Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1 ПАДАТЬ МОЖНО ПО-РАЗНОМУ
  • Глава 2 РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
  • Глава 3 ЧУЖОГО ЗЛАТА НАМ НЕ НАДО…
  • Глава 4 НЕПРИЕМЛЕМЫЕ ТРЕБОВАНИЯ
  • Глава 5 …НО СВОЕГО ГРОША НЕ ОТДАДИМ!
  • Глава 6 ДОЛГ – ПРЕВЫШЕ ВСЕГО
  • Глава 7 ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
  • Глава 8 ВЕРЬТЕ МНЕ, ВЕРЬТЕ!
  • Глава 9 ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ ЖЕНЩИНЫ
  • Глава 10 «…ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ»
  • Глава 11 НОВОЯВЛЕННЫЕ ОТШЕЛЬНИКИ
  • Глава 12 ДА НЕ ПРЯЧУСЬ Я! ЭТО МЕНЯ УПРЯТАЛИ!
  • Глава 13 ПЫЛКИЕ И РАЗВРАТНЫЕ… МУТАНТЫ?!
  • Глава 14 УГОВОР ДОРОЖЕ ДЕНЕГ
  • Глава 15 ШПИОНЫ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ
  • Глава 16 ИТОГИ ПРОВЕРКИ
  • Глава 17 ЖИТЕЙСКАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ
  • Глава 18 ДАМА – МЕЦЕНАТ ИСКУССТВ
  • Глава 19 НАЗВАЛСЯ ГРУЗДЕМ – ПРИСТУПАЙ К РАБОТЕ!
  • Глава 20 ПИР ВО ВРЕМЯ…
  • Глава 21 КАТАСТРОФА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
  • Глава 22 А НАМ ВСЕ РАВНО!
  • Глава 23 ЧЕСТНОСТЬ – НАШЕ ВСЕ!
  • Глава 24 ЗДОРОВОГО ЛЕЧИТЬ – ТОЛЬКО ПОРТИТЬ
  • Глава 25 ЭКСКУРСИЯ С ЭКСПЕРИМЕНТОМ
  • Глава 26 ПОСТЕЛЬ, ПОИСК, РАЗМЫШЛЕНИЯ
  • Глава 27 НЕ БУДИ ЛИХО, А СРАЗУ БЕЙ ЕГО ТИХО!
  • Глава 28 ОДИЧАТЬ ВСЕГДА ПРОЩЕ
  • Глава 29 ПОДСЛУШИВАТЬ НЕ ГРЕХ
  • Глава 30 СРАЖЕНИЕ
  • Глава 31 НЕЙМЕТСЯ НАМ, МЛАДЫМ ДА РАННИМ
  • Глава 32 ВОЗМЕЗДИЕ
  • Глава 33 БЕЖАТЬ НАДО СРОЧНО
  • Глава 34 ВКЛЮЧИТЬ СООБРАЖАЛКУ!
  • Глава 35 ЛУЧШЕ МЕНЬШЕ, ДА СРАЗУ
  • Глава 36 КНИГИ РАЗНЫЕ БЫВАЮТ
  • Глава 37 НАРАСТАЮЩЕЕ БЕСПОКОЙСТВО
  • Глава 38 НЕОДНОЗНАЧНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
  • Глава 39 ДОПЛАТА ЗА СПОКОЙСТВИЕ
  • Глава 40 ВЫ НАС ЖДАЛИ?.. И МЫ ПРИПЕРЛИСЬ!

    Мертвое море (fb2)


    Юрий Иванович
    Раб из нашего времени. Книга четырнадцатая. Мертвое море

    Серия основана в 2005 году

    Разработка серии С. Шикина

    © Иванович Ю., 2017

    © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

    Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

    Пролог

    Редкостное событие в мире Связующих, когда они собирались впятером или в большем количестве, происходило примерно раз в столетие. Яркие индивидуальности, а скорей всего оголтелые мизантропы, они отрицали любое давление на себя, особенно давление от себе подобных. Они не воспринимали советы от коллег, они крайне неохотно вступали с ними в союзы и товарищества. Ну разве что в редких случаях старались скоординировать свои действия против иной подобной группы или пытались хоть как-то воздействовать на тех, кто им особенно не нравился.

    Еще реже подобные союзы ставили перед собой целью уничтожение одного из Связующих. Как ни странно, покушения удавались, попавшие в западни гибли, хотя по умолчанию могли считаться бессмертными, а по факту – сильнейшими магами среди разумных.

    Причины таких покушений разные, но иногда такие несущественные, что заговорщики по истечении многих столетий забывали их начисто. Чаще и сами союзы распадались, так и не достигши поставленных перед собой целей. Но все же! Все же они продолжали существовать и в это время. А некоторые участники собирались, чтобы обговорить свои дальнейшие планы, обсудить стратегию, да и просто посидеть среди равных, перекинуться словечком-другим с себе подобной бессмертной сущностью.

    Сегодня их собралось пятеро. Всего лишь пятеро из десяти, которые когда-то вознамерились перекроить вселенные по своему усмотрению. Точнее, изменить развитие многочисленных цивилизаций, направляя это развитие в четко зафиксированное русло. Причем изначально все выглядело как благозвучный эксперимент, достойный всяческой моральной поддержки и соответствующий всем этическим нормам. Все десять членов союза хотели лучшего для братьев по разуму. Как бы…

    Но довольно скоро выяснилось, что любое кардинальное изменение в управляемой грозди встречает ожесточенное сопротивление управляющих программ. То есть искусственные интеллекты, курирующие Курганы каждого из миров, делают все возможное, чтобы нивелировать неправомочное вмешательство Связующих.

    Вот с того момента и начался в союзе разлад. Дошло до взаимной ненависти и желаний уничтожить оппонента. Меньшинство в количестве четырех человек заявило, что подобное вмешательство запрещено, прекратили эксперименты и пересмотрели свои действия. При этом максимально старались выполнять новые рекомендации Лобных Камней. К сожалению, даже у них перемены в некоторых местах стали необратимыми и приняли характер катастроф. Но все-таки четверо консерваторов верили, что единство всей грозди понемногу само справится со случившимися перекосами и все подправит.

    Большинство новаторов в количестве шести человек посчитали, что идут верной дорогой. А изменения надо продолжать, несмотря ни на что. А чтобы лишний раз доказать именно свою правоту, попытались сжить со свету консерваторов. Мол, преобразования надо творить сразу в десяти вселенных, тогда и результат окажется положительным. А кто с нами не согласен? Так уберем их незаметно. Дальше на пустое место придут новые коллеги, а уж их-то легко можно склонить на свою сторону.

    В результате подлых авантюр, яда и открытых сражений погибло два консерватора и один новатор. Причем на освободившиеся должности Искины гроздей не просто отобрали неведомые кандидатуры, но и не факт, что вообще обзавелись Связующими. Ибо почти сразу же вообще закрыли доступ в свои миры посторонним Связующим. И что там творилось сейчас, нельзя было даже примерно догадаться. Такого быть не могло вообще, а вот ведь тем не менее…

    Но пятерым собравшимся в сей час консерваторам было не до чужих вотчин. Следовало немедленно разобраться со своими баранами.

    Председательствовал, если можно так сказать, Морт. Когда-то этот человек пользовался большим уважением, считался одним из главных лидеров союза. А сейчас ему просто позволяли подводить итоги и суммировать мнения, потому что: двоим из собравшихся откровенно было лень вести собрание, еще один потерял уже давно всяческий авторитет, ну и последней в компании была старая расхлябанная тетка. Ее вообще никто бы слушать не стал, если бы не одно упоминание: именно от рук этой древней замухрышки по имени Цорташа и погибли в свое время оба консерватора. Выглядела она не очень, но колдовать умела такими структурами, что… В общем, лучше ее было не злить.

    Ее и не злили. Просто терпели, как неизбежное зло. А подспудно уважали и побаивались.

    – Как видим, в грозди нашего друга Тамихана продолжается лавинообразная катастрофа, – констатировал Морт. – Уже более половины тамошних миров закрыли доступ на свои внутренние пространства. Полностью закрыли, наглухо. И…

    – И в этом виноват только один урод! – не смог удержаться толстячок Тамихан от заключительного аккорда своего только что окончившегося доклада-плача. – Это Баккартри Петроний! И этого отступника надо убить немедленно, бросив на него все наши объединенные силы!

    Он еще и по столу постучал кулаком для усиления сказанного. После чего замер и замолк. Уж слишком красноречивыми взглядами его наградили все четверо, уничижительными и презрительными. Пожалуй, старая колдунья несколькими словами высказала общую мысль:

    – Ты сказал, мы услышали. А теперь – заткнись!

    Тамихан обиженно замолк, потом нахмурился и даже сделал демонстративную попытку встать и покинуть высокое собрание. Все-таки он являлся личностью, рядом с которой блекли любые императоры, корольки и диктаторы, вместе взятые. Ведь, несмотря на его нынешнюю склочность, невыдержанность, крайнюю несолидность, когда-то давным-давно его все-таки выбрала система в Связующие. Чем-то он особенным выделился из миллиардов иных разумных, чем-то уникальным подошел на роль живого координатора, лакмуса и сравнительного ориентира для величественных древних сооружений, не имеющих аналогов во всех охваченных порталами вселенных.

    Но привстать-то он привстал, но так и не двинулся дальше, опять-таки сделав вид, что вспомнил нечто важное. Уселся обратно, раскрыл принесенную с собой папку и углубился в ее прочтение с бормотанием:

    – И вот тут где-то у меня было…

    Уйти-то он мог. А вот обратно вернуться – нет. Никто его не позвал бы, и никто не открыл бы сюда допуск уже ушедшему с собрания строптивцу. Да и надоел он своим бывшим соратникам хуже горькой редьки.

    Почему бывшим-то? А это стало понятно из дальнейших прений. И начал их Тамихан со своего последнего слова, словно паузы в собрании не возникало:

    – …И поэтому крайне необходимо срочно менять наше воздействие на действительность. Отныне надо сделать все, чтобы террогральные фазы ритмичности и логичного выбора пошли по руслу самовосстановления. Иначе говоря, пришло время признать полную несостоятельность наших новаторских идей, их гибельную для нас направленность. Признаемся откровенно: консерваторы оказались правы. В сей момент надо присмотреться к деятельности того же Петрония и делать, как он. Или у кого-то есть иные предложения?

    Кардинально иных предложений не последовало. Так, небольшие уточнения, советы и координация предстоящих согласований по ходу намечаемых изменений. Текучка, которая могла показаться скучной, если бы не касалась судеб целых цивилизаций.

    Никто из четверых Связующих не бил себя в грудь, доказывая свою правоту в прошлом. Не рвали они и волосы на голове, признаваясь в ошибках нынешних. Поняли. Признали. Сменили политику. Собрались действовать иначе и уже действовали.

    И только молчащий, наливающийся краснотой Тамихан в бешенстве кромсал руками папку, всем своим видом показывая, насколько он недоволен намерениями коллег. Зная его взрывной характер, все только ухмылялись и ждали, когда же он разразится руганью.

    Увы, не дождались. Тамихан только и выдавил из себя в самом конце собрания, заикаясь и подмаргивая нервно глазом:

    – А-а… к-как же я? К-кто мне п-поможет прорваться в заблокированные миры?

    – Не переживай, дружище! – утешила его колдунья Цорташа. – Не бросим тебя в беде. Тем более что полная блокировка целого мира – нонсенс. Обязательно имеются резервные порталы, по которым могут прорваться уроженцы иных миров. Нам только и надо будет набрать по десятку наиболее сообразительных прохиндеев да должным образом их проинструктировать. И пусть ребятки веселятся. Вдруг у них что дельное и получится. Хе-хе!..

    Теперь уже Тамихан смотрел на своих коллег ошеломленно:

    – Вы что?.. Уже списали мою гроздь?.. А меня – вместе с ней?.. И теперь отдаете ее на разграбление авантюристам?..

    – Иного ничего не остается, – с кислым выражением на лице констатировал Морт. – Но как раз в твоей власти поставить этих авантюристов под контроль и направлять их разрушительную деятельность. С твоим-то опытом? Да с твоими знаниями? Все у тебя получится.

    Ничего больше не спрашивая, Тамихан встал и словно сомнамбула двинулся к провалу портала, постоянно действующего на выход. Глядя ему вслед и дождавшись исчезновения, председательствующий Морт только и добавил как само собой разумеющееся:

    – Наверняка в его грозди (если она не разрушится!) вскоре появится новый Связующий. Чем не продолжение эксперимента? А если наши командированные… хм, назовем их Разрушителями, еще посодействуют?.. Грандиозно получится! А?.. И мы как бы ни при чем, в стороне останемся.

    Судя по тому, как многозначительно ухмыльнулись оставшиеся на переговорах люди, они-то до сих пор оставались соратниками. А вот неудачники… Но тут уж не до сантиментов, как говорится: «…отряд не заметил потери бойца, продолжив ползти к пулеметам!»

    Глава 1
    ПАДАТЬ МОЖНО ПО-РАЗНОМУ

    Когда меня убивают, я убиваю в ответ. И даже когда я все равно буду уверен, что погибну, постараюсь отомстить своему убийце. Тем более это не так сложно с моими-то умениями и оставшимся запасом магической энергии.

    Как только меня толкнули, и я, взмахнув руками, рухнул в пропасть, так сразу же извернулся настолько, чтобы падать спиной вниз. В тот момент я не испугался и не обиделся на неведомого врага, а чуть ли не взорвался от бешенства и злости:

    «Тварь! Все равно и ты издохнешь!» – вот с этими мыслями я и вырвал из левого плеча такой огромный эрги’с, какой еще ни разу в своей жизни не создавал. Угрохал на него не менее сорока процентов энергии, оставляя себе жалкие крохи в десять процентов. Да и те уже не пригодятся…

    Зато мой огненный взрывной эрги’с, попавший в среднее окно, не просто его пробил, взорвал, покарав прячущегося где-то там гада. Получившийся взрыв разворотил все пространство стены между боковыми окнами да и вывалил все камни от пола до верха этажа. А это добрые пять, если не шесть метров.

    То есть рухнули в облаке разлетающихся осколков все три окна. Мало того, из самой комнаты, что посередине, вроде как возвратной взрывной волной вымело еще и многочисленные обломки мебели, какие-то ковры и смутные ошметки нескольких кусков окровавленной плоти. Плотная укупорка? Или виноваты внутренние бронированные двери, ведущие в коридор и оказавшиеся запертые на все засовы? А так им и надо! Месть состоялась!

    Правда, теперь эти все обломки, куски и осколки летели вниз вместе со мной. Точнее, пытались меня догнать, добить, дорезать, проткнуть в полете.

    Чему еще оставалось удивляться: почему не погас свет в правой, крайней комнате, куда я так и не успел заглянуть. А вот присматриваться, выглянет ли кто оттуда, у меня уже не было ни возможности, ни желания. Потому что сознание после удавшейся вполне мести ударилось в иную крайность. А именно завопило: выжить! Выжить любой ценой!

    Только вопить может каждый, кроме немых, а вот выживают в таких ситуациях единицы… из миллиардов. Если не меньше! Дальше надо действовать. Или хорошо соображать, моментально отыскивая выход из сложившейся смертельной ситуации. Тут уже подключаются подсознание, сноровка и опыт. И уж не знаю, кто из них лихо предложил сразу два варианта спасения:

    «Надо иметь парашют!» и «Еще лучше – превратиться в мотылька!»

    В кого они такие умные удались и сообразительные? Парашюта ведь с собой нет. И в мотылька я как-то не научился превращаться. Сомневаюсь даже, что меня спасло бы наличие полного комплекта груанов. Максимальная защита Светозарного тоже не всегда и не от всего спасает.

    Тем не менее!

    Подсказки о парашюте и о мотыльке заставили меня действовать единственно верно. Хоть я не знал, сколько мне еще падать и на что, начал действовать немедленно. Летать я не умел, Но! Совсем недавно гений, пророк и мессия цивилизации ящеров буквально заставлял меня улучшать навыки левитации. Магия для меня непосильная и крайне сложная, и у меня она так и не получилась. Зато мне удалось немножко уменьшать физический вес, благодаря чему прыгать выше, дальше и… хм, качественней. Иначе говоря, мне удавалось сильно уменьшить вес своей накачанной тушки. Кстати, тушки не голой, а обвешенной разным оружием, артефактами, накопителями, защитными амулетами и прочим снаряжением, необходимым в нашей опасной экспедиции.

    Вспомнив об этом, я сбросил с себя пояс с оружием и разгрузку. Двадцать с лишним килограммов – в минус. Лепота! Если не учитывать, что падение после этого почти и не замедлилось.

    Теперь осталось задействовать парашют. Точнее, создать его из подручных материалов. И сделать это быстро. В падении. В любой момент ожидая каждой клеточкой тела смертельного столкновения. А с чего и как можно сделать подобное? Правильно, только из одного предмета, который у меня имелся: шарф-артефакт. Та самая ловчая сеть, в которую предательница Вайлиада собиралась поймать Алмаза, после чего отравить меня и моего друга Леню Найденова.

    Информация о шарфе у меня имелась. Пусть и частичная, но вполне достаточная. Невероятно прочная, непромокаемая магическая ткань, еще и воздух не пропускающая. Именно! Воздух! Вот я и прижал магическими манипуляторами силы уголки шарфа к ногам. Два иные уголка ухватил руками и попытался как-то вывернуться животом вниз, чтобы купол раскрылся за спиной и как бы надо мной.

    Первая же попытка показала, что ничего не получится в попытках обрести именно такое положение. Поэтому я продолжил падать вниз спиной, разведя ноги и руки как можно дальше в стороны. И ведь получилось создать вполне пружинистый купол, тормозящий движение вниз. Да настолько тормозящий, что я стал планировать чуточку в сторону, а все обломки из развороченной стены, как и осколки окон, меня резко обогнали в падении. Причем спланировать мне удалось значительно в сторону от вертикальной скальной поверхности. В итоге именно это добавило шансов моему спасению.

    Интуиция (или случайность?) тоже вовремя подсказала: «Осмотрись!» И второй раз, уже будучи под импровизированным куполом, я изогнулся, пытаясь глянуть вниз мимо своей подмышки. Сложное, признаюсь, действо, даже для моего продвинутого тела экселенса, Иггельда, хранителя кургана, Светозарного и… прочая. Но как-то вывернулся, успев рассмотреть метрах в пятидесяти под собой отблеск воды. А что такое пятьдесят метров при скорости падения в семь, восемь метров в секунду? Потому что именно до такой скорости падения замедлилась моя бренная тушка.

    Так что я уже после пятой секунды рассеял силовые захваты, соединяющие мои ноги с шарфом-артефактом. Тотчас руки мои утянули тело в вертикальное положение и… Последовал удар!

    Вот понимал, что будет больно. Даже никакой надежды не питал, честно говоря, что удастся спастись. Да и максимальную защиту на крохах остающейся энергии соорудил вокруг себя. Чин чином, как полагается. Сгруппировался. Вдохнул. Напрягся. Прижал локти к телу. Глаза успел закрыть.

    И все равно, к-а-а-ак жахнуло о воду! Мысль мелькнула: кожу с меня содрало вместе с одеждой! Вдобавок по спине и чуть ниже – несколькими кувалдами огрели, затылком – о несущийся самосвал ударило. Локти чуть от плеч не оторвало вместе с ними. В нос вода вошла так, что из ушей успела брызнуть. Про иные болезненные мелочи и вспоминать не стоит. Или иначе говоря: когда тебя сжигают на костре, зубная боль сразу забывается.

    Вот и я забыл на какое-то время обо всем… В том числе: кто я такой и как меня зовут. Только нехорошие слова метались в черепной коробке, пытаясь вытеснить оттуда лишь один вопрос:

    «Почему же так больно?!!!»

    Наверное, так было минуты две. Пока не появились новые вопросы:

    «Чем дышать-то? Всплывать для этого надо или нет?!» Остатки логики намекали, что меня уже разорвало на кусочки, а кусочки плавно погрузились на самое дно самого глубокого местного океана.

    Чувствительность – ноль. Поэтому еще с полминуты шевелил отбитыми конечностями, пытаясь осознать положение тела в пространстве. Только потом осознал: бултыхаюсь на поверхности воды, спиной кверху. Тут же догадался поднять голову, вдохнуть жутко влажный воздух и закашляться от всеобъемлющей боли. М-да! Это мне так не повезло пострадать из-за чужой подлости? Или я должен ликовать по причине своего чудесного, невероятного спасения?

    Скорей всего следовало настроиться на последнее, но не смог. Да и не хотелось лихо орать во всю глотку, размахивать руками и славить шуйвов. Просто как-то перевернулся на спину, отплевался от соленой воды и тупо попытался отлежаться.

    Следующие мысли коснулись окружающей температуры и определенных свойств жидкости. Сравнительно холодно, не более десяти-пятнадцати градусов по Цельсию. Долго в такой воде не вылежишь без движения, грозит переохлаждение и смерть минут через тридцать. Ну а раз жидкость соленая, значит, она морская. Или здесь – океан. Почему тогда не слышен морской прибой? Вот ни капельки не слышен! А разве так бывает?

    Или я оглох после удара? Прислушался, что надо, усилил. Кое-что разобрал: этакие шлепки воды, скорей ее дыхание, касание камней. Плюс отчетливо слышный перестук с цокотом и шуршанием. Словно по деревянному полу бегает с десяток ежиков.

    Знакомый звук из детства. Деревня Лаповка, наш фамильный здоровенный дом. Порой в него наша любимая бабушка Марфа запускала одного, а то и двух ежиков, поила их молочком и баловала жареной картошечкой. В благодарность ежики начисто изводили всех мышей и кротов с крысами по всей ближайшей окрестности.

    Опять-таки, у нас бывало два ежа, здесь их – не менее десятка. Или сотни? Но, по крайней мере, перестук, шлепки и шуршание доносятся с одной стороны. Значит – там берег. Или та самая отвесная скала, с которой я грохнулся. Вот туда я и стал подгребать, кривясь от боли и постанывая как старый ревматик.

    Кстати, освещенное окно, оставшееся далеко наверху, так и не удалось рассмотреть сквозь мглистый туман и морок.

    Плыть оказалось недалеко, метров сто, сто двадцать. Хорошо, что двигался как топляк, этакое массивное, неповоротливое бревно. Потому и коснулся острых камней на дне аккуратно, не нанося себе новых повреждений. Кое-как умостился среди осколков, встал на колени и внимательно начал рассматривать кромку берега. Открывшуюся передо мной полосу, метров в шесть шириной, укрывал шевелящийся, поблескивающий ковер!

    «Крабы! Тысячи! Эпическая гайка! Откуда их столько! И по какому поводу?» – присмотревшись лучше, увидел те самые несколько кусков плоти, окровавленной, изорванной. Они упали следом за мной. Останки моего подлого обидчика? Именно на эти останки больше всего и стремились ползущие полчища морепродуктов. Под панцирями и лапками бесполезно было разыскивать сей момент мои вещи, сброшенные вместе с поясом и разгрузкой. И если бы импровизированный парашют не спланировал в открытое море, удар о камни вогнал бы мои ноги в мои же плечи.

    А голова бедовая могла при этом не расколоться вдребезги. И выжить, несколько минут наблюдая не только агонию. Так бы и умирал осознанно, рассматривая, как жвала крабов выедают веки, брови, глаза… Бр-р-р-р! Жуть-то какая! Лучше о таком не думать… Лучше сосредоточиться на проверке внутренних органов.

    Один из тестов заключался в том, что я попробовал встать. Получилось, и теперь я стоял пошатываясь. Но врожденная искренность попыталась меня устыдить:

    «Не ври! Ты встал не для проверки, а потому что испугался крабов! А так хоть отличные ботинки с высокими халявами защищают ноги чуть ли не по колено. Кто бы тебя напугал еще больше? Дабы ты на сушу выскочил?..»

    Легко сказать: выскочил. Тут каждый шаг дался с таким трудом, словно на костылях двигался. Но все-таки вышел на голые камни, с которых ковер из крабов откатывался с недовольным шуршанием. Ха! Все-таки это они меня боялись!

    Доказав себе собственную крутость, продолжил осмотр не только берега. Хуже всего оказалось с наличием магической энергии: ноль целых ноль десятых. В связи с чем запоздало пожалел:

    «Что за спешка с этой местью? Ну, толкнул меня неизвестный мужчина, ну, обознался, приняв меня за любовника своей супруги, с кем не бывает?.. Следовало отложить разговор с ним на потом, отомстив ему с леденящей изысканностью и с хорошо продуманной фантазией. Зато сейчас бы «починил» себя в течение пяти минут, отыскал бы быстро все утерянное имущество и был бы во всеоружии. Так нет же! Разнес громадный кусок стены и чуть сам не погиб под ее обломками… И кто я после этого?..»

    Риторический вопрос, на который ответила все та же нелицеприятная искренность: «Кто, кто… Редкостный холерик! Вначале что-то делает, а только потом думает!»

    Кстати, она оказалась права: о том, что мне может еще что-то свалиться на голову, я и не подумал! Ибо не прошел я и десятка шагов среди осклизлых камней, как рядом со мной упал небольшой кусок кладки. И буквально сразу после него кусок камня с обломком деревянной рамы. Слава шуйвам, что погиб не я, а два десятка расплющенных крабов.

    Ну да, после такого взрыва со стены еще не один кусок отвалится. А уж если на место событий прибыли какие-нибудь спасатели, следователи или иные мстители, то ради банальной расчистки места событий они не мудрствуя лукаво сметут лишний мусор в пропасть. А там я, весь такой наивно ослабленный, ищу свою разгрузку, пояс, сообразительность и вчерашний день.

    Конечно, сразу лучше думать я не стал. Зато глянув вверх, угрожающе попытался сжать кулаки:

    – Чего творите, сволочи?.. Ща как брошу… что-нибудь…

    Пока возмущался, ноги оказались умней тела и звенящей до сих пор головы, начав уносить самое ценное в сторону, к нескольким громоздящимся друг на друга валунам. А там и мысли умные появились:

    «В самом деле, надо переждать… И вообще, когда тут рассвет наступает?»

    О том, что в этом мире царит вечная ночь, я предпочитал не фантазировать. Иначе можно и сглазить.

    Глава 2
    РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

    Лучше всех случившееся безобразие рассмотрел Найденов. Он ведь замыкал колонну, а потому видел прекрасно каждого в ней. К тому же предупреждение, полученное от Бориса Ивлаева, заставляло быть начеку.

    Конечно, красоты и уникальность главного зала поражали самое избалованное воображение. Здесь он смотрелся намного масштабнее и величественнее, чем подобный зал Сияющего Кургана в Рушатроне. Но именно тот факт, что попавшие впервые в подобное чудо члены отряда вели себя неадекватно, подозрительность заставляла к ним не только присматриваться, но и действовать соответственно.

    Например, Вайлиада, она же Фея, она же Знахарка, и она же как бы возлюбленная зазноба Бориса, только в первые минуты отвесила челюсть, поглядывая то на свод, светящийся рисунком из драгоценных камней, то на стены, словно изнутри подсвеченные разными цветами радуги. Зато потом, начав действовать, она делала это слишком заметно и целеустремленно. Потому и бросилась сразу в глаза своим движением в сторону Ивлаева.

    Тот как раз замер на оконечности центральной дорожки, наклонился вперед и рассматривал что-то интересное, расположенное в торцах опускающихся вниз ступеней. И никак не мог видеть набегающую со спины предательницу, которая на ходу выхватывала правой рукой из своих ножен небольшой кинжал. Вопрос в том, что на дорожке метровой ширины прорваться к лидеру отряда мешали Эулеста и Багдран, стоящие за спиной у Бориса. Старшего из братьев семейства Свонхов Знахарка лихо столкнула в сторону левым плечом. Парень рухнул вниз по боковым ступеням так гротескно, что казалось, поломает все конечности и свернет голову.

    А вот следующая жертва успела полуобернуться к нападающей и тут же просто ткнуть ее в лицо растопыренной левой пятерней. Еще и левую ногу вперед выставила в полуприседе, словно в защитной стойке.

    – Куда прешь, коро… – еще и оскорблением попыталась остановить соперницу, которую ненавидела с самой первой минуты знакомства.

    Вайлиада споткнулась, потеряла ориентацию, получив удар по глазам. И нанесла удар ножом фактически наобум. Кинжал пронесся над головой Эулесты, тело нападающей повело резко вправо, да плюс оно споткнулось о выставленную ногу. В результате предательница упала и только в падении сумела подтолкнуть неустойчиво пошатнувшегося Ивлаева.

    – Ой! – вырвалось у нападавшей гайчи, но нисколько не покаянно, а злобно. Потому что задуманное нападение не удалось. Она не только никого не коснулась своим кинжалом, но и сама рухнула вниз, юзом скользя по ступеням с правой стороны.

    Одновременно с этими перемещениями в авангарде Найденов криком попытался предупредить друга, в то же время выхватывая свой эспадрон и вступая в бой сразу с двумя противниками. Потому что перед ним находилось четыре пупса: три летуна, экипаж дирижабля; и еще чуть дальше – пленный царевич.

    Кстати, нетрудно было догадаться, что это именно царевич предупредил Бориса о готовящемся предательстве. Ибо он прекрасно понимал, как только чиди уберут иномирцев и пленят разумного ящеренка, от всех лишних свидетелей моментально избавятся. В том числе и представителей своего вида щадить не станут. Вот и получилось, что титулованный пленник сделал ставку на людей и теперь готов был бороться за свою жизнь со всем присущим мастеру боевым умением. Словно имея глаза на затылке, он прыгнул вперед и в сторону, чудом уйдя от удара мечом в спину. Атаковавший его штурман все-таки нанес небольшую рану царевичу. Но у того оставался меч, увы, заклиненный Ивлаевым в ножнах, но все равно пригодный для защиты. Ну и Торух пытался отчаянно сражаться хоть таким неполноценным оружием. Да и штурмана он четко на себя оттянул.

    Вот и получилось, что на Леонида бросились только развернувшиеся резко капитан с механиком. На их беду, боевая подготовка летунов ни в коей мере не могла сравниться с подготовкой потомственного работника цирка. Найденов с детства умел орудовать любым колющим и режущим оружием, его физическая подготовка считалась наивысшей, растяжка – феноменальной, ловкость и проворство – непревзойденными. Ну и факт обладания почти двумя Щитами, этаким элитным рангом магических умений, мог помочь справиться и с двумя парами подобных летунов.

    При этом Леонид уже давно лишился моральных угрызений совести. Иначе говоря, не задумывался, убить или не убить, когда перед ним оказывался враг. Пусть даже этот враг еще несколько минут назад считался вполне лояльным членом отряда, чуть ли не боевым товарищем, с которым прошли не одни рискованные пертурбации или смертельные коллизии. Иначе говоря, восклицать не стал: «Ты чего творишь?!» А быстро зарубил своих противников, нанося им раны, не совместимые с жизнью. И резво бросился на помощь царевичу Торуху, который так и не смог вытащить свой меч из мешающих ножен.

    Штурман наверняка оказался везучим человеком. Увидев, что Леонид шутя справился с капитаном и механиком дирижабля и теперь стремительно несется на него, штурман поспешил в единственно для него свободную сторону: попытался спуститься по торцевым ступеням. Шагнул… и пропал! Правда, сделал он это, шагая чуть правее, во второй портал, а не в тот, где исчез Борис Ивлаев.

    Этот момент четко рассмотрела предательница Знахарка. Она успела не только подняться на ноги, ничего не повредив себе при опасном падении, но еще и атаковать собралась, подобрав свой оброненный кинжал и отличную шпагу во вторую руку. Это удобное на средней дистанции оружие уронил погибший в схватке капитан. И первая, на кого она собиралась броситься, – Эулеста Свонх. Потому что та, горя справедливым желанием растерзать предательницу голыми руками, тем не менее не забыла про арбалет у себя за спиной, достала его, взвела и уже укладывала в ложе бронебойный болт.

    Ну и раз такое дело, Вайлиада моментально сориентировалась в главном: убить ей так никого и не удастся (если предположить, что Багдран не пострадал). А на нее вот-вот бросятся приближающийся царевич и предельно сосредоточенный Найденов. Шансов – ноль. Зато догадок о сути торцевых ступенек – масса. И все они сводятся к одному: со ступенек можно шагнуть в иные миры. Недаром ведь туда пропали, словно провалились в ничто, Борис, а за ним и штурман. Да и недалеко предательнице осталось до портала. Она находилась на боковой, третьей снизу ступеньке. До торцевой, перпендикулярной, ей оставалось не больше пяти метров.

    Вот эти пять метров Знахарка-предательница и пыталась преодолеть несколькими прыжками, сразу же без остановки попытавшись и в портал запрыгнуть. И спешила она недаром: по ней не только Эулеста успела выстрелить из арбалета, чуточку раньше в нее свое оружие запустили как метательные снаряды царевич Торух Новаш и землянин Леонид Найденов. Очень уж им не хотелось, чтобы коварная гадина успела спрятаться в одном из наугад выбранных миров. Не до погони сейчас и не до поиска.

    Точно ли удалось попасть, насколько тяжелыми получились ранения, никто не мог потом вспомнить с уверенностью. Что болт влетел в портал вместе с предательницей, что брошенное мужчинами оружие.

    Но после исчезновения Вайлиады все оставшиеся на дорожке замерли, присматриваясь к Багдрану. А парень сидел на середине бокового спуска и с недоверием ощупывал свое тело.

    Эулеста первой поинтересовалась самочувствием брата, хоть и не видела его в тот момент:

    – Эй! Багдран! Ничего не сломал?

    – Трудно в такое поверить… – бормотал парень, ощупывая себя, словно только что выбрался из мясорубки. – Но вроде бы целый… Правда, синяков потом будет не сосчитать! – После чего озадачился вслух: – Чего замерли? Или эту овцу-смуглянку тоже убили? – Он не мог видеть событий с другой стороны «подиума».

    – Сомнительно! – скривился с сожалением царевич. – Успела она запрыгнуть в один из порталов…

    И вот тут отрядный Кулибин, затейник и мастер на все руки, набросился с претензиями на Леонида:

    – Ну и как вы оба с Борей прошляпили такой заговор?! Как вообще этот зазнайка экселенс не рассмотрел под маской продажной девки подлую и беспринципную тварь?! А ведь мои сестры с первой минуты прочувствовали лживую натуру у этой ядовитой змеи, раскусили ее желание втереться к нам в доверие. И говорили об этом открытым текстом. Так нет! Твой дружок Боря все наши ощущения и догадки проигнорировал, издевался над нами магией, усыплял, превращал в дебилов!.. И вообще…

    Леониду крыть на такое вроде было нечем. Свонхи весьма последовательно ненавидели Знахарку, ну разве что ребята при первом разговоре пялились с отвисшей челюстью на женские прелести коварной соблазнительницы. Но зато потом карапузы последовательно отвергали любую возможность сотрудничества с этой гайчи. И получалось, что они чуть ли не провидцы и во всем без исключения правы.

    Да только Найденов не мог позволить анархию в отряде, после того как Борис пропал в неизвестном направлении. Оговорено было давно и сразу, кто кого замещает в случае ухода в иной мир.

    Поэтому землянин не стал вступать в бессмысленные прения, а сразу прикрикнул на Багдрана:

    – Рот закрыл! И быстренько обыскал тело лежащего возле тебя механика! А ты чего глаза выпучила? – Это он уже на Эулесту прикрикнул, заметив, как девушка собирается развить тему обвинений в адрес командира. – Заряжай быстрей арбалет и глаз не своди с торцевых ступенек! Оттуда может не только смуглянка вместе со штурманом обратно вернуться, но и невесть кто по проторенной ими дорожке к нам в гости нагрянуть. Торух! Первым делом обыщи убитого капитана, потом подстраховываешь Эулесту!

    Царевич лидерство Найденова оспаривать не стал ни жестом, ни взглядом. Только понятливо кивнул и бросился к указанному трупу. Его пример, взрослого, да и вообще титулованного чиди, сказался весьма положительно и на карапузах. Брат и сестра с того момента беспрекословно выполняли любой приказ землянина.

    Проще всего оказалось с Алмазом. Будущий пророк и оракул цивилизации ящеров, как только опасность для него сошла на нет, сразу уселся на плечо нового командира и буднично поинтересовался:

    – Пойдем следом за Борисом? Я хорошо рассмотрел, он шагнул в левый портал. Тогда как штурман исчез в правом.

    – Повременим пока. Надо во всем этом вначале разобраться…

    И хорошо, что так все быстро определилось. Потому что на долгое время Найденова отвлекли от руководства экспедицией. С ним по ментальной связи начал общение местный экскурсовод, или, как его назвал Ивлаев, мажордом Сияющего Кургана. Та самая программа, отправляющая избранных разумных на беседу с главной управляющей структурой, ответственной за систему порталов данного мира. А уже главная структура, смотрящаяся внешне как громадный булыжник и имеющая название Лобный Камень, решала окончательно: на что годен претендент, какой гимн для него сыграть в виде посвящения в хранители и к каким тайнам грозди миров допустить.

    Правда, с первых фраз мажордом не стал землянина куда-то приглашать, а набросился с гневными обвинениями:

    «Вы осмелились пролить кровь в главном зале Священного Кургана! К тому же изуверски нарушили наши законы использования порталов, не согласовав свои предстоящие шаги с адекватной соразмерностью и актуальными предпосылками данного момента!..»

    Леонид прекрасно знал, кто есть кто и насколько можно наглеть в мысленном диалоге:

    «Слышь, тетя, не части мудреными словами! – хотя голос в голове звучал явно мужской. – И не заваливай меня кучей бюрократических запретов! А насчет «осмелились», так здесь всегда положено с оружием в руках защищать справедливость и высший порядок…»

    «Не тебе судить о высшем порядке, смертный! – неожиданно мажордом сменил свой голос на женский. Подстраивался под желания клиента или как? Но этим лишний раз напомнил о себе, как о слуге, пусть и всемирного значения: – Здесь Лобный Камень решает, кого казнить, а кого миловать!..»

    Тут уже Найденов не выдержал, выкрикивая вслух:

    – Решает?! А потому узурпировал себе право не пускать сюда разумных обитателей этого мира?! И вдобавок кого-то из них превратил в животных, опустив до уровня рабочего скота?! А кое-кого вообще превратил мутациями в уродов, сделал хищниками и заставил поедать иных разумных?! Иначе говоря, превратил в каннибалов?!.»

    «Э-э-э… человек, не горячись, – вроде как растерялся искусственный разум. – Ты многого не знаешь…»

    – Плевать, что именно я не знаю! Главное – что я вижу! – продолжал гневаться Леонид вслух, помаленьку спустившись по боковым ступенькам уже в самый низ и теперь приближаясь к постаменту с громадным булыжником. – А вижу я полную деградацию местной цивилизации! Кто в этом виноват? Кто подобное допустил?!

    «Можно сказать, что Связующий… Если ты понимаешь, о ком речь…»

    – Еще как понимаю! Только при чем здесь он? Когда жизнь регулируется силами именно СК! Именно данный центр своими силами помогает стабильно существовать любой цивилизации в радиусе трехсот километров вокруг себя, а то и больше. И могу в ответ привести прекрасный пример мира Трех Щитов. Там люди живут счастливо, в сытости и достатке. И вполне удачно сражаются с полчищами людоедов, попавших туда из иных миров, скорей всего при помощи иной, весьма злобной космической цивилизации. Намного хуже дело обстоит в мире Габраччи, где оголтелый бандитизм возведен на уровень государственности…

    «Габраччи – это уже мир нашей грозди. – Почему-то показалось, что мажордом возмутился. – И с его Курганом недавно была утеряна и так редкая связь!»

    – Мы-то тут ни при чем! – Землянину проще казалось говорить вслух, чем напрягаться ментально. – Да и попали мы в него не через портал, а очень, ну очень экзотическим способом. Но там хоть какие-то ростки остались приличной цивилизации, пусть государству Измененных и приходится прятаться от остального мира за неприступными горными хребтами. Зато попав в мир Айка, вашей же грозди, мы вообще наткнулись на вымершие города чиди. Почему? Как до такого дошло?

    Скорей всего вопросы прозвучали риторические, но тем не менее ответ прозвучал сразу:

    «Жаль, что твой соратник, определенный нами как специальный посланник иной грозди, убыл так неожиданно в мир Мертвого Моря. Но раз ты побывал более чем в трех мирах, то имеешь полное право получить ответы на свои вопросы у здешнего Лобного Камня. Взойди на постамент! Возложи ладони на полированные плиты прямого общения! – И напоследок прозвучало вообще чрезмерно пафосное восклицание: – Да будет так! Поторопись!»

    – Хм!.. Будет или не будет, это уже от меня зависит.

    Найденов мог себе позволить пренебрежительное отношение к местному информационному искину. По мнению Ивлаева, тот ничего не значил, ничего не решал, зато мог подтолкнуть к опрометчивому шагу. А потому спешить не стоило: – Хорошо, я пообщаюсь с твоим шефом… но! Только после выполнения нескольких моих условий. Итак…

    Глава 3
    ЧУЖОГО ЗЛАТА НАМ НЕ НАДО…

    Добравшись до валунов и кое-как на них взобравшись, я нисколько не обезопасился от сырости, сгущающегося тумана и от пронизывающей прохлады. Да и крабы, словно у них на лапках имелись присоски, могли без труда забраться за мной следом. Это пока я активно шевелился, они меня боялись и не пробовали на зуб, а стоит только мне заснуть? Ведь что-то подсказывало: стоит мне провалиться в глубокий сон – как резко заработает моя высшая регенерация. И где она будет брать энергию для лечения моих внутренних повреждений? Да из моих физических резервов и станет отсасывать! Проигнорирует мое пустое хранилище, зато чисто автоматически попытается меня привести к идеальному значению. То есть что-то излечит, а что-то ослабит. Результат такого лечения – хладный труп.

