группа вышла из базы. Операция »Остановись мгновение …» началась.

Я наметил две цели, на которых будут одновременно проведены диверсии. Основная – на железнодорожном и автомобильном мосту через довольно широкую реку Щара. Две эти стратегические трассы идут от Бреста через Кобрин и дальше к Минску. Вторая – по направлению Брест – Кобрин - Пинск – Гомель. Здесь река с смешным названием Бобрик менее полноводна и соединяется двухпролетными мостами, с опорой посредине реки, в отличие от трехпролетного, с двумя опорами на Щаре. Мосты на Щаре находятся далеко от нашей базы , так же как и на Бобрике, так что если и будут искать диверсантов – мы в стороне. Первая цель – железнодорожный мост через Щару. Автомобильный мост стоит в девяти километрах ниже по течению. Группа прыгнула на разведанное мною заранее место в километре от моста. По наблюдателю с рацией и ночником я перебросил почти к самому мосту: метрах в ста пятидесяти от него - по разные стороны, чтобы можно было наблюдать за часовыми и сообщать обоим диверсионным группам о их передвижении. …На автомобильную камеру положили две авиабомбы так, чтобы они полностью скрылись под водой, но не потеряли плавучести, а с низу камеры еще и груз. Первой группой пошел я и Морозова; второй – ОДИН с напарником. Погрузившись в воду я с ЗИМОЙ стали выгребать к другому берегу – к дальней опоре моста. Течение медленное, река не широкая – уже через полкилометра мы вышли на правильный курс. Грести даже одной рукой было не трудно – второй рукой мы держались за притопленный баллон. Погода нам благоволила – на небе тучки, луны, с ее ярким светом не видно, так что погружаться под воду мы стали метров за двести. Разошлись по связывающей нас веревке на пять метров и стали наплывать на опору с двух сторон. Камера с грузом была у самого сильного, то есть у меня… Наплыли, заболтались по течению с разных сторон бетонной опоры. Я достал кусок веревки, прикрепил его к камере и бросил конец в воду. Веревка была из синтетики, не тонула и свободно болталась, извиваясь, на поверхности воды. Стравливая понемногу соединяющую нас веревку вскоре почувствовал рывки и перестал ее отпускать. В темноте увидел как Морозова вытянула руку из - за дальнего конца опоры и ловит конец веревки. Наконец поймала. Самое сложное было позади. Ножом отрезал дополнительный груз у камеры и она всплыла на поверхность. Сразу стало легче – течение теперь на тянуло ее за собой, а скользило под ней. ЗИМА стянула концы веревок и связала их. Теперь можно было не бояться, что камера выплывет из под моста. Ну а дальше дело техники. ЗИМА держит веревки; я распаковав мешки достал и надел на голову гарнитуру связи, достал подводное ружье(уже заряженное) и выстрелил в поперечную балку опоры. Негромко стукнув резиновым набалдажником стрелка вернулась вниз. Прикрепив к бомбам тросик и отмотав сколько надо полез по веревке с узлами наверх. Залез, закрепил за балку маленькую ручную лебедку на 500 килограмм и начал неторопливо крутить ручку. Вытянул две бомбы, уложил их под опоры, вкрутил радиовзрыватели. Усик антенны протянул в сторону наблюдателей. Все, работа закончена. Отцепил лебедку, спустился, сложил все в мешок и привязал к камере. Открутил колпачок и стал осторожно выпускать воздух. Когда камера скрылась под водой подергал за веревку. Морозова отвязала свой конец веревки, подтягиваясь приблизилась ко мне. Взявшись за края затопленной камеры оттолкнулись от опоры и ушли под воду. Вынырнули метрах в ста от моста, глотнули воздуха и снова вниз. Второй раз вынырнули уже в двухста метрах и стали аккуратно выгребать к берегу. Вышли из воды, свернули камеру и прыгнули к носильщикам. Сергей еще не появился, поэтому я метнулся на базу за двумя накачанными баллонами. Пока ждали Сергея, подготовили обе камеры, с прикрепленными к ним авиабомбами. Наконец подал сигнал Сергей. Прыгнул за ними, вернулся и все, кроме наблюдателей, прыгнули к автомобильному мосту. Там все так же, по той же схеме, но уже чуть быстрее – опыт ! Как я и предполагал времени еще оставалось достаточно и мы перепрыгнули на ветку другого направления. Нам я взял железнодорожный мост, а группе ОДИНА – автомобильный. Там было еще проще опора одна, да и речушка поменьше, течение потише и мостик пониже. Когда рассвело ЧЕТЫРЕ МОСТА НА ДВУХ НАПРАВЛЕНИЯХ БЫЛИ ГОТОВЫ К ПОДРЫВУ ! Мы полностью лишали снабжения все наступление на Московское направление через Белоруссию минимум на два дня. Но это было только начало…

Честь первой нажать на кнопку взрывателя доверил Морозовой. Девчонка ! Какой радостью заискрились ее глаза, когда я молча протянул ей взрыватель. Как я и предполагал – первые ранние пташки полетели по рельсам Минского направления. Что ж – получи фашист гранату ! Паровоз, сбросив скорость до положенных пяти километров, зашел на мост и двинулся к выходу. Он почти дошел но тут девичий пальчик вдавил кнопку. Рвануло пламя из под опор, ударная волна закрутила рельсы, сорвала пролеты с опор и швырнула их вниз, разворачивая…Передок паровоза подкинуло - он завалившись на бок рухнул в реку, потянув за собой вагоны эшелона. Они наезжали друг на друга, переворачивались, ломая технику и калеча обезумевших немцев. Разорванный пополам двумя взрывами конец эшелона скатывался вниз по сорванному с опоры пролету. Один за одним вагоны исчезали под водой. Треск и скрежет железа, визг и грохот сталкивающихся вагонов ! Это было что то ! Глаза ЗИМЫ горели фантастическим огнем так, что я даже испугался за нее – как бы чего не случилось ?! Она видимо заметила мое беспокойство и чуть поумерила эмоции, но все же…

- Вы видели, товарищ командир ! Как мы их ! Будут знать, гады ! Я собрал всех, кто был у этого моста и прыгнул к другому. Посмотрели, как взлетают мосты с автомобилями и танками, как рушатся вагоны с воду. Порадовались… И довольные вернулись на базу. - Это еще не конец – на прощание предупредил я их. - Это только первая часть. А будет и вторая… Два дня я отвел на восстановление мостов, особенно железнодорожных – они сейчас главное связующее звено между фронтом и тылом. Поэтому день прошел в рутине. Прыгнули в пару мест: выдернули у немцев из под носа группу окруженцев в одном месте и полностью уничтожили в другом месте группу немцев, окруживших наших бойцов и собравшихся методично расстрелять их из минометов и пулеметов – группа была большая и боевитая – больше роты. В результате из 76 отбитых у немцев 58 проявили желание служить в нашем подразделении. Что удачно – сборная солянка: всех хватало – и танкистов и артиллеристов и пехоты… Были даже три летчика , связисты, саперы. В общем удачно сходили – не было необходимости откармливать, давать время на принятие решения – поели, отдохнули и на ускоренную подготовку. Нырнули в пару-тройку складов за продуктами и обмундированием: все кто находится на подготовке и не входят в боевые группы спецназа носят обычную форму. Но предки наши и этому рады: не надо тщательно следить при тренировках, чтобы чего с формой не случилось… Народу прибавилось много и кормить их нужно как следует и хорошими продуктами. База стала напоминать стойбище в окружении невысоких холмов: продукты, форма, хозпринадлежности лежали горками, накрытые брезентом. И хорошо иметь Лешего в друзьях – ни одна мышь, или что то подобное не покусилось на наше богатство. Зато вечером приходилось оплачивать охрану. Хорошо, что не каждый вечер… И каждый раз в конце замануха – завалимся к русалкам… Я даже подумывал – а не попробовать ли… Но пока еще не созрел. Хотя вопрос надо решать: или вернуть Ольгу в свои обьятья, чего она страстно желает – или по русалкам… Утром второго дня прыгнул поглядеть как у нас дела… Дела были в пределах намеченного: автомобильный мост через Бобрик восстановили, железнодорожный в стадии восстановления… А вот железнодорожный мост через Щару меня огорчил – он был уже восстановлен: остались мелочи вроде закрутить гайки на стыках рельс… Такой хоккей нам не нужен ! Прыгнул к себе и, как всегда, наткнулся на Морозову. Предложил ей… нет не руку и сердце, а более существенное – прогуляться со мной в полной боевой, на что она с радостью согласилась. Вообще, по моему мнению она все больше становилась похожей на адреналиновую наркоманку – без подпитки становилась грустной, скучной и занудной. Не со мной, конечно, но другим - если попадают под горячую руку, достается по полной, даже приходится ее одергивать. Собрались, прыгнули в невидимости, огляделись. По обеим сторонам полотна, с двух сторон моста немцы поставили по зенитной установке Flak – 38 – 37мм скорострельные орудия в 50 метрах от железнодорожного полотна и в 100 метрах от моста. Расчеты орудий из за высокой насыпи друг другу были невидны, но противоположный расчет на той стороне моста виден как на ладони. Я конечно понимаю – такое старание и скорость восстановления очень нужны для фронта и скорой победы, а как же я ? Мои желания совсем не учитываются, более того ломается такой прекрасный план выстраданный бессонными ночами ! Так со мной поступать нельзя… Не спеша, по еле приметной тропиночке в невидимости, вышли к железнодорожной насыпи. Правда, пришлось дать небольшой круг. Не идти же напрямик, по высокой траве, вводить немцев в изумление: ветра нет, а трава колышется... А вдруг да найдется кто то догадливый, да без предупреждения полоснет по этому месту из автомата или пулемета ? Ну их – лучше пройтись… Перешли на другую сторону и осторожно подошли к зенитному расчету. Вместо положенных 6 человек расчета было четыре. Нам же легче. Залязгали затворы ВСК и на четверо немцев в вермахте стало меньше. Так это только начало… Быстро отошли назад, чтобы не было слышно, как мы возвращаемся по насыпи на свою сторону. Положил руку ЗИМЕ на плечо. Она послушно замерла, а я выйдя в астрал взлетел ракетой вверх. Так и есть – спешат немчики: километрах в пяти шел эшелон. Вернулся в себя, отпустил Катерину и повел ее к второму расчету. Все так же, никаких импровизаций. Заскочили в обложенную мешками с песком позицию зенитчиков, оттащили к стенкам трупы, чтобы не мешались под ногами.

– Пострелять не желаете девушка ? – обратился я к Морозовой. Девушка желала, еще как желала ! В глазах загорелся огонь уничтожения, да такой, что мне стало немного страшновато. Не за себя, конечно – за нее. Надо вносить коррекцию в ее психику, а то она так долго не протянет – сгорит ! Посадил в сиденье наводчика, подтащил обоймы, "обьяснил", что делать и как, стоя сзади и положив руки на плечи. Она не удивлялась: давно поняла, что я таким образом передаю ей знания и умения… Ствол зенитки был направлен в небо в сторону уходящей вдаль железной дороги. А ее нужно было повернуть на 180 градусов, чтобы первой уничтожить зенитку на противоположном берегу. Иначе они нас на фарш настугают… Только как это сделать ? Хотя была у меня одна мыслишка. Если выгорит, то хорошо, а если нет, то будем действовать в наглую – должны успеть… Со времен выпуска братьями – французами первого короткометражного немого фильма «Прибытие на вокзал пассажирского поезда» внимание людей всегда притягивал движущийся поезд. Так и в этот раз – как только паровоз появился из за поворота, все стали глядеть на приближающийся поезд. Ну а я закрутил с бешенной скоростью маховик поворота орудия. Когда поезд вползал на мост ствол орудия уже выцеливал орудийный расчет другого берега. Там не сразу заметили, что ствол зенитки не торчит в небо, а когда заметили – было поздно…Зенитка огрызнулась длинной очередью и большая часть расчета и само орудие пришли в негодность. Вторая очередь прошлась по пулеметному расчету. Состав же продолжал двигаться по мосту. В паровозе поняли - что то не так, но сделать уже ничего не смогли – только тормозить. Новая обойма и очередь по котлу паровоза и кабине. Котел не взорвался, только брызнул паром в пробитые дыры, да что то полетело в стороны, вырванное снарядами. ЗИМА ударила по вагонам с боеприпасами в конце состава, еще не вошедшего на мост. Рвануло знатно ! Разметало караульную будку, саперов, досталось и зенитному расчету с той стороны… А я уже вставлял новую обойму… Морозова перенесла огонь на вагоны ближе к паровозу. Из двух – трех снарядов только один попадал в цель – остальные рикошетили о железные ограждения моста. Но этого хватало… Рванул вагон на краю моста: вся проделанная работа стала напрасной - конец пролета сорвало с бетонной тумбы и швырнуло вниз. Новая цель – цистерны с горючим ! Вот тут фонтан огня взметнулся вверх и разлетелся по сторонам. Железные ограждения перекрутило; перекосило полотно; загорелось по несколько вагонов с обеих сторон от взрыва. И как финал – взрыв вагона на самом мосту. Восстановленный пролет просто унесло взрывом в реку. Полный разгром ! Я подхватил цепляющуюся за гашетку Катерину и с силой оторвав ее от любимого занятия, прыгнул к опушке леса. Вовремя… Какой то стойкий немецкий зольдатик начал поливать позицию зенитки из пулемета. Только нас там уже не было. Морозова, хотя нас никто и не видел показала на прощание немцам язык (ну сущее дитя…), а я прыгнул с ней на заранее примеченную полянку. Отпустил, перешел в видимость, она тоже. Ее трясла адреналиновая лихорадка: разрумянилась, глаза блестят – чудо как хороша ! Я окинул ее восхищенным взглядом. Она мгновенно все поняла, стремительно стала сбрасывать с себя все... Ну и я не стал отставать. Даже успел достать из рюкзака одеяло. И даже разложить…

- После того как мы вдоволь накувыркались, в порывах страсти, удовольствий и борьбе противоположностей - она хотела получить то, что хотела, а я давал то, то хочу я, мы долго, расслабленно лежали наслаждаясь обществом друг друга. Катя положа голову мне на грудь, что то щебетала я слушал, рассеяно поддакивал, да не забывал нежно поглаживать то тут, то там… И осторожно, ненавязчиво убирал чрезмерную агрессивность и адреналиновую зависимость, переводя ее в реальный профессионализм. Встали мы довольные и сделанным и полученным – в общем друг другом ! Я уж было собрался прыгнуть на базу, но кое что вспомнил. Ну не могу я быть равнодушным и пройти мимо такого.

…В село, в невидимости, мы входили внимательно и не спеша – все-таки нас всего двое… Вот и площадь перед сельсоветом. Уже знакомая до боли картина – освободители приехали собрать дары благодарного населения, освобожденного от большевизма. Ну там яйко, млеко, курка… Самогон они выговаривать еще не умели, даже горилка, но что такое уже знали и тоже требовали. А тех, кто не разделял их мнение по поводу экспроприации - немножко стреляли. Вешать начнут позднее… У грузового Опеля стоял водила, винтовка прислонена к колесу, в пределах досягаемости. Почти не боится – он же не грабит - чего в него стрелять… Нависшую над селом вязкую тишину прорезал недалекий пронзительный девичий крик. И оборвался… Морозова рванулась на крик – еле успел поймать. Сунул под нос кулак и ласково сказал:

– Ляжешь здесь – показал на кусты – и будешь ждать. Как выйдет пара немцев и подойдет к водиле – вали всех. Но только когда подойдут ! Поняла ? Она кивнула. – И жди других… Уложил ее (она невидима пока я рядом) и прыгнул на крик, прямо в хату. А там… дас ист фантастиш… Здоровенный немец завалил на стол молодую девчонку; несмотря на ее бешеное сопротивление протиснулся меж ее ног, сверкая белой задницей с рыжими волосами; левой рукой прихватил ее за горло, а правой старается направить, куда надо, временами отвешивая ей звонкую пощечину. Но не торопится, успевает еще по ходу и за грудь полапать – играется в общем… Девчонка несмотря на весомые оплеухи не сдается, вертится под ним. Вот умудрилась как то вцепиться зубами в его руку. Видимо больно - немец зло вскрикнул и ударил ладонью со всей силы. Голова девчонки мотнулась и она вся обмякла. Интересно конечно смотреть на это в первом ряду (неудачная, впрочем, шутка), но пора вмешаться. Несколько скользящих шагов: левая на лоб, а правой удар костяшками под затылок, в шею. Хруст ломающихся позвонков и туша рыжего ганса рухнула к моим ногам. ВИДИМОСТЬ ! Девчонка уже пришла в себя, насколько это возможно и увидела перед собой мужчину в незнакомой форме. – Юбку одерни – негромко посоветовал девчонке военный, возникший из ниоткуда…

- Юбку одерни – негромко, но внушительно – успокаивающе сказал я и услышал негромкое завывание – Что ж ты так, как же я теперь без тебя… У стены лежал пожилой мужчина, с одной ногой и протезом на другой – с такой неестественно выгнутой шеей, что сразу было понятно – не жилец… Возле стены, ближе ко мне на полу лежал старый потертый наган. Женщина, не замечая изменившейся обстановки, продолжала голосить:

- И на кого ты меня покинул любимый мой, зачем ушел от меня… Финская пуля тебя миновала, а эта видишь не пожалела… Надо спасать, пока можно, а то уйдет в тот мир разумом – не вытащишь… Я шагнул к ней, положил руку на голову. Она непряглась, застыла. – Не уходи, останься. Внучка у тебя – как она без тебя… Что поделаешь – война проклятая… Она повернула голову и взглянула на меня.

– Ты прости нас, что не успели, не смогли защитить, уберечь… Женщина встала – Не проси прощения воин – внучку мою от позора спас… Спасибо тебе за это и поклон низкий… Она поклонилась до пола. – А с любым моим (ей же лет под пятьдесят, а она до сих пор любит !) – значит судьба его такая, значит там он нужнее… Комок подкатил к горлу, слезы выступили на глазах, ярость всколыхнулась и полезла из глубин.

– Сидите в хате, не выходите – прошептал я отвернувшись. – А я пойду, пройдусь ! Нагнулся, поднял наган, сунул его за пояс. Вышел в сени и прыгнул на улицу, к новой паре грабителей. И снова не успел… Выход из прыжка встретил меня гулким хлопком винтовочного выстрела. Один ганс азартно гоняется в курятнике за квохочащими курами, а другой держит винтовку, из ствола которой еще вытекает сизый пороховой дымок. А недалеко, у крыльца, лежит на земле в растекающейся крови селянин с топором в руке. Мертвый селянин… Уже второй – мелькнула мысль. – я ведь написал – за каждого убитого мирного жителя – тридцать немцев, или полицаев, кто виноват… А этих всего двенадцать… Заелись мы у себя на базе ! Из хаты выскочила женщина, подхватила вилы и бросилась к немцу в курятнике. Не успеет – снова мелькнула мысль: немец бросил пойманных кур и схватил винтовку, передернул затвор. На, получи ! Девятимиллиметровая пуля толкнула немца назад в курятник, а женщина и не заметила - подскочила и вонзила в него вилы. И еще и еще… А я прыгнул к другой паре. В этом дворе ее встречали хлебом и солью, вернее хлебом, салом и самогонкой. Хозяин, вместе с хозяйкой, стояли напротив немцев и что то лопотали на смеси белорусско – польско - немецком. Довольные немцы, уже опрокинули по стаканчику, заедали салом. Один, помоложе, приглядывался к хозяйке. Та потупив взгляд искоса бросала на него лукавые взгляды. Мир, дружба,горилка значит ?! Ладно… Я шагнул к мужичку за спину… Неведомая сила вскинула откуда то взявшийся в руке мужика наган и дважды нажала на курок. Контрольных не требуется – злорадно подумал я. Мужик с недоумением, а жена с ужасом смотрели на наган в егр руке. Пятеро есть, да ЗИМА положит еще, как минимум, троих. Значит восемь. Осталось четыре. Надо спешить – выстрелы из нагана не спутаешь с немецкими. Выпрыгнув на улицу увидел невдалеке очередную спешащую пару: один тащит по паре курей, со свернутыми головами, в каждой руке, второй в левой бутыль с самогоном, а в правой – винтовку. Дважды кашлянул ВСК и куры, вместе с носильщиком упали в пыль. А бутыль не разбилась – крепкое в те времена делали стекло… Я вслушался, включил ощущения. Немцы кончились: живых немцев больше не осталось ! Ай да ЗИМА, ай да КАТЯ ! Прыгнул к сельсовету. Точно ! Лежат пятеро, как один – все покойнички. Я послал мысленный приказ – все немцы уничтожены и продублировал – ЗИМА – никого больше нет ! Она поднялась из под кустиков. –

- Я только пятерых убила – расстроено протянула она. – Молодец – похвалил я – целых пять – поправил ее. – А сколько они… Я помрачнел – двоих… - А мы ? – Двенадцать – произнес я. – Значит осталось сорок восемь – она глянула мне в глаза. – Они не доживут до рассвета – твердо заверил ее я.

Решили, по привычке, зачистить деревню от немцев, чтобы не подвергать жителей опасности. Рассказал, о гостеприимных хозяевах. Катя было рванулась разобраться, но я остановил. – Оставим немцев у них – пусть все знают, что они убили двоих… Морозовой это понравилось. – Никогда не буду против вас – вы такое придумаете !... Заехали к девчонке забрать рыжего. Вчетвером вынесли – тяжелый зараза, забросили в кузов.

– Товарищ командир – возьмите меня с собой – раздался голос за спиной. Я переглянулся с Морозовой и повернулся – Тебя как звать ? – Маша, Мария – поправилась она. – А лет тебе сколько ? – Шестнадцать… и поправилась покраснев – скоро будет. – Маша – у нас не партизанский отряд… - Она насупилась и глядя в глаза твердо заявила – Я вам обузой не буду, воевать буду не хуже, чем она – Маша кивнула на Катерину. – Я клянусь ! Глянул на Морозову – как среагирует. Та только чуть усмехнулась – Еще одна головная боль на вас сердешного – негромко произнесла она. – Возьмите ее товарищ командир – подошла женщина. – Девка она здоровая, видная, да ладная. Не эти, так другие снасильничают а она не простит… Вот и пропадет ни за грош… А вы ее научите, она способная, она сумеет ! Этой я не смог отказать. А поселю ка я их вдвоем – тем более обе Львицы по гороскопу. И Наталью – она Дева… Пусть их мирит. – Но только учти – все мои указания, просьбы и приказы выполнять беспрекословно. Если что – верну обратно! – Я не подведу! Проехали, собрали немцев в кузов. – Надо бы помочь похоронить ваших – предложил я. – Они сами все сделают – возразила Маша. И то верно, зачем привлекать к себе и Машиной родне внимание. А гостеприимным хозяевам мы немчиков оставили и Машиной бабушке рассказали о них. Выехали из деревни, отьехали подальше, да и сбросили трупы в овраг. Пока ехали Мария на ходу навела красоту – заплела косу ,расправила волосы, приободрилась, заулыбалась… А когда я убрал синяки, Морозова даже глянула на меня как то ревниво.

– Опять вы нос утрете товарищу капитану – начала она. – А то он возгордился, как песни стал петь по вечерам… - К тебе не пристает, аж обидно, да ? – подначил ее я. – Вот еще, больно он мне нужен – возмутилась она. – Вы это о ком ? – непринужденно поинтересовалась Мария – Есть у нас такой – не заметила ее непринужденности Катя. – Бабник страшный, головы девушкам кружит… - Я бабников не люблю – был у нас такой – убежденно произнесла она. – Ты же его не видела – решила подначить ее Морозова – увидишь и сразу влюбишься ! И тут же получила в ответ:

– Для меня лучше товарища командира нет мужчины ! – и Маша с вызовом глянула в глаза Екатерине. Та аж поперхнулась… а я в душе расхохотался – нашла коса на камень ! Но лицо продолжал сохранять каменное, как будто не обо мне говорят: знай кручу себе баранку. Дальше ехать было опасно, остановились, я продел трос под передним мостом машины – у капота, за одну ручку взялась Катя, за вторую я, а соединила нас сидящая на капоте Маша. Прыжок и очередная, восьмая машина присоединилась на базе к своим подругам. Скоро вам всем будет работа…

Отдав указание на разгрузку продуктов из кузова, осмотр и профилактику машины мы дружно, втроем направились на базу. Время было обеденное, значит на обед. Я впереди, Морозова справа и чуть сзади, Мария, естественно – слева. – Катя – ты как: сначала на обед, а потом в баню, или наоборот ? – А вы ? Хитрая лисичка – не хочет оставлять меня с Машей…

- Давайте на обед, потом на склад, а потом уже вы в баню. Заодно покажешь новенькой ее место и разьяснишь правила поведения. – А вы, как всегда – думать свою мысль ? – пошутила Екатерина. – А что мне еще остается, при такой помошнице – я шутливо приобнял ее. Довольная… Вот так мы и вышли, с шутками к обедающим за командирским столом. Командирский он потому лишь, что за ним сидят командиры, а питание ни чем не отличается от питания элитных бойцов. Сергей увидев нас вскочил, поприветствовал и устремил свой взгляд на Марию – И кто это у нас такой ? – Не у вас, а у товарища командира – осадила его Катя. – Катенька, ну что ты такая неприветливая – медовым голосом чуть не пропел Сергей, стараясь произвести впечатление на Машу. – Вот это наш бабник, о котором я тебе говорила – повернулась она к девушке. Мария оглядела его с ног до головы, оценивая. – И ничего особенного. Наш командир намного лучше, правда ? – высказала она свое мнение. Морозову это почему то задело.

– Товарищ капитан: я вам сколько раз говорила – для вас я Екатерина ! Забыли ? Так может вам напомнить ? Спарринг в полный контакт прямо сейчас… - Нет - я не готов сейчас, я принимаю пищу – попытался отшутиться капитан. – Вот и выбью с вас вашу забывчивость, вместе с пищей: Степанида, я думаю, не пожалеет вам еще одной порции - правда Степанида ? Та только закивала головой.

– Морозова – мы сюда пришли кушать, или слушать твою перебранку с капитаном – выделил я звание. – Он первый начал… Не слушая ее я направился к Степаниде за обедом. Мария сорвалась с места и подлетела к поварихе – Давайте я отнесу товарищу командиру. – Мария – прислугу у нас отменили в 17 году - заметил я. - Да и не инвалид, как - нибудь сам донесу… - Мне не трудно за вами поухаживать… Я скосил глаза – Морозова сидела за столом, чернее тучи.

– Ты вон лучше Екатерине отнеси: видишь она устала, сил нет подняться – пошутил я. Ее словно пружиной подбросило. Вот так перебрасываясь колкостями и репликами мы и пообедали. Сергею удалось узнать имя прелестницы – она представилась: - Мария: Маша и Машенька только для командира. – И за что тебя девушки любят ? – вздохнул Сергей.- Они уважают и позволяют так обращаться из уважения к моей должности. Сергей хотел было что то ляпнуть, но осекся под ледяным взглядом Морозовой.

– Капитан не доводи до греха – у ЗИМЫ плохое настроение – я оторвал ее от любимой игрушки… Увидев заинтересованные взгляды пояснил – Немцы восстановили мост через Щару раньше времени. Вот мы и решили их немного притормозить. ЗИМА разнесла из 37мм зенитки такой же расчет на другом берегу, а потом расстреляла состав, зашедший на мост, начиная с паровоза… Взорвала все, что только можно, снова обрушила в воду пролет… Хотела еще пострелять, да я не дал – оторвал от орудия. – Довольная вниманием Катя засмущалась:

– Да если бы не вы… - А я что, я только обоймы подтаскивал. Настоящее мужское дело… - закончил я под дружный смех. Дружеская атмосфера за столом была восстановлена: командиры расспрашивали Катерину о подробностях – она охотно делилась воспоминаниями. Внезапно она прервалась и обратилась ко мне – А долг когда отдавать будем ? – Я помню – нахмурился я.

Пообедав, оставили посуду не столе – единственная привилегия командиров – нельзя баловать наказанных чернорабочих. На черные работы, кстати, направляю только я, или с моего одобрения. У склада пришлось ждать минут пять, хотя время обеда уже закончилось. Наконец прошел молодой кладовщик – протеже нового зав складами. Когда я его ставил вместо Степаныча было все в порядке, а уже через неделю кое что стало не нравиться, особенно вот этот парень – его родственник. Он не торопясь, солидно шествовал с обеда. Правда увидев нас припустил бегом, но даже не извинился за опоздание, хотя имел на руках часы. Я прошел на склад и сам стал выбирать полный гардероб для Марии, слыша как кладовщик стал клеиться к девушке. Когда она попыталась поставить его на место, тот не понял и нагло усилил попытку знакомства… Такого себе и Сергей не позволял ! Морозова что то негромко сказала парню – Я же не с вами знакомлюсь боец – отрезал он. Ответ последовал незамедлительно: раздался звук упавшего тела, стон и злое шипение ЗИМЫ:

– Я для тебя крыса складская товарищ МОРОЗОВА ! Понял урод ! Будешь дальше наглеть я с тобой поговорю по другому… Хотя я и собрал в сумку все необходимое, но выходить со склада не торопился – пока есть дела поважнее, чем разбираться с подобной мелочью. Но разберусь непременно… Вышли со склада, отправил девчонок в палатку на примерку и инструктаж, а сам направился к себе, вызвав ОДИНА и приказав привести гауптмана – интенданта. С гауптманом решил просто – поговорил по душам, разьяснил ситуацию, взял подписку о сотрудничестве и обьяснил его дальнейшую судьбу: мы его оставляем недалеко от того места, где его взяли. Версия: захватили в плен; на стоянке бежал; при побеге получил пулю в ногу; спрятался; не нашли; долго плутал (двое суток); к местным не выходил – боялся. Передвигаясь вдоль дороги наткнулся на разгромленный немецкий полицейский досмотровый пункт, взял там винтовку… Вышел навстречу немецкой колонне… Так мы и сделали. ОДИН взял отделение на обкатку, прыгнули к пропускному пункту, разнесли его в дребезги вместе с отделением в грузовом «Опеле» и «Ганомагом» с офицером. «Опель» забрали оттерев кровь, а «Ганомаг» сожгли, прострелив мотор – у нас этого добра хватало… Гауптмана я погрузил в транс, выстрелил из Стечкина в левое бедро по касательной, состарил рану на два дня, провел курс похудания голодной диетой (дома я бы озолотился на таких диетах),перевязал неумело рану, придал легкое нагноение – в пропорцию и отпустил, дав предварительно палку с развилкой на конце, растерев плечо от, якобы долгого применения костыля. Мундир, соответственно приведя в надлежащий рваный вид…

А по округе Минской области отделениями стажеров ОДИНА, ГЕРДА, ЗЯМЫ (он получил свой взвод) и моим полуотделением (без ЗИМЫ) были разгромлены и полностью уничтожены четыре досмотровых пункта, три опорные пункта полиции. Захвачено пять грузовых «Опелей». Основная проблема – целостность боковых стекол в грузовике при стрельбе снайперами по шоферам и сопровождающим решалась просто: лето, жара, стекла опущены вниз до предела… Вечером после ужина я собрал командиров взводов и сверкающую глазами Морозову – ее не взяли на акции !

- Итак товарищи командиры – начал я наше первое в истории нашего подразделения совещание. – Во первых: хочу довести до вас структурную схему нашего подразделения. Во главе подразделения СПЕЦНАЗА командир. Это я. Мой заместитель – капитан Одинцов. Тот приосанился. - Капитан одновременно, чтобы ему жизнь раем не казалась будет формировать и командовать диверсионно – штурмовым подразделением. – А просто замком нельзя – поинтересовался он. – Нет – категорически отрезал я. – Ты и так нашим барышням прохода не даешь, а появится у тебя свободное время … – сдержанный смех вернул его из грез и мечтаний. – Старший лейтенант Власенко формирует и командует ударно – штурмовым подразделением. Капитан Синицын – формирует и командует штурмовым подразделением. Капитан Лисицын формирует и командует разведывательно - диверсионным подразделением. Капитан Акимов формирует и командует разведывательным подразделением. Иван Чернов формирует и командует спецподразделением снайперов экстра класса. Капитан Старостин – подразделение саперов – взрывников. Это главная ударная сила Спецназа. Будет также сформированы подразделение основных и легких танков, основной и легкой артиллерии, подразделение реактивной артиллерии и подразделение ПВО – противовоздушной обороны. Удивление сменялось потрясением. – В реактивной артиллерии "Грады" и "Ураганы". Если понадобятся – будут и "Смерчи". Кроме этого в состав подразделения Спецназа будут входить подразделение истребителей Як-9 и Ла- 9, штурмовиков Ил-10 и бомбардировщиков Ту-2М. А так же фронтовых штурмовиков "Су-25". Выдох восторга прокатился по командирам – тем, кто знал. - Ну и на десерт – будет сформировано подразделение всепогодных ударных вертолетов "Ми-24" и десантно – штурмовых "Ми-8МТШ". Будет еще кое что, но об этом позднее… - А когда, командир? – на правах зама поинтересовался Сергей. – Техникой – по мере необходимости – людьми – еще вчера. Да, еще одна мелочь – будет сформировано спецподразделение для особых операций под моим личным командованием. Спецподразделение имеет приоритет над всеми остальными подразделениями – его требования, а тем более приказы являются главными. Командир – я. Мой зам и командир первого отделения – Морозова. Ей присваивается воинское звание сержант. Командир второго отделения – старшина Стрельченко. Сергей не был бы Сергеем – Ну ты даешь командир – хоть вешайся…

- Вы что то имеете против товарищ капитан – медовым голосом поинтересовалась Морозова. – Если разрешишь называть тебя Катей, то не буду иметь, а если Катенькой – Катюшей – то я на все согласный – под дружный смех пояснил Сергей. – Ладно: Катя - этого достаточно – милоство разрешила Морозова. – Теперь второе – привлек я всеобщее внимание. – Мы задержали перемещение военных грузов на два дня. Это не много, но и не мало. Пока немцы продвигаются вперед за счет внутренних ресурсов и захваченных у нас. Правда мы сделали так, что досталось им намного меньше, чем могло бы… Но вот мосты почти восстановлены и прерванные поставки возобновятся. – Нам снова взорвать эти мосты ? – спросила Катя. – Можно было бы, но это будет полумера. Мы сделаем так… Когда я обьяснил им то, что нам предстоит сделать как всегда вылез Сергей:

– Ну ты голова, командир ! И Кутузов и Суворов и Наполеон в одном стакане… Только я не понял – что нам это даст ? – Обьясняю: мы взрываем мосты у Барановичей, которые связывают Барановичи с Лидой – Ленинградским направлением. Мы взрываем мосты, которые связывают Барановичи с южным направлением – Барановичи – Лунинец –Гомель. Мы взрываем мосты, которые связывают Барановичи с основным направлением – Минск – Смоленск. С Бреста немцы гонят эшелоны по трем направлениям и главное: Брест – Барановичи – Минск – Смоленск. Уже сейчас по южной ветке пошли эшелоны, в обход уничтоженного нами сегодня моста через Щару. После этого совещания мы сразу же уничтожим мосты через реку Цна перед Лахвой по южному направлению. Немцы переведут составы от Лунинца на север в Барановичи. Барановичи станция большая, путей на ней много. К утру эшелоны с юга прибудут на станцию. К утру починят и мост, который мы взорвали и по нему эшелоны пойдут на ту же станцию. А утром мы взорвем мосты в 15 км от Барановичей через исток реки Щара. Мосты там однопролетные, починить можно за один – полтора дня. Поэтому на станцию Барановичи будут продолжать идти эшелоны. Чтобы они не расползлись по сторонам на Лиду и Лунинец взорвем мосты и на этом направлении: на Лунинец – мосты через Щару двухпролетные и на Лиду через приток Щары – однопролетные. Так что за день - полтора на станции скопится огромное количество эшелонов.

– И как мы их уничтожим ? – это уже Морозова. Ни капли сомнения в словах командира – только вопрос как ? … - Мы ударим по станции "Ураганами". Я думаю, две установки будет достаточно. Ну а два "Града" разнесет в клочья всех зольдатен унд официрен, ждущих восстановления моста. Вот это будет наш подарок Красной Армии и товарищу Сталину !

– Да командир… Если бы ты был Катей, я бы тебя точно расцеловал ! – вклинился Сергей. - А так, боюсь, меня неправильно поймут – сквозь хохот закончил он. Когда все отсмеялись я обратился к танкистам – Машины готовы ? – Готовы товарищ командир. – Экипажи готовы ? – Хлопцы сыты, кони запряжены – браво доложил Павел Мостовенко - ком роты танков Т- 72 еще оттуда. Новый хохот, даже Катерина засмеялась…

- ОДИН – на тебе, до ужина подготовка к подводной диверсии. Морозова – ты тоже поплаваешь… - Я с вами товарищ командир ! После ужина поплаваю, а вы меня покараулите. Все равно я на концерты не хожу и вы тоже… - А зря Катя – всем нравится – подал голос Сергей. – Вот пусть все и слушают ! А Марию ты отпустишь ? – вкрадчиво поинтересовался Сергей. – Да ее и отпускать не надо – она сама не пойдет. Она сказала – Тоже мне певец с погорелого театра… Сквозь хохот Сергей спросил обиженно – А почему с погорелого ? – А по кочану и по капусте ! – мстительно закончила Катя, вызвав новую волну хохота…

На южную сторону, в километре от железнодорожного моста и на северную сторону в километре от автомобильного моста, на заранее выбранные позиции были переброшены по паре танков Т-72 и самоходка САУ-122-54. Калибр снарядов 125,122мм – больше чем достаточно. Замаскированные деревьями и кустарниками они появились как часть пейзажа. Расстояние 1000 и 1200 метров давали гарантию, что техника не будет замечена. По одной БМП – 3 с 100мм пушкой было нацелено только на подавление зенитной артиллерии, которой опустить стволы – дело одной минуты. И хоть их снаряды ничего сделать не смогут на таком расстоянии, все равно допускать стрельбу – чревато. Так что и самоходка и БМП первыми снарядами должны ударить по орудиям. Начнет засада у жел.дор. моста, а у автомобильного подхватит после эвакуации техники с железнодорожного. Тем более, что расстояние между ними всего пять километров… Я сел на место наводчика в самоходку. Нельзя было давать ни одного шанса немцам. Мы ждали только эшелона… И вот он появился и стал медленно вползать на мост. Пройдена половина моста – пора. – ОГОНЬ ! Моей была дальняя позиция зенитки – ближняя у БМП – 3. Первый же снаряд накрыл позицию – в воздух полетели обломки орудия, ошметки, бывшие недавно людьми, ящики с обоймами. Второй туда же, для гарантии. Как там у БМПшки ? А там неплохо. Добавил туда и свой гостинец, а потом начал расстреливать стоящий на мосту эшелон. Опять выцеливали вагоны с снарядами, били по стоящим на платформах танкам, по вагонам с горючим… Взрывы, столбы пламени летящие в разные стороны волны бензинового огня ! Через пару минут обстрела, десятка снарядов ни эшелона, ни моста не было… Эвакуация техники – меньше минуты. С автомобильным мостом было еще проще, хотя пришлось перебросить туда мою самоходку – в колонне было несколько танков. Расстреляли мост, машины в колонне и танки. С нашей то системой наведения… Как в тире… Вторая часть операции «Остановись мгновение» началась…

Глава шестая

Первая встреча - желанная встреча…

Вернувшись с операции отправил всех участников отдыхать, а сам метнулся в наше время. За выбором места откуда позаимствовать – пролендлизить безвозмездно РСЗО – реактивные системы залпового огня "Град", "Ураган" и "Смерч". Меня больше интересовали "Град" и "Ураган" - 122 и 220 мм реактивные снаряды. Россиян я пока грабить не стал, а обратил внимание на Незалижну Украину. В ней базировались в разных местах несколько ракетных полков и даже одна 19 отдельная бригада. Располагалась она возле г. Хмельницка – я в нем бывал по работе, еще при Союзе. Прыгнул посмотреть, что же это за отдельная бригада. Оказалась действительно особой – почти вся укомплектована западниками – выходцами из Западной Украины. А содержалась она в порядке на случай непредвиденный: вроде волнений или восстаний. В Восточной Украине… Кроме того западники решили пригласить потенциальных покупателей на реактивные установки и показать их возможности. Для этого они решили провести учения с боевыми стрельбами. Подготовили батареи "Градов" и "Ураганов" для показательных стрельб, а так же технику на продажу – как пирожки с пылу – с жару: понравились - забирайте… Так что было с чего выбирать. Но я решил не мелочиться – забрать все. Зачем они им ? Все равно деньги уйдут в чужой карман. А нам они нужнее. Определился с привязкой – где что стоит, где что лежит… Вернулся к ужину и застал картину, достойную пера живописца – две львицы (по гороскопу) тихо, но яростно выясняют отношения – насколько младшей подчиняться старшей… Старшая говорит: что скажу, то и делаешь, а младшая – что смогу, то и сделаю (считай что захочу). А командир у нас кто ? Злой и страшный в гневе, но добрый и отходчивый после того как… Подошел аккуратно, послушал и вышел "из тени".

- Окунева – ты все свои вещи разобрала ? – Нет товарищ командир, не успела - меня Морозова просто замучила своими требованиями. Я ей говорю: я уже не могу, а она - делай и все ! – Ай-яй-яй, сержант ! Что ж вы над ребенком издеваетесь. Не хорошо, товарищ сержант… У Кати округлились глаза от изумления. - Ну а то, что ты не разобрала вещи это даже хорошо – повернулся я к Марии.

- Иди в палатку, сложи их в сумку, отнесите и сдайте все на склад. А после ужина я тебя отправлю назад. Ты почему то не понимаешь, что здесь не деревня, а воинское подразделение и Екатерина Морозова тебе не Катя и не Морозова, а в первую очередь сержант Морозова – твой командир и учитель. И если она говорит прыгай, то может быть только один вопрос – сколько раз и как высоко… Хотя зачем я тебе говорю – ЭТО тебе уже не понадобится. Все, исполнять. Меня по пустякам не беспокоить. Повернулся и пошел к себе, услышав сзади:

– Ну что, довыступалась, дура. Командир – он все видит и знает. Пойдем вещи собирать и сдавать… Я прекрасно представлял себе, что сейчас творится за моей спиной. Но воспитательный процесс должен быть непрерывным ! Перед ужином зашла Катя и после разных подходов попросила не отправлять Машку домой. – Хорошо, пойду тебе навстречу: сегодня не отправлю – завтра утром устроит ? – Оставьте насовсем…

- А зачем мне еще одна головная боль ? Я помню: ты была такая же бестолковая, но тебе хватило одного замечания, чтобы понять… Да и не просил за тебя никто – ты сама за себя говорила… - Машка ревет в палатке, она боится вам показаться на глаза – уже приходили утешители, так я их шуганула, да и она тоже. Я почесал затылок:

– А как же мне ее тогда отправлять, если она меня боится ? Увидит, заревет – как ее такую возвращать. Может дать ей чего - нибудь на прощание, чтобы не плакала ? Все, сержант, с ТОБОЙ мне говорить не о чем. Завтра отправлю. Пусть сегодня послушает нашего певца на прощание, а завтра после операции – домой. Иди…

- После ужина пошел поплавать с Морозовой, ну и дождаться продолжения уговаривания. Запустил Катерину одну в воду и, конечно, тут же обнаружил подошедшую Марию. Долго слушал ее уверения в абсолютном подчинении вперемешку с всхлипами и слезами… Тут и Морозова, как Афродита из моря, вышла из воды и присоединилась к уговорам…

- Значит так… Ты Окунева клянешься выполнять все, что тебе будут приказывать безоговорочно ? Мария затрясла головой в знак согласия. – Ты Катерина просишь за нее и подтверждаешь ее выполнение и подчинение ? Катя кивнула. – Ты готова нести за нее ответственность – если произойдет что то подобное, то я уберу из подразделения и ее и тебя ! Морозова пристально посмотрела на Окуневу. Та сделала просяще – умоляющее выражение.

– Я беру на себя ответственность – подтвердила она свои слова. – Хорошо – я сказал, вы услышали; вы сказали, я услышал… - Но только в том, что касается военного – вдруг сказала Мария. – То, что касается личного – приказывать мне можете только вы ! – Поторопилась ты Екатерина – заметил я. Она видимо посчитала так же, но гордость не позволила ей забрать свои слова обратно.