    Выход? Есть, как без него-то… Надо много съесть калорийной пищи, хорошенько прогреться в сухом помещении и хотя бы маленькую толику получить лечения или живительных вытяжек от местных целителей.

    Но, увы и ах! По каждому из пунктов – сложно. Куда уж тут получить комплексное обслуживание? Тем более, как ни крути, как ни извращай случившийся инцидент, это именно я убил неизвестного пожелателя «Спокойной ночи!», а возможно, и еще кого с ним за компанию. Плюс – разрушил кусок стены, вывалил три окна, и общее количество раненых «там, наверху» могло оказаться очень большим.

    Будет ли сразу, прямо сейчас проводиться следствие? Решат ли следователи по горячим следам спуститься вниз и поискать какие-нибудь улики? По всем канонам детективного жанра – должны спуститься. Я бы обязательно проверил: что упало или кто упал на камни? Тем более если здесь сейчас отлив (а об этом говорили скользкие от водорослей камни), то следовало бы еще до прилива поторопиться со сбором улик.

    Вот я и стал рассуждать, поставив себя на место старшего следователя:

    «Ночь… Катастрофический и непонятный взрыв… Скорей всего есть прочие раненые, и надо в первую очередь понять причины взрыва в самом помещении. Все-таки обратный выхлоп взрывной волны получился сильный, что обязательно запутает следствие. Значит, самому грамотному следователю хватит работы наверху. Вниз будет отправлен начинающий помощник, если вообще не посторонние лица, относящиеся к служивому сословию. Как следствие, у меня появляется мизерный шанс дождаться кого-то, запудрить ему мозги и прикинуться невинным, проходившим здесь чисто случайно путником…»

    Слабо, честно говоря. И сильно притянуто за уши. Точнее, притянуто к моим нуждам и актуальным потребностям. Например. Наверху могло вообще не оказаться следователей. Они могли наплевать на сбор улик внизу. И сам спуск на эти камни мог считаться святотатством, попирающим все местные религиозные догмы. Или тут вообще не принято печалиться о чьей-нибудь смерти. Наоборот, радуются: «Умер Максим – ну и ботва с ним! Готовьтесь к праздничной тризне!»

    Мало того, в здешнем мире могли изъясняться на ином, совершенно мне незнакомом языке.

    «Нет! – напомнил я сам себе с некоторым облегчением. – Толкнувший меня дятел говорил на вполне понятном мне поморском языке. На нем все говорят не только в Трех Щитах, но почти во всех мирах нашей грозди. Так что вполне возможно, что оказался ну совсем «рядышком, возле дома».

    Эти рассуждения добавили чуток позитива. Зато очень мне не нравились окружающие объекты. Море, покрытое непроницаемым туманом и теряющееся из вида уже через пятьдесят, а то и сорок метров. Почему оно не плещется волнами? Почему не слышен шум прибоя? Соленое озеро, что ли? Или настолько глубокий залив, далеко уходящий в материк?

    Дальше. Стремительно возносящиеся ввысь скалы, почти идеально ровные, без трещин, без выемок и пещер. А разве такие скалы бывают? Тем более что учитывать приходится их гигантскую высоту. По моим прикидкам, исходя из продолжительности падения, выходило не менее двух километров. Вот и получается, что скалы созданы или укреплены искусственным путем. Разве такое возможно? Кто такое осилит? То ли великие колдуны, то ли технически развитая цивилизация, которой все по плечу.

    При последнем варианте сюда вот-вот спустятся радиоуправляемые дроны. А то и чего еще похлеще да пострашней. Удастся ли мне тогда обмануть создателей непроницаемых стекол? Причем сами-то они эти стекла легко пронзают палками изнутри, да еще и звук их голоса проникает свободно, словно через москитную сетку.

    А если здесь обитают колдуны? Да все такие злые, похожие на того типа, столкнувшего меня в пропасть? А мне и защититься-то нечем!

    Что мне следовало сделать немедленно, так это отправиться на поиски своих вещей. Но я смотрел на шевелящийся ковер из крабов и не находил в себе ни сил, ни желания сползти с удобного валуна, отправляясь на войну с членистоногими. А ведь они наверняка и всю кожу с моего ремня сожрут! Да и разгрузку, сшитую из специального прочного брезента, попортят. Если вообще не превратят в рваную сеть. Про уникальную маску-артефакт я уже и не вспоминал. Скорей всего она разбилась при падении, потому как выглядела довольно хрупкой на вид.

    Да и пригодится ли он здесь, в единственном экземпляре? Или Леня двинется по моим следам, попытавшись со мной связаться сразу же, как окажется на широком угловом выступе?

    «Да и вообще! Как он там без меня? – наконец-то разволновался я о судьбе своего ближайшего друга и единственного земляка в этой грозди миров. – Сумеет ли справиться с такой многочисленной группой заговорщиков? Он ведь так и не успел поговорить предварительно с царевичем, а я оказался совершенным ротозеем!»

    Запоздалое сожаление лишь добавило в сознание новой тревоги.

    Глава 4
    НЕПРИЕМЛЕМЫЕ ТРЕБОВАНИЯ

    Выдвинутые требования мажордом-искин проигнорировал. Ни на один вопрос Леонида он так и не ответил. Его словно замкнуло, а скорей всего искусственный интеллект завис во время своего долгого бездействия. Потому что твердил как испорченный патефон:

    «Взойди на лобное место!..»

    Пришлось землянину вначале проинструктировать царевича, а потом все-таки идти на контакт с более сложной программой управления Сияющим Курганом. Причем делал он это, так и не снимая с плеча Алмаза. Ящеренок сидел как мышка, ни во что не вмешивался, да и могло показаться, что система его не заметила. Или попросту игнорирует такую мелочь, принимая ее за подопытного суслика.

    Увы, первое общение с Лобным Камнем так и не окончилось чем-то полезным для резко уменьшившейся группы.

    У Найденова толком не получилось договориться с Лобным Камнем. И главная причина: тот сразу, безапелляционно потребовал: «Отныне ты становишься хранителем данного Священного Кургана!» Хотя и величественную музыку попытался запустить в честь такого события. И выложенную драгоценными камнями картину на своде постарался раскрасить разноцветными сполохами.

    Но музыка звучала со скрипами, с посторонними шумами и со скачущей планкой громкости. Как и сполохи, не столько вызывали восторженное любование, как раздражение и головную боль. Так что должного гипнотического воздействия не получилось, и кандидат в хранители сразу стал возмущаться:

    – Никто не имеет права меня заставить здесь служить по принуждению! Но если с тобой договоримся и ты нам поможешь, мы приведем тебе сколько угодно достойных и честных кандидатов в хранители.

    «Как бы не так! – фыркал презрением искин ЛК. – Сейчас в зале, помимо тебя, трое разумных. Но ни один из них на роль хранителя не подходит. Двое последних, ушедших в портал – под вопросом. Точнее, там одна только самка твоего вида годится…»

    – Какая самка?! Она же предательница! И она же начала, спровоцировала свершившиеся здесь смертоубийства!

    «Не все так очевидно, как видится с твоей точки зрения…»

    – Ну, знаешь ли! – возмутился Леонид окончательно. – Если ты готов брать в хранители таких, как Вайлиада, то становятся понятны царящие вокруг разруха, запустение и деградация. Еще удивительно, как это тебя по кирпичику не растащили подобные моральные уроды.

    От главной программы здешнего пантеона последовали некие, весьма интересные признания:

    «Разрушить это здание практически невозможно. Оно, как и весь город с его дальними окрестностями, легко держится под контролем…»

    – По какой причине тогда сюда не допускаются разумные?

    «Для их же блага! Иначе говоря, поставив цивилизацию перед трудностями, лишив ее порталов, мы тем самым подталкиваем ее к полной самостоятельности, ускоряем ее в развитии, совершенствуем процессы выживаемости и самозащиты…»

    – Слышь! Что за глупые мысли? Да здешняя цивилизация попросту деградировала!

    «Определенные трудности всегда сопутствуют переходному периоду…»

    – Ежить помножить! Не слишком ли затянулся переходной период? Века пролетели! Тысячелетия!

    «Время – понятие относительное».

    – Это ты сам до такого додумался, горшок с микросхемами?! – перешел на ругань Леонид. – Или какой баран подсказал такое учудить?

    «Основную концепцию ведущегося в полной изоляции выжидания составил наш Связующий. Его поддержали иные Связующие, а также было получено одобрение подобных действий со стороны контролирующих программ еще девяти аналогичных гроздей. Этого вполне достаточно для инициации новинки…»

    – Ничего себе! Сразу десять горшков окончательно проржавели!

    «Но в данный момент, – продолжал бубнить Лобный Камень, – четыре программы вернулись к прежней системе воздействия на разумных. Еще три – прекратили всякие внешние контакты и сношения. Ну и две, помимо нашей, сейчас задействовали резервные копии, заложенные в нас создателями. Мы проводим сравнительный анализ получаемых результатов, и пока сложно судить однозначно…»

    – Да у тебя явно шарики за ролики закатились! Как это сложно судить?! Осмотрись по просторам этого мира. Цивилизация, состоящая из нескольких видов разумных, катится к печальному концу. Идет тотальная деградация.

    «Ты не прав! О несостоятельности твоего заявления свидетельствует тот факт, что разумные этого мира прошли все препоны и таки достигли данного пантеона. Причем ко мне дошли представители сразу трех видов: гайчи, чиди и ящеров. Пусть последние и представлены ребенком. Ибо только представители развивающейся цивилизации могут обойти расставленные вокруг Пайролка и вокруг Священного Кургана препятствия».

    – Ты мозгами тронулась, тетя! Однозначно! – Найденов уже и не знал, как общаться с отупевшим искином. – Сюда мы все прошли с помощью моего друга Бориса…

    «Но ведь прошли же!»

    – Только он и прошел. Всех остальных он пронес сюда!

    «И это не важно. Ведь порой представители высшей ветви развития нанимают недоразвитых аборигенов для грязной работы или оплачивают услуги наемников со стороны».

    Землянин уже и не общался, а лишь констатировал вслух:

    – М-да, клинический случай… И тут без капитального ремонта не обойтись… Еще бы только знать, какие перегоревшие лампочки выкрутить и где отыскать на их место запасные?

    После чего стал сходить с подиума, услышав лишь первую часть грозного напоминания:

    «Ты должен оставаться здесь хранителем!..»

    – Ха! От какой ботвы тебя хранить? И для кого? Если Боря вскорости не вернется, мы в любом случае уйдем следом за ним.

    Тотчас у него в голове зазвучали призывы мажордома:

    «Вернись на подиум! Разговор с тобой еще не окончен!..»

    – Некогда мне, иных забот хватает. Хотя бы такой простой: как и чем нам пообедать в ближайшее время? И с порталом надо разобраться…

    Но противный голос так и продолжал терзать сознание. Хорошо, что Алмаз слышал все то же самое. Потому не поленился, как для себя сотворить ограждающую структуру, так и Найденову помочь с ее созданием.

    Избавившись от нудного голоса, Леонид вздохнул с невероятным облегчением:

    – Спасибо огромное! И дышится теперь легче… Ну и делом давай займемся, – это он уже к ящеренку обращался, поднимаясь по боковым ступенькам к порталам, находящимся в самой верхней, торцевой ступеньке. – Сюда он рухнул?.. И что там? Можно смело шагать следом?

    Он не забыл об уникальном умении будущего гения и пророка рассматривать некий «паспорт» пока еще скрытого мира. Ибо вокруг каждого портала или у его основания имелся пучок или нимб ознакомительной информации. Только вот рассмотреть этот пучок пока еще никому из членов отряда не удавалось. Разве что Ивлаев находился ближе всех к вершине интенсивного обучения. Но где этот Ивлаев? Где его носит? Почему не возвращается так долго?.. Нуждается в помощи?.. Значит, пора идти за ним следом.

    Ящеренок вчитывался в «паспорт», оставаясь на вытянутой руке человека. При этом коготки свои вонзил в кожу Леонида и старался сразу же делиться получаемыми картинками. И картинок, характеризующих новый мир, оказалось предостаточно. Хотя символ выглядел простейшим до безобразия: уголок из двух линий. Или схематичная буква «Г», только смотрящая в другую сторону.

    Само название мира настораживало: Мертвое Море. Найденов не удержался от фырканья:

    – Прям МММ какой-то получается!..

    Ну и тамошние пейзажи ничем не радовали. Невероятной высоты плато, по краям которых возвышались здания, а по центру раскинулись равнины возделанных полей и извивались посадки фруктовых деревьев. Такого понятия, как дикий лес, бескрайние степи или песчаные пустыни, не существовало. Везде ровный, относительно мягкий климат. Весь океан усыпан небольшими скалистыми островками и почти постоянно укрыт километровым, непроницаемым слоем тумана.

    Что сразу бросалось в глаза, так это явно искусственное строение всех обитаемых возвышенностей. Ибо никак природа не могла сотворить идеально ровные, неразрушимые стены возносящихся к небу каменных плато. Да и сами здания по краю твердынь поражали своим величием, разнообразием и монструозностью. Являясь как бы продолжением стен плато, а порой и далеко выступая над пропастью, они своим видом сразу говорили: возводили нас не простые строители.

    Имелась информация общего плана, выложенная по ментальному каналу общения:

    «Сияющего Кургана в этом мире нет. Разрушен напрочь в глубокой древности. Доминирующий вид – гайчи, или те же люди. Данный портал выводит на выступ снаружи здания, над пропастью. Вернуться с того же места назад – не получится. Надо вначале сместиться на тридцать два метра вправо и уже оттуда шагать сюда. Но в данный момент вблизи портала ощущается большое скопление разумных. Все они встревожены, а то и взбешены. Создается впечатление, что ищут что-то. Или кого-то…»

    Этим сведениям Найденов скорей обрадовался, чем расстроился:

    – Раз ищут, значит, Боря что-то там успел натворить. Ха! Он такой… Но в любом случае им в руки не дался. И сумел пока спрятаться… А вот стоит ли мне туда сейчас заглянуть…

    Он скорей раздумывал вслух, чем спрашивал, но Алмаз отреагировал однозначно:

    – Туда пока нельзя. Слишком негативный, агрессивный фон в точке перехода.

    – Ну и что? Загляну, грохну по ним эрги’сом…

    – Одного – мало, на большее тебя не хватит. И не факт, что с той стороны враги. Ну и не забывай самое главное: сразу шагнуть обратно не получится. А пройти солидный кусок вправо… Дадут ли тебе?

    – Ладно, подождем, – после короткого раздумья решил Леонид. – Может, негатив с той стороны быстро рассосется?.. Ну а пока глянь, что там со вторым порталом? Штурман-то сюда шагнул… Как бы там не технически развитая цивилизация оказалась.

    И сместил руку с ящеренком влево, к значку, очень похожему на кургузый самолетик. Потому что вряд ли существуют подобные птички с таким хвостовым оперением. А раз нарисован самолет, то наверняка тамошние жители еще те кудесники в плане техники.

    Но начавший присматриваться Алмаз разочаровал землянина:

    – Нет там никаких самолетов. Называется мир Степной. Населен полудикими кочевниками. Вид кочевников – гайчи. Покрыт мир в основном пустынями, степями и прериями. Больше ничего нет, и почему туда портал устроили – загадка дивная. Выход – на вершину пятиметрового валуна. Шагнуть обратно – надо с самой крутой стороны валуна. Там есть символ. Ушедший туда чиди символов не видит, значит, обратно не придет при всем желании. Разве что чисто случайно выпадет оттуда.

    – Вот пусть пока там и поживет, с дикарями, – мстительно пожелал Найденов. – Главное, чтобы у нас под ногами не путался. А вот куда главная предательница отправилась? – Он опустился в самый низ и сбоку подошел к той ступени, откуда спрыгнула Вайлиада. – Хорошо бы она свалилась в мир с твоими дикими предками, чтобы ею там сразу и позавтракали. Хе-хе!

    Стоящий у него на ладони ящеренок демонстративно оглянулся и скептически хмыкнул:

    – Притворяешься злым и жестоким?.. Тоже мне артист… Не верю!

    И только после этого стал присматриваться к новому символу перехода. Но теперь уже хмыкнул весьма озадаченно:

    – Так ты раньше меня рассмотрел?!. Или угадал?..

    – Чего это я мог угадать? – недоумевал Найденов, рассматривая вполне знакомый символ книги с двумя словами на торце.

    – Этот портал ведет в мир Книги, прародину моей родной цивилизации. Дальше включаем логику: если там когда-то жили наши древние предки, значит, они обязаны были присматривать и за иными мирами со своими потомками. Коль они этого не сделали, то либо вымерли, либо одичали. Поэтому самка твоего друга вполне могла быть уже съедена.

    – Не скажу, что я сильно расстроюсь…

    Дальнейший поток информации и картинок на несколько минут заставил умолкнуть наблюдателей. Следовало упорядочить уже имеющиеся знания с новыми. Землянин толком понять не мог, почему мир с символом «голова ящера» назывался миром Черепахи? И почему тогда прародина цивилизации ящеров обозначалась книгой?

    Да и картинки оттуда шли не совсем понятные. Скорей мешанина какой-то фантастической кинохроники, на кадрах которой мелькали моменты эпических сражений монструозных стальных големов, утыканных пушками танков, а порой и космических ракет, таранящих бетонные бункера. При этом ни единого разумного существа в кадрах рассмотреть не получалось. Словно воевала только одна взбесившаяся и вышедшая из подчинения техника. А разве такое бывает?

    Но уж в любом случае шагнуть в такой портал было бы истинным безумием.

    Глава 5
    …НО СВОЕГО ГРОША НЕ ОТДАДИМ!

    Только вот хочу я этого или не хочу, а отправляться на поиски своих вещей – надо! И немедленно! Потому что припомнились пластинки вяленого мяса во внутреннем кармане разгрузки.

    «Пошел!»

    Понукая себя таким образом, я сполз с влажного валуна и, покряхтывая, двинулся к наибольшим скоплениям членистоногих. Хорошо еще, что эти существа не обладали стадным инстинктом и не пытались все вместе наброситься на бредущего еле-еле человека. Иначе представить трудно, как бы я с ними справился. А так крабы живо разбегались с моей дороги, хотя самые крупные экземпляры и выглядели величиной с ботинок.

    Из того, что упало сверху, первыми попались куски плоти. Потому что именно на них громоздились наибольшие кучки крабов, тем самым привлекая мое внимание. Непритязательная картинка оторванных конечностей, месиво из кожи, костей и остатков одежды не очень-то способствовали осмотру, но приглядеться вроде как стоило и к ним. Так что в суммарном подсчете увиденного удалось понять: сверху следом за мной упало как минимум два человека. Скорей всего мужчина и женщина. Судя по остаткам даже нижнего белья – одетые в момент взрыва моего эрги’са.

    Однозначно на мужчине было оружие. Роскошный некогда пояс имел на себе крепления как для кинжала с правой стороны, так и для шпаги с левой. Или для сабли? Холодного оружия я так и не нашел. Только и зашевелились мысли в голове:

    «Почему он меня тогда палкой толкал? Перед своей подельщицей выеживался? Хотел поиздеваться и унизить перед смертью? За что такая язвительность?.. Хм! А ведь меня могли банально с кем-то перепутать! Ведь глупо думать, что по данному выступу каждый час или два проходит путешественник из иного мира…»

    Дальше мне повезло в поиске. Из-под мелкого мусора я выгреб свою разгрузку. Нельзя было сказать, что все мелкие предметы в ней уцелели, но это была для меня существенная подмога. Те же шесть метательных ножей да пяток сюррикенов давали дополнительную уверенность в завтрашнем дне. А больше всего меня порадовали пластинки крайне пересушенного, вяленого мяса, так называемый походный НЗ. Крабы до него добраться просто не успели, зато мои зубы принялись с остервенением пережевывать жесткую пищу, сравнимую по твердости с подошвой. Зубы жалко до слез, а ничего не поделаешь, жую. Ибо крайне необходима существенная прибавка для истощенного организма.

    Хромаю дальше. Жую. Пла́чу. Ищу.

    К сожалению, моему поясу не повезло, как и оружию, висящему на нем. Их банально разрезало и поломало тяжелыми каменными обломками. Если треснувший кинжал еще оставался в искривленных ножнах, то моя боевая рапира лопнула в двух местах, да и ножны оторвались почти у самого основания. Острые оконечности пристроил в кармашках разгрузки. Эфес и рукоять – кое-как прикрепил к поясу.

    Тот еще вид получился! Зато стою на ногах. Сам. И вооружен. Как бы. И жую!

    Затем мне попался сравнительно большой кусок стекла, примерно с книгу. Поднял его, стал рассматривать, теперь уже точно убеждаясь, что у меня в руках однозначно продукт технически развитой цивилизации. Снаружи осколок – непроницаем для взгляда. Даже «оком волхва» не просматривается. Изнутри – видно все изумительно. При этом толщина стекла три сантиметра. Но самое главное, если смотреть с торца, удается рассмотреть восемь (!) слоев, разнящихся по оттенкам и структуре.

    Попробовал ткнуть пальцем с внутренней стороны. Впечатление, словно уткнулся в толстую, прочную резину. И теплое! Как пенопласт. То есть холод внутрь помещения не пропускает. Как и тепло внутри держит. Сталь наружу?.. Не идет. Палка?.. Так нет у меня ничего подобного…

    «Да и зачем мне это стекло? Маску надо поискать!..»

    Именно в тот момент меня и осветил неожиданно довольно мощный луч прожектора. Причем бил он не сверху и не со стороны открытой воды, а вырывался через приоткрывшуюся в стене щель. Этак на высоте в пять метров. И бил он мне почти в спину, что позволило сберечь глаза, перенастроенные на ночное зрение.

    Но все равно удар по зрению оказался сильным. Я так и замер, не роняя осколок и стараясь «проморгаться» всеми оставшимися у меня силами и умениями. Пока таким образом приходил в себя, со стороны открывшейся щели в вертикальной скале донесся настороженный голос:

    – Эй! Ты кто? – вполне понятный и четкий выговор.

    – Водолаз без пальто! – ответил я тоном равнодушным и отстраненным. Ну и раз наглеть, то почему не сразу же? Вот я и поинтересовался: – Почему так долго?

    Осветитель явно не ожидал такого вопроса, потому что начал прокашливаться. Скорей всего раздумывал, что ответить. Тогда как я стал разворачиваться. А чтобы быстрей всмотреться в стену, прикрыл глаза тем самым осколком. Коль снаружи он зеркальный, то резкий свет однозначно приуменьшит.

    Так и получилось. Удалось даже пустить встречный и довольно сильный «зайчик», ослепляющий того, кто слепил меня. Что в свою очередь вызвало недовольство:

    – Эй, ты чего?

    – Жду ответа на свой вопрос: почему так долго копались со спуском?

    – Так эта… пока напряжение дали, пока исправность лифта проверили… – Несколько растерявшийся докладчик вновь решил проявить строгость: – Но ты как сюда попал? Да и вообще, кто такой?

    – Пришел оттуда, – взмахом руки указал направление справа вдоль берега. – Вот высматриваю здесь, кто это сюда упал и с какой стати.

    – Так ты зуавом Бартериксом сюда отправлен?

    Вроде дельная подсказка, но я не рискнул ответить «Да!». Оно, конечно, здорово, что здесь существовали градации дворянства, как и в мире Трех Щитов, но конкретно связывать свое появление с каким-то графом не стоило. Мало ли кто такой, этот Бартерикс? Пусть мой собеседник сам додумывает. Да и лучше его подогнать, чем отвечать на скользкие вопросы:

    – А ты сам свои обязанности выполнять собираешься? Или ждешь, пока останки выпавшего сюда мужчины и останки женщины начисто будут обглоданы крабами?

    – Ох! Так останки все-таки есть?! – заволновался неизвестный.

    – А как же! Вон те три кучи крабов, вон те две, там еще и вот…

    С последними словами я отогнал членистоногих в стороны, позволяя осветить кусок окровавленной плоти. Этого оказалось достаточно для инициации дальнейших действий. Осветитель оказался не один, потому что стал переговариваться, точнее, отдавать команды еще кому-то. Нечто скрипнуло, защелкало, заскрежетало, и узкая полоска скального пространства стала опускаться в виде трапа прямо в скопища крабов.

    А вскоре и три человека показались, одетые весьма скромно в холщовые одежды, напоминающие крестьянские. Как я к ним ни присматривался, ничего особенного не заметил. Мужики как мужики, возраста под сорок, подвижные, проворные, без оружия. Зато с рукавицами и с несколькими отрезками самой настоящей полиэтиленовой пленки. Толстая такая пленка, прочная. Вот в нее и собрали довольно быстро все окровавленные куски плоти, некие куски мебели, что-то по мелочи и несколько тряпок.

    При этом луч прожектора перестал бить в одну точку, расфокусировался и давал общее, вполне приличное освещение на месте поиска. Да и сам осветитель время от времени подавал мужикам какие-то команды. Понятно, что, двигаясь бегом да при полном здоровье, поставленная задача выполнялась быстро и качественно.

    Нашли также раскуроченную не одним ударом маску.

    Кричать, что она моя, почему-то не захотелось. Вряд ли артефакт смогут восстановить даже его создатели. А вот другую напасть, очень мне не понравившуюся, заметил сразу: начался медленный, но все-таки неуклонный прилив. Поэтому рьяно изображал из себя чиновника средней руки, отдающего распоряжения иным и имеющим на то полное право:

    – Вон там еще кусок! И вон там гляньте… Эту деревяшку тоже прихватите! – И все это время маленькими шажками приближался к опущенному трапу. И когда ступил на него, успел придумать вполне достойную отмазку для своего непрезентабельного вида. О которой и заявил вслух:

    – Не повезло мне сегодня. Свалился с высокого валуна, пока сюда шел. Чуть насмерть не забился. Да еще и вымок весь…

    С этим бормотанием и стал карабкаться наверх, пошатываясь и покряхтывая. Делая очередной шаг, так и ждал недовольного окрика: «Куда прешь?!» Но все обошлось, осветитель помалкивал, а догнавшие меня крестьяне, волокущие на спинах тюки с вещественными доказательствами, держались с некоторым почтением сзади.

    Так мы и вошли в некое подобие тамбура, освещенного красным аварийным плафоном. Затем у нас за спинами со скрежетом закрылась аппарель, что-то заскрипело где-то над головой, а там и сам осветитель к нам спустился по винтовой лесенке. Этот уже отличался четким подобием воина или стражника, потому что имел на поясе короткий меч, да и выглядел этаким стройным, подтянутым живчиком.

    А с другой стороны, зачем ему какие-нибудь латы или кожаные портупеи? Явно ведь отправили вниз в спешке, а скорей всего и первого, кто под рукой оказался. Или не первого? Потому что воин очень внимательно осмотрел меня с ног до головы и все-таки не поленился задать несколько вопросов:

    – С чего это ты в таких странных одеждах?

    – Да в чем был, в том сюда и примчался, – ни капельки не соврал я.

    – И откуда у его светлости зуава Бартерикса ночник появился?

    Долго раздумывать было нельзя, поэтому я ответил после многозначительного хмыканья:

    – О-о! У его светлости еще много чего есть!

    Знать бы еще, о чем хоть спрашивают? Что такое ночник? Или кто? И к чему это удивление вообще? Хотя примерно догадаться можно: этот воин-осветитель засек меня в тот момент, как я в кромешной тьме что-то отыскивал и нечто рассматривал. Не обозначает ли терминология «ночник» умеющего видеть в полной темноте?.. Вполне.

    Но как бы так избежать иных неуместных вопросов? Спалюсь ведь по полной. Да и чем больше врешь, тем сложнее потом выпутаться из собственной лжи. Поэтому я самым усталым голосом, на который был способен, попросил:

    – Давай уже наверх, открывай лифт.

    Вояка скривился, но тут меня своим кряхтением и мужики поддержали. Мол, чего ждем-то? Так что осветитель шагнул к стене, приложил к ней ладонь, и та… разъехалась в стороны. Глазам открылись внутренности довольно просторной кабинки, могущей уместить и десять человек. Освещение такое же: тусклый красный плафон.

    Как только мы все расположились внутри, двери закрылись и мы довольно лихо понеслись вверх.

    «Уф! – выдохнул я мысленно. – Кажется, начал вживаться в местный круговорот. Теперь главное не отсвечивать и тихим сапом добраться до портала…»

    Рано обрадовался. А может, и сглазил, а по дереву постучать забыл. Как только мы вышли из лифта, я и осмотреться не успел, как вояка доложился какому-то грузному, увешанному всякими бляшками чиновнику:

    – Экселенс! Внизу обнаружили остатки тел. Собрали все, что успели до прилива. А этот тип там раньше нас оказался, что-то высматривал и вынюхивал. Как я понял, он ночник зуава Бартерикса.

    – Интересно… – вначале было не понять, к чему или к кому относилось это высказывание грузного коллеги, как оказалось. Толстым пальцем он указал вначале мужикам: – Расстилайте пленку с собранными уликами вон там! – Затем похвалил своего скорей всего подчиненного: – Молодец! Успел все-таки.

    Лишь после этого уставился на меня, рассматривая, как букашку. Но так и не догадался, что эта букашка умеет идеально маскировать свою ауру. Через минуту презрительно фыркнул:

    – Никакой это не ночник. Скорей всего беглый отступник. Но разбираться будем с ним завтра… Или на днях. А пока пусть поживет в седьмой… тюремной камере!

    «Эпическая гайка! – ругнулся я мысленно. – Ненавижу цифру семь!»

    Глава 6
    ДОЛГ – ПРЕВЫШЕ ВСЕГО

    Поняв и осознав, что творится в мире Книги, прародине ящеров, Леонид столкнулся с иной проблемой. Оказалась она озвучена пастью Алмаза:

    – Мне надо отправиться туда! Уже! Прямо сейчас!

    Найденов вначале даже не понял:

    – Куда «туда»? В этот портал?.. Там же идет война роботов!

    – Не важно. Мое предназначение – оказаться именно там!

    Пришлось спешно придумывать уважительную причину:

    – Все свои пожелания высказывай своему Лайду. Как и все действия согласовывай со своим учителем. Но я лично тебе туда проходить запрещаю! И не пущу!

    Малой зубастик только фыркнул на это заявление:

    – А удержать сможешь?

    Наглость и самоуверенность юного гения, конечно же, имели под собой самые твердые основания. В той же связке с Борисом, где последний вроде как наставник и учитель, получалось скорей наоборот. Это Алмаз чаще учил и подсказывал экселенсу, Иггельду, Светозарному и прочая, прочая, прочая. А уж сам Найденов, на фоне своего друга, со своими неполными двумя Щитами, смотрелся словно первоклассник возле выпускника профильного университета.

    Тем более что в последние дни ящеренок усиленно делился знаниями именно с обоими землянами, и невероятность этих знаний, их жуткая грандиозность поражали Леонида до глубины души. Именно поэтому он и сам прекрасно понимал, что его запрет – не более чем пустой звук для будущего мессии, оракула и светоча цивилизации ящеров.

    Но все-таки заявил с угрозой:

    – Только попробуй ослушаться! – и весьма удивился, когда услышал в ответ:

    – Хорошо, сам туда заглядывать не стану. А вот вместе с тобой – запросто. Давай только на десяток секунд заглянем туда и сразу же обратно. Точка перехода там весьма удобная, она же ведет обратно. Ну и самое главное, мне кажется, что передаваемые оттуда картинки ложные. Нет там никакой войны.

    – Ага! Тебе уже раз показалось! – вспомнил Найденов о ловушке в подземельях одного из городов, где ящеренок влип в каменную толщу. – Еле тебя выковыряли из стены, за которой якобы пировали вместе наши с тобой соплеменники и чиди. И лягушки тебя тогда чудом не съели!

    – Нет, тут совсем другое… Вот сам убедишься! Давай, не тяни!

    Леонид и слушать не стал, наоборот, удалившись от исследуемого портала, а потом и поднимаясь к самой верхней ступени:

    – И не проси! Пока Борис не вернется – никаких необдуманных действий! Лучше посмотри, что на той стороне данного портала творится. Может, нам пора в этот МММ наведаться?

    Но ящеренок и не думал соглашаться с разумными доводами. Слевитировал с руки человека, резко усилил свой писклявый голосок и вознамерился добиться своего во что бы то ни стало.

    – Мне немедленно надо в мир Книги! Вплоть до того, что отправлюсь туда сам! Но если со мной что-то случится, это будет твоя вина!

    Внутренне Леонид растерялся от такого шантажа, но внешне старался придерживаться выбранного поведения. Еще и ауру свою скрывал, чтобы его истинные эмоции остались вне видения маленького вымогателя:

    – Дисциплину нарушать не позволю! Сказал нет, значит, нет!

    Конечно, очень хотелось бы поддержки со стороны в этот момент, но от кого ее можно было дождаться? Царевич Торух показательно выполнял данное ему поручение, с мечом на изготовку охранял портал в мир Степной, куда сбежал проворный штурман из команды летунов. Весь его вид как бы говорил: разбирайтесь между собой сами, я не вмешиваюсь ни во что.

    Тогда как Эулеста, замершая на изготовку с арбалетом, вообще не сводила глаз с точки возможного появления знахарки Вайлиады. Уж очень ей хотелось добить, уничтожить, растерзать ненавидимую предательницу. Похоже, что старшая из карапузов Свонхов и не прислушивалась толком к ведущимся диалогам. Казалось бы…

    Тем более неожиданным прозвучало ее предложение:

    – Если надо, то я могу в тот мир шагнуть вместе с Алмазом. Подстрахую его во время первого осмотра.

    Прозвучало это так, словно она заявила: «Готова на все, лишь бы прострелить башку этой подлой смуглянке!»

    Мало того, ее братец тут же отозвался, потрясая подобранным возле трупа мечом:

    – И я могу подстраховать в первой вылазке!

    – Тебе твоих синяков мало? – занервничал Найденов. – Вот кряхти и помалкивай! А ты, зубастый, – это он уже ящеренку, – делай, что тебе было сказано!

    И ткнул пальцем в нужный символ на торце верхней ступеньки.

    Увы, дисциплина среди остатков отряда налаживаться не спешила. Скорей развалилась окончательно после очередных слов левитирующего Алмаза:

    – Хватит мне указывать, что делать! Тем более когда я стою на пороге своего предназначения. Мне надо заглянуть в мир моих предков, и я это сделаю, чего бы оно ни стоило!

    – Ты это… не дури, – окончательно растерялся Леонид. – И не нервничай. Сейчас Борис вернется, и мы все обдумаем, утрясем, уладим…

    При этом у него мелькнула одна догадка, которую следовало проверить. Надо было только правильно проанализировать поведение ящеренка и кое-что вспомнить. Ну и должные слова не заставили себя ждать:

    – Раз этот человек не хочет мне помочь, то давай ты меня подстрахуешь. – Это зубастик обратился к Эулесте, которая тут же согласно закивала. – Мы только взглянем на ту сторону и сразу обратно.

    – И я! И я с вами! – надсадно завопил Багдран, оббегая Найденова по большой дуге и уже вместе с сестрой продвигаясь к нужной ступеньке, над которой завис будущий оракул и прорицатель. – Мой меч лишним не будет!

    – Стоять! – рявкнул Леонид как можно громче. Он уже догадался, почему именно так, а не иначе ведет себя ящеренок. – Алмаз пытается вас коварно обмануть и попросту использовать. И ему плевать, что в мире Книги вы почти сразу же погибнете!

    – С чего это ты решил? – Эулеста замерла на месте, подняла голову и теперь пристально смотрела на своего любовника. Все-таки она ему не только верила, но и чрезмерно симпатизировала.

    – А припомни, что эта мелочь умеет? Многое, согласен. В том числе и левитируя шагнуть в портал, который скрывается в стене. Но! Именно «шагнуть» в обычный портал он банально не сможет. Догадались почему?.. Потому что туда надо конкретно шагнуть. Вот он и провоцирует нас по очереди, чтобы мы ему помогли, пронесли на себе.

    Девушка перевела взгляд на Алмаза:

    – Это правда?

    – Не все так просто, – неожиданно не стал врать тот. – Могу и шагнуть, просто не в данный момент…

    – Ну да! Когда подрастет, точно шагнет! – успел вставить землянин.

    – …но сейчас я ориентируюсь на свое чувство предвидения. А оно кричит, что наведаться на ту сторону надо срочно и обязательно. Скорей всего причина в том, что нам просто необходимо добить эту предательницу Вайлиаду. Иначе она еще очень много бед натворит.

    Эти его упоминания о смуглой Знахарке все и решили. Не успел Найденов прокричать несколько ругательств, как Эулеста шагнула на нужную ступеньку, позволила ящеренку вцепиться в ее одежду и размашисто шагнула в портал. Как только она исчезла, следом за ней шагнул и ее неразумный братец. Его даже не остановили злобные крики вслед:

    – Стой, козлина! Не то ноги переломаю!..

    Оставшись наедине с помалкивающим царевичем, Леонид скрипнул зубами, шумно выдохнул и покаянно признался:

    – Борька меня зашибет – и будет прав…

    – А что ты мог сделать? – задал Торух логичный вопрос. – Есть у нас такая пословица: дуракам закон не писан.

    – Хе! И у нас – слово в слово.

    – Да и не факт, что они пострадают. Добьют предательницу и вернутся с секунды на секунду.

    Мысль дельная. Поэтому оба с минуту пялились в точку ухода-возврата. Но там так никто и не появился.

    – Не с их счастьем, – скорбно констатировал Найденов, еще прождав пару минут. – Этим Свонхам и так постоянно не везло. Чудо, что до сих пор только двое из них инвалидами стали. А теперь вот…

    Царевич постарался отвлечь землянина на иную тему:

    – А что с этим миром, который Степной? Может, нам туда стоит заглянуть? Да штурмана окончательно упокоить? А то стоять и ждать неизвестно чего, никакого терпения не хватит.

    – Вряд ли он обратно выскочит, – задумался Леонид, рассматривая чиди и прикидывая, насколько тому можно доверять. – Он не знает, куда надо шагнуть, чтобы вернуться обратно. Ты ведь слышал…

    – Ну так разреши мне, я шагну, проверю и сразу же вернусь.

    Вроде и правильное предложение. Если не фантазировать излишне на тему «А вдруг…». Причем чем больше фантазировать, тем сложней будет принять решение. Да и чем рисковал Найденов? Совершенно посторонним для него пупсом, который еще недавно был врагом и до сих пор остается в неверном статусе пленника?

    Потому и решился:

    – Давай! Но при возможности ни во что не ввязывайся. Сразу шагай обратно. Если надо будет, то я второй раз шагну за тобой следом, и уже вдвоем мы этого предателя живо скрутим.

    Царевич долго не рассусоливал. Выслушал последние инструкции и шагнул. Оставшийся совершенно один, Леонид печально вздохнул и стал прикидывать время, после которого возвращения посланца ждать уже не стоит. Только вот не прошло и минуты, как Торух появился на ступеньке, доказав не только действенность портала в обе стороны, но и свою лояльность.

    Сразу же и доклад последовал:

    – Вокруг валуна степь до самого горизонта. Ну и в пределах видимости видна точка улепетывающего штурмана. Видимо, он сразу в бега подался, мы его вряд ли быстро догоним. Или попытаться мне одному?

    – А смысл? Пусть бежит, – решил землянин. – Авось далеко не убежит, попадется кочевникам, те его и… слопают. Наказание свершится.

    – Хорошо бы! – ухмыльнулся чиди, нисколько не жалея своего соплеменника. – Не люблю предателей… Ну а мы чем займемся? Следом за глупыми Свонхами в мир Книги заглянем или на помощь Борису поспешим?

    Своим вопросом он сразу и все свои предпочтения высказал. Мол, за дураками лезть, беды не счесть. А за умными пойти – честь и правильность найти.

    Да и в самом деле, долгое невозвращение из мира Книги однозначно говорило, что отправившаяся туда троица влипла в крупные неприятности. Как минимум. О максимуме – думать не хотелось. А приходилось. К тому же Леонид вдруг почувствовал укоры совести и какое-то сердечное терзание. Все-таки Эулеста не просто скрашивала ему иногда постель. Красивая и с изюминкой женщина могла бы вообще с ума свести любого мужчину. Только и следовало ей вести себя солидно, вдумчиво, используя многочисленные женские хитрости.

    «Но ведь меня-то она с ума не свела! – пришел к выводу землянин, стараясь отстраниться от сердечных терзаний. – Поиск и помощь Борису стоит превыше временных интрижек, а посему решено…»

    – Выдвигаемся в мир Мертвого Моря! – огласил он царевичу окончательное решение. – Только теперь я туда отправлюсь первым, а ты постараешься меня дождаться здесь. Разве что я не вернусь через десять минут… Тогда ты поступишь вот так…

    Глава 7
    ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

    Что самое удивительное, разоружать и тем более обыскивать меня не стали. И никаких конвойных за спиной не приставили. Все тот же стражник-осветитель жестом увлек за собой и преспокойно двинулся впереди меня. Мне только и оставалось, что попросить:

    – Не торопись, я быстро не могу, зашибся сильно.

    Так мы и шли: он оглядывался порой в раздражении, приостанавливался, а я плелся сзади, стараясь осмотреться и обдумать самый для меня оптимальный выход из положения. Долго шли, скорей всего в каменные глубины этого невероятно высокого плато. Так что время на подумать у меня имелось.

    «Ну дам я этому типу по голове, вроде как ничего сложного. А дальше что? И как ему врезать, чтобы никто не увидел? Вон сколько в коридорах встречных-поперечных, и каждый на меня оглядывается или косится. Слишком я одет по их нормам несуразно. Рапира изломана, ножны кинжала кривые, весь грязный и мокрый. Да и хватит ли силенок на простейший удар? Здесь мне не там! Это я в замке магистра Румди всех усыпил небрежно, а сейчас мне и спать нельзя, загнуться могу… Вся надежда на моих четырех симбионтов. Если постараются, то приведут меня в норму… И как бы еще решить с вопросом питания?..»