– Ну вы сами подумайте товарищ командир – прикажет она мне за вами не ухаживать и что, я должна подчинится ? Да уж, святая деревенская простота – прям как у казахских певцов – акынов: что вижу, то и пою… Катю так вообще чуть столбняк не хватил – заступилась за соперницу ! – Так, все решили, давайте обе в воду. Ты плавать умеешь Мария ? Оказалось - умеет и неплохо. Не кролем, конечно, но брассом вполне – может чуть хуже чем Морозова. Вот только купальника не было, пришлось в топике и трусиках… Я сидел на берегу, наслаждался покоем, а две русалки отрабатывали синхронное плавание на воде и под водой. Вдруг мое нирванное состояние прервал дикий Машкин визг. Я вскочил. Мария неслась к берегу на сумасшедшей скорости, выскочила и бросилась ко мне. Чуть приотстала от нее Катерина, но тоже выбежала на берег и уставилась на темную поверхность воды. Опять Водяной ! Одного раза видимо мало ?! – А ну ка появись, хулиган – негромко позвал я. Вода вздыбилась и из воды появилась голова Водяного. Видок, я вам скажу, еще тот… И при свете можно описаться, а уж в темноте…

- Я же тебе сказал в прошлый раз, чтобы ты не пугал моих девушек. Ты видимо не понял с первого раза. Водяной что то забормотал… Я не понимаю, что ты там бормочешь, но знаю – раз не понял, повторю для непонятливых ! Он снова что то забормотал еще быстрее… Я уже собрался ударить по его сознанию, но вдруг услышал:

– Он говорит, что не хотел пугать, просто так получилось… Я повернулся к говорившей. Мария продолжила переводить бормотание Водяного. – Ему скучно одному, вот он и приходит посмотреть. А я так красиво плыла – тут она засмущалась – что он засмотрелся и просто не успел отплыть… Не наказывайте его товарищ командир – он не виноват и я на него не обижаюсь… Водяной уже не забормотал, а залопотал что то…

– Ой да ладно вам – вновь засмущалась Мария – скажете тоже, прям как наш капитан… - Товарищ капитан – поправил я. – Извините, больше не буду… Вот так подарочек ! Хотя чем это может нам помочь ? - надо будет подумать… Занятия естественно закончились и мы вернулись на базу. У палатки спецназовцев сидела толпа народа и слушала пение Сергея. Морозова искоса бросила взгляд на меня – как я среагирую ? А никак… Голос у него конечно неплохой, но вот музыкальное сопровождение – проще говоря игра – не очень, да и репертуар слабоват: полублатнячок, что то из спецназовских песен и песни – приколы из Высоцкого про бег, про шахматы, про прыжки в высоту… Ну и пусть себе музицирует - все какое то развлечение людям. Я кивнул девчонкам и пошел к себе – предстояла сложная операция второй части «Остановись мгновенье…» - взорвать сразу шесть мостов… Надо было продумать как…

Думал недолго – а чего огород городить: еще Окама говорил или Экклезиаст – не преумножай сущностей без меры. Можно ведь сделать все проще, быстрее и красивее… Зашел к Артему за ретранслятором: поставь такую штуку где - нибудь на вершине и радиус приема и передачи обычной рации увеличится как минимум вдвое. То, что надо. В очередной раз удивился усталому, раздраженному, даже затурканному виду нашего начальника электронного подразделения. Вроде бы чрезмерно работой его не загружал, чтобы так выглядеть… Ладно – это после операции… Операцию начали, как и в первый раз: выход, прыжок к первому двухпролетному мосту через Щару в 12 километрах от Барановичей по направлению на Лунинец. Так же две подводные диверсионные группы – Я и ОДИН. А дальше новшества: я вместе с ЗИМОЙ прыгнул сразу под опору моста. Зима прилепилась к «быку» опоры и держит камеру с бомбами на плаву, а я беру по одной и прыжками под опору быстро укладываю их под пролеты. Затем вниз, прыжок к группе, новая загрузка бомбами и прыжок к пролету автомобильного моста. Когда Сергей вернулся, оба моста были заминированы. Оставив взрывников прыгнули к мостам – через ту же реку Щару, по направлению на Лиду. Мосты однопролетные, так что пока ОДИН минировал автомобильный мост, мы заминировали железнодорожный и два моста через исток Щары по направлению на Минск. Все, кольцо замкнулось, ловушка захлопнулась ! Отправив группу отдыхать, на самой высокой точке на дереве закрепил ретранслятор. Теперь все три группы взрывников могут связываться друг с другом в радиусе 25 км. А большего и не надо – максимальное удаление моста от Барановичей - 15 км. Мосты на Лунинец, правда в 38 км от города, но их ЗИМА взорвет последними, не дожидаясь эшелона. Остальные – по наличии на мосту эшелона. Взрывники в полутора километрах от моста – засечь их нереально, но на всякий случай постоянная связь для экстренной эвакуации. Все прошло штатно – все мосты взлетели на воздух с эшелонами и колоннами, даже автомобильный мост на Лунинец. Теперь день, полтора можно на Барановичи не обращать внимания – пусть накапливают эшелоны на станции… По прибытии помылся в бане и только решил зайти к Артему, как пришла Ольга по каким то мелким вопросам, совсем не требующим моего участия. Да сколько можно откладывать решение своего личного вопроса ! Я сгреб Ольгу в охапку и понес к кровати. Она совсем не возражала – даже наоборот… Подключив свое умение, повысив ее чувствительность, усилив чувственность дал ей то, что она давно ждала – наслаждение от близости, которого она уже давно не получала… Единственное, что я ей не разрешил – кричать от переполнявших ее ощущений и чувств, только стонать… Подушка снова была разодрана, но это не беда – главное девушка осталась довольна. Очень довольна…

А теперь можно смело заняться делами… Вызвал к себе Артема – Артем: я уже несколько раз наблюдаю у тебя подавленное настроение, раздражительность, какую то затурканность и явную усталость, хотя я, по моему, не так сильно загружаю тебя работой, да и сроков, как товарищ Сталин, жестких не ставлю. Если бы это было в гражданской жизни, то это было бы твое личное дело, но поскольку мы на войне, такое состояние я считаю недопустимым. Не хватало еще, чтобы схема, собранная тобой не сработала когда надо, или хуже того – взорвалась бомба, когда в нее устанавливается взрыватель… Так что давай, рассказывай в чем дело. Он немного помолчал, а потом его словно прорвало:

– Понимаете товарищ командир у меня с Галиной … ну, это самое… - Роман – перевел я на русский. – Да, роман и зашел он до самого конца – покраснел Артем. – Ну это дело житейское, особенно если по обоюдному согласию… - Я сначала тоже так думал, а потом девушки мне обьяснили, что она просто затащила меня на себя, чтобы пользоваться тем, что она моя любовница… И она пользуется ! Уже стала командовать мною – кого куда поставить, кому какую работу дать, кого чем премировать. Ну и конечно в первую очередь себя выдвигает, где надо и не надо. Девчонки уже ворчат, но жалеют меня и не идут к вам с жалобой на ее самоуправство – знают, что достанется в первую очередь мне… А после того, что вы сделали для Наташи мне житья совсем не стало – и пилит и пилит: ты с командиром в хороших отношениях – попроси - он тебе не откажет… Достала – сил моих нет ! Да - украинки и белоруски такие – им палец в рот не клади…

- По взрослому ты сам виноват, хотя ты мог и не знать одну мудрую по этому поводу поговорку: возьми женщину на руки, а на шею она тебе сама залезет ! Ты мне вот что скажи – ты ее любишь ? – Нет, не люблю… Сначала думал, что люблю, а когда привык к … этому самому – Артем снова покраснел – понял, что не люблю, но оставить ее… Это будет нечестно с моей стороны.

– Ну да - порядочный мужчина после …ЭТОГО… обязан жениться ! Вот они этим и пользуются. Ладно, еще вопрос – она тебе нужна ? – Нет товарищ командир, но что же мне делать ? Я встал, Артем тут же вскочил. – Пойдем решать твою проблему… Зашли в палатку к электронщикам: все заняты делом, только Галина распекает кого то из новеньких. Увидев нас обрадовалась, словно лучшим родственникам, поспешила навстречу.

– Так – привлек я внимание всех – собрались быстренько вокруг меня, сели кто куда… До меня дошла информация, что не все хорошо в вашем женском подразделении, командир которого является единственным мужчиной. Очень мне не нравится его состояние и то положение, которое сложилось в вашем подразделении. Поэтому я, прежде чем принять меры хотел услышать ваше мнение по данному вопросу. Прошу высказываться смело, честно и откровенно. Но не следует вводить меня в заблуждение ! Начнем со свежего взгляда – с новеньких… Прошу – я указал пальцем на новенькую, которую распекала Галина. Та посмотрела на коллег, собралась с духом и начала… За ней высказались все – равнодушных не оказалось. Видимо наболело... Картина вырисовывалась следующая: Галина, пользуясь близостью с Артуром подмяла под себя все командование не имея на то ни прав, ни умений, а добрый и мягкотелый Артем ничего не мог с этим поделать… Галина сидела красная, как рак: вначале она еще по привычке пыталась заставить говорившую замолчать: с надеждой посматривала на Артема; пыталась перебивать, но под моим грозным взглядом замолкала. В конце высказываний она банально заплакала – пустила вход для задабривания меня главное оружие – слезы…

- Или ты сейчас замолкаешь и будешь иметь возможность высказаться, или тебя выведут и твоя судьба будет решена без тебя ! Cлезы мгновенно исчезли, но на лице появилось жалобно - просящее выражение. Дал слово ей. Ничего вразумительного она не сказала, кроме того, что все наговоры и зависть. Мне все ясно было заранее, но все нужно было сделать по закону.

– Скажи мне Кравцова – обратился я к ней – по какому праву ты распекала новенькую ? Я тебе вроде бы звания не присваивал, старшей над остальными не назначал… Может ее назначил над вами старшей ваш командир ? – обратился я к остальным. – Нет ? Я так и подумал… Значит ты сама присвоила себе право командования, без моего приказа, поставив себя выше меня – командира всего подразделения. Самостоятельное присваивание себе званий и должностей в военное время приравнивается к предательству и измене Родине. Услышав такое Галина побледнела, а у девушек лица стали чуть виноватыми – хотели всего лишь поставить ее на место, а вон как получилось…

- Кроме этого ты своими действиями создала нездоровую обстановку в подразделении, котрорая могла создать угрозу жизни бойцов и командиров, в том числе и мою… Увидев непонимание обьяснил: могли быть неправильно собраны схемы у взрывателей и они могли взорваться прямо в руках бойца или командира. Вот тут до всех дошло ! – В связи с нетерпимой обстановкой, сложившейся в вашем подразделении я принял решение: Артем Гаврилов отстраняется, на три дня от командования и направляется на грязные работы, с условием привлечения к своей прямой обязанности, в случае необходимости, с последующей доработки на месте наказания. Галина Кравцова за допущенные нарушения выводится из состава моего подразделения ! Поскольку она женщина и не может одна дойти до линии фронта, она будет переправлена сегодня же в Барановичи, где у нее проживает родня.

– Товарищ командир, не губите ! Я все буду делать, что вы скажете, только не отправляйте меня к немцам ! Артем, ну хоть ты заступись за меня… Я встал – Гаврилов – на кухню. Кравцова – сдать форму, получить гражданскую одежду. На все у тебя полчаса. Я принял решение и я его не отменю, чтобы другим не повадно было…

Через полчаса, переодетый в форму немецкого майора – интенданта я зашел за Галиной. Она начала было просить и умолять, но наткнувшись на мой равнодушный взгляд замолчала. Вышли за территорию базы, прыжок и мы в лесочке около Барановичей. Стер все воспоминания о отряде и его местоположении, ввел в память новые воспоминания и мы прыгнули в невидимости в городской парк. Галина очнувшись, медленно пошла к выходу, а я направился по городу, рассмотреть все, что меня интересует: ведь через день - два у нас акция… Рассмотрев все, что надо, внезапно зацепился взглядом за что то, сам не понимая за что. Остановился в задумчивости и повернув назад прошел несколько десятков метров. Вот… Открыл дверь в ресторацию, над которой было написано: У НАС ВЫ НАЙДЕТЕ ТО,ЧТО ВАМ НУЖНО ! Смелое заявление… Но не оно привлекло меня сюда. Завидев такую важную персону подошел сам хозяин заведения:

– Что желает господин майор – подобострастно поинтересовался хозяин. Господин майор желал пообедать, выпить рюмочку коньяка и чашечку кофе. Хозяин принял заказ и пообещав все сей момент удалился за стойку бара. Заказ мне принесла молоденькая девушка, за искусственной улыбкой на ее лице скрывался устоявшийся страх… Она молча поставила заказ и пошла на кухню. Я проводил ее заинтересованным взглядом. Тут же подскочил хозяин – Господину майору понравилась девушка ? Вы можете подняться на второй этаж… - Она слишком молодая – нерешительно протянул я. – Молодая да ранняя – сделает все, как скажет господин майор, чтобы вам понравилось. Я задумался, посмотрел на часы. – Не люблю спешки в этих делах – ухмыльнулся я – а у меня еще дел на этот день… Но я запомнил ваше заведение и обязательно зайду к вам – а если понравится то и не раз… Уходя небрежно бросил на стол несколько банкнот – щедро даже по Берлинским меркам… Хозяин провожал меня до самой двери, рассыпаясь в благодарностях…

Вернувшись к себе в землянку уселся на кровать в грустной задумчивости: а правильно ли я поступил – так жестоко ? Подумав, решил что правильно: дисциплина и порядок – залог успеха. Это уже немцы доказали. Конечно войну они проиграют, но вот чего предкам не хватало – это дисциплины и порядка в рядах Красной Армии. Нет – значит будет ! И еще – кого же мне напоминала эта девчонка. И только придя на обед решил для себя эту проблему. Но настроение так и не поднялось.

– Что то случилось товарищ командир ? – деликатно поинтересовалась Катя. Сергей был более деликатен – Кто обидел командир ? Только скажи – порвем на английский флаг ! Я только вяло отмахнулся… В конце обеда сказал – Сегодня у нас два склада и одна мелкая операция. Герд – возьмешь на акцию третий взвод. Я думаю - этого хватит. После совещания с командирами я ввел правило: первое отделение во взводе полностью из прошедших полную подготовку и обкатку бойцов, второе – две трети подготовленных и третье – половина… - А мне ? – спросила Морозова.

– Да как же без тебя. Я же без тебя как без рук. – Когда выходим на акцию ? – Через два часа: возможно придется долго ждать без движения. Так что имейте в виду – посетите туалет. Остальные – подготовка по плану…

Дороги Украины отличаются от дорог Белоруссии тем, что тянутся по бескрайним степям, ныряя в неглубокие балки и проходя мимо небольших лесочков, а то и рощиц. По одной из таких дорог, загребая пыль уставшими ногами неспешно брела колонна пленных. Дорога была второстепенной, поэтому немцы не часто докучали ей поднятой от колес и гусениц пылью. Солнце немилосердно палило над головой, до вечера и привала было еще далеко, а многие уже брели на исходе сил. Есть давали только вечером, да и то только то, что оставалось после ужина конвоиров – а оставалось немного. На брошенные в толпу обьедки пленные бросались как очумевшие, сталкиваясь, вырывая жалкие обьедки друг у друга, вызывая смех у конвоиров. Только сейчас солнце высоко, до привала еще идти и идти и каждый стремился дойти – все знали что ждет упавшего и не сумевшего подняться… Охраны было немного – всадников с винтовками на коленях было всего шестеро, да десять пехотинцев, идущих по бокам колонны. Но этого хватало: все видели, как группа пленных попыталась бежать, в приблизившийся к дороге лесок была расстреляна спокойно, как в тире – даже конным не пришлось гоняться за убегающими. Конечно, если бы все кинулись на немцев, то смогли бы задавить их количеством, но большинство усталые и равнодушные ко всему, тупо шли по дороге. Кроме того в колонне были немецкие прислужники: на привалах и ночлегах они держались вместе, а после привалов докладывали немцам о подозрительных разговорах и бойцах или командирах, что то затевающих. Общались с немцами при помощи жестов – да трудно ли показать убегающего… Им и еды немцы давали больше, чтобы они могли дольше идти и дальше следить и закладывать… Колонна в 160 пленных: с момента ее формирования было 190, понуро брела по дороге, не ожидая от дальнейшего ничего хорошего, не обращая внимания на лесок, к которому они приближались… Идущие не сразу и заметили, как конвоиры стали падать на землю один за другим - только когда стали ржать лощади, потерявшие седоков, а наездники стали с шумом падать на землю, колонна остановилась и стала разглядывать мертвые тела. Впрочем, кто то быстро сообразил и рванулся к убитым; кто - то за оружием, а кто - то полез в ранцы за едой. Тот, кто выхватывал из ранцев еду и жадно запихивал ее в рот – а это были в основном прислужники, тоже стали падать на землю. Кто - то из прислужников рванулся к винтовкам, чтобы было чем защитить себя от ставших вдруг свободными пленных, но все, кто направили стволы на пленных, подали убитыми. Такое зрелище привело в чувство многих, тем не менее все стояли не смея двинуться – а вдруг и им прилетит невидимая, но такая реальная смерть. С разных мест в казалось безмолвной и пустынной степи поднялись фигуры в невиданных одеждах, полностью скрывавших их на земле, с странным оружием в руках. Впереди, с обоих обочин поднимались такие же фигуры… Одна из них, самая близкая крикнула:

– Спецназ СССР. Никому не стрелять ! Быстро, бегом к опушке рощи ! Колонна пришла в движение: еще не веря в освобождение сначала медленно, затем все быстрее пленные стали перемещаться в рощу. Где то далеко впереди раздалась стрельба: заухали гранатные взрывы, затрещали пулеметные очереди и стрельба затихла также, как и началась… Добравшиеся до рощи пленные получили новый приказ – бросить оружие и разбиться на двадцатки. Нашлись командиры, которые занялись разделением на группы в двадцать человек. К ним подходил старший, который всеми командовал, отводил группу глубже в лес и возвращался за новой группой. Среди пленных началось волнение:

- Куда уводят ?– раздались выкрики. – Если кто то боится, или не хочет – может остаться здесь – негромко ответил командир. – Отойдите в сторонку – он показал рукой в сторону - и не мешайте другим. Очень быстро почти все были уведены, осталось пять человек, явно выделявшихся на фоне пленных своим здоровьем. Командир с презрением глянул на них и поднял автомат…

Я собрал всех участвующих в операции освобождения бойцов и перебросил их в фильтрпункт, где уже во всю шла проверка пленных с целью выявления пособников фашистам и вернулся за заслоном, который и разгромил встречную колонну, чтобы она не мешала основной операции. Теперь, нагруженный трофеями, заслон втянулся в лесок с другой стороны. Собрал их и прыгнул, с помощью ноутбука, прямо на базу. Очередная операция по освобождению пленных прошла без потерь. Пока не было даже раненых… На базе пришлось расширять фильтрпункт – в него уже не помещались освобождаемые нами пленные, хотя время нахождения в нем я сократил до одного дня – помыться, покушать и отдохнуть, а затем еще голодные, уставшие, не набравшиеся сил желающие остаться в подразделении распределялись по специальностям и умениям и набирали вес и форму уже в процессе подготовки. Тем более я активно помогал стажерам в приобретении навыков, умений и необходимого здоровья. Желающих служить в рядах Красной Армии становилось все меньше… Общий численный состав активных бойцов подразделения приближался к полноценному батальону, не считая технарей, танкистов, артиллеристов, водителей автомашин, охраны периметра базы и связистов с медиками. По ходу увеличения численности подразделения мне приходилось осваивать и административные умения. Честно говоря, я даже не ожидал, что мое подразделение так быстро начнет расти в количестве. Главное, чтобы не в ущерб качеству. Но пока, слава богу, справлялся… Правда возникающие проблемы, пока, приходилось решать не до их возникновения, а после, но решить эти проблемы можно, только набрав необходимый обьем практических знаний и умений управления и прогнозирования… Одну из возникших проблем – мягкотелость Артема я решил, а сегодня вечером придется решать еще одну – не менее важную…

После ужина я собрал на берегу озера весь наличный женский коллектив. Десятки пар настороженных глаз смотрели с тревогой и ожиданием – для чего нас собрали; что еще выкинет наш непредсказуемый командир… Вон как Кравцову – раз и отправил к родне под немца и не пожалел !

– Милые девушки и женщины – ласково начал я, желая добиться раскрепощенности в общении, но получил совсем противоположное: все напряглись: мягко стелет – жестко спать… Хочу обсудить с вами один вопрос, который меня, как командира сильно волнует… Это ваше поведение во внеслужебное время. - Товарищ командир – наше поведение в внеслужебное время это личное и никто не может нам указывать, как нам себя вести, если только мы не нарушаем закона. Это право дано каждом гражданину СССР согласно Конституции ! – дерзко выдала самая красивая девушка нашего подразделения Ирина Кудрявцева. Наверное таким все позволено в нашей жизни…, а может и в этой тоже, тем более что и профессия у нее самая благородная – врач. Правда пока еще стажер, но тем не менее… Видя мое молчание одобрительно зашептались и другие. Вот это и есть проблема…

- А скажи мне Кудрявцева – у тебя есть родственники в Белоруссии или на Украине ? – вкрадчиво поинтересовался я. Гонор у Кудрявцевой куда то пропал. – Нет товарищ командир, нету. – Очень жаль, что нет и очень жаль что нам придется расстаться с такой красавицей и таким врачом, но с первой же партией желающий служить в Красной Армии, а это будет очень скоро, ты будешь отправлена за линию фронта. Мне жаль, что ты не прошла курс стажера и не стала полноправным членом нашего подразделения. Очень жаль… Так вот – о поведении в внеслужебное время. Вы все знаете, а медики тем более, что пока у нас нет тяжелых ранений на операциях, а тем более безвозвратных потерь – я начал давить интеллектом.

– Это все не только потому, что я рассчитываю, проверяю и перепроверяю все наши планы и действия, но и потому, что каждый боец и командир делает все для победы над врагом ! А вот в тыловых частях, особенно у женщин я такого не наблюдаю. Все вы знаете, что мною отчислена из подразделения Кравцова. Обьясню за что… Воспользовавшись мягкотелостью и неопытностью в любовных делах своего командира она – скажу откровенно – затащила его в койку и стала вертеть им: стала командовать в его группе, решать за него различного рода вопросы, даже определять что ему нужно делать, а что нет и довела его до состояния, близкого к нервному срыву. Да вы сами могли его видеть… А он, являясь главным в своем отделении, собирал взрывные детонаторы для бомб которыми мы взрывали мосты. В таком состоянии, когда мысли заняты совсем другим, он мог просто перепутать провода и тогда бомба либо не взорвалась в нужный момент, либо взорвалась тогда, когда в нее ставят этот взрыватель… А ставят его как правило командиры групп. И разлет осколков при взрыве достигает 200 метров. Так что вся группа могла не вернуться с задания… Если погибну я – это не большая для вас потеря – решил я слегка расслабить девушек шуткой – а если товарищ капитан ? Кто тогда будет вам песни петь по вечерам… - Как вы можете такое говорить ! – вскочила разгневанная Катерина. Я поднял руки в знак примирения. – Можно я продолжу сержант ? Она села на скамейку и что то пробурчала…

– Спасибо. Относительно Кудрявцевой. Она прекрасно понимает, что красива и пользуется особым вниманием у мужчин, тем более женщин у нас намного меньше… Вот и кружит головы, кокетничает напропалую, не понимая, что ее кокетство мужчины принимают за внимание к ним, а может и намек на что то… Я ее по - женски понимаю – тут некоторые даже улыбнулись – да, да – прекрасно понимаю: это мечта любой женщины купаться в потоке внимания, обожания, восхищения. Но все это прекрасно только в мирное время. А у нас уже возникают конфликты из за такого легкомысленного поведения: хотя она никому, также как и Олеся, ничего не обещает словами, но вот поведением… А теперь представьте: один соперник узнав, что второму угрожает опасность или нужна подмога - просто не заметит его просьбы о помощи или поддержке. А когда группу уничтожат и спросить будет не у кого – была просьба или не было… Думаете такое не может быть – уже было и не раз ! Не у нас, конечно, у других – но я не хочу, чтобы такое было и у нас ! Но главное здесь в том, что те, кто ведут себя так и думают так - на первое место ставят свои личные интересы: подрались два мужчины из за меня – вот какая я замечательная. А то, что в моем подразделении появилось два врага – это для нее не важно. Вот это и недопустимо. И последнее – наша задача уничтожать врага, выгнать его с нашей земли и уничтожить его в его логове ! И каждый и каждая должны это помнить – все для фронта, все для Победы ! Та, которая этого не понимает, а главное не делает того, что нужно – в моем подразделении находиться не будет. Нам с ней не по пути… Я встал – подумайте: до утра время есть. Кто пожелает покинуть мое подразделение до завтрака - зайдите ко мне и сообщите. Не беспокойтесь – все будут переправлены в действующую армию. А там уже сами будут решать свои трудности. Повернулся и пошел, оставив девушек на берегу.

- Товарищ командир – настиг меня взволнованный голос Кудрявцевой – можно с вами поговорить ? – Говори… - Не здесь, наедине, у вас в землянке ? – Ну пойдем ко мне – согласился я. Дошли молча до землянки – Говори Ирина, я тебя слушаю… - Давайте зайдем к вам. Я грустно усмехнулся: - А я считал тебя кроме красивой еще и умной. Жаль, что опять ошибся…

- Товарищ командир неужели вы не понимаете и не видите, что девчонки из кожи вон лезут, чтобы вам понравиться, а вы этого даже не замечаете ! Вот я и стараюсь, кокетничаю со всеми, чтобы вы заметили и заревновали, а вы, кроме своей Морозовой, никого не видите. А нам обидно… Вот даже как… Это что то новенькое. Хотя какое к бесам новенькое – старо как мир, только мне до всего этого нет никакого дела. У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕЛО ! Не зря говорят – бабы - дуры.

- Морозова пришла в мое подразделение сама. Она делом доказала свое право быть в подразделении и рядом со мной – делом, а не постелью ! Cколько немцев ты убила ? Молчишь… А у нее счет только ею лично уничтоженных перевалил за второй десяток ! А еще зенитные позиции и эшелон. Ее место рядом со мной по праву, а ты хочешь раздвинуть ноги и оказаться на ее месте ? Так на постельные дела у меня уже есть женщина и я ее не предам, пока она меня любит ! Кудрявцева вздохнула:

– Вот за это мы вас и любим все; все остальное – только из за вас – по крайней мере у меня. Товарищ командир – чем хотите поклянусь – такого больше не будет ! Не отправляйте меня – я все буду делать, чтобы вы были мною довольны. И, как сказала ваша ненаглядная Морозова – я подожду, я умею ждать… - Ладно Иришка - я подошел к ней и поцеловал ее в щеку – я тебя услышал, я тебя понял – считай что ты получила от меня предупреждение. Повернул ее и хлопнул – подтолкнул ее по попке – иди, вас певец заждался… И не очень то обольщайся по поводу моей доброты – мне капитана жалко: он будет стараться а у вас похоронное настроение. Иди уж, мне еще с Морозовой предстоит разговор…

- А это чтобы вам жизнь медом не казалась – засмеялась Кудрявцева. Морозова, темная как туча, подошла ко мне. – Идем – я перехватил инициативу разговора. Зашли ко мне. – Как успехи у Марии ? – Нормально – буркнула она. – Нет настроения ? Бывает… Значит тогда я тебя завтра с собой не возьму – незачем мне сопровождающие с таким настроением. Все, всегда должны видеть что у нас все хорошо ! Иди, завтра занятия по расписанию… Морозова в миг преобразилась:

– А куда идем ? – Не куда, а к кому ? Одному моему хорошему знакомому. Даже пострелять наверное придется… Эх, жаль что без тебя… Катя вскочила – Это как без меня ? – Да я же только что сказал – ты чем слушала ? С такой кислой физиономией сиди на базе… - Ну товарищ командир – она было метнулась ко мне, но наткнувшись на мой строгий взгляд остановилась на полпути – и вовсе у меня не кислая физиономия, а наоборот… Только знайте – я хоть и не ваша жена, но очень ревнивая. Вам то я ничего не сделаю, а вот такой как Кудрявцева покажу ! Меня словно пружина выбросила из за стола. Екатерина пыталась уйти назад, но куда ей со мной тягаться в скорости. Пощечина бросила ее на пол. Я шагнул к ней и наклонившись зашипел:

- Ты кем себя возомнила сержант ?! Здесь только я решаю кого и как наказывать ! Лицо Морозовой вдруг расцвело улыбкой. – Чего ? – Бьет, значит любит – пропела она мне в лицо. Я поднял ее с пола. – Извини, сама виновата. Она кивнула в согласии. Погладил ее по щеке убирая последствия удара. – Люблю конечно, но помни… Поцеловал ее в щеку – Иди… - А у вас есть мысль и вы будете ее думать ! - задорно сьязвила она. – Иди уж, чудо мое… Она метнулась ко мне, на миг прильнула губами к моим губам. – Завтра я иду с вами !

- ЭХ ! И ЗА ЧТО ТЕБЯ БАБЫ ЛЮБЯТ ?! – из угла вышел Леший. – Сам не пойму, от того, наверное и страдаю… Ну что Хозяин леса – накатим по соточке ? А потом к русалкам ?... – Да кто ж от такого предложения откажется ?! - Только ты к русалкам не пойдешь… - Ты же зазывал, говорил надо в жизни все попробовать – подначил я его. Он пристально поглядел на меня:

– Нет, не пойдешь – в последний момент опять соскочишь, а мне отдуваться… А у меня Василина… - с грустью заметил он. – Не разрешает, или не одобряет ? – Отвергает она меня из - за слабости моей – вздохнул он. – Она меня отвергнет, а мне что остается ? Только к русалкам… - Ладно – на правах хозяина оборвал его я – соловья баснями не кормят, а водка греется… Только давай сегодня без песен, или потихонечку – там мой зам старается - не будем у него тяжкий хлеб певца отнимать. – И славу – добавил Леший – хотя если мы запоем, все равно твои женщины придут слушать нас – он уже повторяться стал по второму кругу. А ты еще своего слова не сказал…

- Да куда мне, ты же слышал как я пою – наверное только лучше медведя… - Не скажи – поднял нравоучительно палец Леший, пока я сервировал стол нехитрой закуской. – Здесь главное что ? Душевность исполнения… - Ага, особенно после пятой, или шестой – добавил я. – Так ведь душа как раз и начинает раскрываться…

- Ой мальчики, какой у вас стол – возникла возле меня колдунья. – Василина ! - и Леший тут же поплыл. А та, не обращая на него внимания щебетала – Только чего то не хватает… А, вот чего – в ее руках возникла корзинка из которой она стала выкладывать на стол деликатесы. – А ты старый скряга скатерку то зажал, как всегда… Все на халяву норовишь - пень трухлявый…

- Да я…, да мне для друзей… - вскочил Леший. - Сядь уж – и так места на столе нет – беззлобно проворчала Василина. - А ты Властя не заводи его - и так жизнь его наперекосяк пустила так еще и ехидничаешь… - вклинился я. Минут с пять у них шла разборка с претензиями и обидами, пока я не рявкнул – А ну замолкли оба ! Вы в гостях или где ? Садимся, я за дамой ухаживаю… Хорошо посидели, душевно – за жизнь поговорили, даже попели немного. Особенно на мой взгляд удалась "Ой рябина кудрявая". А когда пели – я сбросил им в сознание слова и музыку, чтобы пелось вместе - …кто из них желаннее, руку жать кому… и …слева кудри токаря, справа кузнеца… Василина такие бросала на меня взгляды, что Леший совсем загрустил и закончил песню, чуть не плача. Я же закончил песню и пристально посмотрел на колдунью:

- Только токаря – кивнув на Лешего - и никаких гвоздей ! А кузнец у нас непокобелимый ! Василина сначала осмыслила сказанное, а потом звонко рассмеялась: - Да знаю я, насмотрелась… - Так ты такая же подглядывалка, как и Леший ? – возмутился я. – Да я так, немножко – смутилась колдунья. В общем вечер удался, посидели душевно. Выпроводил я обеих с наказом Лешему проводить даму, а даме – пригласить провожатого на чашку чая и утреннего тоже. Расстались довольные друг другом: мир, дружба, водка, бенедиктин…

Рано, затемно я прыгнул к железнодорожному мосту по дороге на Минск. Ну трудяги, мать вашу об коромысло – почти починили ! А нам грех разлеживаться – действовать надо. Прыгнул на станцию Барановичи – шевеления еще нет, но часиков в шесть-семь поднимутся и расползутся как тараканы. А это не есть ГУТ… Поднял ОДИНА и его первое отделение. Прыгнули под Хмельницк в 19ю отдельную бригаду, накануне маневров. И началось… Окружили машину в кольцо – и она уже у нас на деревянном настиле. Прыжок за второй, третьей, четвертой, двумя заряжающими и одной с КИПом – электронной настройки и ремонта. Быстро приловчились перебрасывать по четыре машины за минуту. Пришлось, правда, повозиться со снарядами, но к пяти тридцати успели забрать все "Ураганы" и "Грады" с транспортно - заряжающими машинами. Артиллеристы тихо млели и охреневали от их вида, а главное от количества. Без пятнадцати шесть два «Урагана» и два «Града» стояли на позициях. Топопривязка по ноутбуку – спутники здесь пока не летают, а к дворфовской лаборатории я подсоединиться не рискнул: это надо делать с умом и не торопясь. Цели определены, координаты введены, поправки делать ракетчики мною научены и мы с Морозовой прыгнули на крышу самого высокого здания недалеко от станции. Ну как недалеко – километрах в трех от станции и массового места размещения личного состава с эшелонов. Кате доверил наводку на станцию – то еще зрелище будет, а себе взял наводку "Градов" по живой силе противника. Причем один "Град" по одной цели – казарме с солдатами, второй – по танкистам. Ракеты зарядили через раз – фугасные, зажигательные, термитные. Особо настроил ЗИМУ, чтобы не растерялась и в точности првторяла мои поправки. Я учел даже разбрасывание ракет у "Града" по глубине. В 5.55 я скомандовал ракетчикам – ОГОНЬ ! Расставленные по обе стороны железной дороги идущей к Барановичам на расстоянии 10 километров от станции "Ураганы" выстрелили по одной пристрелочной ракете. На планшете, связанном с ноутбуком беспроволочной связью станция была разделена на квадраты. "Грады" стояли с южной стороны Барановичей в 8 километрах от цели. Они тоже отправили по одной пристрелочной ракете. Все ракеты попали в пределах рассчитанных точек попадания, наша корректировка ракетчикам не требовалась.

– Огонь по площадям ! Огненные стрелы расчеркивали утренний небосвод и обрушивались на спящих немцев, на стоящие на путях вплотную друг к другу эшелоны. Морозова впала в ступор - хорошо поправок делать не было нужды. Вой летящей ракеты, мелькнувший на миг силуэт и грохот взрыва или взметнувшееся вверх пламя. Ударная волна рвала вагоны, разбрасывала ящики и тюки. Стали взрываться боеприпасы: из цистерн с горючим взметнулись к небу языки горящего бензина и обрушились вниз на вагоны. Одна из ракет попала в здание станции с отдыхавшими там под охраной машинистам и кочегарами. Остались только развалины… В городе завыли сирены, заполошно захлопали зенитки, выискивая цели. "Грады" вообще работали как заведенный механизм, посылая ракеты одна за другой. Армагеддон спустился на станцию !!! Она представляла собой один огромный костер с яростью пожиравший все, до чего мог дотянуться. Пламя перекинулось на близлежащие дома… "Грады" до Армагеддона не дотягивали, но филиал ада немцам был обеспечен ! Я услышал рядом с собой неистовый крик:

– Так им, так гадам ! – кричала восторженно Катя. – Еще, еще родные… Мы стояли на крыше здания и наслаждались потрясающим видом, словно император Нерон горящим Римом. Но все хорошее когда - нибудь кончается. Закончились и 32  - 280ти килограммовые ракеты. Повторно заряжать машины я не планировал – хватило с лихвой. Станции больше не было, не было и эшелонов. Только остовы и обломки, закрученные рельсы и разбросанные части непонятно чего проглядывали сквозь бушующий всепожирающий огонь… Я хлопнул Морозову по плечу, приводя в себя. Не приводилась: восторг с экстазом не сходили с ее лица.

– Представляю – негромко сказал я – что теперь будет о тебе говорить народ… Еще, еще… - скопировал ее. Она непонимающе уставилась на меня, а потом до нее дошло…Она залилась краской - Но я же… - А что будет говорить товарищ капитан… - задумчиво протянул я. Красная как рак Морозова взорвалась – Скажет – убью гада !

– А я не дам… ЗИМА – ты уже командир и если чувства переполняют тебя – радуйся соответственно: твои подчиненные смотрят на тебя. А вообще то особенно не переживай – такое вживую дано увидеть не каждому. Ты счастливица – тебе повезло… - Если бы не вы… - она прижалась ко мне. Прыжок и мы у "Градов" - они ближе, их первыми и убирать. Затем пришла очередь "Ураганов"… На базе я поздравил ракетчиков с успешным проведением операции.

– Жаль, что мы не увидели, как наши ракеты разнесли там все – пожалел кто то. – Кто знает, кто знает - с таинственным видом промолвил я. Велел всем отдыхать после профилактики машин, отправил отдыхать и Морозову. – Да я не устала, товарищ командир… - Сталина вечером хочешь увидеть ? – Есть отдыхать товарищ командир – восторженная Морозова метнулась к палатке… А я пошел к себе – есть с чем идти к товарищу Сталину ! Да и разговор необходимо продумать – сделать так, чтобы и в гости напроситься и не подумали что мы напрашиваемся…

Сталин был в недоумении: неизвестный Громов поставлял такую информацию, о которой его разведка могла только мечтать, тем более многое подтверждалось фактами – особенно направления ударов и действия немецкой армии. Он уже почти привык к поступлению такой информации и вдруг Громов замолчал… Прошло уже 15 дней – три срока представления сведений, а ОН не выходил на связь ! Неужели захвачен врагом, или убит ?! Или повел какую то свою игру ? Будет катастрофой, если такой осведомленный источник захочет вдруг работать с англичанами ! Сталин поймал себя на мысли, что все чаще посматривает на телефонный аппарат и с каждым звонком ждет знакомый уверенный в себе голос. Но каждый раз ошибался и еле сдерживался, чтобы не сорвать свое раздражение на звонивших… В этот момент раздался звонок:

– Здравствуйте товарищ Сталин – раздалось в трубке знакомое. Наконец то – с облегчением вздохнул про себя Сталин. – Вы долго не звонили товарищ Громов – попенял он в трубку. – Да все дела, заботы – закрутился… - Какие могут быть сейчас дела, кроме одного – защищать свою Родину ! – высокопарно и резко произнес Сталин и на миг устыдился своего тона. – Так этим и занимались: взорвали 6 железнодорожных и 6 автомобильных мостов, полностью парализовав движение на Московском направлении на 5 дней. Полностью уничтожили 6 эшелонов с живой силой, боеприпасами и техникой противника по 20 вагонов в каждом. На автомобильных мостах потери немцев поменьше, но тоже значительные. Ну и по мелочи – до батальона живой силы противника. Полностью уничтожена железно - дорожная станция Барановичи с десятью эшелонами техники и боеприпасов, а также батальон пехоты и танкисты танкового батальона. Кстати, пока еще светло, дайте команду воздушным разведчикам слетать, зафиксировать разгром станции и доложить вам. Я думаю - они будут впечатлены. И вы сможете насладится увиденным…

- Как я смогу увидеть – ухватился за сказанное Сталин. Он понял - ему намекают на возможность личной встречи, что вполне его устраивало – можно будет прощупать этого Громова и многое разьяснить… - Перед тем, как поехать на ближнюю дачу предупредите охрану, что по дороге нужно будет подобрать нужного вам человека. И пусть ведут себя вежливо и скромно – без фанатизма.

– А как вы узнаете, когда я поеду на дачу – я сам еще не знаю ? – Просто предупредите охрану… До встречи товарищ Сталин – попрощался голос в трубке и отключился. Сталин все откладывал отьезд на дачу и откладывал, но наконец решился – будь что будет… Мелькнула мысль о возможной акции уничтожения вождя, но он подавил в себе нарождающийся страх – загнал его глубоко – глубоко, только отдал приказ Берии усилить охрану вдоль дороги. Перед самым отьездом доложил штаб ВВС: снимки печатаются, но разведка доложила – станция уничтожена полностью, восстановление займет от трех до пяти дней. По оценкам специалистов разрушения сравнимы с налетом полного полка бомбардировочной авиации, отбомбившегося без помех. Ни одна часть бомбить Барановичи не вылетала… Еще одно подтверждение полученной от Громова информации и Сталин понял, что держало его в кабинете и не отпускало на дачу – подтверждение…

Густую темноту полночи с трудом разрезал свет фар с маскировочной насадкой. Кортеж Хозяина: весьма скромный по меркам нашего времени – всего то одна машина охраны неспешно приближался к ближней даче. Встречи на дороге не будет – росла уверенность Сталина: Берия получив приказ Хозяина усилить охрану дороги удвоил и без того немалочисленную охрану. Внезапно впереди загорелись рубиновые огни стоп сигналов машины охраны – она остановилась. Сердце тревожно екнуло: отступать было уже поздно и Сталин откинулся на подушку сиденья… В тусклом свете фар водитель машины охраны заметил стоящего посреди дороги человека с поднятой, словно голосующего, рукой и нажал на педаль тормоза. Машина остановилась и через распахнувшиеся двери выскочили бойцы охраны с автоматами наизготовку взяв странного человека на прицел. Командир охраны выскочил с переднего сиденья и в духе современного "ОМОНА" - о котором он и слыхом не слыхивал закричал – Не двигаться, лечь на дорогу, раскинуть руки и раздвинуть ноги ! При любой попытке сопротивления открываем огонь на поражение ! Незнакомец в форме майора НКВД: фары включили на полную мощность осветив его достаточно для того, чтобы рассмотреть и не подумал выполнять команду, сказав негромко, но его услышали6

– У меня встреча с товарищем Сталиным – вас должны предупредить. Я не могу лечь – запачкаю форму. А в грязной форме появиться перед товарищем Сталиным – это неуважение к нему ! Старший на секунду представил себя в грязной форме перед Хозяиным, но снова крикнул – Лечь на дорогу или мы открываем огонь ! – И ведь вправду откроют огонь – почувствовал я, скомандовал и ускорился… Время замедлило свой бег, я мгновенно оказался около машины охраны, ударил в горло водителя выставившего ствол автомата между открытой дверью и кабиной, рубанул по шее охранника, тоже целящегося в меня, как и шофер; прыгнул «рыбкой» на крышу, перекатился и в приземлении ударил второго бойца в точку за ухом. Командир скорее почувствовал, чем услышал и увидел меня, но стал медленно поворачиваться. Только стрельбы мне не хватало ! Удар в горло, добавка по шее… Все – очнутся минут через десять, не раньше. Собрал оружие и неторопливой походкой направился к машине Сталина. А там уже завершилось вторая часть. Замаскированные у обочины ОДИН и ЗИМА рванулись каждый к своей цели: ЗИМА нейтрализовала начальника личной охраны Власика, а ОДИН - более серьезного противника – личного шофера. И сейчас, забрав оружие держали их под прицелом…

Сталин увидел огни стоп сигналов машины охраны, почувствовал как остановилась его машина, увидел, как к Власику и шоферу с края дороги метнулись размытые тени. Мгновение и голова водителя оказался в каком то захвате, загремел по асфальту его пистолет. А у Власика голова откинулась назад и тут же вернулась в обратное положение. И снова загремел металл по дороге. А от машины охраны к его машине неторопливо и уверенно подходил незнакомец с кучей оружия в руках. Щелкнул замок двери, она раскрылась и знакомый голос без тени почтения произнес – Здравствуйте товарищ Сталин. Вы разрешите к вам присоединиться ?...

Глава седьмая

Не все они предатели…

Я подошел к машине, открыл заднюю дверь, чуть наклонился и сказал – Здравствуйте товарищ Сталин. Разрешите к вам присоединиться ? Сталин быстро пришел в себя – Присоединяйтесь товарищ Громов. Я сел в салон рядом с Вождем, свалив под ноги автоматы и пистолеты:

– ОДИН выводи машину. ЗИМА убери ствол от головы товарища Власика: собери их пистолеты, разряди и отдай их Власику – они сами разберуться, где чей. Военный без пистолета словно мужчина без брюк – верно товарищ Власик ? Ответа я не услышал, да мне он был и не нужен – нужно было заполнить затянувшуюся паузу. Раздался негромкий рокот мотора и на дорогу эффектно (ну не может он без понтов) вылетел камуфлированный военный джип «Тигр». Власик обалдело уставился на машину. Реакция Сталина была более сдержанной, но и его она удивила. Еще бы: на крыше два ствола направлены вперед и оба крупного калибра – это можно было разглядеть и в лунном свете.

- ЗИМА в « Тигр ». ОДИН следуете за нами. Повернулся к Вождю – Как сказал товарищ Гагарин – поехали… Дайте команду товарищ Сталин – ВРЕМЕНИ У НАС МАЛО, а нам многое нужно сказать и спросить, особенно вам…

К воротам ближней дачи мы подьехали минуты через три. Охрана на воротах напряглась, но Власик отдал команду пропустить, а Сталин кивнул на молчаливый взгляд охранника. Подьехали к подьезду, вышли. Из джипа чертиком выскочил Одинцов и дождавшись Морозовой строевым шагом направился к нам:

– Здравия желаю товарищ Верховный главнокомандующий – поедая глазами Сталина отчеканил он. – Капитан Одинцов – представил я его. Сталин подошел к нему и протянул руку – Здравствуйте товарищ Одинцов. – Здравствуйте товарищ Сталин – с восхищением произнес Сергей. Сталин чуть заметно довольно улыбнулся. Морозова подошла уверенно, но с некоторой робостью:

– Здравия желаю товарищ Сталин. – Сержант Морозова. – Здравствуйте товарищ Морозова. Вы такая молодая, а уже сержант. Сколько вам лет ? Екатерина смутилась – Восемнадцать… скоро будет – покраснев, добавила она. Сталин уже был в своей тарелке – А почему такая молодая девушка непризывного возраста и уже в армии ? – взял он лидерство в разговоре. Это дело нужно ломать.

– Вы задали не тот вопрос товарищ Сталин – мягко вклинился я. Почему такая молодая девушка и уже сержант Госбезопасности… (все мы были в форме МГБ: майор, капитан, сержант). Сталин сверкнул глазами, но сдержался. – Пройдемте товарищи – негромко произнес он и направился к дверям.

– Одну минуту – я протянул руку к Сергею. Тот вложил мне в ладонь брелок с ключами. Я нажал на блокирование и сигнализацию. Замки в машине щелкнули и пикнула сигнализация. – Товарищ Власик – дайте команду охране не подходить к машине – при попытке просто ее потрогать, не говоря уже о попытке вскрыть она взорвется. Власик побледнел.

– Следуем за мной - бросил я своим и направился к двери, где Сталин с любопытством наблюдал за происходившим. Прошли по коридору, зашли в его кабинет. Вождь жестом предложил садиться. Мои посмотрели на меня. Я показал им на стулья за приставным столом, а сам сел с другой стороны.

- Будете чай ? – поинтересовался Хозяин. – Будем товарищ Сталин – тут же радостно согласился Сергей. Морозова укоризненно глянула на него – ОДИН … Сергей смутился. Поймав мой взгляд покаялся – Виноват товарищ майор … – А это правда, что машина взорвется ? – От прикосновения нет – сработает сигнализация, а от попытки вскрыть дверь, взорвется. Вождь кивнул головой.

– Товарищ Сталин – по имеющимся у нас сведениям сегодня, в ночь с 21 на 22 июля будет совершен налет вражеской авиации на столицу нашей Родины – Москву 120тью самолетами. Завтра в ночь – 110-115; послезавтра – 100 самолетами. Если мы покажем, что готовы к налету и отразим его с большими для немцев потерями, то, возможно, они перестанут совершать массированные налеты. Я рекомендую прямо сейчас отдать приказ о подготовке к отражению налета вражеской авиации. Поднять в воздух на подступах к Москве дежурные звенья с радиосвязью и при обнаружении сообщить. Вражеские самолеты пойдут на больших высотах… Сталин подумал, поднял трубку, связался с кем то и отдал приказ, почти дословно повторив сказанное мною. Затем повернулся ко мне:

– Мы просмотрели все данные, но не нашли информации ни по майору Громову, ни по спецназу. Нет у нас ни майора Громова, ни военной структуры спецназ. Что вы на это скажете ? – обратился он ко мне. – Только то, что я сижу перед вами с частью моих подчиненных, у крыльца стоит командирская машина, на которой мы приехали и уедем, а при необходимости можем и вас забрать с собой. Разумеется для того, чтобы показать вам мое подразделение СПЕЦНАЗ – я чуть иронично глянул ему в глаза. Вообще - то увидев Сталина и несколько минут наблюдая за ним я испытал чувство некоторого разочарования. И внешние данные и внутренние (проницательность, ум, гипнотизм и тому подобные качества, возведенные в невероятные свойства его поклонниками в нашем времени) меня не впечатляли. Умом я понимал, что это ВОЖДЬ – один их величайших, если не самый величайший, правитель в истории Человечества, но вот первые впечатления… Тут я и поймал себя на мысли, что совершаю ту же ошибку, которую совершают практически все ученые, историки, писатели искренне пытающиеся разобраться в феномене Сталина, принципах и методах его правления, способах ведении войны и послевоенного правления – я сужу с точки зрения того огромного обьема информации, накопленного и полученного после перестройки: взглядом потомка, не учитывая самого главного – реалий Сталинского времени. Поставив себя на место Человека того времени все начинаешь понимать по - другому. Я, обладая практическими знаниями на основе жизненного опыта во многих областях и отраслях, научился понимать действия, мотивы поступков практически любого. Но понимать, это не значит принимать их. Да, я понимаю, почему насильник насилует, а убийца убивает, но согласиться с тем, что они не виноваты в том что делают, не могу. Так и сейчас, разговаривая с Сталиным я понял, что ошибки, приписываемые ему были, но не из за его действий, а в силу противодействий его решениям, поступкам, действиям. Ну и конечно - дурные привычки вождя и Хозяина, приобретенные в процессе подьема и вхождения во власть. А значит прочь сомнения, разочарования – необходимо с полноты обьема наших знаний и умений помочь Советскому Союзу, советскому народу и, конечно, товарищу Сталину. Но для этого стоять надо с ним на одном уровне, может чуть пониже: но - чуть –чуть… Раздался стук в дверь, вошел Власик, неприязненно взглянул на меня, подошел к Сталину и наклонившись что то прошептал ему на ухо.

– Конечно, товарищ Сталин – дождавшись, когда Власик распрямится утвердительно произнес я – пусть товарищ Берия присутствует при нашем разговоре, тем более, что в поднимаемом мною вопросе будет нужно его содействие. Пусть заходит ! Вождь аж растерялся на несколько секунд от такой наглости, но быстро взял себя в руки:

– Ну если вы не против… Пусть товарищ Берия заходит. И откинулся на спинку стула. Если он ожидал увидеть страх, испуг, опасения, то он ошибся. Одинцов по причине своей бесшабашности просто не осознал ЗНАЧЕНИЯ Берии; Морозова почувствовав мое разочарование, резко поуменьшила свой восторг, но вот при слове Берия вздрогнула, что не укрылось от Сталина. Я же не повернул головы на звук открываемой двери, послав Кате приказ – Я главный и пока ты со мной, можешь никого и ничего не бояться. Она тут же приободрилась и напустила на себя равнодушный вид. Когда Берия подошел к столу я полуобернулся, посмотрел ему в глаза, встал и поздоровался:

– Здравствуйте Лаврентий Палыч. Тот впал в ступор на несколько секунд, переводя взгляд с меня на Сталина и обратно. Хозяина явно забавляла подобная ситуация. – Командир особого подразделения Спецназа СССР, находящегося в личном подчинении товарища Сталина, майор Громов. Теперь уже Сталин растерялся – он оказывается и не знал, что у него в личном подчинении имеется особое подразделение. Я показал рукой на Сергея:

– Капитан Одинцов – мой заместитель и командир диверсионно – штурмового подразделения. Сергей встал – Здравия желаю товарищ Берия. - Сержант Морозова – командир особого отдаления. Екатерина встала – Здравствуйте товарищ Берия – равнодушно поздоровалась она и села. Глядя на нее сел и Одинцов. – Садитесь товарищ Берия – взял в свои руки нить разговора Сталин.

- Товарищи сказали, что ваше присутствие будет не лишним… Берия сел за стол со стороны моих бойцов, чтобы лучше видеть меня и поблескивая своим знаменитым пенсне стал переводить взгляд с меня на Сталина. Возникла пауза, которую я не стал прерывать – вроде как не по чину…

- Скажите товарищ Громов - а какова в данный момент численность вашего подразделения, с какого времени выведете боевые действия и каковы ваши успехи – задал вопрос Сталин. Умно… Вроде бы про подразделение знает, но за глобальными вопросами некогда поинтересоваться такой мелочью. А тут представился случай… - Я думаю о количественном и качественном составе говорить пока нет необходимости – это мелочи. Начну с главного – подразделение вступило в активные действия 24 июня: два дня было необходимо для правильной оценки текущего момента. С момента активных действий подразделение провело ряд успешных операций: захватило железнодорожную станцию Береза-Картузская и уничтожило там охранную роту, дивизион зенитных орудий и экипажи находящегося там в этот момент танкового батальона, роту охраны железнодорожного вокзала и путей сообщения, а так же охрану находящегося в это время на путях эшелона с боеприпасами и военной техникой в количестве взвода. Все это было сделано в ночное время суток – пояснил я, заметив недоверчивые взгляды Сталина и Берии. Сделано это было для того, чтобы сводная группа из остатков двух дивизий: 22й танковой и 42й стрелковой дивизий под командованием генерал – майора Пуганова смогли пройти по дороге от Березы до Дрогонина к 14 мехкорпусу. В танковом батальоне было 30 танков, из них восемь Т-4. Их танкисты Пуганова взяли себе на вооружение, остальные уничтожили.

– Танкисты генерала смогли управлять и стрелять из немецких танков – иронично поинтересовался Берия, посмотрев на Сталина. – Конечно, мои люди научили их и управлять и стрелять. Не так хорошо, как немцы, но как защищенная артиллерия, вкопанная в укрытие – ров при обороне, они очень даже хороши. Затем у Иваново, где оставили группу Пуганова для прикрытия отступавшего 14го мехкорпуса на Пинск нами было уничтожено две самоходки "гадюки", 4 – Т-1; 2 – Т-2; 2 – Т-3 и 6 Т-4, ну и всякой мелочи типа бронетранспортеров. И 3 немецких бомбардировщика Ю-87. Кроме этого нами было взорвано 12 стратегически важных железнодорожных и автомобильных мостов на Московском направлении, один железнодорожный мост даже дважды. Второй раз его уничтожила сидящая здесь тогда еще боец Морозова из 37 мм зенитной пушки, расстреляв вошедший на мост эшелон, за что и была удостоена звания сержант. Увидев вновь недоверие я потянул руку к Сергею. Тот достал из портфеля пухлую папку и протянул ее мне. Я развязал тесемки – вот снимки моста и действий сержанта Морозовой (у себя я отобрал три самых эффектных кадра, снятых видеокамерой, укрепленной у меня на плече) – и положил перед Сталиным. Да кадры были эффектными: взрыв цистерны с бензином, рухнувший в реку пролет моста и Морозова яростно жмущая на педаль орудия. И все в цвете. Вождь поднял взгляд со снимков на тянущуюся вверх Морозову, силящуюся разглядеть, что на снимках.

– Вы их не видели товарищ Морозова ? – Нет товарищ Сталин. Я достал еще три снимка – Это снимки станции Барановичи: до начала операции, во время операции и после – сказал я и разложил снимки в последовательности. Теперь уже Одинцов стал тянуться, чтобы разглядеть. Я опередил вопрос Вождя – Капитан Одинцов не участвовал в этой операции – не было необходимости. Кроме этого мною и сержантом Морозовой был уничтожен личный состав штаба Брестского гарнизона. Вот документы старших офицеров штаба – я достал из папки несколько офицерских книжек.

- Ну и по мелочи – в общей сложности до полка солдат и офицеров в разных операциях. – И каковы при этом были ваши потери ? – задал вопрос Сталин. – Убитых нет, тяжелораненых нет, несколько легкораненых бойцов, мед помощь которым была оказана на месте и госпитализация не потребовалась. – Такого не может быть ! – воскликнул Берия. – Ты называешь меня лжецом Лаврентий – я привстал, зло оскалившись. – Тебе нужны доказательства ? Я могу взять тебя с собой и ты своими глазами увидишь, как действует СПЕЦНАЗ ! Это тебе не твой Осназ, который ты поручил сформировать Судоплатову… Берия аж икнул от неожиданности – формирование только начиналось, а о нем уже знает непонятно кто ! Неприятно, что и говорить… Он виновато посмотрел на Хозяина – не виноватый я…

- Так ты идешь с нами Лаврентий ? – решил дожать его я: все равно отношения были испорчены – так лучше раньше… Он просительно поглядел на Сталина и мотнул головой. – Своей операцией с мостами мы на пять – шесть дней приостановили поставки техники, боеприпасов фронту, поэтому завтра, в крайнем случае послезавтра немцы приостановят на два – три дня наступление на Московском направлении. Настоятельная просьба – категорически не предпринимать контратак, с целью отбросить остановившегося противника. – Это почему же ? – прищурился Сталин.

- Все просто товарищ Сталин. Любая атака без поддержки артиллерии, авиации и танков обречена на провал – бесполезную гибель бойцов и командиров. Но даже если удастся отбросить немцев, заняв их позиции, то это будет не победа, а поражение. – Почему – поинтересовался Вождь. – Простая арифметика… Соотношение атакующих и обороняющихся – 3 : к 1. В этом случае атакующие могут – не прорвут, а только могут прорвать оборону. На обороняющийся батальон - 400 бойцов нужно 1200 атакующих. Но наши бестолковые старшие командиры или комиссары поднимут батальон в атаку без поддержки и смогут захватить потерянную деревню, или линию окопов, отбросив немцев назад. О чем тут же доложат наверх – какие мы молодцы. А половина батальона поляжет при атаке: убитыми и тяжело ранеными. Значит оборонять отвоеванную деревню или окопы будет уже 200 бойцов, а для прорыва теперь понадобится всего 600 атакующих. Немцы могут подтянуть резервы, а у наших их нет. И 800 атакующих легко прорвут жидкую линию обороны. А обороняющимся придется лечь всем, потому что при отступлении к своим окопам им снова придется бежать под огнем, но уже в спину. И хорошо если доберется человек 50. Ну а немцы выйдут на оперативный простор, который защищать некому. Так они и действуют в БОЛЬШИНСТВЕ случаев: это их стратегия, как в боксе – заставить раскрыться… Вот такая цена контратаки и желания старших командиров показать себя. Она в них осталась с довоенной службы – показуха ! Это одна из причин, по которой немцам удалось так далеко и стремительно продвинуться. И они продвинутся еще дальше. Вот здесь – я протянул Сталину несколько скрепленных листов – аналитический прогноз и планы немецкого командования по ведению дальнейших боевых действий. Сталин взял листы и стал читать. С каждым листом лицо его становилось угрюмее. – Вы уверены в том, что здесь написано – глухо промолвил он. – С учетом наших проведенных акций и дальнейших операций расхождение может быть в день – два в лучшую сторону, но не более. – Что вы нам еще посоветуете – он поднял на меня глаза усталого, но не сломленного человека, нет – ВОЖДЯ ! – Я не могу советовать, я могу лишь рекомендовать… - Что вы порекомендуете ? Я понимал его состояние – утопающий хватается за соломинку. Любая помощь сейчас для него как манна небесная. И не важно, кто ее предлагает – потом можно будет разобраться !

Что ж, порекомендуем. То, что обдумано не раз и многократно проверено и просчитано… - Первое и самое главное – увеличить качество подготовки призванных для всех родов войск: в артиллерии, авиации, танковых войсках, пехоте… Достигаться это должно за счет увеличения времени подготовки, качества подготовки и качества отбора в рода войск. Вот – я протянул листы – рекомендации по отбору уже в военкоматах и на месте обучения. Сортировать новобранцев, не смотря на возраст. Для качества обучения давать возможность больше летать, стрелять, водить технику, а не забивать мозги идеологией. Она несомненно важна – опередил я Вождя, но на первое место ставить профессиональную подготовку.

– Я с вами не согласен насчет идеологии товарищ Громов – встрял Берия, высказав то, что хотел спросить Сталин. – Павлова с начштаба и прочими уже расстреляли ? – равнодушно поинтересовался я. Берия вздрогнул – расстреляли только сегодня и знал о этом узкий круг осведомленных. Он растеряно глянул на Хозяина ища поддержки, но Вождь молчал.

– Ответьте мне на вопрос Лаврентий Палыч – каковы обязанности политрука и комиссара в войсковых подразделениях. Берия завис. – Ладно, я сам отвечу – воспитание морально - волевых и политических качеств советского воина. А если воин или командир покидает место обороны без приказа, сдается в плен или дезертирует с места обороны, то есть проявляет низкие морально - волевые и политические качества, то кто в ответе за их действия ? Я упер взгляд в Берию.

– За все это отвечает политработник или комиссар. Тогда почему за многочисленные факты дезертирства, сдачи в плен и покидание позиций не расстрелян зам Павлова по воспитательной части армейский комиссар Фоминых ? На Берию было больно смотреть: политуправление не его сфера деятельности, но вопрос задан и на него надо отвечать, или не отвечать, что впрочем, одно и то же… - Так что не будем о идеологии. Качество подготовки – вот одна из главных составляющих и обороны и наступления.

– Вы можете это пояснить – спросил Сталин, уходя от щекотливой темы: партия и идеология в его ведении… - Пожалуйста: 100 бойцов в окопе в обороне, каждый имеет по 10 патронов. 10 бойцов каждым патроном попадают во врага; еще 10 попадают 5 раз из десяти патронов; 20 попадают 3 из 10 патронов и 30 – по 1 из 10. Остальные 40 не попадают ни разу. 100 бойцами выпущено 1000 патронов – в цель попало 240. 740 патронов выпущено зря. 400 патронов выпустили те, кто не попал ни разу. А эти патроны будут нужны для отражения новой атаки. Но это еще не все. 40 бойцов нужно одеть, обеспечить оружием, затратить время на их подготовку, доставить до места назначения, обеспечить едой и главное командиром. И все это напрасно ! А если тем, кто попал один раз, три, пять дать отстрелять эти 400 патронов при подготовке, то они будут стрелять метче, а значит и попадать чаще. Истина здесь проста: чтобы метче стрелять – нужно стрелять чаще… Ну и конечно же отбор – у кого это лучше получается. На первом месте подготовка – идеология на втором ! Почему на втором – это другая тема.

- У нас нет времени – глухо произнес Сталин. – Есть время – жестко возразил я. – Второе: необходимо неукоснительное обеспечение охраны доставляемых к фронту боеприпасов, техники и живой силы. Простейший способ в пути и при разгрузке – два разнесенных по краям эшелона вагона – платформы с зенитными орудиями: не уничтожить, так отогнать авиацию противника. В пути следования к месту назначения так же необходимо прикрытие – либо зенитное, либо авиационное. Иначе получается: из трех – четырех эшелонов до места доходит один. Значит лучше отправить один эшелон под прикрытием и не потерять еще два – три. Кроме того – график движения в прифронтовой полосе достижения авиации противника. Я имею ввиду ночь… То же касается и подвоза боеприпасов, продовольствия, особенно топлива. Иначе получается такая картина: отправили 10 машин без прикрытия – дошло 2–3. Отправить 2-3 с прикрытием – дойдут все ! Как говорил товарищ Ленин – лучше меньше, но лучше ! А для этого необходимо ставить руководителей, которые знают это дело не в теории, а на практике. И убрать от них советчиков – теоретиков. Я думаю, вы понимаете, о ком я говорю товарищ Сталин. Следующее. Необходимо временно поменять установку: Ни пяди врагу ! Всем надо пятится назад и уничтожать при этом как можно больше врага. Не отступать, не бежать, не оставлять позиции а пятится. Это значит, что за основной линией окопов должны быть вырыты запасные: прижали – отступить без потерь на запасные, или с минимальными потерями. Дальше: дать командирам больше свободы в выполнении маневров, даже для отступления на более выгодную позицию. Для этого урезать права представителей ставки – они должны быть наблюдателями и советчиками, а не указчиками. Приезжает такой указчик, не имеющий опыта современной войны, особенно с немцами и начинает командовать, а ответственность в конечном итоге несет командир - советчик вроде как не при чем. То же касается и политруков и комиссаров. Командовать должен только один. Вот пример: командир полка получил приказ держать оборону. На соседнем участке немцы прорвали оборону и устремились вперед, окружая полк. Если полк останется на месте – он попадет в окружение и будет уничтожен как боевая единица. Если организованно отступит – командир будет обвинен в трусости и невыполнении приказа. А командир всего лишь хотел сохранить своих людей, отойдя на более удобные для обороны позиции. Не сбежать, а отступить. Те, кто его обвинят, а может и приговорят к расстрелу, при первых же признаках опасности побегут в тыл, поручив командование новому командиру. А тот, имея перед глазами печальный пример думать будет не о том как лучше бить врага, а как уцелеть самому. И последнее. Я остановился и посмотрев Сталину в глаза послал легкий посыл.

- Думаю мои люди проголодались: им бы что - нибудь перекусить… А товарищ Берия проводит их до кухни чтобы не заблудились и распорядится, чтобы их накормили. Когда они понадобятся – мы их позовем. И товарища Берию тоже… - Я не возражаю – подхватил сказанное Вождь. – Товарищ Берия – проводите товарищей. Мы вас позовем. Берия свирепо сверкнул пенсне, но возразить не посмел. После того, как все вышли, я подошел к двери, плотно прикрыл ее и подойдя к своей папке достал лист бумаги.

– Есть такой маршал – Кулик. Вы планируете поручить ему командование одной из армий. Свойство этого человека – гробить все, чем он занимается. У нас нет доказательства что его действия – следствие преступной связи с врагами советского народа – скорее тупость, или никчемность а не предательство. Но это во много раз страшнее: предательство происходит один раз, а тупость или никчемность медленно разрушает дело до основания. Да и мне лично странно: начальник артснабжения, не боевой командир, никакими успешными операциями не отличившийся на финской – а вы знаете неутешительные итоги - вдруг получает маршальское звание… Вот посмотрите – я протянул ему лист. Сталин взял его прочитал и поднял на меня растерянный взгляд. – Да товарищ Сталин – после двойного провального командования стоившего жизни многим десяткам тысяч бойцов и командиров будет отправлен на тыловую работу. В 1943 снова доверят командование и снова провал – тут разжалование в генерал – майоры и расстрел после войны за очередной провал и заговор. Сейчас он командует мобилизацией и вы можете проверить то, что здесь написано, ценой многих десятков тысяч человеческих жизней. Поэтому я рекомендую отстранить его от всех постов и, если не найдется за ним ничего подсудного - отправить в отставку, без права возвращения…

- Кто вы ? – прохрипел Сталин. – Давайте пока договоримся так: - вы не задаете ненужных вопросов, вроде этого и не получаете пустых или оскорбительных ответов. В свое время вы все узнаете. В свое время…

- Мы победим ? – с затаенной надеждой спросил Сталин. – Победим, а мое подразделение сделает все, чтобы победа досталась меньшей кровью и меньшими потерями. Главное – это сохранить лучших: не положить их в землю согласно высказыванию одного старшего командира, которого вы хорошо знаете:

- "Россия большая, баб много - новых нарожают…" - Вот – я протянул ему новый список – это те, кто могут стать отличными командирами и внести свой вклад в разгром врага. Только не надо их тянуть наверх, а присматривать и, при проявлении ими соответствующих качеств, повышать в звании и должности. Но медленно, чтобы они успевали набираться практического опыта командования. И последнее. Насколько мне известно переговоры о военных поставках из Англии и США проходят положительно и близки к завершению ? Сталин пристально посмотрел на меня.

– Вопрос окончательного решения упирается только в наименования и цену, не так ли ? Рекомендую не особенно торговаться… - Да вы знаете, сколько они просят, какие цены выставляют ? – возмутился Вождь. – Это не важно - возразил я. – Как это не важно – они нас без штанов оставят с такими ценами. – Зато вы можете выбирать, а не брать, что дают. Нужно отказаться от поставок любой техники, за исключением грузовых автомашин "Студебеккер", можно машины для ком состава «Виллисы». Больше ничего не брать - даже если что то другое даром будут давать ! – Вы серьезно ?! – изумился Сталин.

– На востоке есть такая байка: продаю верблюда за рубль, но вместе с седлом. А сколько стоит седло ? ТЫСЯЧУ… Вождь рассмеялся. – Они технику могут отдать дешево, а вот запчасти… Да и случись поломка – техника будет простаивать, пока не доставят запчасти. Только стратегическое сырье, продукты, оборудование, станки, порох, медикаменты… Даже бензин можно не брать… Вот – я протянул ему очередную пухлую пачку листов. – Здесь, с точностью до метра: копать здесь – местонахождения необходимых полезных ископаемых и в первую очередь золота, алмазов, нефти в Башкирии и залежей алюминиевого глинозема. Нет необходимости посылать разведывательную партию – посылайте сразу бригады и технику для полномасштабной добычи. А к моменту прихода первого каравана – это будет где то в середине сентября, мы доставим вам 40 тонн золота на сумму 64 миллиона долларов или 42 миллиона фунтов стерлингов.

– Сколько ?! – переспросил потрясенный Сталин. Ему показалось, что он ослышался. - 40 тонн, на сумму 64 миллиона долларов – так же небрежно повторил я.

- И со многим еще мы постараемся помочь: продовольствие, сырье, медикаменты, оборудование, военная техника – танки, самолеты, пушки, оружие, информация... Ну и конечно - личным участием. Наша тактика – точечные удары, но мы будем наращивать силу этих ударов и их количество. А теперь необходимо решить последний вопрос и разойтись… Лаврентий Палыч небось весь извертелся – что это они там решают без меня… Сталин довольно усмехнулся – Ему полезно…- и нажал кнопку звонка. Вошел Власик – Пригласите товарищей и товарища Берию.

- После того, как все расселись я обратился к Сталину с главной для меня проблемой – Необходимо решить вопрос, в котором товарищ Берия может оказать неоценимую помощь. По имеющимся у нас сведениям, в плен на данное время на всех фронтах по разным причинам попали около пятисот тысяч человек. – Это нереальная цифра – воскликнул Берия, обращаясь к Хозяину. – Я не собираюсь обсуждать цифру, я собираюсь решить проблему пленных – холодно произнес я.

– У нас нет пленых, у нас есть предатели – глухо произнес Сталин. – Я позволю себе не согласиться с вами товарищ Сталин и готов разьснить мое видение этой проблемы. – Не надо ничего разьяснять – уперся ОН, желая показать, кто в песочнице главный.

– И все таки… - попытался воззвать я к голосу разума Вождя. – Я сказал – сверкнул глазами Сталин и прихлопнул по столу. Ну конечно, получив такую информацию можно и повыпендриваться. Ну ладно – теперь мой ход ! Я встал – вскочили и Сергей с Катей.

– Мне очень жаль, что вы не желаете решать положительно судьбу советских военнопленных, волей случая попавших в подобную ситуацию и желающих бить врага и защищать свою Родину или работать на ее благо. В таком случае нам здесь больше делать нечего… С этими словами я подошел к столу, решительно сгреб все бумаги, которые выложил из папки. На глазах остолбеневшего Вождя со словами … я заберу свое… сложил их в папку, завязал тесемки и повернувшись неторопливо двинулся к двери. За мной, словно лунатики направились мои бойцы… Я уже дошел до двери и даже взялся за ручку, когда услышал за спиной дрожащий от с трудом скрываемой ярости голос ВОЖДЯ:

– Вернитесь товарищ Громов, мы рассмотрим ваш вопрос… Полуобернувшись я произнес утвердительно - Мы решим НАШ вопрос… Сталин лишь махнул рукой к столу. Мои лунатики сразу ожили, бодро прошли и приземлились на свои места – они не успели даже остыть. Уважаю - это черта настоящего правителя: дело на первом месте, а личное – потом. Ну еще бы: целая куча месторождений, ценнейшая информация, обещание военной помощи, военной техники и несколько десятков тонн золота за отмену своего мнения, возможно и ошибочного. Ну и я слегка помог – подтолкнул сменить гнев на милость…

– Я продолжу товарищ Сталин – вопросительно глянул на него, играя в субординацию. Вождь уже взял себя в руки и кивнул разрешая. – Из чего исходит мое несогласие. Пленных можно разделить на несколько категорий. Первая: те, кто попал в плен раненым, контуженым, потерявшим сознание или схваченным в рукопашной схватке против нескольких противников. Можно ли их называть предателями ? Нет, нельзя – в плен они попали по стечению обстоятельств, от них не зависящих… Я глянул на Сталина. Тот кивнул, соглашаясь.

- Вторая: брошенные на произвол судьбы, голодные, уставшие, разочарованные в начальстве они не нашли в себе сил сопротивляться и при столкновении с немцами под дулами винтовок и автоматов решили сдаться. Можно ли их назвать предателями – вряд ли. Если бы они дошли до наших, они бы стали сражаться с врагом. Третья: те, которые сдались в плен, когда еще можно было сражаться. Они рассуждали так: если победят немцы – будем служить немцам, если наши – станем воевать за наших. Ну или отсидим срок, но останемся живы. Можно ли таких считать предателями ? Можно: в то время, когда другие сражались и умирали - они решили отсидеться… Ну и четвертая: те, кто сознательно сдались в плен, чтобы служить немцам и воевать против нас. Можно ли таких считать предателями ? Как ни странно, можно и нужно считать лишь взрослых, но не молодых.

– Это почему же – Сталин уже успокоился. – Советская власть, большевики, комиссары отняли у них родных или близких: продразверстка, коллективизация, голодомор, раскулачивание, уничтожение казачества… Только при переселении раскулаченных по данным НКВД погибло около 90 тысяч человек. Только при переселении ! А сколько погибло, пока приспособились ? А сколько сотен тысяч погибло в голодные 30е – 32е ? Cколько погибло при крестьянских восстаниях ? И никто не обьяснил молодым, да и не нужны им были обьяснения, что это не Советская власть и большевики виноваты, а отдельные ее представители ! Погибли их родные и близкие ! У меня на базе находятся четверо таких, которые сдались добровольно и хотели остаться у немцев в плену. Я обещал с ними поговорить, разьяснить в чем они не правы. И они работают на базе, ждут. Мне даже стыдно перед ними, пришлось даже извиниться – нет времени для обстоятельной беседы, а коротко – они не поймут. Можно ли таких ставить в одну шеренгу с ярыми врагами Советской власти ? Я думаю нельзя. Но в добровольной сдаче в плен они безусловно виноваты. Я поставил своей главной задачей возвращение хотя бы большей части пленных обратно на территорию СССР, чтобы они не погибли бесполезно, а принесли бы пользу в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками ! Правда возвращать мы будем лишь тех, кто захочет возвратиться. Но пока не решен вопрос с их дальнейшей судьбой мы не можем освобождать их из плена: у нас получится не боевое подразделения а цыганский табор с анархией.

– И как вам видится решение этого вопроса ? – заинтересовался Сталин

- На нашей территории километрах в трехста от линии фронта мои специалисты строят фильтр пункт. Он будет мало чем отличаться от обычной зоны: охрана, колючая проволока и разборные бараки на три категории: попавшие в плен по контузиям; ранениям; попавшие в плен по разным обстоятельствам и сдавшиеся добровольно. Мы перемещаем их через линию фронта уже с сопроводиловкой: как попали в плен… На месте следователи проводят дополнительную проверку и сортируют по родам войск тех, кто захочет сражаться с врагом. Те, кто не способен сражаться, но имеют профессию – отправляются на работы по специальности. Ну а те, кто не захочет воевать и работать – в лагеря. Но думаю последних будет немного: нет смысла тратить на них усилия по переброске. Отношение к переброшенным как к советским гражданам. Питание в пункте мы обеспечим. Обеспечим и обмундирование. Всех направляющихся в части обеспечим оружием. Вы товарищ Берия направите человек десять хороших следователей, а не костоломов и любителей выбивать показания. Они тоже будут обеспечены питанием по нормам командного состава. Но предупредите сразу – за халатное отношение к своим обязанностям я с них спрошу строго, а за присваивание продуктов пленных – расстреляю лично перед строем. Охрана фильтр пункта также за вами. В случае приближения фронта пункт разбирается и переносится вглубь. И очень тебя прошу Лаврений – я накрыл его руку своей – упаси тебя бог попытаться узнать, или дать команду узнать, как доставляются пленные… Я отдам тебя знакомому генералу, чтобы он поставил тебя в первую линию окопов рядовым, с винтовкой: до конца войны, без права расти в званиях. Берия побледнел и бросил взгляд на Хозяина.

– И никто, даже товарищ Сталин не сможет тебя оттуда забрать. Ну а если все таки удастся отвертеться от окопов, то запомни: у НКВД руки длинные, а у СПЕЦНАЗА еще длиннее ! Достанем везде ! Берии совсем поплохело. Я воплощал в действие принцип – и майор может дать в морду маршалу, если майор важнее. – Вот такое решение вопроса товарищ Сталин. И услышал ответ: – Я НЕ ВОЗРАЖАЮ …

Все, положительное решение на мою главную проблему получено, можно и откланяться. Но не тут то было. Сталин подозвал Берию, что то прошептал ему на ухо и тот сразу же вышел. – Давайте с вами поужинаем – встав, пригласил нас Хозяин. Отказаться, значит обидеть, а обижать из за такой мелочи – себе дороже. Сталин отдал распоряжение и через несколько минут симпатичная светленькая подавальщица стала заносить тарелки с едой. Да, это не наши посиделки с Лешим – все довольно скромно, хотя и вкусно. Подавальщица несколько раз окидывала нас быстрым заинтересованным взглядом. После того, как она ушла Сталин спросил:

– Скажите товарищ Громов – ваше подразделение больше батальона, или меньше ? – Я думаю больше полка, а если добавить подразделения поддержки, то точно больше, может и два – равнодушно ответил я.

– И немцы не знают о вашем местонахождении ? – Мы умеем маскироваться… - А что у вас входит в подразделения поддержки ? Я промокнул рот салфеткой встал и подошел к Вождю. Из внутреннего кармана достал тонкую пачку цветных фотографий 14х19.

– Вот смотрите товарищ Сталин – это танковое подразделение: на фото рядом с Т-72У стоял Сергей. – Это самоходные артиллерийские установки: на фоне САУ – 122-54 стояла Катя. Положил еще фото с БМП-3 и фото с БТР – 80. Добавил фото Ганомага с АЗУ 23-2М (автоматической двухствольной зенитной установкой) в кузове. Остальные фотографии убрал в карман – есть еще кое что, но об этом позднее. Сталин поднял на меня потрясенный взгляд:

– И много этого у вас ? – Хватает товарищ Сталин… Он немного помолчал, приходя в себя. – А чем вы уничтожили станцию ? Вот ведь неугомонный ! Я достал из кармана еще одну фотографию – самое начало обстрела с характерной черточкой на фотографии. Вождь долго внимательно разглядывал фотографию, затем поднял взгляд и указал пальцем на черточку:

– Это то, о чем я думаю ? – Полетный вес 280 килограмм…

- Мы сможем с этом ознакомиться ? – продолжал наседать Сталин.– Вы хоть сразу после ужина ! Другие – тут надо подумать… Так вот за вопросами и нужными мне ответами полетело время ужина. А тут и Лаврентий Палыч нарисовался. Подошел к Хозяину, что то стал нашептывать ему на ухо. Мои насторожились, видя мое спокойствие тоже успокоились, но бдительности не теряли. Сталин встал, встали и мы.

– Товарищи – за успешное проведение вами операций по уничтожению немецко – фашистских захватчиков руководство решило наградить вас орденами и присвоить вам воинские звания: товарищу Громову – старший майор госбезопасности, товарищу Одинцову – майор, а товарищу Морозовой – лейтенант. Глаза у моих засверкали от радости. Командирские удостоверения доставлены, но вот незадача – вручить мы из вам сейчас не можем: нет ваших фотографий. Вас сейчас сфотографируют, а в следующий раз вы получите удостоверения вместе с наградами. Радость сошла с лиц моих подопечных, словно губкой стерли, особенно у Сергея: он в мечтах уже расхаживал в майорских шпалах, а тут такой облом…

- Для Спецназа нет нерешаемых задач товарищ Сталин, а это и не задачка, а сущий пустяк…- небрежно бросил я. – Так может ваш спецназ сможет остановить немцев ? – съехидничал Берия. – Может и остановить, может и войну закончить поражением немцев, но пока в этом нет необходимости… Пока решим эту задачку. С этими словами я достал фото, показываемые Сталину, вынул нож из внутренних ножен подмышкой и аккуратно вырезал две фотографии – Сергея и Кати. Вздохнул, достал из второго наружного кармана свою фотографию для документов и протянул их Сталину. Тот передал их Берии.

– Копии делать не надо Лаврентий Палыч – веско произнес я. Через пять минут удостоверения были готовы. Сталин вручил каждому, пожал руку. Когда он пожал мне руку, я задержал ее на несколько секунд, пустив в левую травмированную руку реаниматоров.

– Восстановление функций на 20 процентов – приказал я. Сталин чуть дернулся, ощутив работу реаниматоров. Отозвав их я наклонился к уха Вождя – Восстановление функций движения на 20 процентов. Пока…. Сталин быстро справился с изумлением и многозначительно посмотрел на меня. Видимо уж очень его заинтересовала моя фраза о … пока… и …может и остановить …

Поставив джип на стоянку легкой командирской техники, мы шли к своим жилищам. Сергей как всегда доставал Катю; она отвечала ему взаимностью, иногда в резкой форме. Я же шел и думал о возвышенном: А не наведаться ли нам на вражеский аэродром ? - Командир, хоть ты ей скажи: чего она меня всегда оскорбляет - никакого уважения к старшим по званию ! – вывел меня из размышлений Сергей.

– Подумаешь майор. Вот старший майор – это да ! - ответила Морозова. – Так, капитан… - Осмелюсь поправить – майор… - осторожно возразил Сергей. – Скажите спасибо товарищу командиру, вместо того, чтобы ему замечания делать ! Если бы не он – ходить вам вечно в капитанах с вашими вредными привычками – тут же вклинилась Катя. Сергей, благо еще не дошли до освещенного места, рухнул на колени:

- Отец родной, благодетель ! По гроб жизни тебе обязан за доброту твою и заботу - загундосил он. – Вот так то лучше – Морозова похлопала его ладонью по голове. – Лучше погладить: неужели не заслужил своим смирением и почитанием, о прекраснейшая из лейтенантов !

– Клоун … - вынесла вердикт Катя. – Капитан – снова начал я и Сергей вскочил – идешь с Морозовой на склад и подбираете новые знаки отличия. Небось хочется покрасоваться перед почитательницами в майорских ромбах ?

– Так ведь склад закрыт – складские ушли на заслуженный отдых… - Я не понял – какой отдых: на складе всегда должен быть дежурный ! – удивился я. Сергей только развел руками – неисповедимы дела складские…

- Вытащи старшину из палатки: если будет возникать – дай в морду. Только лейтенанта к нему не подпускай… - Можно ее обхватить и не подпускать ? – Только попробуй – пригрозила Морозова таким тоном, что лично у меня охота обхватывать отпала бы.

– Все, идите… - А может быть в баньку, товарищ командир – я бы вам спинку потерла, а ? – игриво поинтересовалась Катя. – Нет Катя – с тобой я в баньку не пойду ! – решительно отверг я ее предложение.

– Это почему же ? – обиделась она. – Да понимаешь – я замялся – майку я потерял, а найти нигде не могу. А ты начнешь спину тереть, да вдруг и найдешь ее. Позор то какой будет… Несколько секунд она осмысливала сказанное. Первым, над старой шуткой захохотал Одинцов, за ним звонко рассмеялась и Катя.

– Идите уж … - махнул я рукой уходя к своей землянке. – Я принесу вам ваши… зазвенел радостный голос Морозовой. Зайдя к себе посидел немного, прокручивая заново основные моменты разговора с Вождем, а затем взял со стола рацию…

Глава восьмая

Не мы такие – время такое…

Я взял со стола рацию – Степаныч – не занят ? – Что за вопрос товарищ командир – прямо сейчас зайти ? – Только аккуратно и незаметно. – Понял… Через пару минут Степаныч зашел ко мне. – Катерина новые петлицы пришивает – доложил он. Сообразительный.

– Ты вот что Степаныч – разбуди меня завтра в 4 утра. ВЫХОД, как на боевой, по полной. И тихо… Пойдем вдвоем,надо кое что проверить: без тебя боюсь ошибиться. Все понял ? - Понял командир: 4.00, выход на боевой, по полной. – Хорошо, иди… Вышел из землянки: наш Поваротти заливался соловьем, да и народа прибавилось – на новоипеченного майора посмотреть. А вот и Екатерина.

– Я вам наши петлицы с ромбами принесла. Давайте пришью… Зашли в землянку – Спасибо, прелесть моя – поцеловал ее в щечку – но пока не надо – так похожу, тем более я приказа еще не видел…

- Так что, наши звания недействительны ? – не растроилась Морозова. И, (женщина всегда останется женщиной), сьехидничала – А товарищ капитан - то как радуется ! Я опустил ее на грешную землю – Звания у вас самые настоящие, так что нечего ехидничать. Просто мне пока так спокойнее. А петлицы завтра пришьешь… Она внимательно посмотрела на меня:

– А меня завтра с собой не возьмете… горестно вздохнула она. – Да мы так, проверить кое что… – стал оправдываться я. – Ну раз надо, так надо - вы командир – она тряхнула головой и повернувшись пошла к себе…

Утром Степаныч разбудил, как положено: я быстро собрался и мы, выйдя за пределы базы, прыгнули. – Это же Барановичи – удивился Степаныч, когда мы в невидимости возникли на окраине города. Я повернулся к нему:

– Слушай меня внимательно: ты ничего не должен делать без моей команды. НИЧЕГО ! Если не сможешь, скажи – я отправлю тебя обратно. – Да вы что, товарищ командир !? – Запомни еще раз – все твои действия только по моей команде, или с моего разрешения ! Степаныч чуть охренел от такого предупреждения – Я понял командир.

… Новый прыжок и мы стоим в небольшой комнатке, где из мебели только узкая кровать, тумбочка и стул. На двери изнутри забиты несколько гвоздей, на которых висит женское платье, кофточка, юбочка. А на кровати… Я успел схватить рванувшегося к кровати Стрельченко и показать ему кулак: на кровати, сжавшись в комок спала девушка – подавальщица из трактира. Я убедился, кого она мне напоминала… Внезапно в коридоре раздались шаркающие шаги и грубый мужской голос, совсем не похожий на медовый голос хозяина забегаловки, прорычал приближаясь из коридора:

- Просыпайся маленькая шлюха, твой папочка идет учить тебя уму – разуму… Девушка мгновенно проснулась, еще больше сжалась, по щекам потекли слезы, губы что то зашептали… Распахнулась дверь и на пороге нарисовался хозяин заведения "У нас вы найдете все, что вам нужно" в нижнем белье. Наслаждаясь ужасом в глазах девчонки он прихватил правой рукой мотню на штанах и продолжил:

– Я поучу тебя маленькая сучка… Девчонка униженно забормотала – Не надо… прошу вас… я все поняла… я все буду делать как скажете…только не надо…прошу вас… Тот шагнул к кровати, наклонился, рванул на себя простыню и бросил его на пол. Девушка, совсем голая сжалась до невозможности. Штаны на нем оттопырились. Возбудился тварь – мелькнула мысль. Одной рукой я удерживал на месте Степаныча. Ляжь на спину ! Ноги раздвинула ! – рявкнул садист. Девушка покорно распрямилась, раздвинула ноги. Дальше я ждать не стал…

Девчонка послушно выполнила то, что ей приказал ее мучитель и вдруг обомлела: за спиной хозяина из ниоткуда возникла фигура сурового воина и ее мучитель рухнул на пол… Потрясение продолжалось недолго – из за спины военного выдвинулся … ее отец ! Девушка резко сжала ноги, вытянула их и закрыла низ ладонью.

- …Папа… - неуверенно протянула она… - ПАПА… - и вскочив с постели рванулась к нему с криком и слезами – Папа ! Папа… Степаныч прижал дочку к себе, не замечая ее наготы. Девчонку сотрясали рыдания и всхлипы с чередованием истеричного … папа… Тяжелая мужская рука легла ей на плечо. Девчонка вздрогнула и прижалась к отцу сильнее.

- Хватит причитать – рука оторвала ее от отца. Прямо в глаза ей впились серо-стальные глаза военного. – Тебя как зовут ? – Юля – всхлипывая ответила она. - Он тебя бил ? – спросил военный. Юля кивнула. – Издевался, насиловал ? И снова кивок, уже успокоившейся девушки. – Хочешь отомстить ? Глаза Юли загорелись недобрым огнем. – Хочу !

- На – военный протянул ей кухонный нож, который держал за кончик лезвия: – УБЕЙ ЕГО ! Юля схватила нож за рукоятку и повернулась к мучителю. Тот уже пришел в себя, стоял на коленях, правая рука безвольно повисла, а левую он вытянул в сторону девушки и начал причитать – Не надо, прошу, не надо… Если бы он промолчал, может она и не смогла бы, но в памяти колоколом загремели ее слова, с которыми она обращалась к своему мучителю. И что – он пожалел ее !? Юля шагнула к нему, ударом руки отбросила его левую руку и ударила ножом в горло, выдернула – ударила в глаз, с мольбой смотрящий на нее, рухнула на колени и схватив хозяина за плечо рукой стала бить его ножом в грудь, в сердце, выкрикивая ругательства…

- Хватит ! – резкий как удар плетью окрик остановил ее. – Встань ! Юля отпустила рукоятку ножа и встала. – Повернись – последовала новая команда и она подчинилась – она привыкла подчиняться. – Иди в ванну, смой с себя кровь, вернись сюда, оденься – мягко, но властно приказал военный. ТОЛЬКО НЕ ЗАПАЧКАЙСЯ… Юля повернулась и вышла. – Степаныч – за мной и не наследи… Мы спустились по лестнице на первый этаж. – Ты конечно командир правильный, но зачем ты так с ней… Я бы сам его убил !

- Ты у нас не просто боец, а старшина НКВД. Поэтому я задам тебе один вопрос – почему я так поступил ? Ты все видел, поэтому должен ответить правильно. Ответишь – останешься в моей группе. Не ответишь – пойдешь в охрану периметра и дочку будешь воспитывать. Дам тебе подсказку – и хозяин и немцы знали чья она дочь… Времени тебе до тех пор, пока она не появится на лестнице. Время пошло… Отец исчез, на его место встал сотрудник НКВД.

– Я понял – через пару минут произнес он. – Те кто придет сюда должны думать, что его убила она и убежала и будут искать только ее… - Это все ? – спросил я. Он кивнул. – Маловато, хотя и верно то, что ты сказал. Но не это главное. Эта тварь приучила ее к покорности и чтобы выбить из нее эту дурь ей надо было совершить ПОСТУПОК ! Иначе она в любой подобной ситуации сразу сдастся и будет ждать – когда придет папа или добрый дядя и спасет ее ! А до этого времени будет подстилкой… Ну а я лишь слегка помог ей совершить ПОСТУПОК и осознать себя человеком с Большой буквы.

– Ты как всегда прав командир, но ты жесток – почти как товарищ Сталин… - Главное старшина – выполнить задачу, но при этом максимально уменьшить потери. А ее потери – минимальны: в наше время добро должно быть не только с кулаками, но и давать такой отпор, чтобы больше и не думалось ! А насчет жестокости товарища Сталина мы еще поговорим… По ступенькам спустилась одетая Юля.

– Ты знаешь, где хранит деньги хозяин ? Юля кивнула. – Пойдем, девочка – ласково предложил я. Она глянула на меня и впервые робко улыбнулась. – У тебя замечательная улыбка Юлька – я сделал ей комплимент. – Словно солнышко выглянуло. Улыбайся чаще ! Девчонка улыбнулась застенчиво. – Идем за деньгами…

На базу мы вернулись к шести часам, как раз к подьему. – Степаныч - ты давай разгрузись и на пробежку, после зайдешь, поговорите. Я поселю ее к Морозовой. Заметив, что у него чуть дернулась щека продолжил – Ну если ты возражаешь, могу к связисткам или к медичкам…

- Лучше уж к Морозовой – вздохнул он. Я подошел к палатке Морозовой и откинув полог зашел. Сонное царство. Сонное царство красавиц… Морозова спала на боку, накрывшись одеялом; Наталья свернулась калачиком, зато Мария раскрылась полностью: молодая, кровь играет – жарко…

- И что это я наблюдаю… – брюзгливо начал я. - Командир уже на ногах, а подчиненные дрыхнут без задних ног… И как это понимать ? – добавил я металла в голос. – Будильник еще не звенел – буркнула спросоня Катя.

– Ой кто к нам пришел – радостно воскликнула проснувшаяся Маша и потянулась, чертовка. И без того коротенькая ночнушка задралась невозможно высоко обнажив совсем не детские бедра. А она лукаво улыбалась, довольная эффектом.

– Катька, засоня – товарищ командир пришел ! Морозова мгновенно повернулась на спину – Товарищ командир ? – В свободное время проведи беседу с Окуневой о недопустимости нахождения перед мужчиной в таком виде. – А вы не мужчина – вы мой любимый командир: вам все можно – дерзко возразила Мария. Я смутился.

– Все равно проведи… Из за моей спины выглянула Юля. - А это кто у нас ? – не успокаивалась проказница. – Юлия Стрельченко – дочь нашего старшины. Будет жить в вашей палатке. С расспросами не приставать, глупых вопросов не задавать. Умных тоже… Что захочет – расскажет… Окунева тебе понятно то, что я сказал.

– Так точно товарищ командир – вытянулась в струнку на кровати Мария и отдала честь. – К пустой голове руку не прикладывают – заметил я строго. До Окуневой дошло – заигралась. Вскочила с кровати

– Виновата товарищ командир – и стала медленно поднимать вверх ночнушку - разрешите приступить к подготовке к пробежке ? Я глянул на лежащих – Ваш младший товарищ уже на ногах, а вы еще валяетесь… Подьем ! – рявкнул я. Одеяла полетели в одну сторону, девичьи тела взметнулись в другую.

– Вот так то лучше… Вон твоя кровать – сказал я новенькой – спать будешь здесь. С девочками и расписанием на день тебя познакомят. Морозова: сходишь с новенькой на склад, получишь все, что надо – выберешь сама с учетом ее пожеланий. Я имею ввиду цвет… И повернулся к Юле – осваивайся...

После похода в гости к Сталину, у на с рационе появилась рыба и птица, причем не курица, а дичь. Нет, это на был подарок – просто я решил, что уже пора… Прыгнул в пару мест с проверкой, убедился что моего вмешательства не требуется; сунулся еще в пару мест для уточнения и вернулся к завтраку. Когда на завтрак пришли девочки Сергей по своей неугомонной привычке сунулся было к новенькой, но Иван шепнул ему на ухо и тот сразу сник – связываться с бойцом моей группы и с Морозовой, которая очень недобро взглянула на него, он не рискнул. И правильно сделал – я бы еще добавил… Командиры поглядывали на меня – что готовит начальство на сегодняшний день ? Закончив завтрак я начал:

– До обеда штатно, по расписанию. Группы выходят на операции по графику – на обкатку молодых. Заметил ли кто из вас некоторые особенности в подготовке ? ГЕРД, как самый умный рискнул первым – Добавились приемы для захвата пленных… - Верно, я включил в подготовку захват пленных. Уточняю – захватывать пленных в возрасте, с умными лицами, а если молодых, то здоровых. Но при этом главное – лучше завалить потенциального пленного, чем дать возможность ему завалить вас. При любой вероятности – убивать без сомнений. Мне нужны живыми вы, а не пленные…

- А зачем они нам ? – фамильярно, на правах зама небрежно поинтересовался Одинцов. – А затем ! – отрезал я. – После обеда берем эшелон, как в прошлый раз; ночью акция по минированию мостов на северном направлении на Ленинград.

– Когда берем эшелон то ? – обидчивым тоном поинтересовался Сергей. - Скажу на обеде – времени после обеда на подготовку будет достаточно. Сейчас могу сказать одно – обиженные останутся на базе продолжать подготовку. Морозова мило улыбнулась Сергею, Иван сочувственно похлопал его по плечу, а Олег Власенко (ГЕРД) только развел руками…

- Да какие обиды командир – попытался исправить положение Сергей. – НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ ! - воспитательный процесс комсостава должен быть непрерывным.

После завтрака метнулся со своей группой, взял с знакомого склада у себя, еще в Союзе четыре КамАЗа шеститонника той же серии 5350 и перебросил к себе – не хватает техники на весь эшелон. – С дочкой побеседовал ? – поинтересовался я у Степаныча, после того как последний КамАЗ поставили на стоянку. Тот, тяжело вздохнув, кивнул.

– Девчонке досталось – край, так что ты на нее не дави, с расспросами особо не лезь, да и с советами и рекомендациями тоже. Пусть отойдет, определится, чем ей лучше заняться. В боевики она не пойдет – ответил я на его немой вопрос. Отправив всех заниматься своими делами навестил танкистов, артиллеристов, летчиков – зашел к Михасю: выходим на эшелон – ты в деле ? Тот чуть не запрыгал от восторга: постреляю… Пошел к себе – появилась у меня мысль – нужно было ее тщательно обдумать. А мосты – это уже для нас мелочь, хотя эти мосты – проблема, потому что находятся в городе. ГРОДНО… За полтора часа до обеда я проходил мимо продуктового склада. Вроде бы все на складах шло как положено, но вот не лежала душа и к зав складами и к его протеже. Вдруг нос мой уловил еле ощутимый запах тушенки. Откуда здесь открытая тушенка – это же не кухня и до обеда еще сколько… Свернул на склад – запах шел оттуда. Просочился в прихожую а там… Этот самый родственник в наглую жрет тушенку и соблазняет зашедшую туда связистку на вечернее свидание:

– Давай вечером встретимся, я возьму с собой шоколад – поедим, на луну посмотрим, может что еще… Девушка - бедолага: и хочется шоколада и понимает, чем за него расплачиваться придется. А кладовщик не унимается – Ну что ты как маленькая, тебе же хорошо будет. И я тебя не забуду… Девушка мнется между долгом и "хочу", я жду чем все это закончится. Наконец ее терзания закончились:

– Выписывай давай спирт, а то я Артему скажу, что ты не даешь, а пристаешь с намеками. – Ну и дура – счастья своего не видишь – разочарованно бросил кладовщик.

- Значит используем служебное положение в корыстных целях ? – ласково поинтересовался я у вмиг побледневшего парня. – И чем он тебя соблазнял прелесть моя ? – поинтересовался я. Прелесть сначала вспыхнула от радости а потом густо покраснела:

– Шоколад предлагал, чтобы я пошла с ним гулять. – Шоколад говоришь ? – задумчиво протянул я. – А откуда у тебя шоколад ? – от хлесткого как удар кнутом вопроса кладовщик вздрогнул, но быстро оправился.

– Да это она мне предложила – пойду с тобой гулять, если принесешь шоколад. – А ты конечно отказался ? – Да откуда у меня шоколад – нам не положено… - Врет он все товарищ командир – он предлагал… - возмутилась связистка.