    Потому и обратился к своему не то провожатому, не то конвоиру:

    – Слушай, дружище, когда у вас тут ближайшая трапеза ожидается?

    – Вона как! – хмыкнул служивый. И явно меня передразнил: – Господин трапезничать желают?.. Хе! Ну так повезло тебе, примерно через час или чуть раньше завтрак разносить будут, так что свою пайку, как все, получишь. У нас здесь все-таки Рассветное княжество, никого голодом не морят.

    – И еще я не понял: почему меня в тюремной камере… поселяют? Я ведь не преступник какой?

    – Вот потому и «поселяют», – выделил он тоном последнее слово, – что мы всех отступников принимаем. А будет время, с тобой уже обо всем переговорят и определят на должное по твоим способностям и умениям место работы. Хотя… как по мне…

    Он уже в который раз осмотрел меня с ног до головы, подмечая все странности и неуместный вид. Да и о моих попытках распоряжаться он не забыл. Так что наверняка выскажет свое мнение, коль его спросят. А каково оно? Вот и мне стало интересно:

    – Любому крабу понятно, что ты лучше экселенса разбираешься в гайчи, – начал я с небольшой лести. – Служивые люди, они такие!

    – Ну тык…

    – Значит, уже определил, кто я на самом деле?

    Воин ответил лишь во время очередной остановки, обернувшись:

    – Да никакой ты не отступник! А скорей всего сбежал из Закатных княжеств. Там ведь такая сейчас резня идет.

    – Ну вот, не ошибся я в твоих талантах! – Мне не трудно, служаке приятно. Самодовольная улыбка украсила его хмурое лицо. – А что еще во мне заметил?

    – Что ты ночник – это однозначно. Уж не знаю, как этого экселенс не рассмотрел… Следовательно, уже не простой беглец. А скорей всего, ты из какого-нибудь знатного рода, может, даже баронских кровей. Угадал?

    – О-о! Ты даже такие детали рассмотрел? – поразился притворно я, вспоминая все титулы, порой и самозваные, которыми я прикрывался, награждался и пользовался в иных мирах.

    – А ты как думал! – Мой провожатый опять резко остановился, уставившись на меня со всей доступной для него строгостью: – Поэтому отвечай мне откровенно: почему сбежал?!

    Этому типу, возомнившему из себя великого догаду и следователя, я мог врать что угодно. Но ведь лучше всегда говорить только правду. Разве что чуть-чуть искажая действительность и слегка не договаривая. Вот я и признался, чуть ли не со слезами на глазах:

    – Да я не столько от резни сбежал, хотя и проткнуть ядовитым кинжалом меня пытались. Меня любимая предала. Подставила, змеюка подлая. Практически уничтожить попыталась, столкнув в пропасть… Чудом выжил… И обратно пока никак у меня вернуться не получается…

    Впечатлило парня. И поверил, если не на сто сорок процентов, то уж на девяносто девять – точно. Потому что сочувственно вздохнул, в который раз осмотрел на мне странную, по его понятиям, разгрузку и деловито поинтересовался:

    – Деньги-то у тебя хоть есть?

    – Негусто, так, мелочь осталась, – признался я заговорщическим тоном. – Да и плохо ведаю, как тут у вас с ценами и оплатой за разные услуги. Уж будь добр, разъясни, а?

    После чего протянул ему одну из серебряных монет мира Черепахи. У меня таких кругляков имелось с десяток. Да пару десятков серебряков иных миров. Да полтора десятка золотых монет. Ну и на всякий случай, в нескольких деталях одежды по два, три или четыре ограненных алмаза припрятано. То есть я в любом случае мог считаться очень зажиточным человеком и сейчас еще больше порадовался, что меня не обыскали до последней нитки, а то и вообще не оставили голым. Могла ведь и такая напасть случиться, совпав с моим полным бессилием.

    Покрутивший монету в своих пальцах, воин вначале представился почему-то:

    – Меня Килтер зовут. Килтер Саградо, десятник. Можно просто Кил.

    – Рад познакомиться, – кивнул я в ответ, лихорадочно думая, каким из своих прежних имен представиться. – Меня Михаил зовут. Михаил Македонский, генералиссимус. Можно просто Миха.

    Представился не родным именем по двум причинам. Из Сияющего Кургана мира Черепахи я буквально вывалился, а потому понятия не имел, кто там победил и с каким счетом. И кто пойдет по моим следам? Кто шагнет в неведомый портал? Если Леонид Найденов, то он меня и под фамилией легендарного завоевателя знает. Если враги… то пусть ищут Бориса Ивлаева до седьмого пришествия. Я-то тут надолго задерживаться не собираюсь, но мало ли как оно пойдет?

    Ну а мое звание, прозвучавшее в шутку, ничего моему собеседнику не сказало. Да скорей всего он и внимание на него не обратил, решив, что генералиссимус – это сродни «младший сын безземельного шевалье». То есть ничего уточнять не стал, а продолжил:

    – Такие монеты у нас – редкость большая. Говорят, они еще от Строителей остались… – так и назвал представителей древней профессии с большой буквы и с уважительным придыханием. – Почитай каждая такая на пять обычных меняется.

    – И что за обычную серебрушку купить можно?

    – Да как везде, наверное, – несколько удивился Килтер. – Два дня в пейчере можно прожить со средним довольствием. Большого барана купить или три овцы. За работу вашшуны заплатить или за лечение. Можно купить копченую кабанью ногу и большой круг сыра…

    Пока он перечислял и сравнивал, я вспомнил, как впервые попал в мир Трех Щитов. Тогда изрядно выручили меня монетки Советского Союза. Я тогда здорово приподнялся в финансовом плане и вел себя вполне независимо от существующих цен. Похоже, что и здесь нищета мне не грозит, хотя по сравнительному курсу серебра здешнее показалось раза в два более обесценено. Может, у них тут этого серебра навалом добывают?

    А то, что монетки иного мира настолько ценятся – мне только на руку. Надеюсь, что и про Строителей выведаю все, что о них надо знать. А пока следовало углубить и закрепить так хорошо начавшееся знакомство:

    – Где-то так я и предполагал. Но все равно спасибо за разъяснения. У меня больше десятка, так что до первых заработков протяну. А этот серебряк… возьми себе, как символ нашего знакомства.

    Лоб Килтера сморщился от сомнений:

    – Как-то оно… – Все-таки взятка в пятнадцать овец его весьма прельщала, но и получить ее от чужака ему казалось несколько неуместно. Поэтому я искренне добавил:

    – Ну и хоть частично это будет как бы в оплату одной услуги с твоей стороны: посоветуешь мне, на какую работу тут у вас удобнее мне будет устроиться. Договорились?

    Мистер Саградо согласно кивнул, аккуратно упрятал монетку в щель у себя на поясе и деловито поинтересовался:

    – А что ты умеешь делать? – Тут же вспомнил о моих уже подмеченных умениях и добавил: – Хотя с твоими способностями можно сразу на высокооплачиваемую должность попасть.

    – Например?

    – Если ты не только в темноте видишь, но и в потоках магии хотя бы капельку разбираешься, то тебя любой маг, начиная с третьего ранга, к себе в помощники или в лабораторию возьмет. А там работа не в пример престижнее, чем в той же страже служить. Про заработки вообще не говорю.

    – Это понятно… А вот если я сам смогу дорасти к уровню мага третьего ранга? Коллеги примут в свой круг?

    – Ха! Разве такое бывает? – поразился Килтер. – Будь у тебя хотя бы первый ранг, экселенс сразу определил бы твое будущее.

    – Но он ведь не заметил мои способности видеть в темноте.

    – А то ты не знаешь, что одна или две паранормальные возможности еще ничего не значат и порой не просматриваются в ауре?

    – Знаю, – пригорюнился я. – Но у нас поговаривали, что можно и «подрасти» в магии. Особенно если за мое обучение возьмутся ваши прославленные экселенсы.

    – Да уж! Наши – самые лучшие! – задрал нос мой новый знакомый, вновь двигаясь по известному ему маршруту. – Но не в твоем возрасте начинать учебу. Наши мэтры пятилетних детей берут в ученики и только тех, кто имеет не менее трех паранормальных умений. При этом только половина счастливчиков к восемнадцати годам получают первый или второй ранг. Остальные или погибают, или расстаются с некоторыми своими способностями. Например, мой друг служит вместе со мной, тоже десятник, так у него после учебы только и осталось умение изумительно затачивать режущие кромки оружия собственными пальцами. Долго получается, около часа уходит на меч, зато потом долго заточка держится и любо-дорого смотреть.

    В завершение своего монолога десятник наконец-то привел меня в место моего «поселения». Вначале мы пересекли громадную площадь, раскинувшуюся во внутренностях бетонного города. Затем нас пропустил в прочные ворота стражник с сонным лицом. И только потом я следом за десятником поднялся по лестнице на третий этаж. Там мой провожатый открыл стальную дверь с горизонтально зарешеченным окошком, в длинном ряду ей подобных. И широким жестом гостеприимного хозяина предложил входить и обустраиваться:

    – Как видишь, здесь вполне уютно и пристойно. Вон за той дверкой санузел с душевой. Тесновато там, правда, зато в пределах досягаемости. Ну и в остальном условия аскетичные, зато чуть ли не комфортные по сравнению с общими камерами, где содержат всякую уголовную шваль. Три раза в день разносят пищу и питье. Для особых «гостей» или для ближников князя, находящихся под домашним арестом, питание улучшенное, да еще и четырехразовое.

    – О-о! Вот бы и мне так, а? – не удержался я от попытки выбить для себя привилегии в кормежке.

    – Хе! Губа не дура! Но вряд ли получится на казенный счет. Хотя никто еще на голод не жаловался и по обычному пайку. Зато у кого есть деньги, может заказывать у разносчика какие угодно марципаны. Чуть дороже, конечно, получится, чем в харчевне, но…

    – Понял. Спасибо. Обязательно воспользуюсь, если мало покажется. А вот выпивку заказать можно?

    – Ха! С твоими средствами можно и самое лучшее заказывать, хоть Шерденский кальвадос. На сорока травках настоянный. Крепкий, зараза, сорок пять градусов. Только вот напиваться не советую, а то вдруг экселенс тебя вызовет, а ты пьян. Начальство такое не любит…

    Сомневаться не приходилось: еще как мало не покажется. Так что закажу хавку обязательно, в том числе и высококалорийную выпивку. Но пока порадовался, что хоть две проблемы как-то решились. Поселили меня в нормальных условиях и голодом морить не станут. Правда, забыл о самом главном плюсе этого мира: меня никто пока не ограбил и даже оружие не отобрал. Что, в общем-то, и удивляло больше всего. О том моменте, что какой-то хмырь меня убить пытался, мне уже и вспоминать было неинтересно. Как и выяснять причины, побудившие его к преступлению, мне не хотелось. Отомстил – вот и ладушки.

    Теперь бы только вырваться отсюда да дорваться до порталов Сияющего Кургана в мире Черепахи. Учитывая невероятное количество легко используемых переходов (двести шестьдесят!!!), там для меня истинная Мекка юного проходчика между мирами. Не удивлюсь, если оттуда я и на Землю смогу пройти.

    Еще бы с наполнением энергией личного хранилища вопрос прояснить да о продолжительности ареста выяснить.

    Что сразу я и попытался:

    – А когда экселенс обо мне вспомнит?

    – Все от него зависит, – авторитетно заявил Килтер. – Он прекрасно и всегда все помнит. И меня просить о напоминании не стоит, только хуже получится. Уж поверь мне…

    Ничего другого не оставалось, как поверить. Но в этом хоть подождать можно. Главное, чтобы шагнувший за мной следом Леонид в неприятности не попал. А уж за маленького Алмаза я как-то меньше переживал: этот умеющий левитировать проныра (шуйвы, помогите ему!) нигде не пропадет.

    Зато с энергией вопрос стоял куда хуже. Попросить Килтера поносить на поясе полоску прозрачного янтаря из Пупсограда? Имелось у меня несколько в запасе, но вдруг десятник о янтаре экселенсу доложит? И покажет? А тому блажь в голову стрельнет реквизировать ценное вещество? Или сразу догадается о моих задумках чей-то скопить, а потом какую-нибудь гадость устроить?

    Нет, лучше чуток подождать да кое-что выяснить вначале у собравшегося уходить десятника:

    – С кем бы мне пообщаться, чтобы выяснить порядки и законы вашего княжества? Может, ты?..

    – Нет, у меня не получится. И так с тобой сильно задержался, – кажется, Килтер вполне искренне пожалел, что не может мне уделить больше своего времени. – Как бы от экселенса не влетело… А вот с разносчиком, особенно когда он тебе чего на заказ принесет, можешь поболтать. И я за тебя слово молвлю. Он мужик словоохотливый и весьма знающий. Можно сказать, местный хозяин всего этого казенного заведения. Дашь ему пару медяков на чай, так он тебе что хочешь расскажет. Ну… кроме военных тайн и того, каким способом он свою жену ублажает. Ха-ха-ха!..

    На этой веселой нотке он меня и покинул. Дверь закрылась, послышалось тройное проворачивание ключа в замке. Кстати, замочной скважины изнутри не было. Да и ладно! Не стал я и скромную меблировку комнатки осматривать, а сразу ринулся к небольшому окошку в ее дальнем торце. Хотя и обратил мимоходом внимание на два стула, которые стояли с торцов узкого стола, прижавшегося вдоль стены:

    «Зачем два стула, если кровать одна? Или сюда пускаются посетители?»

    Также меня удивил вполне приличный, прочный коврик, проложенный между кроватью и столом. Сервис? Тогда почему красивой шторы нет? И картин на стенах?

    Окошко вроде и небольшое, в виде круглого корабельного иллюминатора, открывается внутрь. Сразу за ним вертикальная толстенная решетка, хотя и в сам иллюминатор пролезть проблематично. А вот открывающийся за решеткой вид однозначно завораживал своим великолепием.

    Только-только начинался рассвет, солнечные лучи осветили небо пока еще только с правой стороны, но мне-то утренние сумерки не мешали. Насколько хватало взгляда прямо вдаль и направо, до самого горизонта простирались возделанные сельскохозяйственные угодья. Поля, то чернеющие вспаханной землей, то зеленеющие всходами, то золотящиеся поспевающим урожаем. Сады с разнообразными деревьями, виноградники разной окраски, стоящие ровными рядами плодово-ягодные кусты. Просматривались крайне редкие одиночные домики и почти незаметные узкие дороги между угодьями. И совершенно ни единого клочка лесной чащи. Даже одиночных деревьев, не дающих плодов, мне рассмотреть не удалось. Пастбищ тоже не заметил.

    «Хм! Килтер говорил о баранах и овцах, – вспомнилось мне, – но где эту живность пасут? Да и для свиней никаких ферм или загородок не наблюдается. Импортируют из других княжеств? Хотя… какая мне разница?..»

    Направо стену здания мне рассмотреть никак не получалось, зато повезло с обзором налево. Там жилое здание плавно изгибалось внутрь плато, а потом этакой толстенной анакондой уходило вновь влево. При этом оно как бы проседало вниз благодаря понижению рельефа. Так что рассмотреть и поразиться его массивностью, оригинальностью и неповторимостью у меня имелись все возможности. И было от чего хмыкать озадаченно.

    Я-то находился на двенадцатом этаже, тогда как все здание, если смотреть со стороны садов и полей, являлось четырнадцатиэтажным. А вот примерная ширина этой каменной анаконды составляла не менее восьмидесяти метров! Вдобавок там и сям виднелись выступы многоугольных или круглых башен, обязательно хоть чем-то да отличающихся друг от друга. Кстати, окна тоже разнились очень кардинально между собой как формами или качеством, так и размерами. Некоторые достигали размеров всей комнаты, от пола до потолка. Иные в виде ромбов или трапеций. Круглые, квадратные, прямоугольные. Зеркальные, прозрачные, матовые. Маленькие (как мое), средние, громадные.

    Крыша здания – вообще отдельная песня. Чем-то громоздящиеся на ней сооружения напомнили мне знаменитую фотографию с рукотворными башенками, которые укладывают скучающие туристы на каменистых пляжах. Только не в пример гуще, извилистей и витиеватей. Трудно представить, что внутри этих башенок есть какие-то лесенки, да и вообще наличествует свободное пространство. Тогда для чего они? Для красоты? Или религиозные объекты для поклонения? Или вообще детские шалости разбалованных детишек? Но если включить логику, то скорей всего башни служат для дымоходов и вентиляционных тоннелей. Вон из некоторых уже дымок еле заметный выползает.

    Пока никого на крыше из разумных не наблюдалось. Неразумных – тоже не виделось. Разве что небольшие пичужки прыгали, рассветное пение которых слушалось с удовольствием.

    А вот на полях народ (крестьяне или садовники?) закопошился. Причем аграрии выходили на работу не по узким дорогам со стороны здания-анаконды. Группками, а то и змеящимися цепочками люди появлялись из тех самых небольших зданий.

    «Кошмар! – поразился я вначале. – Они там что, в три наката спят? – И только чуть позже сообразил: – Нет, они там и в четыре слоя не уместились бы! А значит… домики – вовсе и не домики. Скорей всего это выходящие на поверхность лифты. Или крыши, прикрывающие лестничные переходы».

    Тут же вспомнилось, с каким уважением и придыханием Килтер упомянул каких-то Строителей. Если судить по уже замеченным мною особенностям здешнего мира, эти самые Строители тут могли с полным на то правом отождествляться с богами. Или как минимум с безмерно обожаемыми предками.

    Дальнейший мой осмотр прервала загрохотавшая раздаточная дверца в железной двери и голос:

    – Эй, в седьмой камере! Принимай завтрак!

    Правильно тут кормят: ни свет ни заря. Хотя… те же крестьяне уже позавтракали и вышли на работы. Значит, они подкрепились еще час назад. А узники и все, кто к ним приравнен, сейчас будут доедать то, что осталось.

    Ну а мне следовало срочно заводить дружеские отношения с разносчиком. И уже начиная разговор, я пожалел, что при мне нет мелких медных монет. Все-таки ими легче манипулировать при составлении заказа, а мои, «пятикратные», могут оказаться слишком весомыми, а потому и слишком соблазнительными.

    – Всегда готов! – С этими словами я подскочил к двери и стал забирать через щель в решетке подаваемые мне продукты. Все относил на стол. Миска, полная ячневой каши, варенной сразу с тремя видами фруктов. Причем фруктов явно больше, чем каши. Кусище серого хлеба, кусок масла с куском густого мармелада или повидла. Широкая глиняная пиала с фруктовым соком, такая же пиала с чаем. Ну и напоследок три внушительные фрукты, неведомые мне и никогда ранее не виданные. Разве что один из плодов напоминал сплюснутую айву.

    Хорошая еда, чего уж там. Но я сразу же стал досадовать вслух по конкретному поводу:

    – А ложки-то, ложки-то у меня нет!..

    – Выдаю казенную, – покладисто согласился разносчик, – не вздумай сломать или потерять, как и миски с пиалами. Иначе обеда не получишь.

    – И мясца… Так мясца хочется!

    – Ну дык… Это у нас не для всех… Понимаешь ли…

    – Да знаю, знаю! Потому и хочу заказать у тебя нечто особенное, за отдельную плату. Да и тебя отблагодарю, как полагается.

    – Хм! Если «как полагается»… То чего желаешь?

    – И когда доставишь?

    – Да часа не пройдет, как вернусь. Харчевня «Карайса» тут рядышком, и там уже готовят вовсю.

    Ну вот, контакт налажен, предложение сделано, предприятие общепита – под боком. В данном случае мне было даже плевать, коль положенную сдачу мне не принесут. Главное, толком наесться, а потом преспокойно выспаться. Потому как продолжаю держаться на ногах лишь благодаря последним усилиям воли.

    Другой вопрос, много ли заказать? Вдруг мою участь станут решать уже в ближайшие часы? И делать излишние запасы продуктов глупо? А с другой стороны, чего мне жалеть серебряной монеты? Вон десятнику отдал только ради налаживания контакта, а тут речь идет о выживании, на котором экономить вообще нонсенс.

    Поэтому я и расщедрился:

    – Давай-ка, дружище, мне много и всего самого разного, – пустился я во все тяжкие. – Свиной окорок и большой круг сыра. Парочку жареных курочек и добрую миску мясного гуляша. Копченой рыбки, а также фаршированной. Хлеба там, булочек, соусов, приправ и прочего по мелочи. Ну и бутылку, а лучше две, самого крепкого и ароматного пойла. Лучше всего «Шерденского кальвадоса».

    – Ого! – поразился мой новый благодетель. – Да здесь на все три серебряка получится. Точнее, на все четыре!

    – Ну и отлично! Держи вот такой! – протянул я в окошко денежку, которую якобы штамповали Строители. – А сдачу оставишь себе.

    Мужик по ту сторону двери, на пару мгновений затих, радостно хекнул и тут же расставил все точки над «i»:

    – Да это я запросто! Да это я мигом!

    Захлопнул раздаточную дверцу да и умчался с озорным топотом. Свою тележку брать с собой не стал. То ли я у него последний был для раздачи, то ли он забыл об остальных узниках в своем рвении заработать?

    Но мне от этого только лучше. А чтобы не томиться напрасным ожиданием, я быстро сбросил с себя разгрузку и пояс. Затем метнулся в санузел и как мог умылся, приведя себя в минимальный порядок. После чего с вожделением ринулся к столу, решив как можно скорей заморить червячка официальным пайком. Не пропадать же фруктам, каше с хлебом и соку? Пусть хоть что-то мои четыре симбионта начнут на пользу организму перерабатывать.

    Глава 8
    ВЕРЬТЕ МНЕ, ВЕРЬТЕ!

    Шагая в портал, Леонид приготовился ко всему. Как обустроены вход и выход, он после описания ящеренка прекрасно себе представлял. Понял, что это на высоте, но высоты как таковой прирожденный цирковой артист не боялся. А вот неприятности ожидались. Иначе с чего бы это Борис Ивлаев до сих пор не вернулся?

    Шаг. Миг полного мрака безвременья и вне пространства. И вот уже перед глазами стена. Точнее, несущий столб, с частично оббитой штукатуркой и выступающими украшениями. Стена же, с тремя темнеющими зеркальными окнами, уходит чуть наискосок влево. А вправо… только огрызки разрушенной стены. За ними видны как бы остатки трех комнат, разрушенных до основания, и остатки тонких стен между ними.

    В первых двух комнатах мусор и обломки уже убраны. В третьей – два аборигена заполняют мусором мешки. Переговариваются при этом между собой. Над ними висит слегка перекошенная люстра, дающая яркое электрическое освещение. Все три двери открыты, и за ними виден широкий, хорошо освещенный коридор. Там же порой проносятся озабоченные, взвинченные люди.

    В сторону открытого пространства, чернеющего и частично укутанного туманом, никто не смотрит. Так что на появившегося на уступе человека, выглядывающего из-за неровных выступов обломанной стены, никто не обращает внимания.

    Даже по мнению дилетанта, здесь что-то и совсем недавно взорвалось. Ну а дилетантом Найденов не был, последствия взрывов, которые оставались после применения Борисом своих эрги’сов, он уже насмотрелся. Да и некий специфический запах сгоревшего ореха оставался на месте взрыва час, а то и более. Запах слишком эфемерный и простым человеком неуловимый, но умений землянина для фиксирования этого аромата хватало.

    Так что понять, кто здесь сотворил видимые разрушения, оказалось несложно. Теперь следовало выяснить: почему и куда делся сам Ивлаев?

    Для этого Леонид шагнул с наружного выступа внутрь первой, разрушенной комнаты. Пол в ней уже был расчищен и даже подметен. Аборигены на вошедшего «с улицы» человека не обращали ни малейшего внимания, скорей всего попросту не заметили, увлеченные работой и разговором между собой:

    – …кто же будет стенку восстанавливать? – вопрошал тот, что держал очередной мешок.

    – Не слышал, что ли, как управляющий вызвал главного мастера реставраторов? Вот они и будут.

    – А где они такие окна возьмут? Их, почитай, уже лет сто не делают.

    – Значит, обычные стекла вставят, – заверил его напарник, довольно неспешно, с ленцой, орудуя широкой совковой лопатой. – Но ты не о том беспокоишься, – оглянулся воровато на раскрытые двери и добавил: – Если зуав Диялло погиб, как предполагают, то зуава стала вдовой. И теперь сама будет распоряжаться в замке. А ты ведь помнишь, что она требовала от супруга в отношении нашей службы?

    – М-м?.. Кажется, кричала, что надо разогнать дармоедов. Ну и что?

    – А то! Могут нас уже завтра на поля выгнать и там заставить лопатами ворочать от зари до заката. Тебе очень хочется менять весь уклад своей жизни?

    – Хм! В самом деле… Эта Маланья… она такая су… Но ведь она сама без сознания! Вдруг тоже помрет?

    – Тогда нам будет еще хуже. Могут вообще из замка выгнать, если замок по наследству захватят дальние родственники нашего несчастного зуава.

    Судя по тому, как лопата зашаркала чуть быстрей, данных слуг перспектива переквалифицироваться в крестьян или стать изгнанниками не прельщала. Но их доля совершенно не волновала землянина, который понял главное: в этом мире живут люди, ему подобные. Говорят они на вполне понятном языке отлично знакомого мира Трех Щитов. И что появившийся здесь Борис уже успел оприходовать самого графа, если пользоваться земными определениями титулованных особ.

    «Туда ему и дорога! Значит, было за что, – пришел к выводу землянин, уверенный в правоте своего друга. – Так просто Боря подобными эрги’сами разбрасываться не станет. Лишь бы он сам во время этого взрыва в эту пропасть не свалился…»

    Пропасть, дно которой не просматривалось даже особым зрением из-за тумана, вызывала неприятный озноб по спине. Кто туда свалится, уж всяко костей не соберет. Даже сам бывший циркач непроизвольно попятился в глубину комнаты.

    Вот тут его и заметили работники метлы и совка:

    – Ну и чего туда заглядывать? – язвительно поинтересовался один.

    – Хочешь в море свалиться на корм крабам? – фыркнул смехом второй.

    Леонид придал себе самый надменный и напыщенный вид. Величественно развернулся и рыкнул:

    – А вас кто-то о чем-то спрашивал?! Работать! Иначе посоветую зуаве уже сегодня же вас на поля вышвырнуть!

    Лопата тут же замелькала с удвоенной скоростью. Пыль стала подниматься столбом. А там и до метлы быстро дело дошло, которой слуги постарались смести песок и самый мелкий мусор.

    Конечно, логичней было бы не наезжать на аборигенов. Тем более что те изначально были не против просто поболтать. Глядишь, и дали бы больше нужной информации, поведали бы причины и итоги здешнего взрыва. Но тут иная беда вырисовывалась. Только глянув на точку обратного портала, Найденов сразу понял, что он здесь застрял надолго.

    Мало того! Через десять минут после него в этот мир шагнет царевич Торух Новаш. А он ведь не человек или гайчи, а самый настоящий чиди. Или пупс, как их назвал Ивлаев в свое время. А если тут пупсы не обитают? Если, увидев пухлого иномирца, слуги сразу же поднимут шум и гам?

    Оно и дальше царевича никуда не спрячешь, но хоть сам момент перехода сюда из иного мира желательно было оставить на некоторое время в секрете. Осмотреться вначале, договориться друг с другом. Вдруг что дельное и удастся придумать. Но для этого желательно было вообще удалить слуг отсюда вон. И двери наружные закрыть.

    Благо, что зачистка уже почти завершалась. Так что убраться слуги могут отсюда и вовремя. Главное, чтобы не простаивали и не занимались напрасной болтологией. Поэтому спесивый тон и правильная угроза – лучший стимул для ускорения.

    Задумка оказалась действенна. Не прошло и пяти минут, как уборка была завершена, а оба кандидата в крестьяне умотали с места событий, захватив с собой два тяжеленных мешка с мусором. Может, они где-то там и раскроют рты, удивляясь вслух незнакомому человеку в несколько странных одеждах, но когда это еще случится?

    А пока Найденов стал действовать. Метнулся к дверям и закрыл все три по очереди. Потом поспешил к точке прихода. Вовремя! На ней возник Торух с плотно закрытыми от избытка эмоций глазами.

    Леонид ухватил его за руку со словами:

    – Перед тобой стена. Делай шажок чуть вперед и вправо… Еще один… Осторожней, тут уже обломки стены… Глаза-то открой!

    – Ух ты! – восхитился царевич, дергано оглядываясь по сторонам и пытаясь зараз все понять и рассмотреть. – Где это мы? И что это за здание?.. А где экселенс Борис?

    – Помолчи и выслушай меня! – Пришлось пупса даже за рукав дернуть, чтобы он сосредоточился на звучащих инструкциях: – Здесь не просто иной мир, а говорят на другом языке. Тебе он неведом, а потому больше молчи, веди себя солидно и надувай щеки для важности. Попробуем представить тебя гостем издалека, а меня твоим переводчиком, помощником и соратником.

    – А-а… почему мы обратно не шагнем? – проявил царевич присущую ему сообразительность. Но как только палец землянина указал в нужную точку, понятливо протянул: – Надо же…

    – Как я понял, Боря здесь успел повоевать и солидно разрушить вот эти помещения, – продолжал скороговоркой Леонид. – При этом погиб местный зуав, некий Диялло. Его жена Маланья Диялло осталась вдовой. Но и сама она пострадала при этом и сейчас без сознания. То есть я всем буду твердить, что мы тайно приглашены сюда ее покойным супругом, а отчитываться можем только перед ней.

    – А когда приглашены?

    – Вчера, наверное… Вон, видишь небо с одной стороны светлеть начинает? Значит, рассвет на носу.

    – Понял. Начинаю щеки надувать.

    И так круглая физиономия царевича стала похожа на колобок, который вот-вот лопнет в нескольких местах. То есть титулованный чиди нисколько не заморачивался сложностью ситуации. Скорей радовался, что его мечта свершилась и он увидел иной мир, отличный от его родного. Уже второй за последние полчаса, если припомнить, что он коротко заглядывал в Степной.

    Но увещевать нежданного попутчика и помощника было некогда. Желательно как можно быстрей покинуть это место недавних трагических событий. Ведь сюда в любой момент могут заглянуть лица при исполнении, а с ними лучше встречаться первый раз как можно дальше отсюда.

    Не сомневаясь в правильности своих поступков, Леонид выглянул в коридор, никого там из важных персон не увидел и увлек царевича за собой. Несколько поворотов, и они заметили приоткрытую дверь пустующего помещения. Вроде как небольшая мастерская или студия. Зашли туда, переждали, пока пройдет шумная компания из пяти местных аборигенов со шпагами. Чем позже чужаков рассмотрят да в разных частях этого запутанного лабиринта заметят, тем лучше.

    После чего Найденов вновь вышел в коридор, уже настроившись на иные действия. А тут и оказия подвернулась, когда он ухватил за воротник первого попавшегося сорванца, несшегося куда-то и который по всем признакам соответствовал должности «поди, подай»:

    – Эй ты! Что слышно о самочувствии зуавы? Все еще без сознания?

    – Не могу знать, господин… э-э, хороший. Она в госпитале…

    – Ну так отведи нас туда, а то мы еще плохо ориентируемся в замке!

    – Так ведь меня… – попытался отвертеться молодой слуга, видимо, имеющий другое задание от вышестоящих коллег, но так и замер с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

    Потому что после условного жеста землянина в коридор вышел чиди, чинно ступая и надувая щеки. И подобное разумное существо здесь было явно в диковинку! Или еще точнее: таких чудес здесь никогда не видели. Это понималось по реакции окружающих. Не только слуга глаза выпучил, но и две особы женского рода, несущие корзину с бельем, замерли на месте, смеша мимикой своих вполне милых личиков.

    А посему следовало поторопиться, употребляя мизер полученной здесь информации:

    – Чего замер как истукан? Немедленно веди нас к госпиталю! – еще и встряхнул за шиворот слугу для острастки. – Иначе пожалуюсь на тебя зуаве и уже завтра будешь на полях работать!

    После чего малой показал такую прыть и усердие, что приходилось его останавливать на поворотах резкими окриками:

    – Не спеши! Нам торопиться не пристало.

    Стоило ли упоминать, что и все остальные встречные-поперечные замирали на месте, пялясь на важно вышагивающего пупса. А Леонид мысленно сокрушался такой дикости и лихорадочно пытался придумать:

    «Как же нам залегендировать свое появление? Тем более если графиня очнется и будет всячески отрицать свое знакомство с нами? Тогда ничего больше не остается, как все валить на покойного графа. Дескать, он нас призвал, чтобы мы раскрыли готовящееся на него покушение. Кто нас встретил? Как провел в замок? Где поселил?.. Ха! Ничего не видели, комнату не запомнили, вышли на шум, о событиях узнали из отрывков ведущихся кругом разговоров. Остальное буду врать по ходу событий, думаю, что выкручусь…»

    Пока шли, несколько удивило отсутствие окон наружу и весьма слабое, можно сказать аварийное, освещение в коридорах. Зато в фойе самого лазарета оказалось не в пример светлей. И там провожатый бросился к идущим навстречу старикам преклонного возраста:

    – Мастер целитель! Эти гайчи хотят немедленно видеть зуаву. Хотя второй очень странно выглядит.

    Пока оба старика уставились на царевича и с удивлением его рассматривали, Найденов частично представился:

    – Мы прибыли вчера поздно вечером, по тайному приглашению зуава Диялла. Поговорить с ним не успели, он оказался очень занят. А теперь вот… только и осталось, что представиться его достопочтенной супруге.

    – Нет! – замотал головой мастер, видимо, главный в этой обители целительства. – Ее нельзя беспокоить. Совершенно нельзя! Она вроде как и в сознании, но пока крепко спит, и будить ее противопоказано.

    – Хорошо. Мы готовы подождать. Распорядитесь, чтобы нас вновь отвели в выделенные нам апартаменты и предоставили завтрак.

    – А кто вы, собственно, такие? – наконец-то догадался спросить врач.

    – Об этой тайне вправе будет вам поведать только ее светлость Маланья Диялло.

    Судя по тому, как скривились оба старика, они находились в полном непонимании ситуации. Знали бы они, насколько сложней чувствовал себя Найденов! Единственное, что его утешало, так это расхожая поговорка:

    «Врать – не мешки таскать!»

    Глава 9
    ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ ЖЕНЩИНЫ

    Предоставленный мне завтрак я слопал минут за шесть. Разве что чай оставил напоследок, да так и замер с пиалой возле двери, иногда попивая остывающий, довольно приличный на вкус напиток и тщательно прислушиваясь. Что там творится на свободе? И в честь чего там кто-то глухо перекрикивается?

    Оказалось, что кричат не на свободе, а из таких же узилищ, как мое. Правильнее сказать, не кричат, а ругают моего нового знакомого, если можно так сказать о разносчике еды. И обе переговаривающиеся стороны находились в четных камерах, на другой стороне коридора, под номерами восемь и четыре.

    Как я сумел разобраться, из четвертой надрывался мужчина:

    – И что, этот гадкий краб даже тебе завтрак не выдал?

    – Именно! – отвечала ему женщина из восьмой, что напротив. – Поговорил с каким-то огрызком из седьмой и куда-то умчался! Вот же ушлепок! Я опять буду жаловаться!

    – Ничего это не даст! – возмущался неведомый узник. – Пока у нас нет ни монетки, эта гнида будет ублажать каких угодно тварей с солнечной стороны, специально издеваясь над нами!

    «Тварей? Огрызком? – пытался я сообразить, кого это так нелицеприятно обзывают. И за что? – Наверное, этих скандалистов правильно посадили в камеры внутренней стороны, без окошек. Да без денег… Так им и надо!»

    Ведь поводов хаять услужливого разносчика не было малейших. Кормят здесь великолепно, а что на десять минут позже кто получит свою порцию – не смертельно. Как не давал и я им поводов видеть во мне врага или неполноценную особь. Но не стану же я перекрикиваться через закрытые двери и вопить: «Сам дурак!»

    Тем более что вновь послышался приближающийся топот, откинулось раздаточное окно и запыхавшийся посланник бога Омакатля (ацтекского бога чревоугодия и набитых досыта животов) стал подавать мне заказанные продукты, питье и выпивку. При этом приговаривал, словно боялся, что не успеет или последует возврат доставки:

    – Это пока только холодные закуски. Куры жарятся, рыба готовится, телячьи отбивные вымачиваются. Так что горячее принесу минут через тридцать, сорок. Приятного аппетита!

    Пожелал он мне, конечно, несколько иначе, как принято в этом мире, но я мысленно для себя упорядочивал слова и фразы как положено. Выставив все принесенное на стол, я поспешил вернуться к двери, прихватив кусище мягкого ароматного мяса, и перешел на доверительный шепот с разносчиком:

    – Ты как освободишься, на минутку ко мне загляни и стаканчик не забудь. Налью для компании, а то самому пить как-то не комильфо…

    – Не извольте беспокоиться, господин баронет, минут через десять буду!

    Это он хорошо меня назвал, уважительно. А я и не против:

    – Заодно поговорим о том о сем…

    – Всенепременно!

    – Кстати, что это за баба вредная напротив меня сидит в восьмой и горлопан в четвертой? – продолжал шептать я, тут же без всякого зазрения совести закладывая иных узников: – Такими нехорошими словами на тебя плевались.

    – О! Мне не привыкать. Сейчас еще не то услышишь! – Мужик хитро подмигнул, оглянулся по коридору в обе стороны и шепнул одними губами: – И увидишь.

    После чего, не закрывая мое окошко, развернулся и открыл окошко двери напротив. Одновременно с лязгом железа разносчик еще и крикнул, словно шел в атаку:

    – Эй, в восьмой камере! Сдать посуду с ужина! Ничего не разбито?

    – Ах ты, отрыжка ядовитой медузы! – В видимом кусочке окна мелькнули огненно-рыжие локоны. – Ты мне еще на мой счет запиши эту старую рассыпавшуюся пиалу!

    – Никакой записи. Все строго по закону. Пиала разбита? Значит, выбирай, потаскушка, без чего останешься на данном завтраке: без чая или без сока?

    – Чтоб тебя крабы живьем сожрали! – возопила озлобленная женщина. – И пусть Строители лишат счастья всех твоих потомков до десятого колена!

    – Сама вначале потомками обзаведись, – беззлобно посоветовал разносчик. – А от напитков ты, значит, отказываешься?

    – Давай… сок! Скотина!.. – В этот момент мне удалось рассмотреть часть лица узницы. Та оказалась не только вполне симпатичной, но и молодой, примерно моего возраста. И когда это она успела заработать репутацию потаскушки?

    Но тут же мне вспомнились иные девушки, которые становились в таком возрасте принцессами или императрицами. Так что года́ – нисколько не показатель для наработки истинного имиджа. Придя к таким выводам, я с усиленным напором продолжил поглощать мясо, прислушиваясь и присматриваясь, что будет дальше.

    Сок рыжей красотке отдали, окно закрыли, и вскоре я услышал диалог возле четвертой камеры. Тамошний узник резко сменил свое поведение. Говорил уважительно, с достоинством поблагодарил. А в конце его тон вообще стал просительным:

    – От моих сотоварищей никаких весточек нет?

    – Никто ничего не передавал, – твердо ответил разносчик. После чего стало понятно, что и с воли он может не только весточку пронести, но и что посущественней. Лишь бы давали да про его интерес не забывали.

    – А ты бы не мог сам наведаться к моей артели? Или послать кого?

    – Не положено! – последовал строгий ответ, и окошко закрылось.

    Хорошо здесь живется! Особенно некоторым. Ну не поверю, что князь, граф или иное ближайшее начальство разносчика не знает о его гешефтах. Скорей всего даже поощряет подобное вымогательство. Да и подслушай этот надзиратель что интересное, враз донесет кому следует. Такая у него планида. И не мне его осуждать.

    А вот налить пришлось. Потому что разносчик остановился возле меня и выставил на откидную дверцу небольшую глиняную кружку:

    – Стакана нет. Но не побрезгуйте налить в сей кустарный сосуд для страждущего.

    – Охотно! – Одну из лейзуен я вскрыл и налил мужику почти до верха. – За знакомство! – А сам стал пить прямо из горлышка местной тары.

    Сделал глотков пять, пока ощутил речку горячего металла, хлынувшую по пищеводу. Убрал лейзуену в сторону и долго, шумно выдыхал. И только тогда понял, что так пить дорогущий кальвадос – явный моветон. Глядящий на меня круглыми глазами разносчик больше принюхивался к ароматному напитку, чем потреблял его. А если и пил, то малюсенькими глоточками.

    Но когда я вновь принялся с остервенением пережевывать ароматное мясо, мой благодетель не удержался от комментария:

    – Первый раз вижу такого отчаянного выпивоху. Он же крепкий, зараза, и страшно пекущий! А ты его пил как воду.

    – Голодал. Долго. Организм требует. Много. Но, хорош!.. Спасибо!

    Что еще я мог сказать? Ляпнуть «…я не ел семь дней»? Так мало ли что впоследствии врать придется. А легенда не сойдется. Или сослаться на утраченное чувство обоняния или на отбитый при падении пищевод? Тоже нельзя, в следующий раз могут принести подпорченную пищу.

    Ну и чтобы отвлечь внимание от себя, кивнул на камеру напротив:

    – За что эта рыжая сюда попала?