- Помолчи – остановил я ее. Достал рацию – Морозова, Одинцов, Стрельченко, Чернов, Завьялов, Фирсова, Редько, Матвиенко, завхоз: срочно прибыть на продсклад. Связистку я не отпустил. Через несколько минут все вызванные прибыли. - Зачем я вас оторвал от дела ? Вот банка тушенки, которую ел этот боец на рабочем месте. Степанида – обратился я к Редько – могла эта банка остаться ему от тебя ?

– Да вы что товарищ командир: да разве ж я могу такое ! – Кроме того, что он ел тушенку, так еще и приглашал на свидание эту девушку, обещая за это шоколад. Кажется мне, что он просто все это украл. УКРАЛ У СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ! С тушенкой нужно провести полную инвентаризацию: Степаныч – это на тебе с завхозом, глав.врачом и Завьяловым. Морозова, Редько, Чернов – проверьте вещи и место ночлега этого типа. Одинцов, ты – я посмотрел на связистку и ты Оксана принесите сюда вскрытые коробки с шоколадом и проверьте целостность остальных. Выполнять ! На все про все у нас ушло около получаса. Итог: отсутствуют пять банок тушенки и четыре плитки шоколада - три плитки нашли в личных вещах «крысы».

- Майор – этого в яму, общее построение за полчаса до обеда, кроме дежурных и охраны остальным явка обязательна !

За полчаса до обеда весь личный состав и не малый был построен в форме буквы П. Перед стоящими стоял я, « крыса » и ее порученец – завхоз. – Товарищи бойцы и командиры - голос мой зазвенел от гнева. – Всем вам знаком этот человек – я указал на бледного, дрожащего кладовщика. – Раньше он выглядел по другому – увереннее, наглее. А почему сейчас такой ? Еще час тому назад он ел на своем рабочем месте тушенку и соблазнял девушку пойти с ним на свидание за плитку шоколада. Проверкой выявлена недостача пяти банок тушенки и четырех плиток шоколада, три их которых найдены у него в личных вещах. В то время как многие бойцы и командиры там – я махнул рукой на восток - голодают, но дерутся с врагом; голодают, но выходят к своим из окружений, эта тварь в любое время могла открыть тушенку, взять и сьесть шоколад. ОН ВОРОВАЛ У СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ! За воровство, использование служебного положения в личных целях, он приговаривается к высшей мере социальной защиты - расстрелу. Приговор будет проведен в исполнение немедленно. "Крыса" завыл, умоляя его простить, обещая, что больше не будет, заплакал, но я шагнул к нему, развернул спиной к себе и ударил ногой под колени. Он рухнул на землю, Стечкин из кобуры словно прыгнул мне в руку. Ствол к затылку, грохнул выстрел, кровавые брызги разлетелись с лица, парень согнулся и ткнулся лбом в землю. Я поднял на стоящих закаменелое лицо.

- Правила Спецназа просты – один за всех и все за одного. Крыс нам не надо. Они будут уничтожаться. БЕЗЖАЛОСТНО ! Мертвая тишина висела над строем. – Если кому то что то не нравится знайте – вход к нам открыт, но открыт и выход для любого – скатертью дорога ! Место кладовщика временно займет наш новый боец Юлия Стрельченко.

- Теперь с тобой – я повернулся к завхозу. - Ты за него просил, ты поставил его на это место, значит ты отвечаешь за его проступок. Завхоз держался молодцом – стоял бледный, но держался с достоинством. – Что можешь сказать ?

– Виноват товарищ командир, готов понести любое наказание… Уважаю, но не лежит к нему душа – что поделаешь. – Сбегаешь за лопатой, отнесешь его за периметр, похоронишь. Переоденешься в солдатское, винтовка, сухпай на три дня и на соединение с нашими, или куда еще… - Слушаюсь. Разрешите исполнять ? – Разрешаю… Майор – выдели двух бойцов для сопровождения завхоза с телом и его возвращения на базу. Всем разойтись…

Следом за мной в землянку, постучавшись, залетела Ольга. – Ты палач, а не командир ! Так нельзя ! Пусть он виноват, его нужно наказать, но не так же… Ты жестокая, бездушная машина, а не человек ! Она была на грани срыва, но вот жалеть ее меня почему то не тянуло. – Это все ? – А тебе этого мало ? – закричала она.

– Что ж, посчитаем – равнодушно начал я. - Банка тушенки на четверых. Пять банок – на двадцать порций. Завтрак, обед, ужин – три порции, один день. Двадцать порций – семь дней. Четыре плитки шоколада – по пол плитки на порцию – еще два дня. Итого – девять дней. Давай, я прикажу тебя не кормить девять дней и запретю всем тебя подкармливать: обьясню в чем дело – думаю меня поймут и приказ мой выполнят. Но работу свою ты должна будешь выполнять также, как и сытая. Если что то не сделаешь, значил лишишься еще одной порции еды уже после девяти дней… А потом, после того, как пройдут голодные дни мы с тобой вернемся к этому вопросу. Согласна ? Эх женщины, женщины: какие вы смелые и дерзкие, пока не коснется лично вас… Ольга отсутствием воображения не страдала.

– Ты жестокая и бездушная машина, а не человек, но я тебя люблю… Она прижалась ко мне и призывно заглянула мне в глаза. Только секса мне после этого не хватает… - Так что там насчет голода ? – Да я все поняла, мой безжалостный палач – рука ее скользнула вниз. Ну не просто так это делается, не поверю ! Я мягко отстранил ее от себя. – Не сегодня…

На обеде настроение у всех было нерадостным. Кушая я то и дело ловил на себе короткие, быстрые взгляды, но думаю никто не захотел бы встретиться со мной взглядом. После того, как закончил есть, обвел всех сидящих немигающим взглядом.

– В мирное время он получил бы свои лет пять – восемь, отсидел бы, но был бы жив. Только сейчас не мирное время и каждый теперь знает либо я свой – либо нет ! Ну а если свой, то будь любезен – один за всех и все за одного. И хватит об этом. Теперь по заданию: берем эшелон также, как и первый – мудрить не будем. Одно только важно – делать это мы будем засветло, поэтому велика вероятность нарваться на встречный эшелон.

– Я уже справлялся с таким – влез в мой монолог Сергей. – Нам будет тебя нехватать, но что поделаешь… - притворно вздохнул я, разведя руками в сожалении. – ГЕРД – ты на встречку, ЗЯМА на попутку. Я знаю точно – в составе будет три вагона с ранеными: один офицерский и два солдатских. – Делов то – вклинился МИХАСЬ – я их с ЗУшки покрошу на фарш. Мы их трогать не будем – сказал я. За столом возникла пауза…

- Почему - они же фашисты ! – возмутилась Морозова. - Зато мы не мясники и убиваем только по необходимости. Не будем брать с них пример – убивать раненых и громить госпиталя. – Но они вылечатся и вернуться ?! – Вот тогда мы их и примем, как полагается. Они солдаты, они давали присягу и исполняли приказ. Это война. Жаль, мы не знаем, убивали они мирных жителей или нет. Так что в этот раз им повезет… Но для обеспечения секретности сделаем вот что… Захват эшелона прошел штатно, как и первый, только после того, как охрана была уничтожена, по паре бойцов подбежало к санитарным вагонам, растянуло полотно брезента шириной в 90 см и натянув его закрыла окна. На немецком, находящимся в вагоне было сказано – лежать и не двигаться, иначе весь вагон будет взорван. Ручки дверей в вагон подперли заготовленными палками. Кроме зеленых запечатанных ящиков в вагонах было продовольствие, ткани, ящики с водкой, два вагона с командирами – 84 человека и вагон с женщинами – военнослужащими - 28 красавиц. ГЕРД тоже прихватил эшелон: правда пришлось почти весь уничтожить – снаряды, легкие танки, сопровождение. Но прихватили продовольствие, патроны, несколько десятков пулеметов и главное – две цистерны с бензином. Пришлось прыгнуть за бензовозом. Пока скачивали горючку в небе появился разведчик Хейнкель "Рама". А вот это не есть гут ! С Ганомага я взял прихваченную на тот случай ПЗРК "Игла С" . Ракета взметнулась в небо, на месте самолета образовался взрыв, с кучей падающих обломков. Отследив место падения я, положив ПЗРК в кузов Ганомага, прыгнул на место падения. Меня интересовал фотопулемет, вернее то, что на нем было заснято – или могло быть заснято. Нашел – он был весь перекорежен, но береженого бог бережет. Три гранаты Ф–1 довели разрушения до конца. Лучше перебдеть, чем недобдеть… Довольные и без потерь – даже не ранен никто, в приподнятом настроении мы вернулись на базу, пред хмурые очи майора Одинцова. А когда он увидел девушек - добавилось еще и огорчение.

– Везет же некоторым ! И почему я не командир ? – подколола его проходящая Морозова. Тот что то буркнул. – Вы что то сказали в мой адрес товарищ майор ? – Катерина остановилась. – Погода хорошая, дождя не предвидится – пробурчал Сергей. – Да вы у нас еще и предсказатель погоды ! Как много у вас достоинств – опустила его Морозова. А главное – ВНОВЬ ПРИБЫВШИЕ ЭТО СЛЫШАЛИ ! Но Морозова – видать у Сергея учится: добила беднягу:

– Это девочки наш местный Казанова – сказала она таким тоном, вроде как – наш местный дурачок… Раздались смешки, а Сергей вспыхнул, но промолчал. – Морозова – за неуважение к старшему по званию моешь посуду после ужина у группы спецназа. И добавил – и котлы тоже…

- Есть товарищ командир ! - вытянулась она и повернувшись добавила негромко, но достаточно, чтобы услышали – мужская солидарность… Но не обернулась, а пошла дальше – знала, что я пристально смотрю ей во след. – Ну почему она со мной так… – расстроился Сергей.

– Сам виноват: настроил девчонку против себя, да еще и научил огрызаться своим остроумием. Мужчин после помывки направили в фильтр пункт, а девушек разместили в двух поставленных палатках около склада с продовольствием – потом разберемся: кого куда. Хотел после ужина провести полит.беседу но подумал - сегодня время не самое подходящее. Да и Сергею решил сделать маленький облом – пусть наш новоявленный «Агутин» отдохнет от сольного выступления перед женской аудиторией. Зашел к Михасю в отделение, озадачил его, он озадачил своих гавриков и мы с ним взяли УАЗик, Олега Власенко – с мамой повидаться и прыгнули в наше время в первую половину дня. Втроем вполне получилось: перекинул трос через крышу, Михась лег под машину, Олег взялся за ручку троса и руку Михаила, а я сделал то же самое с другой стороны. Тем более, для таких случаев в салоне была прикреплена тележка на колесиках: лег на нее спиной и заехал под днище… Найдя все, что мне надо заехали за Олегом и прыгнули обратно. А база уже гудит – командир что то придумал. Хорошее отвлечение от обеденного происшествия. Подлетела, увидев меня Мария:

– Это зачем товарищ командир ? – Это концертная площадка для нашего певца – серьезно ответил я. Он так для вас старается, а условий для слушателей никаких. А теперь и скамейки есть и свет будет, правда неяркий, но все – же…

- А я то думала… Что она думала я так и не узнал – убежала, наверное, делиться новостями. Дело шло к концу июля – дни стали короче, темнеть стало раньше. Не намного, но все же… К девяти я назначил общий сбор и обратился к сидящим (разрешил присутствовать даже командирам из пленных, не говоря уже о девушках)

– Товарищи бойцы и командиры: то что вы видите сделано для общего сбора с целью проведения политинформации, ну и конечно, для удобства слушателей и почитателей таланта нашего певца. Хотел сегодня провести политинформацию – обновить так сказать сделанное но решил с политинформацией повременить. Сегодня и здесь… – тоном завзятого конферансье - начал я. – Впрочем все сами увидите и услышите. А пока отнеситесь к тому, что я вам сейчас скажу очень серьезно. Времени вам здесь придется провести много, поэтому сходите в туалет. На это вам двадцать минут. Раздались смешки, хихиканья девушек, но первой встала и пошла Морозова, а за ней потянулись и остальные. Я в это время быстро собрал и подключил аппаратуру. Немного волновался: будет ли работать, хотя ТАМ все было проверено… Народ волновался в ожидании чего то необычного. Кино… кино будет… прошелестело по рядам. Наконец стал меркнуть свет маломощных лампочек и я включил домашний кинопроектор на четыре цвета. Из присутствующих здесь из нашего мира, я уверен, многие этого фильма не видели. Заиграла музыка, пошли картинки и на весь экран, в цвете появилась название: А ЗОРИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ… Начало фильма показывало старшину, охраняющего какой то груз на станции, у которого забрали отделение охраны, но дали другое -… женское. Налаживание отношений, судьбы всех девушек отделения в мирной жизни, бой с немецкими бомбардировщиками и сбитый ими самолет… Появление вдали, на озерах немецкого десанта и бессмысленный, но отважный поход всего отделения, кроме одной (ее старшина отправил за подмогой). Действия по обману немцев и решение принять бой… Крупным планом, в цвете, показывалось как тонет в болоте самая некрасивая деревенская девушка. Тонет без крика – старшина просил не кричать: только губы что то шепчут захлебываясь… Как испугавшись проходивших немцев выскочила из укрытия молодая еврейка и упала сраженная автоматной очередью. Как гибли одна за одной девушки, а последняя, самая красивая, смертельно раненая, скрытая старшиной в промоине пустила себе пулю… Как озверел старшина и расстреляв все патроны ворвался к немцам в избушку и убив радиста выхватил гранату, заставив сложить оружие… Как кричал им в лицо – Против вас были девчонки, а вы не смогли пройти ! Как вел их к станции, шатаясь от усталости и потери крови и только увидев наших – подмогу, упал на камни… И последними кадрами на весь экран – лица погибших девушек… Фильм закончился, снова загорелись тусклые лампочки, а никто не вставал. Я прошел к экрану и повернулся. Кто то из девушек всхлипывал, слезы были у всех. Да и у многих мужчин на глазах подозрительно блестело. Губы сжаты, желваки на скулах как камни, на лицах решимость – порвать на клочки !

– Они не должны воевать: война - дело мужчин ! Но уж если они взялись за оружие, то мы не должны позволить им умереть. Разве что после нас – негромко добавил я. И скомандовал – Разойтись… Подошла Катя – Когда на мосты ? - Ты не идешь… - Почему ? – вскинулась она. – Там для тебя дела нет – отдыхай.

– Я пойду с вами – упрямо возразила она. – Прелесть моя – я обнял ее за плечи – ты мне начала напоминать Ольгу. Ты видишь наши отношения. Ты хочешь такие же ? – Нет – тихо прошептала Катя. – Тогда запомни раз и навсегда: Я всегда делаю то, что Я считаю нужным ! И если я приказываю, а тем более прошу – выполнять надо беспрекословно. Иначе вместе нам не быть. Ты поняла меня ?

– Извините товарищ командир, я просто хотела быть с вами рядом. – Ты всегда будешь со мной рядом там, где ты мне будешь нужна… Тем более, что в этой операции мне нужны будут только носильщики. Иди уж, защитница, не рви мне душу…

Все таки подарок дворфов - это что то ! Да и подгон Лешего – колечко - как нельзя кстати. Оба моста: и автомобильный и железнодорожный находились в черте города и охранялись неплохо. Но сила привычки: в городе огромное количество военных – поэтому охрана была стандартная, без всяких заморочек. Днем я уже побывал и возле мостов и на них, все, что надо увидел… Поздней ночью я с помощниками стал перебрасывать в заранее намеченное мною безлюдное место 100 килограммовые авиационные бомбы. Ну а дальше просто, только потребовалось физическое напряжение: на бомбу надевался специально сшитый прочный хомут – сетка, я приседал перед ней, надевал лямку на шею, брался руками за края и в таком положении "орла, сидящего на скале", прыгал под пролет моста на опору: с одной стороны, затем с другой. Взрыватели ввинчены, между собой соединены проводом, радиодетонатор подсоединен к этому проводу – все готово для взрыва. Пришлось, правда, потратить время на часового у опоры на земле: ввести его в транс, чтобы не мешал и заложить бомбы под начало моста. Итого двенадцать бомб – под пять пролетов и берега. Проблем особых никаких кроме обычной усталости. С вторым мостом – автомобильным – так же. Оставил на отдалении, в пределах прямой видимости, замаскированную группу взрывников с приказом: в случае обнаружения заряда взрывать не дожидаясь техники на мосту. Сам метнулся на базу – нужно было организовать и провернуть еще одну важную для нас операцию…

… Из донесения коменданта станции Барановичи, посланного непосредственному начальству в Брест и попавшего в Берлин, в канцелярию Имперской безопасности:

При налете на грузовую станцию Барановичи в момент скопления на ней огромного количества эшелонов русские применили бомбы большой мощности, наносящие чудовищные разрушения. Способ доставки – неизвестен. По словам опрошенных – предположительно ракеты… После тщательного осмотра удалось собрать фрагменты, не поддающиеся идентификации. Прошу дальнейших указаний…

… Коменданту станции. Организуйте усиленную охрану собранных фрагментов до появления представителей соответствующих служб. Обеспечьте им необходимую помощь …

Прибывшие представители, охраняемые солдатами СС и СД, чуть не описались кипятком, когда стали разглядывать представленные им фрагменты. Дошло до того, что они стали требовать остановить все восстановительные работы, с целью более тщательного осмотра разрушенной станции, для обнаружения дополнительных фрагментов. Комендант поблагодарил господа за то, что тот надоумил его не уничтожать обломки, а сложить их в одном месте. Гражданские, словно стая голодных крыс, набросились на них и, к их невероятной радости, нашли еще несколько важных по их мнению фрагментов. Их мельтешение, возня, претензии и требования за два дня так достали коменданта, что он был уже не рад отправленному донесению. Успокаивал только намек о возможной награде за проявленную находчивость и сообразительность. Наконец, утром второго дня, вся эта суета закончилась; запечатанные ящики с фрагментами загрузили в два грузовика; гражданские сели в предоставленный им автобус и под усиленной охраной отбыли на аэродром, расположенный недалеко от станции. Комендант, наконец, вздохнул спокойно… Он еще не знал, какая судьба уготовлена этому каравану…

Предвидеть последствия ракетного удара по Барановичам было несложно: или все, что останется на станции после налета соберут в кучу и отправят на переплавку, или, учитывая немецкую пунктуальность и вьедливость, будут разбираться в причине такого разгрома. В любом случае я оставил замаскированную цифровую видеокамеру для сьемки и наведывался для сьема флэшки и замены аккумулятора. И получил ответ – вариант номер два: расследование. Ну, мне это даже лучше – пора уже включаться в боевые действия – непосредственный контакт с противником. Наверняка пришлют спецов не из последних, а Сталину специалисты будут не лишними… Аэродром находился совсем недалеко от станции – километрах в восьми. Операция по уничтожению и захвату спецов должна пройти молниеносно и по возможности бесшумно – тогда можно изобразить захват автобуса и отьезд в нем в неизвестном направлении. Иначе придется вступать в бой сразу по двум направлениям: и с городом и с аэродромом. Вообще то второе для меня предпочтительней – пора уже настоящую сшибку, а не только удары из засады. Учел два варианта: расставил мощные заслоны с Ганомагами, самоходками в засаде на обоих сторонах, а ударная группа встретила кортеж как раз посередине. И снова привычное мышление: тыл, совсем рядом город и аэродром, да и охрана приличная – мотоцикл спереди, Ганомаг, легковая машина с офицерами – эсэсовцами, автобус, два грузовика с ящиками, грузовик с эсэсовцами, замыкающий Ганомаг. В общем расслабились гансы… За что и были наказаны. С левой стороны дороги расположилась ударная группа и группа захвата, с правой стороны – разнесенные по сторонам снайперские пары, размещенные так, чтобы перекрывали сектора, без возможности попасть под огонь своих. Десять пулеметов МG-34,взвод ОДИНА и мое отделение, плюс пять снайперских пар ИВАНА. Засада удалась, как в учебнике: снайперы остановили водителей и убрали офицеров в кабинах и легковушке, пулеметчики нашпиговали свинцом до упора грузовик с охраной и солдат в Ганомаге, группа захвата в кевларовых защитных костюмах рванула к автобусу, а я прыгнул на крышу сначала одного бронетранспортера, потом второго – контроль. А затем к салон автобуса – в самый конец. И не зря: пара офицеров осталась жива и решила дорого продать свою жизнь. Не получилось – пули от Стечкина решили по другому… ОДИН ворвался в салон, водя ВСК по сторонам. Я поднял пальцы колечком – порядок. Один из бойцов спихнул водителя на пол и сел за руль. Мотор завелся сразу. Ну конечно, здесь вам не там, здесь немецкий порядок… Я выскочил и увидел, как оба грузовика с ящиками заворачивают в лес за автобусом: место было подобрано такое, чтобы машины могли проехать по лесу пару сотен метров – больше не надо. Все, кто был в засаде незаметно втянулись в лес к точке переброса. Все прошло тихо, чинно, без эксцессов – даже промелькнуло какое то чувство разочарования что ли. Или огорчения – не было сшибки, жаркого боя… А с другой стороны – бойцов надо беречь ! Вызвал Лешего – он убрал следы сьезда с дороги в лес. Была колонна и не стало…Все довольные вернулись на базу. А когда допросили спецов, то я остался доволен и я – спецы, не из последних были из хозяйства Вернера Брауна – отца ракет ФАУ ! До обеда дал всем отдых, думал сам отдохну, да куда там… Робкий стук в дверь – незнакомый голос:

– Разрешите товарищ командир ? Ага – из новеньких. – Слушаю. – Товарищ командир вы можете выйти ? Ну если дама просит, то почему бы и нет. Вышел. Да… Все освобожденные девушки стояли перед землянкой в две шеренги разделенные на два отделения по 14 человек. Зашедшая ко мне обошла меня, вышла вперед, четко развернулась и сделав ко мне два строевых шага остановилась, вскинув руку к пилотке.

– Товарищ командир – сводная группа бывших военнопленных в количестве 28 человек построена. Командир сводной группы, сержант связи разведотдела штаба 13 армии Евгения Краснова. Мы все просим вас принять нас добровольцами в ваш спецназ, выдать нам оружие, чтобы мы могли уничтожать врага ! О как - принять и выдать ! Ладно… Я выдернул из ножен нож и кинул его рукояткой Красновой – Держи… Поймала и довольно ловко.

– И все так могут ? – Не знаю товарищ командир – смутилась она. Но вы же нас научите ! Я решил спустить ее с небес на грешную землю, а заодно и проверить на обидчивость. – У меня нет времени на ваше обучение – есть много дел более важных. На лице Красновой ничего не отразилось. – Могу обещать лишь одно: после обеда я лично побеседую с каждой и определю место службы с учетом пожеланий, специальности и возможностей. А пока на три дня общей подготовки дам вам инструктора. Слушать ее как меня и обращаться к ней в служебное время - товарищ инструктор. Снял рацию с пояса:

– Окунева – к командиру. Через минуту подлетела раскрасневшаяся Мария – Вызывали товарищ командир ? – Вот твоя группа на три дня. Общефизическая подготовка и основы рукопашного боя. Зверствуй, но в меру. Легкие травмы не в счет, но все остальное… Задание ясно ? Она оглядела стоящих – Ясно товарищ командир. – А не слишком ли она молода для инструктора ? – поинтересовалась Краснова. Окунева поджала губы.

– Сейчас проверим. Мария – я кивнул в сторону Красновой. Окунева хищно оскалилась (Морозову копирует) – Можешь защищаться или нападать - и шагнула сержанту на встречу. А дальше – избиение младенца… - Достаточно. У кого то еще имеются вопросы ? Нет ? Инструктор Окунева приступайте к своим обязанностям… От стоящего строя отделились две переглянувшиеся между собой девушки.

– Товарищ командир – разрешите обратиться ? Краснова недовольно взглянула на них, но промолчала. Я мотнул головой Окуневой – забирай и дождавшись, когда группа уйдет разрешил – Слушаю… - Товарищ командир, мы уже знаем, что у всех есть выбор: остаться служить у вас или вернуться в Красную Армию. Мы бы хотели вернуться в свою часть, где мы можем принести больше пользы… Вот это заява !

– А могу я поинтересоваться чем вызвано такое решение ? – Можете – нахально разрешила одна из девушек. Вторая молчала, но решимость отстаивать свое решение читалась у нее на лице. – Так вот я интересуюсь – я был серьезен: что то здесь явно личное. – У каждой интересуюсь, по отдельности. И это не праздное любопытство…

- Мы с моей близкой подругой: так получилось, закончили курсы пилотов штурмовой авиации, еще до начала войны на штурмовик Ил – 2. Попали мы на курсы, скажу честно – не случайно. Мой старший брат – командир эскадрильи штурмового полка, а ее отец – она кивнула на молчавшую девушку – старший техник того же полка. А мы встретились с Анной на курсах. Странно, правда ? – Как сказал один человек: если звезды зажигаются, значит это кому то нужно… - ответил я.

– Извини, что перебил, продолжай… - Курсы мы закончили, получили направление в нашу часть, а самолетов не хватало летчикам с опытом: что уж про нас говорить. Правда командир полка на свой страх разрешал нам простейшие полеты, чтобы сноровку не терять. Но, до получения самолетов, определил нас временно в оружейницы. А тут война, налеты немецкой авиации. Аэродром разбомбили, самолеты пожгли… Ну наши, что могли починили и летчики перегнали их на другой аэродром. А мы стали добираться на своем транспорте. Пока добрались, самолетов почти и не осталось. А тут немцы на мотоциклах бронетранспортерах, танках. Брата моего сожгли прямо на взлете, а ее отца закололи штыками – у него пистолет заклинил - он в драку. А они его штыками. У Ани на глазах… Она с тех пор не разговаривает. Мы хотим вернуться в нашу часть, или в другую и летать, бить этих гадов ! За наших родных ! – с надрывом выкрикнула она. У девушки текли по щекам слезы. Да, жертвы войны…

- Идемте ко мне. Я пошел в землянку, девушки зашли за мной. – Начнем по порядку. Ложись на кровать на спину – сказал я Анне. Та глянула на подругу, подошла к кровати и легла. – А ты сядь на табурет и сиди молча, или пойди погуляй… - Я лучше посижу. – Задери гимнастерку до сюда – показал я район выше пупка. Анна выполнила не без возмущения. Я присел на край кровати, положил ей руку на лоб и живот. Она вздрогнула, напряглась. Расслабься – приказал я. Запустил реаниматоров и вошел в сознание. Да, теперь я точно знаю, что видит и чувствует жертва насилия ! Хари, мерзкие хари, нависали над лицом, радостно скалились, глумливо ухмылялись… А еще и это ! Через несколько минут растворил прошлое в дымке забвения, убрал вторую проблему, открыл глаза и вытер пот со лба. На меня глядели ошарашенные девичьи глаза.

– Ноги согни в коленях. Анна резко согнула ноги. Я встал, подошел к шкафу, достал вату, бинт, небольшое полотенце - положил на стол. – Ты была беременна от этих тварей. – Анна побелела. – Теперь уже нет… Может потечь - ну ты сама знаешь, что делать. А то неловко выйдет – пойдешь к себе с пятном на юбке – что подумают… Она покраснела.

– Помоги ей - повернулся я к ее подруге. - Позовете, как закончите… Минут пять я стоял на ступеньках. – Мы уже все – позвали меня. – Товарищ командир взволнованно обратилась ко мне Анна – я останусь у вас. Я вам так благодарна, что спасли меня от позора… - Об этом после, а сейчас скажите – тайны хранить умеете. – Чем угодно поклянусь – торжественно произнесла Анна. – Я тоже – поддержала ее подруга. – И даже в постели… – подколол ее я. – Ты ведь понимаешь о чем я говорю…

- А вы откуда знаете ?! – вспыхнула девушка. – Я много что знаю… Ладно, я кое что вам покажу, но это страшная тайна. Если узнаю, что проболтались… Подошел к сейфу, открыл, достал наладонник, включил, нашел что надо и повернув к девушкам произнес – смотрите… На экране, размером с книгу, звено Илов заходило на штурмовку. С крыльев срывались ракеты, билось пламя у среза ствола пушек. Потрясающе красиво, завораживающе… Для того, кто смотрит. А вот тем, кого он атакует…

- Я могу вам предоставить возможность летать на таких, даже лучше. Хотите на одном, хотите каждая на своем… У меня есть такие и на них мне нужны пилоты. - А там – я кивнул в сторону – вас в лучшем случае поставят в оружейницы. То, что я вам сказал и показал – тайна ! У вас есть три дня на раздумье. А сейчас идите к себе, а потом к инструктору. У меня хлеб с маслом никто даром не ест…

На обеде Сергей невинным голосом поинтересовался у меня – У нас появился новый инструктор ? Окунева потупилась – разговаривать с Одинцовым как Морозова – уровень не тот. – Пока на три дня, а там посмотрим… Катя рванулась на защиту подруги – А вы бы сами хотели товарищ майор ?! И чему бы вы их учили: борьбе вольной или классической ?

– Да с вами… - начал Сергей. – Со мной только в шашки, чтобы по разные стороны стола, а до шахмат вы, я думаю, не дотягиваете ! – Да я в шахматы с детства играю – выпалил оскорбленный майор.

– Сыграем ? – прищурившись предложила Морозова. – Сыграем, на желание ! – выпалил Сергей. Иван что то шепнул ему, но Сергей отмахнулся. – Шахматы бы… - протянула Катерина в никуда. Из за стола вскочило несколько человек. – Я принесу – Иван рванулся к себе в палатку. Расставили фигуры…

- Вам мат товарищ майор – очень скоро произнесла лейтенант. – На двенадцатом ходу ! – прокомментировал Чернов. – Ну когда ты меня будешь слушать майор ! – Сколько сейчас времени товарищ командир ? – поинтересовалась Морозова. – Почти два… - Сообщите нам товарищ майор время из под стола петушиным криком… И погромче, а то у меня что то сегодня со слухом – слышу плохо… Красный как помидор Сергей полез под стол – отдать проигрыш - дело чести. Два громких: Кука – реку… разнеслись над столами.

– А вы не желаете сыграть товарищ командир ? – вновь прищурилась Морозова. Окунева что то прошептала ей на ухо, но та только плечом дернула – Не лезь. До сих пор дуется… Я испуганно замахал руками:

– Да ты что ! Я даже и названий некоторых фигур не знаю, а ты – играть с тобой, да еще на желание. Опозоришь командира… - Да я не обидное – прикинулась овечкой девушка. – Знаю я твое не обидное… Эх, ладно, где наша не пропадала, может повезет… - Конечно повезет, вы в ничью сыграете – заманивала меня озорница. – Ладно, не праздновать же труса ! Расставляй…

Сделав десятый ход я растерянно ойкнул – Ой - вам мат товарищ лейтенант. Сам не знаю, как получилось – повезло наверное… Катерина выглядела расстроенной, словно маленькая девочка: показали конфетку, дали в руки, а потом забрали и на глазах сьели. Она чуть не заплакала, но потом тряхнула головой взглянула на меня и звонко рассмеялась:

– Ну вы и жук ! – Я обиделся – я не жук, я командир ! – Тогда жукастый командир… Я готова к выполнению желания. – Везет же некоторым – завистливо вздохнул Сергей под дружный хохот. Когда я поднял взгляд смех как обрезало – на всех смотрел КОМАНДИР. – Когда выступаем и куда – сориентировался Сергей.

– Что то у меня на душе неспокойно – промолвил я. – Не пора ли нам – я посмотрел на Одинцова и Завьялова – навестить нашего знакомца генерала ? Я кое - что уточню, а вы – я кинул взгляд на ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМУ, ИВАНА и БИБА – еще одного капитана разведроты с Афганским стажем, пришедшим в мое подразделение вместе с ЗЯМОЙ - на всякий случай подготовьте свои взвода в готовность номер два…

Вышел в астрал с помощью бубна, нашел место дислокации Пуганова, вернулся в тело и прыгнул к немцам – узнать что они затевают. Пошатался, послушал, узнал… Надо помочь генералу, иначе завтра его уничтожат. Вернулся, дал отбой готовности, вызвал командиров: ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМУ, БИБА, ИВАНА и конечно же командира моего отделения ЗИМУ. Обрисовал обстановку, предложил вариант. Обсудили, уточнили, приняли. До ужина провели тренировку, приближенную к боевой, улучшили слаженность и взаимодействие групп и взводов. После ужина – отдых, выход на боевую операцию как обычно, перед рассветом… Сергей решил обновить построенную эстраду, тем более появились новые слушательницы… Я пошел к себе: нужно было о многом подумать, многое просчитать по этой операции и по моим наметкам на будущее и по тем, что уже идут полным ходом, но пока о них знаю только я. После ужина пришла Ольга.

– Вы опять уходите ночью, я не хочу тебя отвлекать, но я ужасно соскучилась… Сцена соблазнения сурового командира была недолгой. После бурной и страстной любовной игры – а я это почувствовал, Ольга решила взять меня тепленького, на расслабоне:

- Ну почему ты не приходишь на посиделки, где поет Сергей. Уже многие говорят, что вы в ссоре, что у вас разногласия, что ты его не уважаешь, игнорируешь. Зачем тебе такие разговоры. Приди, посиди, послушай – ничего с тобой не случится, а разговоры затихнут. Давай прямо сегодня и пойдем ! Я заглянул в ее сознание. АЙ ЯЙ ЯЙ ! Нехорошо, не ожидал от вас товарищ Главврач ! Хотя, что еще можно ждать от женщины - ОБИЖЕННОЙ женщины. Ну да ладно, потрепыхался для порядка и согласился – ПОЙДЕМ …

Глава девятая

Не рой другому яму друг…

Я специально покочевряжился, поломался, чтобы прийти на концерт не к самому началу, а почти к середине. Да, маэстро теряет слушателей… Около десятка почитательниц, правда все новенькие, да мужского пола человек тридцать – тридцать пять… Эти понятно: появились новенькие, появилась возможность познакомится… И у почитательниц есть свои воздыхатели – на что то надеются ! Майор завидев меня обрадовался:

– О, товарищ командир ! Дорогой гость на моем скромном представлении – радостно балагурил Сергей, но несколько натянуто, почти незаметно. – Товарищ командир – обрадовалась Олеся, сидящая в первом ряду – как же подруга маэстро: перестала дуться после понижения в должности и черной работы в три дня – остальное я отменил за ударный труд. – Садитесь рядом… Олеся села слева, Ольга справа. Не повезло тебе девочка – вздохнул я про себя. Весть о том, что командир пришел послушать певца каким - то чудом облетела базу. Что то будет… Скамейки стали быстро заполняться – командир пришел на концерт ! Пришла Катя с Машей, дождались окончания песни и подошли к Ольге. Катерина посмотрела на нее как бы изучающе, чуть склонив голову набок и негромко попросила:

– Подвинься пожалуйста… - И для меня тоже – встряла Окунева. Ольга подвинулась еще, сдвигая остальных. Девушки сели чинно, словно прилежные ученицы: спинка прямая, руки на коленках, смотрят только вперед, но увы не на певца, хотя он так старается – такие гости ! Ну вот наконец и главное ! Сергей покашлял:

– Что - то в горле запершило. Помнится мне, товарищ командир говорил, что может тоже играть на гитаре и петь – бодро, но фальшиво начал он . Давайте попросим его спеть пару – тройку песен, а я пока отдохну. Морозова метнула в него разьяренный взгляд – ты что делаешь ! Вся база слышала, как мы с Лешим распевали песни, словно два раненых во что то быка - переростка. Машка хотела встать, но Екатерина ее сдержала шепнув – Не позорься, мы ему потом покажем. Сергей стараясь не встречаться со мной взглядом продолжал:

– Спойте что - нибудь товарищ командир… А что делать – есть такое слово: НАДО ! Не зря же мать учила дочку: имеешь красивые ноги, носи короткую юбку в любую погоду – дрожи, но фасон держи ! Сидящая рядом Ольга подхватила – Спойте товарищ командир…

Встал, подошел к Сергею, шепнул – Удружил, замок… Сергей не смотря мне в глаза виновато протянул гитару. Да, страшное это оружие – женщина, особенно для таких, как Сергей. Сел на табурет и глянул на замерших слушателей. Оп – па, вот так новость – Олеся даже отсела от майора – вроде как она его не знает… Провел пальцами по струнам. Первая часть возмездия.

– Она немного расстроена – извиняюще обратился я к Сергею – я настрою ? Тот потерянно кивнул. По рядам прошел негромкий шепоток. Я стал неторопливо подтягивать и отпускать струны, тренькая по каждой. Наклонился к гитаре: прекрасный звук и звучание. Положил правую руку с кольцом на деку гитары: дерево с деревом наверняка договорятся.

- Поможешь мне ? – тихо спросил я проводя пальцем по струнам. – Помогу чуть слышно загудели басовые струны. – Поможем – радостно отозвались звонкие струны соло. Наконец, когда напряжение достигло высшего пика: держите паузу – учил Станиславский, я поднял взгляд и тяжело вздохнув обратился к слушателям, затаившим дыхание:

– Когда переселенцы из Европы приехали покорять то, что сейчас называют Америкой, они в удобных местах строили небольшие поселения: одна – две улицы, десяток - другой домов и конечно салун – кабак: забегаловку по нашему. А для привлечения клиентов, большего дохода и престижа, хозяин привозил из большого города пианино: такой инструмент, как ящик, со струнами внутри и клавишами – нажмешь – звучит, как на гитаре… После нескольких инцидентов в разных местах, хозяева повесили над пианино табличку, а неграмотным обьясняли, что написано – НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ПИАНИСТА, ОН ИГРАЕТ КАК УМЕЕТ… И не удивительно - маэстры вроде нашего майора могли найти себе место в большом городе, а неумехи, вроде меня – тут я жалобно оглядел присутствующих – приезжали в эту глушь и играли за еду, крышу над головой и стаканчик выпивки… Вот и я обращаюсь к вам: не стреляйте в гитариста - я сыграю, как сумею, вы уж потерпите…

- Да что вы такое говорите товарищ командир ! – возмутилась Морозова. Вскочила Маша. - Что ж ты делаешь гад ! Я тебе этого никогда не забуду !!!

– Окунева ! Сядь ! – хлестанул воздух мой голос. – Спасибо тебе конечно за защиту - мягко и уважительно поблагодарил ее я, - но завтра на кухню на три дня за не уваженое к старшему по званию и за неумение держать себя в руках. А вам, товарищ лейтенант - выговор за невоспитанность вашей подопечной. Морозова вскочила:

– А можно я тоже скажу ему все, что о нем думаю, а потом хоть на неделю ! – И на операцию утром не пойдешь ? – поинтересовался я чуть наклонив голову. Она молча рухнула на скамью, а Машка, егоза, что то зашептала ей на ухо, от чего та сразу повеселела. Бунт подавлен, приступаем к второй части возмездия. Увидел в задних рядах красавицу Наталью Голубеву и показал ей на мое место: садись сюда… Пока я настраивал гитару, пока говорил, пока гасил бунт, в моем организме происходили нужные мне изменения. Гриф у гитары узкий, шестиструнка – большой палец левой руки, чуть вытянулся, приобрел гибкость даже в фаланге у ногтя, как и остальные. Голосовые связки обрели широчайший диапазон. Только вот другие об этом не знали…

- В моей песне певец поет не только про себя, но еще и про одну национальность, или народность… Какую ? Думаю вы и сами догадаетесь… Ну что ж, давайте с вами знакомиться…

Гитара зазвучала не просто как гитара, а как целый оркестр: верхние струны под большим пальцем как бас гитара, нижние как соло, да еще пальцы успевали играть перебор или ритм. Три гитары сразу ! А я начал негромко, проникновенно вкладывая в голос чувственность, душевность и страдание. Вместе с этим я слегка стал повышать восприятие моего голоса, играя тембром и невербальным воздействием: жестами, мимикой, движениями плеч, головы, глаз, тела воздействовал на слушателей как удав КАА на обезьян – бандерлогов из мультика про Маугли – также завораживающе и гипнотически. И песня была соответствующая: из фильма « Генералы песчаных карьеров » - своя версия на русском языке:

- Я начал жизнь в трущобах городских и добрых слов я не слыхал…

Когда ласкали вы детей своих я есть просил, я замерзал – и подняв голову посмотрел просяще на сидящих:

- Вы увидав меня не прячьте взгляд, ведь я ни в чем ни в чем не виноват … Во втором куплете сообщил слушателям о тех, про которых пел… - Вы вечно молитесь своим богам и ваши боги все прощают вам…

В третьем куплете спел про… мир Наркоматов и раскошных дач - из окон бьет слепящий свет. О если б мне хоть раз набраться сил - вы дали б мне за все ответ… И закончил песню последним куплетом глядя поочередно на всех укоризнено, словно обвиняя, выговаривая слова:

- Вы знали ласки матерей родных, а я не знал и лишь во сне

В моих мечтаньях детских, золотых мать иногда являлась мне

О мама если бы вернуть тебя – была б не так горька моя судьба…

Затихли последние аккорды, голова моя опущена в печали, публика молчала, никак не реагировала… Глянул из под лобья: да, ШОК – это по нашему ! У девушек слезы, бойцы потрясены… У многих, буквально раскрыты рты от изумления, особенно у Ольги – вот так подставила командира… - Продолжим знакомство – негромко сообщил я, заиграл и запел из Трофима :

- Афганистан, Испания и вот опять война оставили на сердце боль утраты…

За тех, кого не вывел из под шквального огня…

Аты - баты, Аты - баты… Посмотрел на Наталью и продолжил для нее :

- Жена моя ,красавица оставила меня… – перевел взгляд на Катю.

Она была ни в чем не виновата… – посмотрел на Машу…

Ни дома, ни пристанища – пожал плечами - какая тут семья… и посмотрел поверх голов:

– Аты - баты, аты - баты…. Опустил голову, сделал проигрыш и резко вскинул ее, распрямился:

- Служил я не за звания и не за ордена – не по душе мне звания по блату…

Но шпалы капитанские я выслужил сполна. аты - баты, аты - баты…

Закончил последний куплет и посмотрел на сидящих. То же самое – шок ! Вдруг раздался взволнованный, звенящий от негодования голос Окуневой – Вот тварь ! Тут и остальные зашевелились…

- Завершим знакомство… Голосом, негромко, начал из « Любе » :

- Нету у меня никого, кроме Родины матушки… да- да- да- да... и резко ударил по струнам так, что все вздрогнули и почти закричал:

Нет у меня ничего кроме ветра дружка… да- да- да- да… и снова опустился до негромкого:

Ох, да помолись за меня, сиротинушку батюшка… да- да- да- да… и снова удар по нервам:

Ты помолись за меня, помолись за меня … да- да- да –да… И закричал, подняв глаза на потрясенных слушателей:

– Сирота Российская поднимись ты жизни назло – отец погиб в Гражданскую – повезло… Проигрыш и начал второй куплет глядя в глаза Морозовой: громко, четко, зло :

– Нет у меня ничего, кроме чести и совести. Нет у меня ничего, кроме старых обид …

Ох да пошто горевать, все наверно устроится… Да и поверить хочу, да душа не велит… да- да- да- да…

Ударил по струнам и возвысил голос, глядя ей в глаза:

– Сирота Российская поднимись врагам своим назло.

Отец погиб от доноса предателя ! И мотнул головой в сожалении:

– Не повезло… Пропел третий куплет про …

- Ох да горюшко – кручина по дорожкам катится… и закричал куплет:

– Ты страна Российская - поднимись фашистам назло.

Пусть сейчас мы пятимся… СКОРО ПОЙДЕМ ВПЕРЕД !

Закончилась и эта песня. Я встал:

– Спасибо, что дослушали до конца, не свистели, не кричали… Вскочила Окунева – Как вы такое можете говорить товарищ командир ! Поднялась Кудрявцева:

– Скажите товарищ командир - почему вашему отцу повезло ? – Да потому что он не видит, как мы с такими силами от немца драпаем, словно зайцы ! Не все конечно… Он от стыда бы сгорел ! Встала Катя, вопросительно глядя мне в глаза, но лишь негромко попросила:

– Спойте еще… Третья и последняя часть возмездия. Я развел руками – Маэстро уже отдохнул, да и разрешил спеть пару песен, а я спел целых три – перебор… Вскочила Олеся – Мы вас все очень просим… - Все просим… Очень просим… - раздался хор голосов.

– Ни к чему мне хлеб отбирать у маэстро – подошел к Сергею и протянул ему гитару. Но Сергей не был бы Сергеем – за что его и уважаю. Он встал и вытянулся.

- Товарищ командир – начал он торжественно: – Осознал ! Виноват ! Каюсь ! Прошу простить неразумного ! Чтобы загладить вину прошу принять от меня в подарок эту гитару – как знак искреннего уважения к МАЭСТРО ! Я покачал головой:

– Дорогой подарок - не знаю чем отдариваться буду… - Песнями для всех нас ! - Ну спасибо – я протянул руку Сергею: мир ! Две мужские руки сошлись в крепком рукопожатии. – Протянул ему гитару – Продолжи… - После тебя мне нечего делать… Спой командир ! Поднял голову, оглядел сидящих.

– Спойте - товарищ командир – в женский хор вплелись и мужские голоса. Увидел Лешего, неприметно примостившегося на самом краю, вдалеке. Махнул ему – иди сюда… Тот скромно подошел, мы поздоровались.

– Девушки: посадите с собой рядом ветерана труда – обратился я к Морозовой и Окуневой. Маша было дернулась, но Катя ее придержала… Повернулась к Ольге и уперла в нее жесткий взгляд – Подвиньтесь пожалуйста товарищ главврач. Ольга вспыхнула, но молча подвинулась. О… - во втором ряду старшина Стрельченко с дочкой Юлей. Пришли послушать… Прошел, сел на табурет:

– Эта песня для мужчин, так что девушки могут пока о своем о девичьем поговорить, или подумать… И запел:

- Я к цыганке не пойду ворожить: все дела мои и так хороши…

На делах моих полынь трын – трава. Да на плахе моих плеч голова…

Наварил я нынче браги бидон. Пусть шаманится дурман самогон… Пусть слетаются дружки, воронье. Лейся честное мужское вранье…

И посмотрел на Лешего: – Да ты наливай, поговорим до зануды до зари, про мужицкие дела и про женские тела…

И еще раз наливай, полоскать так до бела выпивать так до бузы, тосковать так до слезы… Во втором припеве мне стали подпевать, а в третьем так почти все мужчины пели… А я выводил… тебе нужен однозначный ответ – уважаю я тебя, или нет ? Глянул на него, склонив на бок голову и подмигнул:

– Да ТЫ наливай… Песня закончилась, а оживление никак не покидало мужчин. Дамы заволновались.

– Эта песня была написана в юности, песня про меня и не только – хотя с тех пор я совсем не изменился: такой же…

- Плывут туманы белые, луна в реке купается.

Ах почему несмелые девчонкам меньше нравятся… Дальше пел о том, как обидели меня слова девушки о том, что ей больше нравятся решительные. При этом посматривал на Ивана, который неровно дышал к Морозовой, на молоденького летчика истребителя Воробьева – целого лейтенанта, Сергея кстати, тоже безнадежно влюбленного в Олесю дразнящую его игривыми взглядами и намеками… Закончил, все прониклись, особенно Окунева.

– Ну как вы точно про себя спели товарищ командир – медовым голосом проворковала она – Вы у нас такой скромный и застенчивый, аж жуть ! И что здесь скажешь, только споешь… Я запел:

…Над рекой над речкой рос кудрявый клен… Когда пел посматривал на одного Сергея – Одинцова и на другого – Воробьева, особенно когда пел … злою страшной тучей он на клен напал. И в борьбе неравной пал кудрявый клен… А "Воробей" действительно был кудрявым ! Многие глядели с сочувствием, а Сергей хищно улыбался… Спел для мужчин "Душа болит", а потом решил похулиганть – почему бы нет ? Верка Сердючка может а мы что – хуже… Проигрыш: завизжал по женски и женским голосом – ну точно копия Сердючка: запел, соблазняюще глядя на Морозову :

- Кружит зима и гуляет мороз, этот мороз зацелует до слез нас с тобой.