    Мой собеседник ухмыльнулся, хмыкнул, словно сомневаясь, а потом поделился сплетнями, правда, понизив голос до минимума:

    – Эта девица слишком наглая и не умеет ждать. Повезло оказаться в ложе с князем, вот и возомнила о себе невесть что. А там и без нее фавориток хватает, целая плеяда кормится, при этом еще и княгиню ублажая всеми возможными способами. Тогда как рыжая все под себя подмять решила. Результат: княгиня ее сюда запроторила, а сам князь уже три недели о короткой интрижке даже не вспоминает.

    «Сложно у них тут, – проснулась осмотрительность. – Лучше не влезать и вообще не комментировать!» Поэтому я с пониманием кивнул и поинтересовался мужчиной в четвертой камере:

    – А горлопана за что свободы лишили?

    – Вот он уже истинный отступник! – Облик мужика посуровел. – Представляешь, осмелился засомневаться в целесообразности деяний Строителей!

    – Ах ты ж! – Я с пониманием закатил глаза, цоканьем языка показывая весь ужас такого святотатства. – Да как он посмел?!

    – Заявлял, что он со своей артелью может улучшить многие конструктивные особенности наших жилищ. И сотоварищей по делу подбивал выступать вместе с ним, очерняя великие творения наших предков. И что ему, барану бестолковому, не нравилось-то? А? – Он в явном расстройстве махом допил оставшиеся два глотка.

    Мне же оставалось только поддакнуть и сместить акценты на свою судьбу:

    – Да уж, падают нравы-то… А что ночью-то случилось? Что-то взорвалось? Кто-то погиб?

    – Ну еще бы! – сразу оживился разносчик. Видимо, умение сплетничать было не только его работа, но и призвание: – Это ж самого графа Диялло кто-то магическим взрывом уничтожил. Да не одного, кто-то с ним еще был. Причем случилось это прямо в спальне его супруги, графини Маланьи, а сама она в этот момент находилась во второй комнате своих апартаментов. И тоже не одна, поговаривают, со своим приятелем. Вместе и пострадали, когда стена между комнат рухнула да их обоих камнями оглушило.

    – Уф, страсти-то какие! Это получается, все по причине ревности смертоубийство случилось?

    – О какой ревности речь? – фыркнул мой собеседник вначале с презрением. Да и на меня глянул, как на придурка. Но тут же нахмурился и забормотал: – Хотя… Кто его знает, что там на самом деле случилось-то. Эта Маланья Диялло – та еще интриганка… Но опять-таки смерть супруга ей меньше всего была выгодна.

    «Э-э, да этот дядя тут знает почти все и вся! – зашевелилась у меня в голове логика. – Надо с ним дружить!»

    – Еще стаканчик?

    – Нет. – Мой информатор оглянулся по сторонам и заговорщически пояснил: – Мне надо вначале тележку отвезти на кухню. А потом в харчевню «Карайса» наведаюсь, заберу твой заказ, и вот тогда… – он словно присмотрелся ко мне, вопрошая: «Если не жалко?..»

    – С хорошим человеком и обеднеть приятно! – перефразировал я другое изречение, где говорилось про умного и дурака. – Так что вторую лейзуену при тебе открою.

    Мой благодетель убыл по своим делам. Причем окошко не закрыл! И только жестом барским показал: мол, улучшай вентиляцию. А почему он такое вытворил?

    С одной стороны, он тут хозяин, ему видней. К тому же я получаюсь как бы персона с особым статусом, только за один раз ему подарившая неслабый довесок к заработку. И невиновен я ни в чем, если глянуть на меня как на случайного прохожего.

    А с другой стороны, все это выглядело как бы приглашением для свободного общения с другими узниками. Узниками ли вообще? Или с подсадными утками? Провокация? И сейчас разносчик стоит мне невидимый и внимательно прислушивается к каждому слову? Да и сами узники, возжелают ли со мной поговорить?

    Возжелали. И первым послышался женский голос:

    – Эй ты, новенький! Ты кто такой?

    Я с полным равнодушием продолжил насыщаться, с трепетом и предвкушением ожидая горячие блюда. Поэтому не желал отвлекаться от этого блаженного дела даже на мгновение. Да и вообще, меня с детства родители учили во время еды не разговаривать, иначе подавиться можно.

    А хорошо идет мясцо-то! И только начинает во рту или в глотке застревать, как я его одним глотком кальвадоса словно очищающей лавиной проталкиваю. Лепота!.. Если бы еще соседка не надрывалась жалостливо:

    – О чем вы там с этим «кашеносом» шептались? Не вздумай с ним откровенничать! Подлая и мерзкая тварь. Стукач! Провокатор!

    Ага! Еще недавно ты и меня, красотка, нехорошими словами унижала. Даже не спросив о сути моего заключения. Так что верить тебе – себя не уважать. Ну и подавиться не хочу, напоминая очевидное. Молчу. Ем. Наслаждаюсь. Чувствую, как все мои симбионты воспряли духом и стараются, стараются, стараются…

    – Эй, новенький! – Ну вот, опять эта рыжая. Неужели так быстро слопала свою порцию? – Ты что, оглох? Или прикидываешься дубиной стоеросовой? Отзовешься или нет?

    Чего ей неймется-то? Уже злобно хмыкаю, но еще сдерживаюсь. Тем более что в процесс перекрикивания подключается отступник, можно сказать, политический страдалец от теократии и возмутитель здешнего паноптикума из обожествляемых предков:

    – Сюзанна! Не вступай в контакт с этим членистоногим! Он наверняка хочет у тебя выпытать о намерениях, после чего тебя вообще засадят в общую тюремную камеру.

    Видимо, угроза в самом деле нешуточная, раз девица на какое-то время умолкла в раздумьях. Но имя-то какое у нее прекрасное и звучное. У-у-у!.. И родное. Словно далекой Землей повеяло. Даже не верится…

    Имя хорошее, но вот характер у Сюзанны явно не сахар:

    – Плевать на общую камеру! Мне уже все равно! – Она словно стала впадать в истерику: – Я на свободу хочу! Людей увидеть! Садовые деревья потрогать! А-а-а-а!.. Отзовись, моллюск безмозглый!

    Я уже и мясо прожевал, запил его глотком кальвадоса и собрался пожалеть несчастную узницу. Но последние слова отбили все желание пообщаться, и я вновь приступил к наполнению своего желудка ценными углеводами, белками, крахмалом, алкоголем… ну и прочим.

    После нескольких минут рыданий и причитаний всхлипы затихли, и послышался голос мужчины из четвертой:

    – Зря ты так нехорошо отзываешься о нашем товарище по темнице. Он ведь нам ничего плохого не сделал…

    Ну, кто на что учился. У кого темница, а у меня вон светлая комната. И я с удовольствием осматриваю открывшуюся моему взгляду долину. Или равнину? Но в любом случае красиво над ней местное светило движется… Хм! А ведь справа налево оно движется! То есть мы – в южном полушарии. Пригодится это знание или нет? Но в любом случае отложить в памяти будет полезно.

    После чего я вернулся к открытому окошку двери, наступая на горло своей принципиальности и обращаясь солидным басом к мужчине:

    – Насколько мне помнится, мистер безбожник, вы тоже в мой адрес позволяли неэтичные высказывания. За такое, знаете ли, бьют по морде лица.

    – Прошу меня простить! – тут же ответил узник. – Все-таки в моем состоянии раздражительность не лучший сокамерник. Виноваты во всем: опоздание завтрака, отсутствие помощи и новостей от моих сотоварищей-архитекторов, полутьма постоянная давит и вообще вгоняет в крайнюю тоску полная бессмысленность моего заточения. Я ведь никоим образом не хотел умалить величие Строителей…

    – И я! И я прошу прощения! – завопила рыжая узница. Наверняка мечтала выговориться или хоть что-то узнать о своей судьбе: – Была виновата! Сглупила! Осерчала! Да и вообще, стоит ли истинному мужчине серьезно относиться к нескольким словам отчаявшейся женщины? Вы ведь и так сильней меня, а потому должны прощать мелкие прегрешения. Да и вообще, я впоследствии вас очень, ну очень, очень отблагодарю за любую помощь и содействие…

    Напоследок ее голос, даже доносящийся через щели вокруг стальной двери, стал настолько грудной, мурчащий и соблазнительный, что мне оставалось только встряхнуть плечами, отгоняя навалившееся наваждение, и воскликнуть:

    – Однако! Сюзанна… С чего вы решили, что я – истинный мужчина? Я молод, даже юн! Мне всего восемнадцать, и у меня впереди прекрасное и светлое будущее. А потому я бы не хотел на вас жениться и ломать свою судьбу. Да и детей мне рано заводить…

    Из четвертой камеры послышался гомерический хохот. И из восьмой – еле слышное шипение:

    – Моллюск недоношенный! – Но с моим-то слухом я прекрасно слышал, как нервно дышит зарвавшаяся фаворитка местного князя. Зато последующие слова прозвучали все с той же обволакивающей страстью и вожделением: – Хорошо, мой юный спаситель! Мы не станем себя связывать узами брака, но я все равно буду выполнять все твои желания. Все, все! Даже самые сокровенные…

    – Да-а?.. Ну тогда расскажи вначале, как князь управляет своим княжеством? И как ему в этом помогает княгиня? – задал нужные вопросы, рот свободен. Продолжим завтракать… плавно переходя к обеду.

    Только вот обитательница камеры напротив отвечать не спешила. Испугалась? Или пыталась понять причины моего интереса? Наверное, второе, потому что осторожно спросила:

    – Что за странные вопросы?

    – Уж какие есть, – настоял я. – Или ты отвечаешь, или я прекращаю всякое с тобой общение. И уж тем более благодетельствовать не стану.

    – А ты можешь? – Жаль, не видно ее ауры. Но по тону чувствуется, что красотка готова на все. Оставалось только выяснить, где это «все» заканчивается.

    Поэтому я замолк, отдав дань уважения кулинарным изыскам Карайса, неизвестного мне хозяина ближайшей харчевни. Минут пять царила полная тишина, похоже, и отступнику стало интересно, что расскажет Сюзанна. А потом она затараторила четко и вполне разборчиво потоком слов. Причем отвечала так, словно ученица на уроке местного обществоведения. Скорей всего так мог рассказать любой подданный князя, у кого язык хорошо подвешен и умение поболтать присутствует. Минут через пять я прекрасно понял суть, права и обязанности местного властелина. А также основную концепцию его правления: тотальный консерватизм. Иначе говоря, ни единого изменения в законах, традициях и правилах. Все, как при далеких пращурах: ни шагу в сторону, ни малейшего новшества, никакого прогресса. Живем и дышим, как завещали нам великие Строители.

    А! Что я еще понял: венерических заболеваний здесь нет. Посему нравы в обществе более чем фривольные. И отношение к обязательному браку – всего лишь дань пуританским традициям. Считается, что можно быть замужем или женатым, но при этом изменять своим дражайшим половинкам направо и налево.

    На что оставалось мне только почесать озадаченно затылок:

    «Это я попал! Но вот хорошо или плохо попал – тот еще вопрос! Как бы и здесь по незнанию мелочей в неприятности не влипнуть…»

    Тогда как моя информатор требовательно поинтересовалась:

    – Так ты готов мне помочь за мою лекцию?

    – Помочь? Как? – вырвалось у меня.

    – Одолжи мне денег! Мне надо связаться с верной подругой, а без денег этот кашенос ничего делать не станет.

    – М-м?.. И много денег надо?

    – Хотя бы две серебрушки.

    – За твою лекцию о том, что все и так знают – и одной серебрушки много, – вынес я суровый вердикт. – Вот если ты таких лекций десяток прочитаешь… Кстати, наш кормилец идет.

    Мы притихли, прислушиваясь к приближающемуся топоту и поскрипыванию колес. А потом я вновь чуть не захлебнулся слюной, когда разносчик стал подавать мне блюда через невероятно узкую для этого щель в решетке. Пришлось нам изрядно помучиться, пока весь комплект доставки не расположился у меня на столе и частично на кровати.

    После чего я торжественно открыл вторую бутылку кальвадоса и щедро плеснул своему благодетелю новую порцию благородного напитка. И тост сказал соответствующий, правда шепотом:

    – За хороших людей! – еще и тарелку выставил для угощения, как бы для закуски. Мужик и это оценил, хотя голодным однозначно не был. Зато после этого заулыбался и наклонился к самой решетке:

    – Ну что, пообщался с этой козой рыжей? Денег просила?

    – А то! – многозначительно хмыкнул я после очередного глотка.

    – И что? Пожертвуешь?

    – Еще чего? Не заслужила она и не заработала, – ляпнул я, лишь бы ко мне с этим вопросом не приставали. И тут наш кашенос меня поразил почти насмерть:

    – Так пусть зарабатывает!

    После чего допил угощение, отставил свою многоярусную тележку в сторону и шагнул к камере номер восемь. Открыл дверь и скомандовал:

    – На выход! – Красотка вышла чуточку испуганная, но с гордо расправленными плечами. – Стоять! Ждать! – Кормилец открыл дверь ко мне, довольно грубо затолкал узницу в мою камеру и напутствовал словами: – Договаривайтесь как хотите!

    Закрыл дверь и дверцу раздачи. И ушел.

    Все это было проделано без малейшего слова согласия как с моей стороны, так и со стороны бывшей полюбовницы князя. А я так и замер с некрасиво торчащим изо рта куском курицы. Не подавиться бы…

    Глава 10
    «…ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ»

    Да, не прост оказался мой новый знакомый. Почему-то был уверен, что он банальный разносчик тюремной баланды, а оказалось – надсмотрщик с самыми широкими полномочиями. Если не вообще – начальник тюрьмы. И на этом фоне его услужливость и желание заработать жалкий серебряк выглядят совсем неуместно.

    Ну и сложившееся положение вещей более чем настораживало:

    «Куда это я влип? И что мне за это будет?..»

    Переведенная в мою камеру узница выглядела еще более растерянной и сбитой с толку. Ведь одно дело общаться через коридор с неведомым самцом, а совсем другое оказаться в замкнутом помещении со здоровенным и сильным парнем. Причем этому парню разрешено чуть ли не все уместившееся в двух словах: «…как хотите». Вот рыжая красотка и выдала первую свою фразу чисто на оборонительных инстинктах:

    – Если ты ко мне хоть пальцем прикоснешься, тебя князь на кол посадит!

    Эта угроза меня несколько привела в себя, кусок курицы во рту оказался пережеван и съеден. А гортань оказалась готова хоть к какому-то диалогу. Да только женщина и здесь показала свою более гибкую психику и умение приспосабливаться к любой обстановке:

    – Но сразу видно, что такой симпатичный парень, как ты, такой истинный красавчик превосходно воспитан, обладает чувством такта и ведет себя как истинный джентльмен в присутствии невинной и наивной девушки.

    Чего скрывать, сказанные слова, да еще и восторженным тоном, с придыханием, да прозвучавшие из таких уст – польстят любому созревшему для флирта обалдую. Польстили они и мне… но в меру. Очень в меру. Потому что при виде легкодоступной самки я вспомнил в первую очередь о самом главном. Деловито достал из кармана один из осколков прозрачного янтаря и шагнул к своей нежданной сокамернице. Хоть ей и так бежать было некуда, но я все-таки грубо рявкнул:

    – Стоять! Не двигаться!

    Сюзанна стала сереть и закрыла глаза. Никак она не ожидала от меня такой вот прыти. Но и сопротивляться, визжать или звать на помощь она даже не подумала. Видимо, сразу начала расслабляться, чтобы хоть что-то получить. Или как там говорят в таких ситуациях?.. Но в любом случае особый опыт в ее действиях проявился. Да и опыт ли?.. А может, простая женская дурость?.. Или все-таки смекалка?.. Или непонимание?..

    Потому что губки девушки еле слышно прошептали:

    – Умоляю, только не уродуй…

    Ну вот, только что мне льстила, нахваливая, а уже приравняла к каким-то маньякам. Кстати, ситуация мне вдруг показалась жутко знакомой. Я уже сидел однажды в тюрьме, попав в мир Набатной Любви. И тогда мне в роскошную, по сути, камеру некий представитель местной власти затолкал свою вреднющую и наглую секретаршу Ксану. И заставил рисовать картину с обнаженной натуры. Натура получилась великолепная, картина – истинное произведение искусства. Ну и в дальнейшем моя судьба оказалась тесно связана с Ксаной. Мы с ней крепко сдружились, выжили на Дне, прошли целый сонм приключений, стали почти супружеской парой, и нас наверняка связали еще и более глубокие родственные отношения. Если можно так сказать о явной беременности Ксаны.

    «Кстати! Как она там? – Нахлынувшие приятные воспоминания заставили меня застыть на месте и потерять связь с действительностью. – В ее-то состоянии, да противодействовать космическим агрессорам… Справится ли?.. Не обижает ли ее кто?.. Как бы туда наведаться да присмотреть за порядком?..»

    Хорошо меня так торкнуло, основательно. Я стоял, окаменев, уставившись взглядом сквозь дверь куда-то далеко-далеко. И только деликатное покашливание девушки вернуло меня в действительность. Я чуть повернулся и уставился в глаза Сюзанны, которые с явным недоумением словно говорили: «Молодой человек! Вы ведь что-то вознамерились делать? Так почему стоите?!»

    – Ах да! – глянул на ее полотняный пояс, обвитый несколько раз вокруг талии. Сам попытался засунуть туда осколок в районе поясницы. – Вот, постарайся, чтобы этот талисман не выпал. Носи его на себе постоянно.

    В голосе девушки послышалось неподдельное разочарование:

    – А зачем носить эту стекляшку?

    – Талисман особенный, – пустился я в объяснения. – Фиксирует негативные эмоции, которые пытаются одолеть твое сознание, и отталкивает их. Мне только и надо, что раз или два в день ощупывать этот талисман, тем самым вновь настраивая на продуктивную деятельность.

    – Но если я не захочу носить этот предмет? – Щечки девушки порозовели.

    – Тогда я тебе сверну шею! – сказал я так жестко и твердо, что моя сокамерница вздрогнула и вновь начала бледнеть. Может, следовало закрепить успех, пугнуть еще разок, но я не стал притворно зверствовать и поспешил усесться за стол. Жареные курочки и куски речной рыбы в соусе остывали, следовало поторопиться с их отправкой по нужному адресу.

    Процесс оказался настолько увлекательным, что я отдался ему со всей широтой своей души. Тем более что настроение резко скакнуло вверх благодаря пришедшей в голову идее:

    «Память дала мне великолепную подсказку! И как это я сразу не догадался воспользоваться своими талантами? Ладно, пусть и не совсем своими, пусть мне эти гениальные способности подарил Священный Курган великой столицы Рушатрон. Но в любом случае назваться художником – самое правильное в моем положении. К служителям Муз – совсем иное отношение, чем к отступникам, наемникам, нищим эмигрантам или безродным недотепам. Живописцу всегда легче затеряться в толпе придворных и пробраться к нужному месту в нужное время. Решено, заявляю о своем таланте!»

    Наверное, минут пятнадцать прошло, прежде чем я вновь вспомнил о рыжей красотке. Она все это время молча переминалась с ноги на ногу, не решаясь привлечь к себе и малейшего моего внимания. Ну и смотрела на меня эдак ну очень красноречиво. А я чего? Да я всегда такой, когда чудом выжил, сильно изранен и спешно пытаюсь отъесться. Вот и ем, как лютый зверь, на которого и посмотреть страшно.

    Правда, некое воспитание во мне все-таки взыграло, и пусть запоздало, но я пригласил даму к столу:

    – Не стесняйся, присаживайся. Ну и присоединяйся к моей трапезе.

    – Присоединиться? – последовали осторожные вопросы. – В виде пищи?

    Отлично. Раз девушка шутит, значит, пришла в себя и готова к продуктивному диалогу. Хотя воспоминания о Ксане и разбудили во мне мужское начало, и я теперь посматривал на Сюзанну оценивающе, с дальним умыслом. Точнее, не столько с дальним, как с самым вульгарным.

    Потому и объяснил:

    – Будешь подробно отвечать на все мои вопросы. Ну и перекусить можешь, здесь на всех хватит.

    Когда она присела аккуратно на стул, держа спину прямо, а подбородок поднятым, в ней уже свирепствовала аферистка, полная умения искушать, заигрывать и сводить с ума любого здорового мужчину. Довольно изящно она взяла один из плодов, очень сексуально надкусила его и только потом стала уточнять:

    – А чем мне придется расплачиваться за угощение?

    Пришлось на нее опять прикрикнуть:

    – Информацией и сплетнями! – Ага, вновь испугалась! Вот и правильно, нечего здесь из себя великую куртизанку строить. Если захочу, знаю самый легкий способ склонения к интимным ласкам: достаточно просто уговорить. Ну а пока уточнил: – Рассказывай все о художниках, которые обитают при дворе князя. Ну и о том, как он сам и княгиня относятся к красивым картинам и портретам.

    Умная девочка. В который уже раз, осмотрев меня с ног до головы, пришла к какому-то решению и покладисто пустилась в повествование:

    – Наше Рассветное княжество издревле славится своими великими художниками…

    Знала она на удивление много по этой теме. Перечислила с искренним восторгом десяток имен из прошлого. Затем добавила десяток современных живописцев. Перечислила даже, кто и какими картинами, фресками или портретами больше всего прославился. Хоть имена для меня казались пустым звуком, но феноменальная память уложила информацию в нужную клеточку оперативной памяти.

    Непосредственно нынешний князь, в противовес своим славным предкам, оказался фанатом скульптуры. Также он млел перед изделиями из тонкого фарфора. Любил поэтов, коими пытались выглядеть все придворные. Плотно якшался с музыкантами, певицами и танцорами. Даже заметно поощрял деньгами лучших швей и портных, диктующих новую моду в одеждах. А вот художников – не баловал. И частенько повторял:

    – Нынешние совсем разучились творить! Портрет толком нарисовать не могут! А потому гнать этих маляров от меня как можно дальше! Чтобы я их даже не видел!

    Конечно, несколько живописцев около двора отиралось, да и во всем княжестве умеющих рисовать, писать, создавать копии и раскрашивать – хватало. Но это уже была заслуга княгини. Это она понимала необходимость воспитания талантов с самого низа, да и выделяющихся самородков привечала, приподнимала с самого дна засасывающего быта. Так что если появлялся в княжестве заезжий художник и хотел улучшить свое финансовое состояние, то ему всеми правдами и неправдами следовало добиваться аудиенции у княгини. Только она могла решить его судьбу и обеспечить приличными заказами.

    «Меня это вполне устраивает, – подвел я итоги очередной лекции. – Аудиенция мне не нужна, главное, назваться груздем и спокойно поваляться в местной корзинке. После чего пробраться к порталу и как можно быстрей отсюда спрыгнуть. Мир вроде интересный, но не больше. Есть еще намного, десятикратно более интересные и необходимые для срочного посещения. А вот как поступить со своей сотрапезницей?..»

    Целых полтора часа Сюзанна говорила, почти не прерываясь. Причем делала это даже без наводящих или дополнительных вопросов. Рассказала все, что следовало, о культурной жизни княжества, и плавно перешла на титулярные отношения между обитателями замка. Попутно и о самом замке чуток поведала, который как бы являлся единым целым с жилой Стеной, окружающей все гигантское плато.

    Затем повествовала обо всем, что ей приходило в голову.

    Несколько фраз промелькнуло о количестве государств, расположенных на данном участке суши. Вроде много, целых двадцать. Причем саму сушу упорно именовали не как остров или материк, а именно как плато. То есть возвышенность, вздымающаяся среди Мертвого Моря. Почему именно Мертвого, я задумался про себя. Уточнять не стал. Дело-то наверняка очевидно, и стоило мне ляпнуть что-нибудь неосторожно, как меня обязательно примут если не за иномирца, то уж точно за шпиона с иного плато. Как я понял из нескольких фраз, чужаки из-за океана здесь ну совсем не приветствуются.

    Проблемы быта? Имелись здесь и такие. Все чаще выходил из строя водопровод, забивалась канализация, прекращали работу очистные сооружения. Причина – в труху распались уложенные еще древними Строителями трубы. Прекращали работать и так единичные станции, дающие электричество. А все потому, что некому было починить приливные электростанции, которые за века постепенно повреждались штормами, ржавчиной и бестолковостью.

    Падало производство и выплавка стали. Почти сошла на нет доля машиностроения. Становилось опасно пользоваться лифтами. В подземных фермах скотоводы уже окончательно перешли на ручной труд. Давно прекратились перелеты на дирижаблях между разными плато. Перестали выпускать самолеты, планеры и дельтапланы. Хотя о них народ не только помнил. Частенько знатные отпрыски из богатых семей летали над плато. Но… все чаще разбиваясь при этом.

    Интересно было слушать.

    Но и спохватился я вовремя, чтобы прикинуться местным. Ибо склонялся к мысли, что смазливую девицу ко мне подсадили для выявления всей моей подноготной:

    – Сюззи! Зачем ты мне все это рассказываешь? Это любой ребенок знает… Ты мне тайны, интересные секреты выбалтывай!

    На что красавица лишь печально вздохнула:

    – Не знаю я никаких тайн…

    – Даже князь тебе ни о чем не проговорился?

    – Ни о чем… – Глаза ее стали наполняться слезами. Видимо, решила, что подъев со стола почти все, сейчас примусь за нее.

    Если, конечно, не играет на публику. Ну и я подыграл, мне нетрудно. Хотя глаза уже почти слипались от усталости и желания хотя бы пять минут вздремнуть:

    – Жизнь хороша! – еще и по животу вздувшемуся себя похлопал. – Поели, можно и поспать. Поспали, можно и поесть. Опять поели – можно и…

    После чего облизнулся и многозначительно глянул на женскую грудь третьего (примерно) размера. Грудь всколыхнулась от резкого вдоха, а алые губки задрожали:

    – Ты ведешь себя как развратное животное.

    Это она кому? Неужели мне? И как только догадалась о моих глубоко скрытых желаниях? Или она принимает желаемое за действительное? И уже давно настроилась на роль падшей женщины, оказавшейся в безвыходной ситуации?.. Фантазерка. Или реалистка?..

    Нет, вначале в любом случае надо выспаться и дать спокойно поработать моим симбионтам. За это время в «дозиметре», как я называл кусочек янтаря, скопится хотя бы две десятых процента так нужной мне энергии. А вот уже потом можно будет настаивать, запугивать, флиртовать и выпытывать.

    Поэтому я и завершил свой зависший монолог словом:

    – …поспать! – и охотно пояснил, глядя в округляющиеся глаза. – Застолью время, потехе – час. Но между ними обязательно три часа здорового сна. Но если обед раньше принесут, обязательно меня разбуди. Надо будет кормильцу добавки заказать, чтобы с голоду не опухнуть.

    С этими словами и перекатился со стула на арестантскую кровать. Жестко на ней, узко, но кому в чужом мире легко?

    С этой мыслью и заснул.

    И спал так крепко, что не слышал, как раздаточная дверца открылась. Дернулся только от грозного рыка:

    – Ах ты, потаскуха! Ты его убила?! – Видимо, моя поза давала повод усомниться в живости криво лежащего тела.

    Может, я и еще бы поспал, но пришлось двигаться.

    Глава 11
    НОВОЯВЛЕННЫЕ ОТШЕЛЬНИКИ

    Леонид стоял и преспокойно ждал, как события станут развиваться в дальнейшем. Тогда как мастер-целитель нашел на ком сорвать свое раздражение: дал затрещину юному провожатому, который привел чужаков в лазарет:

    – Чего рот раскрыл? Пошел отсюда! – еще и ногой пнуть попытался под зад мальчонку, но тут уж молодость победила. Служка умчался, набрав солидную скорость прямо с высокого старта.

    Зато попытался хоть что-то выспросить второй дедуля:

    – Если вы, неизвестный господин, не хотите поведать, с какой миссией прибыли в замок, то хоть объясните, кто это с вами?

    – Сложно объяснить, не раскрывая тайну его светлости. Пусть даже зуав и погиб. Могу только намекнуть, что я сопровождаю не простого гайчи, а особенного…

    – Но это мы и сами рассмотрели, – проворчал дедок.

    – …который даже нашего языка не знает! Потому я ему и перевожу все, что требуется. А кто, разрешите вас спросить, не знает нашего языка?

    Оба старика переглянулись в некотором озарении и почти синхронно воскликнули:

    – Варвары крайнего севера?

    Найденов многозначительно покрутил головой:

    – Ну-у-у… можно сказать, что вы почти угадали. Но если еще подумать?

    – Неужели это один из выживших отшельников с Гремящих островов?

    – Тс! – притворно испугавшись, оглянулся землянин. – Я лично вам ничего не говорил. Это все – личные ваши догадки и умозаключения.

    Хорошо получалось: додумывайте и выдумывайте сами, я только поддакивать буду и глаза многозначительно закатывать. Этак и свою личную родословную можно выпытать. А то и ключи получить… от квартиры, где деньги лежат.

    Но старички совсем уж дураками не выглядели, таких обмануть – семь потов сойдет. Потому что смотрели они на пухлого пупса с немалым сомнением:

    – Как-то не верится… Это же существо совсем иного вида, чем мы!

    – Скорей оно имеет некоторое сходство с ташрампами…

    – Точно! Эти ташрампы когда-то заселяли самое южное оледеневшее плато. Но они уже три сотни лет как вымерли, если верить истории.

    – И как это ташрамп мог оказаться на Гремящих островах?

    После чего вновь оба старца перевели свои взгляды на Леонида. Тот многозначительно поднял вверх указательный палец:

    – И тут вы очень верно подметили, мастер: «если верить истории». Но разве та же история может дать гарантию отрицания, что некое семейство ташрампов не погибло, а сумело спастись? Потом оказаться на Гремящих островах? А там и дожить до нашего времени? – И развел ладони в стороны, словно подводя итоги: – А раз нет никаких гарантий, значит, может случиться что угодно. Что вы и доказали своими правильными рассуждениями.

    Разве придерешься к таким бесовским рассуждениям? Вряд ли… Можно только поаплодировать выигранному первому раунду. А чтобы прямо здесь, на месте, не доставали новыми вопросами, землянин самым доброжелательным тоном предложил:

    – Так вы распорядитесь по поводу завтрака для нас? А то в этом хаосе и бардаке мы совсем растерялись. И теперь жалеем, что вообще покинули выделенную нам комнату.

    – Распорядимся, чего уж там, – кивнул целитель и тут же улыбнулся дельной идее у себя в голове: – Да вы можете с нами позавтракать! Приглашаем! Заодно и познакомимся.

    Леонид задумался только на несколько мгновений:

    – С удовольствием принимаем приглашения. Тем более что свои имена нам скрывать нет резона.

    – Прошу за мной!

    Похоже, что мастер жил возле замкового лазарета. Потому что сразу после фойе свернул вправо и тут же раскрыл первую дверь. С порога крикнул, как оказалось позже, своим личным кухарке и служанке:

    – Гера! Лиги! Поставьте еще два прибора на стол! У меня гости.

    Ну и пока накрывали, он уже вполне официально раскланялся с гостями покойного графа. Сам представился, затем своего коллегу назвал. Отдельно объяснил, что тот тоже мастер-целитель, но занимается лечением гайчи, работающих в садах, в поле и на виноградниках. Причем, судя по уважительному тону, нисколько при этом не считал своего коллегу низшим по статусу. Да и факт присутствия того при осмотре пострадавшей зуавы говорил сам за себя.

    Ну и землянин в ответ разоткровенничался:

    – В кругу близких друзей меня называют просто Леонид. Тогда как родовое имя у меня Парацельс Авиценна. И мне тоже подвластны некие практики исцеления, а посему я тоже пусть и не разбирающийся во всем без исключения, но ваш коллега.

    Это он для большего уважения заявил. Ну и чтобы его как можно быстрей допустили к телу ее сиятельства. Причем краснеть не придется, если и небольшое лечение потребуется совершить. За последние месяцы Найденов здорово вырос в нужных умениях, да и обучение со стороны Алмаза – дорогого стоило. Тот такие пласты знаний в голову затолкал, что переваривать и практиковать хватит на многие десятилетия. Лишь бы время имелось, больные нескончаемым потоком шли да личной магической энергии хватало.

    Но пока заострять на своих умениях беседу он не стал, а представил своего спутника:

    – Торух Новаш. Пока не могу назвать его истинный титул. Скажу только, что он отменный воин и очень хорошо разбирается в технике.

    – Торух? Новаш? Какое диковинное имя, – не стали скрывать старики.

    – Да и ваше, Парацельс Авиценна, слишком мудреное…

    – Можно подумать, что Леонид – у вас каждый второй? – решил ухмыльнуться Найденов. И получил неожиданное утверждение:

    – Понятно, что не каждый второй. Но уж один из сотни – это точно.

    «Это я правильно Авиценной обозвался, – мысленно похвалил себя землянин. – Боря быстрей меня отыщет».

    Ну и когда стали усаживаться за стол, поинтересовался:

    – Слуги ничего толком так и не рассказали. Несут полную нелепицу и околесицу. Но может, хоть вы растолкуете, хотя бы в общих чертах, что случилось с зуавом?

    – Что именно случилось, – пока неизвестно. Именно это пытается расследовать экселенс Сток-Лир, главный следователь княжества и начальник государственной жандармерии.

    – Но хоть известно, почему зуав находился в месте взрыва? В какой именно комнате? Где находилась его супруга?

    Прежде чем ответить, оба старика несколько пренебрежительно усмехнулись и только потом стали рассказывать, дополняя друг друга:

    – Этих сведений хватает.

    – И ничего удивительного, если к вечеру об этом будут знать на всем плато.

    – Там ведь все было как обычно, когда супруг пытается отыскать измену супруги, тут же оказаться рядом и после этого изменить как бы троекратно.

    – А слуги-то при этом помогают и всегда находятся рядом. Чуть ли не за дверью подслушивают…

    – Ага! Разве от этих бесстыдников что-то скроешь?

    – Так вот… Зуава со своим приятелем заперлась в одной из спален. А в соседнюю тут же проскользнул ее супруг с двумя своими фаворитками. Чем они все там занимались, никто не догадывается, но уже через полчаса последовал страшный взрыв. Все показывает, что взорвалась магическая бомба в комнате с его сиятельством. Он и его подруги были убиты сразу. А вот его супруге повезло больше: ее своим телом самоотверженно прикрыл приятель. Сам погиб чуть ли не сразу под рухнувшей на него стеной. Хотя мы и боролись за его жизнь. Зато Маланья Диялло осталась практически невредима. Удар камнем по голове и мелкие царапины – можно не считать. Ей больше синяков наставили слуги, в порыве рвения пытаясь достать из образовавшихся руин.

    – Царапины мы залечили. Обморок перевели в оздоровительный сон. Вот и все, пожалуй…

    Не забывая мазать хлеб маслом да накладывать туда же толстым слоем колбасу с сыром, Найденов сочувственно покивал головой и подкинул новую тему для беседы:

    – Интересно, имелись ли в иных княжествах подобные случаи? Я имею в виду не столько случаи гибели высшей знати или правителей, как непосредственно странные и загадочные взрывы.

    Старики задумались ненадолго. А потом в охотку стали припоминать подобные или частично схожие события. При этом они попутно раскрывали и те силы, которые могли или провоцировали подобные взрывы. Точнее, назвали тех магов, которым такое под силу. Получалось, что некое подобие эрги’сов могут создавать экселенсы. Но именно что подобие, такой силы взрыв им неподвластен.

    Также умели устраивать пиротехнические взрывы великие алхимики прошлого. Но тех уж и не осталось в мире, все вроде как вымерли. Хотя если глянуть на сидящего за столом ташрампа, якобы ископаемого для местных, но вполне обильно насыщающегося, то и в факте гибели алхимиков можно усомниться. На это землянин указал намеком, словно сожалея о несовершенстве мира:

    – Чаще всего великие затейники скрываются среди ничем не примечательных гайчи! – По возникшей паузе догадался, что его намека не поняли, и спросил открыто: – Есть в замке или рядом личность, которая занимается алхимическими опытами?

    – Как не быть, есть. Да и сам зуав любил экспериментировать в своей лаборатории вместе с племянником по материнской линии. А что, ты думаешь, это сам Диялло и устроил взрыв? В чем-то ошибся или не сумел вовремя убраться?

    – Я ничего такого не думал, это вы сами пришли к таким логическим выкладкам, – тут же открестился якобы Парацельс и сразу поинтересовался: – А что, есть другие версии? Или арестован подозреваемый в покушении?

    – Понятия не имеем. – Замковый мастер-целитель стал раздражаться. – Это уже прерогатива экселенса Сток-Лира, а мы тут лишь свои проблемы решали.

    Найденов понял, что большего он из стариков никакой хитростью не вытянет. Если кто и может просветить на тему арестованного чужака или найденного постороннего тела, так это главный жандарм местного муравейника. Но общение с ним пока выглядело крайне нежелательным. Следовало вначале хорошенько осмотреться и тщательнее продумать состряпанную наспех легенду своего здесь появления.

    Ну а кто еще мог дать нужную информацию? Так об этом лишь недавно говорили: слуги! Надо срочно пообщаться именно с ними, самыми знающими и самыми пронырливыми. А посему пора благодарить за своевременное гостеприимство и отправляться на поиски временного, так сказать, места проживания.

    Чем и озадачился землянин после должного потока благодарностей:

    – Нам бы еще провожатого, чтобы помог добраться в отведенные нам покои.

    – Да вот, служанка и проводит, – покладисто предложил мастер. – Если не к самим гостевым апартаментам, то до ближайшего помощника нашего управляющего. А там уж…

    – Отлично!

    – Гера! Ты слышала? Организуй сопровождение нашим гостям, не то они вновь заблудятся.

    И вскоре весьма симпатичная служанка увела раскланявшихся иномирцев из госпитального крыла. Почти сразу же Торух стал жаловаться:

    – Ни единого слова не понял из вашего разговора. Только по интонации догадался да твоему лицедейству, что ты юлил и выкручивался как мог.

    – Ну да, плохи наши дела, – согласился Леонид. – Про Бориса ничего не слышно, да и сами мы смотримся как коза с баяном. А уж если попадем в зубы местному жандарму, который еще и в ранге экселенса, то от нас только клочья полетят.

    Пока они перекинулись несколькими фразами, служанка столкнулась с каким-то прилично, если не парадно одетым типом. Судя по его ливрее, он относился к слугам высшего порядка. И тут же, пока этот мужичок пялился в удивлении на пупса, довольно непосредственно сбросила на него заботу о чужаках:

    – Это наши гости с Гремящих островов! Их тайно пригласил Диялло. – Видать, подслушивала каждое слово во время завтрака. – Так что проводи их, пожалуйста, в гостевые апартаменты. Мастер-целитель так приказал.

    Озорно подмигнула слуге, развернулась и умчалась. Деловая, как электровеник.

    Леонида подобная цепочка слуг устраивала больше всего. Понятно, что устроить опрос слуг жандарму не составит особого труда. И где чужаков увидели в первый раз, можно выяснить. Но вдруг повезет, и путаница в распространяемых слухах поможет спрятать концы в воду?

    А чтобы новый провожатый не начал задавать неумест-ные вопросы, Найденов его сам грузить начал с первого шага:

    – Мы были в госпитале, но зуава все еще не пришла в себя. Да и самые последние новости нам не ведомы. Хоть ты расскажи: что выяснилось по поводу этого странного взрыва и кто виноват?

    – Никто не виноват, – заявил ливрейный слуга с неожиданной уверенностью. – Скорей всего произошел несчастный случай. Или к трагедии привело неосторожное обращение с магическим артефактом.

    – Разве бывают такие артефакты?

    – О-о! У нашего зуава… пусть покоится он с миром, чего только не было! Недаром иные дворяне его побаивались, и любого он мог в бараний рог скрутить. Великий был воин и полководец!

    «Кажется, на патриота нарвался, который на своего хозяина молиться был готов, – констатировал мысленно землянин. – Сейчас начнет петь панегирики… Как бы его болтовню в нужное русло направить?..»

    – Ну да, о величии Диялло всем известно… пусть покоится он с миром. А вот кто после его гибели управлять графством станет?

    Он специально не упомянул лежащую в госпитале графиню. Хотелось увидеть, как данный слуга отреагирует на подобную недомолвку. Так и получилось, похоже, данный слуга недолюбливал супругу покойного:

    – Сложный вопрос. Так как у графа сыновья погибли еще маленькими, то право на полный титул имеют родной брат и самый старший племянник по отцовской линии. Есть еще несколько претендентов из числа родни. Вот тут уж кандидатам потолкаться локтями придется, и в этом деле окончательное мнение князя будет весьма важным. Но я лично поддерживаю племянника, потому что брат покойного зуава сейчас очень далеко. Вряд ли он успеет к захвату кормушки.

    Мысленно Найденов поразился той наглости, с которой ливрейный слуга рассуждал о наследовании графского титула. Даже будь он главным церемониймейстером или управляющим, все равно здравый рассудок подсказывал бы сидеть до поры до времени и не высовываться со своим мнением. Тем более перед посторонними.

    Тут-то и оказалось, что землянин страшно далек от понимания местного общества. Слуга привел их в одну из комнат, где еще один прилично одетый слуга покрикивал на нескольких женщин, перекладывающих горы простыней и одеял с места на место. Как оказалось, это графский управляющий, но как он обратился к пришедшему типу в ливрее! Это оказалось весьма неожиданно:

    – О! Барон! Кого это вы привели?

    Оставалось только поражаться тому факту, что к бродящему по коридорам барону вот так запросто обратилась служанка целителя. Да и вообще бароны запомнились землянину совсем не так. А в латах, на коне, на фоне своего твердыней смотрящегося замка. Тогда как этот бродит бесцельно в каменном муравейнике и охотно выполняет распоряжение кого угодно. Это так принято только здесь? Или во всех княжествах?

    Спрашивать оказалось неудобно, да и некогда. Следовало кивками подтверждать слова проводника, который с достоинством огласил:

    – Это гости покойного зуава. Прибыли по его тайному приглашению. Посели их, как полагается.

    Управляющий не ринулся сломя голову выполнять рекомендацию странного барона. Вначале отправил одну из женщин за одним из своих помощников. Ну а пока тот явился через пару минут, не спускал удивленных глаз с чиди и уточнял:

    – Где вас лучше устроить?

    – Его сиятельство обещал нам лучшие апартаменты, – старался не продешевить Леонид.

    – Это понятно. Я по поводу расположения: внешнее и внутреннее с окнами или вообще без окон?

    – Конечно, внешнее, – нетрудно было догадаться, что речь шла о комнатах с видом на море. А чуть позже пришло и понимание, что некоторые особи, жившие с самого рождения внутри каменного лабиринта, имели фобию в отношении открытого пространства.

    Ну а прибывшему помощнику последовало распоряжение:

    – Посели наших гостей на внешнем поясе восьмого этажа в пятнадцатом секторе. Ну и все остальное уладь.

    Так что сравнительно вскоре иномирцы уже обозревали изломанный рифами и торчащими скалами залив, теряющийся вдали в туманной дымке. А царевич неожиданно признался:

    – А ведь я никогда раньше не видел моря… – потом добавил заинтригованно: – Только вот почему его называют Мертвым?

    – Выясним, – заверил его Леонид, все больше волнующийся за своего друга. – Вполне возможно, что это просто название здешнего мира такое мрачное. Но сейчас нам важней всего выяснить: куда подевался Борис? Или куда он спрятался?

    Глава 12
    ДА НЕ ПРЯЧУСЬ Я! ЭТО МЕНЯ УПРЯТАЛИ!

    Стоило мне только шевельнуться, как тон нашего надзирателя и кормильца стал совсем иным:

    – Ага, баронет решил просто вздремнуть…

    Тут же и засидевшаяся Сюзанна отмерла, разминая свой речевой аппарат и прочищая горло недовольным криком:

    – Что за инсинуации?! И почему ты меня продолжаешь обзывать непотребными словами?! А за то, что ты меня бросил в камеру к этому незнакомцу, тебя князь посадит на кол!

    – Как незнакомцу? – явно ерничал кашенос. – Разве ты еще не порадовала генералиссимуса своими ласками?

    Я не выдержал при упоминании максимального вой-скового звания применительно к данной обстановке и хохотнул. И запомнил же, юморист! Видимо, Килтер Саградо обо мне все в деталях рассказал. А мне скромней надо быть, скромней. Иначе вздернут меня когда-нибудь на виселице, как самозванца. Доиграюсь шутками.

    Мой смешок бедную девушку еще больше разозлил:

    – Ну и чего ты ржешь, насильник поганый?

    – Не гневите Строителей, сударыня, – укорил я ее. – Вас намного легче уговорить, чем сильничать. Да и возраст ваш несколько отпугивает мою цветущую юность.

    Теперь уже радостно заржал кормилец:

    – Ха-ха! В самой деле, ей уже почти двадцать пять!

    – Не верю! – не слишком-то хотелось девчонку обижать, но чего это она меня насильником обзывает? Угощал со своего столика, выслушивал ее сказки, пальцем не тронул, а она в ответ что мелет? Потому и добавил с чувством: – Мне показалось, ей уже двадцать шесть. Не меньше.

    На наш уже совместный смех Сюзанна отреагировала презрительным молчанием и последующим уходом в сан-узел. Сразу же оттуда послышался шум бегущей воды, словно моя сокамерница решила принять душ. Но скорей всего просто не хочет слышать подначек в свой адрес. Обиделась? Ну так ей и надо! Нечего обзываться и гнать напраслину.

    Тогда как разносчик-начальник поинтересовался у меня:

    – Пустые тарелки и блюда отдашь?

    – Конечно! – Я бросился отдавать казенную и посуду харчевни.

    – Да и обед уже через полчаса будет. Что-то будешь заказывать дополнительно?

    – Заказывать? – Я рассмотрел остатки прошлого заказа, прикинул, что мне их вполне хватит до самого ужина, и решил: – Нет. А вот на ужин – в обязательном порядке. И много. Нас же теперь двое стало. Хе-хе! Устроишь?

    Что именно устроить, мой благодетель уточнять не стал. Просто кивнул. Зато о нашем совместном знакомом вспомнил:

    – Тут совсем недавно твой дружок забегал, десятник Саградо. Интересовался, не буянишь ли?

    – Ха! Я когда сыт, никогда не буяню! – хохотнул я и тут же озабоченно добавил, понизив голос до шепота: – Слышь, а тебя князь не накажет за свою любовницу? Вдруг и в самом деле лютовать начнет после жалобы какой?

    – Не переживай, все под контролем! – Он пригнулся к самому окошечку и тоже зашептал, раскрывая секрет: – Если бы только приказ княгини о домашнем аресте препроводил эту выскочку сюда, я бы к ней относился нейтрально. Но мне с самого верха дали добро на любые действия с этой красоткой. Так что, парень, не теряйся, сбей этой козе гонор. Не цацкайся с ней. Иначе мне придется ее совсем грубо ломать и перевоспитывать. А еще хуже ей станет, если я ее в общую камеру переведу. Пусть и женскую…

    Не знаю почему, но в душе мне вдруг стало жалко эту рыжую красотку. Пусть она и крикливая, наглая, несдержанная и далека от деликатности, все равно не заслужила, чтобы ее подкладывали под иных арестантов. Да и угроза помещения в женскую камеру прозвучала как-то слишком мрачно, пессимистично.

    Но вслух я самодовольно хмыкнул и даже поблагодарил кормильца:

    – Мне повезло, спасибо! Э-э… как хоть тебя звать, благодетель?

    – Никто не должен знать мое имя, – мужик стал говорить еще тише, – но тебе скажу: Нестор. Нестор Брайк. Не проговорись только никому!

    – Так какой смысл знать имя, если и обратиться по нему нельзя? – удивился я. – Или ты так меня проверить хочешь? Не проболтаюсь ли я после женских хитростей?

    Единый сразу в нескольких должностях, мужчина как-то замялся, скривился, а потом выдохнул:

    – А-а! Будь что будет! Называй меня как хочешь. А то, в самом деле, получается, что я боюсь кого-то или стесняюсь.

    Но как-то прозвучавшее признание мне показалось слишком наигранным, что ли? Или неискренним? И ауру рассмотреть не удавалось, чтобы проверить интуитивные ощущения. Копнуть глубже и озадачиться?

    А с другой стороны, все вроде отлично складывается. Насиловать или притеснять девчонку я не собираюсь, а вот как источнику информации – цены ей нет. Да и пластинка янтаря на ней, аккумулирующая энергию для меня, еще ценней выглядит. Так что надо сделать все от меня возможное, чтобы и волки сыты были, и овца целой осталась. Кто в нашем коллективе волки, а кто овца, задумываться не приходилось.

    «Да и то, скорей всего волк здесь один, и это я! – мелькнула в сознании лестная мысль, тут же задавленная осторожностью: – А не засиделся ли ты здесь? В тепле да сытости? А посему кончай болтать с этим типом и работай с более приятной собеседницей!»

    Чем я и поспешил заняться:

    – Хорошо, Нестор! Спасибо за доверие. Жду тебя с обедом.

    Ага, так он и ушел! Дверца-то закрывалась не с моей стороны. Да и хозяином положения пока оставался именно кашенос. Вот он и решил уточнить:

    – Но ты так и не назвал свою профессию. Или чем ты умеешь орудовать? А может, твои умения как раз и заключаются в странном слове «генералиссимус»? Что оно хоть означает-то?

    В этот момент из санузла вышла Сюзанна. Умытая, причесанная, она села на стул, спиной к стене, положила руки на колени и замерла, уткнувшись взглядом в стенку. Словно демонстрировала свое полное пренебрежение ко всему миру.

    Тогда как мы продолжили свой диалог:

    – На моей родине много разных профессий. Порой и для меня загадочные и непонятные. Например: престидижитатор. А? Как звучит? – Судя по выпучившимся глазам Нестора, звучало солидно. Но затягивать разговор не стоило, поэтому я признался: – А слово «генералиссимус» обозначает высшего мастера в изобразительном искусстве. Иначе говоря, им награждается самый талантливый, а то и гениальный художник.

    Наш кормилец от такого хвастовства вначале фыркнул:

    – Ну ты, монстр! Точно от скромности не умрешь! – Но тут же предложил: – А вот нарисуй, к примеру, обыкновенный глаз. Сумеешь?

    – Пальцем? У себя на лбу? – сыронизировал я. Имеющийся у меня фломастер я светить не собирался.

    – Зачем пальцем? У меня мелки есть…

    – А на чем?

    – Да на стене и рисуй! – великодушно разрешил наш надзиратель, выкладывая на дверцу несколько разно-цветных мелков и поясняя их наличие: – Мне ведь надо делать отметки на всех уровнях, чтобы не забыть, где кто находится. Иначе забыть могу про кого-нибудь и месяца три не кормить… Ха-ха-ха!

    – А если мой рисунок не понравится?

    – Да не проблема! Заставишь свою подругу вычистить, и вся недолга!

    Веселый мужик, чего уж там. Без меня меня женил, как говорится. Но я взял мелки, покрутил их между пальцами, приноравливаясь, и шагнул к столу. Да так прямо над ним и начал рисовать размашистыми линиями. Вначале левый глаз. Потом правый образовался. Затем скулы изящные получились. Носик деликатный. Над губками я особенно постарался, выводя их красным мелком. Тем более что натурщица сидела рядом, глядя на меня и не смея повернуться, чтобы глянуть на стенку у себя за спиной.

    Затем я стал изображать рыжие локоны, увлекаясь все больше и больше. Да был прерван в самом начале своего творческого подъема:

    – Хорошо, хорош! Иначе все мелки мне изведешь! – возопил Нестор. Но делал это радостно и с восторгом: – Да ты в самом деле талантище! О, как лихо нарисовал и сходство – феноменальное.

    Сюзанна быстро проскользнула мимо меня в самый угол и оттуда тоже стала хмыкать с определенным восторгом. Ну еще бы! Художник, прошедший обряд гипны в Священном Кургане, да еще и до того имеющий определенные способности, мог рисовать один день в месяц, чтобы жить безбедно все остальные дни. А то и раз в году напрягаться для большого полотна, а потом почивать на лаврах, оставаясь в полном ничегонеделанье.

    Вернул мелки их владельцу и деликатно так напомнил:

    – Обедать не пора ли?

    – Точно! Заболтался я тут, – спохватился наш кормилец. Но перед тем как закрыть дверцу, спросил: – Может, тебе бумаги и карандашей принести?

    Ну вот дежавю! Настоящее дежавю! В мире Набатной Любви я тоже в тюремной камере рисовал прекрасную девушку. Неужели и тут меня заставят творить? А потом в награду еще и казнят? Или что иное худшее вытворят?

    Нетушки! Будем ломать устоявшуюся канву:

    – Увы, в неволе творить не могу, – признался я в глубокой печали. – Только на свободе.

    – Учту! – пообещал Нестор Брайк. Закрыл дверцу и удалился под поскрипывание своей тележки. Зато отозвалась Сюзанна:

    – Теперь понятно, почему ты меня все о местных художниках выспрашивал. Хочешь стать придворным живописцем?

    – Почему бы и нет? – Можно и порассуждать на эту тему. – Если хорошо будут платить и при этом не перегружать заказами.

    – Так не получится. Либо заказов много и ты хорошо зарабатываешь в поте лица. Либо заказов мало и тебе не на что купить хлеба.

    – К гениям подобное не относится.

    – Тоже мне гений! Может, ты больше ничего, кроме этой физиономии, и рисовать не умеешь?

    Я сделал вид, что рассердился, шагнул резко к девушке, прижал ее к стене и полез к ее поясу. При этом угрожающе произнес:

    – Сомневаешься? Дай взгляну…

    Вынул осколок и первым делом проверил, накопилось ли там хоть немного крайне для меня дефицитной энергии. Есть! Пусть и немного, чуть меньше чем полпроцента, но уже с этим я могу спокойно усыпить десяток человек. Или запустить по ним малым эрги’сом.

    «Живем! Хе-хе! – порадовался мысленно, сливая сбор в пустующее хранилище. – Теперь девчонку надо беречь и лелеять…»

    А потому постарался успокоить вздрагивающую сокамерницу:

    – Ничего возле меня не бойся. Негативные эмоции из амулета я убрал, теперь тебе станет полегче… И проще. Относись ко мне как к родному брату. Который и сам тебя не обидит и другим в обиду не даст.

    – Это как? – Губки красавицы почему-то вытянулись капризно.

    – Ну вот есть у тебя брат родной?

    – Есть…

    – Ну вот и относись ко мне как к нему.

    И вдруг она заявила:

    – Своего брата я ненавижу и готова разорвать голыми руками при первой же встрече! – Еще и глаза у нее при этом так полыхнули, что я непроизвольно отступил назад:

    – Нет уж, так усердствовать не надо. Без фанатизма обойдемся, раз с братом не получается… Тогда относись ко мне, как к лучшей подруге.

    Теперь уже Сюзанна осмотрела меня как-то особенно задумчиво и неожиданно хохотнула:

    – Нет, тебе это тоже не понравится.

    – В каком смысле? – возникли у меня определенные подозрения.

    – В наших отношениях – я активный лидер, и делаю с подругой все, что хочу. Причем мне глубоко плевать, что она почти постоянно остается неудовлетворенной.

    – Интересная у вас дружба, – озадачился я, припоминая о царящих здесь нравах. – Хотя один раз я не против попробовать! – Ну да, с такой красоткой позабавиться, конечно, хочется, но остаться неудовлетворенным? Это не наш путь. Оставалось лишь предложить: – А что, нельзя просто дружить? Ну там, помогать друг другу, защищать, что-то подсказывать и давать порой дельные советы?

    Тут уже рыжеволоска откровенно засмеялась:

    – Как может молодой здоровый мужчина просто дружить с понравившейся ему девушкой? Ты или шутишь, или издеваешься? Или таким оригинальным способом ко мне клинья подбиваешь?

    – А кто тебе сказал, что ты мне понравилась? – изумительно разыграл я полное удивление. – Ты совершенно не в моем вкусе, уж поверь мне. В противном случае ты бы уже давно ходила по камере совершенно голенькая.

    – Во-первых, не ври! Все вы мужики одним миром мазаны. А во-вторых, меня еще никто не заставлял делать, что мне противно!

    И так уверенно это заявила, что я непроизвольно покосился на свою разгрузку, лежащую в ногах кровати. Потом чуток повернул ее и понял, что двух метательных ножей не хватает. Обокрала меня? И готова ко всему?

    Честно говоря, как-то не верилось в кровожадность этой несчастной узницы. Хотя как раз выпавшие на ее долю испытания могли подтолкнуть на самые непредвиденные крайности и на несусветные глупости. Это я – сыт, пьян, доволен почти всем и нормально выспался. А ей каково? Вдруг она готова мне уже сейчас вонзить нож в висок, а вторым заколоть нашего добрейшего кормильца?

    Проблема! На ровном месте. И как ею разрулить?

    Правда, и место ровным никак назвать нельзя: в чужом незнакомом мире, под домашним арестом (считай почти в тюрьме) да над головой довлеет необходимость срочно добраться до портала. В такой обстановке никакой речи не может идти о какой-то интрижке с подобной, весьма шебутной девушкой. Тем более если она украла боевое оружие.

    Пришлось начать самым мирным тоном:

    – Верни ножи, пожалуйста, на место.

    – Нет у меня никаких ножей! – скривилась красотка в злобном оскале.

    Во время небольшой паузы, продолжая присматриваться к ауре Сюзанны, я понял, каким образом она пытается выкрутиться:

    – А где они?

    – Твои ножи, вот себя и спрашивай!

    – Подскажи, где их искать, и тебе ничего не будет. Обещаю!

    – Мне многие мужчины много чего обещали! И ни один не исполнил даже сотой доли от обещанного!

    – Считаю до пяти, потом ты пожалеешь. Раз…

    – Вот! Все вы одинаковые!

    – Два…

    – И судьба тебя накажет!

    – Три… – Заметив, что она изготовилась к прыжку, я тоже встал в более удобную оборонительную стойку.

    – Только и привыкли пользоваться физической силой! – Ор усилился.

    – Четыре… – Она стала сдвигаться вдоль двери, словно вдруг ей приспичило в санузел. Но не успел я сказать «пять!», как она воскликнула:

    – Получи! – и весьма оригинально, ухватившись за решетку окошка руками, попыталась мне нанести удар двумя ногами в голову и в грудь.

    Да уж! Будь я малость нерасторопнее или не успей меня подлечить симбионты, то так бы и улетел бессознательной тушкой под самое окошко моей персональной (пусть и временно) камеры. Настолько резкий, высокопрофессиональный получился удар у безобидной на вид девчонки. Примерно так умела действовать Мария. Чуть хуже – Катя с Верой. Подобное могла вытворить и принцесса Эмма Гентлиц, которую удалось выдать замуж за Феофана.

    И хорошо, что я уже давно дую на горячее, а потому оставался начеку. Так что удар отвел влево левой рукой и крутнувшись корпусом. В тот же момент кулаком правой руки, фактически никуда не сдвигаясь, врезал своей противнице в солнечное сплетение. При этом очень старался… не убить. Подспудно успевая сообразить, что сражаюсь все-таки с женщиной.

    Хоть и старался, но не очень в этом преуспел. Слишком жесткий и сильный удар получился. Женское тельце сложилось пополам и улетело в угол помещения. Хотя чего там было лететь-то? Полтора метра?

    Но пока она сползала по стене, я успел прыгнуть к ней и подхватить на руки. Потом уложил на кровати и стал оказывать первую помощь. При этом ворчал с неприкрытой злобой:

    – Эпическая гайка! Вот же дура бестолковая!.. Чего на танк прешь с голой пяткой?.. Совсем спятила девка… И ведь предлагал дружить… так нет, думает, она самая крутая в этом скворечнике!..

    Как только девица судорожно задышала, а потом и уставилась на меня осознанно, я сразу попытался извиниться:

    – Ты уж не серчай, у меня боевые инстинкты такие и удары, отработанные только на смерть. Хорошо хоть в треть силы ударил… Примерно…

    Глаза девушки очень выразительно на меня пялились, а губы еле слышно прошептали:

    – Все равно я уже умерла… Прощай…

    Ну я-то уже ей не слишком верил. Потому связал руки и притянул их к головной спинке кровати, а ноги, соответственно, к нижней. И замер, пытаясь понять, что меня насторожило в пленнице. Что-то я упустил, что-то весьма важное. Кажется… Но вот что?

    К сожалению, меня отвлек заглянувший к нам Нестор Брайк. Сразу после отброса дверцы он бодро заорал:

    – Седьмая камера, принимай обед! – Но когда рассмотрел, что у нас творится, в изумлении протянул: – Однако… Весело тут у вас…

    – Да вот, пытаемся как-то перезимовать, – приговаривал я отстраненно и не в тему, начав обыск на выделенном мне пространстве. – Милые бранятся – только тешатся… Любви все возрасты покорны… И на старуху бывает проруха…

    Один нож отыскал под крышкой стола. Он лезвием был вставлен между столешницей и рамой. Второе орудие убийства нашлось за унитазом, приставленное стоя к задней торцевой окружности. Не сразу и заметишь.

    Напряженно наблюдавший за мною кашенос попытался напомнить о себе, когда я стал найденные ножи обратно укладывать на их места в разгрузке:

    – Вообще-то все оружие положено мне сдавать. Заранее! И за такую безалаберность десятник Саградо ответит по всей строгости законов. Во время пребывания в камере – ничего режущего и колющего иметь нельзя.

    – Так меня это не касается, – возразил я, уже требовательно протягивая руки за обедом. – Я ведь не арестован, а просто временно поселен. Скоро меня экселенс вызовет да и отпустит к Бениной бабушке.

    – А кто такой Беня? – насторожился Нестор.

    – Это такая аллегория. Обозначает «на все четыре стороны».

    – Угу, угу… И зачем ты все-таки Сюзанну связал? Не давала?

    – О-о! Еще как хотела дать! – зацокал я в восхищении. – Да только мне такое «давание» не понравилось. Да и вообще, будь другом, а? Забери эту козу от меня! Заклинаю всеми Строителями.

    – Не понял. Как же так? Такая деваха, а?

    – А вот так: не сошлись характерами, и все тут. Да и… – оглянулся на кровать, пытаясь придумать вескую причину. – Объедает она меня! Глянь, как мало еды осталось. Я так и до ужина не дотяну, с голода опухну.

    Вновь повернулся к кормильцу и всей мимикой потребовал: давай, благодетель, выручай! Но тот неожиданно замялся:

    – Не получится… как бы…

    – Что значит, не получится? Почему?!

    – Дык, ы-ы… ключи у меня ток недавно забрали… все. Проверку собрались устроить, эту, как ей… компле́ксную. Да-а…

    Врет собака! Вижу, что врет! А что мне делать? В глаза-то ему все высказать не могу. Кормилец все-таки. Усыпить его да вырваться отсюда? Так вроде рановато шуметь. И силенок бы еще подсобрать, прежде чем побег устраивать.

    Так что я вздохнул и прибег к самому весомому аргументу:

    – Ладно, с меня серебряк, – видя, как отрицательно замотал головой наш тюремщик, стал набавлять: – Два. Три!.. Четыре?.. Хм!.. Ботва вопрос: даю пять!.. Чего?.. Мало?! А если десять? Вот, прямо сейчас и получишь…

    Но меня Нестор и слушать не хотел, продолжая мотать головой:

    – Я бы со всей душой, но никак не получится! Нет у меня ключей! Вот не сойти мне с этого места – нет!

    – Ну, знаешь ли…

    У меня больше слов не хватало от такой наглой лжи. Еще больше меня нервировал сам факт такой подставы:

    «Зачем? С какой стати?.. Что здесь вокруг моей скромной персоны замышляется? В какую это я аферу угодил?.. И ведь однозначно, что Сюзанна не простая любовница-вертихвостка, использовать такие боевые умения – это не передком подмахивать!..»

    Следовало все хорошо обдумать. А то и допросить пленницу, с применением пыток. Если надзиратель уйдет, конечно. Ну а пока надо действовать созвучно поговорке: «Война – войной, а обед – по расписанию!»

    И я заходился переносить выставляемый обед на стол. Две порции.

    Глава 13
    ПЫЛКИЕ И РАЗВРАТНЫЕ… МУТАНТЫ?!

    Не успели гости расположиться и осмотреться в выделенных им комнатах, как вернулся устроивший их слуга и порадовал:

    – Узнал на кухне, еще можно позавтракать. Если желаете?

    – Конечно, желаем! – заверил Леонид, не ставший упоминать, что их уже целители покормили. – Веди! – А для царевича перевел отдельно: – Ну не спать же мы сюда прибыли. Сейчас в столовой осмотримся, новые знакомства заведем, начнем аккуратно выспрашивать о странных незнакомцах.

    – Начнем? – досадовал Торух Новаш. – Так ведь я ни бельмеса в этом языке не понимаю.

    – Зато ты великолепно отвлекаешь внимание на себя. А любопытство – великая сила. И под это дело легко разговорить самых малословных.

    – Ладно, готов быть молчащей диковинкой. Лишь бы это принесло пользу.

    Столовая оказалась совсем рядом с гостевыми покоями, и за несколькими длинными столами еще оказалось достаточно графских нахлебников, гостей и приживал, чтобы с кем-то познакомиться и пообщаться. Добрая половина из столующихся лиц выглядела в своих ливреях как элитная прислуга, с точки зрения землянина. Но раз уж тут так принято, то чему удивляться-то?

    И усадили новеньких вполне удачно: за гостевой стол между несколькими представителями знати (если судить по одежде) и дамами, наверняка близкими к этим данным мужчинам. А может, и супружеские пары здесь завтракали? Потому что слишком уж многими касаниями они обменивались между собой, порой и обнимали друг друга за плечи или за талии. А судя по бокалам с вином на столе, то все это выглядело скорей как дружеская вечеринка, а не деловой короткий завтрак в доме внезапно погибшего приятеля.

    Найденов тоже от предложенного вина отказываться не стал, а поднимая бокал, обратился к соседям по столу с просьбой:

    – Мы к вам прибыли издалека, всех правил этикета не знаем, так что прошу извинить, если что не так. И премного будем благодарны, если вы нам подскажете да заодно введете в курс дел вашего графства. Да и княжества в целом.

    Пригубили вино, закусили кусочками сыра, после чего познакомились и представились друг другу. О себе иномирцы сказали, что они с Гремящих островов, практически отшельники. Ну разве что Леонид не постеснялся себя вновь назвать целителем Парацельсом Авиценной.

    Их сотрапезниками оказались не только один барон и две баронессы, но также и четверо представителей дворянства, именующихся здесь клайденами. По земным стандартам они соответствовали виконтам. Иначе говоря, в компании оказались отпрыски и дальние родственники как местного графа, так и обитающих здесь же обок иных дворян. И все они прибыли в данный замок графов Диялло, чтобы выяснить подробности гибели, высказать свое соболезнование вдове да и банально посплетничать с себе подобными.

    Но самое пикантное, что все они представились разными именами, то есть в браке из присутствующих никто не состоял между собой. Проще говоря, добрая половина из них являлась любовниками, а вторая половина готовилась к интимным отношениям или была готова к ним. Еще позже Найденов понял, что такое понятие, как ревность, в здешнем мире табу. А кто поддается этому постыдному и никчемному чувству, поддается всеобщему порицанию, если не крайнему остракизму из круга себе подобных.

    – Неуместная крайность, – объяснил он своему спутнику, переводя осознанные реальности этого мира. – Уж на что я гулена и бабник, готовый любую, пусть самую благоверную женщину соблазнить, но и меня такой мир не устраивает. Потому что представить себе не могу такую картину: моя возлюбленная станет мне изменять с другими, а я должен делать вид, что ничего страшного не случилось. Маразм, не иначе!

    Как ни странно, царевич на это отреагировал индифферентно:

    – Как по мне – ничего страшного. Полная свобода нравов – мне нравится. И это правильно.

    – Хм! – Леонид посмотрел на его высочество с жалостью: – Это все потому, что ты ни разу в своей жизни еще не влюблялся. Наверняка у тебя во дворце любая дама отдавалась тебе по первому движению брови, вот потому ты и не можешь оценить искренних глубоких отношений между влюбленными.

    Но эту тему они обсуждали уже после завтрака. Тогда как за столом землянин сумел сразу повернуть разговор в нужное ему русло:

    – О себе мы много рассказать пока не можем. Только после разрешения ее светлости, Маланьи Диялло. Поэтому давайте лучше поговорим о ночном происшествии. Это ведь так интригующе: взрыв, жертвы и трагическая участь зуава. К тому же, как я слышал краем уха, виновника этого происшествия уже нашли и арестовали. Так ли это?

    Мужчины тоже пытались как-то показать свою осведомленность по данному вопросу, но по сравнению с женщинами явно не дотягивали. Особенно в этом плане выделялись сидящие напротив землянина баронесса и виконтесса. Если уж они начинали говорить, грамотно дополняя друг друга и поддерживая единую слитность речи, остальным оставалось только скромно помалкивать.

    Обе дамы убедительно доказали, что посторонних гайчи вокруг зуава Диялло в момент его гибели не было. И не могло быть. Следовательно, это сам зуав проявил неосторожность с каким-нибудь из имеющихся у него артефактов. Об осторожных сомнениях по поводу «подруг» любвеобильного хозяина дворца были даны описания и характеристики двух «куриц», которые понятия не имеют, что такое магический артефакт. А потому и никоим образом не могли воздействовать на артефакт, как и не могли инициировать взрыв.

    – Вдруг там кто-то еще был? – допытывался Леонид.

    – Нет. Потому что среди найденных кусочков плоти не отыскали ничего лишнего. Только зуав и его подруги. А ведь останки тел успели даже снизу собрать, еще до того, как начался прилив. Я беседовала с помощниками экселенса Сток-Лира… Это наш главный жандарм княжества. Так вот они утверждали, что ни лишнего клочка тела не нашли, ни посторонней капельки крови.

    Найденов вздохнул после этого с облегчением: Борис Ивлаев жив! Просто где-то прячется. Или лечится? А может, залег в укромном месте и приходит в себя? Все-таки взрыв произошел страшный, могло и самого создателя эрги’са зацепить.

    Пришлось интересоваться дальше:

    – Откуда тогда слухи о многочисленных арестах?

    – Именно что слухи! – безапелляционно заявила клайдена. – Не более. А все потому, что личных слуг четы зуавов сразу же развели по разным помещениям и допрашивали самым тщательным образом. При этом их показания сверяли между собой в малейших подробностях. Но сейчас они уже приступили к исполнению своих обязанностей. Никого из них даже домашнему аресту не подвергли.

    – А если и говорить о домашнем аресте, – продолжила баронесса в тон своей подруги, – то речь наверняка идет об отступнике, которого экселенс приказал поселить в седьмой камере самого верхнего, льготного уровня. Но уж наверняка этот момент никоим образом не относится к взрыву.

    – Прошу меня простить за незнание ваших местных реалий. – Леонид подбирал осторожно каждое слово. – Но что именно, по вашим понятиям, обозначает термин отступник? – Заметив, что на него смотрят с недоумением почти все сотрапезники, дал более развернутые объяснения и напомнил: – Мы ведь с Гремящих островов, а там у нас несколько иная терминология. Да и вообще, порой отшельники не видят новых гайчи десятилетиями. Поневоле отвыкнешь от цивилизации.

    Объяснения явно всех успокоили, и клайдена в охотку дала развернутую информацию:

    – Отступниками у нас считаются все, кто хоть как-то пытается усомниться в правильности деяний Строителей и в неправомочности или ошибочности оставленных нам завещаний великих предков. Например, на том же уровне тюрьмы давненько уже сидит иной отступник. Так он осмелился заявить такую ересь: можно кое-что улучшить в наших жилищах и кое-что перестроить в них. А? И как вам такие речи?

    – Полное безрассудство! – возмутился Найденов. Хотя на самом деле одобрял правильность заявления неведомого ему отступника. Как на его взгляд, то вообще нельзя строить так, чтобы в подавляющем большинстве комнат не было окон наружу. Живут здесь люди, света белого не видят, а потом и возникают у них фобии вредные. Боятся выйти в чистое поле или не решаются глянуть из окна на морские просторы.

    Но его восклицание было воспринято правильно, в духе местных традиций. А потому народ вновь вернулся к обсуждению последних новостей.

    «Но про этого отступника надо будет не забыть, – сделал заметку в памяти внимательно прислушивающийся Леонид. – Вдруг сегодня арестованный тип где-то прятался и успел заметить что-то странное? Или кого-то постороннего? Но о месте расположения тюрьмы надо спрашивать не у этих знакомых, а у совсем посторонних. Придется до обеда не сидеть на месте, а ходить, общаться со всеми и вынюхивать, высматривать, ощупывать…»

    Не знал он в тот момент, что ощупывать придется очень скоро. И очень много. Но совсем не то, что предполагалось. Он-то собирался поискать значки иных порталов. А так как чаще их не видел, но ощущал тактильно, следовало кончиками пальцев ощупать самые перспективные места.

    Увы! Не получилось воплотить наметки в действия. Те самые клайдена и баронесса сразу же после стола подхватили землянина с двух сторон под локотки и потащили подальше от остальной компании. При этом все время косились на идущего сзади Торуха:

    – Ах, баронет! Вы так искренни и добродетельны…

    – Что наверняка ответите на несколько наших вопросов.

    – Пусть они и касаются вещей интимных, личных, зато весьма волнующих наши любвеобильные души.

    Найденов постарался избавиться от фривольных мыслей, которые стали его одолевать после плотного соприкосновения с ним некоторых частей женского тела:

    – Смелей, сударыни, я весь внимание.

    – Вот вы говорили, что ваш спутник ташрамп – чуть ли не последний представитель своего вида…

    – Без всяких оговорок – последний.

    – То есть у него не было женской особи для продления рода?

    – Увы, как ни прискорбно.

    – Но в то же время он дееспособен?

    – Хм? – При всей своей любвеобильности землянин не мог понять, к чему весь этот разговор: – А почему вы спрашиваете?

    – У нас есть парочка служанок, которые давно мечтают покувыркаться в постели с кем-нибудь особо экзотичным…

    – Да, да, – вторила ей подруга. – И ташрамп подошел бы для этой забавы лучше всего.

    – Вот оно что, – протянул Найденов, стараясь подавить в себе рвущийся наружу смешок и сразу догадавшись, кто эти истинные любительницы извращений. – Интересные у вас служанки. Только вот ничего у них не получится, потому как мой спутник уже весьма преклонных лет. А посему вышел, так сказать, из репродуктивного возраста.

    Дамы на это лишь весело хихикнули:

    – Мы в этом как-то и не сомневались!

    – Просто хотели проверить тебя на искренность.

    – И посмотреть на твою реакцию…

    – После чего показать нечто изумительное, что есть в моем замке.

    Вот так, заговаривая гостя, они по нескольким широким переходам провели его в замок клайдены. А Торуху ничего не оставалось, как плестись сзади.

    Что характерно, все остальные замки местных дворян располагались все в той же единой стене. Ну разве что разделялись между собой несколькими жилыми зонами по сотне или полторы сотни метров да пятидесятиметровыми «приусадебными» участками. То есть все это находилось в едином пространстве каменного рукотворного лабиринта. И только местами эти лабиринты отсекались от иного пространства прочными стальными воротами, железными дверьми поменьше, а порой и совсем неприметными, но еще более прочными калитками. Ну и верхние четыре, пять этажей принадлежали знати, а все, что ниже в Стене, и являлось непосредственно городом.

    Некоторые переходы напоминали улицы, иные, более узкие – проулки, ну и в некоторых местах открывались площади высотой в три, а то и в четыре этажа. При этом не каждая площадь имела вверху прозрачную крышу, дающую дневной свет. Чаще освещение оставалось обычным: тусклые лампы аварийного контура. Хотя иных средств глобального освещения тоже хватало.

    По ним гость тоже задал несколько вопросов, получив подробные объяснения, которые можно было свести в две фразы:

    – Более половины приливных электростанций перестали работать. А ленивые техники вообще мышей не ловят и не горят желанием устранять неисправности. Потому и пользуются древними керосинками.

    Леонид уже был не рад, что поддался обеим подругам и позволил увести себя так далеко от жилища графа Диялло. Потому что банально опасался, что в случае чего он не отыщет дорогу обратно. Вот и шел, уже почти догадавшись о цели их небольшого путешествия и уже представляя, что такого «изумительного» ему хотят показать.

    Оставалось только отбросить прочь сомнения, настроить себя соответствующим образом и получить хоть какое-то удовольствие. Что, учитывая сложность текущего момента, оказалось не так-то просто.

    Но все-таки пришли в некие помещения иного дворца, где клайдена хвастливо поинтересовалась:

    – Ну и как вам твердыня моего прославленного рода? – Пока гость восторженно хмыкал и крутил головой, все втянулись в анфиладу комнат, где света имелось не в пример больше, чем на «улицах». – Здесь очень много редких картин! – хотя остановиться и рассмотреть труды древних художников не дали. – А вот и те самые служанки… Напоите нашего гостя чаем и угостите фруктами! – последовало распоряжение нескольким девицам, находящимся в столовой. – А мы покажем господину Авиценне люстру знаменитого мастера Фигинсерро!

    В последней, наиболее огромной и богато изукрашенной спальне в самом деле свисало с потолка нечто трудно различимое в полумраке аварийного освещения. Несколько раз щелкнувший выключатель так и не дал гостю насладиться творением великого создателя ламп.

    – Ах, опять твои электрики бездельничают! – укорила баронесса свою подругу, плотней прижалась к отшельнику далеких островов и завладела его рукой: – И мне уже плохо стало от долгой ходьбы… Чувствуешь, как стучит мое бедное сердечко?

    Найденов замер, ошарашенный. Потом перепроверил свои ощущения, напоминая себе различия между его правой и левой рукой. И только тогда до него окончательно дошло: у здешних людей, или у гайчи, как они сами себя называли – сердце с правой стороны!

    Сомнения еще оставались некоторое время. Все-таки баронесса могла быть уникумом. Или каким-нибудь монстром. Или, скорей всего, мутантом? Но вскоре вторая рука ощупала приятности на теле клайдены. И у той тоже сердце располагалось с непривычной человеку стороны.

    Как-то сопротивляться, когда твои длани заняты, а тебя самого раздевают в четыре руки, показалось делом неуместным, да и бесполезным. Так что землянину только и оставалось, что отстраненно рассуждать на тему аморальности своего поступка:

    «Это я сейчас великое благо получаю, вкупе с новизной ощущений? Или великим греховодником становлюсь, совокупляясь с существами иного вида?»

    Отсутствие хорошего освещения несколько мешало разобраться в собственных предпочтениях. Зато на ощупь обе гайчи женского рода казались чудесными, желанными и ничем не отличались от лучших представительниц Земли.

    Глава 14
    УГОВОР ДОРОЖЕ ДЕНЕГ

    Нестор Брайк ушел разносить обед остальным узникам. Ну а я без особых церемоний присел к столу и приступил к обеду. Не раз замечал, что, пока я ем, мне либо лучше думается, либо напрочь пропадает бессонница.

    Подумать было о чем:

    «Сдается мне, что с классификацией действующих лиц в этой странной пьесе я несколько ошибся. Изначально это я себя за волка принял, а оказалось наоборот. Главный тюремщик и моя сокамерница – хищники, ряженные в овечьи шкуры. Один врет и устраивает диковинные эксперименты. Другая вдруг показывает умения грамотного диверсанта. Не удивлюсь, если они между собой в сговоре… Или изначально считают меня убийцей графа Диялло. А теперь пытаются втереться в доверие… А зачем? Чтобы выявить моих сообщников?.. Ну да, раз я чужак, то у меня должны быть соратники среди местных предателей. Вот теперь и ждут, кто бросится меня освобождать… При этом попутно пытаются ко мне втереться в доверие. Подбросили красивую самку… М-м?.. Но тогда зачем она меня пыталась оглушить?.. И почему не сделала этого, когда я спал?.. Могла ведь не только обокрасть, но и…»

    Мысли получались какие-то бессвязные, логика отсутствовала, в единую систему события не укладывались. Не хватало информации. Да и сама пленница меня напрягала. Что-то я упустил в ее поведении… Или в чем-то другом?

    Глянул на Сюзанну. Лежит, глаза плотно закрыты. Притворяется, что спит? Или пытается свое «фи!» таким образом выказать?

    Неожиданно нахлынуло такое раздражение, что еле сдержался от постыдных действий в адрес пленницы. Но все-таки пнул не сильно по ее ногам, дождался широко распахнутых в страхе глаз и грозно прорычал:

    – Что, не спится?! Тогда рассказывай: из какого ты княжества сюда прибыла шпионить?!

    Она замотала головой:

    – Да я местная. С детства тут живу…

    – Вот и признавайся: кто тебя завербовал и сколько заплатил?!

    – Ни сном ни духом… Клянусь Строителями!

    – А кто тогда убил зуава Диялло?! Ты?!

    – Как я могла? Я ведь здесь нахожусь… – но тут она поняла, что я над ней попросту издеваюсь, и перешла к встречным обвинениям: – Зачем я тебе? Зачем ты подкупил нашего кашеноса, чтобы он отдал меня на растерзание тебе?

    – И откуда в тебе умение сражаться ногами? – не отступался я от своего. После чего демонстративно пересел на стул к окну, и голова пленницы оказалась в досягаемости моей руки. Еще и подушку взял, якобы намереваясь ею кого-то придушить: – Отвечай! Иначе во время ужина наш тюремщик унесет твой хладный труп вместе с пустыми тарелками!

    Что-то она не слишком испугалась, потому что вообще перешла на презрительный тон:

    – Тебя и так князь на кол посадит за то, что посмел ко мне прикоснуться! Маньяк!

    – Да? Ну тогда чего мне терять-то?

    И буквально на несколько мгновений плотно прижал подушку к лицу рыжей красавицы. А потом долго жалел об этом и терзался угрызением совести. Да и вообще я крайне негативно, если не сказать что панически, отношусь к женским слезам. А тут красивая, гордая девушка вдруг моментально сломалась как морально, так и физически. Разрыдалась настолько, что я с трудом различил всего лишь несколько прорывающихся слов:

    – Все сделаю… Все скажу… Только не убивай!.. У меня больная мать на иждивении и две сестрички…

    А дальше только хуже стало. Истерика со слезами переросла в нечто страшное, очень напоминающее приступ эпилепсии. Тело Сюзанны буквально забилось в судорогах и спазмах. И она банально стала задыхаться. Все шло к тому, что она может умереть от асфиксии.

    Пришлось применять экстренную помощь в исцелении, успокоении и даже конкретном излечении. Но самое обидное, что все мои жалкие накопления энергии так и ушли на моего же донора. Что недавно слил с «дозиметра» ее тела, то и отдал, спасая это рыжее чудо.

    Ее-то успокоил, привел в чувство, развязал и заставил сесть за стол. А у самого настроение упало к запредельной черте, после которой только и остается, что самого себя убить. Чтобы больше не мучился, как говорится, от собственной глупости. Находясь в таком трансе, опять упустил самое главное, что меня только косвенно удивило во время лечения. И хорошо хоть чуть позже, вспомнив эту несуразность, все-таки сообразил, в чем дело-то.

    Удержаться не смог, воскликнув вслух:

    – Постой! А почему у тебя сердце с правой стороны? – Она выглядела удивленной не меньше меня:

    – А где оно должно быть?! – Только после этого я запоздало пожалел о своей несдержанности.