Я совру, что меня дома ждут. Ты попросишь на пару минут остаться с тобой.

В эту темную, темную ночь… ОХ ! – таинственным голосом закончил я и вдарил припев:

- А метель метет белая, что же я такая несмелая…

А метель метет белая, ну что же я такая несмелая .

Я такая… и распрямил грудь, поведя плечами – смотрите мол:

– Я ТАКАЯ ! Потрясенная Катя ну прям растерялась… А я перешел на Ирину :

- Последний трамвай уезжает в депо, на улицах нет кроме нас никого, только снег, снег…

И вот мой подьезд и дом – продолжил дальше высокомерно:

Тебе не скажу я прощай, но молча уйду в эту темную, темную ночь… ВОТ ! Она подхватила, глядя мне в глаза:

– А метель метет белая, что же я такая несмелая… – и в конце куплета повела плечами, подав вперед грудь. А я уже переключился на Машу, не забыв, правда, посмотреть на Иришкину грудь – мне ничего не стоит, а девушке приятно…

- Ой, нету сил мне бороться с собой. Не отпущу я тебя в эту ночь, от любви я завтра к тебе подойду.

И нежно обняв уведу, тебя уведу – и закончил таинственным, свистящим шепотом, маняще глядя ей в глаза – в эту темную, темную ночь…

ДА ! – загадочно прошептал я. В мой голос вплелся звонкий девичий…

- А метель метет белая, что же я такая несмелая - остальные подхватили, а я повторял глядя на разных девушек …ну что же я такая несмелая…

Девушки вошли в раж, повторяя припев, а когда я, бросив играть, развел руки в стороны и чисто по девичьи заголосил:

- А метель метет, ДЕВКИ белая… - и снова ударил по струнам:

Что же я такая несмелая… они словно с цепи сорвались – запели, каждая как может. И дочка Стрельченко Юля тоже включилась в пение. Вот для этого и стоит жить: помоги безвозмездно и радуйся тому, что человеку хорошо. А он сделает хорошо тебе ! Нас, к сожалению, от этого отучили… А ведь такое было ! Морозова встала:

– Мне казалось, что вы уже ничем меня не удивите, товарищ командир. Как я была неправа… Я скромно опустил вниз глаза. И конечно – как же без нее… - Товарищ командир – а вы меня не обманете?

– Ты о чем Окунева ? – Нy про то, что подойдете и уведете в ночь – нагло глядя в глаза спросила она. – Мария: разве я тебе своим голосом что то такое обещал ? А то, что тебе обещала какая то певица – так у нее и спрашивай… А я здесь не причем !

– Я так и знала, что обманете – с убитым горем видом села она, под незлобный смех. Увидел вдали у дерева Василину. – Товарищ командир, а что - нибудь еще такое - попросила Кудрявцева. Если такая девушка просит – ну как отказать ? Разве что, когда против своего желания…

- Вечер тихой песнею над рекой плывет – запел я сочным голосом зрелой женщины – Дальними зарницами светится завод…

Где то поезд катится точками огня - подхватил изумительной чистоты голос Василины, идущей ко мне и Катя с Машей подхватили:

Где то, под рябинушкой, парни ждут меня. И все в один голос запели припев:

- Ой рябина кудрявая, белые цветы. Ой рябина, рябинушка - что взгрустнула ты. Повторно припев подхватили многие из девушек, а к последнему припеву присоединились и мужчины… Василина села между Катей и Окуневой. Та было попыталась что то возразить, но глянув на нее сразу осеклась – Ведьма, чего вы хотите ! – А сейчас, от имени одного из присутствующих - другой здесь присутствующей, прозвучит эта песня – выгонят из Спецназа пойду в конферансье или в музыканты… пошутил про себя и задорно выдал на гора Кучина, обращаясь к Василине:

- Ты была моим лучшим товарищем, я скажу даже больше тебе…

Ты была мне последним пристанищем в моей злой и беспутной судьбе

И хоть был я гулящим и ветреным - лишь с тобой, лишь с тобою одной.

Отогрелся я сердцем ослепленным и оттаял оглохшей душой… Посмотрел на Лешего и запел припев:

Ах, как я искренне любил тебя за блеск твоих зеленых глаз

Не уходи моя любимая, и жизнь наладится у нас…

И пусть ресницы твои мокрые, ты ведь не плачешь у меня…

То просто дождь стучит за стеклами, переживает как и я…

У Василины слезы на глазах, а Леший еле сдерживается… Я залихватски заиграл проигрыш. Леший вскочил, швырнул на землю кепку, пустился в пляс. Василина легко, словно птица взмыла от скамейки и притопывая, танцуя потрясающе легко и красиво, двинулась к Лешему. Проигрыш заканчивался, но я повторил его еще раз, а закончив, повернулся к ним, стоявшим рядом и глядевших друг на друга и запел второй куплет:

- Я открылся тебе и доверился, не тая недостатков в лице…

Я ж не просто любил: я надеялся - до любить и допеть до конца…

До страдать, как бог даст, до печалиться и оплаканным грохнуться вниз.

Не спеши отрекаться и каяться - не спеши уходить, оглянись…

Запел припев. А они стояли молча, взявшись за руки и глядели друг на друга и лица их словно светились какой то внутренней радостью. Такое только под силу тем, кто много прожили, много повидали и научились ценить такие радости сегодня, сейчас… Закончилась песня, они сели рядышком, не отрывая рук и посмотрели на меня чистым, ясным взглядом.

– Спой что - нибудь еще – негромко попросила Василина. Я встал. – Я считаю, что такую песню надо петь стоя ! Чистый звонкий голос солиста « Песняров » поплыл над поляной:

Белый аист летит, над белесым Полесьем летит…

Белорусский мотив в песне вереска в песне ракит.

Все земля приняла – голос мой наливался силой – и заботу и ласку и пламя.

Полыхал над землей небосвод, как багровое знамя …

Молодость моя – Белоруссия.

Песни партизан, сосны да туман.

Песни партизан, алая заря.

Молодость моя – Белоруссия…

Начал второй куплет - встала Екатерина, за ней Мария, встал Стрельченко и его дочь Юлия, встала Олеся и еще несколько десятков человек – встали белорусы и запели со мной припев: сначала как то робко – не все слова запомнили, но припев третьего куплета пели уже во весь голос. Вставали остальные и хотя не пели – отдавали дань уважения тому месту, где они сейчас были и главное – жили и били врага ! Отзвучали последние слова, затихли последние аккорды. Со второго ряда, раздвинув сидящих, ко мне вышел Стрельченко: слезы на глазах, губы подрагивают:

– Спасибо, товарищ командир – никогда этого не забуду - внукам своим рассказывать буду про этот вечер и про моего командира… Вот тут уже у меня навернулись слезы. Мы обнялись. Подошла Морозова. На глазах слезы, сама такая счастливая. Прижалась – я тоже буду детям и внукам рассказывать… А сама в глаза смотрит… Потом была песня "Мой адрес Советский Союз", "Надежда", "Весна на Заречной улице" , "Главное, что есть ты у меня… из Любе". Пора заканчивать – надо отдохнуть перед операцией. И, на последок. Я встал, загремели басы, запели струны грозно и торжественно:

Вставай страна огромная, вставай на смертный бой. Бойцы стали вскакивать:

С фашистской силой темною, с проклятою ордой. Лица стали строгими, жесткими, кулаки сжались…

Пусть ярость благородная вскипает как волна.

Идет война народная Священная война ! На втором припеве пели уже все – глаза горели гневом и яростью !

Закончилась песня, а бойцы стояли, не садились… - Так – негромко произнес я. - Всем отбой, кто участвует в операции подьем в 3.00, построение в 3.20, выход в 3.30. Все необходимое подготовить и проверить с вечера. Остальным быть готовым к оказанию помощи. Медикам подьем в 4.00. В 4.30 быть готовыми к приему раненых. Разойдитесь… У землянки меня остановила Ольга.

– Зачем ты со мной так ? (Весь концерт я на нее даже не глянул,а если пел для кого то из девушек, то ее в их числе не было). – А зачем ты со мной так ? Я на тебя не обижаюсь и понимаю твой поступок, который можно назвать одним словом – подстава ! Понимаю, но принять не могу. И скажу тебе одну мудрую восточную пословицу: Стрела пущенная тобой обогнет земной шар и ударит тебе в спину ! Подумай на этим… И повернувшись пошел к себе в землянку. Впереди меня ждала ВОЙСКОВАЯ ОПЕРАЦИЯ…

14 мехкорпус отошел сначала к г. Лунец, затем выбитый оттуда отошел к Микашевичам, затем к Жидковичам, а вот теперь отходил к Копцевичам (штаб, снабжение, медсанбат, резервный полк, несколько танков БТ) вдоль железной дороги, оставив в заслоне в 6 километрах восточнее Жидковичей, занятых немцами, у моста на притоке Припяти 22ю танковую дивизию генерал-майора Пуганова – вернее ее костяк; остатки 205 мех.дивизии справа и остатки 6й стрелковой слева, закрепившихся на восточной стороне притока. Дивизии – это громко сказано. Если наберется полтора полка, то это уже хорошо… Они давно были бы рассеяны, но немцев сдерживала 22я танковая, воевавшая по моим рекомендациям генералу. Завтра ей наверняка придет конец. Достал немцев генерал ! Мало того, что воюет с ними их же оружием: танками, Ганомагами, пулеметами, так еще и не разбегается… Против 14 корпуса и лично против 22й танковой был направлен 35 армейский корпус – тоже изрядно потрепанный в боях, но имеющий достаточно сил, для того, чтобы вытащить наконец эту занозу из тела немецкого организма, именуемого вермахтом… План был прост до изумления, но именно такие удаются чаще всего, если не проваливаются в самом начале. Против 22ой танковой (имеющей 6 танков БТ) выставлена 45 моторизованная дивизия, усиленная неполным батальоном танков, ротой самоходных "Гадюк – Штук". Главный удар по центру: самому сильному – 22й. Фланговые охваты не получатся – дивизия не раз показывала способность выходить из окружения с малыми потерями. Одна Береза – Картузсская чего стоила… Поэтому налет авиации двумя звеньями; арт.налет двумя батареями тяжелых орудий на полчаса, а потом вперед пойдут "Штуки", танки с Ганомагами и полк прорыва из двух батальонов. Еще один в резерве. На участках 6ой и 205ой беспокоящий огонь. После прорыва немцы расходятся в стороны клиньями, окружая эти дивизии, громя их и загоняя в леса и болота… Красиво, ничего не скажешь. Командный пункт штурмового полка располагался чуть позади ударной группы; ком.пункт 45й дивизии и резерв – в Жидковичах; штаб корпуса – временно в Микашевичах, в 30 километрах от Жидковичей. И все бы хорошо, да маленький нюансик – я решил помочь генералу. Пора нам уже в серьезных делах себя испытать: не вечно же из засад бить…

В 3.00 запищал будильник. Встал, вышел, умылся в личном умывальнике – привилегия командира… В 3.10 был на пункте сбора. Подошла Морозова – Быстро ты ! – Так нищему собраться – только подпоясаться – промолвила она зевая.

– Иди, нищая, готовь подразделение… В 3.20 построение. Я был краток – Бойцы ! Сегодня у нас первая полноценная операция. Сегодня мы увидим – готовы ли мы к сшибке с врагом ! Первыми идут "Тени". Будьте внимательны, не проморгайте какого - нибудь засранца… А то он посидит в позе орла, понаблюдает, да и поднимет тревогу. А наши действия: неожиданность, внезапность, быстрота. И главное – ТИШИНА ! Пленных не брать, контроль обязателен. Группы "Тени" - ко мне ! В группе 4 человека – два наблюдателя, пулеметчик и автоматчик. Цепляю первую и к батарее 150мм полевых гаубиц, вторую к батарее 105мм пушек, разнесенных по флангам участка наступления и находящихся в 3х километрах от линии фронта - считай в тылу. Две группы – к экипажам танков и к самим танкам. Еще – к ударному батальону перед разрушенным мостом, к саперам – наводчикам моста через реку и второму ударному батальону, стоящему за первым. В операции задействовал шесть взводов: ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМЫ, БИБА, ПТИЦЫ (Cиницын Андрей - капитан пехотинец из окруженцев) и ЗВЕРЯ (Зверев Константин – старший лейтенант разведроты, из пленных, получивший позывной за зверское отношение в подготовке, в первую очередь к себе). И Морозова с отделением в 10 человек. Во взводе 35 человек. Плюс 10 снайперских пар во главе с ИВАНОМ. Не много на неполную дивизию… Только мы воюем не числом, а умением. И совершенными снаряжением (тепловизоры у Теней, снайперов и основной группы, приборы ночного наблюдения), подготовкой и оружием (бесшумные ВСК, Стечкины с глушителем и пистолетами ПБС). И помощью дворфов… По взводу с двумя снайперскими парами отправил на батареи пушек и гаубиц. Четыре взвода - на уничтожение второго ударного батальона разместившегося прямо в палатках по десять человек. Начать решил с него, так как он расположился в тылу между батареями, а значит в относительной "безопасности"… Такова психология человека и немцы не исключение. 150 бойцов спецназа на четыреста немцев плюс внезапность – хорошие шансы на успех ! Все пошло как по нотам: батареи захватили без звука. С батальоном провозились: крайние палатки уничтожили быстро, а потом тактика пошла такая – пятерка готовится ворваться в палатку, вторая готовится и держит на прицеле палатку рядом. Я сканирую настроение спящих и гашу, если возникнут попытки к пробуждению. Пятерка неслышно скользит внутрь, огонь из Стечкиных с новейшим глушителем, а я уже сканирую следующую палатку… Вот так прошлись словно гребнем по размещению, не оставив в живых никого ! Были и накладки, но обошлось: из двух палаток в разных местах вышли два «зассанца, или засранца» - теперь неважно. Хорошо по краям каждой палатки разместили по два сильных бойца: вышел немец, ему на шею удавку, разворот к нему спиной и на спину и от палатки… А второй ноги держит, чтобы не шумел. Когда зачистили – плавно перешли к первому ударному батальону. А взводы с батарей перебросил на танковые экипажи. Там на 150 человек – семьдесят наших… Сам я навестил командира полка. Взял все начальство тепленькими, в постелях, кроме часовых, конечно. Доложили о захвате танков и уничтожении экипажей. Механиков, размещавшихся отдельно, взяли живыми. Затем я всех теней и взвод Зверева бросил на саперов. И там без стрельбы – взяли всех сонными и живыми. Здесь и не удивительно – 35 бойцов на сорок саперов. Теперь все шесть взводов, теней и снайперов и мое отделение бросил на первый батальон уже без моей подстраховки. Сам стал зачищать пулеметные доты, числом шесть. Прыжок внутрь и огонь на поражение. Первым дежурного – наблюдателя. Никаких сложностей – ПНВ (прибор ночного видения) отлично показывает в темноте кто где. Было несколько шумов, но на операцию это уже не повлияло – уничтожили всех ! Я прыгнул к генералу, а по два взвода разошлись вправо и влево для уничтожения немцев, стоящих против остатков механизированных и стрелковых дивизий. Там стояло по два батальона 50-60% наполнения, батарея 105мм орудий и по 6 танков Т-II. Основное – это живая сила. Ими займемся позднее. Пуганов уже ждал… Все сделали как и договорились. Пехота переправлялась на подручных средствах на тот берег. Помогли и немецкие лодки – все пустили на переправу. Саперы, вместе с немцами, под бдительной охраной стали восстанавливать разрушенный мост. Немчура вначале пыталась показать гонор, но я им показал наш, спецназовский: перед их строем перерезал горло троим упрямцам, кричавшим о правах военнопленных. И обещал сохранить жизнь и хорошее содержание в плену тем, кто будет работать хорошо. Правда еще одного, хитромудрого, моему бойцу пришлось пристрелить при попытке уплыть по реке – пуля догнала… Находившимся у Пуганова комдивам обьяснил, что им нужно будет делать: с рассветом переправиться на тот берег и атаковать немцев. Мы поможем. Комдив мех.дивизии отказался, мотивируя отказ тем, что не имеет соответствующего приказа от своего начальства. Комдив стрелковой дивизии посмотрел на Пуганова, на меня

– Что решил Михаил Антонович ? Генерал-майор Попсуй согласился. Я выпроводил не согласного комдива за дверь и стал разьяснять второму комдиву, что ему надо будет делать. Разьяснил, тот рванул к себе, вместе с моим, ну очень недовольным бойцом. Собрал всех танкистов на "немцев", поставил их в кружок, прыгнул с ними в расположение танкового батальона, поработал коллективно с их сознанием – приплыли на лодке и пришли пешком… Докладов о ранениях не было, я вызвал своих и задумался – А что дальше !? А не замахнуться ли нам на штаб дивизии – штаб корпуса ну очень уж далеко ! Мои бойцы и пехота генерала двинулись скрытно к штабу дивизии, расположенному в Жидковичах. Деревенька небольшая, но с живущими там, среди немцев, жителями. Как быть ? Придумал. На позиции выставил два "Града": один для запасного батальона, второй для деревеньки со штабом. Сам я, слоняясь днем и "заглядывая через плечо" штабным офицерам, просканировал на всякий случай настроение жителей, отметил сочувствующих немцам. Противников немецкого режима оказалось не так уж и много – меньше половины деревни. Но у них дети – они то в чем виноваты ? Чуть переиграл: второй "Град" на батальон, чтоб наверняка, а к Жидковичам перебросил пару "Гадюк". Мои бойцы – два взвода окружили деревню полукольцом, оставив открытым пространство между селом и батальоном, скрытно подползли к расположению зенитных орудий, пулеметных гнезд и охраны. Четыре взвода я направил на уничтожение батальонов, стоящих против стрелковой дивизии, раскидав их по краям батальонов. Их задачей было не атаковать батальоны, а уничтожать всех, кто попытается поднять голову из окопов и оказать сопротивление. По одной замаскированной "Гадюке" поставил на флангах уничтожать пулеметные гнезда. Когда уже почти рассвело я дал команду – Штурм ! Бойцы стрелкового батальона, словно воины из далекого прошлого, пригнувшись выходили из оседающих полос тумана и молча бежали к немецким окопам. Ударила пушка самоходки, прямым попаданием разбив деревянный дот, бухнула второй раз, взметнув столб земли перед вторым дотом и попав в него с третьего выстрела. Затем перенесла огонь на дальнее противотанковое орудие – ближнее мои бойцы уже уничтожили. "Грады" открыли огонь по просыпающемуся батальону. Скученность изумительная ! Столбы земли и огня взметнулись там, где еще несколько секунд назад был батальон немцев. Теперь там был только огонь – ракеты были с фосфорными и осколочными боеголовками. А я, пользуясь растерянностью в Жидковичах, прыгнул с ЗИМОЙ и СТЕПОЙ прямо в сельсовет – штаб и спальни для высокого начальства 45 дивизии. Командир и начштаба только вскочили от грохота и бросились к окнам – что там ? А мы сзади… ЗИМА со СТЕПОЙ занялись зачисткой внутри здания и страховкой, я вырубил комдива и начштаба: руки за спину и наручники на руки, прошерстил документы: нужные в обычный мешок – много влезет. Слышал, как кто то заскочил сообщить начальству о налете на батальон, но не отвлекался – мои примут и успокоют… Прошерстил, выглянул в коридор, заскочил в секретку, покидал по быстрому, не разбираясь, вызвал своих и прихватив пленных, мы прыгнули к нашим. НАЧАЛИ ! Пошел отстрел всех, кто попадал в поле зрения В первую очередь погибли расчеты зенитных и противотанковых орудий, пулеметные расчеты. Бухнули орудия появившихся из леса самоходок – на карте целей были нанесены дома размещения офицеров. "Грады" закончили свою работу и туда молча рванула от леса пехота Пуганова. А мои бойцы пошли на зачистку Жидковичей: аккуратно, по науке. Зачистив дома по окраине - там почти не было немцев – нищета… я остановил зачистку и закричал:

– Сдавайтесь, или мы отступим и вас уничтожат как ваш батальон. Не прошло и минуты, как немцы стали сдаваться – начальства нет, все сплошь штабные – какие из них вояки, да и жить хочется… Правда нашлось несколько героев – тут уж мне пришлось постараться. А некоторых, в избах, ярых сторонников немцев уничтожали из самоходки – в упор… Часть своих бойцов я благоразумно отправил на захват складов: продсклада; боеприпасов; горючего; вооружения, помня два мудрых правила «кто успел, того и тапки» и «дружба дружбой, а табачок врозь». Мы провернули операцию, мы захватили, нам и распределять ! Прыгнул к себе и стал перебрасывать на продсклад четыре 6ти тонных КамАЗа, на склады вооружения восемь грузовиков Опель Блиц. Бензовозы с горючим и так стояли под завязку – десять штук. Ну, нам этого добра не надо – мы себе много можем позаимствовать у наших камрадов, а вот своим помочь – святое дело. И с продуктами также – нам бы деликатесов, вроде шпрот, сосисок в банках, джемов, вина, коньяка, мясных консервов–деликатес, рыбки, колбаски копченостей, французского шоколада… Остальное отдадим… Разделение шло быстро и оперативно: припахали пехоту – для себя грузите ! С боеприпасами также – что нашим надо - грузим, остальное уничтожим ! Неслабо так затарились, пришлось еще два КамАЗа перекинуть и четыре оставшихся на базе Опеля – иначе не увести, причем, не считая того, что свое мы уже перекинули к себе. Еще в штабе прихватили четыре грузовика, с мест сражений еще с десяток собрали. Правда еще есть продсклад танкистов и полковой. И батальонный склад, расположенный против 6й стрелковой, может что то дать. Будет чем затарить КамАЗы – не пустыми же их возвращать. Стрельченко Юлия вдруг проявила недюжий талант завхоза – хомяка и командира. Покрикивала на бойцов и солдат. И те и другие ее слушали ! Правда, нашелся один ухарь – начал что то вякать. Так боец, что был в ее сопровождении и охране врезал болтуну так, что его свои и уволокли куда то. И не возмущались ! А Юля и глазом не повела – вся в заботах… Дело шло к восьми и я перебросил четыре Ганомага с укрепленными на них «ЗУшками» – 2х ствольными 23мм зенитными орудиями с компьютерным наведением. Бедноте Жидковичей раздали часть немецкого продовольствия и кое что из подручных инструментов: топоры, пилы, лопаты… Наконец груженый под завязку караван двинулся в сторону переправы. Немцев против 6й стрелковой уничтожили почти полностью, а кто остался - рассыпался по лесам, да болотам – я категорически запретил преследование в лесу ! Караван уже подходил к наведенной понтонной переправе, когда оставленная мною группа наблюдения "Тени" доложила: видим направляющиеся в вашу сторону самолеты "Лаптежники" - два звена. Это шесть самолетов. За себя я не боялся, а как отстреляются мои зенитчики ?

Ганомаги выстроились в линию. Из за кромки леса появились самолеты. Два звена. По три самолета. Шесть пикирующих бомбардировщиков J -88 "Штука". Они наверняка заметили нас, но не знали, что их ждет. Запрыгнул в один из Ганомагов, согнав недовольного стрелка. 2000 метров до цели – бесстрастно выдал дисплей. Можно, но рановато. 1800… 1700…1600… ОГОНЬ ! Ведущий, по которому я выпустил десять снарядов словно вспух изнутри. Пламя рванулось из брюха самолета, в мгновенье разнося его на куски. Это я удачно попал ! И перевод ствола на второго. Новая очередь и второй бомбардировщик резко задрал нос и свалившись на спину полетел к земле. Кто следующий ? Следующих не оказалось: мой первый развалился в воздухе, второй кувыркаясь падал, его обгонял сорвавшийся в пике горящий бомбардировщик. Еще один, горя, по пологой дуге мчался к земле, и только один, дымя разворачивался, чтобы уйти из под убийственного огня. ЩАС ! Третья очередь потянулась в подставленное брюхо, но еще до моего попадания он содрогнулся и выпустил струйка пламени. А я только добавил… Переворот через крыло и глубокий штопор – прямо в землю. Морозова – она у меня была за заряжающего, во все глаза завороженно следила за воздушным истреблением, забыв про свою обязанность. Правда в руках она сжимала сменную коробку с снарядами…

- Отбой воздушной тревоги – бодро скомандовал я по внутренней связи. Катерина отмерла – Как мы их ! Я тоже так хочу ! Что спорить с женщиной… - Хочешь, значит будешь – успокоил ее я. Ганомаги подьехали, развернулись стволами в сторону противника и не глуша моторы остановились. Командиры расчета – стрелки - наводчики направились ко мне на доклад. - Товарищ командир – начал первый подошедший – моим расчетом уничтожен вражеский бомбардировщик. … моим расчетом уничтожен вражеский бомбардировщик… - Моим расчетом уничтожено два вражеских бомбардировщика – доложил бывший лейтенант – зенитчик из пленных – ныне просто боец спецназа. – Могли бы уничтожить еще, да они быстро закончились – он довольно улыбнулся – с такой техникой да не сбивать… Молодой вихрастый старший четвертого расчета виновато промямлил – Моим расчетом был подбит вражеский бомбардировщик… Ну честно, товарищ командир - я бы его добил, но кто то попал в него раньше чем я.

– И раньше чем я – добавил я. – И кто у нас такой скромный. Первый подошедший замялся – Я в него попал. Не попасть ему в брюхо… - Товарищ командир расчета – обратился я к вихрастому – делаю вам замечание. В самолет надо не попадать – его надо сбивать ! - Виноват товарищ командир, мы исправимся. Я выпрыгнул из кузова и встал смирно;

– Товарищи бойцы ! Поздравляю вас с первыми сбитыми самолетами ! - Cлужим трудовому народу - рявкнули командиры и расчеты в Ганомагах, так, что слышно было на другом берегу. - Команда, сбившая самолет получит по прибытии на базу призовой паек. За два – естественно два… А вам, товарищ боец – обратился я к лейтенанту – возвращается прежнее звание с правом носить знаки отличия лейтенанта.

– Спасибо товарищ командир – севшим голосом произнес он. Кроме этого вы назначаетесь старшим над зенитными расчетами. – Спасибо за доверие товарищ командир. - Кроме этого вы получаете право в любое время перейти в ряды Красной Армии с отличной характеристикой. – А вот этого не надо, товарищ командир. Я и спецназ теперь одно целое ! По понтонному мосту мы переправились последними… На берегу меня уже ждал Пуганов.

– Не ожидал такого ! Меньше минуты и шести самолетов нет ! - Двадцать секунд… Он жадным взглядом окинул Ганомаги и просительно посмотрел на меня. - Не проси, не дам, сам знаешь почему. Там тебе притащили две 88 миллиметровки. И четыре 20 миллиметровые зенитки. Поставишь на Ганомаги – опыт у твоих уже есть. – Мне бы этих… – вздохнул он.

- А как будем делить трофеи ? – снова ожил он. – По совести - кто первый, того и тапки ! Он снова тяжело вздохнул – Ну хоть чем то поделитесь ? Я рассмеялся и хлопнул его по плечу – Это все тебе Виктор Павлович ! - широко повел я рукой. И тоже тяжело вздохнул – От сердца отрываю, прямо с мясом… И заулыбался – Ты теперь самый обеспеченный комдив во всей Красной Армии ! – Отберут – притворно вздохнул он. – У тебя ? – изумился я. Мы расхохотались…

Подьехал комдив 6ой стрелковой, подошел и взволнованно начал – Ну я перепугался, когда увидел как к вам летят "Штуки". Все, думаю - не видать мне трофеев… Мы с Пугановым переглянулись и снова расхохотались.

– У тебя Михаил Антонович в роду евреев нет ? – Нет, а что ? – Да подходец больно знакомый – заметил я. Попсуй хотел было обидеться, но вовремя спохватился – можно ведь и мимо трофеев пролететь со своей обидой. – Значит так, товарищи комдивы, поступаем следующим образом: танкисты у тебя есть Михаил Антонович ? – Есть конечно. – На сколько экипажей - только не врать ! Тот понял куда ветер дует, а Пуганов скривился. – На пять – шесть экипажей найдем – бодро ответил он. – Отправь за шестью экипажами - товарищ комдив передаст тебе шесть БТ с запчастями. – Товарищ старший майор… – затянул комдив. – Передашь – нажал я. Обернулся к Попсую – Получишь два бензовоза, восемь грузовиков – три с продовольствием, один с немецкими пулеметами и боеприпасами к ним. На Пуганова было радостно смотреть – у него вырывали уже его, родное… - Пушки противотанковые нужны ? – обратился я к Попсую. И как хороший торговец продолжил – 50мм, вместе с снарядами: снарядов – полный грузовик ! – Тот только закивал, не веря свалившемуся на него счастью. - Значит заберешь. Я думаю этого хватит, твои много успели намарадерничать – то есть взять трофеев – поправился я. Подьехал на броневичке комдив 206ой и обалдел, увидев скопление техники, грузовиков, бензовозов, ящиков, коробок, мешков… А Попсуй не удержался – видимо комдив не пользовался любовью у товарищей – закричал водителю:

– Давай пулей к нам и чтоб обратно на грузовике шесть водителей – танки получать, десять шоферов на грузовики и полные бензовозы. Давай, поехал ! – Откуда все это ? – обратился комдив 205ой к Пуганову, игнорируя меня. А вот это он зря… - Да вот старший майор Спецназа поделился захваченным. Попсуй ах поперхнулся – я был в камуфляже, без знаков различия, а тут вдруг старший майор Госбезопасности. А это минимум генерал – майор, но НКВД, или бери выше МГБ ! И до комдива дошло, но он быстро справился. – Товарищ старший майор Госбезопасности а нам что - нибудь выделите ?

– У меня комдив принцип: кто как воюет, тот так и получает. Вы отказались принять участие в операции по разгрому немецкой дивизии, ссылаясь на отсутствие от своего начальства приказа. Решение по уставу, но в корне неверное. Так что по уставу обращайтесь к своему вышестоящему начальству по поводу снабжения… Хочу только сказать, что согласно приказа, 22я танковая будет держать оборону до 21.00, а потом организовано отступит к основным силам на новый рубеж. 6я стрелковая отступит ранее, по согласованию с комдивом прикрывающей ее 22ой танковой. И повернулся к Пуганову:

– Товарищ комдив – выделите товарищу генералу – я кивнул на комдива 6ой стрелковой - его долю в трофеях. А затем жду вас для решения дальнейших задач… Людей этого перестраховщика жалко – ему так просто отступить не удастся: немцы форсируют реку и навалятся ему на пятки… - Товарищ командир – подошла Морозова – а с генералом что делать – себе заберем ? А я и забыл в этой круговерти.

– Виктор Павлович – тут мои бойцы с вашей помощью комдива 45 дивизии вермахта Фрица Шлипера взяли, начштаба, ком полка, карты всякие. Это нам без надобности, а ты доставь их в штаб корпуса – может на что сгодятся… Заодно доложишь, что провел совместно с Спецназом и 6ой стрелковой дивизией уничтожение 45ой дивизии вермахта, разгром штаба дивизии и захват комдива, начштаба и секретных документов. Мешок с ними сейчас принесут. ЗИМА – распорядись. Та козырнула и ушла.

– Какие то у вас починенные невоспитанные – не приветствуют старших по званию – сьехидничал комдив 205ой. – Ей можно: ей сам товарищ Сталин руку жал и присвоил звание лейтенант – из сержанта - равнодушно, словно отмахиваясь от назойливой мухи, ответил я. – Товарищ комдив – обратился я к комдиву 6ой стрелковой дивизии – идите, получите то, что вам положено и по прибытии ваших людей забирайте. А вы – я посмотрел на Пуганова - пройдемте со мной, надо решить ряд вопросов. Отошли.

– Людей этого дурака жалко – как только он начнет отступать, немцы переправятся и начнут рвать отходящих ! Ты прикрой его отход танками – не дай немцам переправиться. У тебя их теперь 8 Т-IV и 10 Т-III. Да еще четыре самоходки… До вечера организуй роту автоматчиков с немецким МР–40 – на роту точно наберется. Патронов – море. Раздай пулеметы MG по ротам – не жалей. Собери роту автоматчиков для ППШ : как только эти – я кивнул в сторону – уедут - подкину тебе сотню автоматов и пару десятков ручных пулеметов Дегтярева. Пуганов возрождался на глазах, как птица Феникс, а я сыпал подарками

– Заберу Опели и верну с оружием и патронами. Подкину четыре грузовика с продовольствием, шесть танков Т-34 и пару машин со снарядами к ним. Танки, конечно, будут заправлены. Иронично усмехнувшись добавил – И запасные баки тоже… Мое ПВО постоит до вечера, на случай внезапного налета самолетов – вечером заберу. И накорми моих людей горячим в обед.

– Мог бы и не напоминать – обиделся комдив. – А по мне так лучше лишний раз напомнить, чем потом услышать – мы не подумали… ЯСНО ?! – Так точно, ясно товарищ старший майор ! Вот так оно лучше – дружба дружбой, а служба службой… Да – пленных я у тебя заберу, которые мне нужны. – Да хоть всех забирай – беспечно ответил довольный генерал. – Ну какая наступательная операция без пленных ?! Только тех, кто мне нужен. И у Папсуя тоже…

Глава десятая

Летучая мышь расправляет крылья …

База встретила героев… Нет, не цветами, салютами, обьятьями и поцелуями. Просто встретила радостно – все целы, никто не убит и даже не ранен ! Правда, были мелкие травмы от ушибов, ударов, ссадины, порезы… Врачи, медсестры как пчелки трудились, налетая на бойцов, для оказания им даже малейшей медпомощи. А тем даже было приятно такое внимание… Но это вроде как чепуха на фоне громадного количества смертей на фронтах, дорогах и в плену. Так что я дал всем отдых до завтра. Но, Судьба распорядилась иначе… Часов в девять вечера, на базу со стороны озера, влетел Сергей в мокрых семейных трусах, с перепутанными водорослями волосами, безумным перекошенным лицом, ошалевшими глазами и рванул к своей палатке. Секунд через двадцать вылетел под крики… Сергей ты куда… Серега в чем дело… В руках он сжимал по паре оборонительных гранат Ф-1 (разлет осколков 200 метров). У палатки Морозовой похихикивали негромко Катя с Машей и Наталья. Вот откуда ветер дует…

- Стоять майор ! – рявкнул я так, что не услышать мог только совсем глухой. Майор услышал. Услышали и озорницы и стали сразу ну очень примерными, скромными девочками. Я подошел – В чем дело майор ? Что у вас за вид !

– Мы… Там… - увидел Олесю… Я… Он… Меня… - Что ты мямлишь, как новобранец ! – снова рявкнул я приводя его в чувство. – Доложи по существу ! Сергей начал вполне связно – Мы… Поймал ироничный взгляд Олеси - Я решил искупаться на озере… А меня кто то схватил за ноги и стал топить… А потом к лицу приблизилась такая харя !!!

- И куда ж ты побежал с боевыми гранатами ? – ласково поинтересовался я. – Взорву гада ! – Кого ? – Водяного ! – К - О - Г – О ??? – изумился я. – Ты не пил перед купанием ? Какой к хренам собачим водяной !

– Ну ты же сам говорил… - промямлил Сергей. – Иди оденься – позоришь честь командира… Неспешно подошел к притихшим, ну очень скромным девушкам. – Твоя работа Мария ? – А что он пристает – Машенька, Машенька… Я ему сколько раз говорила - Машенька я только для командира, а ему как об стенку горох… Да и с концертом…

- Мы ему конечно благодарны - вклинилась Катерина - иначе бы не услышали, как вы поете, но так подставлять своего командира ! Так что поделом ему… - Ты видно забыла лейтенант, что наказывать здесь могу только я. – Да мы же пошутили… - опять прорезалась Маша. Я задумчиво посмотрел на нее:

– Майор давно мечтает побыть с тобой наедине. Наверное, надо предоставить ему такую возможность. Три дня вдвоем на грязных работах… - Не надо товарищ командир – заныла Окунева – я больше так не буду… Кивнул, вроде как соглашаясь:

– Сколько у нее осталось дней стажерства ? - повернулся я к Морозовой. – Завтра экзамен. Продлеваю ее стажерство еще на месяц ! Повернулся и пошел к себе. – Товарищ командир – рванулась за мной Окунева. – Ну простите… Ну пожалуйста… Я больше не буду… - канючила она, забегая с разных сторон. Но я был неумолим.

– Да что ж вы за зверь такой бессердечный !!! – остановившись закричала она вся в слезах. Встал и я – Я не зверь Машенька - я командир: строгий, суровый но справедливый ! Двадцать дней и ни днем меньше ! Зашел к себе, сел на кровать задумался. Снял рацию с пояса:

– Говорит командир ! Всем командирам подразделений участвовавших в операции в 22.00 сбор у командира. Старшей медсестре Голубевой также прибыть в назначенное время к командиру. Что ж – назначено время раздачи пряников и люлей !

В назначенное время все присутствующие: кто с любопытством, кто с волнением, кто с тревогой смотрели на меня. – Об инциденте с товарищем майором знаете ? – Не только знаем но и присутствовали – отрапортовала Морозова. Некоторые ее молча поддержали – на вопли и разбор ситуации пришла наверное половина базы, ну а весть о этом разлетелась почти мгновенно.

– Но собрал я вас не для этого. Мы впервые провели полномасштабную войсковую операцию. Поставленная задача выполнена, потерь нет, за исключением мелких ранений, входящих в категорию – легкие. Успех несомненный. Все приободрились, зашептались. - По результатам операции я принял решение: за успешную подготовку зенитного расчета и два сбитых немецких бомбардировщика бойца Голикова Павла Анатольевича восстановить в прежнем воинском звании, или же получить воинское звание лейтенант Спецназа. Выбор за тобой. Голиков вскочил.

– Лейтенант Спецназа товарищ командир ! – Вам присваивается звание лейтенант Спецназа, что в табели о рангах приравнивается к войсковому званию капитан. – Служу трудовому народу !

– В Спецназе другое выражение: Служу Родине и Спецназу ! – запомните сами и доведите до сведения подчиненных. За захват Командира 45 пехотной дивизии вермахта, начальника ее штаба и секретных документов принимавшим в этом участие старшине Стрельченко присваивается звание лейтенант Спецназа. Стрельченко встал:

– Служу Родине и Спецназу ! – Товарищ старшая медсестра… Голубева вскочила. – Вы провели подсчет осмотренных бойцов, получивших ранения по взводам ? – Так точно товарищ командир ! – И вывели процентное соотношение ? – Как вы и приказали… Командиры насторожились – над головами загрохотало и запахло чем то нехорошим. – Доложите результаты. Наталья достала листок бумаги:

- Из общего количества получивших медицинскую помощь в процентах: майор Одинцов – 50 процентов; капитан Синицын - 20; капитан Бибиков - 15; старший лейтенант Власенко - 10; капитан Акимов - 5; Отделение снайперов Чернова - 0; капитан Лисицын – 0; старший лейтенант Зверев - 0 процентов.

– А по моему отделению ? Голова Натальи чуть дернулась в сторону Морозовой – чуть, но для меня этого было достаточно. Значит не показалось… - Никто не обращался за помощью товарищ командир – бодро отрапортовала старшая медсестра.

– Подругу покрываете Голубева?! Не ожидал от вас. НЕ ОЖИДАЛ ! Вы свободны ! И не обращая внимания на побелевшую Наталью - пыталась обмануть командира, обратился к Катерине – А вы почему скрыли свою травму ? Морозова вскочила с удивленным лицом – Какую травму ? Не было никакой травмы !

– А пальцы левой руки, ушибленные зарядной коробкой для ЗУшки ? Напрасно вы со своей подругой пытаетесь обмануть своего командира. – Да какая это травма и не болит совсем – она протянула руку, показывая пальцы. И правда, не заметно, если внимательно не присматриваться. Ну, эта мелочь мне не интересна.

– Садитесь. Старший лейтенант – я посмотрел на Зверева – за успешное проведение операции, за качественную подготовку личного состава вверенного вам подразделения вы восстанавливаетесь в прежнем звании или можете получить звание лейтенант Спецназа… Зверев вскочил.

– Лейтенант Спецназа товарищ командир – отрапортовал он. Вам присваивается звание лейтенант Спецназа ! – Служу Родине и Спецназу ! – выкрикнул он. – Извините – Зверев стушевался, когда от его крика зазвенело в ушах.

– Старший сержант Чернов ! Иван вскочил. – За умелые действия вашего подразделения, отличную выучку и отсутствие травм про проведении операции вам присваивается звание лейтенант спецназа ! – Служу Родине и Спецназу !

Я с доброй улыбкой повернулся к сьежившемуся Сергею – Значит песенки для дам распеваем ? Прогулки при луне устраиваем ? По лагерю бегаем в непотребном виде, бойцов пугаем гранатами, девушек в краску вводим своими прелестями ? Прохода девушкам не даем ? И рявкнул так, что все вздрогнули:

– А у самого больше 50 процентов раненых ! И заметьте – уже спокойно обратился я к сидящим – не было сшибки, боя, рукопашной. А травмы получило больше половины взвода. А каковы потери будут в реальном бою ? - Многие травмы при погрузке – выдавил из себя в оправдание Сергей. - А прихватить пару перчаток ? Кто обязан следить за экипировкой ? Сказать Одинцову было нечего. – Значит так: все получившие травмы, в том числе и лейтенант Морозова отстраняются от дальнейших участий в операциях.

– Товарищ командир ! – вскочила Морозова, но я и ухом не повел. – Лейтенант Стрельченко – вы назначаетесь командиром особого отделения, вместо Морозовой. Заметив недоверчивый взгляд успокоил – Не временно – постоянно. На свое место поставьте того, которого считаете достойным, только не Завьялова. На освободившееся место подберите из любого взвода, на ваше усмотрение. Морозова побледнела.

- Дальше: все получившие травмы сводятся в одно отделение, которое будет готовиться воевать без травм. Командир отделения – майор Одинцов. Через десять дней я лично приму зачет на степень подготовленности. Командир взвода Синицын проходит подготовку в этом отделении как командир группы своих бойцов, подчиняясь приказам командира подразделения. Лейтенант Зверев ! Он вскочил:

– Я ! – Сдадите взвод своему помощнику и примете остатки взвода майора Одинцова на десять дней. Подтянете его. Ну а что касается травм при погрузке… - я задумался на несколько секунд – в течение десяти дней по два часа – час до обеда и час после обеда примете активное участие в погрузочно – разгрузочных работах на складах. Фронт работ и обьем вам определят зав складами. Я прослежу лично, чтобы не жалели белоручек… Морозова на период работ прикрепляется к завскладу Стрельченко. Повернулся к Екатерине:

- Я проведу с ней разьяснительную работу. Морозова жалко улыбнулась. - Остальным – подтянуть подготовку – нам предстоят великие дела ! На утреннем построении в 7.00 я обьявлю о поощрениях и наказаниях. Все, все свободны ! Видя, что Морозова пытается задержаться – Вы свободны товарищ Морозова !

– Права Окунева: что вы за зверь такой бессердечный ! - пробурчала она уходя. – Строгий, но справедливый – ответил я ей вдогонку. Дверь за вышедшей негромко закрылась – хлопать дверью – чревато…

В то время, когда я устраивал своим "разбор полетов", поздней ночью в кабинете Сталина шел другой разговор. - Что ты думаешь об этом спецназе и его командире Лаврентий ? – Я им не доверяю ! Cталин усмехнулся в свои рыжие прокуренные усы – естественно, с всесильным наркомом еще никто так не разговаривал.

– А конкретно ? – Все их сведения еще надо тщательно проверить. Да и наобещать можно что угодно. Но главное – на кого они работают, чьи интересы представляют ? Сталин задумчиво посмотрел на Берию. Тот смутился, но взгляд не отвел – не любил Хозяин, когда вот так, сразу отводили взгляд. – Относительно уничтоженной в разных боях немцев общим числом до дивизии похоже он не врет – задумчиво начал Вождь.

- Относительно станции Барановичи летчики подтвердили огромные разрушения. – Сколько путей было на станции ? – задал он внезапно вопрос. – Шесть длинных и два запасных – выдавил из себя Берия. – И на его снимке так же: по два эшелона на пути… Значит и тут не врет ! Скажи Лаврентий – а ты сможешь остановить немцев ? Или пообещать ? Берия промолчал.

– Я так и подумал. А он может… Звание старшего майора принял равнодушно. О чем это говорит Лаврентий ? – Или о том, что звания ему неинтересны - но так не бывает, или о том, что у него звание выше… - Правильно мыслите товарищ Берия ! – развеселился Вождь. – Значит надо дать ему звание выше того, которое он имеет, славу, почет… - Но товарищ Сталин – старший майор это уже высокое звание !

- А много у тебя в подчинении старших майоров ? Неверно больше двух десятков ? – Больше товарищ Сталин – осторожно ответил Берия. – А может кто - нибудь из них уничтожить станцию с составами в немецком тылу ? Не может. – Но ведь это не он один ?!

– Узко мыслите, не масштабно товарищ Берия – рассердился Хозяин. Станцию, дивизию, танки, самолеты уничтожил он ! Остальные – только инструмент, который он использовал. А нет его, нет и инструмента. На пороге кабинета возник Поскребышев. В руках он держал папку для доклада. – Вы просили сообщать все о Спецназе… Сталин кивнул. Помощник подошел и положил папку на стол. Вождь раскрыл ее и углубился в чтение.

– Вот ! – он хлопнул ладонью по бумагам. - Он вместе с генералом Пугановым разгромил, по донесению этого генерала, 45ю пехотную дивизию вермахта, обескровив и остановив 35й армейский корпус, в составе которого осталась только 293 пехотная дивизия неполного состава. Своим подразделением, 22ой танковой дивизией и 6ой стрелковой. Взял лист донесения… танковая и стрелковая дивизии не насчитывали до 50 процентов личного состава… Захвачено восемнадцать танков, двадцать уничтожено; захвачено две батареи тяжелых орудий калибром 105 и 150мм; больше двадцати автомашин; сбито шесть немецких самолетов; захвачен командир дивизии, начальник штаба и оперативные карты… Назови мне Лаврентий хоть одного нашего командира, который сделал хотя бы половину этого ! – он ткнул трубкой в донесение.

– Нет таких… – с горечью произнес Сталин. – Вот поэтому он нам нужен ! Cейчас ! А потом… - Сталин помолчал – потом будет видно. А ты должен за ним присматривать Лаврентий, хорошо присматривать. Но только присматривать… А этого генерала немедленно ко мне, хочу с ним поговорить…

…Пуганов подлетал, уже в темноте, к расположению 14го мехкорпуса и вспоминал все, что произошло с ним за эти два дня. Прилет ночью самолета – разведчика Р-5, срочный вызов к комкору, приказ немедленно вылететь в Москву по распоряжению САМОГО… Перелет на одном самолете, погрузка в другой. В Москве его уже шатало от усталости и долгого перелета так, что он едва успел собрать в кулак раскисший организм. Правда, в приемной, пришлось ждать пару часов и генерал, незаметно для себя, даже успел вздремнуть. Сталин принял его тепло, пожал руку посадил и стал расспрашивать обо всем - с самой первой встречи с майором. Пуганов рассказал все, как есть, не скрывая. И про станцию Береза, и про арест, и про освобождение. И про бой у деревни, когда майор со старшиной уничтожил три самолета, больше десятка танков и бронетранспортеров, где старшина, скорее всего, был просто на подхвате. И про операцию по уничтожению 45ой дивизии. И про роль в этой операции его бойцов, комдива 6ой стрелковой и комдива 205ой. В общем - все… Вождь сказал, что есть мнение назначить его комкором 14го мехкорпуса, но генерал вежливо, но твердо отказался. Он помнил, что ему сказал майор… ты еще не готов к комкору. Ты не провел сам ни одной операции. Но будешь готов очень скоро и я тебе в этом помогу… Пуганов высказал мысль, которую ему озвучил майор: … тебе нужно остаться в корпусе, но попросить комкора позволить тебе создать из твоей дивизии и 6ой стрелковой подвижное войсковое соединение из прошедших огонь войны бойцов – размером оно будет как раз с полноценную дивизию… Сталин подумал и согласился с доводами генерала. На робкое замечание: как командир 6ой стрелковой генерал – майор будет служить под командованием генерал - майора Вождь ответил, что тот будет служить под командованием генерал – лейтенанта, а не захочет – ему найдут другое место службы… Как в гостиницу, где Пуганову дали возможность отдохнуть несколько часов, принесли новое обмундирование с знаками отличия генерал – лейтенанта и приказом комкору 14ой содействовать новоиспеченному командиру войскового соединения. И вот сейчас его возвращал обратно тот же летчик – капитан, поздравивший его при встрече. Самолет приземлился и к нему покатил в ночной темноте силуэт немецкого Ганомага. – Немцы ! закричал капитан вытаскивая из –за сиденья немецкий автомат . – Уходите я прикрою ! – Это свои, капитан – устало произнес Пуганов…

Утро встретило меня понимающе – никто не будил несчастного командира, не топал под окнами, не шумел на базе. Мелькнула дурная мысль – а может все это сон и я проснулся в своей кровати ? Проснулся то я в своей, но и в своей землянке. Ладно, займемся приведением себя в порядок. Оделся, вышел, умылся. База словно вымерла. Вот кто то пронесся по базе со скоростью метеора – командир проснулся ! А что у него за настроение - проверять никому не хотелось… Я хищно ухмыльнулся: Мороз воевода дозором обходит владенья свои… И пошел обходить. Первым делом зашел к электронщикам.