    Чего кричал? Почему не поинтересовался незаметно? Как умудрился вообще этого косяка на иных аборигенах не рассмотреть? Или это лишь Сюзанна здесь одна такая? Помнится, что на Земле вроде бы такие мутанты тоже встречались. Так что спешить с глобальными выводами не стоило.

    Только и пришло в голову, что свести все сказанное в шутку:

    – Ха-ха! А ты и поверила моему удивлению?

    – Конечно, не поверила! И не поверю… пока твою грудь не прослушаю.

    – Ладно, шутки в сторону, – прервал жестом я ее движение встать и протянуть ко мне руки. – Тем более что я боюсь щекотки. Ты лучше скажи мне две вещи. Первое: ты вот эту отбивную будешь есть?

    – Нет. А-а…

    – Второе: что там у тебя с семьей и чем больна мать? – Задав этот вопрос, я без зазрения совести забрал кусок мяса, принесенный даме на обед. Мне моя порция понравилась, так почему отказываться от халявной добавки? Но перед тем как вонзить зубы в отбивную, посоветовал: – Только без соплей и слез, конкретно.

    Что еще важней: отвлек девушку от желания меня прощупать на предмет местонахождения главного насоса для кровеносной системы. Вначале нехотя, а потом все быстрей, она кратко пересказала перипетии своей семейной жизни. Мать давно жила одна, не имея постоянного мужа. Зато имеет четверых детей, которые сами не знают, кто их отец. Или кто их отцы. Ситуация, как я понял, вполне нормальная для этого мира. Но младший брат, коему только исполнилось семнадцать лет (возраст совершеннолетия), полгода завербовался в одры. То есть в солдаты, род войск которых сокращенно назывался ОДР. Отряд дальнего реагирования. Парень ушел в учебную часть два месяца назад, но пока еще ни одного денежного перевода от него не поступило, хотя платить там должны прилично.

    Ну и месяц назад мать слегла с острым обострением своих почечных колик. Диагноз: мочекаменная болезнь. А чтобы от камней избавиться, нужна дорогостоящая операция у самых лучших целителей. Вот и получалось, что мать работать не может, а при ней еще две младшие дочери двенадцати и восьми лет. Если бы Сюзанна оставалась при князе, то никаких проблем. Вскоре бы и средства отыскала для операции. Но ее вот уже две недели держат под строгим домашним арестом. И попала она сюда чуть ли не голой, без гроша при себе. А потому не может связаться ни со своей лучшей подругой, ни со своими сестрами. Да и в семье скорей всего не знают, куда она делась. Слишком уж странным и неожиданным получился арест. Схватили ночью, надели мешок на голову и сняли его уже только в камере. Туда оказался брошен и комок одежды.

    – Подкупить кашеноса можно, и он вроде бы как честно отрабатывает полученные деньги, но вот как это сделать, не имея при себе даже мелкой медной монеты? – Завершив этими словами свое скорбное повествование, моя сокамерница вновь стала заливаться слезами.

    Пришлось стукнуть ладошкой по столу и прикрикнуть:

    – Прекращай тут мокроту разводить! Слезами горю не поможешь. Надо думать, как можно выкрутиться из этой ситуации. По чьему приказу тебя здесь закрыли? Это может быть распоряжение княгини?

    – Не знаю. Да и при чем здесь княгиня? Она ко мне относилась точно так же, как и к остальным подругам князя.

    – Понятно… Ну а чем может помочь твоя ближайшая подруга?

    – Она изредка имеет возможность перекинуться несколькими словами с самим князем. По сути, она и ввела меня полгода назад в штат придворной обслуги, а там и князь на меня внимание обратил. Так что напоминание обо мне сразу все поставит на свои места. Потому что я уверена, он меня искал, а ему что-то в ответ соврали. Например, что я сама куда-то или с кем-то сбежала.

    Я слушал и согласно кивал головой. Обычная история, когда кто-то пытается любым способом подсидеть ближнего. Рыжая красотка начала слишком западать в душу правителя, вот ее и убрали своевременно. И в чем-то княгиня права в отношении мужа: гуляй сколько хочешь, а вот влюбляться не смей. А то не ровен час и законную жену на улицу вышвырнуть могут.

    Другое дело, захочу ли я помочь своей сокамернице? И что мне за это будет? Точнее, во что я могу из-за нее влипнуть? Лучшее, что мне виделось с первого взгляда, это дождаться своего освобождения и уже самому отыскать неведомую подругу и передать ей нужную весточку от узницы.

    Но кто мне скажет, сколько меня самого здесь еще промурыжат? Деньги-то у меня есть, я того же десятника, Килтера Саградо, приглашу и буду сулить златые горы за мое скорейшее освобождение. Но вдруг, действуя по нескольким направлениям, мне удастся отсюда вырваться еще раньше? Боевой вариант я тоже не отрицаю, но хотелось бы как-то спокойно и вполне официально добраться до портала. Потому что прорываться с боями в неизвестное мне место однозначно глупо. И где я смогу набрать столько дефицитной для меня энергии?

    Вот я и стал обдумывать возможный шанс:

    – А как вообще с возможностью посещения этого места посторонними?

    – Легко. Полсеребряка, и арестованные имеют право разговора на пятнадцать минут через открытое раздаточное окошко. Правда, кашенос или иной тюремщик стоит рядом и все слышит.

    – Угу. То есть наш кормилец здесь не один работает?

    – Ну да, есть еще несколько человек. Хотя я за две недели кроме какого-то десятника никого не слышала. И даже имени ни его, ни разносчика пищи не узнала.

    – Да вроде имена – не секрет… А вот как ты вызовешь сюда свою подругу, имея деньги? Она ведь тоже не пойдет неизвестно куда по зову первого встречного-поперечного.

    – Тоже просто! Э-э-э… – Вначале Сюзанна вроде как собралась все выложить, но потом осеклась и нахмурилась. Видимо, некоторые секреты не только ей принадлежали.

    Но я состроил самую недоумевающую физиономию, на которую был способен. Мол, так и будем играть в полное недоверие? И отчаявшаяся узница решилась:

    – Меня подруга, имеющая свою переплетную мастерскую, тоже не просто так в окружение князя протолкнула. А с большой просьбой. Там до меня вращался ее возлюбленный, причем в ранге придворного поэта. И он как бы куда-то не то по заданию исчез, то ли его кто тайно уничтожил, но вот пропал стихотворец, и все. А все официальные запросы остаются безответными. Даже сам князь пожал недоуменно плечами, когда подруга его спросила напрямую. Сказал, что инициирует следствие, но все так и оставалось в непонятках. Вот мне и предстояло аккуратно выяснить изнутри, куда делся пропавший поэт.

    – И ты выяснила?

    – Не успела. Хотя кое-какой след нащупала. То есть надо передать моей покровительнице вначале фразу: «Есть новые стихи». А потом добавить адрес, по которому их можно услышать. Она сюда сразу и примчится.

    – Хм! Прямо страсти, как у Шекспира! – мотнул я головой.

    – Кто такой Шекспир?

    – Довольно известный у нас драматург.

    – То есть ты оплатишь доставку сообщения нужной мне даме?

    – Так и быть, оплачу. В счет компенсации за случайное недопонимание.

    – И скажешь, как зовут известных тебе тюремщиков? – продолжала давить на меня красотка. – И где мы находимся?

    – Разве это настолько важно?

    – Еще как важно! Я до сих пор понять не могу, где нахожусь. Да и отступник из четвертой тоже толком не знает. А тюрьмы у нас разные бывают, в том числе одна с очень плохой славой.

    Придвинув к себе очередную миску с гуляшом, я с вожделением принюхался к остро пахнущим приправам и попробовал ложку густого красного соуса:

    – М-м! Вкусно-то как! И как по мне, то здесь весьма шикарная тюрьма. Кормят отлично, поблажки разные, в том числе в гости друг к другу пускают…

    – Наивный! В общих камерах каких только отморозков не содержат!

    – Да?.. Ну нам это не грозит. А имена…

    Прежде чем их озвучить, я не удержался и закинул в рот несколько ложек гуляша. Полюбовался на глазки моей сотрапезницы (как бы), которые закатились к потолку, словно восклицали: «И как этот проглот еще не лопнул?!» И только потом стал перечислять, несколько рисуясь своей осведомленностью:

    – Десятника зовут Килтер Саградо. Классный мужик. Обещал мне содействие во всем, собирался зайти после обеда. Можно и через него записку твоей подруге передать.

    – Наверное… Не слышала о таком десятнике. Наверное, тайная служба.

    – А лучше через нашего кормильца, как мне кажется. Нестор его зовут. Нестор Брайк. Душевный человек, обязательный, любую просьбу выполнит со всем тщанием…

    Правда, я тут же вспомнил нежелание этого обязательного типа увести Сюзанну из моей камеры. Но может, я что-то недопонял в его намерениях? Может, он как можно лучше для меня старался? Чтобы я не скучал? Или чтобы не страдал из-за отсутствия женщины?

    Пока об этом задумался, подъел остаток гуляша, еще и ложку облизал с удовольствием. Лишь после этого обратил внимание на окаменевшую девушку, заметно побледневшую и почти переставшую дышать. Обиделась? Или, наоборот, разозлилась? Попытался тут же исправить свое неправильное поведение:

    – Извини! Я не знал, что подобное мясо тебе тоже нравится. Хочешь, еще закажем несколько порций? Сейчас позову кашеноса…

    Она отчаянно замотала головой и умоляюще прошептала:

    – Молчи! Никого не надо звать! – Затем стала говорить еще тише: – Если мы и в самом деле в тюрьме у Нестора Брайка, то мы в страшной опасности.

    – С чего бы вдруг? – озадачился я. – Кого-то тут убивают постоянно? Или мы вздрагиваем от воплей из пыточных камер?

    – Ну да! Ты ведь издалека и ничего не знаешь. А любой слышал о легендарном, самом страшном и самом кровожадном палаче нашего княжества. Лично его видеть удается только приговоренным к казни, и то перед смертью. Но страшней его – нет никого. Как у нас, так и в соседних княжествах.

    – Может, ты что-то путаешь? – попытался я призвать девушку к благоразумию. – Смотри, как у нас хорошо и уютно. При этом даже оружие у меня никто не забрал, тебя не изнасиловали, да и кормят как на убой.

    – Тем хуже – чем непонятней! Ибо коварство Нестора – неоспоримо! – продолжала шептать бледная узница. – Про его издевательства над заключенными и подлые шутки над узниками рассказывают жуткие истории. Говорят даже, что он скармливает арестованным человечину.

    Я благоразумно сдержал в себе рвотный позыв. Вздохнул шумно несколько раз. Постарался включить логику и уже повторно осмотреть остатки пиршества на столе. Все-таки рассмотреть структуру мяса и отличить его от человеческого, которое я часто исцелял, лечил и сращивал, я мог на уровне отдаленного подсознания. Это у меня еще пошло с тех пор, когда я понял, кто такие зроаки и чем эти кошмарные людоеды питаются. Помню, вообще какое-то время на мясо смотреть не мог. Пока не проявились во мне некоторые магические умения.

    Но проверка лишь успокоила меня:

    – Все нормально. Как и мясо у нас на столе. Уж поверь мне на слово, есть у меня одна врожденная способность. Да и вообще, чего только люди не выдумают от незнания! А порой и специально такие слухи распространяют о нормальных людях.

    – Зачем?

    – А чтобы власть боялись. Порядок не нарушали. Дисциплину повышали. Да в тюрьму попасть опасались.

    – И все-таки… – продолжала хмуриться рыжая красотка. – Как-то оно…

    – Конечно, приму во внимание все, тобой сказанное, – перешел я на заговорщический тон. – И твою подругу вызывать буду как бы от своего имени. Но для этого ты и о ней все расскажешь, о ее мастерской растолкуешь, да и некоторые мелочи уточним. Итак…

    Пусть рассказывает и делится подробностями местного бытия. Мне все пригодится.

    Глава 15
    ШПИОНЫ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ

    Леонид изрядно вымотался, предаваясь постельным игрищам сразу с двумя представительницами не столько слабого пола, как другого вида гомо сапиенс. Слишком уж они оказались гиперактивными в этом плане. Похоже, расположение сердца с иной стороны заметно повышало женское либидо. В подобном вопросе землянин имел богатый опыт, и ему было с чем сравнивать.

    Скорей всего по этой причине и царили в здешнем обществе такие свободные нравы, что никому не удавалось толком контролировать всплески своей ненасытной похоти.

    Уж на что Найденов считал себя бывалым мачо, готовым на любые подвиги в постели, но и он выбирался из спальни со знаменитой люстрой чуть ли не на карачках и с одной мыслью:

    «Бежать! Полцарства – за возможность бежать!» – Видимо, его предчувствие тоже подгоняло действовать только так, а не иначе. Тогда как женщины чуть приотстали сзади, приводя себя в порядок, этим и следовало воспользоваться.

    Но какие-то правила хорошего тона все-таки следовало соблюсти. Тем более что служанки и ему предложили:

    – Хотите чаю? И печенье у нас с медом – просто чудо!

    – Я сейчас лопну от этого чая! – пожаловался царевич, рассевшийся в широком кресле. – Но больше всего меня добивают эти сороки, стрекочут не переставая. И ведь видят, что я ничего не понимаю, а все равно никак не уймутся.

    Он это еще только проговаривал, когда события стали разворачиваться стремительно и неизбежно. В гостиную, буквально колонной и в затылок друг другу, быстрым шагом вошло пятеро мужчин, все в тех же ливрейных одеяниях. Первый из них начал восклицать:

    – Почему меня чаем не угощают?!

    Второй выкрикнул:

    – Опять это ворье здесь?! – И тут же уточнил: – Бейте этих сволочей!

    Все пятеро, довольно лихо размахивая кулаками, бросились драться. Причем походя досталось в первую очередь служанкам. Они начали пронзительно визжать, а потому и получили нокаутирующие удары по лицу, после которых не каждый мужик на ногах удержится.

    Далее нападающие распределились таким образом: трое на Леонида, двое – на царевича. При этом они все по очереди распаляли себя криками:

    – Ограбили! На помощь!

    Иномирцам пришлось очень нелегко. Обессиленный Леонид вначале отбивался вяло, чисто автоматически, ничего толком не соображая. Потому ему и досталось основательно. Несколько раз его сбили на пол и от всей души приложились ногами по всему телу. Топтались основательно. Землянина спасло от смертельных травм и от переломов лишь скученное расположение мебели в гостиной. Он катался по полу, пытаясь увернуться, а нападающие больше мешали друг другу и не могли его толком окружить со всех сторон.

    Самое характерное в этой драке, что никто не применял холодное оружие. Нападающие дрались голыми руками (и обутыми ногами, сволочи!), ну и обороняющимся пришлось поступать так же.

    Царевича начали бить прямо в кресле. Хотя изначально его диковинная внешность весьма озадачила нападающих. Они больше пялились на пупса, чем его били. Этакая диковинка, не то слишком и странно жирная, не то невероятно распухшая во все стороны. Ожидать от подобного тела какой-то изворотливости, растяжки и тем более гибкости хулиганы и не подумали.

    Вот этим Торух и воспользовался. Встать-то он, получая удары в голову, не мог, зато грамотно выкатился из кресла, да так удачно, что сбил одного из нападающих с ног. И не просто сбил, а еще и прокатился по нему всей своей массивной тушкой. У противника что-то хрустнуло в районе ключицы, и он, жалобно подвывая, выбыл из строя фанатиков борьбы с какими-то неведомыми грабителями.

    После этого царевич весьма ловко перекатился на ноги и пошел сам в атаку. Своим выступающим вместе с грудью животом он бесстрашно принял несколько ударов ногами, а потом и сам весьма удачно использовал собственные кулаки. Его второй противник получил с десяток тяжелых ударов по недоумевающему лицу, перестал выкрикивать разные бредни да и завалился под стол с закатившимися глазами.

    К тому моменту Найденова настолько преизрядно «прогрели» ударами кулаков и пяток, что он «вскипел» похлеще любого паровоза. Ну и все-таки он не простой человек, а Двухщитный, как квалифицируют таких магов в мире Трех Щитов. Первым Щитом у него шло наличие симбионта, Вторым – сформировавшиеся магические умения. Так что сражаться с таким индивидуумом – это не плюшками с чаем баловаться.

    И когда он вошел в ярость, стал оглушать своих противников один за одним. Не помогло нападающим и то, что к ним по ходу драки еще трое присоединилось. Пятеро без сознания затихли под ударами Леонида, а вот последнего, с криками «Ах ты ж урод!», забили увесистыми палками выскочившие из спальни дамы.

    Именно этот, заключительный аккорд всей потасовки поразил Найденова больше всего. Уж настолько его партнерши показались истерично и агрессивно настроенными, что ему в какой-то момент показалось:

    «Эти мегеры сейчас и на меня бросятся!»

    Обошлось. Рассвирепевшие дамы еще несколько раз приложились своими оригинальными дубинками, напоминающими бейсбольные биты, но приложились к уже и так обездвиженным телам. Особенно клайдена усердствовала над одним гайчи, скорей всего и убила бы его до смерти, если бы не ее подруга баронесса. Та повисла на ней, восклицая:

    – Ты решила остаться вдовой?!

    Видимо, подобная перспектива показалась местной маркизе невыгодной почему-то. Она, нервно подрагивая, застыла на месте, а потом и совладала со своим гневом. Правда, прикрикнула на заглядывающих в гостиную слуг весьма грозно:

    – Чего встали, ушлепки?! Немедленно выносите тела и вызывайте целителей! Быстрей! Если клайден помрет – всех выгоню в поле!

    Движуха поднялась сродни только что состоявшейся драки. Вломившееся стадо слуг чуть не затоптало почетных гостей, коим самим было впору обращаться за помощью к целителям. Все-таки обоим досталось преизрядно. Но если Торух отделался лишь синяками, ссадинами и несколькими рассечениями на лице, то Леонид выглядел не просто избитым, но еще и изодранным. Примерно таким выглядит человек после атаки нескольких взбесившихся собак.

    Именно так он и охарактеризовал нападавших, когда появилась возможность переговорить с клайденой:

    – Чего эти бешеные собаки на нас набросились? С ума сошли, приняв нас за каких-то грабителей?

    – Ох! – тяжко вздохнула любвеобильная партнерша. – Сразу видно, что вы отшельники. Дело в том, что худшего позора, чем прослыть ревнивцем, у нас не существует. Проще умереть, чем смыть с себя пятно полного идиота, отдающего пагубной страсти ревновать. Поэтому мой муженек, по примеру некоторых оригиналов, уже в который раз практикует ложное обвинение в ограблении. Дескать, поймал вора на горячем, вот и наказал, не сходя с места.

    – Ага, – поддакнула не менее взвинченная баронесса. – Как бы в своем праве… Козел!

    Такие объяснения нисколько не удовлетворили все еще «кипящего» землянина:

    – Так предупреждать надо! Что ж вы нас подставляете?! А если бы нас убили эти озабоченные идиоты?!

    Обе женщины кусали от досады губы и не знали, как оправдаться:

    – Да мы и подумать не могли, клайден вроде как далеко от замка находился…

    – Ну и в прошлый раз уже набрался позора, обещал вроде не поступать больше подобным образом…

    – Мне плевать, что он там обещал! Посмотрите, в каком я виде? И как выглядит последний из рода ташрампов?! Как мы теперь появимся на глаза графини Диялло?

    Дамы оказались очень, если не сказать что слишком, отходчивыми. Потому что на восклицания Леонида неожиданно отреагировали смехом и заверениями:

    – Да так и появитесь, как истинные герои! – восхищалась баронесса.

    – Потому что справиться в столкновении с таким количеством нападающих могут только настоящие кавалеры! – вторила ей подруга.

    – Точно! Отныне ты прославился не только своими умениями в кровати, но и рыцарской доблестью.

    – Так что любая дама будет рада общению с таким героем! – убеждала клайдена, игриво стреляя глазками на своего нового любовника. – Ну а с такой мелочью, как нормальная одежда, мы разберемся сейчас же, прямо на месте. Да и целители постараются устранить лишние царапины. Прошу за мной, господа!

    Пришлось идти в иные анфилады замка. И не столько по причине обещанных целителей. Леонид и сам над собой да над своим спутником мог поработать. Сложней было с одеждой. Запасной нет, и во всеуслышание не заявишь, что прибыл без багажа. Искать магазины готовой одежды? Так их еще надо найти, а потом и разобраться с собственной платежеспособностью. Пусть уж виновная сторона искупает свои грехи.

    Вот и получилось, что на переодевания, примерку, подшивку, а также на косметический ремонт лица ушло добрых три часа. После этого оказалось, что обед давно пропущен, и если возвращаться в замок Диялло, то до ужина все равно там кормить не станут. А посему, после настойчивых уговоров со стороны баронессы, гости отправились в замок баронессы.

    Ее заверения оказались правдивы: муж не ревновал. А даже с большим удовольствием и вполне искренне закатил настоящий пир в честь удивительных отшельников с Гремящих островов. Как следствие, парочка иномирцев добралась к своим гостевым покоям уже поздним вечером. И то благодаря лишь выделенным, знающим провожатым. В ином случае изрядно подвыпившие гости заблудились бы в каменном муравейнике непрерывного города.

    Когда оказались у себя дома, царевич решительно отправился в свою комнату со словами:

    – Спать! И никаких больше приключений! А то весь день то кормят, то бьют. Нет уж, хватит.

    Да Леонид его не слишком-то отговаривал. Ему самому было сложно заставить себя собраться и волевым усилием отправить свою тушку на поиск местной тюрьмы. Потому что вознамерился кровь из носа, но проверить единственную версию поиска какого-то отступника. Иных намеков на след Бориса Ивлаева не существовало.

    Точнее, не сразу устремился на поиск заведения с арестантами. Вначале пришлось долго отыскивать провожатого, который бы согласился отвести в нужное место. Как-то местный народ не желал бесплатно ноги сбивать, да еще и на ночь глядя. Благо что у заказчика монетки имелись из иных миров, и когда слуги увидели одну из них, предложенную в награду, то чуть не передрались между собой за право быть проводником.

    Но в результате всех этих пертурбаций Найденов добрался к местной Бастилии ночью. Долго пытался достучаться в прочную стальную дверь, а когда к нему вышел какой-то стражник, то услышал:

    – Посетители допускаются только днем!

    – Да мне бы только перекинуться несколькими словами с отступником, – стал уговаривать Леонид.

    – Не положено! Завтра приходите!

    – Я заплачу…

    – Бесполезно. Меня не подкупишь.

    – Но хоть спросить о нем можно?

    – О ком именно? – снизошел надзиратель. – У нас тут отступников, как медуз в океане.

    – Ого! – заволновался гость. – И вы их что, маринуете, как огурцы в бочке? Хе-хе, шучу… Меня интересует тот молодец, что сегодня утром поступил.

    – Почему именно он?

    Интересный вопрос получился, на который и ответить-то оказалось невероятно сложно. Сказать, что арестант – должник? Так вранье, которое может спровоцировать полное нежелание к общению. Обвинить в воровстве? Тоже плохо. Произнести, что сам ему должен? Вроде нормально, но как к этому отнесется надзиратель? Да и сам отступник?

    И вдруг под видом отступника умудрился как-то скрыться сам Борис?

    Исходя из этого, Найденов стал юлить, очень осторожно подбирая каждое слово:

    – Да я ему немножко задолжал… Но вдруг это не он? Как он хоть выглядит?

    – Да нормально он выглядит, руки-ноги на месте… – Судя по ухмылке, работник тюрьмы решил поиздеваться над запоздалым посетителем.

    – А в чем одет?

    – Все в том же, в чем сюда его и привели. Хотя… скорей всего именно сейчас уже и разделся, потому что с ним в одной камере такая краля сидит, м-м! Конфетка!

    Чмокнув напоследок с вожделением губами, стражник стал закрывать дверь. Даже попрощаться не дал.

    – Постой! Ну хоть два слова о нем скажи! – умолял Леонид.

    – Не положено! Все посещения – завтра. А станешь буянить, сам в камере заночуешь!

    После такой угрозы землянину больше ничего не оставалось, как скорбно вздохнуть да и отправиться к месту своего ночлега. Только и подумал с печалью:

    «День пропал зря…»

    Глава 16
    ИТОГИ ПРОВЕРКИ

    Естественно, что за пару часов можно ответить на тысячи важных вопросов. Но все равно этого будет мало для осознания норм, правил и традиций существования иной цивилизации. Это я прекрасно понимал. Обмануть некоторых собеседников можно, особенно если вести себя самоуверенно или нагло. Но любой следователь, задавший мне десяток вопросов, сразу отыщет несоответствия в моих ответах.

    Поэтому я и пытался отыскать ту нишу, в которой любой шпион может каким-нибудь образом втиснуть легенду своего происхождения. И лучше всего было бы представляться беженцем из крайнего далека. Только вот, к сожалению, Сюзанна не слишком-то хорошо ориентировалась в реалиях дальнего зарубежья. В здешней школе такого урока, как география, не существовало, а знания об иных княжествах или иных плато давались чисто общего характера. Все остальное следовало собирать из народного творчества или усиленно занимаясь самообразованием.

    Рыжая красавица, замахнувшаяся на покорение здешнего князя, самообразованием занималась. И довольно в этом преуспела. Но все ее знания касались больше живописи, литературы, поэзии, мод и бальных танцев. Все остальное казалось ей лишним и ненужным.

    Вот и получалось, что все мои логические цепочки вопросов завершались обязательно тупиком. И приходилось вновь возвращаться к вещам близким, понятным, чтобы, от них уже отталкиваясь, выцарапывать нужную информацию:

    – Какой сейчас во дворце самый популярный танец?

    – Торинадская мазурка.

    – Торинад? Это город такой?

    – Нет, что ты! Это плато на востоке от нашего.

    – И большое это плато?

    – Да вроде как чуточку большее, чем наше…

    – Сколько там княжеств и какие?

    – Э-э-э… Понятия не имею… А зачем тебе плато Торинад? – начинала недоумевать моя сокамерница. – Какая взаимосвязь между ним и вызовом сюда моей подруги?

    А порой и сразу возмущалась, укоряя, что я отвлекаюсь на посторонние темы, в данный момент совсем неуместные. В конце концов я не выдержал и якобы сознался. Хотя и взял предварительно слово меня не выдавать даже под пытками:

    – Понимаешь, я сюда попал из места, как бы в шаговой доступности. Но ушел оттуда со страшным скандалом. Меня предала любимая, подставила и чуть ли не убила при этом. Если она узнает, где я, то скорей всего ринется с бандой очень плохих существ в погоню, и они меня попытаются убить. Вот поэтому я и не хочу о себе заявлять во всеуслышание. А желаю выдать себя за путешествующего художника из государств весьма и весьма отдаленных. Желательно, чтобы об этих странах не знал ничего даже главный жандарм княжества экселенс Сток-Лир.

    Сюзанна мои проблемы вроде как приняла близко к сердцу. Кажется, вполне искренне вознамерилась помочь мне с созданием соответствующей легенды:

    – Даже не знаю, что посоветовать… Всегда путала названия отдаленных от нас плато и не ориентировалась, где они толком находятся. Есть еще какие-то острова, на которых обитают отшельники. Но ни одного названия тоже не помню. Тем более выглядеть будет странно, откуда среди отшельников вдруг появился талантливый художник.

    – Ну а есть среди иных княжеств этого плато такое, с которым бы вообще не поддерживались дипломатические отношения? Ну там война, издревле существующая вражда, еще лучше – полная недоступность тех земель?

    – Странный ты какой-то, – рассуждала она, всматриваясь в мое лицо. – Если ты жил сравнительно рядом, то и сам должен знать подобные вещи. А то и лучше, чем любая из женщин.

    – Ну вот такой я бестолковый! – предался я самокритике, разводя руками в стороны. – Всю свою сознательную жизнь только и делал, что учился создавать краски, рисовать, составлять палитру, грунтовать полотна, воплощать натуру на полотне и все, все, все, что связано с живописью. Можно сказать, света белого не видел и практически не выходил из дому в сад. Даже деревья никогда толком не рисовал…

    – Так зачем тебе что-то выдумывать? – сделала девушка правильные выводы из моего грустного заявления. – Так и говори, что тебя содержал в рабстве и строгости некий чокнутый учитель изобразительных искусств, проживающий в центре плато. Там таких уединенных домиков хватает, и живущие в них придурки ни разу в своей жизни не наведываются к Стене. Дикари! Хоть и с творческим потенциалом.

    – Спасибо за лестную оценку моих учителей и коллег. Не совсем приятно чувствовать себя ущербным, но…

    – Извини! Да и это мнение никак тебя не касается! – зачастила словами Сюзанна. – Это я забылась и мнение неграмотных слуг высказала.

    – …но я так и буду говорить. Тем более это не столь далеко от правды. Мол, учитель на старости лет совсем свихнулся и попросту выгнал меня. А я ушел оттуда, даже толком не запомнив места расположения домика. Только и знаю, что ближе к центру плато. Кстати, что там из плодовых деревьев чаще всего произрастает?

    – Агава. Разных сортов. В центре они сплошь и рядом.

    Знакомое слово. Если по земным понятиям, то я вполне представлял себе это растение. Спасибо Интернету и постоянному самообразованию. Даже помнил, что из сердцевины этого растения делают отличную текилу и мескаль.

    Только и следовало уточнить, что здесь творят с агавой и как ее используют в хозяйстве:

    – Сравним нашу информацию об этих растениях, – предложил я девушке. – Что тебе известно?

    – Ну-у-у… в основном канаты, вот такие коврики, – она притопнула ножкой по прикроватному коврику нашей камеры. Еще чуть подумала: – Определенный вид бумаги и… все, пожалуй.

    – А мне еще известно о напитках и о сладком сиропе.

    – Никогда не слышала о таком, – призналась она и хихикнула: – Получается, что ты в самом деле вырос на сиропе из агавы?

    – Получается, что вырос.

    Хотя на самом деле понятия не имел, каков этот сироп на вкус. Текилу с девчонками не раз пивал, а вот мескаль так ни разу и не попробовал. Хотя и видел его в супермаркете, в квадратной бутылке и с гусеницей внутри. Помню, мы тогда как раз из-за гусеницы и не взяли этот алкоголь на дегустацию.

    Интересный момент: если здесь текила неизвестна, поможет ли это мне лично? Как-никак новый вид алкоголя. Причем достаточно оригинальный. Если я зарекомендую себя как некий знаток-изготовитель своеобразного напитка, то ко мне наверняка будет больше доверия. Как бы только уточнить этот момент? И у кого? Потому что Сюзанна явно не находила на прожженного специалиста по горячительным спиртосодержащим панацеям.

    «Всегда могу сказать, что мне известен некий особый сорт, – утешал я себя. – Тем более что вряд ли они здесь умеют насыщать заготовленные сердцевины дымным ароматом».

    Вопросы сыпались из меня как из рога изобилия. Общались мы тихонько, да и на дверь я оглядывался частенько. Посматривал, не стоит ли за ней кто, не подслушивает ли? Ну и попутно доедали, что нам бог послал для утоления голода. Честнее сказать, это я доедал. А моя новая знакомая только изредка что-то щипала с выбранной для себя тарелки.

    Узнал я вполне достаточно. Может, и сойду за местного отщепенца?

    А чтобы не оказаться в роли отступника, поинтересовался общими канонами местной религии. Поп-росив:

    – Представь, что я ничегошеньки не знаю о Строителях. Или что я хочу проверить тебя на уважение к нашим великим предкам. Поэтому расскажи все, что, по твоему мнению, самое важное и что следует знать каждому школьнику. Давай кратко и по существу.

    И, кажется, не прогадал. Потому что минут за десять услышал сжатую концепцию здешних верований, основных традиций и незыблемых законов.

    Некие предки, названные Строителями, когда-то достигли пика развития своей цивилизации. Как они решили. А потому постановили, что отныне ничего на планете менять нельзя. И войны категорически запретили. Только можно восстанавливать разрушенное, чинить поломанное да наслаждаться уже созданным комфортом. Далее Строители то ли ушли в иной мир, то ли улетели к звездам, то ли просто вымерли. Единого мнения не существовало, но и споров никогда особенных по этой теме не велось.

    Имелись храмы, в которых обучалась техническая элита. Имелись библиотеки, в которых хранились знания по любым вопросам. Имелись даже гигантские склады, вмещающие в себя запасные части дли машин, моторов, приливных электростанций, систем освещения и прочего, что и так было создано на века. С гарантией, так сказать, безаварийной работы.

    Только вот с тех пор, как решено было остановить прогресс и запретить все войны, прошло более двух тысяч лет. А за такой срок любая лампочка перегорит, как говорится, до цоколя. Вот они и начали сгорать. Время от времени ломались станции, выходили из строя некоторые заводы, не выдерживали чрезмерной нагрузки конвейерные линии. Некоторые чинились и восстанавливались. Некоторые так и не получалось запустить обратно. С веками процент поломок нарастал, накапливался, техники с ремонтом не справлялись, учиться до высшего совершенства никто не желал. Требования к знаниям упали ниже плинтуса.

    Итог: практически везде в Стене обходятся лишь аварийным освещением. Максимально светящие люстры могут позволить себе лишь князья и высшее дворянство. Потому что только они могут содержать самых квалифицированных и талантливых техников.

    Упадок? Несомненный. Загнивание? Да как сказать…

    Имелись крикуны в обществе и горлопаны, пытающиеся разбудить общественность, доказать гибельность такого застоя. Но их скопом поддавали обструкции и вопрошали:

    «Тебе нечего есть? Ты ходишь голый или босой? Тебе не с кем предаваться удовольствиям? Или ты возжелал потрясений, войн, голода и разрухи?»

    На такое крыть было нечем. Продукты питания стоили мизер, мануфактуры выдавали тканей, кожи, бумаги и бытовых мелочей – с избытком. Ну и опасности для бытия не существовало. Планета не пылала вулканами, не свирепствовала ураганами и не тряслась от землетрясений. Ушлые Строители окружили все плато удаленными рифами и мелкими островками, так что даже сильнейшие шторма не добирались своими волнами к подножиям высоченных и неприступных плато. А для внутренних портов существовали удобные для судоходства каналы.

    Казалось бы, все отлично?

    И я так подумал, если бы не мелькнувшая в конце фраза:

    – …Ну и особо рьяных отступников, которые настаивают на своих ошибочных идеях, у нас казнят довольно жестоко: вывозят на ближайший островок и там оставляют умирать от жажды и голода.

    Несколько недоумевая про себя, я все-таки сообразил сказать совсем иное:

    – Ну да… Недаром море называется Мертвым.

    Сюзанна в ответ скорбно вздохнула:

    – Даже легендарные Строители не знали, как это исправить… А некоторые сволочи до сих пор этим пользуются…

    – В каком смысле?

    – А то ты не знаешь! – фыркнула она. – Достаточно в пищу подложить кусочек крабового мяса, как отравленный умирает в жутких мучениях. Поэтому правильно делают, что нижние аппарели закрыты наглухо для любого горожанина. Да и в портах корабли обыскивают от носа до кормы. Бывали случаи, завозили отравленное мясо китов под видом говядины, после чего до половины некоторых княжеств вымирало. И ведь у китового яда инкубационный период почти целая неделя. Жуть-то какая!

    Мне уже и не хотелось задавать главный вопрос: «Так что, все морепродукты ядовиты?!» Потому что, присмотревшись еще раз к пустым тарелкам, припомнил: ни кусочка морской рыбы не видел, ни креветки, ни мидии, ни крабового мяса, ни морской капусты. Только речная рыба или озерная. А почему? Как такое может случиться, если вокруг любого плато моря и океаны?

    Хорошо, что я нашему кормильцу не стал делать заказ на жареного лосося или на копченого палтуса. Такие шутки здесь совсем не смешные.

    Но почему так? Что за странная тайна? Неужели у здешних аборигенов такая резкая несовместимость с продуктами и живностью из океана? Уж я-то яды хорошо различаю, а значит, сразу бы заметил несъедобность крабов там, внизу. Ядовитых змей я ведь сразу отличаю от неядовитых. Или я после падения вообще оказался ни на что не способен?

    «Да нет, ночное зрение работало отлично… То есть для меня здешние крабы не ядовиты? Но тогда могли оказаться неприемлемы для моего организма иные продукты? Или какая иная несовместимость на генном уровне тут свирепствует?..»

    Последние мысли меня преизрядно напугали. От китового мяса умирают через неделю. А я вот тут ем и ем… И ничего плохого не чувствую?

    Прислушался к своим четырем симбионтам. Общее состояние вроде как удовлетворительное. Никаких болей или чувства дискомфорта. А ведь они у меня уникальные во всех смыслах. Если бы я какой яд не заметил и проглотил, то симбионты живо его на лекарство переработали бы или прочь через поры в коже вывели в течение парочки минут.

    Моей странной отрешенностью и уходом в себя Сюзанна сразу обеспокоилась:

    – Ты чего так странно затих? Побледнел даже.

    – Да вот, пытаюсь понять… За что меня возлюбленная предала? И почему убить пыталась? – Это я так, для отговорки сказал. Но тема вдруг получилась интересная:

    – За что чаще всего убивают? – вроде как вслух стала размышлять моя сокамерница. – Главная причина – неудовлетворенность… – словно спохватившись, деловито поинтересовалась: – Ты ее нормально ублажал? Всегда у нее до оргазма доходило?

    Ну вот, еще одно доказательство крайней распущенности нравов в данном обществе. Как-то я вроде и не против подобной свободы, но все равно слегка шокирует и напрягает. Вроде вопрос пикантно звучит из уст девушки, с которой у нас еще не было близости, интересно и самому поспрашивать. И вроде неудобно, с другой стороны, делиться вот так, влет особенными интимными деталями.

    Чуток подумал для блезиру и уверенно кивнул:

    – Да, всегда доходило. А у тебя как с этим? Хватает одного оргазма или надо не меньше двух?

    – Ох, порой и после двух чувствуешь себя на взводе, никак расслабиться не получается, – полились на меня откровения. – Но я-то стараюсь сдерживаться, понимая прекрасно, что тот же князь на всех не разорвется. А иного партнера порой и не сыщешь в таком окружении, все нарасхват. С иными подругами организовывать трио при одном мужчине как-то мне не нравится. Хочется, чтобы он только мне одной принадлежал и только меня одну ублажал…

    – Губа не дура, – протянул я с противоречивыми чувствами. – С такой, как ты, упаришься любовью заниматься!

    И, неожиданно для себя в первую очередь, чихнул. После чего резко развернулся, все от той же неожиданности. Потому что от двери раздалось громкое пожелание:

    – Будь здоров! – Тут же проскрежетал ключ в замке, и дверь открылась. А за ней возвышалась вполне узнаваемая мною фигура главного местного жандарма: – Да ты никак простыл? Замерз без женской ласки? Или еще с ночи простыл, шляясь по морскому мелководью?

    И ведь недавно я оглядывался в ту сторону, нас вроде никто не подслушивал. Или этот тип своими умениями сумел прикрыться от моего слабенького сканирования?

    Потому что к нам в гости пожаловал не кто иной, как главный жандарм княжества, сам экселенс Сток-Лир! И не сам. У него за спиной виднелся десятник Килтер Саградо.

    По чью душу они пришли в мою камеру? Вряд ли за моей сокамерницей. И вряд ли для жесткого допроса. Скорей для него проворные конвоиры отволокли бы меня в какие-нибудь подвалы.

    А с другой стороны, зачем сильному магу подручные? Он и сам кого захочет в бараний рог свернет. А у меня как раз силенок только и хватит, чтобы встать, сесть или толкнуть речугу перед голодными. Ну разве что наскребу энергии на одну – максимум две искорки для усыпления обычного, не защищенного амулетами человека. Такая искорка тому же десятнику, что слону дробина. Не говоря уже про его шефа. К тому же я почувствовал и услышал, что в коридоре еще несколько человек топчется, как минимум трое.

    Так что мне ничего не оставалось, как вежливо ответить «Спасибо!», и с должной приветливостью на лице ждать дальнейшего развития событий. Ну и мысленно удивляться:

    «Как это такая шишка снизошла до посещения невзрачного бродяги? Обычно глава ведомства ценит свое время и попросту вызывает к себе кого хочет».

    Вскакивать на ноги я не стал, как и предлагать свой стул вошедшему начальству. А оно сделало шаг внутрь помещения, да так и замерло на месте, теперь уже со всем тщанием просматривая как мою ауру, так и возможную предрасположенность к магическим умениям.

    Вспомнилось, что рекомендуют в таком случае начинающим военнослужащим: всегда полезно сделать вид придурковатый и наивный. Вроде и правильные рекомендации, но… как-то не тянет меня недоумком притворяться. Да и смысл какой? Вот и сидел, ждал, пока окончится затянувшаяся пауза.

    Главный жандарм рассматривал меня минуты три. Потом перевел взгляд на рисунок над столом, сравнил с замершим без дыхания оригиналом и удовлетворенно хмыкнул:

    – Похоже, что и в самом деле художник. Только первый раз слышу такое звание, генералиссимус. Или это ранг мастерства такой?

    Вопрос адресовался мне, потому пришлось отвечать:

    – Ранг. Его мне мой учитель присвоил. Утверждал, что вполне заслуженно.

    Следующий вопрос последовал стоящему в коридоре десятнику:

    – А что это за нарушения режима в тюрьме? Откуда вдруг такие обильные обеды у арестованного? И с чего это тут вдруг в камере посетительница?

    Быстрей всех при этих словах сориентировалась Сюзанна. Она бабочкой вспорхнула со своего места и попыталась выскользнуть в коридор со словами:

    – Уже ухожу! Уже ухожу… – но так и отпрянула назад, наткнувшись на выставленную перед ней руку.

    – Осмелюсь напомнить, ваше превосходительство, – тем временем отвечал Килтер Саградо, – что арестантам разрешается за отдельную плату заказывать дополнительное питание. А посетительница наверняка запущена сюда господином Брайком по каким-то особенным причинам. Тем более что это и не посетительница как таковая, а такая же арестантка из камеры напротив.

    – Угу, – кивнул Сток-Лир. Хотел что-то еще сказать, но его интенсивно перебила зачастившая словами девушка:

    – Ваше превосходительство! Спасите! Помогите! Меня уже здесь две недели держат без всякого суда и следствия! Причем я ни в чем не виновата, и мне не предъявляют малейших обвинений. А я близкая подруга самого князя, вхожу в круг его придворных, и он наверняка уже давно меня разыскивает. Если только узнает о моих мытарствах и несправедливом задержании, будет очень сердит на виновных в этом жестоком бесчинстве.

    Вскинувшиеся в удивлении брови жандарма могли означать что угодно. Особенно с последующими словами:

    – Надо же! Какие безобразия тут творятся!.. Килтер! Немедленно во всем тут разберись. В том числе и с художником. А как только появится Нестор, пусть мчится ко мне в камеру допросов! Ну а я пока делом займусь…

    Развернулся и вышел, оставив на пороге лишь сочувственно кивающего десятника. За ним утопало два человека. Еще двое (все-таки их было четверо!) осталось.

    И что это было? Чего это он приходил? На меня глянуть или на Сюзанну полюбоваться? Или в самом деле мимо пробегал да решил власть показать? Почему тогда никаких важных вопросов не задал? Или все обо мне знает, что выглядит весьма сомнительно.

    Сомнителен и тот момент, что его превосходительство не знает о заточенной сюда любовнице князя. Что означало только одно: сидеть ей тут не пересидеть. И это подтвердили слова десятника, так и стоящего в дверях:

    – Сударыня, по предоставленным мне документам, на вас висит как минимум два преступления: вы украли колье у главной фрейлины двора и вели шпионскую деятельность в пользу одного из Закатных княжеств.

    – Это несусветная ложь и наглые выдумки! – в отчаянии воскликнула Сюзанна. – Нет у меня никакого колье и ничего шпионского я творить не могла! Я даже ни с кем с той стороны плато не знакома!

    – Не надо глотку надрывать, – издевательски тихим голосом проговорил Килтер. – Колье уже найдено в твоих вещах, факт измены доказан твоими явившимися с повинной подельниками. Суду предоставлены все выводы следствия, и приговор будет вынесен в самое ближайшее время. И вообще… – он перевел недовольный взгляд на меня: – Михаил Македонский, это ты подкупил надзирателя, чтобы он отдал тебе преступницу на забаву? Потому что такая опасная плутовка должна сидеть уровнем глубже, в общей камере или в карцере.

    Пока он говорил, девушка пятилась, бледнея на глазах, пока не уперлась в меня. Потом прошептала в ужасе:

    – Но я ведь ни в чем не виновата… Это все ложь!..

    А десятник уже поворачивал голову в коридор, намереваясь отдать явно нехорошее распоряжение рядовым жандармам. Так что я нескромно ухватил красотку за талию и, отодвинув ее чуть в сторону, поторопился с ответом:

    – Конечно, для забавы! Тут же так скучно, ни театра, ни оперы. А я все-таки парень молодой, здоровый.

    Десятник показательно скривился, словно лимон надкусил:

    – Ну, разве что… Оставлю тебе ее по дружбе, пока мы окончательно с тобой не разберемся…

    – А что со мной не так? – следовало начать выяснения немедленно.

    – Да опознал тебя тут один привратник. Я и сам был не в курсе, буквально десять минут назад экселенс ознакомил. По его словам, ты похож на одного из убийц, которые в прошлом году вырезали барона Саумерти со всем его семейством. При этом преступники еще и ограбили замок.

    – Да что за чушь… – я чуть заикаться не стал от такого страшного обвинения, – несет этот привратник?!. Не было меня здесь ни вчера, ни год назад! Да и почему ты меня об этом прямо не спросишь? Готов хоть самому экселенсу, хоть князю всю правду о себе выложить.

    – Я и не сомневаюсь в твоей невиновности, – мягко заверил меня десятник. – Уверен, разберемся в недоразу-мении в самые ближайшие часы. Только и надо отыскать прошлогодние дела да вызвать для очной ставки свидетелей, которые видели прошлогодних убийц.

    – Почему от меня не требуете предоставить алиби?

    – Подозреваемый может говорить что угодно, а сыск базируется на сборе безупречных доказательств! – сказав это с умным и авторитетным видом, господин Саградо мне неожиданно подмигнул, дружески улыбнулся и посоветовал: – Алиби проверяется в последнюю очередь. Так что пока отдыхай и расслабляйся, долго тут не задержишься!

    Закрыл дверь, провернул ключ и удалился со своими сопровождающими. А мне ничего не оставалось, как замычать от злости:

    «Зачем, спрашивается, я тут сижу и часами выпытываю о деталях данного мира?! На кой изгаляюсь в хитростях, заговаривая зубы иной узнице, узнавая подробности придворной жизни? Для чего я так старательно сочиняю себе легенду?!. Если тут у них тотальная презумпция невиновности царит! Только и надо сказать: меня там не было! Или вообще пожать плечами и отказаться отвечать на любые вопросы. Хотя если дойдет до алиби, то что я скажу? Был, дескать, в ином мире?.. Пф!.. Вот уж влип!..»

    В чем мои проблемы, я, кажется, понял.

    Теперь как-то следовало успокоить девушку, которую так и продолжал обнимать за выпуклости чуть ниже талии. А вот с ней все выглядело намного печальней: оговорили, оклеветали и подставили. И как ее собираются судить? Заочно? Даже не предоставив последнего слова в свое оправдание?

    Меня-то точно отпустят. А вот ее, бедняжку, к чему могут приговорить?

    Глава 17
    ЖИТЕЙСКАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

    Когда мы остались одни, Сюзанна тихонько заплакала, приговаривая:

    – Это все подлая княгиня подстроила… Какая же она ревнивая тварь!..

    А я как-то ничего лучше не придумал, поглаживая упругие женские бедра, как начать успокаивать рассудительным тоном:

    – Ничего, придет Нестор, мы его пошлем за твоей подругой. А там и князь о тебе узнает и прикажет немедленно освободить…

    При этом мои поглаживания стали все больше и больше доставлять удовольствия… мне. Зато девушка, при упоминании о своем высокопоставленном любовнике, вдруг вскинулась, резко вывернулась из кольца моих рук и категорически потребовала:

    – Не прикасайся больше ко мне!

    – Да я вроде и-и… – напомнить ей, что она сама в меня уперлась?

    – И не надейся, что я с тобой сексом заниматься буду! Никаких забав!

    Я многозначительно посмотрел на единственную кровать, на которой вдвоем будет несколько тесновато, и согласно кивнул:

    – Нет так нет. Хотя напомню тебе, что, сидя на стуле, спать неудобно. Или на полу предпочитаешь улечься?.. Ну-ну, дело твое.

    После чего, развеяв любые сомнения о хозяине этой камеры и о праве лежать на кровати, я направился в сан-узел. Точнее, решил воспользоваться страшно узкой душевой кабинкой. Еще точнее, там и кабинки как таковой не было, просто дырка стока в углу да намертво закрепленный кусок трубки над головой. Но тут уж крутить носом не доводилось. И так счастье, что теплая вода имелась. А потому я устроил себе банный час. Не только сам тщательно и с удовольствием отмылся после купания в морской воде, но всю свою экипировку с одеждой окончательно отчистил. Там в складках и за бортами поскрипывали кусочки водорослей, которые я собрал собой, выползая на скользкие камни.

    Выбрался наружу, словно заново родившийся. И дышать стало не в пример легче, и скованность в поведении пропала. Потому как стыдно в таком затрапезном виде находиться рядом с красивой женщиной.

    А вот она, та самая красивая женщина, встретила меня настороженным взглядом и угрюмым молчанием. Еще стул задвинула в самый угол к окну и сидела там с таким видом, словно готова защищать доставшееся ей место ценой жизни. Предпочтительно моей.

    Догадываясь, что все камеры нашего уровня одинаковы, я вполне миролюбиво предложил:

    – Понимаю, что ты у себя мылась все время, но если хочешь, воспользуйся моим душем.

    За что и получил злобное высказывание:

    – А ты сразу и набросишься на меня, как голодное животное!

    – М-м?.. Надо же! – Вздох у меня получился тяжелый и вполне искренний. – Вот и делай другим добро… – Потом обратил внимание на стол. – Ты бы хоть посуду сложила и приготовила к возврату. Скоро ведь ужин, поешь, может, и подобреешь. А?

    – Все равно ты от меня ничего не получишь!

    – Чего ты такая нервная? – Честно говоря, в душе у меня некие желания имелись с этой рыжей красоткой побаловаться. Но в то же время следовало вначале разобраться в подноготной сокамерницы. Потому как верить ей тоже нельзя: то ли жертва, то ли подсыл, то ли провокаторша?

    Но и напомнить ей не помешало бы:

    – То есть ты не собираешься благодарить меня за ссужаемые деньги и за посредничество?

    – Я уже отблагодарила. Все тебе рассказала.

    – Не все. Сейчас продолжим, – настаивал я.

    – Не могу! У меня уже язык болит! – яростно возражала она.

    Вот наши последние фразы и услышал подкравшийся к самым дверям Нестор. Я-то его контур сумел рассмотреть «оком волхва» и сразу замолк, а девушка все продолжала злиться:

    – И не смей настаивать! Большего ты от меня ничего не добьешься!

    Это все настолько двусмысленно прозвучало, что наш кормилец расхохотался. И начал говорить, уже открывая раздаточную дверцу:

    – Ай, молодцы! Времени зря не теряли. Хе-хе!.. Ну я в этом и не сомневался. Кстати, Миха, ты где предпочитаешь ужинать: у себя в камере или в гостях?

    Неожиданно. Хоть и звучит весьма соблазнительно. Ибо надо сматываться отсюда как можно скорей. Только вот в чем беда-то! Пока я с Сюзанной болтал без толку, совсем из головы вылетело забрать у нее осколок янтаря и слить собранную в нем энергию. Пусть там и будет мизер на две искорки, но мне и этого могло бы хватить для окончательного прорыва к порталу.

    Или вначале следует сделать уточнения:

    – Смотря, какой ужин. Я тут собирался опять на ту же сумму у тебя заказать самое лучшее, что есть в харчевне. Если не больше. Все-таки не сам живу… А в гостях какое планируется застолье?

    – О-о! – восторгался кормилец, словно уже заработал на мне десяток серебряков. – Гораздо лучше и обильнее, уж поверь мне.

    – И когда мы туда отправимся?

    – Немедленно и пойдем. Потому как мне надо будет тебя проводить, а потом и обратно вернуться. Остальных-то арестантов тоже кормить надо.

    Помня про бесплатный кекс в мышеловке, я и в этом плане уточнил:

    – Чем придется рассчитываться за предстоящий банкет?

    – Есть такой момент, скрывать не стану, – добродушно басил Нестор, уже раскрывая дверь настежь и тщательно присматриваясь к моему внешнему виду. Судя по одобрительному кивку, он оценил мою недавнюю чистку и общий благопристойный вид. – Но если ты настоящий мастер, то тебе отработать угощение будет несложно. Только и потребуется один, ну, максимум два рисунка. А у тебя они лихо получаются.

    И ткнул рукой в стену над столом, где красовался легкий набросок лица Сюзанны. Как по мне, то и в самом деле пустячная плата. Зато у меня появляется шанс «в гостях» не только осмотреться, но и дать деру в самый подходящий момент. А там мне бы только до спальни покойного графа Диялло добраться да шагнуть в портал.

    Раздумывая, я непроизвольно уставился на девушку:

    «Жаль, конечно, оставлять осколок янтаря на теле Сюзанны. Но тут уже ничего не поделаешь, да и оставшихся кусочков мне должно хватить».

    Видимо, мой взгляд рыжеволоска растолковала по-своему:

    – Топай-топай! И на меня не облизывайся! Но помни, что я тебе рассказывала… – и многозначительно перевела взгляд на нашего кормильца.

    Информация, что рядом с нами легендарный садист и мучитель, во мне закрепилась. Но верил я в нее слабо. Ну никак господин Брайк не рисовался мне в образе циничного палача. А потому я расправил плечи и милостиво разрешил:

    – Веди меня, мой добрый друг, в обитель сладкого разврата!

    – Прошу за мной, баронет! – радостно оскалился Нестор, правда вначале меня пропуская на выход, а потом и дверь камеры закрывая на ключ. – Немного далековато нам идти, но за четверть часа будем на месте.

    И вырвался вперед, как истинный ледокол с названием «Иван Сусанин». Главную дверь, как бы отсекающую тюрьму от остального мира, нам стражник открыл заранее, словно ждал этого момента. Да и дальше, двигаясь по лабиринту города, мы нигде не задерживались.

    А вот у места непосредственного банкета стали попадаться и двери, и вооруженная охрана. Но нас пропускали без единого звука, завидев издалека и сразу освобождая дорогу. Внутренний интерьер тоже резко изменился в сторону повышения качества. Так что вполне логично оставалось предположить:

    «Не иначе как высшая знать захотела получить рисунок талантливого художника. А за это надо как-то отблагодарить нашего кормильца. Все-таки реклама – великое дело!»

    К последней двери с двумя охранниками вел широкий коридор, все стены которого оказались утыканы небольшими дверцами, очень напоминающими уменьшенные камеры хранения или ячейки для хранения вещей в супермаркетах, банках и на вокзалах. Как же я офонарел, когда это в самом деле оказалось именно камеры! Да еще и автоматические!

    Потому что мой сопровождающий указал на них рукой и начал инструктировать:

    – Оружие придется оставить здесь. С ним дальше никого не пускают. Можно вложить серебряк вот в эту щель с внутренней стороны, набрать код, и тогда дверца будет закрыта. А можно и просто так сложить все, что режет, колет-убивает. Здесь ничего не пропадет.

    Большинство дверец закрыты наглухо. Пустые ящики для хранения – приоткрыты. Ну и десяток-полтора открыты настежь, а в них виднеются шпаги, ножи, мечи и даже рукояти древних пистолей.

    «Однако! Древние Строители не просто свой хлеб ели! – восхищался я, выкладывая в ячейку не только обломки моего основного оружия, но и все наличные ножи. – Не удивлюсь, если у них и метро есть, пронизывающее все плато насквозь».

    Немного задумался над своей разгрузкой: снимать или нет? После одобрительного кивка Нестора снял, с трудом впихнув во второй свободный ящик. Уж монеты-то у меня есть, чего жалеть? А если меня таким оригинальным образом ограбили и разоружили, то мстя моя будет страшней Армагеддона.

    Зато выглядеть стал не в пример приличнее и хоть как-то походить на юношу, служителя одной из Муз. Ботинки, брюки, стильная рубашка с массой карманов и легкое подобие жилетки. Ну и оставшиеся вещи в карманах никак не бросались в глаза и не выглядели как оружие: несколько пластин янтаря, фломастер, парочка амулетов, с пяток мелких вещиц типа «расческа маленькая, мужская» да все мои денежные капиталы по разным местам.

    Но прежде чем двинуться к последнему рубежу с охраной, Брайк меня бегло проинструктировал:

    – За эту дверь я не пойду, передам тебя в ручки одной из барышень. Веди себя на ужине скромно, побольше молчи и постарайся угодить княгине. Если у тебя это получится, можешь считать себя на свободе.

    Вот это удачный поворот обстоятельств! Я тут драться собрался, убегать, прорываться. Всего-то и надо, что вести себя прилично, никому не бить морды, рисовать, когда попросят, да отвесить при нужде комплимент или несколько хозяйке замка.

    Так что ответил моему благодетелю твердо и искренне:

    – Я готов! – и тут же добавил: – Спасибо. Не забуду.

    После чего уже смело двинулся к открывающейся двери.

    Глава 18
    ДАМА – МЕЦЕНАТ ИСКУССТВ

    За дверью меня и в самом деле ожидала одна из фрейлин, в нетерпении притоптывая каблучками своих туфелек. Рассмотрев меня, она скривилась в нескрываемом презрении и покосилась в сторону закрывающихся створок. Но Нестор удачно успел скрыться, так что недовольство выплеснулось на меня:

    – Этот палач мог бы и поприличней тебя одеть! – развернулась и прошипела: – Иди рядом со мной. Под локоть не смей меня брать!.. И свой не подставляй, ты мне не пара!

    «Ага! Все-таки палач!.. Или все-таки распространенное мнение?..»

    Мы находились в огромной бальной комнате, да еще и с зеркалами на все стены. Поэтому создавалось пространственное ощущение бескрайнего раздолья и необычайного, чрезмерного количества присутствующих. Люди, или как они тут себя называли, гайчи, стояли группками, передвигались бессистемно колоннами и порхали с места на место небольшими стайками. Причем женщин мне показалось где-то две трети:

    «Здесь вроде не матриархат, – размышлял я. – И войн вроде нет. Но куда тогда все мужики подевались? Как мне показалось раньше, на улицах города их большинство и они как бы превалируют, а тут – словно в отпуск все неожиданно съехали. Или здесь командует княгиня? А посему и публика соответствующая?..»

    По рассказам Сюзанны, сложилось впечатление, что здешняя владычица больше предпочитает женщин в своих постельных развлечениях. Вот и собрала вокруг себя цветник. Да еще какой! Если раньше мне рыжая сокамерница казалась обалденной красоткой, то здесь она не слишком-то выделялась бы из толпы.

    На меня никто практически внимания не обращал. Так, скользнут взглядом, словно по пустому месту, и все. Причина, скорей всего, мое невзрачное одеяние. Очень скромненько и бедно я смотрелся на фоне разряженных в цветные камзолы кавалеров, почти поголовно носящих на голове шляпы с роскошными птичьими перьями. Плюс широконосые туфли у них были с бантами и пряжками, да панталоны нечто подобное имели в области колен. Вот на кого ни глянь – воистину петух гамбургский.

    Отдельно, в лучшую сторону выделялись мундирами военные. Эполеты, аксельбанты, витые золотистые шнуры на погонах, разные нашивки и шевроны, и все это озаряется блеском медалей, орденов и уж не знаю каких таких бляшек и сияющих пуговиц. Видимо, элита здешнего флота и армии.

    Ну а платья дам, их высокие прически, украшенные лентами и драгоценными заколками, и обильная бижутерия сразу вводили в небольшой ступор. Ну прямо пестрые, прекрасные, тропические бабочки. Даже слегка чрезмерно прекрасные.

    Фрейлина провела меня в самый конец бального зала, там, где за широченной аркой открывался другой, не меньший зал. В нем слуги с чувством и расстановкой накрывали столы к ужину. Исходя из чего, стало понятно, что меня привели несколько раньше срока.

    Уж что там или кого высматривала моя сопровождающая во втором зале, но через несколько минут ей это зверски надоело и она нервно мне скомандовала:

    – Стой здесь и не смей даже на шаг отходить в сторону! Чуть позже я за тобой подойду и укажу тебе твое место за столом.

    И упорхнула, чуть ли не сразу скрывшись в толпе собравшихся. Мелькнула у меня мысль поставить на ней магическую метку да тут же исчезла. Если и осталась в личном резервуаре одна или полторы искорки, то нечего их тратить так бессмысленно. После чего стал внимательно присматриваться ко всему вокруг.

    Обеденный зал мне понравился многочисленными и широкими входами-выходами. Четыре по сторонам, да пятый, не используемый пока никем, в дальнем торце. В действиях слуг тоже просматривалось некое достоинство и спокойствие. Никто на них не ругался, не покрикивал да вроде как и не указывал. Каждый знал свою партию и исполнял ее виртуозно. И мне показалось: уверенно уйди я в один из служебных проходов, никто ко мне не прицепится с неуместными вопросами.

    Сразу возник следующий вопрос к моей памяти и чувству ориентации: смогу ли я отыскать спальню покойного зуава Диялло? Ведь вначале придется вернуться к тюрьме, а уже оттуда, по иному пути, дойти до точки моего выхода из лифта. Нужные мне спальни где-то там, недалеко.

    Память уверенно заявила: «Отыщем! Не очкуй!» Но она же и напомнила о круговой охране не только этого зала, но и всего княжеского замка. И уверенности не было, что у стражи есть разрешение «Выпускать можно всех!». Опять-таки оченно хотелось прихватить свои вещи, оставленные в камере хранения. Хотя, если приспичит, буду вырываться без них. Все-таки самые лучшие и ценные вещи, трофеи и артефакты меня дожидаются в нашем лагере, в овраге с разрушенным нами озером.

    Воспоминание о лагере в ином мире добавило переживаний об оставшихся где-то там подопечных:

    «Как там карапузы? Что творят? Надеюсь, что Леня справился с предателями и не потянет Свонхов за мной следом? Хотя это хамоватое семейство может его и ослушаться… Но какие бы карапузы ни были, именно они интуитивно почувствовали угрозу от подлой Знахарки. А я им не поверил… Ну хуже всего придется инвалидам, оставшимся в лагере вместе с ранеными организаторами заговора. Как они выкрутятся, бедняги?..»

    Отвлеченные размышления были прерваны весьма брутальным способом. Возле меня остановился какой-то хрыч в лакейской ливрее, этак высокомерно меня осмотрел и заносчиво процедил:

    – Ты кто будешь?

    Что-то он меня слишком раздраконил. Но сразу драться я не полез, все-таки в приличном обществе нахожусь, да и предупреждали меня настойчиво вести себя скромно, незаметно. Поэтому я лишь вежливо уточнил:

    – Тебе показать, где умывальник? – хотя и сам-то не знал.

    – М-м? – поразился нахал. – А при чем здесь умывальник?

    – Глаза промоешь, чтобы лучше видеть, кто я буду, как буду и кого буду.

    После чего развернулся, сделал шаг в сторону, оперся плечом о стенку прохода и стал спокойно рассматривать только банкетный зал. За спиной у меня, кажется, зашипел выкипающий на плиту чайник, но не я его ставил, не мне его убирать.

    А тут и музыка плавная, скорей всего танцевальная, зазвучала, заглушая приглушенное и неразборчивое мужское бормотание. Неужели танцы начались? Интересно будет полюбоваться, как танцуют местные, богато украшенные бабочки. Но только я собрался разворачиваться, как раздался иной, не в пример солидный и уверенный голос:

    – Сударь! Не соблаговолите ли вы представиться? – обращались явно ко мне. Поэтому я все-таки повернулся, кратко кивнул и заверил:

    – Отнюдь! Всенепременно! Но… только после вас, сударь.

    Передо мной возвышался вояка в парадном мундире. Уж на что я горжусь (особенно после надоевшей мне инвалидности) своей мощной и атлетически сложенной фигурой, но прибывший на разборки тип был выше меня на голову и раза в полтора шире в плечах. Ну и красавец, чего уж кривить душой, истинный славянский витязь. Рядом с ним, как моська возле леопарда, тот самый беспардонный хрыч, нарывающийся на неприятности.

    Наверное, поэтому к нам, барражируя, словно невзначай подтягивались две группки приятственных красавиц. Намечается скандал? Со зрителями? И драку заказывали? Это не ко мне, мне вести себя полагается пристойно. Но укусить могу, если пнуть попробуют.

    Как ни странно, новый фигурант событий представился все-таки:

    – Полутысячник флота, Келлинг Саградо!

    – Генералиссимус от искусства, Михаил Македонский! – И тут же добавил вопрос: – А вы, случайно, не родственник моего хорошего приятеля, десятника жандармерии Килтера? Замечательный человек, смею вас заверить! Только недавно с ним общались.

    А так как вояка замолк, разглядывая меня сквозь щели прищуренных глаз, я продолжил самым вежливым тоном:

    – Что, маленький трусливый засранец побежал жаловаться заступнику скорбных разумом и лишенных чувства такта? – При этом я улыбался и совершенно не смотрел на покрасневшего от гнева хрыча.

    А тот, наверное, совсем берега потерял от злости, потому что сорвался на брань:

    – Только нищебродствующие ублюдки могут общаться с жандармами и считать их приятелями!

    Я обвел глазами вокруг и сделал вид, что прислушался:

    – Мне не показалось? Неужели в этом чудесном зале появилась попискивающая крыса? – На мою реплику послышались смешки благодарной публики.

    Тогда как у моего оппонента терпение лопнуло. Он ринулся на меня, норовя со всей дури заехать кулаком мне в лицо. Но я не стал контратаковать недоумка. Лишь чуть сместился в сторону, дернул за кисть соперника на себя, придавая тем самым ускорение его телу, и всего лишь не убрал ногу с его пути. Хрыч с глухим стуком упал ничком на стенку. Его головешка не выдержала столкновения с каменной действительностью, и сознание покинуло клиента.

    Полутысячник резко вздохнул и сделал полшага вперед, но там и замер. Причем мне показалось, он не так меня хотел ударить или остановить, как подхватить падающее тело. Куда там! Таких юрких самоубийц только проворная смерть умеет ловить.

    А я уже от всей души спешил посочувствовать:

    – Ай-я-яй! Какая неуклюжесть! Поскользнуться на ровном месте и так неудачно упасть! Или удачно? Ведь мог головой и зеркало разбить, а оно вон какое гигантское. И что бы тогда было?

    Все свидетели происшествия непроизвольно глянули на зеркальную стену и заметно поежились. Кажется, я угадал: санкции от княгини ударили бы по всем, виновным и невиновным.

    Тут и типчик какой-то подскочил в ливрее, но тоже весьма сходной с военным мундиром:

    – Что здесь произошло? – А глазки так и бегают, фиксируя каждую деталь. Похоже, что распорядитель или представитель внутренней полиции замка.

    Я-то пожал плачами, не забывая выглядеть скромным, а Келлинг Саградо с неподдельным сочувствием произнес:

    – Да вот, наш флотский интендант неудачно поскользнулся, упал… Надо бы оказать ему первую помощь, а то еще окочурится, не ровен час.

    Из чего мне стало понятно: защищать он сюда отправился отнюдь не приятеля или родственника, а наверняка надоевшего ему сослуживца. А это совсем разные галоши, как говорят в нашей деревне Лаповка.

    Вроде на нас никто из слуг не смотрел, но после определенного знака распорядителя двое из них прекратили накрывать столы, подскочили к нам и, довольно небрежно подхватив пострадавшего за руки, уволокли в ближайший проход.

    «Хорошо, что я сам туда не вздумал бежать!» – мелькнула у меня мысль.

    Затем распорядитель поочередно оглядел меня с полутысячником и угрожающе процедил:

    – Вы тут присматривайте… оба, чтобы никто больше не поскальзывался. А особо неуклюжие пусть сразу отправляются в зал для спарринга, и там хоть голову друг другу ломают.

    Как-то очень синхронно мы на это пожали плечами. Мол, а мы тут при чем? Зато дамы очень недвусмысленно рассмеялись. На них строгий дядька лишь покосился злобно, видимо, не имея полномочий даже косвенно ущемлять подобный цветник, и, злобно ворча, что-то под нос, удалился.

    Моряк шумно выдохнул, чуть сместился в сторону, и мы теперь оба стали любоваться на танцующие пары, чуть слышно переговариваясь:

    – Господин Македонский, к каким видам искусства принадлежит ваш талант?

    – К живописи, к рисованию. Также портрет, – ответил я. – А вы, господин Саградо, часто ходите в море?

    – Откуда?! Раз в год, и то хорошо… А вы в самом деле знакомы с Килтером? Это мой кузен.

    – Конечно, знаком. И мне плевать, что кто-то не любит жандармов.

    – Ну да, они им воровать мешают! – хмыкнул насмешливо вояка и предложил: – Давай на «ты», чего это мы как два павлина? – Получив мой кивок согласия, продолжил чуть тише: – Танцевать готов?

    – А это здесь обязательно?

    – Еще бы! Ибо наши дамы уже готовы на нас наброситься, как только начнется следующий танец. Хотя я тоже не танцор, для меня это – хуже каторги.

    От услышанного я сразу ужаснулся. Танцевали здесь очень сложно и витиевато. Все в одном стиле, строго придерживаясь ритма и правил. Судя по тону, отказывать дамам здесь категорически запрещено. И их моя скромная одежда, кажется, не остановит. Так что если я оттопчу кому-то ноги, скандал может разразиться многократно больший, чем от разбитого зеркала.

    Хоть очередную драку затевай, дабы отвертеться!

    «А почему бы и нет?! – пришла в голову удачная мысль. – Что тот тип ворчал о каком-то спарринге? Потасовку устраивать не надо, а вот спрятаться там на какое-то время в самый раз!» – и вслух поинтересовался:

    – Сударь, а не пройтись ли нам в зал для того самого спарринга? – потому что я не мог знать адрес искомого места. – А то здесь как-то шумно и хлопотно, не правда ли?

    Косясь на дам, которые уже приблизились к нам вплотную, моряк проговорил, не раскрывая губ:

    – Но там нам придется слегка подраться. Иначе не поймут-с!

    – Вперед, мой друг, ведь нам неведомы сомненья! – подбодрил я его под завершающие такты окончившейся мелодии. – Ты впереди! Я тут впервые…

    И мой новый знакомый широким шагом устремился на противоположную сторону зала. Я – за ним следом. Недовольно возроптавшие дамы, уже просчитавшие свои действия, этаким эфемерным облачком устремились за нами.

    Естественно, что мы привлекли к себе всеобщее внимание. И хорошо, что новая музыка заглушила гул голосов. Но все равно взглядов с нас не спускали. А мы прошли к стене, в которой оказалась почти незаметная зеркальная дверь, под общий фон стены. Келлинг дверь аккуратно открыл и вошел в слабо освещенный зал, похоже, фехтовальный, для тренировок дворцовой стражи, а то и самого князя.

    А вот на мою попытку закрыть за собой дверь первая же дама, идущая следом, ударила меня веером по руке и возмущенно фыркнула:

    – Не сметь!

    Так что я не удержался от ерничества:

    – Сударыня, вы тоже решили подраться с кем-то?

    – Нет! – ответила она с наглецой и с апломбом. – Для увеселения с меня достаточно и баранов, которые будут друг другу рога обламывать.

    Неужели они тут все такие наглые?

    Мне ничего не оставалось, как пятиться, с досадой взирая на плотный поток женщин и кавалеров, хлынувший в этот скромный зал. Абзац! Они что, всю жизнь ждали этого момента? Или им тоже не нравятся танцы? Вернее, они тоже не умеют танцевать?

    Ответить на вопросы помогла логика:

    «Тебя ведь пригласили на ужин. Ведь это никакой не праздничный прием, а так, рутина. Значит, этот весь серпентарий давно истосковался, занимаясь одним и тем же, перемежая танцы блудом и обжорством. Вот главным развлечением и становятся потасовки. А так как все свои, то не зацепить новенького или чужака – грех несусветный. Будь ты поумней, явился бы сразу за стол. И то не факт, что избежал бы конфронтации».

    Пока я рассуждал, оглядывался и возмущался, офицер здешнего морфлота быстро разоблачился от кителя и прочей парадной мишуры. Остался лишь в лосинах, босиком и в свободной шелковой рубахе на голое тело. Даже свои щегольские сапожки снял. После чего, явно рисуясь перед публикой, сделал несколько разминочных движений. Грациозно у него получалось, как у льва. Неужели серьезно решил со мной бороться? И слава шуйвам, что здесь не было пирамид с разным режуще-колющим оружием.

    Я резко сдвинулся к своему предстоящему противнику и принялся перешептываться:

    – Дружище, мы в самом деле вынуждены будем бороться в угоду этим стервочкам?

    – Обязательно! Но ты не переживай, я тебя несколько раз заломлю с чистой победой и отправимся ужинать. Как раз уложимся. Обычно танцуют вначале всего пять, шесть раз. А потом можно из-за стола не выходить, и вся капуста.

    – Так дело в том, что сегодня утром я чуть не убился. До сих пор внутренности на свое место не вернулись и все кости ноют. Ты меня первым же захватом убьешь.

    – Не боись, – лыбился Келлинг. – Буду действовать деликатно и аккуратно. Если что, кричи, не стесняйся.

    Я сразу же вдохнул и открыл рот для крика. Не хватало мне тут кони двинуть, на потеху публике. Но этот кашалот только добавил строго:

    – Иначе княгиня разозлится и такое наказание придумает, не доведи Строитель! Вон она уже прибыла.

    И первым сделал поклон головой в сторону группы особенно разряженных дам. Хотя сама местная владычица смотрелась среди всех остальных довольно скромно и утонченно. Ей и тридцати не было на вид, да и на мордашку ничего так, симпатичная по максимуму.

    Пока я тоже кланялся, услышал совет:

    – Стараемся потянуть время. Для этого ты смело прыгаешь на меня со всех сторон, а я буду шутя отбиваться.

    – Можно бить ногами?

    – Да чем угодно кроме локтей и в причинное место. Ну и глаза выдавливать нельзя. Хе-хе!

    Эпическая гайка! А выбивать глаза, значит, можно?! Что ж мне не везет так? Нет, чтобы в этой комнате соревновались в шашки, домино или шахматы. В крайнем случае, армрестлинг – забава силачей. Или «игра на баяне», развлечение либерастов… Ха-ха!

    Пришлось и мне снимать свое подобие не то жилетки, не то курточки. Потом и рубашку снял с многочисленными карманами, оставаясь в привычной мне майке земного типа. Прислушавшись к гудению голосов, снял и ее. Этот витязь шутя порвет на мне все, хорошо хоть брюки прочные, из уникальной ткани царства Измененных, мира Габраччи. Свои берцы тоже снял, вдруг да попаду каблуком по сопернику?

    Больше тянуть время не получалось, и мы сошлись в неравной схватке. Причем именно что в неравной, но совсем не в том плане, что я предполагал. Келлинг, как оказалось, и драться-то правильно не умел. Выставив вперед свои длинные руки, он отбивал мои пробные выпады и только посмеивался. Но так выглядело лишь со стороны. На самом деле я почувствовал, что даже в нынешнем моем состоянии могу навалять своему огромному противнику.

    Совесть, правда, укорила:

    «Тебе бы только валять! Не забывай, что переданные тебе на Дне умения Иггельда обязывают всегда стоять в сторонке, а получив по морде, поблагодарить и уйти! Про остальные твои умения, полученные больше на халяву или случайно, и упоминать не стоит. Стыдно обижать слабых и немощных!»

    Не надо меня стыдить! Лучше подскажи, как отсюда удачно сбежать?

    Подсказок от совести не было, а поучить и я горазд. Поэтому продолжал кружить вокруг своего соперника, наскакивая на него и атакуя сериями из двух-трех ударов. Вроде у нас красиво получалось, публика хлопала в ладоши и однозначно болела за господина Саградо. А потом вмешалась случайность: сама княгиня что-то нам крикнула. Моряк отвлекся в ту сторону, а я в этот момент уже наносил удар ногой ему в голову. И он мой удар пропустил!

    Конечно, удар был чисто показательный, да и не так просто нанести ущерб такому великолепному витязю. Но так уж вышло, что бровь оказалась рассечена и кровь полилась на лицо. После чего толпа взревела, требуя отмщения, а мой великолепный соперник перестал соображать от накрывшей его злобы. И он пошел в атаку, молотя своими кулаками, как мельница.

    Только тут я понял, насколько устал. Толком ведь так и не успел восстановиться после падения с высоты два километра. И мои симбионты, переработав давно завтрак, обед и полдник, теперь сидели на голодном пайке, ожидая обещанного ужина. Тогда как мой спарринг-партнер (а скорей взбесившийся убийца) словно включил иную скорость. Причем не вторую, а сразу пятую.

    Последующие полминуты я не только выкручивался, отскакивал и отбивался, а лихорадочно размышлял:

    «Как бы так удачно подставиться под скользящий удар, а потом преспокойно разлечься на полу? Вряд ли меня после этого станут добивать, как гладиаторов в римских Колизеях».

    И тут мне так прилетело в лоб, что сознание поплыло. Пошатываясь, я стал пятиться, вяло прикрываясь выставленными вперед руками. Только и понял, что пора падать и что соперник намеревается мне от всей души добавить.

    «Этак и убить может!» – мелькнуло в мозгу. Поэтому чисто в целях самосохранения я, уже падая на спину, ударил пяткой впереди себя. Метил в грудь, попал (клянусь, случайно!) в солнечное сплетение. И одновременно с этим сам пропустил второй удар. И тоже в лоб. Рухнули мы почти одновременно.

    Только вот Келлинга откачивали, делая искусственное дыхание и прямой массаж из-за остановки сердца. А мне только и дали через несколько минут понюхать гадостно пахнущую ватку. Типа, они – добрые и справедливые благодетели! Рядом с собой я обнаружил рассерженно шипящую фрейлину, приставленную ко мне:

    – Княгиня тобой очень, ну очень недовольна! Ты чуть не убил всеми любимого, очень известного флотского офицера! И если ты вдруг не умеешь толком рисовать, тебя уже нынче ночью отправят на каторгу!

    И что можно сказать в ответ? Что правил я не нарушал? Так это и так все видели, а значит, и тут процветает политика двойных стандартов. Обидно! Но и за подобную ссылку на каторгу я ведь со временем так отомщу, что им мало не покажется. Не просто окно графской спальни вынесу, а все это княжество у меня в Мертвое Море рухнет! Я им устрою кузькину прабабушку!

    Что-то в моем взгляде мелькнуло такое, что фрейлина отпрянула вначале в страхе. И уж издалека, глядя на меня настороженно, распорядилась:

    – Приводи себя в порядок и поторопимся за стол. Иначе…

    Я только отмахнулся от нее, вставая на ноги и оглядываясь по сторонам. Зал для спаррингов почти уже опустел. Лишь возле сидящего на скамейке Саградо стояло несколько человек. Похоже, парочка целителей и его собрат по оружию. Там же рядом лежала и моя одежда, к которой я двинулся пошатываясь.

    Тут и Келлинг меня рассмотрел, отреагировав неожиданным смехом:

    – Ха-ха! Михаил! Ну ты мне и врезал! Я чуть не помер!

    – Не знаю, как ты, но я точно копыта отбросил, – попытался я улыбнуться в ответ. Наверняка получился неприятный оскал, но это моего нового знакомого не испугало:

    – Хе! Интересное выражение о копытах, надо будет запомнить. Да и выпить следовало бы нам вместе, за мою победу. Я ведь на мгновение позже упал, так что ничьей ты не добился.

    – Я и на ничью не надеялся, и так еле костями двигаю, – проворчал я себе под нос, начав быстро обуваться и одеваться. Но мое ворчание хорошо расслышал один из целителей:

    – Хм! А что бы случилось, сударь, будь вы в должной форме?

    – Убежал бы! Я очень быстро бегаю.

    На мою попытку съюморить отреагировал только Саградо:

    – Наш парень! Таким только и служить во флоте! Хочешь, походатайствую?

    – Премного благодарен, но я неисправимый пацифист, – заверил я. И пояснил в удивленные глаза: – Это такие гайчи, которые ратуют только за мир и не берут в руки оружия.

    Мужчины в недоумении переглянулись и стали помогать моряку надевать китель. Да и моя сопровождающая поторапливать стала:

    – Пошли! Я не собираюсь из-за тебя без своего законного места остаться.

    Но я приводил себя в порядок не спеша, затягивая время, а потому в бальный зал вышел в компании со своим спарринг-партнером. Там еще танцевали, но к нашей группе никто не спешил, видимо, уважили наше (хотя я-то тут при чем?) неважнецкое состояние.

    Оказалось, что танец в самом деле последний в этой первой части вечернего развлечения. И пока он не закончился, мы поспешно вновь протолкнулись вдоль стеночки к банкетному залу. Можно сказать, что оказались на самой выгодной позиции перед атакой к кормушке.

    Отзвучали последние такты мелодии, как церемониймейстер, нарисовавшийся возле нас, оглушил зычным криком:

    – Кушать подано! Приближенные и гости ее сиятельства приглашаются к столу!

    Несколько странно получалось: а где же сам князь? Неужели у него иное окружение и ужинает он отдельно? Как-то данную тонкость Сюзанна упустила в своих рассказах. А поинтересоваться у провожатой означало нарваться на неуместное недовольство. Она и так меня вновь попыталась дернуть за рукав, направляя в самый дальний конец одного из столов.

    Только вот недавний мой спарринг-партнер жестко настроился на более плотное знакомство со мной:

    – Нет, дружище, нам надо с тобой выпить мировую и нормально пообщаться! – заявил он, увлекая меня за плечи к другой части стола. – Поэтому садишься возле меня!

    Моя провожатая тут же попыталась что-то вякнуть, но была грубо оборвана несколькими не совсем понятными мне междометиями из местного диалекта. После чего покраснела от гнева, что-то прошипела угрожающе в наш адрес и умчалась за иной стол. А мы с Келлингом уселись чуть ли не во главе среднего стола, довольно близко к главным посадочным местам с возвышающимися тронами.

    Кстати, трона было два, и один так и оставался вначале пустым. Так что, скорее всего, князь отсутствовал по каким-то важным государственным делам. А может, вообще не участвовал в подобных вечерних пиршествах, потому как не являлся поклонником танцев и чрезмерного обжорства на ночь.

    Не знаю, кого мой новый «дружище» потеснил или лишил законного места, но смотреть на меня волком стали почти все из нашего окружения. А мне-то что? Что-то изменить – не в моей компетенции. Только и оставалось, что плыть по течению с фатализмом истинного стоика и пофигиста. И вести себя так, как все окружающие.

    А те уселись, но ни к чему на столе не притрагивались, даже к большим льняным салфеткам, оригинально стоящим в тарелках. Руки чинно положили на колени и уставились в сторону тех самых тронов. Княгиня себя не заставила долго ждать, уселась и тут же благодушно взмахнула ладошкой, позволяя нахлебникам и прилипалам поесть за счет угнетаемого народа. Вот только тогда угнетатели и набросились на обильную и разнообразную пищу.