– Товарищ командир – выкрикнул кто то. Все побросали работу и вскочив уставились на меня. – Продолжайте – скомандовал я и подошел к командиру этих анархистов. Почему анархистов ? Весь состав – девушки, кроме командира. Нагрузка спецподготовки у них щадящая – попробуйте сделать тонкую работу дрожащими от усталости пальцами. Да и один мужчина на весь женский коллектив, тем более шарахающийся от любых проявлений внимания с женской стороны (имеется печальный опыт) – чем не повод для коварных женских подколок !

– Ну что с моим заданием Артем ? – Все готово товарищ командир – отрапортовал Артем. – Понимаешь Артем: какая часто бывает ситуация – в лабораторных условиях прибор работает отлично, а в полевых испытаниях начинает барахлить или не работает вообще… - Я все сделал на совесть и проверял несколько раз – обиделся он. Все таки не военный – тот бы не обиделся, а постарался бы доказать свою правоту.

– Ты что – обиделся ? – я пристально посмотрел ему в глаза. Артем смутился – Виноват товарищ командир ! – Делай правильные выводы товарищ командир подразделения, иначе их сделаю я. Ладно, проехали. К тебе придет Барышев со своими, заберет прибор – ты с ними. У них стоит машина – подьемник ISUZU : увидев непонимание обьяснил – машина, которая поднимает монтеров в металлической коробке вкручивать лампы и чинить проводку на высоких столбах. Что нужно делать по механической части я обьясню Михасю: твоя забота - работа электроники. Все ясно ? Артем кивнул.

– У тебя есть смышленая девочка ? Только очень смышленая ! – Марина ! – позвал он. Подскочила невысокая, щуплая девчушка – на вид совсем подросток. – Марина Сизова ? – спросил я. Та кивнула. - Красивое имя. Она вздохнула – разве что имя… - Кто знает …– задумчиво протянул я глядя на нее. Она ,с высоты своего маленького роста, попыталась заглянуть мне в глаза.

– Что нужно сделать товарищ командир ? – Ты действительно смышленая ? – Я самая лучшая – с гордостью, но негромко произнесла она и смутилась – но это только вам. - Пойдем со мной – я повернулся и пошел к выходу. Прямо таки ощутимая – можно потрогать, волна любопытства обожгла спину: женщины… Придя к себе я просадил Марину за стол, разложил чертежи и нависнув над ней сзади положив руку на плечо стал обьяснять.

– Товарищ командир - вы не могли бы сесть сбоку, а то у меня от близости с вами… – тут она вспыхнула поняв что сказала, но продолжила – мысли путаются… Я усмехнулся, но просьбу выполнил. - Я поняла принцип работы прибора, но не разбираюсь в механизме работы. Я не смогу выполнить ваш приказ – она вскочила и расстроено взглянула на меня.

– А если будешь разбираться ? – Тогда я все сделаю. – Только учти – ты станешь секретоносителем особой важности и в случае утечки информации с твоей стороны: вольной, или невольной… – ты меня понимаешь ? – Можете не сомневаться – не проболтаюсь !

– Даже любимому человеку ? – Даже любимому ! Да только где его взять ? – Если выполнишь задание – мы вернемся к этому разговору – обнадежил ее я. – Я все поняла товарищ командир, я не подведу вас ! Зайдя сзади, я обхватил ее голову руками – информация пошла …

Зашел к Михасю, дал указание насчет подьемника и пошел дальше, к летчикам. В нашем времени я вместе с Сергеем и командой посетил международную выставку вооружений и компьютерных технологий в Москве: заказал, а потом и выкупил тренажеры – симуляторы для танков, самолетов, артиллерийских самоходок, вертолетов разных моделей и программы к ним. По два комплекта, обещав создателям при качественной работе, без поломок, резко увеличить количество следующей партии. Для выработки умения стратегии и тактики закупил партию компьютеров с игровыми джойстиками. Программы – игры купил. Самому заниматься разработкой программ – нужно время, а его можно потратить с большей пользой – например посидеть с Лешим… Так что по четыре кабины танков – Т-72, Т-80, Т-64 и Т-55 с рычагами, пультами управления и прочими прибабахами стояли на территории танкового подразделения. Кроме того там же стояли компьютеры с игровыми джостиками для обучения тактике и стратегии боя в игровых ситуациях, в точности копирующих боевые. То же самое и в остальных видах вооружений – две - четыре кабины с симуляторами и две - четыре – с компьютерными играми… Сейчас я направлялся в расположение "пернатых" – летчиков. Всех желающих я разбил по специальностям: истребители, бомбардировщики, штурмовики. К истребителям я добавил еще одну группу: из желающих вернуться в армию. Их основной подготовкой была задача освоить пилотирование немецкого истребителя «Мессершмитт 109». Никаких тренажеров, компьютеров; и жили они отдельно – вдалеке от моих летчиков. А ходьба по базе без допуска не разрешалась. Одного такого любопытного отправил к линии фронта стерев воспоминания и вложив ложные: был сбит, попал в плен, бежал, долго скитался… Удастся выжить – повезло… Сейчас я направлялся в расположение штурмовой авиации – к симуляторам Ил – 10. Один был занят бойцом, в другом сидела Анна Давыдова: сержант – летчик штурмовика Ил-2, так и не полетавшая на нем, направленная оружейницей на самолет летчика – мужчины. Рядом, в одной из кабинок с компьютером яростно сражалась с врагом Богданова. В лобовом стекле штурмовика Давыдовой увеличивалась приближающаяся колонна немецких танков.

– Мессер справа сверху – крикнул я оттянув правый наушник. Картинка резко вильнула влево вниз… Анна совершила маневр, а потом поняла. Сняла наушники, отключила программу и вылезла из кабины.

- Товарищ командир … - начала она доклад, но я прервал ее взмахом руки. – У меня для вас радостная новость – только это пока секрет для всех. Через два - три дня отправляем партию желающих служить в Красной Армии. Вы с Богдановой будете отправлены с этой партией, как и просили. Не вижу бурной радости и не слышу слов благодарности… А в прочем не надо – отмахнулся я - Свете сообщишь сама. Повернулся и пошел, оставив за спиной ошеломленную летчицу. Зашел к танкистам, истребителям, шоферам, ракетчикам, артиллеристам: все трудятся, мое вмешательство не требуется. Вот и хорошо ! На обратном пути зашел в мед блок – пора его уже расширять – скоро работы медикам серьезно прибавится. Проинспектировал, заметил умоляющий взгляд Голубевой.

– Сегодня поступит большая партия пленных – больше 1000 человек – сообщил я Ольге. – Подготовьтесь. И еще… Через два – три дня желающих из этих пленных служить в рядах Красной Армии перебросим через линию фронта. Вам товарищ Голубева надо готовиться к отправке с этой партией. И не глядя на нее вышел: все, что нас не ломает – делает нас сильнее. И преданнее…

На тренировочной площадке штрафников, как я понял, царил настоящий ад: Морозова била, бросала, валяла по земле бедолаг то нападавших на нее по двое, трое, четверо, то нападала на идущих, безжалостно расправляясь уже с четырьмя, пятью, шестью… Подбежал Сергей, тоже весь потный, помятый.

– Товарищ командир – обратился он официально – вы не могли бы сократить Морозовой срок наказания, а то боюсь, мои бойцы не доживут до конца срока. – Что – много травмированных ? – Да нет, в пределах разумного – она никого не калечит, но достается им дай боже. Но не это главное – как она оскорбляет слабаков ! Беременные бегемоты – это самое ласковое.

- Что – матом ругается ? – изумился я. – Пусть уж лучше матом, чем так – со вздохом произнес он. – И ты попал под каток ? – И не раз – горестно вздохнул Сергей. И взмолился – Ну забери ты ее командир – позор какой !

– А может ее назначить моим замом по боевой подготовке ? – задумчиво произнес я глядя в даль. Сергей отшатнулся от меня как от прокаженного. – Ты… Это… Ты … не вздумай ! Я вздохнул:

– Продолжайте подготовку товарищ майор… На кухне я подошел к Степаниде. – Степанида: вот скажи мне – почему ты, глав. повар сама готовишь ? – Так я же для вас товарищ командир и для ваших командиров – а это честь, которую я не отдам никому !

– А на личном фронте не получается… - посочувствовал я. Видел как она тайком, изредка, бросает взгляды на Степаныча. Степанида вздохнула – Да кому я такая нужна – разве что для утехи… Я оглядел ее, обойдя со всех сторон, таким откровенно оценивающе – заинтересованным взглядом, что она смутилась.

– Да - вздохнул я – излишков хватает, особенно сзади. – Да у нас в роду все такие – возразила она. – А красота требует жертв, Степанида. Ты согласна на жертвы ? Та сначала испугалась, но подумав кивнула. – Тогда так - через час после обеда приходи ко мне. И прихвати самый острый нож. – А нож то зачем ? – испугалась Степанида. – Излишки будем отрезать…

Вернувшись, вызвал к себе Акимова, Зверева и Чернова для разработки операции, обещавшей быть на такой уж сложной. Смоленское сражение вступило в свою решающую фазу. Уже погнали немцы первые партии пленных по несколько тысяч человек, в глубь захваченной территории и первую из них я решил перехватить. Времени катастрофически не хватало, а тут еще эти штрафники – больше взвода… Но я решил – пора ! На нарукавном шевроне наша эмблема: летучая мышь расправила крылья, сидя на рукоятке меча, пронзающего земной шар. Пора летучей мыши расправить крылья и вылететь в мир, на страх и ужас захватчикам ! Колонна, которую я выбрал обьектом нападения в первый день насчитывала две тысячи человек. Охрана колонны – пешие конвоиры через каждые десять метров и конные по два десятка с каждой стороны. Видимо кому то из пленных такая охрана показалась слабой и около небольшого леска, подходящего почти к дороге – всего то метров шестьдесят – семьдесят, группа пленных рванула к лесу. Пешие охранники даже не дернулись, только отступили от колонны, направив на пленных винтовки и автоматы. Всю работу сделали конные. С седла они начали стрелять в спины бегущих. До леса добежал только один, да и тот рухнул головой в прохладную тень деревьев на опушке. Конные с одной стороны подьезжали к лежавшим, бухали выстрелы винтовок… Больше бежать никто не пытался. Позже немцы подсуетились: выделили из общей массы пленных тех, кто сдался добровольно; дали им по куску хлеба и вареной картофилине. Старшего лейтенанта, потребовавшего разделить еду и затеявшего драку немцы пристрелили без всякого разбора – подошли двое и один выстрелил в растрепанного в драке командира… Вечером сытые пособники расселись группками среди бойцов и командиров. Утром, десятка четыре на которых указали предатели, немцы отвели недалеко от колонны и расстреляли… Больше никто бежать не пытался. К концу марша второго дня, по дороге, немцы пристрелили еще около сотни упавших, или медленно идущих. Третий день обещал дать смерти еще более щедрую жатву. Утром немцы добили неподнявшихся и колонна двинулась в никуда. Охрана теперь шла через каждые 50 метров, да и конных убавилось вдвое: нужно было кому - то сопровождать новую колонну. На хлопающие сзади выстрелы уже не обращали внимания – только бы не упасть самому… Подступающий к дороге лесок не вызвал у пленных никаких эмоций, только охрана привычно встрепенулась и слегка усилила бдительность. За пленными… Пленные, бредущие безразлично по дороге не услышали, а охрана поздно поняла, что это за лязгающие, негромкие звуки. Когда вся умерла… С обеих сторон дороги поднялись странные фигуры, ничем не отличимые от земли и травы. Вот так – только что вокруг была степь, кусты и трава под палящим солнцем и вдруг фигуры странные, нелепые и страшные в своем молчании. Впереди колонны к замершим пленным двинулись несколько фигур. Подойдя к голове колонны – сытым и настороженным предателям они вскинули странное оружие. Вновь залязгали затворы и через несколько секунд больше сорока человек валялись в пыли. Кто то из них еще дергался и сучил ногами. Снова лязг затворов и изменники навек успокоились.

- СПЕЦНАЗ СССР – громко крикнул один из подошедших. - Эти предатели получили по заслугам. Колонна стояла молча и безучастно, но не вся. Люди стали оживать, как после спячки – медленно, но верно. Командир прошел по обочине дороги к середине колонны. – Посмотрите на меня – отдал он совсем не уставную команду, но на нее среагировали лучше, чем на строевую: необычное всегда привлекает внимание – а оно сейчас командиру и было нужно.

– Вы больше не пленные и у вас есть выбор: кто хочет остаться в немецком плену, сядьте на землю. Десятка четыре угасших, потерявших интерес к жизни пленных рухнули на дорогу. Для них это освобождение значило только одно – отдых !

- Кто хочет сам распорядиться своей судьбой может взять у немцев оружие, еду в ранцах и идти куда хочет. Но предупреждаю: жизнь все равно поставит вас перед выбором: кому служить – нашим или немцам. Отсидеться или спрятаться не удастся ! Из колонны стали выходить пленные, подходить к немцам.

– У кого плохая обувка - снимайте с немцев: им она уже без надобности. И в карманах пошарьте… Поймав взгляд одного из взявших оружие командир крикнул, махнув рукой – Вон там овраг. По нему сможете уйти на пару километров. А там – как бог даст. Пленный вздрогнул – услышать такое от командира НКВД ! Он отдал винтовку топтавшемуся рядом и уставился на командира.

– Остальные, кто хочет послужить РОДИНЕ – за группой авангарда. Мы прикроем. Группа Спецназа из трех человек направилась в лес, а за ней бесформенной змеей потянулась колонна пленных. Бывших пленных…

В этот раз, из-за большого количества пленных, я решил применить последний подарок дворфов – ворота – порталы. Один установил, под охраной моей пятерки недалеко от фильтрпункта, а второй – в лесу. Выбрал два стоящих в пяти метрах друг от друга дерева с ветками, направленными друг к другу, подрезал где надо, да и закрепил веревкой маскировочного цвета ворота, которые приняли цвет дерева и листвы. Колонна подходит к деревьям, проходит между ними и выходит уже на нашей территории. А для того,,чтобы не было паники: куда деваются впереди идущие – слегка пригасил соображалку подходящим к воротам. После прохождения последних – заслона Зверева и моей второй пятерки, охраняющей вход собрал ворота и прыгнул к входу в фильтр пункт. На территории пункта стояла бочка с питьевой водой. Я скомандовал по рации:

– Юля – все кружки и чашки в фильтрпункт. Медики – со всем необходимым в фильтр пункт. Степанида – горячий чай и сахар кусковой – в фильтр пункт. Подготовить кашу ! Михась – команду с машинками в фильтрпункт. А колонна уже втягивалась в территорию фильтрпункта. Я встал на возвышение и пересчитал входящих. 1252 человека ! Подкатил Газ-66ой. Из кабины выскочила Стрельченко и замерла, пораженная, прикрыв рот ладошкой.

- Мамочки мои ?! – услышал я. – Не стоим ! – рявкнул и махнул рукой – сгружаем ! Гремящие коробки одна за другой стремительно покидали кузов. Подкатил еще один Газон с полевой кухней на два котла. Из под неплотно прикрытых крышек вился парок.

– Товарищи ! Кто чувствует, что заболел – отойдите к левой стороне ограды. Кружек и чашек мало, есть будут все, а чтобы не заразить остальных у вас будут свои кружки. Несколько человек медленно поднялись и отошли в сторону. Я кивнул командирам – Звереву и Акимову. По их команде бойцы брали подносы с чаем и сахаром и разносили по сидящим прямо на земле пленным. Чай и два кусочка сахара – это все, что мог принять сейчас сжавшийся от голода желудок.

– Через полчаса вам дадут кашу – немного. Через час, еще… Подошла команда Михася – двадцать человек, с ручными машинками для стрижки волос. Возле каждого парикмахера боец с мешком, куда складывал волосы, кишащие вшами. Так они, словно пропалывая огород прошлись по ряду в двадцать человек шириной. Подстрижка не модельная, но и так сойдет – скоро отрастет. А тут и кашу подвезли. На раздачу я поставил штрафбат, за исключением Морозовой – она разбиралась на вещевом складе – помогала грузить обмундирование по размерам. Бойцы, сами в прошлом многие пленные, с жалостью глядели на пленных и накладывая им по половнику постной каши говорили – Ничего мужики, все уже позади… Зашли медички и пошли по рядам, выискивая травмы, ссадины, ушибы, раны. Больных сразу увели в карантинную палатку, серьезно раненых увезли на Газоне. Там баня для больных и лечение. Кашу умяли быстро – что там пол кружки, но силенок немного прибавилось. Я внимательно контролировал процесс.

– Пехота: кто поел – движемся к бане, все с себя снимаем – личные вещи складываем в отдельную кучку рядом с кружкой или миской. Выйдете – заберете. Долго не задерживаемся – другим нужно тоже помыться. Командиром на баню поставил Степаныча – 5 минут. Через полчаса стригалей сменили шофера – попробуйте - ка постричь хотя бы десяток – пальцы сведет, как судорогой. А тут на каждого – больше 50 человек. По двадцать и разминать пальцы. Водилам по десять. Подьехали три КамАЗа с обмундированием – 48ой; 50ый 52ой. На Газ-66 привезли 54ий размер – таких вряд ли наберется много. Партия входит в баню за партией, выходят, одеваются в новое. А стрижка продолжается… Наконец все закончилось, всех покормили еще раз – дело как раз к обеду. Осоловели бойцы – на сон потянуло. Последний аккорд.

- Запомните главное правило – огороженную территорию фильтрпункта не покидать: вы находитесь на режимном обьекте. - Пехота – в те палатки и отдыхать. Танкисты – туда. Артиллеристы – туда. Летчики – туда… Раскидал почти всех.

- Комиссары и политработники – в те палатки – указал на самые дальние. Все, можно отдохнуть. Хотя перед этим надо проверить раненых. Зашел, проверил. Несколько раз ловил на себе молящий взгляд Голубевой, но не реагировал. Зашел на склад к Юле, взял то, что мне надо и отправился к Михасю и команде. Подгадал. Они как раз сели за стол. Поставил на стол пять бутылок водки.

– Для восстановления работоспособности ! Мужики одобряюще зашумели. – Но если замечу шарахающегося, пристающего, буянящего на базе – не обижайтесь ! – Да мы с понятием – заволновались бойцы. – Поешьте с нами товарищ командир – попросили они. Сел за стол, не стал отказываться. Не отказался и от поднесенной стопки. Посидел, поговорил и ушел к себе – дела…

Через час после обеда в дверь постучали. – Разрешите войти товарищ командир ? Степанида. – Входи. Она робко вошла – еще ни разу у меня не была. – Вот товарищ командир – она положила на стол что - то завернутое в полотенце. Ах да…

- Острое ? – Барышев сам точил – сказал острее никто не наточит… - Ну если сам Барышев – согласился я. – Раздевайся… Степанида разделась без стеснения. Я обошел ее кругом, примеряясь. – Шикарная ты женщина Степанида – и чего еще этим мужикам надо ? Хотя чего им надо - мы им и дадим. Ложись на кровать. Ноги сгибать и раздвигать не надо…

- Да мне ж ничего не стоит товарищ командир, а вам приятно будет, да и мне надеюсь тоже. – Надеяться, надейся, но ноги выпрями и сведи вместе… Она вздохнула, но подчинилась. СПИ… Первое, что надо сделать – убрать небольшую бородавку со щеки. Укоротить выпяченную как у лошади челюсть. Хоть и не сильно выпячена, но все равно убираем. Чуть облагородим черты лица. Ну и фигура: подтянем слегка обвислую грудь, чтоб торчала, уберем слишком большой зад, вот пожалуй и все. Слишком хорошо для нее не нужно. Последний штрих. Метнулся в невидимости на кухню командиров – крови животных или рыбы там всегда можно найти. Положил на стол окровавленный нож .

- Просыпайся… Степанида открыла глаза, оглядела себя, заметила торчащие груди, смутилась. - Вставай, принимай работу хозяюшка. Хозяюшка метнулась к зеркалу и… расплакалась. – Ну будет, будет… подойдя к ней сзади обнял ее за плечи. Она крутнулась как волчок.

– Миленький мой, хороший мой – все для тебя сделаю, только скажи… - Должна будешь – загадочно улыбнувшись, пошептал я глядя ей в глаза. Она закивала и обмерла – увидела окровавленный нож.

– Извини, что пришлось долго повозиться – нож был не того… не очень острый. – Ах ты ж гаденыш мелкий – Степанида рванулась на выход. – Стой ! И куда ж ты в таком виде ! Тут до нее дошло…

- Ну я тебе покажу, сморчок поганый ! – ругалась она одеваясь. – Его, как человека попросили, а он… - Степанида – вновь остановил ее я. – Ты мне должна – помнишь ? Не трогай его и не ругайся – считай, вернула долг. – Как скажете товарищ командир. Но я вам все равно должна по гроб жизни…

Надо еще одно доброе дело сегодня успеть. Вызвал Акимова, Зверева, Чернова, Самойлова - (третьего из взятых в моем времени командира диверсионно – штурмового подразделения ГРУ, старшего лейтенанта, воевавшего в Афгане в самом конце, а в данное время закончившим подготовку взвода стажеров.). – Идем в гости к одному человеку. Надо ему помочь и его людям тоже. Лейтенант – эта операция будет для твоих стажеров выпускным экзаменом. Самойлов кивнул – к чему слова. … В землянку к командиру 75ой стрелковой дивизии вошли трое. Без стука, без предупреждения ординарца.

– Командир Спецназа СССР – представился старший. Только сейчас комдив разглядел – старший майор. Встал, подтянулся, отдал честь. – Наслышан… - От Пуганова ? Да, от генерал – майора Пуганова в том числе. С чем пожаловали ? Гость сделал вид, что не заметил раздраженного тона комдива. – Помочь вам хотим Семен Иванович. – Мы разве знакомы ? – ответил таким же раздраженным тоном генерал. Сопровождающие майора переглянулись.

– Мне достаточно того, что я знаю вас. Дойти от самой границы до сюда и не потерять дивизию, не попасть в плен, а тем более не сдаться – это уже много стоит – так же добродушно продолжил старший майор. – Впрочем, если вы не нуждаетесь в нашей помощи – мы пойдем… Кстати - в ночь на сегодня 22ая танковая,6ая стрелковая и, я надеюсь, 205 отступили с своей линии обороны в тыл на соединение с штабом 14го мехкорпуса для занятия новых оборонительных позиций. Так мы пойдем ?

- Извините товарищ старший майор – усталость… - Понимаю. Вы отступить не можете: немцы вас догонят, сомнут заслоны и уничтожат – сначала заслоны, потом вас. – Верно – с горькой усмешкой подтвердил Недвигин. - А чем можете помочь вы ? – Мы ? Майор улыбнулся. – Разгромить 293 дивизию, преследующую вас. А вы нам в этом поможете, как помог Пуганов и Папсуй. А затем с триумфом и с малым потерями отступить на новые рубежи. Вы обратили внимание: немцы вас сегодня не атаковали – скорее беспокоили. Им пришлось перебросить часть своих подразделений на участок 22ой танковой и 6ой стрелковой дивизий для обороны. Они же не знали, что русские отступят. Они должны были наступать. Сегодня утром большая часть переброшенных на усиление обороны вернулась. Так что самое время нанести удар и уничтожить докучающую вам 293ю дивизию… - Что для этого мы должны сделать ? Старший майор протянул назад руку, в нее вложили свернутую карту. Он развернул ее, жестом пригласил генерала, своих подчиненных. Когда майор закончил обьяснять, все изумленно уставились на него. Особенно генерал…

Командир 293 пехотной дивизии вермахта находился в хорошем настроении. Вернулись подразделения, выделенные на участок 45 дивизии для обороны, непонятно как разгромленной этими недочеловеками. Слава богу усиливать оборону там не понадобилось – русские отступили. Это было совсем на них не похоже – в некоторых местах они бросались в убийственные контратаки и только стойкость германского духа позволяли сдерживать эти атаки, а потом и перемалывать оставшиеся части. Что ж - 75ая дивизия осталась без поддержки и завтра он с ней покончит раз и навсегда, тем более, что из штаба корпуса прислали наконец в подкрепление пехотный батальон – все, что уместилось в один эшелон. Мало, но лучше, чем пустые обещания… От приятных размышлений не осталось и следа, когда раздались отдаленные раскаты грома и в палатку забежал адъютант – Господин генерал – лейтенант – русские наносят по передовым позициям артиллерийский огонь чудовищной силы. Связь с командиром полка прервана, командиры батальонов не отвечают… - Ну так восстановите связь – бросил раздраженно генерал и остолбенел – за спиной адьютанта возник военный в незнакомой пятнистой форме и закрыв ему рот ладонью ударил его ножом в сердце. Выдернул нож, отпустил беднягу, рухнувшего на пол и нехорошо улыбнувшись, шагнул к генералу. Фон Юстин схватился непослушными пальцами за кобуру и хотел закричать, но вместо крика вырвалось какое то сипение. Боли от удара он уже не почувствовал. Военный подхватил тело и исчез. Возник через несколько секунд и шепнув что-то, сгреб со стола карты и бумаги. В отделение генерала – «кабинет» заскочили четверо, привычно подскочили к главному, он обхватил их и они исчезли. Без хлопка, без запаха серы…

Генерал стоял, ожидая время « Ч » - начала удара артиллерии, но не угадал – настолько тот был неожиданным и точным. Загрохотало крупным калибром – на той стороне вспухли столбы взрывов. Разлетались бревна пулеметных точек, столбы земли взлетали прямо на месте окопов. … Такое возможно только при минометном огне большой мощности – ошеломленно подумал он. Направил бинокль в места взрывов на опушке леса – изломанные остатки противотанковых пушек с трудом просматривались среди поваленных деревьев. А это что ? Четверо бойцов в незнакомой форме бегом несли к реке прямоугольную лодку с прикрепленным сзади мотором. А из леса, следом за ней, его бойцы, словно длинная многоножка тащили к реке привязанные друг за другом такие же лодки. Первая лодка спущеная на воду уже завела мотор. От первой лодки, длинной цепи связанных лодок, бросили веревку лодке на воде. Там ее привязали к корме и… моторная лодка потянула связанные лодки, опускаемые в воду к другому берегу ! Это же переправа ! Лодка достигла другого берега, ткнулась носом в землю. Из лодки выскочили бойцы, задрали мотор, вытащили лодку на берег и подтянули к берегу первую лодку связки. Подбежал боец с штырями в руках. Несколько ударов в каждое крепление – ручку, для вытаскивания лодки с каждой стороны и лодка намертво закреплена на берегу. На его берегу потянули назад связку и также закрепили крайнюю лодку. Сверху, в лодке, положен деревянный настил. И по этой переправе начали переправляться его бойцы… Генерал оторвался от бинокля и увидел, что таких переправ наведено четыре. А невидимая артиллерия продолжала утюжить вражеские позиции. Из леса возле берега выкатились странные танки, настолько хищного вида, что жуть брала и подойдя к берегу сходу заскочили в воду и поплыли к другому берегу. Следом за ними плюхнулись в воду и поплыли диковинные вытянутые машины с пулеметами на кабине и стоящими за ними пулеметчиками, прикрытыми щитками. Очень быстро перебрались, подождали отставших, выстроились и двинулись вперед. Его пехота побежала следом… Артиллерия закончила свой смертельный концерт. Сейчас немцы вылезут из укрытий и встретят наших – подумал генерал. Над головой что то загудело, засвистело. Стремительные росчерки обрушились с неба на землю. Земля на всей протяженности немецких окопов словно по цепочке взлетала вверх, с чудовищными столбами огня и остатками бревен, оружия, человеческих тел. Ужас и восторг охватил генерала. Вот это силища ! Вот это мощь ! Его солдаты попадали на землю. Еще бы ! Он бы и сам попадал. Танки остановились на несколько секунд, оттуда высунулся танкист и что то закричал. Затем танки с бронетранспортерами двинулись вперед. Пехота неуверенно стала подниматься и побежала следом Задние части танков раскрылись и оттуда стали выскакивать бойцы, разворачиваясь цепью и держась рядом с танками. Из бронетранспортеров через открытые задние люки тоже стали выскакивать бойцы – на отставших бойцов генерала надежды было мало. Танки, бронетранспортеры и десант с ходу перемахнули обгорелые, развороченные окопы и двинулись дальше. По ним никто не стрелял…

После пленения командира дивизии я отдал приказ нанести одному бездействующему "Граду" удар по расположению штаба – начштаба мы не взяли, все штабные офицеры были живы. В прочем, после удара "Града" - вряд ли…

- Командир – у нас 300сотый – услышал я в наушнике взволнованный голос САМА. Он должен был брать продсклад. Вроде бы самое тихое место и на тебе… Прыгнул в невидимости поближе к продскладу, определил откуда вызывал САМ и прыгнул туда. На земле, в укрытии лежал боец, изо рта с хриплым свистом выплескивалась красная пена. Комбез на груди пробит… ЛЕГКИЕ ПРОБИТЫ… Выхватил нож, срезал разгрузку, снял броник. Так и есть ! Боец выгнулся, захрипел. Руку на рану - лекарей в нее. И быстрее ребятки, быстрее ! Рана под рукой затянулась, я приподнял бойца и прижал ладонь к выходному отверстию. Давайте, милые ! Из под ладони потекла пузырящаяся жидкость, кусочки порванной ткани. Все, рана стала затягиваться. Лежащий рядом со мной Самойлов с изумлением и восхищением глядел на затягивающуюся на глазах рану. Хватит - мне уже поплохело.

– Перевяжи парня – прохрипел я. Через минуту стрельба немцев закончилась – кончились немцы. Я смотрел, глотая шоколад, как грамотно бойцы перемещались, прикрывая друг друга, зачищая все за собой.

- Склад наш – доложил мне подбежавший боец. – Охрану по периметру, снайперов на возвышенности. Где БМП ? – На подходе товарищ командир – вон они ! Я повернулся к Самойлову – распредели по периметру ! Всех свободных выносить нужное нам из склада. Не вставая прыгнул на базу, к грузовикам. Водители в кабинах, моторы работают, в кабине одного из них – Юля. – А ты куда ? – Я там нужна, загрузка пойдет быстрее… Круг вокруг грузовика – прыжок; круг – прыжок… Машины прибывают, а Стрельченко уже во всю командует. И снова:

– Товарищ командир у меня 300сотый. Это Зверев. Он с АКИМОМ (Акимовым) на зачистке окопов от точки прорыва: один правую сторону, второй левую. Прыжок: ранение в плечо, мимо броника. Рана сквозная, несложная: прочистить, затянуть и перевязать… Прыжок и мое отделение перебрасываю на место штаба на зачистку. Отделения вполне хватит. После "Града"… Снова вызов – теперь АКИМ:

– Командир – у меня 300сотый. Прыжок: вовремя – ранение в бедро навылет, порвана бедренная артерия. Хоть и перетянули, но кровь все равно вытекает. Наложил ладонь, затянул одну сторону, прочистил, затянул вторую. Через полчаса операция была закончена. Раненые давно в медблоке, продукты заканчивают грузить. Подтянувшиеся бойцы генерала грузят оставшееся для себя. На берег генеральские бойцы согнали пленных и мои привели несколько человек. ВСЕ ! Подкатили Опели с продуктами для генерала. У того полное изумление чувств – столько жратвы и все ему ! А через речку наведен ПМП – понтонно - мостовой парк(четыре секции 2х6х0,7 метра, сложенные гармошкой и размещенные на КрАзе): 6 метров в ширину и восемь метров длину. Я решил опробовать недавно умыкнутые со склада длительного хранения такие парки: реки в Белоруссии, Украине и России в основном не широкие – десять таких машин – 80 метров вполне хватит. Здесь хватило четырех. А на складах их: видимо – невидимо. Нам точно хватит… На берегу уже стоят четыре Ганомага с ЗУшками – ждут не дождутся. Жаль, так и не дождались…

Глава одиннадцатая

Не мы выбираем дороги…

Операция закончилась, а у нас появились раненые. В общем то я не удивился: ну сколько может нам везти… Но в причинах разобраться надо ! Только навалились другие разборы… Вернулись на базу, разгрузили добытое и я разрешил отдых до обеда следующего дня, после - разбор «полетов». Зашел в медблок проведать раненых. Там было все в порядке: повязки поменяли, вкололи что надо, раненые спят… Подошла Голубева: за эти дни осунулась, похудела, подурнела, но глаза… Глаза горят каким то фантастическим огнем ! Или мне это просто кажется с усталости.

– Товарищ командир разрешите обратиться ? Жалко девочку, но надо доиграть до конца. – Разрешаю – устало произнес я. – Мне нужно с вами поговорить. – Говори… - Можно не здесь – попросила Наталья. – Пойдем – буркнул я. Вышли из палатки, я подхватил ее за талию и прыгнул в лес, на берег озера. – ЗДЕСЬ ПОЙДЕТ ? Она кивнула – Товарищ командир - уверенно начала она – не отправляйте меня. Вы же знаете что я вас люблю… И мне без вас жизни не будет ! Если вы меня отправите от себя, то я не смогу дальше жить !

– Многие так говорят Наталья и ничего, живут дальше, а некоторые даже счастливо. В ее голосе лязгнул металл. - Я не некоторые ! Я покончу с собой или утоплюсь ! Вы не думайте – вернулась прежняя Наталья – я не буду вам надоедать своим вниманием, не буду приставать и мозолить глаза. Мне достаточно того, что вы рядом, иногда посмотрите, иногда поговорите, иногда похвалите… - Достаточно говоришь ?... Черт побери: на меня глядели не Наташкины глаза – на меня глядела бездонная, манящая синева бескрайнего неба ! Глядела, манила, звала… С Ольгой у меня уже просто чистый секс, с Катей хочу, но нельзя, с остальными можно, только что потом будет… Я шагнул к ней:

– Достаточно говоришь ? Правая рука медленно расстегнула верхнюю пуговицу форменной рубашки, затем вторую… Глаза Натальи изумленно распахнулись, следом распахнулась и рубашка. Белый кружевной бюстгальтер накрывает манящие любого мужчину выпуклости. Долой ! Штаны с трусиками снимали уже вместе. Я бросал ее и свою одежду расчетливо – чтобы ей было помягче. Чуть нажал на плечи и она послушно опустилась вниз, села, легла на спину, не переставая глядеть на меня своим манящим, не верящим взглядом. Опустился рядом на колени, одним раздвинул ее ноги, она сама их согнула… Начал я осторожно, но потом накатило и понеслось… Я то хорош, но Наташка, скромница ! Она что то шептала, вскрикивала, стонала, билась подо мной как пойманная птица; голова моталась из стороны в сторону; роскошные волосы цвета пшеницы накрывали лицо, словно пряча от стыда и тут же отлетали в сторону открывая личико - прекрасное в страсти и наслаждении: ноги, обвившие меня, пятками подгоняли: быстрее, сильнее, глубже ! Почти Олимпийский девиз… Я свел оба наших пика в один. Выплеск ! Хриплый женский крик взметнулся над поляной, а я зарычал, как дикий зверь ! Наташка выгнулась подо мной дугою и рухнула на землю, дернувшись несколько раз. Я, чтобы не задавить своим весом, откатившись с нее, рухнул рядом. Черт побери - со мной никогда такого не было ! Должно быть это подарок дворфов. ХОРОШИЙ ПОДАРОК ! Наташка что то ворковала – недаром Голубева, а я лежал, расслабленно глядя в небо – такое же синее и бездонное, как Натальины глаза. Ладошка ее гладила мое лицо, грудь,а потом поползла ниже. Я то мужчина непокобелимый, женщине могу и отказать, а вот мой малыш… – Ой ! – испуганно пискнуло чудо. Я лениво оторвал голову от земли – далеко вокруг никого на было, я это чувствовал. Правда была невдалеке одна особь, но с нее мы потом спросим, в застолье… И что у нас там ? Наталья смотрела на вздыбившегося малыша, хваткой собственницы захватив его ладошкой. – И как он такой большой во мне поместился ? – испуганно – изумленно воскликнула она. Я чуть не расхохотался, но сказал серьезно – А ты у него спроси ? – Как ? – Губками…

Вот на такой простой крючок мы и ловимся. Ну какому мужчине не будут приятны такие слова, особенно … такой большой… Женщины ведь как кошки, сначала ласкаются - а потом царапают… Второй раз уже не было такой безумной, страстной скачки – мы плыли по волнам. Волнам наслаждения… Волна поднимает, опускает, с каждым разом все выше. И последняя взметнула нас ввысь ! Расслабленно откинувшись я наслаждался негой и покоем. Наташка что то ворковала. Прислушался – Вы не думайте, я не буду вам надоедать, приставать, что то требовать. Мне достаточно будет хоть изредка вот так – умирать, чтобы родиться вновь счастливой… Ой, надо скорее возвращаться – что девчонки о нас подумают ? – А что подумают ? – лениво поинтересовался я. – Легла под командира, чтобы не отправил, соблазнила вас… - Тебя это волнует ? – Меня нет, но я о вас забочусь… Я резко сел, а потом вскочил, Наташка аж дернулась. Потянулся с хрустом:

– Вот и меня не волнует. Нагнулся, сгреб ее в охапку и поднял. Она пискнула, но тут же обхватила меня за шею, прижалась к груди. А я зашагал к озеру, видневшемуся в просвет деревьев. Вышел из леса на берег – ну чем не библейское сказание о Рае: птички поют, ветерок шаловливо треплет листочки на ветках, солнышко светит, вокруг никого, мы голые и после грехопадения. Не хватает только гласа с небес… Шагнул к воду, щиколотки обожгло – да - это вам не июнь. Зашел по пояс. Нормальная вода - холодная только в начале, но Наталья ноги задрала. Резко присел в воду. Визг пронесся над озером ! Я разжал руки. Наташка как обезьянка полезла на меня. Хмыкнул – не зря говорят: возьми женщину на руки, а на шею она к тебе сама залезет.

– Иди, поплавай. Она отцепилась и стала барахтаться возле меня, изредка брызгаясь. Я и сам решил сделать заплыв, но до ушей донесся тонкий, еле уловимый, словно комариный писк. – Быстро ка мне – рявкнул я. Наталья бросилась ко мне. Схватил ее в охапку и рванул к ближайшим густым камышам. Писк стал переходить в еле слышный гул. Вот и Голубева услышала, завертела головой. Я присел по самую шею. Из - за кромки деревьев выскользнул на высоте метров 500 – 600 самолет. Синий низ, значит зеленый верх, красные звезды на крыльях… Наш самолет, советский – штурмовик Ил-2. Но только летел он не спеша и с юга от Пинска на северо- запад вдоль реки Ясельды к Березе - Картузсской ! Вот и глас божий ! Сам ведь сколько раз говорил – первым делом самолеты… Самолет улетел, а я рванул к берегу с Наташкой на руках. Вернулся к одежде, поставил ее и бросил:

– Одевайся. Одевалась она дольше чем я, пришлось заботливо помочь. Взглянул в глаза. – Запомни – ни я тебе, ни ты мне ничего не должны. Никаких претензий, требований, выяснения отношений ! Она серьезно кивнула – Я все понимаю. - И никому о том, что было. Если все поняла, то это у нас не последний раз, ну а если не поняла… Она подошла, провела ладошкой по щеке, встала на цыпочки и поцеловала в щеку – Я ХОЧУ ЕЩЕ НЕ ОДИН РАЗ… Прыгнули ко мне. – Я сейчас приготовлюсь смотреть бесстыжими глазами и пойду.

– Не стоит – ты здесь находишься всего пару минут. Даже если и сильно захотеть – все равно не успеть согрешить. Разве что как кролики – начал и тут же кончил… Наташка счастливо рассмеялась и вышла упруго покачивая бедрами. А я достал бубен и стал искать место, откуда взлетел Ил-2…

Время, время – его катастрофически не хватает. Немцы рвутся вперед такими ударными темпами, что за ними и не успеваешь. Казалось бы только недавно собирали окруженцев и пленных рядом с собой – а теперь приходится прыгать за ними аж к Смоленску, Могилеву, Киеву… Со своими разборками чуть не забыл – хорошо с небес напомнили – Ты хотел… Да я же не отказывался, просто закрутился. В Пинске расположился штаб 2го Воздушного Флота ВВС Германии с командующим генерал – майором Кессельрингом. Завтра, по старой информации, штаб должен передислоцироваться под Смоленск, ближе к линии фронта. Мы оттянули сроки захвата городов своими действиями на два – три дня, значит через день – два. У штабных, наверное, уже "чемоданное настроение" и шефа может на месте не отказаться. Но сегодня он наверняка еще на месте. И это он – я нюхом чувствую, летел на штурмовике. Человек он очень тщеславный, а полетать на самолете поверженного противника да еще с его опознавательными знаками ! Это ли не кайф для военного летчика ? Только вот откуда он взял боевой двухместный штурмовик ЦКБ-55 или, по другому, БШ-2,если их выпустили только опытную партию, а в серию и войска пошел одноместный штурмовик Ил-2 ? Сие есть тайна великая… Впрочем, если свидимся – спросим. Вызвал к себе командиров взводов.

– Знаю, что дал вам отдых до завтра, знаю, что многие из ваших бойцов устали, да и вы тоже. Поэтому не приказываю – предлагаю только добровольцам. Сегодня ночью осуществить акцию, по дерзости и наглости которой у нас не скоро будет равная. Командиры зашумели, посыпались вопросы. Я дождался, пока все утихнут и продолжил

– Операция ювелирная, требующая точности, скорости, выносливости. Я не зря обратился к вам именно так – добровольцы. Подумайте, оцените себя реально, оцените своих бойцов. Малейшая промашка может стоить не только не выполнения операции, но и потери жизней многих бойцов. Не будет позором, если кто то откажется – это будет мужественным поступком. Подумайте, взвесьте, оцените и себя и бойцов – кто и сколько останется с вами. Вот теперь все задумались, крепко задумались. Я повернулся к командирам своего отделения:

– Вас это тоже касается… - А что за задание – спросил Зверев. – Узнают только те, кто уйдет на акцию ! Вот теперь наступила такая тишина, что казалось слышно как скрипят мозги в головах. Командиры поглядывали украдкой друг на друга – кто начнет первым ? Первым решился Власенко – ГЕРД.

– Командир скажу прямо – в своем взводе я могу положиться сейчас только на пять человек, плюс я шестой. – Принято – отметил я. Начал вставать Зверев я махнул – сиди. - У меня во взводе все сильно устали…– Принято. Встал, подошел пожал руку – мужественный поступок. – Мне уйти ? Хлопнул его по плечу – сиди, слушай, набирайся опыта. Лисицын – ЗЯМА – старый волк тоже был осторожен – Со мной не более десятка. Бибиков – БИБА – также с осторожничал – Со мной пять. Акимов – АКИМ – Восемь, командир. Самойлов – САМ – Со мною пять командир. Я посмотрел на Завьялова – Со мною три товарищ командир. Стрельченко пробасил – Тоже трое товарищ командир.

– Ты не идешь. – Не обижай командир ! – Я сказал – ты не идешь. Мне лучше знать ! Ваня – что по снайперам ? – Со мною не больше пяти пар. Я посмотрел на листок и тяжело вздохнул – да 34 и я на 250 немцев… НЕ ГУСТО… - А может привлечем штрафников ? – осторожно поинтересовался Чернов.

– Им еще пять дней осталось. – Потом отработают – не сдавался ИВАН. – Не готовы они к этой операции – буркнул я. – Ну хотя бы ОДИНА И ЗИМУ ? – Отпадает – я был тверд в своем решении. – А из стажеров ? – поинтересовался АКИМ. - Эти тем более не готовы к такой операции.

– Командир – начал осторожно ЗЯМА – это твое упрямство, или единственно верное решение ? Я так глянул на него, что он поднял руки – Вопрос снимается как глупый. Считай, что я его не задавал. – Ладно, давайте подумаем вместе: цель - аэродром...

С полчаса прикидывали варианты и лишь тогда Иван спросил – А зачем брать этот аэродром и к чему такая спешка ? – Есть у нас четыре летчика штурмовика – две из них девушки… - Что то тебя командир, как ОДИНА на девушек стало тянуть – пошутил Чернов, но шутке его никто даже не улыбнулся. – Извини командир – это нервное.

– Одна из них всех, на мой взгляд – самая лучшая. Есть на этом аэродроме двухместный штурмовик Ил-2. В Пинске – в 10 километрах от аэродрома – штаб 2го Воздушного Флота Германии. А в нем его главнокомандующий генерал – майор Кессельринг. Раньше мы генералов отдавали другим – теперь надо отдать самим товарищу Сталину лично. Штурмовик двухместный: до Москвы 1200 километров максимум – с дозаправкой в Брянске долетит без проблем. Правда девушка пока не знает, что ей предстоит такой перелет, но думаю она не откажется…

- Ну командир – ты как всегда не мелочишься ! - восхищенно воскликнул ЗЯМА. Вскочил Зверев – За свой взвод я уже сказал, но я пойду с вами. Прямо сейчас пойду спать – к ночи успею отдохнуть ! Хорошо – иди, но подумай… - Что тут думать командир – трясти надо ! – пошутил ГЕРД. Кто знал – засмеялся, кто не знал – обьяснили.

- Ладно идите, готовьте людей и сами отдыхайте – тишину я обеспечу… Когда все вышли я взял рацию – Внимание – говорит командир ! ВСЕМ ! По базе обьявляется мертвая тишина. Повторяю для тех, кто не понял – мертвая тишина. Нарушители будут наказаны. Строго… Это касается и штрафников на полигоне. Прыгнул в Пинск, прогулялся до интересующего меня штаба, зашел внутрь – настроение у штабных уже чемоданное, но Командующий на месте, рассказывает начштаба какое это блаженство – лететь на машине врага, тем более не знакомой.

– Завтра еще раз слетаю и она мне уже будет не интересна, как и женщина – со смехом закончил он. А вот это есть гут и не просто гут, а зер гут ! Вернулся довольный, зашел к Артему, приказал трижды проверить нужный мне прибор, пришел к себе и сел за расчеты. От Пинска до Гомеля 360 километров, от Гомеля да Брянска столько же. Но Гомель немцы уже взяли, а до Брянска им еще далеко. Так что посадка на дозаправку в Брянске – 720 – 750 километров без посадки. Крейсерская скорость Ила 340 км, дальность полета - 800 км. Полетит без бомб, значит можно залить под завязку - хватит и на 900. Лететь два с половиной часа. Полетит ночью, значит воевать не придется – ни с нашими, ни с немцами. А от Брянска до Москвы – 400км. – меньше часа. Вообще то можно было бы обойтись и без захвата аэродрома, но больно уж хочется помочь девчонке, да и нам еще не раз придется штурмовать и захватывать аэродромы: значит надо когда то начинать учиться и чем раньше, тем лучше - опыт придет быстрее. Тук, тук, тук… А вот и мои красавицы – летчицы…

- Товарищ командир мы хотели вам сказать… Я замахал руками – не надо меня благодарить – вы потребовали вернуть вас в ряды Красной Армии – я выполняю ваше требование, только и всего… Мы не требовали – возмутились они. – Ну не требовали, так просили – требовательно… И закончим с этим: идите - у меня много дел. – Товарищ командир – мы хотим остаться.

- Девушки – вам здесь что - детский сад, или школа ? Вчера хотим, сегодня не хотим, завтра снова скажете - хотим… Вы просили отправить – я вашу просьбу выполняю. – Но вы же Голубеву оставляете ? – Я ее простил.

– И нас простите товарищ командир – бойкая Светлана Богданова шагнула ко мне с чарующей улыбкой – можете даже несколько раз. – Это как ? – не понял я. – А как захочете. Она оперлась руками о стол, наклонилась ко мне. А пуговички то расстегнуты больше положенного и вид там такой завлекательный… В штанах зашевелился малыш. Да что ж ты такой неугомонный…

- А ты что скажешь Давыдова - перевел я взгляд на Анну – подальше от соблазна. – Я сделаю все, что вы скажете, для того, чтобы остаться ! Я их понимаю. Если Богданова легко сумеет пристроиться в любом месте с такими прелестями и взглядом на жизнь…половую, то Анне будет намного труднее. А так им здесь почти малина, особенно Свете. Анне после той мерзости, что с ней произошла я и хочу помочь вернуть себя к нормальной жизни, почувствовать себя не только человеком, но и женщиной.

– Хорошо, оставайтесь. Они обрадовались. – Все, идите… Богданова стала подталкивать подругу к двери демонстрируя себя сзади. Они почти вышли, когда я окликнул:

– Давыдова – останься… Гримаса неудовольствия скользнула по Светкиному лицу, но быстро исчезла. Такие говорят в этом случае – еще не вечер… Анна зашла, закрыла дверь, молча встала около стола. – Ты сказала, что на все согласна… Лицо ее окаменело, я в ее глазах с вершины пьедестала упал куда то глубоко вниз. Она только кивнула, опустив голову. Я успел увидеть, как на ее глаза навернулись слезы.

– Раздевайся. Она молча, пряча взгляд, разделась. – Ложись. Так же молча легла и закрыла глаза. По щекам прокатились слезинки. Я присел рядом. Мысленный приказ – не бойся его, он тебе не сделает ничего плохого. Расслабься… Сначала я провел ладонью по щеке, пальцами по волосам, по бровям, по лбу – слегка нажав нужные точки; легким касанием по губам, по краешкам ушей… Анна задышала чаще. Пальцы мои как у опытного пианиста бегали по телу: гладили, скользили, ласкали, сжимали… Когда они опустились вниз, между ног, ее уже била дрожь. Наконец она вскрикнула, вытянулась, застыла на несколько секунд и обмякла. Все, сексотерапия закончена, клиентка полностью здорова. Давыдова открыла шальные глаза:

– Что это было товарищ командир ? Надо же – голая, в кровати, а товарищ командир… Она похоже этого не замечала. – Анечка – после того, что с тобой произошло, ты могла на всю жизнь остаться фригидной, бесчувственной женщиной, лежащей в постели как бревно. А какому мужчине такое понравится – даже мужу. И начнет он от тебя гулять на сторону. Я убрал у тебя все плохие воспоминания и ощущения, усилил чувственные и ты стала нормальной женщиной, все, чувствующей, не боящейся. Ну а опыт в этом деле – это наживное: какие твои годы. Она фыркнула:

– Не больно то мне это интересно… - Но я позвал тебя не только за этом. Хватит валяться голышом на моей кровати, в присутствии хозяина – возвысил я шутя голос. Аня засмеялась, легко вскочила, чмокнула в щеку. – Вы такой замечательный ! И простите, что подумала о вас плохо. – Прощаю – великодушно заявил я. Она быстро оделась. Я показал на табурет, стал обьяснять что она должна будет сделать.

– Вы думаете я справлюсь ? – Cделай это для меня. – В лепешку разобьюсь, но сделаю ! – А вот разбиваться не надо – надо долететь и довести груз в целости и сохранности. И сдать лично товарищу Сталину. – Товарищу СТАЛИНУ !? – В крайнем случае товарищу Берии. Она побледнела. – Не бойся – моих людей он не тронет. – А как обратно товарищ командир ? – А остаться не хочешь ? - хитро прищурился я. - Тебе после этого многое будет можно… - Да ни за какие коврижки – только с вами ! - Тогда я буду в Москве и заберу тебя… До вечера еще далеко и посещения на этом не закончились.

Сначала пришел Стрельченко и мы с полчаса тянули одеяло на себя: я убеждал его, что он устал, ему будет тяжело, его могут ранить из за усталости а он убеждал в обратном, совестил меня, взывал к состраданию – что скажет дочка: командир на операции, а папа прохлаждается на базе ! Этим аргументом он меня добил – согласился. Затем робко постучавшись просочилась Морозова и с порога начала давить на жалость, на чувства, на несправедливое отношение к ней и взывать к торжеству справедливости: раз простил Голубеву, значит должен простить и ее. При этом посматривала так подозрительно – пристально, что пришлось простить.

– Катенька, девочка моя – никогда не делай так больше – наставлял я ее на путь истинный прижав к груди, где она тихо млела от избытка чувств. Но концовка должна быть справедливой. Оторвал от груди и заглянул в глаза – Пойдешь в группу к Стрельченко рядовым бойцом до конца срока, если я не отменю свое решение. Она радостно затрясла головой: она снова в деле, возле командира, а пять дней – это такая мелочь ! За ней зашел Сергей – подглядывал что ли ? И с порога:

– Товарищ командир – вы что Морозову простили ? – Простил Голубеву, пришлось простить и Морозову – виновато обьяснил я и пошел в атаку – Да ты же сам меня умолял – заберите ее от нас ! Вот, пошел тебе навстречу – цени… - А меня не можешь простить ? – вкрадчиво поинтересовался он. Я вздохнул

– Тебя – не могу. Катерина попала за сущую мелочь – хотела остаться в деле. А ты – за разгильдяйство и пренебрежение своими прямыми обязанностями, – голос мой построжел – которые привели к травмам, а главное к дурному примеру для подчиненных по принципу: делай как я. Да и должностей у меня на тебя в группе нет, а ставить рядовым – урон майорскому званию. Так что тащи до конца свой штрафной срок и запомни – в следующий раз так легко не отделаешься…

Среди бойцов спецназа в это время произошел форменный бунт против возмутительно – оскорбительного превышения властных полномочий командиров – их не брали на операцию, ссылаясь на какую то усталость ! Особенно жаркими они были во взводе Зверева. Самым мягким упреком было – вы нам не доверяете… Один даже пригрозил пожаловаться на произвол самому командиру. Эту мысль тут же подхватило несколько голосов ! Результатом умиротворения было присоединение еще 60ти бойцов и пяти пар снайперов. Это уже сильно меняло расклад в нашу пользу. И окончательно добил меня последний визит. После разрешения зайти в землянку вошли четверо девушек – снайперов. – Товарищ командир, мы знаем что вы с пониманием относитесь к женским просьбам и всегда их удовлетворяете… Тут они, чертовки дружно засмеялись.

– Увы красавицы – если бы это было так – скорбно вздохнул я. – Так хочется всех удовлетворить – девушки снова засмеялись – но не могу – я же непокобелимый ! Вы неверное ошиблись – с этим нужно к товарищу майору – если и не удовлетворит, то хоть пообещает… От смеха они не попадали только по тому, что вовремя сели на то, что было рядом. Отсмеялись.

– Товарищ командир – нас Ваня не берет на акцию… А женщины выносливее мужчин… Нить разговора взяла в свои руки старшая – Товарищ командир: мы думаем, что вы будете увеличивать ваше отделение и вам нужны будут хорошие снайперы. - А Ваня не обидится, что вы уйдете ? – Мы ему сказали… Поставили перед фактом… А чего ему обижаться… - Но у меня Морозова – попытался я отвертеться. – Да вы не переживайте товарищ командир – пока ей нельзя, мы ее заменим… А потом поделим: по четным она, по нечетным мы… - пошутили девушки. Или не шутили ? - Ну если договоритесь… – протянул я. – Так вы берете нас на акцию ? - Да куда ж я денусь…

Морозова приняла пополнение без восторга, но очень скоро снайперши наладили отношения – поглядывали на меня все вместе и похихикивали. Опасный синдром – я помнил, что так же хихикали Маша, Катя и Наташа, когда Сергей носился в трусах с гранатами… Бдительность и еще раз бдительность ! - сказал кто то ! В отделении на акцию стало девять человек. Провел тренировки на боевое слаживание, изменив привычную схему – у нас теперь четыре чистых снайпера – а им нужна защита. Отработали, пошли отдыхать. К акции собралось три взвода и мое отделение. Вызвал командиров – нарезал задачи: один взвод берет охрану по периметру, включая зенитки; второй – смену охраны; третий – обслугу. Я беру на себя летчиков, которые не уехали в город на ночлег (половина летчиков ночевала в городе – старшие чины). Но сначала я ликвидирую пару опасных пулеметных точек, расположенных в самом аэродроме. Ну а командующего выдернем прямо из постели. Если будет с женщиной – извинимся. Перед женщиной… Затем с ключиками в штаб, прихватим документы, шифровальную машину "Энигму" с кодами и к аэродрому. Раньше утра шефа не хватятся, а потом уже будет поздно пить боржоми… Вот так просто и незамысловато – а чего мудрить – решили действовать. С Кессельрингом все прошло как по нотам: девицу в постели усыпил, не извиняясь; шефа выдернули из кровати в шелковом белье, взяли ключики и форму – негоже командующему щеголять в таком виде - урон чести и достоинству. На лесной полянке разбудили, переодели, связали… А сами в штаб за документами, кодами и машинкой. Я там погулял в перерыв, посмотрел что надо для ее сьема... Сделали быстро, тихо и чисто. Все – акция выполнена на все 100 порцентов ! Но мы же не можем как все – нам надо выполнить и перевыполнить !

С аэродромом все прошло гладко, чисто, без шума. И такое стало уже пугать – после светлой полосы всегда идет темная… И к ней лучше быть готовым заранее. Правда в нашем случае сыграл свою роль численный состав и выучка, а так же расслабон охраны – небольшой, но этого хватило. Я ликвидировал внутренние пулеметные посты, у зениток вообще стояла только охрана. Весь состав спал в казарме. То же и с обслугой, техниками и пленными советскими спецами с этого аэродрома, не успевшими эвакуироваться. Перебросил 30ти тонный топливозаправщик КрАз: на аэродроме две 20ти тонные цистерны с бензином; четыре 6ти тонные КамАЗа под продовольствие и боеприпасы: два Т-72 под 88ти мм зенитки – жалко уничтожать. Продовольствие забрали все – это же летчики и полк при штабе… На отшибе нашелся 3х тонный заправщик ЗиС – 5 в рабочем состоянии. В общем забрали все, что можно, заправили под завязку ИЛ-2 и …8 Bf-109 новейшей модификации. Именно для их перегона и готовил я группу летчиков, желающую вернуться в ряды непобедимой… Пока шел грабеж, или, интеллигентней выражаясь, изымание ненужного с аэродрома я провел заключительный предполетный инструктаж. На Ил был установлен дополнительный высотомер, компас, мощьная рация Р – 185 и приемник для движения по пеленгу – узконаправленному лучу, дающему направление движения. На все самолеты - переносные радиостанции для связи между собой – вылететь должны в 4.00.Схема построения: Ил-2; по бокам по паре "Мессершмиттов" и сверху и снизу по паре. Первым взлетел Ил-2 пилотируемый Давыдовой, за ним парами сопровождение. Все с включенными габаритами и светом в кабинах, чтобы легче было найти друг друга и выстроиться, а дальше уже без иллюминации: включение Только Илу и только в особых случаях, вроде потери группы. На последок похулиганил Т-72: заезжал с хвоста на «мессер» и оставлял после себя только обломки и ошметки. А затем переброс командирского «Тигра»,Т-72; БМП-3;БТР-80 и заправщика ЗиС-5 под Гомель для дачи пеленга Илу и звену сопровождения. Через полчаса, войдя в зону уверенного приема по радиостанции связалась Анна и доложила, ЧТО ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Еще через сорок минут над нами проплыла в небе группа самолетов, сменила курс северо-восточнее, а мы прыгнули за нужный нам аэродром истребительного авиаполка. Навели пеленг, а я прыгнул прямо в комнату командира полка, потряс за плечо спящего майора. Тот проснулся и со сна не сразу сообразил:

– Кто… что… такое… что надо… - Вставай майор – тебя ждут великие дела – серьезно заявил я. - Ты кто такой ? – возмутился он. – Свет зажги – увидишь… При свете он увидел петлицы старшего майора, подтянулся, поприветствовал, но попросил удостоверение. - Командир СПЕЦНАЗА СССР ! Что касается удостоверения, то не обижайся майор – но не в тех ты чинах, чтобы его требовать или даже просить…

- Задание особой государственной важности ! – жестко продолжил я. - Через – я посмотрел на часы – сорок минут на твой аэродром сядет Ил-2 доставляющий особо важный груз и восемь «Bf-109» последней серии, угнанные моими людьми с немецкого аэродрома. Они здесь дозаправятся и вылетят в Москву. Твоя задача: обеспечить безопасную посадку – чтобы твои зенитчики сдуру не начали стрелять; выделить эскадрилью для сопровождения до Калуги – там их встретит другое сопровождение.

– Мне надо связаться с комдивом, получить разрешение… - А вот этого не надо ! Операция сверхсекретная ! А для твоего командира ты получишь оправдательный документ. Подпись Берии тебя устроит ? Или нужна подпись товарища Сталина ? – Не надо товарища Сталина – просипел взволнованный комполка.

– И еще… Ты что то слишком стар для майора ? У тебя появилась возможность получить за активное содействие следующее звание... Все, мне надо встречать своих людей и технику. Разбуди начштаба и особиста, но ничего не говори. И дай команду на пост на вьезде – мы будем через тридцать – тридцать пять минут. Старший майор вышел из комнаты, оставив озабоченного майора…

Вернувшись к своим принял донесение о том, что все в порядке, подтвердил прежний пеленг, сообщил о наведении за десять километров по рации и направление посадки – по дуге красной ракеты от места вылета к месту падения. Двинулись к аэродрому. На посту встречал лично комполка. Он явно не ожидал увидеть такое: мощный танк неизвестной конструкции, за ним небольшой автомобиль явно командный, два заправщика ЗиС-5, явно полных, вытянутый грузовик, полностью закрытый металлом и без кабины, но с пулеметной башенкой, здоровый грузовик, с закрытым металлом кузовом, Ганомаг с ЗУшкой и замыкающий средний танк с орудием большого калибра… Я посадил комполка в кабину, рядом с собой и мы с шумом – иначе не получалось, вьехали на аэродром. Стали выходить разбуженные шумом летчики и обслуживающий персонал. И конечно появились женщины из подавальщиц и оружейниц. А бойцы у меня – орлы ! После боя привели себя в порядок – грозные, аж жуть ! Оружием, ножами обвешаны, лица суровые, морды каменные. Повыскакивали из БТРа и БМП и окружили технику. Подбежал особист, отдал честь, представился, спросил чем может помочь. Вообще то – разгильдяйство, но это ж наша национальная черта – начальник прав, ему виднее… Подняли антену, настроили пеленг, провели сеанс связи, определил их местоположение по ориентирам. Прибудут через двадцать минут. Отправил по бойцу на зенитные позиции и не зря… Через десять минут принял на рацию, стал наводить на посадку, выстрелил ракету. И вот наконец…

Из за верхушек деревьев вынырнул штурмовик Ил-2 и пошел на посадку. Следом за ним, на расстоянии 50ти метров садились два мессера, следом за ними еще два, следом еще два… Зенитчики с перепугу чуть не открыли огонь по «мессерам». Оставшаяся пара прошла над полем на бреющем, покачала крыльями и пошла на второй круг. Ил прокатился по полосе, свернул на рулежку и покатил к штабу, у которого стояли мы. Остановился. Рядом встал первый мессер; подрулил и встал рядом следующий. Моторы заглушены, открыты крышки фонарей и из кабин стали выбираться пилоты. Подбежали мои бойцы, окружили самолеты, подкатила техника. Первой подошла Давыдова.

– Товарищ командир ! Ваше приказание выполнено, самолет и груз доставлен ! – Благодарю за службу товарищ сержант ! – Служу Родине и Спецназу ! – выкрикнула она. Я подошел, обнял. – Молодец, справилась ! – С таким командиром, да не справиться – звонко выкрикнула она. Да, мелочь, а мне приятно… Подошел к каждому из летчиков, поздравил с выполнением задания. Они слегка смущенно отвечали:

– Служу трудовому народу ! Подбежали трое наших воентехников – Товарищ командир – заправляем ? - И заправить и проверить и изьять спецаппаратуру ! Я направился к Илу, вскочил на крыло, наклонился к рукояти пулемета, отстегнул наручники, которыми был прикован к пулемету генерал, помог выбраться. Бойцы помогли с трудом двигающемуся ГЕНЕРАЛУ спуститься на грешную землю. У раскрытой двери кунга грузовика стояла Степанида в форме. Махнул рукой, подзывая.

– Степанида, прелесть моя – легкий завтрак пилотам и кофе обязательно. Заметил, как мнется Анна. Обратился к вертящемуся рядом особисту – Где у вас здесь туалет. Он махнул рукой показывая. Я глянул на Давыдову. Та, не торопясь, с достоинством прошествовала… - Майор – где бы моим пилотам перекусить ? – Идемте в столовую…

Я махнул Степаниде. КамАЗ, на время переделанный в полевую кухню, покатил следом. Пилоты зашли, помыли руки, сели за стол. Анна села отдельно. Повара и обслуга, да и не только они, во все глаза глядели на гостей. Особое внимание – конечно на немецкого генерала. На завтрак Степанида подала ножки куриные гриль с гарниром – гречкой, копченую колбаску, сыр, красную икру – много есть нельзя, а вот калорийно – необходимо. Сел и я, посадил генерала и комполка. Тот конечно удивился ассортименту. Степанида по моему знаку принесла графинчик, а к нему селедочки и грибов. Разлил по стопкам:

– За победу ! Генерал глянул вопросительно – За что пьем ? Узнав, что за победу поставил рюмку. – Генерал – укорил я его – каждый пьет за победу, а чью – каждый решает сам… Выпили, закусили. Я перед завтраком мысленно дал указание генералу не выпендроваться своим происхождением. Пилоты позавтракали, вернулись к своим самолетам; я отправил половину бойцов на завтрак, после позавтракавших – вторую половину.

- Знаешь кто это такой ? – кивнув в сторону курившего генерала спросил я у майора. – Вроде из нашего брата – летчиков, а кто не знаю. – Гордись, внукам будешь рассказывать – Командующий 2ым воздушным флотом Германии Кессельринг. – Неужели тот самый ? – Тот, тот… - Ну вы ребята даете ! – восхитился комполка. Подошли, вытирая руки техники:

– Машины заправлены, осмотрены, аппаратура снята – доложил старший. – Идите, позавтракайте. – Майор – дай команду своим подготовить ваши самолеты к заправке. И пусть проверят – бензин немецкий, высший сорт: может нужны какие присадки ?

Когда все были готовы к полету я залез в свою машину, взял тангету мощной командирской рации. - Штаб фронта ? Дайте мне срочно начальника особого отдела – жестким командным голосом потребовал я. Дали…

- Кто говорит ? – раздался в трубке барственно - настороженный голос. – Конь в пальто ! рявкнул я. Третий передал указание обеспечить коридор ? Передайте комдиву … истребительной дивизии, что ее полк обеспечивает сопровождение. И дайте мне Третьего – срочно ! Ну и что, что спит ! Пусть разбудят – это срочно ! …Через пару минут ожидания…

- Товарищ Третий ? C добрым утром. Калуга примет сопровождение ? Подтверждение готовности имеется ? Позвоните еще раз ! Жду подтверждения через особый отдел Брянского фронта. И не тяни Третий – время поджимает ! Я сейчас продублирую сообщение первому ! Вот так ! А то плавали, знаем – Я здесь не причем – это они перепутали… Через десять минут получили подтверждение – у Калуги встретят и сопроводят дальше. Собрал летчиков, предупредил - все возможно – защищать Ил – дать ему уйти… И отправил в полет ! Душевно распрощался с комполка, ответил любезностью на любезность – подарил ему пару бензовозов, вместе с топливом – целых семь тонн: взял с собой двух водителей, посадил в кунг – кухню, забрал пустые бензовозы. Перебросил технику к себе, заправил и перебросил обратно уже с водителями. И мой «Тигр» тоже. Морозова как услышала, что я к Сталину, так прицепилась, как клещ – возьмите, да возьмите… Ну как такой откажешь ? К пропускному пункту на подмосковный аэродром, куда должна сесть группа подьехали минут за пять. Нажал на охрану – пропустили и мы покатили к встречающим. Охрана Берии напряглась, но что они против 14мм пулемета «Корд» и гранатомета «Пламя». Подьехали, я вышел, подошел к Берии. Охранник попытался было не пустить, но я только глянул и он отошел в сторону. Поздоровался за руку.

– Минуты через три – четыре подлетят. Берия неприязненно глянул но промолчал. С небольшим опозданием, в пару минут, вся группа приземлилась на аэродроме.

– Ил-2 и «Bf-109»: пара за парой. ЛаГГи сопровождения прошли над нами и исчезли. Снова встреча, обьятья, поздравления с выполнением важного задания. Достали Кессельринга, представили Берии. Берия показал жестом в свою машину, но генерал увидел мою и решил поехать со мной. Летчиков посадили в автобус и куда то увезли, а Давыдову я забрал с собой. Посадил назад, с Морозовой. Генерала посадил вперед – пусть Москву посмотрит. Добрались до Троицких ворот без проблем, там нас тоже пропустили. Подьехали к подьезду, вышли: Я, Кессельринг, Морозова, Давыдова. Показал Берии упакованный ящик с шифровальной машиной, кодами и бумагами из штаба. Он дал человека и я отправил машину сдать под расписку груз, вернуться и ждать.

Зашли в подьезд, предьявили документы. Меня пропустили, а Морозовой и Давыдовой в проходе внутрь отказали. Вариант – они со мной не удался… Я глянул на Берию – тот только пожал плечами – ничего мол не знаю… Ладно. Махнул рукой девчонкам – за мной ! Вышел на крыльцо, оставив генерала, достал рацию. Приказал ничего никому не сдавать и вернуться. Повернулся к девчонкам:

– Нам здесь не рады… Возвращаемся к себе. – И пусть им будет хуже – тут же отозвалась Морозова. Давыдова благоразумно промолчала, но видно было, что расстроилась – надеялась увидеть самого Сталина… - Не вешать нос сержант ! – Какие наши годы ! – хлопнула ее по плечу Катерина. Подкатил "Тигр", я достал из боевого отсека мешок с документами, бросил его на мостовую, под изумленные взгляды часовых и скомандовал – По коням ! В открытую заднюю дверь юркнула Давыдова, а Морозова залезла в кабину на переднее сидение.

– Нам здесь не рады – ответила она на вопросительный взгляд водителя. Тот лишь философски пожал плечами – бывает… Я сел на переднее сиденье "Тигра" - у него впереди два посадочных места, не считая водителя – как из подьезда, словно мальчишка выскочил Берия, увидев мешок на мостовой и готовый к отьезду джип замахал рукой.

– Ветер вроде переменился – глубокомысленно заметила Катя. Я удивленно хмыкнул – философ в юбке, а Давыдова прыснула в ладошку – весело ей… - Не вижу оркестра – повертев головой заметила Морозова. – Непорядок. Я пожалуюсь товарищу Сталину ! Хотел одернуть ее, но понял – нервное… В отличие от Давыдовой она понимала сложность ситуации:

– Командир конечно решит и эту проблему, но вот чего это может стоить ! – Выходим медленно, с достоинством – сказал я Екатерине. - Достань Давыдову и шепни – медленно, с достоинством. Подошли к Берии. – Вы чего здесь цирк устроили ? – зашипел он.

– Раз нам здесь не рады, товарищ командир решил – поедем ка мы лучше к себе… - буднично ответила Морозова. Берия ожег ее ненавидящим взглядом. – Верно товарищ командир ? - Очень быстро учишься дурным манерам у некоторых товарищей лейтенант – негромко произнес я. Морозова изменилась в лице, веселость как водой смыло:

– Виновата товарищ командир, больше не повторится – готова понести любое наказание ! – Понесешь, не сомневайся – буркнул я. – Все, что угодно, только не расстреливайте ! – Ладно, не расстреляю – смилостивился я. – Вы нас зачем остановили Лаврентий Палыч ? – поинтересовался я. – Проходите – мотнул он головой и пошел не оборачиваясь к входной двери. Повернувшись к водителю кивнул на мешок:

– Прибери. – Я на вас пожалуюсь товарищу Сталину – догнал на ступенях Лаврентия звонкий голос Кати. Берия вздрогнул, поежился… и прошел внутрь. Внутри Морозовой и Давыдовой выдали временные пропуска. Екатерина вдохнула для очередной реплики, но поймав мой взгляд медленно выдохнула. Достаточно – мысленно сказал я ей – позлили и будет. Она хлопнула ресницами в знак понимания. Поднялись по лестнице, прошли в приемную. Поскребышев показал на стулья – ждите. Берия сел на противоположной стороне.

– Доложил ? – негромко поинтересовался я. Поскребышев не обратил внимания на мой вопрос. Я резко поднялся, подошел к его столу, оперся на крышку левой рукой, правой схватил за подбородок и рывком приподнял. Вонзил в его глаза свой взгляд, пустил в сознание ужас и негромко произнес:

– Когда я спрашиваю – надо отвечать. ВСЕГДА ! Поинтересовался, продолжая глядеть в глаза – Доложил ? – Нет … Отпустил его, прошел на свое место, зыркнул на Берию так, что его затрясло бедолагу и мягко произнес, глядя на секретаря – Доложи…

Дождались окончания заседания. Если бы не предупреждение Поскребышева о нашем приезде – ждать, я думаю, пришлось бы намного дольше… Увы вот она порочность заложенная системой вершителей Революции – кого пускать решает секретарь…

Встретил нас Вождь радушно, особенно Морозову: нам пожал руки, а ей жал руку, внимательно оглядывая. Я его понимал – у него самого дочка Светлана, с которой он видится не так часто, как хотелось, но уже доходят до него слухи о ее не совсем примерном поведении. На эту тему я еще поговорю с ним, но позднее, когда все немного рассосется и устаканится…

- С чем пожаловали товарищ старший майор ? – Как всегда, с информацией товарищ Сталин. – И еще с подарками, товарищ Сталин, а нас не хотели пускать ! – наябедничала Морозова. – Вас не хотели пускать ? – удивился Хозяин. Берия сьежился, стал меньше ростом. – Товарищ Берия – в чем дело ? - Вышла задержка с временными пропусками…

- А мы решили что нам здесь не рады и товарищ командир решил уехать… Вот зараза ! Легко перевела стрелки на командира… Сталин уже понял, что идет игра, но не подал виду. – А мы так старались, везли вам подарки. Из такой дали ! – А какие подарки ? – весело поинтересовался Вождь. – Товарищ командир доложит, а я человек маленький, всего лишь лейтенант – мне по званию не положено – вздохнула Катерина. Сталина забавляла такая непосредственность и легкость общения. Уже давно он держал себя в жестоких рамках – положение обязывало: а сейчас можно было расслабиться, снять тяжелое бремя власти. – Доложите товарищ старший майор…

Я подтянулся – За период с момента последней встречи моим подразделением совместно с 22ой танковой – комдив Пуганов и 6ой стрелковой дивизиями – комдив Попсуй разгромлена 45 пехотная дивизия вермахта. Командир дивизии и начштаба взяты в плен. 8 немецких танков Т-4 переданы в 22ую танковую, остальные двадцать похуже – уничтожены. Захвачены батарея 105мм пушек и батарея 150мм гаубиц, много снарядов к ним. Кроме этого продовольствие, боеприпасы, патроны и оружие: автоматы, пулеметы. С полтора десятка грузовых автомобилей и тягачей, много топлива. Ну и так, по мелочи – четыре 88мм зенитки, четыре 20мм. Да, сбиты шесть пикирующих бомбардировщиков J- 87.В захвате командира дивизии и начштаба, в уничтожении двух самолетов принимала участие лейтенант Морозова. Кроме этого освобождена из немецкого плена группа пленных в количестве 1152 человека. В освобождении пленных Морозова участия не принимала. Вместе с 75 пехотной дивизией – командир генерал – майор Недвигин – разгромлена полностью 45я пехотная дивизия. Командир дивизии взят в плен. Захваченные трофеи переданы дивизии, также, как и часть продовольствия. В этой операции Морозова участия также принимала – доложил я. Затем нами был захвачен командующий 2ым воздушным флотом группы армии «Центр» генерал – майор Кессельринг, документы из его штаба и шифровальная машина «Энигма». После операции по захвату генерала была проведена операция захвата базового аэродрома штаба 2го воздушного флота в 10 километрах от Пинска. Аэродром захвачен, пленные освобождены. Захвачен один двухместный штурмовик Ил-2, на котором решено вывезти Кессельринга к нам через линию фронта. Для сопровождения с штурмовиком были отправлены восемь новейших Bf 109. В штурмовике отправили генерала на месте стрелка… Сталин тихо обалдевал от услышанного.

– В 4.00 группа вылетела с аэродрома, а по оставшимся самолетам поездил наш тяжелый танк. Группа ведомая пилотом – сержантом Анной Давыдовой благополучно долетела ночью до аэродрома истребительного полка в Брянске, где совершила дозаправку. Особо хочу отметить активную помощь и смелость в принятии решения по оказанию помощи в выполнении этого важного задания командира этого полка майора Неулыбина и прошу поощрить его очередным званием. Сталин кивнул.

- В сопровождении эскадрильи полка группа долетела до Калуги, где была проведена замена сопровождения, вовремя оповещенная и подготовленная товарищем Берией. Сталин глянул на него и снова кивнул. - Группа приземлилась на подмосковном аэродроме: истребители сданы, летчики переданы на проверку, а генерал, доставленный сержантом Давыдовой, привезен и сидит внизу в караульном помещении. В этой операции, после многочисленных просьб, клятв и заверений лейтенанту Морозовой было дано разрешение принять участие в качестве рядового бойца. Причины ее неучастия в ряде операций, я думаю, она сама вам доложит. Шифровальная машина, документы с кодами и документы из штаба были доставлены сюда же. После того, как Морозовой и Давыдовой было отказано в разрешении пройти внутрь, для доклада вам, мешок мы выгрузили и решили уехать. Нам здесь не рады – заметила лейтенант Морозова и я с этим был согласен…

- Вы ошибаетесь товарищ Громов. Просто произошло небольшое недоразумение, только и всего. Не стоило из-за этого впадать в детские обиды – подал голос Берия. Морозова набрала воздуха, чтобы размазать обидчика по стенке, но сдержалась. Сталин это заметил и лукаво улыбнулся:

– Я не вижу с вами майора – как его фамилия ? – Одинцов – товарищ Сталин – не удержалась Катерина. – Он наказан товарищем командиром ! – А за что были отстранены от операций вы, товарищ Морозова ? – Вождь спрятал улыбку в свои прокуренные усы, но в глазах плясали чертики. Морозова стала ну очень примерной, послушной, скромной и застенчивой девочкой. Потупила взгляд.

– Ни за что товарищ Сталин – жалобным голосом, способным вызвать слезу и желание тут же ее пожалеть даже у камня. – Сущий пустяк, даже не стоит и говорить… И возродилась, как птица Феникс – закладывая с потрохами Одинцова.

– После операции по разгрому 45ой немецкой дивизии товарищ командир поручил старшей медсестре Голубевой… - твоей подруге… - добавил я - …моей подруге – тихо прошептала Катя и снова возродилась (отдам в актрисы - восхитился я) – поручил подсчитать число раненых при операции. Раненых от пулевых ранений почти не было – так, царапины, не требующие врачебного вмешательства, но вот травмы от ушибов и ссадин ! – она всплеснула руками. И больше всех у товарища Одинцова, которому вы присвоили – она так укоризненно поглядела на Сталина, что тот на миг смутился – звание майора. Больше половины взвода, которым он командовал ! – закладывала коллегу Морозова с детской непосредственностью.

– А еще он бегал по базе в одних трусах, с гранатами и нас всех так напугал ! ВОТ ! Вождь побагровел от сдерживаемого смеха. – Он что – пьяный был ? – Да нет – махнула рукой Катерина. – Пошел купаться ночью с дамой и что то там ему в воде почудилось… Он и испугался. Представляете – голос Морозовой зазвенел от возмущения - майор спецназа и испугался ! Какой позор, правда же товарищ Сталин ? – с искренним возмущением обратилась она к Вождю. Ну после этого он уже не выдержал, расхохотался во все горло.

– Что вы смеетесь – обиделась Катя – вы мне не верите? Да вон у товарища командира спросите… Теперь уже хохотали все: Сталин хохотал взахлеб, аж слезы выступили, Берия смеялся сдержанно – все таки в присутствии САМОГО, похихикивала в кулачок Анна, только я, восхищенный игрой улыбался – мысленно аплодируя.

– Ну вот – горько вздохнула Екатерина – никто меня не понимает… Сталин отсмеявшись, со слезами на глазах поддержал Морозову – Я вас понимаю, товарищ Морозова. Значит вы считаете, что товарищ Одинцов рано получил звание майора ? – Ну не отбирать же ?

- Товарищ командир тоже сказал – я не могу понизить тебя в звании, раз его тебе присвоил сам товарищ Сталин, но если подобное еще раз произойдет: не побоюсь – возьму грех на душу. Да не надо отбирать. Вы знаете он так расстроится… - простодушно сообщила Катя. Сталин стал вновь бороться со смехом.

– А расскажите товарищу Сталину за что вы были отстранены от операций и чем занимались после отстранения – медовым голосом ехидны попросил я Морозову. Потрясающе ! Невероятно ! Мгновенное перевоплощение ! Из простушки бесхитростно выкладывающей секреты Катя вмиг превратилась в безвинно обиженное всеми безобидное существо, страдающее от несправедливости к ней жестокого мира… Глядя не нее хотелось все бросить и сделать все, чтобы она превратилась из безутешной девочки в жизнерадостное создание: утешать, утешать, утешать… Никем не понятая, мучительно страдающая от жестокости и несправедливости; голосом, в котором бились готовые вот - вот вырваться искренние слезы; прелестнейшее, самое лучшее, но не понятое создание, начало свой душещипательный рассказ:

- Товарищ командир собрал всех, кто допустил травмы, в один взвод, назначил старшим товарища Одинцова и дал им сроку десять дней, чтобы они научились воевать без травм. И меня… голос ее сорвался на всхлипы… тоже направил туда ! Она вскинула на Вождя полные слез глаза.

– А за что ? Я немного ушибла палец, когда доставала патронную коробку с зенитными снарядами. Совсем немного, совсем незаметно и совсем не больно. Но товарищ командир заметил и направил меня в тот штрафной взвод !

– А ты подговорила подругу, чтобы она не сообщила о твоей травме – добрым, заботливым голосом поведал я. – Да я же хотела как лучше ! Я же хотела остаться в отделении и продолжать воевать с фашистами ! – обратилась она к Вождю с невинно пострадавшим видом. - А товарищ командир поступил со мной так жестоко… - снова всемирное страдание, а безвинно наказанное создание – самое лучшее в мире. И тут, как говорилось в известной книге … Остапа понесло… Понесло и Екатерину… - Он меня совсем не жалеет ! Отправил в этот штрафной взвод, где все такие здоровые мужики и я одна девушка… Снова рвущие душу всхлипывания.

- А товарищ Одинцов решил мне отомстить ! Он заставлял меня драться с этими здоровыми бойцами ! С ДВУМЯ,ТРЕМЯ,ЧЕТЫРЬМЯ ! – раненой птицей вскрикнула она. - Я приходила в палатку вечером вся избитая. НА МНЕ ЖИВОГО МЕСТА НЕ БЫЛО ! Новый рвущий душу вскрик. – С утра все повторялось снова. И так целых пять дней ! Вы не поверите товарищ Сталин (потрясенный Сталин ей точно верил и не только он) – я сейчас отдыхаю от того ужаса… А товарищ командир знал и ничего не сделал – жаловалась она Вождю – чтобы прекратить это. И на пределе жалостливости, почти шепотом:

- Мне осталось еще пять дней… А я ведь еще маленькая, несовершеннолетняя, мне еще нет 18 лет… Вот здесь она поймала мою зловеще - ехидную улыбку – еще маленькая, еще нет… И тут же бодрым голосом, глядя мне в глаза:

- Но скоро уже будет 18, совсем скоро ! Очарование невинностью, незаслуженной обиженностью, детской наивностью мгновенно улетучилось и перед всеми предстала опытная, прожженная, изощренная в интригах зрелая матрона. Сталин аж рот раскрыл от удивления – на мгновенье он был потрясен ИГРОЙ…

- Вам надо в театр товарищ Морозова – пробормотал он. – Да что вы такое говорите товарищ Сталин ? У нас в подразделении такие волчицы – вам и не снилось – в миг обидят товарища командира ! Кто ж его защитит, кроме меня ! – Да уж… - потрясенный Вождь не нашелся что сказать. И сделал единственное, что можно было сделать в подобной ситуации – переключился на другую тему…

- Товарищ Давыдова – вы одна провели штурмовик от аэродрома до Москвы ? – Да товарищ Сталин – еще не отошедшая и не понявшая что происходило, неуверенно ответила Анна. И сколько вы пролетели километров ? – Больше тысячи товарищ Сталин – уже бойчее ответила Давыдова. – Но в Брянске была дозаправка, нас там встретил товарищ командир и наши… Нас накормили, самолеты заправили нашим – то есть немецким топливом, а под Москвой товарищ командир нас снова встретил. Вот не зря говорят – простота хуже воровства ! И Сталин и Берия бросили на меня заинтересованные взгляды. Пришлось сделать невозмутимое лицо. А Сталин задал новый вопрос.

– А не боялись, что ночью, в темноте собьетесь с курса ? - Нет – ответила простота – у меня был приемник наведения, а остальные шли рядом и у нас были рации, которые не ловятся никем… Катя незаметно сдвинулась к Давыдовой и пнула ее ногой. Та ойкнула и тут только поняла, что наболтала лишнего. – Товарищ командир – чуть не плача затянула она – я не специально, я не хотела - и залилась горькими слезами.

– Болтун – находка для шпиона – жестко, без жалости сказал я. Сталин подошел к Анне и хотел ее пожалеть, но она шарахнулась от него, как черт от ладана. – Я не хотела - ревела она. – Прекратить – негромко скомандовал я и плач мгновенно затих, только всхлипнула несколько раз.

– Что подумает наш Вождь и Учитель о нашем подразделении ? Что у нас служат плаксы, несовершеннолетние актрисы – обманщицы, майоры – разгильдяи и командир неумеха, которым ошибочно присвоили высокие звания ? Сталин веселился от души – когда еще такое повториться.

– Мы так не думаем товарищ Громов. – А как вы попали в штурмовую авиацию товарищ Давыдова ? Я знаю, что девушкам и в пилоты попасть трудно, а уж в штурмовики… - У меня в штурмовом полку папа служил старшим воентехником. Он попросил командира полка, тот попросил начальника курсов.

– И тут блат… - вздохнул Вождь. – Продолжайте… - Я закончила учебу в апреле и была направлена в наш полк, но машин не хватало и опытным летчикам и меня «временно» определили в оружейницы, пока не получим самолеты. А тут война… Папу убили, когда немцы ворвались на аэродром, а меня… - на ее глаза навернулись слезы - взяли в плен. А товарищ командир со своими бойцами нас освободил из эшелона, в котором нас везли в Германию. И мы стали готовиться летать на… - тут она зажала ладошкой рот, с ужасом глядя на меня.

– Вы лучше обо всем у товарища командира спрашивайте… - Наконец то… - выдохнула Морозова.

Сталин снова усмехнулся в усы своей «фирменной» улыбкой. – Вам наверное было страшно ? – Ни капельки. Товарищ командир сказал – надо – значит умри, но сделай ! – Не совсем безнадежна – буркнула Морозова, но Вождь услышал.

– Вы присаживайтесь товарищи – наконец то предложил он нам. Мы быстро расселись, а Сталин продолжал прохаживаться по кабинету в своей излюбленной манере – чтобы все вертелись на своем месте, глядя на него. Я как сидел, так и сидел – начнет говорить – повернусь. Катерина быстро уловила и тоже сидела, кося взглядом на меня – что я буду делать… Последней созрела Анна.

– Мы тут подумали – начал Вождь свое знаменитое - и считаем, что лейтенанта Морозову следует освободить от продолжения отбывания штрафного срока. Катя вскочила – Это как решит товарищ командир ! – Мы обязательно учтем ваше предложение товарищ Сталин – не замедлил я вставить свои пять копеек. Вождь усмехнулся

– Есть мнение присвоить товарищу Давыдовой звание лейтенанта авиации. Что вы на это скажете товарищ Громов ? Согласен, только надо будет определить – в какой полк отправите воевать лейтенанта ? Анна вскочила:

– Я от вас никуда не пойду и не надо мне никакого звания. Махнул рукой – сядь. – У нас нет звания лейтенант авиации. У нас одно звание – лейтенант Спецназа, что приравнивается к общевойсковому званию капитан. Но мое мнение – можно присвоить сержанту Давыдовой звание лейтенант Спецназа – за выполненное задание и так сказать авансом – с учетом будущих заслуг. Анна вспыхнула и вскочила. – Не сомневайтесь – я оправдаю ! Я не подведу ! Сталин подошел к Давыдовой:

– Поздравляю вас с присвоением высокого звания товарищ Давыдова. Анна вытянулась – Служу Родине и Спецназу ! Cталин удивленно посмотрел на нее, а потом на меня. Ай, все равно когда то надо начинать… Почему не сейчас ?

– Это неофициальная форма, только для Спецназа. И потом: трудовой народ ведь разный, в том числе и предатели, воры, враги. А Родина у нас одна - Советский Союз. Так что мне кажется уместнее было бы … Служу Советскому Союзу ! Но это не мне решать. В пределах моего подразделения: Служу Родине и Спецназу !

– Мы обдумаем ваше предложение товарищ Громов. Есть мнение за участие в разгроме 45ой дивизии, пленении командира дивизии – товарищ Морозова ведь принимала участие в его пленении и в порядке, так сказать «компенсации» за «незаслуженное» наказание присвоить товарищу лейтенанту внеочередное звание – старший лейтенант Спецназа. Морозова вскочила:

– Служу Родине и Спецназу ! Я оправдаю ваше доверие товарищ Верховный главнокомандующий. Вождь добродушно улыбнулся – Я в этом не сомневаюсь.

Да, своя рука – владыка. Что хочу, то и ворочу ! Девочке еще нет и 18ти,а она уже майор… Как бы не зазналась… - Я не зазнаюсь товарищ командир – глядя мне в глаза твердо сказала Екатерина. – У вас наверное, случайно, найдется фотография товарища Давыдовой.

- Совершенно случайно товарищ Сталин – усмехнулся я. Он подошел ко мне. Я встал и достав из кармана фотографию – протянул Вождю. Тот ничего не говоря отдал ее Берии. – Все данные на обороте – уточнил я. – Есть мнение – за успешные операции по уничтожению 45ой и 293ей немецких дивизий, уничтожение вражеских эшелонов на станции Барановичи, уничтожение вражеского аэродрома с самолетами, за доставленные новейшие самолеты, шифровальную машину, пленение командиров немецких дивизий и Командующего 2ым воздушным флотом Кессельринга наградить старшего майора Громова золотой Звездой и званием – Герой Советского Союза. – УР-Р-РА ! – вскочила Катя. Я встал и выпрямился. На глаза навернулись слезы. Прокашлялся:

– Служу Родине и Спецназу ! Я не подведу Вас товарищ Сталин ! Есть также мнение присвоить вам внеочередное звание – Комиссар третьего ранга. И снова я вытянулся, но уже сдержаннее произнес – Служу Родине и Спецназу ! Наклонился, достал пакет, раскрыл:

- Это прогноз, это рекомендации, это развертка по личному составу старших и высших командиров с характеристиками, это то, что СССР может получить в ближайшее время: нужны только места с обеспечением секретности: – листы алюминия и бруски; станки металлорежущие и другие; медикаменты; обмундирование; буровые и качающие нефтяные установки, продовольствие: мука, крупы, сахар, соль, тушенка… Сталин не глядя на положенные мною на стол листы произнес – Мы рассмотрим это в следующий ваш приход. Подошел к нам:

– Не буду вас задерживать, да и у нас много дел. – Товарищ Сталин – среди бумаг наградные списки. – Все поданные вами будут награждены.

- И последнее товарищ Сталин – в счет так сказать поставок: необходимо официально утвердить и провести по штатам наше подразделение, как подразделение Спецназа СССР, для того, чтобы мои бойцы имели официальный статус, а их семьи и родные могли получать положенные им льготы.

– Этот вопрос будет решен в ближайшие дни… Надеюсь, что вы не станете требовать мат. обеспечение ? – пошутил Вождь. – Мы будем только помогать – по мере сил и возможностей. Я шагнул к Вождю и протянул руку – До свидания товарищ Сталин. Он пожал мою. - Реаниматоры – восстановление 20 процентов травмированного места. Вождь глядел в мои глаза, а я в его. - Реаниматоры – назад !

– Это только начало товарищ Сталин – сказал я фразу, понятную только нам одним. Уже на выходе из кабинета, взявшись за ручку двери я полуобернулся – Если вам еще кто - нибудь понадобится – обращайтесь товарищ Сталин…

Глава двенадцатая

…Они выбирают нас.

Герои возвращались на базу. База встретила героев так, как и должна была встретить – ударным трудом и жадным нетерпением новостей – Ну как там все прошло ? А нам пришлось задержаться. В ателье… Неприятно поразил тот факт, что обслуживал нас портной – еврей. Нет, поразил не факт, что обслуживал еврей, а то, что рядом с ним вились особи вполне призывного возраста, но я уверен, что воевать добровольцами они не пойдут. Хотя возможны и варианты… Только из монолога – саморекламы портного было ясно – Каждому свое ! Правда в его речах это звучало по другому – каждый должен делать свое дело. И все ведь правильно, но… Настроение у меня было испорчено и в "Тигр" я садился с новыми знаками отличия – тремя маленькими звездочками треугольником в верхней части петлицы, но с отвратительным настроением. И хоть сказал девчонкам, чтобы не обращали внимания на мое настроение: наверное это старость – первой не выдержала Морозова. Джип еще катил по улицам Москвы: я специально не искал темного пустынного места, чтобы прыгнуть, как Катерина приказала водителю:

– Поворачивай ! Тот только глянул на нее и продолжал ехать дальше. – Поворачивай говорю ! – крикнула она водителю. Тот глянул на меня – я не реагировал. – Зачем ? – равнодушно поинтересовался он. – Убью всех в этом ателье – может тогда у командира улучшится настроение. Не смотря на кровожадное предложение я возразил:

– Не надо никого убивать – это наверное возрастное, или нервное. - Ага – раздраженно бросила ЗИМА – до ателье все было хорошо, а потом как подменили. Товарищ командир – ну не надо так… Вернемся на базу, в баньку пойдем – я вам вашу майку - потеряшку найду ! Я улыбнулся – отпускало понемногу… Наконец нашли темное место, вокруг не души - прыгнули на базу. Так и зашли на освещенный пятачок центра базы – девушки прильнули ко мне, словно поддерживают меня под ручки. Дело как раз к ужину – потащили меня сразу к столу, хотя я хотел снять с себя гимнастерку с новыми петлицами: три маленькие звездочки треугольником в верхней части петлицы – звание равное командира корпуса. Эмблема правда МГБэшная – щит и меч, но у нас будет своя: летучая мышь расправила крылья над земным шаром и держит лапами вершину рукояти меча, пронзившего земной шар. Вот так и вышли к командирскому столу – комиссара 3го ранга поддерживает с одной стороны лейтенант, а с другой – старший лейтенант и обе такие счастливые !

Нас заметили, повскакивали, окружили, стали расспрашивать: что, где, когда, как… Роль рассказчицы я доверил девчонкам: сам скромно стоял и помалкивал. Народ все прибывал, пришлось им рассказывать по второму разу… - А вы что молчите – спросила Кудрявцева. – Да о чем рассказывать ? Девушки все рассказали… Разве что о том, как Морозова жаловалась товарищу Сталину, что ее постоянно обижает товарищ майор, особенно когда получил майорское звание. Она со слезами на глазах умоляла понизить его до прежнего звания, чтобы вскоре, совершив пару тройку подвигов сравняться с ним званиями…

- И что ? – хрипло выдохнул Сергей. – Но товарищ Сталин был неумолим: раз присвоил – пусть носит с честью ! Но навстречу бедной, несчастной девушке все таки пошел – если командир понизит в звании, он не будет возражать… Сергей расстроился – глядеть больно ! И тут Катерина выдала:

– Вот всем наш командир хорош: и людей бережет и воюет по науке, и заботится обо всех, но хочу я сделать ему замечание… Вот так номер ! Все уставились на нахалку, переводя украдкой взгляды и на меня: это же надо – замечание командиру ! Совсем зазналась старший лейтенант… А она как ни в чем не бывало продолжала:

– Товарищ Сталин наградил нашего командира золотой звездой "Герой Советского Союза", а когда напечатают в газете указ о награждении мы не узнаем – не обеспечивает нас товарищ командир газетами… Несколько секунд все переваривали услышанное, а затем началось… Поздравляли, хлопали по плечу, обнимали, целовали, что то говорили, выкрикивали… В конце сошлись на мнении что звезду Героя надо обмыть !

– И звездочки тоже – добавила неугомонная Морозова – Наш командир теперь комиссар 3го ранга, или, по военному, командир корпуса, генерал – лейтенант ! А мы, стало быть – корпус ! И снова повторение: поздравления, обьятья, поцелуи, похлопывания…

После ужина пришел с командирами в фильтр пункт, провел сортировку: к нам – в Красную Армию… Почти все изьявили желание остаться – информация словно носится в воздухе. Отделил особистов и политработников – остальных разобрали командиры. Правда осталось много пехотинцев, а у командиров уже полный комплект. Оставшиеся стояли, переминаясь с ноги на ногу, а я заметил несколько ехидных взглядов политработников. Непорядок. Подошел командир, по виду не ниже капитана.

– А с нами что товарищ комкор ? – Ваша фамилия, звание, специальность ? – Командир стрелкового батальона капитан Савичев. – Хороший командир ? В полку второй… Понравился он мне и просканировал его: служил честно, за наградами не гонялся, бойцов жалел, но в меру… - Взвод для начала осилите ? – Осилю товарищ комкор. Ко мне все обращаются товарищ командир… Есть обращаться товарищ командир !

- Значит условия для тебя такие: набираешь взвод – это новички. 10 дней подготовки по нашей методике. Сдача нормативов. Кто сдал – переходят в стажеры. 10 дней подготовки с участием в боевых операциях. Сдача нормативов. Кто сдает – переходит в основной состав. Условия для командира – такие же. По набранному взводу – людей может быть больше. Ты сам выбираешь командиров отделений. В отделении 10 человек, командир – 11ый. В отделении 2 группы по 5 человек. В группе один из них – командир. Всего во взводе 33 бойца плюс ты… Всю необходимую информацию получишь у меня. Берешься ?

– А не мало времени на подготовку ? – Достаточно – заверил я его. - Тем более я и остальные будем помогать. – Согласен товарищ командир. – Вот твой взвод – я показал рукой на стоящих. Здесь пятьдесят шесть человек. Десять я забираю. Остальные твои. Сегодня ночуете здесь, завтра с утра, после пробежки переселяетесь на свое постоянное место до перехода в основной взвод. Звание твое остается для твоих подчиненных – но в моем подразделении ты простой боец. Капитанское звание надо заслужить, тем более что капитан у нас приравнивается к подполковнику. Подошел к оставшимся, отобрал 10 человек.- Все, капитан – командуй…

У землянки меня ждала Богданова. – Товарищ командир - почему вы выбрали на этот полет Давыдову ? – c обидой спросила она. – Если это через постель, так я бы вам лучше угодила – у меня опыта больше ! Вот так да !? Прямо, в открытую… А может она не безнадежна ? – Насчет постели ты не права. Я прежде чем сделать выбор внимательно за вами наблюдал. И сделал один интересный вывод – когда Давыдова сидела на тренажерах – ты болтала, кокетничала, развлекалась с другими летчиками.

– Но ведь надо же отдохнуть ! Вот ты и отдыхала, пока Давыдова летела, а потом получала звание лейтенанта Спецназа. Она теперь – в воинском звании капитан – а ты по - прежнему боец. Ну а если и дальше будешь также "отдыхать" - то за линию фронта. А там - куда определят. К твоему сведению – летчики, которые пилотировали Мессершмитты, остались там… У меня все просто – кто что сделал, тот за то и получил. За дело, а не за раздвигание ног. Грубовато получилось, но иначе нельзя. – Думай, делай выводы. Зашел к себе, взял рацию. - В 21.30 общее построение подразделения. В назначенное время подразделение выстроилось. ВСЕ - и основной состав и стажеры и новички.

- Товарищи бойцы и командиры ! Я подал списки отличившихся в наградной отдел. Думаю, что их утвердят без сокращений: штабных у нас нет – награды героев красть некому. В строю раздались смешки. – Но собрал я вас не за этим. 10 особо отличившихся бойцов и командиров завтра отбывают… тут я сделал затяжную паузу. Строй застыл, словно каменный - в трехдневный отпуск по месту жительства. Гул прокатился по строю.

- Завтра в 6.00 они получат на прод. складе паек на три дня; подарки для родных; месячный паек на всю семью – отца, мать, братьев или сестер и 1000 рублей на расходы. Уже не гул, а ураган пронесся над строем. - Я сейчас вызову тех, кто поощрен отпуском, но если у кого то есть замечания или претензии к награжденному, как к незаслужившему – можете смело говорить ! Я называл фамилии и говорил за какие заслуги получена эта награда: лейтенант Спецназа Голиков - зенитчик, сбивший два пикирующих бомбардировщика; командир взвода Зверев; лейтенант Давыдова пролетевшая на штурмовике ночью и утром 1200 километров; экипаж танка Т-72 уничтоживший в двух схватках у автомобильных мостов в общей сложности более двух десятков танков, бронемашин; связистка Сизова, выполнившая досрочно важнейший заказ, который сохранит жизни нашим летчикам; командир группы лейтенант Завьялов, участвовавший во многих операциях, в том числе и захвате генералов дивизий и командующего воздушным флотом, командир группы, из взвода Зверева - лично взявший в плен в рукопашной схватке пятерых немцев не получив при этом ни царапины. За качественное руководство, за отличное выполнение своих обязанностей, за участие в операции по доставке группы в Москву главный повар Степанида Редько.

– Всем названным выйти из строя ! Повернуться лицом к cтрою ! Если у кого есть возражения – можете сказать сейчас. Строй промолчал. Всем разойтись, названным в 6.00 быть у прод. склада… Сизова – зайди ко мне… Марина робко зашла в землянку – мало кто мог похвастаться, что его приглашал к себе командир. А кого приглашал выходили… Ух какие они выходили из командирской землянки ! А может и я тоже - забилась шальная надежда… И она не ошиблась – вышла Марина просто красавицей. А что ? Задание мое она с блеском выполнила и домой едет в награду. А задание было не из простых, даже из очень сложных: на современных реактивных истребителях стоят фазовые решетки, которые, как локаторы, определяют наличие самолета на расстоянии до 40 километров. Мне такое не нужно – задание было: используя уменьшенную решетку добиться определения самолета на расстоянии 2 километра; определение точного расстояния до этого самолета и его месторасположение над самолетом с фазовой решеткой. И она справилась ! Правда я дал ей наработки целого института, но важен результат – мы имеем теперь плоскую решетку, которую к тому же можно и загибать, размером 30х50 см, накладываемую на низ, верх и бока любого самолета. Самое главное – не тяжелую ! Теперь к летчику незаметно не подобраться !...

Пришла Ольга поздравить с повышением и наградой: завлекающе глядя промурлыкала, что желала бы поздравить лично в неформальной обстановке. Я, конечно, согласился – и так уделяю ей мало времени. Напоздравлялись часа два – с перерывами конечно. Но не смотря на настойчивое желание остаться я отправил Ольгу к себе – забрезжила кое - какая мысль, которую надо было тщательно обдумать. Обдумал – а почему бы не попробовать ? Собрался, экипировался по легкому – без автомата, гранат, разгрузки, но бронежилет надел и прыгнул на наш склад арт.снабжения. Он, как и все склады обнесен охранным периметром, но внутри него никакой сигнализации нет. Тихо подошел к штабелю(взрыватели и радиодетонаторы взял заранее),накинул на 100 килограммовую бомбу сделанную мною сбрую, присел, ремень от нее на шею и прыгнул прямо под мост, на опору. Уложил бомбу, прыгнул за второй, уложил ее с другой стороны опоры. Мост выбрал тот же, что взорвали первым, с заплывами под водой – через реку Шара направлением на Барановичи. Два пролета плюс два берега – 8 бомб, столько же на автомобильный мост. Хотел дождаться утра, но решил понаблюдать. Да, это не наше русское раскачивание – быстро учатся немчики. Через час часовые пошли по мосту, светя между рельсами в районе опор фонариками. И конечно обнаружили закладки ! Не стал дожидаться результата, а нажал на кнопку. Эффектно и красиво, а главное – зрелищно ! Столбы огня взметнулись сразу в четырех местах. Пролеты подбросило в воздух, сминая, закручивая и обрушило в воду. И опоры тоже пострадали – взрывная волна разворотила бетонные основания… Тут же прыгнул к автомобильному мосту. И не зря ! Немцы, услышав взрыв забегали, как тараканы при включенном свете и тоже с фонариками. Я снова нажал на кнопку… Довольный прыгнул к себе на базу в свое гнездышко – досыпать оставшееся время…

Встал в пять, оделся и осторожно зашел в палатку к Морозовой. Дошел до Юли и осторожно тронул ее за плечо. Она было вскинулась, но узнала меня в сумерках намечающегося рассвета. Кивнул ей на выход. Пришли на склад, я положил перед ней лист, с указанием кому что складывать из подарков, а сам стал помогать собирать вещмешки с продуктами – по количеству родных. Управились быстро за полчаса.

– Юля – ты иди, поспи до завтрака, я разрешаю… - Вот еще – возмутилась она – вы будете делать мою работу, а я буду спать ?! По мелочам с девушками и женщинами спорить не стоит - и я не стал. Юлька долго мялась, не решаясь задать какой то вопрос, а я не торопил и не подталкивал – ей нужно – задаст… Наконец решилась. – Товарищ командир – а почему вы не обращаете внимания на наших девушек ? Вы же знаете, что они вам ни в чем не откажут ! А у самой в глазах – и я самая первая среди них !

– Я Морозову боюсь – она меня побьет ! Стрельченко обиделась – Я ведь вас серьезно спрашиваю… - Ну раз серьезно – то серьезно и отвечу: то, что хотят девушки – это для тела. А мне хочется в первую очередь для души. Молодым это понять сложно, но суть в том, что для тела – это на короткое время – а для души – на всю оставшуюся жизнь. Поэтому меня и не очень прельщают такие предложения или даже намеки… - А если вам предложат на всю жизнь ? – прямо глядя мне в глаза требовательно спросила она.

– Видишь ли Юленька – во первых должно быть совмещение желаний у обоих – на всю жизнь. Во вторых – это должна быть обоюдная любовь и тоже на всю жизнь. Но очень многие не знают и не понимают, что такое любовь ! Они путают любовь с влюбленностью. Влюбленность редко переходит в любовь – обычно наступает разочарование… - А почему так ? – взволнованно спросила она.

- Потому, что влюбленный человек не замечает недостатков любимого, а наоборот – награждает предмет своей влюбленности чертами характера, которых у того нет. Кроме этого тот кто влюблен – стремиться показать себя намного лучше, чем он есть, а когда добивается своего – перестает стараться и становится самим собой – со своими скрываемыми недостатками. Не зря же существует поговорка у мужчин: Все девушки хорошие – откуда жены плохие берутся ? У женщин она слегка другая – вместо женщин – мужчины…

– Но у вас же нет недостатков товарищ командир ! – Недостатки есть у каждого и у меня тоже, просто я их не показываю и не потому, что хочу завоевать чье то расположение, а потому, что зная о них, стараюсь от них избавиться. Для пользы ДЕЛА ! Да и не хочу я давать надежду девушке, чтобы она потом разочаровалась. Моя жена – это мое Дело. Оно всегда будет у меня на первом месте. А девушка хочет всегда быть у мужчины на первом месте.

– Но ведь Морозова… Я ее прервал – Не будем обсуждать мою личную жизнь и тех, кто как то хочет связать со мной свою – это не порядочно… Вот уже и бойцы стали подходить – закончил я нелегкий разговор. Получив необходимое бойцы загрузились в "Тайфун - У". В тесноте, да не в обиде. Такое раннее время я выбрал, чтобы они застали дома родных. Прыжок и мы подьезжаем к дому. Контроль – все ли в порядке, отьезд, прыжок… И так от ближних к дальним. Уложились в полчаса. Обратно пришлось потратить времени намного больше – нужно было решить правовую сторону моих бойцов…

По коридору городского управления НКВД уверенной властной походкой шел комиссар 3го ранга. Чуть сзади него шла молодая девушка в форме старшего лейтенанта МГБ. За ней следовали два сержанта МГБ в НЕОБЫЧНОЙ форме. Комиссар подошел к двери приемной начальника управления, распахнул ее и, не утруждая себя закрыванием, зашагал к кабинету. На вскочившего секретаря, в чине лейтенанта, он не обратил никакого внимания. Резко раскрыв дверь, вошел в кабинет начальника управления. Недовольство на лице хозяина кабинета тут же сменилось растерянностью – в кабинет зашел комиссар 3го ранга, а следом за ним девушка в чине старшего лейтенанта, взглянув на которую сразу же отпадало желание пошутить по поводу ее молодости, или завести с ней фривольный разговор… Все сидевшие в это время в кабинете начальника на утреннем совещании вскочили.

– Здравия желаем товарищ комиссар 3го ранга – раздалось бодрое приветствие. Вошедший кивнул. – Товарищ майор – обратился он к хозяину кабинета – пусть ваши сотрудники прервутся на пять минут. Майор кивнул стоящим на дверь. После того, как сотрудники вышли, а старший лейтенант заняла место у двери, вошедший обратился к хозяину кабинета. – Тут вот какое дело майор. Сотрудник моего подразделения прибыл сегодня в трехдневный отпуск к своим родным в этом городе. Через час, полтора он зайдет в управление отметить командировочное предписание. Пусть ему это сделают быстро. Кроме этого тебе необходимо поставить на учет его семью, как сотрудника МГБ среднего комсостава. Дальше – поставить их на учет для получения доп пайка по линии МГБ. Такое распоряжение у тебя имеется. В командировочном предписании есть данные о месте службы – номер воинской части, фамилия, звание и фамилия командира части. Предупреждаю сразу – наводить справки у кадровиков бесполезно – воинская часть секретная. Но если тебе все таки захочется узнать – обратись к Лаврентию Палычу. Я дам тебе подсказку, но только тебе – ты понял ! Cпецназ СССР. Товарищ Берия тебе все обьяснит. Через три дня я приеду за своим сотрудником и если я узнаю, что его семья не получила положенные ей продукты по разнарядке – сразу же из этого кабинета ты переместишься в окопы на передний край рядовым бойцом в пехотное отделение без права восстановления в звании ! И пристально посмотрев в глаза побледневшему майору улыбнувшись так, что майор побледнел еще сильнее негромко добавил – Не подведи себя майор… Вот такие короткие речи я произносил в каждом городе, или городке. И только из одного города мне пришлось выдергивать одного очень уж уверенного в себе начальника - еврея…

Вернувшись к себе вызвал Морозову. – Лейтенант – я принял решение не восстанавливать тебя на место командира группы. Командиром группы теперь будет Стрельченко. Постоянно. – За что товарищ командир ? Что я сделала не так ? – Более того – не обращая внимания на заданные вопросы продолжил я – я вывожу тебя из состава отделения. Морозова стояла растерянная, губы стали мелко подрагивать. Но вопросов задавать не стала, только глухо промолвила – Как прикажете…

- В фильтр пункте в палатке сейчас находится десять человек – одни оставшиеся из всех. Я вчера отобрал их для формирования еще одного отделения в моей группе. Ты назначаешься ее командиром. Это будет группа новичков. Встал, подошел, протянул руку – Поздравляю с новым назначением ! Катерина непонимающе смотрела на меня.

– Завьялов вернувшись из отпуска должен получить от тебя уже готовое, слаженное отделение с разделением на две группы. Справишься – назначу тебя командиром взвода из двух отделений: пока - и моим заместителем по группе. Только если справишься – строго уточнил я. Катя рванулась ко мне и бросилась на шею:

– Я справлюсь – зашептала она мне на ухо. Закончив обнимашечки, отошла от меня на шаг и деловым командирским голосом с укором произнесла – Как все-таки была права Окунева: Что ж вы за зверь такой бесчувственный ! Ну разве можно так пугать юного старшего лейтенанта ? С таким вашим подходом она может не дожить да капитанского звания – глаза ее, несмотря на тон, искрились весельем.

– Да что вы такое говорите товарищ старший лейтенант - всплеснул я руками – с вашим то здоровьем, да возрастом ! Ведь вы еще такая маленькая и несовершеннолетняя ! – Вот ! – обличающе ткнула она пальцем в меня – доказательство ! Но несовершеннолетняя – это уже недолго. И не смотря на все ваши недостатки я все равно вас люблю ! Подбежала, поцеловала – Я пойду принимать отделение ? Иди, радость моя – улыбнулся я. Морозова вихрем вылетела из землянки. А я еще с минуту стоял улыбаясь… Наконец, тяжело вздохнув, направился на площадку штрафников. Предстоял серьезный разговор…

Увидев меня подошел Сергей, что то хотел спросить, но я сухо бросил – Построй штрафников. - Ну что, товарищи дармоеды ! Cо второго ряда донеслось – Мы не дармоеды товарищ командир ! Именно на такое я и рассчитывал. – Кто это там такой смелый и шустрый из за спин говорить ? Появись ка… С второго ряда вышел вперед боец. Из взвода Одинцова… Сергей потемнел – его боец и его упущение в воспитании. – Значит не дармоеды ? – Никак нет ! – А кто же тогда – вкрадчиво поинтересовался я. – Штрафники – товарищ командир !

– Тогда ответь мне на вопрос товарищ штрафник – а кто такие дармоеды ? Боец подумал и выпалил – Это те, кто ничего не делают для общества, а едят за счет общества ! – Тогда ответь мне еще на один вопрос – а почему в моем подразделении нет политработников и комиссаров ? И снова бойкий ответ – Вы их не любите… - Так ведь они не девки и женщины, чтобы их любить… Их нет потому что я считаю их дармоедами – пользы от них никакой, а затраты больше чем на командиров ! В моем подразделении – сразу же продолжил я, чтобы не заострять внимание на своих словах: рано еще – дармоедов нет и не будет ! И еще вопрос штрафник – одни бойцы воюют с немцами, даже чуть бунт не устроили, когда узнали, что их не берут на захват аэродрома, а другие бойцы в это время спокойно себе тренируются, повышают свое мастерство… - Это ваш приказ – товарищ командир – гнул свою линию боец.

– Поправка штрафник – не приказ, а наказание. Это разные вещи… А наказание было за полученные в бою легкие ранения и травмы. – У большинства были ссадины и царапины при погрузке ящиков – упорствовал боец. – Я вижу 8 дней отдыха от войны ничему тебя не научили. Смотрю я на тебя и вижу сейчас смелого, решительного, умеющего отстаивать свое мнение бойца ! Только ответь мне - почему я вчера не назвал твоей фамилии на трехдневный отпуск ? Командира группы полуотделения, который в рукопашной взял в плен пятерых немцев, не получив при этом ни одной царапины назвал – а тебя нет. Ответь штрафник ? Тот стоял молча – видимо только сейчас до него стало доходить, что он зарвался…

- Тогда отвечу я: потому что командир группы молча делал то, что должен, а ты смелый только сейчас, здесь и на словах ! Теперь что касается травм при погрузке: командир взвода Синицын в подобной операции участвовал впервые, поэтому мог не знать, или забыть в волнении про то, что руки бойцов надо беречь. Но ваш взвод имеет номер один – значит первый, значит лучший ! И в подобной операции с загрузкой трофеев участвовал не впервые. И если ваш командир – я в упор уставился на Сергея так, что он, казалось, стал ниже ростом – забыл про перчатки, то вот здесь и надо было проявить смелость – напомнить товарищу майору …

- Значит так – подвел я итог дискуссии – ты штрафник идешь на склад и сдаешь все, что получил. Затем винтовка, паек и в свободное плавание. Мне в подразделении нужны бойцы высокого уровня, а не болтуны высокого уровня. Капитан Синицын – вы сделали надлежащие выводы ? – Так точно товарищ командир ! У вас есть одно замечание по поводу невнимательности к экипировке своих бойцов, а значит и невнимание к их здоровью. В случае повторного замечания меры будут приняты другие. Вы сейчас забираете своих бойцов и направляетесь к себе во взвод. Выполняйте. Теперь что касается остальных: я считаю - хватит вам бездельничать. Все оставшиеся штрафники составят взвод майора Одинцова – никто в свои взвода не вернется, по крайней мере до того момента, пока не докажет делом право вернуться в свой взвод. За допущенные промахи взвод лишается номера один и получает букву " Д ", что значит – дармоеды ! Чтобы убрать эту букву и взводу и командиру нужно на деле доказать кем вы являетесь: гордостью Спецназа или дармоедами. А дармоедов я у себя не держу… Специально для вас говорю, а на вечернем построении обьявлю всем – мною лично будет рассматриваться КАЖДЫЙ случай ранения: почему и кто в этом виноват ! Через час выступаете с взводом Зверева и моей группой на захват эшелона идущего в тыл к врагу…

Схема захвата отработана, менять ничего не надо, тем более что эшелон шел не по Белоруссии, а по Украине – на отрезке дороги Ровно – Львов на участке Броды – Кравное. Взвод " Д " вперед по движению; взвод Зверева назад; мое отделение и взвод стажеров Бибикова вместе с ним – захват эшелона. И, конечно,Михась за ЗУшкой. Каждому взводу придан один БМП-3 и два БТР-80. И по два Ганомага с их родными пулеметами. Больше чем достаточно. Порадовал Михася: в середине эшелона находится три пассажирских вагона – один купейный для офицеров и два обычных для низших чинов. Там едут на излечение, в отпуска по ранению и за заслуги на фронте, поэтому мы их жалеть не будем. Михась хищно оскалился:

– Каков расход боеприпасов на вагон ? – От души… Все прошло буднично, как на тренировке: взрыв рельсов перед паровозом; снайперский огонь по кабине паровоза после торможения; огонь из всех стволов по охране и яростный обстрел Михасем пассажирских вагонов до состояния – решето. Здесь еще немец не пуганый, поэтому наблюдатель в небе, как в Белоруссии, не летает. Улов очень даже ничего: два вагона с запечатанными немецким орлом деревянными ящиками разных размеров; тридцать пять девушек в одном вагоне (никакого уважения к женскому полу – набили как селедок); три вагона с пленными командирами по пятьдесят - пятьдесят пять человек(это уже не селедки – это шпроты); четыре вагона с деликатесами, четыре вагона с уже распиленными досками и… наполовину полный вагон с советскими деньгами ! Особая радость – деликатесы и деньги. Время было предобеденное, так что и оба взвода в охранении поучаствовали в уничтожении "своих" эшелонов, а Звереву достались еще и неплохие трофеи: доски, продукты, пара танков Т-34 и восемь пушек Ф-22 УСВ. Штрафники же работали на уничтожение – эшелон шел на фронт, вез мелкие танки, запчасти к ним, боеприпасы: снаряды, патроны. Было, правда два Т-4 и четыре Т-3, да пара Опелей. Забрали – Пуганову или Недвигину пригодятся… Трофеи на склад; девушек в баню; мужчин на сан обработку, в озеро и в свою баню. Хорошо потрудились, можно было бы и отдохнуть, но взвод " Д " наотдыхался целую неделю – надо бы и поработать во славу Родины ! Но это уже после обеда… Построил всех участвовавших, поздравил с успешно проведенной операцией и отпустил взвод Зверева, а взводу " Д " сообщил новость – после обеда они участвуют в новой операции, а в ночь – в третьей… Обрадовал и тем, что теперь они не штрафники, поэтому занимают место первого взвода, а командир – место за общим столом ком состава. На обеде Морозова увидев за столом Сергея решила блеснуть остроумием – Ой кто за нашим столом появился ! Ну точно - с кем поведешься… Наткнувшись на мой жесткий взгляд встала, подошла к Сергею, наклонилась и на миг прижавшись к его щеке своей проворковала – Извини ОДИН – ЭТО ОТ РАДОСТИ, что ты снова вместе с нами – не удержалась от подколки. Сергей обалдел, а когда пришел в себя Катя как ни в чем не бывало сидела на своем месте и уплетала курицу.

– Что у нас на вечер товарищ командир ? – Да надо бы пару мостов взорвать, да трофеев еще бы неплохо добавить… - Надо – сделаем… – буднично произнесла Морозова. – Вы только прикажите… Все сидящие обалдело уставились на нее. – Я что - не правду сказала ?! – Ну да… Конечно… Все верно… Сделаем… - раздались подтверждения.

– Мы его уже взрывали, немцы восстановили и взрывать тем же способом: подплывая – уже не получится. Они установили поперек течения крупноячейную рыболовную сеть. Так что мы уж по старинке – пушечками… Железнодорожный мост разгромят два Т-72 и САУ-122-54. В придачу к ним пара ЗУшек на Ганомагах. Ну и отделение охраны. Думаю этого хватит. С автомобильным мостом поступим так… Закончив обьяснять план по автомобильному мосту перешел к главному.

– Сегодня в городе Могилеве немцы перешли в наступление и захватили к вечеру железнодорожный вокзал. А это почти полгорода. Завтра они окончательно добьют наших – остатки 172ой пехотной дивизии, оборонявшей город и оказавшейся в кольце окружения. И деваться им некуда – дорога к нашим на восток перекрывается рекой Днепр за городом. Без плавсредств их перещелкают, как в тире. И кольцо замкнуто – немцы стоят и на берегу Днепра. Так что выход у них – на юг или на север, где немцы их ждут – не дождутся… Так что поможем нашим, или отдохнем от трудов ратных: мы сегодня и так намолотим немало…

- Да чего вы спрашиваете товарищ командир ? – возмутилась Морозова. – Вам бы товарищ лейтенант не мешало бы поучиться скромности у старших товарищей – сделал замечание я. – Виновата товарищ командир ! – вскочила Катерина. – Вот это правильно: не лезь поперек батьки в пекло, да и постоять вам полезно – может ненужные мысли из головы в ноги уйдут… Катя вспыхнула – Есть не лезть и постоять ! А я уже переключился на других.

– ОДИН – что скажешь ? Cергей вскочил – Взвод выполнит любой ваш приказ товарищ командир. – Есть возможность снять букву Д – туманно пояснил я… - Тем более товарищ командир ! – Значит так – хлопнул я по столу – после акции с мостами соберемся перед ужином и подумаем, как нам лучше фрицам насолить. После ужина я, ОДИН, СТЕПА и… увидев умоляющие глаза: ну чистый ребенок - … ЗИМА навестим комдива 172ой и скоординируем наши действия. Выход на операцию в Могилев – завтра в 4.00; на операцию "Мосты" в 16.00. Все, разошлись по взводам ставить задачи, провести боевое слаживание.

По имеющейся у меня информации у автомобильного моста мы должны начать первыми, железнодорожный уничтожать должны после нас, когда по мосту пойдет эшелон. Движение по железнодорожной дороге плотное – немцы наступают – нужно питание, горючее, боеприпасы… Так что долго им ждать не придется. А по автомобильной дороге движется жирный улов: двадцать грузовых машин с продовольствием, десять бензовозов, машины с медикаментами, с новенькими пулеметами MG и патронами к ним… Пропустим колонну, взорвем мост, а затем атакуем колонну…

В 20.00 в подвал, служивший командным пунктом 172ой стрелковой дивизии, где собрались оставшиеся в живых командиры батальонов и полков без стука вошли пятеро незнакомцев в неизвестной камуфляжной форме. Правда постучать было невозможно – вместо двери висела плащ-палатка.

– Здравствуйте товарищи командиры – негромко, но весомо произнес старший из них. Решаете, как быть ? Как к своим пробиться ? Задача сложная, но выполнимая. – А вы кто такие ? – вскочил молодой комбат с кубарями старшего лейтенанта. Незнакомцы вышли на свет. Кто то охнул, кто то матюкнулся, но все встали.

– Ты бы помолчал лейтенант – здесь постарше тебя чином имеются – равнодушно произнесла девушка в чине старшего лейтенанта, но НКГБ. Старший – комиссар 3го ранга чуть заметно улыбнулся и продолжил, обращаясь к комдиву – Михаил Тимофеевич - у нас мало времени, поэтому давайте сразу к делу. Я командир Спецназа СССР. Моя задача – вывести вашу дивизию из окружения за левый берег Днепра.

– А какова численность вашего подразделения ? – поинтересовался генерал – майор Романов. Командир Спецназа усмехнулся – Воюют не числом, а умением комдив. Вы сделали свое дело – задержали немцев. К сожалению у них больше возможностей и сил, чем у вас. Сегодня немцы взяли вокзал. Это почти половина города. Завтра с запада ударит 17я пехотная дивизия, с юга 23я, с востока 78ая, а с севера 7я пехотная. У вас нет никаких шансов, кроме как умереть с честью. Но приказ на отвод войск от комкора Бакунина вами получен, так что нужно отходить и сохранить людей.

– Красиво говорите товарищ комиссар 3го ранга – раздался голос одного из командиров. – А, Семен Федорович. Вы всегда отличались трезвостью ума и осторожностью – повернулся я к ком. 388 полка Кутепову. – Разрешите посмотреть ваши документы товарищ комисссар 3го ранга – от группы командиров отделился майор – особист. - Фамилия ? – поинтересовался я. – Майор госбезопасности Калугин. – Документы у тебя майор я смотреть не буду – верю на слово. А мои документы смотреть у тебя допуска нет. Впрочем если ты так настаиваешь, могу связать тебя с товарищем Берией. Майор промолчал. - Для всех – обращайтесь ко мне товарищ командир – так проще и удобнее. Вижу что вы не нашли никакого выхода, кроме силового прорыва. Это решение правильное, но неверное. Немцы не дадут вам прорваться – кольцо они замкнули плотно, на берегу Днепра вас просто расстреляют – повесят осветительные ракеты и вы как на ладони. Прорваться на север и юг вам тоже не удастся – там вас ждут. Так что завтра для большинства все будет закончено. А кто родину будет защищать ?...

- Что вы предлагаете ? – спросил Романов. – Вот смотрите – командир подошел к столу, развернул карту и махнул рукой, приглашая подойти. – Вот что мы сделаем… Когда он закончил, все глядели на него с восторгом и… недоверием. – Это невозможно – пробормотал Кутепов. – Пусть кто то из самых неболтливых - например вы Семен Федорович встретит нас в 4.00 в этом месте – я показал точку на карте. – Знаете где ? Кутепов кивнул. А здесь, метрах в десяти соберите сопровождающих: человек десять - пятнадцать, чтобы моих людей ваши не приняли в темноте за немцев. И артиллерия пусть подтянется – по четыре боекомплекта вам, я надеюсь, хватит ? – обратился я к капитану – артиллеристу. - Только чтобы никого из любопытных не было поблизости – мои люди сначала стреляют, а потом задают вопросы. А дальше, как я сказал. Подготовьте всю артиллерию к нанесению удара всеми имеющимися в наличии снарядами. – Ну это как раз не сложно – криво усмехнулся капитан – артиллерист – у нас их почти нет.

– Я уже сказал: снаряды будут – главное наводка на цели. И единственная просьба – не шумите и не создавайте немцам повода для беспокойства. Все, встречайте в 4.00. Когда пришельцы вышли старший лейтенант обратился к комдиву – Вы ему верите товарищ генерал – майор ? – Утопающий хватается за соломинку – вздохнул комдив. – Хуже точно не будет…

Вернувшись на базу я обьявил общий сбор в 21.00 на концертной площадке – культурная программа, для поднятия настроения перед операцией. Пришли естественно все: и освобожденные девушки и пленные командиры – кто сам, а кому и помогали. Даже раненые из медблока пришли при помощи медсестер. Я решил немного повеселить контингент – поставил фильм " Кавказская пленница". Смеха, веселья, хохота было столько, что казалось слышно было за много километров. Присутствовали и почетные гости – Леший и Василина. Хоть смеялись они не меньше других, но я заметил тоску в глазах ведьмы. Она даже направилась ко мне, желая что то сказать, но потом, видимо, передумала. Да и у меня было не то настроение для задушевной беседы – я был уже там, в бою… После фильма зашел к медикам. – Ну что, красавицы, пришло время отрабатывать хлеб с маслом. Значит так: к утру у нас может появиться до трехсот тяжелораненых. Рядом поставят еще четыре медблока для операций и пятнадцать двадцатиместных палаток для больных. Со мной, для оказания первичной помощи идут Главврач Фирсова, врач Кудрявцева, старший военфельдшер Матвиенко, старшая медсестра Голубева. Карл Францевич – вы на приеме. Окунева – иди к новеньким, узнай кто из них медсестры, врачи, санинструкторы. Всех сюда – приказ командира ! Медикам – кто идет со мной – пять комплектов медикаментов первой помощи. Приготовить здесь еще десять. Вышел, вызвал воентехника 1го ранга Разумовского – бывшего начальника склада боеприпасов 847, который он должен был взорвать 24 июня, но я отменил взрыв. Теперь он у нас – начальник снабжения боеприпасов. По сути тот же завхоз… Отдал команду загрузить минами к 120мм возимому миномету два грузовика Газ – АА, кроме этого загрузить восемь грузовиков патронами и четыре – снарядами. Вызвал Юлю. Отдал команду – на четыре тысячи раненых из коробок достать, освободить от обертки две тысячи плиток шоколада – сорок коробок по пятьдесят плиток в коробке. Загрузить в грузовик. Также загрузить в грузовик четыре коробки бинтов без упаковки. Двадцать коробок перекиси водорода жидкого, для промывания ран. Поставить в поставленные хирургические палатки все необходимое для десяти сложных операций. Людей в помощь взять из взводов стажеров сколько нужно – приказ командира…

В 3.45 полковник Кутепов подошел к указанному месту. Это был чудом сохранившийся склад какого то магазина – длинный и пустой. Зашел внутрь, посветил фанариком – пусто и голые стены. Повернулся и вздрогнул, схватившись за кобуру – напротив стоял командир Спецназа, чуть сзади справа девушка лейтенант и пожилой лейтенант.

– А вы еще и любопытны – полковник… – с укоризной произнес командир. – Скорее уж осторожен – собрав волю в кулак, чтобы не дрожал голос – сказал Кутепов. – И все же: любопытство – наказуемо… Ладно, займемся делом. Идемте полковник – командир двинулся из склада на выход, за ним направились его сопровождающие. Вздохнув пошел и ком.полка. Все это казалось ему каким то блефом, шуткой. Вышли, командир показал рукой на стенку забора – нам туда. – ЗИМА – негромко бросил он и девушка исчезла в темноте склада. А затем… Из совершенно пустого склада стали выходить бойцы в необычном обмундировании, с необычными шлемами, закрывающими всю голову и … со странными очками на глазах. – Как же они видят в такой темноте, да еще в очках – мелькнула мысль. Бойцы быстро, но как то плавно растеклись по двору, развернувшись в сторону забора и направив туда автоматы неизвестной конструкции. Затем из ПУСТОГО склада несколько бойцов выкатили два грузовика Газ-АА, доверху набитых ящиками и откатили их к забору. За ним группами стали выходить бойцы и выкатывать минометы: первые - калибром 82мм катили двое, а калибром 120мм 2Б11 – трое, но они были на РЕЗИНОВЫХ КОЛЕСАХ !

– Позовите артиллеристов и сопровождающих – приказал командир. Подбежал капитан – Потихоньку сгружайте ящики со снарядами – там четыре боекомплекта. Темноту ночи прорезала радостная улыбка капитана – Ну теперь мы им покажем ! – Огонь открывать после моих… От групп с минометами отделялись командиры, старший указывал им точку на карте, давал сопровождающего и батарея минометчиков из четырех орудий и полуотделения охраны, бесшумно исчезала в ночи, только под ногами слышался негромкий скрип шагов и шорох катящихся колес. Затем стали выходить группы по пять бойцов и получив сопровождающего уходили в ночь. Наконец поток иссяк – не больше батальона – машинально подсчитал полковник. И как он с таким количеством сможет прорвать оборону немцев. Минометы – это конечно сила, но вот людей, даже с нашими – явно не хватит для прорыва…

- Тяжелых когда доставят ? – спросил я. Уже подносят – буркнул полковник. – Мы их заберем с собой, остальных раненых вывезете на машинах. Раненых у вас сколько ? – Около четырех тысяч – процедил Кутепов. Мы дадим вам 30 машин, добавите свои. Да как мы из города выйдем - сорвался на крик полковник. – Выйдут машины с ранеными, а вы – ногами, ногами… Повернулся к Морозовой – ЗИМА – выводящая и здесь на контроле. Заметив попытку что то сказать отрезал:

– Не обсуждается ! - Идемте на КП (командный пункт) полковник - приказал командир и пошел, нисколько не заботясь о том, идет за ним ком.полка или нет. Зато озаботились его подчиненные – девушка молча показала Кутепову – следуйте за командиром… Во двор стали заносить тяжелораненых, а из склада вышли мои медики и быстро побежали к лежащим раненым. Ну, ЗИМА здесь – можно не волноваться…

На КП собрались все командиры. - Начинаем операцию в 5.00. Товарищ комдив отдайте своим людям команду – стрелять по разведанным целям из всего, что возможно в течение 10 минут, затем скрытно отходить всем к складу – полковник знает где это. Я отлучусь на время вашего перехода на НП(наблюдательный пункт). К началу операции я буду на месте. Старшие командиры направились на НП, а я - к своей артиллерии. 72е танки я решил на операцию не брать – все таки город: места для маневра мало, да и приборов на нем много – вдруг какой шальной осколок или пуля повредят… На все четыре направления поставил в разведанные заранее места по взводу – четыре – САУ – 122-54. Через ворота в это время выкатилось на тихом ходу четыре взвода самоходных 120мм орудия – миномета «Нона-СВК» и рассредоточились по близости, распределившись на четыре направления: - главное – место скопления живой силы противника – 17я пехотная дивизия, взявшая днем вокзал и нацеленная утром наступать на 172ю. Прыжок на базу, обхват самоходки ждущим экипажем и прыжок на место засады – 30 секунд. На взвод – 1 минута, на четыре взвода ушло восемь минут – торопиться надо не спеша. В 4.45 я был на НП. Заметил расстроенную физиономию комдива, легко прочитал его мысли: вот дурак я, дурак. Ну зачем я согласился на эту авантюру. Время ведь уходит – скоро рассвет ! А может это диверсанты ? Вроде не похоже… Я вынул из разгрузки рацию:

– ГРОМ вызывает ОДИНА… - ОДИН на связи… - Что у вас ? – Заканчиваем – еще пять минут. – Принято… - ГРОМ вызывает ЗВЕРЯ… - ЗВЕРЬ на связи… - Что у вас ? – Порядок, готовы к приему. Укройтесь там на всякий случай… - Принято… - Подождем еще пять минут – обратился я к комдиву… План мой был прост и дерзок: по восточному краю Луполова из Могилева на Горбовичи идет по мосту через Днепр второстепенная железная дорога. Мост, естественно, охраняется. А вдоль Днепра на восток стоят части 78ой пехотной дивизии. Да и пригород, по которому проходит ветка в Могилев занята немцами 23й пехотной дивизии. Прорыв сюда командиры даже не рассматривали. А я рассмотрел, тем более немцы приспособили железнодорожный мост и под автотранспорт. И вот Зверев доложил, что обе стороны моста зачищены, а Одинцов с Самойловым – в два взвода с одной стороны ветки и Лисицын с Акимовым в два взвода с другой стороны, словно летучая мышь, расправившая крылья над железной дорогой, бесшумно двигаются от моста к городу, расчищая дорогу машинам с ранеными, оставляя за собой только трупы… Я скомандовал в рацию – 5 минут… Это команда снайперам и бойцам на позициях на свободную бесшумную охоту на часовых, пулеметчиков. Наконец ОДИН дал отмашку – Мы закончили ГРОМ… - Зима – раненые погружены на машины ? – Помощь оказана, ждем команды на выдвижение… - Коробочки – начали !

Бабахнули самоходки, отправляя по разведанным целям 122мм снаряды, их поддержали 120мм снаряды «Ноны СВК». заухали 82мм минометы, подключились солидные 120 миллиметровые. Звонко ударили немногочисленные 45мм противотанковые пушки и 76мм пушки генерала Романова, застрочили пулеметы. Пораженные командиры переводили взгляд с разрывов в городе на меня – откуда артиллерия, полковые минометы… Я только махнул рукой в сторону города – смотрите… В Дом Советов, где расположился штаб 15ой дивизии, ударил снаряд. Прямо в угол. Второй ударил в другой. Когда снаряд попал в третий угол крыша рухнула вниз и дом сложился, похоронив под собой всех, кто там был… Снаряды начали рваться в парке отдыха имени Горького, где расположились на ночь остатки танкового батальона. Раздался грохот, в небо взметнулся язык пламени. – В горючку попали – крикнул радостно кто то… Здание педучилища, драмтеатра, корпус шелковой фабрики, кожевенного завода – все здания, в которых разместились на отдых немцы, подверглись яростному обстрелу. И совершенно неслышно было в этом грохоте выстрелов дальнобойных 12,7мм винтовок АСВК, да и СВДшки резвились во всю – освещение как в театре… И только по офицерам… А главная работа в этом Армагеддоне велась под шумок: взвод «Нон» и САУ 122 начали чистить дальние подступы по краям железной дороги – куда не дотянулись крылья летучей мыши… Подключилось еще два арт.взвода – ударили по позициям 87 дивизии по разные стороны моста.

- ЗИМА – отправляйте машины, но фар не зажигать ! В ночной бинокль я увидел, как тронулись из двора машины с ранеными – шестьдесят машин. Если усадить плотно, то человек тридцать поместится. Всего около 2000 ! Мало… Если что – остальных заберем к себе. Машины неспешно катили вдоль полотна, а впереди них катился огненный вал разрывов. Неслышные среди грохота разрывов машины подошли к мосту и стали переправляться на тот берег.

– Коробочки 1, 1 бис – перенести огонь не левую сторону по окопам - прикрывайте отход машин по дороге на Большую Боровку… Разместившуюся там мотоциклетную роту ликвидировал взвод Бибикова. – Почему не отвечают немцы ? – удивился кто то. – А некому отвечать – мертвые артиллеристы плохие стрелки… - бросил я в пространство. Прибежал артиллерист – капитан:

– Вот это вы дали братцы: пока жив буду буду помнить ! – Отходи капитан – сказал я. – Уже отошли товарищ комкор. – Пушки конечно с собой покатили ? – Ну не бросать же их здесь – они нам еще пригодятся… - Все, комдив, раненые ушли благополучно. - Где ж вы раньше были !? – внезапно со злостью выкрикнул Романов. – Да вот помогали таким, как вы. Вы у нас не первые – уже шестые – ответил я на "взрыв" Романова.

– Извините, неправ. Это все нервы… Спасибо вам от нас всех… - Рано еще говорить спасибо - вас еще надо вывести – не обиделся я. – Идемте… Эвакуация шла полным ходом. Морозова распоряжалась вовсю: двоих медиков отправила на базу заниматься тяжелыми – Голубева и Кудрявцева бегали от одного подходящего раненого к другому… Катя выделяла в группе бойцов командира, подзывала и показывала на патронные ящики. Бойцы забирали и входили в темное ворота склада… А разрывы продолжали грохотать. Закончили обстрел мои минометчики и стали втягиваться во двор. Остались только командиры.

– Генерал - вы задержитесь. Кутепов - до прибытия генерала вы командуете колонной. Направление на деревню Сухари – там стоят остатки 28ой танковой дивизии полковника Катукова и туда же подтянулись остатки 110 пехотной дивизии. Не медлите – с утра могут прилететь бомбардировщики… ЗИМА – побудь с генералом, чтобы ему не было скучно – я отлучусь ненадолго…

Первым делом перебросил на базу взвод Зверева от моста – там ему делать было нечего. Затем взялся за самоходки – снаряды закончились, а перезаряжаться и бить по площадям – не наш стиль ! Затем в лес около Больших Бровок, где вышли остатки 172ой. Забрал ворота и переставил их на базу. Все – теперь можно и на склад в Могилев. Вышел из склада, махнул своим рукой туда – эвакуация… Бойцы стали уходить в склад, минометчики покатили туда минометы. Негромко урча втянулись во двор «Ноны СВК» и закатились в темноту склада. И все это под ошалелым взглядом генерала Романова. Морозова, я чувствовал, от души веселилась над потрясенным комдивом, внешне сохраняя, ну или почти сохраняя невозмутимость. Последним втянулись бойцы охранения с их командиром – ОДИНОМ.

– Все, командир – мы последние. ЗИМА – окликнул он Катю – ты с нами ? Та покачала головой. – Проводите комдива в последний путь ? – не унимался Cергей. Романов вздрогнул. – Клоун безмозглый – беззлобно выругалась Морозова. – А я тебя люблю еще больше – не остался в долгу Одинцов. Екатерина беспомощно поглядела на меня – ну не пикироваться же в присутствии чужого. Я мотнул головой. ОДИН выдал ЗИМЕ ослепительную голливудскую улыбку и махнул своим:

– Уходим ! Через пару минут после их ухода из склада вышел Стрельченко и кивнул головой – Все ушли, чисто… Генерал – обратился я к Романову – идите с моими людьми, а я задержусь ненадолго. ЗИМА – проводи… Собрал ворота, прыгнул на базу, положил их в землянку на склад, прыгнул к ожидающим меня у берега озера Романову и Морозовой. – ЗИМА - я не надолго. Что ж комдив, сейчас доставлю вас к своим. Шагнул к нему, обхватил за талию. Прыжок и мы на окраине Больших Бровок. Направились к деревне. – Командир ? – раздался голос в гарнитуре. – С сопровождаемым… На окраине нас встречали Бибиков – БИБА, Кутепов, особист Калугин. – БИБА – уводи людей: мы свое дело сделали. – Ну что товарищи командиры – долгие проводы, долгие слезы… Бог даст – свидимся. Пожал всем руки и повернувшись ушел во тьму… Все они, прошедшие через ворота твердо уверены, что они прошли через мост за грузовиками и пешком дошли до Бровок. У них даже ноги гудят от усталости… И генерал уверен – не было никакого склада… Вот Спецназ - БЫЛ !...

Глава тринадцатая

Главней всего погода в доме…

На базе в медблоках царила рабочая суета. Шутка ли – к нам поступило 250 раненых, из которых 28 тяжелых и шесть особо… Правда ко мне не обращались, значит справляются сами. Топот ног развеял мои иллюзии – ко мне ворвалась Голубева, правда постучав, вся в слезах – Он… он… умирает… а мы… мы ничего… ничего не можем… сделать… - разобрал я сквозь рыдания.

– Хватит ! – рявкнул я. – Убрать слезы и сопли ! – Доложить четко, ясно: кто, где, почему ? Наталья испуганно притихла, рыдания и всхлипы мгновенно исчезли. – Молодой командир – лейтенант умирает, а мы ничего не можем сделать – останавливается сердце. Мы его запускаем, а оно снова останавливае