    Естественно, что себя я к угнетателям не относил, но комплексовать по этому поводу не стал, а с аппетитом изголодавшегося хищника приступил к поглощению всего, до чего дотягивались мои резко удлинившиеся руки.

    Что понравилось в здешних традициях, это никаких обязательств во время и по самому факту произнесения тостов. По какой-то там очередности или рангу некто вставал и одним-двумя предложениями произносил здравицу, чаще всего в адрес княгини. В поддержку раздавалось несколько криков самых ретивых подхалимов. От остальной публики слышалось лишь невнятное мычание из переполненных ртов. Добрая часть трапезничающих вообще никак не реагировала на тосты, как и на тихую музыку виолончельного трио, доносящуюся из дальнего угла зала. А вообще пили каждый сам по себе, чаще, чтобы запить куски пищи, застревающие в горле. Некоторые вообще пить не спешили, отдавая вначале дань уважения кулинарным изыскам.

    Вот и мы с Саградо вначале хорошенько поели, а лишь потом стали заливать в высокие кубки наличествующий в большом разнообразии алкоголь.

    – Вино или чего покрепче? – поинтересовался офицер.

    – Шерденский кальвадос есть? – Иных спиртных радостей здешнего мира я еще не пробовал. – Он как бы покрепче.

    – Вот он! – Рука нового приятеля ухватила иной кувшин, кои сплошной дорожкой стояли по центру всего стола. – В самом деле хороший выбор, хотя и ром здесь очень даже приличный подают. Вот… Пьем за знакомство до дна!

    Миры разные, а вот возможности упиться как-то не слишком разнообразятся. Зачем, спрашивается, до дна? Ну, выпей глоток или два. Нет, пей до дна, если уважаешь. Ха! А в кубке-то глотков на десять, если не более. Один, второй, потом и ром хваленый попробовали, потом опять с кальвадосом его сравнили. Вот, почитай, и ухнул в пищевод объем крепчайшего алкоголя не меньше чем литр.

    Мне-то хорошо, внутри сразу четыре симбионта трудятся, перерабатывая калорийный поток в необходимые для организма джоули полезной энергии. А каково остальным ровно на попе удерживаться? Неужели все поголовно какими-то амулетами пользуются? Или настолько крепки мозгами? Потому что некоторые мужчины пили поболе нашего, да и дамы от них старались не отставать. Правда, кубки у слабой половины стояли раза в два меньшие по объему.

    Что еще мне понравилось: целых полчаса никто не предавался праздным разговорам. Ужин – значит, ужин! Вторые полчаса протекали более свободно. Ну а когда в бальном зале через час зазвучала музыка и некоторые пары отправились танцевать, за столом вообще повис гул, состоящий из громких разговоров, выкриков, тостов и довольного смеха. Сливки общества расслабились, возрадовались благосклонной жизни и, как могло показаться со стороны, даже перестали обращать внимания на княгиню.

    Но хозяйка банкета, весьма осторожно употреблявшая алкоголь, не только хищно присматривала за своими гостями и придворными. Уж неведомо какими жестами или взглядами она призывала к себе своих фрейлин, и у нее постоянно за спиной толпились две или три наушницы, что-то постоянно докладывая, рассказывая и поясняя. Отметилась и моя провожатая, после чего пристальный взгляд словно физически стал топтаться по мне.

    Я еще до того успел рассмотреть княгиню, благо что удобное место позволяло сделать это, не выкручивая голову сильно в сторону. Вполне милая, даже красивая женщина лет под тридцать, с приятными окружностями на холеном теле, величественной осанкой и с роскошной прической, которую венчала великолепная тиара. И все так органично на ней смотрелось, в меру и с несомненным вкусом.

    Так что когда она меня стала проедать взглядом, я постарался сидеть ровно, пить аккуратно, улыбаться сдержанно и вытираться салфеткой с некоторой утонченностью. Ну и общался со своим новым другом тепло и радостно. Уж очень не хотелось на каторгу. А поди узнай, что творится в голове у людей, испорченных властью? Плюнет на прежние намерения проверить мои умения да и отправит невинного человека на страшенные мытарства. То есть вроде как не обращал внимания на княгиню и вел себя вполне естественно.

    Зато задергался несколько нервно Келлинг, стараясь мне, не раскрывая рта, объяснить причину:

    – Как-то нехорошо она на нас смотрит… Что делать будем?

    – Что, что… – ничего больше не оставалось, как посоветовать: – Встань, да и рявкни тост за здоровье владычицы, и заодно поблагодари за прекрасную оказию познакомиться с таким великим художником, как я. Пусть хозяйка застолья вспомнит, что я ей не враг и был приглашен не как драчун и грубиян, а как талантливый живописец.

    Офицер тут же подхватил свой кубок, вскочил на ноги и легко привлек к себе всеобщее внимание своим командирским голосом:

    – За ее сиятельство! За здоровье нашей благодетельницы княгини! За уникальный ум нашей правительницы! За ее поощрение талантов и за умение отыскать самых лучших живописцев нашего мира! Виват!

    Пока он пил, княгиня благосклонно улыбнулась, коснулась губками своего бокала и вдруг спросила:

    – Келлинг, а с чего это ты взял, что твой несостоявшийся убийца – лучший живописец?

    Вот тогда и стало понятно по враз наступившей тишине за столом, что слово хозяйки застолья здесь звучит веско и к нему прислушиваются с вожделением. Скорей всего она и говорит редко, а потому начавшемуся диалогу трепетно внимали все, кроме ушедших танцевать.

    – Иначе и быть не может! – заверил моряк, так и продолживший стоять. – Ваше сиятельство всегда окружают самые лучшие, самые доблестные и самые верные!

    – Отвечай конкретно! – Местная правительница щедро плеснула в голос льда и металла: – По каким признакам ты определил талант этого драчуна?

    – Хе-хе! – делал вид Саградо, что он весьма недалекий и придурковатый солдафон. – Прошу, ваше сиятельство, меня простить за казарменный юмор, но только художник, чтобы не поломать свои руки, станет драться ногами.

    Эти выводы неожиданно рассмешили княгиню, и она несколько скептически рассмеялась. Ей тут же вторили самые рьяные прихлебатели. Но они моментально застыли на полувздохе, когда последовал следующий вопрос:

    – И ты, Келлинг, готов поручиться за гайчо, пустившего тебе кровь?

    Прежде чем ответить, офицер покосился на меня. Но я ему утвердительно кивнул, еще и большой палец показывая. Мол, не дрейфь, ручайся. Тот и заверил:

    – Всенепременно! Что угодно нарисует! Хоть… хоть… – Он забегал глазами по всему залу, пытаясь предложить предмет натуры для образца, и опять покосился на меня.

    Пришлось его выручать, и хорошо, что я приготовился заранее. В накладном кармане рубашки имелся у меня фломастер, носимый еще с Земли и применяемый мною в последний раз в подземельях мира Черепаха. Вот этим фломастером я и рисовал уже прямо на скатерти стола, отодвигая мешающие блюда. А что можно нарисовать, чтобы никого не обидеть? Потому как хотелось изобразить изящный профиль самой княгини, но как она воспримет свое изображение на пошлой скатерти?

    Вот и стал быстро чиркать страшную морду чудовища, отдаленно напоминающую монстра из кинофильма «Чужой». Потому что я добавил к тому изображению еще кучу ужасных и устрашающих деталей, кои я высмотрел, скитаясь по разным мирам. И ведь великолепно получилось! Даже мне понравилось и стало немножко страшно. Слишком уж натуралистичная морда получилась, того и гляди зарычит и рвать ринется всех подряд.

    Повезло больше всех нашим соседям по столу: они замерли, свободно наблюдая за рождающимся рисунком. Иным видно не было, но часть самых шустрых и пройдошных уже через пару минут обступили нас со всех сторон. А когда я завершил творить и под общий вздох ужаса откинулся на спинку стула, к нам и сама княгиня пожаловала, довольно грубо лупя своим веером не желающих расступаться подданных.

    Еще и прикрикнула на кое-кого из особо нерасторопных:

    – На каторге сгною! Вообще обнаглели, сволочи?! – После этого ей сразу создали проход. Но когда она замерла над моим плечом, присмотрелась хорошенько, то непроизвольно вздрогнула: – Кошмар-то какой! И где ты только видел такое чудовище?

    – Это меня маэстро научил, – пришлось отвечать, – а он сам с какой-то древней гравюры изображение запомнил.

    – Только преступников пугать таким страшилищем! – Теперь уже и я получил удар веером по плечу. Не сильный, явно показушный. Он как бы усилил проявившуюся вдруг расположенность ко мне: – А что-то приятное и красивое ты рисовать умеешь? Тем более красками?

    – Что только пожелаете, ваше сиятельство! – солидно пробасил я, ощущая будоражащий аромат женского тела, нависшего над моим плечом и чуть ли не прижавшегося к нему. – Могу цветочки, могу портреты. Могу пейзажи… – вспомнил о некоей распущенности нравов в здешнем обществе и добавил: – …с голыми пейзанками.

    Первая дама здешнего государства насмешливо хмыкнула и тут же решительно добавила:

    – Тогда немедленно отправляемся в художественную мастерскую. Хочу проверить твои таланты в настоящей живописи.

    Еще и слугам распоряжение дала, которые подбежали по незаметному для меня жесту:

    – Скатерть убрать, сменить на новую. И осторожно, не наставьте еще больше пятен! – Ну да, рисовал я местами по разлитому соусу и по каплям пролитого кальвадоса.

    Развернулась и пошла, нисколько не сомневаясь, что побегу за ней как комнатная собачонка. Унизительное сравнение заставило меня встать сразу же и догонять правительницу широкими шагами. Благо что далеко она оторваться не успела.

    Но не дошли мы еще до одного из боковых выходов, как на ужин явился и сам князь. О чем громко возопил церемониймейстер. В тот же момент все замерли, обернувшись в сторону тронов, куда усаживался довольно приличный, подтянутый мужчина. Дамы, в том числе и первая среди них, присели в книксене, мужчины склонили голову в этаком затяжном кивке. После чего все устремились по своим прежним маршрутам, словно ничего особенного и не случилось.

    «Хм! Как у них тут все просто! – удивлялся я, оглядываясь на зал и замечая спешащего за мной следом офицера Саградо. – И он хочет оказаться в мастерской во время работы?.. Это им что, спектакль?.. Ладно, сейчас все станет ясно…»

    Глава 19
    НАЗВАЛСЯ ГРУЗДЕМ – ПРИСТУПАЙ К РАБОТЕ!

    Леонид не успел удалиться от закрывшейся тюремной двери, как почувствовал содрогание всего городского массива:

    «Землетрясение?» – появилось самое логичное предположение.

    Постояли вместе с провожатым, прислушиваясь к полному покою. Но через минуту с небольшим сотрясение повторилось. Потом еще и еще, с одними и теми же, очень уж равномерными интервалами.

    – Такое впечатление, что где-то рядышком с нами грохает гигантский кузнечный молот, – уже вслух поделился мнением Найденов. – Или работает мощный пресс.

    Тогда как слуга выглядел не в пример встревоженным и напряженным:

    – Какой молот, баронет? Вы что, о Волне никогда не слышали?

    Причем слово «волна» он сказал как-то особенно, как минимум с большой буквы. Пришлось объясниться:

    – Так мы ведь отшельники с Гремящих островов, там ничего такого нет.

    – А-а-а… А у нас тут изредка здоровенная Волна приходит из моря, пролетает над мелководьем, рифами и скалами и так грохочет в бок плато, что все сотрясается. От невероятного по силе удара брызги долетают до середины плато. Но редко, раз в год, а то и в два. А чтобы подряд три раза или четыре ударяло, такое случается вообще редко, один раз в пять, а то и в десять лет. А сейчас… – нервно прислушался он к очередному сотрясению, – что-то невероятное происходит! Уже восьмой раз Волна пришла! Не помню, чтобы о таком старожилы рассказывали… О! Девятый раз!

    Всего в сумме насчитали одиннадцать ударов местного цунами. Потом не спеша двинулись дальше, прислушиваясь к аварийным сиренам где-то глубоко внутри скального массива.

    – И что, большие разрушения случаются? – поинтересовался Леонид.

    – Да до сих пор Строители миловали. Хотя порой нижние аппарели проламывало внутрь, особенно если Волна прямо в лоб ударяет, а не вскользь. Вот тогда на нижних уровнях ужас смертельный творится, страшным давлением воды все живое убивает. Потому-то внизу гайчи уже многие столетия стараются не жить и долго не задерживаться по работе.

    – А раньше как там выживали? Ни света, ни воздуха нормального.

    – Ха! Раньше-то приливные станции все работали! И внизу такие гигантские площади и залы освещенные имелись, что на верхних этажах Стены нигде не отыщешь. А сейчас там давно заброшенные и полуразрушенные города, в которых живут только морские монстры, изменившиеся после мутации, да прячущиеся разбойники.

    Недалеко от гостевых покоев слуга встретил кого-то из знакомых, относящихся к техническим службам. И тот на вопрос «Что случилось?!», бросил на бегу:

    – Да там такое творится!.. Вроде как несколько аппарелей проломило Волнами!..

    Да и по всеобщей суматохе было понятно, что ремонтники, слесари и техники сегодня спать не будут.

    Оказавшись у себя в апартаментах, Леонид заглянул к царевичу. Того ведь могли разбудить сотрясения и шум в коридоре. Но Торух спал как убитый, и ничего в мире его больше не волновало.

    Вошедши в свою комнату, Найденов попытался через окно осмотреть океан. Но внизу, уже метров через сто, все скрывал густой, непроницаемый туман, не просматриваемый даже особым зрением. Мертвое Море ночью напрочь скрывало свои тайны.

    «Но слишком уж странные у них цунами, – размышлял Леонид, быстро умываясь и укладываясь спать. – Разве могут быть Волны настолько регулярными? Скорей они чисто механического, искусственного происхождения. Не удивлюсь, что к ним приложили руку те самые Строители. Понять бы еще зачем? Ведь не для уничтожения искусственно сооруженных плато? Или это чисто производственная ошибка? – и тут же сам себя оборвал: – Да плевать мне на местные проблемы! Надо срочно искать Борю и сваливать отсюда! Только вот где его искать и как? Ведь вариант с отступником, скорей всего, тупиковый. Никак не может Ивлаев в первый же день заполучить в тюрьму какую-то проститутку. Только и остается, что просто поговорить с этим местным, может, он что-то видел? Да узнать: за что его все-таки упекли в тюрягу?.. Но это все – попутно… А сейчас баиньки…»

    Изрядно измученное за день тело уснуло быстро.

    Только вот долго ему поспать не дали. И полчаса не прошло, как в дверь кто-то настойчиво стал тарабанить кулаком, если не ногами. Пришлось вставать, позевывая, надевать на себя минимум одежды и, подойдя к двери, интересоваться у ночных визитеров:

    – Кому не спится в ночь глухую?!

    – Господин Авиценна! – послышалось из-за двери. – Вы ведь целитель, а потому срочно нужна ваша помощь! У нас много пострадавших после недавних беспрецедентных ударов Волн. Госпиталь переполнен, наши целители зашиваются, потому и вспомнили о вас.

    – Заходите! – Леонид открыл дверь и тут же поспешил в свою комнату со словами: – Сейчас только оденусь полностью!

    В приемную комнату шагнул представитель местной жандармерии, вооруженный коротким мечом и еще несколькими атрибутами охранника правопорядка. Остановившись, он продолжил разговор с одевающимся Леонидом:

    – Надеюсь, вы понимаете, что без причины мы не стали бы вас беспокоить…

    – Пустое! Долг каждого целителя – помогать страждущим!

    – Спасибо за понимание. И спешу представиться: десятник жандармерии Килтер Саградо. А ваше имя, господин Парацельс, мне уже известно.

    – Вот и познакомились!

    – Кстати, а ваш удивительный и редкостный попутчик – не целитель?

    – Нет, он чисто пофилософствовать да пожрать, – сообщил Леонид, уже возвращаясь одетым и собранным. – Ну и поспать любит. До сих пор дрыхнет, ни толчки его не разбудили, ни стук в дверь, ни наши разговоры. Проводите меня в госпиталь? А то я не совсем хорошо ориентируюсь у вас.

    – Конечно, о чем речь! Прошу за мной! – Десятник двинулся впереди, на ходу продолжая разговор: – Мне тоже хотелось на ташрампа взглянуть…

    – Настолько интересуетесь диковинками эволюции?

    – Так для того и живем, чтобы не погрязнуть в серости будней.

    – Действительно, какие уж тут будни. – Леонид постарался увести разговор в иную от пупса сторону: – Вон какая беда! Но что вы думаете по самому факту такой многочисленности Волн?

    – Если одним словом, то просто шок! Такого еще не было ни разу в истории.

    – Да уж… Знать бы еще причины такой катастрофы… – Землянин постарался рассуждать вслух: – Или это все-таки следствия чисто природных явлений?

    – Скажете такое! Так могут думать только… – Килтер сообразил несколько смягчить неприятное определение: – Отшельники с Гремящих островов. Хотя слышал, что вас Волны вообще не заливают?

    – Да, скорей всего, по этой причине мы ими никогда и не интересовались. Потому и спрашиваю о причинах у вас. Поделитесь своими знаниями?

    – Ничего секретного, наверняка всем известно. На самых больших глубинах Моря, в его впадинах, имеются некие Клапана. Порой они резко двигаются вверх и вниз, совершая закачку мертвой воды внутрь каких-то устройств или, наоборот, выталкивая воду наружу. Вот последствиями такого движения и являются губительные Волны.

    Они уже вышли на небольшую площадь, на противоположном краю которой и располагался госпиталь. Но уже по обилию гайчи на площади, количеству носилок с ранеными и пострадавшими можно было судить о масштабе трагедии.

    Так что, как ни хотелось Леониду уточнить у десятника причины и следствия, пришлось с ходу включаться в работу. Да и Саградо не стал мешаться рядом, завел гостя непосредственно в приемный покой, обратил на него внимание его коллег да и убыл со словами:

    – Постараюсь зайти чуть позже. У меня еще есть к вам несколько вопросов.

    – Всегда к вашим услугам! – пробормотал Найденов, уже и не глядя на десятника, но в памяти у себя фиксируя:

    «Это жу-жу неспроста! Слишком неуместный интерес жандармерии к нашим тушкам. Хотя я на их месте тоже заинтересовался бы такими странными гостями. Без вещей, без сопроводительных писем, да еще и ссылаются на некое приглашение зуава, только что погибшего при странных обстоятельствах. Да плюс ко всему эта нелепая драка в замке клайдена… Как мы до сих пор не в кандалах ходим?.. Сматываться отсюда надо! Так и сделаю после госпиталя… и если Бориса отыщем…»

    В дальнейшем Найденову стало не до рассуждений. Он с головой ушел в навалившуюся работу целителя.

    Глава 20
    ПИР ВО ВРЕМЯ…

    Если и хотел офицер Саградо понаблюдать за творческим процессом, то это ему не удалось бы при всем желании. Потому что княгиня довольно грамотно и последовательно отсекала куски своей свиты.

    Взмах ладошки, и закрывшиеся ворота отсекли самую шумную и никчемную часть прихлебателей. Второй взмах, и позади нас остались только самые доверенные фрейлины двора. Еще чуть позже гляжу, только две дамы увиваются вокруг своей госпожи. А там и они остались за последней дверью, плотно закрыв ее снаружи.

    Я же остался наедине с местной владычицей в великолепной мастерской, оборудованной по всем требованиям изобразительного искусства. Чего только наружная стена стоила, вся застекленная от пола до потолка. И это при высоте зала метров в восемь!

    Наверняка здесь в дневное время работал не один художник и не два. На нескольких мольбертах виднелись картины, прикрытые кусками легкой ткани. Стояли всюду подставки с оригинальными предметами или их композициями. Возвышалось несколько подиумов, порой укрытые шикарными шкурами или покрывалами, явно предназначались для живой натуры.

    Ну и все свободное пространство на стенах и у стен было завешано, заставлено готовыми или неоконченными картинами.

    – Да здесь не просто мастерская, – не удержался я от комментария вслух. – Здесь не иначе как художественная академия!

    Княгиня самодовольно улыбнулась:

    – Да, ни у кого из соседей подобного нет.

    – Сразу чувствуется, что ваше сиятельство – истинный меценат искусств.

    – Рада, что тебе здесь нравится, – она еще раз улыбнулась, но уже совсем по-другому. – И когда никого нет, я тебе позволяю обращаться ко мне просто по имени. Ты понял, Михаил?

    – Да, ва… Юлия! – Хорошо, что я уловил это имя во время ужина, иначе мог бы опростоволоситься. – А что конкретно ты закажешь для рисования?

    – Ты – творец. Тебе и решать.

    И при этом так кокетливо выгнула спинку и томно на меня посмотрела, что я окончательно потерял покой. Только вот причина беспокойства была не столько от любовного или фривольного томления. Женщина передо мной стояла великолепная, просто любоваться такой – любому мужчине за счастье. Больше меня волновали творящиеся во дворце интриги. Уж слишком подробно мне о них Сюзанна поведала, чтобы отнестись к ним наплевательски.

    Вроде бы князь с княгиней ни капельки не придерживались супружеской верности. Изменяли направо и налево, чуть ли не на глазах друг у друга. Но в то же время считалось модно и правильно устраивать постоянно пакости и розыгрыши любовникам или любовницам своей второй половинки. Этакая постоянная война велась со всеми прилипалами постельного толка. Особенно с теми, кто выходил на явную роль фаворитки или фаворита. В этой войне с удовольствием участвовали и все остальные придворные.

    «Бабенка настроена решительно, – пришел я к выводу. – Она мне, конечно, понравилась, но не совсем подходит по двум параметрам: возраст и возможные неприятности от грядущей связи. – Да даже если у нас с ней ничего не будет, все равно дворня решит, что было. Значит, остается только одно… Но вначале придется сказать давно ожидаемый комплимент».

    Я его и сказал:

    – Юлия, здесь вокруг тебя ничего нет такого, на что стоит обращать внимание живописца. Поэтому истинное удовольствие было бы запечатлеть на полотне самое прекрасное, что является центром этого мира, то есть тебя! – И тут же скромно добавил: – Если мне будет позволено, конечно?..

    – Так и быть, позволяю! – изрекла пафосным тоном донельзя довольная княгиня. И тут же хихикнула, как простая девчонка: – А как ты меня будешь рисовать? В каком виде? Стоя? Тогда я хотела бы переодеться… Или лучше обнаженной?

    – Нет, что ты! – мягко возразил я и многозначительно добавил: – Первый раз натурщица изображается в одежде. И лучше, если ты приляжешь… Вот сюда, к примеру, на эти вполне роскошные шкуры.

    – Лежа? И в одежде? – хихикала титулованная натурщица.

    – Именно! Еще и сделаешь вид, словно ты устала от государственных забот, чуть прилегла, да так и уснула измученная.

    – Хм! И как будет называться эта картина?

    – «Спящая красавица». И получится она воистину шедевральная… В меру моих талантов, естественно.

    – Хорошо! – Княгиня послушно легла, как я ей подсказывал. Затем хитро прищурилась и стала уточнять: – И долго мне так позировать?

    – Пока не устанешь, – не стал я пугать словами «До утра!», попутно уже устанавливая мольберт, а потом и выбирая одно из готовых, загрунтованных и натянутых на раму полотен. – Да и для начала я буду делать только карандашные наброски. Красками можно и попозже все это оформить.

    Любых карандашей, да и всего остального, хватало с избытком и при огромном выборе. Так что я дальнейшие четверть часа трудился как вол, то рисуя, то подскакивая к натурщице, чтобы поправить то руку, то деталь одежды, то локон на прическе, то чуть перекосившуюся тиару. И без ложной скромности мог бы похвастаться: набросок получался великолепный. Честно говоря, такой этюд даже красками портить не хотелось. А значит, талант мой не пропал, усиление гениальности, полученное мною в гипне Сияющего Кургана, никуда не рассосалось, и я никогда не останусь без заказов и куска хлеба. То есть голодной старости мне опасаться не стоит.

    Но чего больше всего я добивался, касаясь порой княгини, приближаясь к ней вплотную и настоятельно требуя закрывать глаз – так это процесса усыпления. Чего и добился примерно минуте на двадцать пятой. Правительница великого княжества уснула как ребенок, сладко и безмятежно.

    Вот я и дал себе еще минут пять на дорисовку этого безмятежного лица. А потом собрался уходить, пообещав фрейлинам, что приду завтра утром. Вряд ли они будут возражать, устраивать мне скандал. И уж точно не рискнут жестко будить свою повелительницу.

    Но как раз в момент завершения запланированных действий все и началось. Последовал первый толчок, очень напоминающий землетрясение балла в два-три, не больше. За ним – второй. Ну а мне-то что? Спешно завершаю прорисовывать лицо спящей красавицы. На третьем толчке мигнул свет, качнулись все три люстры, дающие яркое освещение.

    После четвертого толчка дверь раскрылась, и вошли обеспокоенные фрейлины. Они замерли так, что им был виден этюд и спящая княгиня, а я шепотом поинтересовался:

    – Ну и чего надо? Что-то случилось? Не видите, ее высочество спит?!

    – Уже пятый! – озадаченно прошептала одна из них.

    – Такого еще не бывало! – ухватилась за свои горящие щеки вторая.

    Пришлось на них шикать, да и самому шептать еще тише:

    – Ну и что страшного? Нам грозит опасность?

    – Да нет вроде бы… О! Шестая Волна! – запаниковала первая.

    – А это очень, ну очень тревожно! – скривилась вторая.

    – В самом деле, как бы чего не случилось, – искренне озадачился я, откладывая карандаши и тыкая рукой в сторону Юлии: – Вы тут присмотрите за ее сиятельством, я сбегаю и все в подробностях разузнаю. А то мало ли что…

    Меня останавливать никто не стал, потому что обе на цыпочках прошли к своей повелительнице, которая как раз повернулась во сне, заулыбалась и шумно вздохнула. Видимо, снилось ей что-то очень приятное.

    Правда, на меня обе приближенные особы взглянули со страшным недоверием, тщательно осматривая все детали одежды. Они явно глазам своим не верили, зная характер Юлии и прекрасно догадываясь, зачем она меня сюда привела. Но все выглядело чинно и пристойно: натурщица спит, и рисунок, весьма сложный и тщательный, выполнен наверняка на сто процентов от требуемого. То есть заниматься сексом нам банально было некогда.

    А я и рад. Прошмыгнул первое, пустое помещение, зато во втором наткнулся на десяток иных придворных дам. Этакая вторая линия обороны, на случай если вдруг князь нагрянет к супруге с рабочим визитом.

    На немой вопрос в глазах всей присутствующих объяснил:

    – Ее сиятельство несколько утомилась и сейчас находится со своими фрейлинами. Просили не беспокоить. Ну и эти толчки… сами понимаете!

    И двинулся дальше. Третья группа придворных, видимо, успела рассеяться в большинстве, и оставшиеся только проводили меня изумленными, завистливыми и злорадными взглядами. Уж не знаю, что они подумали, общаться с ними я не стал. Но попутно порадовался, что не заметил среди них моряка-офицера. Как-то не хотелось бы с ним сейчас играть в игру «Вопрос-ответ».

    Иной дороги к камере хранения я не знал, потому и двигался известным маршрутом. В пиршественном зале князя не было, как и большинства лиц, приглашенных на ужин. То ли он завершался, то ли народ разбежался, испуганный странными толчками. Но два десятка дам и кавалеров как ни в чем не бывало продолжали застолье. Похоже, радовались, что все оплачено. Вдобавок к этой группе виднелись за столом пары-тройки выпивох, находящихся уже в стадии выяснения «Ты меня уважаешь?». Этим было плевать на все.

    Когда я проходил мимо большой компании, ноги ощутили очередное потрясение, и пирующие с болезненным азартом хором проскандировали:

    – Одиннадцатая Волна! – после чего хор распался на отдельные выкрики и громкие обсуждения. Я даже остановился на месте, пытаясь собрать как можно больше полезной информации. А потом для удобства присел за стол возле блюда «гусь запеченный с яблоками», отдавая ему должное и прислушиваясь к каждому слову.

    Событие оказалось нетривиальное для этого мира. Волны, они же – гигантские цунами, здесь бывали, но крайне редко. И никогда более чем три, максимум четыре штуки подряд. А тут явно что-то случилось с какими-то Клапанами, и если так пойдет и дальше, то всему живому грозит жуткая катастрофа. Ибо подобные удары Волн могут в конце концов разрушить плато до основания.

    Мелькнуло и несколько упоминаний, что о возможностях подобной катастрофы предупреждали Строители в своих заповедях. Только вот как конкретно они предупреждали и можно ли решить эту проблему, никто из гуляк толком не помнил.

    Ел я, не стесняясь, руками, прямо с блюда. Да фруктами заедал, весьма приятственными на вкус. Получалось в сумме очень в тему. И наелся от души, и полезные сведения почерпнул из ведущихся диспутов. Может, и дальше слушал бы, но интуиция нашептывала сматываться отсюда как можно скорей. Княгиня хоть и крепко спит, но вдруг из-за Волн ее будить станут с особым пристрастием? Проснется, меня нет, и что взбредет в прекрасную головку, увенчанную чудной тиарой?

    Вот потому я и запил быстренько плотный ужин доброй поллитрой кальвадоса да и посеменил к выходу. Точнее, к воротам, которые вели к камерам хранения. За воротами восседали уже иные стражники, которые ко мне никаких претензий не предъявляли. Только посматривали несколько удивленно, когда я после вскрытия обоих ящиков стал облачаться в свою разгрузку.

    Уже оправившись и счастливо вздохнув, я поспешил по коридору с единственной мыслью:

    «Ну и где теперь искать ночлег вольному художнику? Или сразу прорываться в спальню убиенного мною зуава Диялло?»

    Рано губу раскатал! Точнее, надо было лучше прислушиваться к интуиции и бежать сразу. А так, не успел я выйти на первый перекресток каменного лабиринта, как мне навстречу вынырнул десятник Саградо. Еще объятия раскрыл, словно родному брату:

    – Вот же мне повезло! Не то боялся, что тебя придется до утра ждать возле пиршественного зала! Или вот тут могли разминуться.

    Не понравилась мне это встреча, ох как не понравилась! Но ничего, стараюсь вести себя адекватно:

    – И я рад тебя видеть, дружище! Тем более что твои обещания сбылись: княгине я понравился, и отныне вольный, как сквознячок над морем. Кстати!.. Познакомился недавно с твоим братом, Келлингом, отличный мужик. Как увидишь его, передавай от меня самый горячий привет!

    – Ну ты… феномен! – Килтер несколько растерялся от моего многословия, но пытался навязать свой стиль разговора: – Неужели и нарисовать что-то успел?

    – Естественно! Первый рисунок ее сиятельство себе забрала. Ну а второй этюд, названный «Спящая красавица», наверняка займет самое достойное место в коллекции произведений искусств.

    – Однако…

    – Когда будешь в музее, обязательно присмотрись к моим произведениям. А сейчас извини, мне некогда.

    И сделав легкий поклон, я попытался наобум отправиться в правую сторону. Увы, не тут-то было. И ладно бы я постарался усыпить надоедливого приятеля, будь мы тут одни. Но народишко тут бегал как на учениях, и мы до сих пор находились на территории княжеского замка. Так что просто военного люда здесь хватало. К тому же я заметил, как несколько в стороне замерли, вроде им делать нечего, еще два жандарма, если судить по однообразной форме. Да и сам Нестор загородил мне дорогу:

    – Постой! Тут такое дело… – Он умело сделал вид, что застеснялся своего служебного положения. Вроде и хочет сохранить нашу завязавшуюся дружбу, да работать приходится, невзирая ни на что. – Экселенс распорядился, чтобы ты утром его ждал для важного разговора. И опять-таки в своей седьмой камере.

    – А что изменится, если я подожду в ином месте?

    – Ну неужели ты думаешь, что можно оспаривать приказы высшего начальства? – искренне поразился Саградо. – Да и какая тебе разница? Там у тебя уютно, с видом на равнину, и грелка во весь рост ждет тебя не дождется. Разве можно отказаться от такой жгучей красотки?

    – Да как бы об нее не обжечься, – решил я чуток пугнуть, а заодно взвесить напоследок свои шансы к побегу. – Видел я сегодня князя, грустит очень, явно по Сюзанне скучает. Если выяснит, как мы все над ней издеваемся, никому не поздоровится. Даже твоему высшему, хе-хе, начальству.

    – Да нет! По девице никто плакать не станет! – Но при этом заявлении в моем приятеле просматривалась некая растерянность и неуверенность. – Но своего он вознамерился добиться любой ценой. Изначально, чуть ли не подкупом: – Хочешь, сейчас немедленно тебе и ужин доставят из харчевни за мой счет? И выпивки сколько угодно!

    «Ежить помножить! Как говорит Леня… Что за странные у них посиделки под домашним арестом? – размышлял я, пытаясь выбрать самое оптимальное решение. – Пытаются подкупить? Оставляя при этом оружие? Да подкладывая при этом симпатичную женщину? Или Сюзанна с ними заодно?.. А с кем «с ними»? И не рискнуть ли мне сейчас, самому отправившись на поиски замка графа Диялло? Или дождаться менее людного участка переходов?.. А! И самое главное! Не помешало бы выдоить «дозиметр», который носит на себе моя сокамерница! Тогда я буду более уверен в себе».

    А вслух согласился с предложением, не доводя наш разговор до ссоры:

    – Меня и на княжеском ужине неплохо покормили, но от шикарной стряпни из харчевни Карайса грех отказываться. Так что иду туда, а ты пока закажи все самое лучшее.

    – Нет, я тебя провожу, – обрадовался десятник. – А то ведь и не впустят без меня. Время-то позднее. А в харчевню я сразу пошлю кого-нибудь… Чего заказывать будешь? – И подозвал к себе жестом одного из младших по чину жандармов. Добавив специально для него: – Слушай и запоминай!

    Так мы и пошли, под мою диктовку всего, что только одним перечислением у здорового мужчины сразу способствует слюноотделению. На половине пути посыльный нас покинул бегом, получив от десятника как бы не ту же самую серебряную монетку, которой я его одарил в момент нашего знакомства. Ха! Может, мне еще и взятку потребовать за добровольное сидение под арестом? Или о приличной зарплате договориться?

    Створку ворот, за которой и находилась собственно тюрьма, Нестор открыл своим ключом. А вот внутренний постовой, похоже, был с десятником в дружеских отношениях, потому что затеял важный для меня, как оказалось впоследствии, разговор:

    – Ух ты! А мне казалось, что этот арестант до сих пор у себя в камере находится и рыженькой забавляется.

    – Не твоя смена была, да и докладывать тебе никто не обязан, – несколько грубо ответил Саградо, пытаясь увести меня дальше по коридору.

    – Так если бы я знал, мог бы на выпивку заработать, – продолжал балагурить охранник. – Только и сказал бы тому странному визитеру, что отступника из седьмой на время отпустили. Или его не отпускали?

    – Не твоего ума дело! А что за визитер-то?

    – Понятия не имею, но уж слишком нахально доказывал, что он этому парню не то денег должен, не то увидеть ему надо крайне срочно да пообщаться…

    – И как он выглядел? И почему он странный?

    – Да одет вроде как в наши одежды, хоть и явно с чужого плеча. Видно, что не привык носить такое. А главная странность: выговор не нашенский. Явно издалека клиент. А общие данные таковы…

    И охранник довольно красочно и в то же время изумительно точно описал молодого мужчину, по всем признакам соответствующего внешности… Леонида Найденова!

    Я как услышал особые приметы, еле сдержался, чтобы не запрыгать от восторга. Жив! Здесь! И меня ищет! Молодец, чертяка!

    Оставалось только выяснить, где мой лучший друг проживает, придет ли сюда снова и не пытался ли что передать на словах. Но эти все вопросы и Нестор огласил, недаром хлеб жандарма ест.

    Ответы мы получили такие же обстоятельные и полные:

    – Где живет – не сказал. Но утром наверняка еще раз наведается. Ничего на словах не передавал. Но намекал на некое поощрение со своей стороны, коль я буду не жадным на информацию.

    Уже подводя меня к камере, Нестор объяснил такие вот умения простого охранника и его излишнюю вседозволенность:

    – Когда-то у нас служил и отличным следователем считался. Но погорел на каких-то аферах с наследством одного богатенького барона. И теперь вот здесь штаны просиживает. Но глаз – алмаз!

    Последнее слово мне напомнило о маленьком ящеренке, будущем гении, пророке и мессии. Где это мелкое величие сейчас? Неужели его Леня за пазухой прятал? А ведь ящеренок может где-то рядом находиться, чтобы меня отыскать. С него станется и самовольничать в этом деле.

    Десятник открыл дверь моей персональной комнаты, не стесняясь гаркнуть во всю глотку:

    – Встать! Почему население камеры не построилось для встречи старшего по гостевому рангу?!

    Спавшая до того Сюзанна задергалась от неприятных звуков, моментально покраснела, но встать с моей кровати и не подумала. Только злобно глянула на горлопана и сжалась в комочек. А там и похохатывающий десятник убыл, закрыв дверь. Я же удостоился такого ненавидящего взгляда, что не по себе стало:

    – Чего это ты на меня так вызверилась? Мы ведь с тобой друзья, и обижать я тебя не собираюсь.

    Она несколько расслабилась, но не преминула пожаловаться:

    – Ужина меня лишил главный палач. И даже не сказал, за что… Даже воды не дал…

    Только и оставалось, что утешить расстроенную девчонку:

    – Ерунда! Сейчас нам такой ужин принесут, что до самого утра пировать хватит. А чтобы не скучно было ждать, расскажу-ка я тебе, где только что побывал…

    И приступил к рассказу о своем знакомстве с княгиней и прочими приключениями на сегодня.

    Глава 21
    КАТАСТРОФА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

    Работа в госпитале продолжалась всю ночь и вымотала Леонида до предела. Отправляясь к месту своего проживания, он еле ноги переставлял. И это на фоне иных эскулапов еще выглядело вполне достойно. Потому что перетрудившихся коллег санитары попросту на руках выносили, настолько те обессилевали во время лечения пострадавших.

    Вообще-то целительство не являлось специализацией Найденова. И никогда он к этому не стремился. Но так уж получилось, что огромный пакет знаний и умений он получил во время общений с Алмазом, представителем цивилизации ящеров. Эти знания требовали продолжительной обработки, изучения и практики. Вряд ли и за несколько десятков лет удастся освоить эти уникальные знания и пользоваться ими во всем разнообразии. Да то же сращивание рваных или резаных ран на теле человека, которое Боря Ивлаев совершал играючи, никак не давалось Леониду.

    Зато он оказался непревзойденным диагностом, особенно на фоне умений местных целителей. Ему удавалось правильно и быстро определить степень повреждений внутренних органов, отыскать опасные закупорки вен или кровоизлияния, выявить сложность и точное расположение переломов. А это – уже половина успеха для правильного дальнейшего лечения или проведения операции.

    Вот его и поставили на самое острие деятельности госпиталя: прием и распределение раненых. И лишь когда поток полностью иссяк, землянин покинул свое добровольное место работы. Шел, пошатываясь и с усилием ворочая тяжелые мысли в голове:

    «Какая все-таки страшная стихия, воплощенная в цунами! Ужас! Не дай бог попасть под такой удар!..»

    По рассказам пострадавших, Волны достигали ста метров в высоту, но при последних ударах рвущаяся по узким переходам, шахтам и тоннелям вода вздымалась на отметку пятисот, шестисот, а порой и тысячи метров над уровнем моря. Там, где не выдерживали специальные заслонки и броневая защита, гиподинамический удар убивал все живое. А ведь многие заслонки оказались проломлены, многие аппарели ввалились внутрь, вот и получилось, что подобной беды еще ни разу не случалось в истории данного мира.

    Раз не случалось такого никогда прежде, сразу, по горячим следам многие попытались в разговорах отыскать причины своего несчастья. Большинство твердило, что это все – наказание от Строителей, которые и занимали местный пантеон богов. А все, что от бога, то надо принимать со смирением и с фатализмом.

    Малая часть рассуждала более трезво: мол, нечто грандиозное, пусть и механическое, поломалось. Или перестало действовать в нормальном режиме. Следовательно, нуждается в срочном ремонте. Для этого следует напрячься всем техническим службам, отыскать спецификации, наставления и заповеди по надлежащим системам и устранить неполадки. Но где эти наставления? Найдутся ли специалисты для устранения тех самых неполадок? Ну и самое главное: как вообще можно отремонтировать никому не понятные и ни разу никем не виданные Клапана?

    Но хуже всех и неприятней смотрелись редкие фанатики, постоянно выкрикивавшие, что Волны – это следствие прибытия в этот мир неких деструктивных, темных сил. Дескать, эти силы потому и прибыли, чтобы уничтожить здесь все живое и залить это все Мертвым Морем. И не только пророчества по этой теме имеются, утверждающие, что чужаки – это зло. Еще древние Строители в своих манускриптах завещали не связываться с пришельцами, а гнать их в три шеи.

    «Но мы-то не пришельцы, – успокаивал себя Леонид, уже находясь в своей комнате и любуясь напоследок светилом, всплывающим из густого тумана. – Мы так просто, заглянули на часок… Правда, царевич тут выглядит как марсианин с рожками на Красной площади в Москве… Но вроде бы его классифицировали как ташрампа, пусть и представителя вымершего племени, но все-таки местного аборигена. То есть нам опасаться вроде как нечего?.. Ну и Боря, слава шуйвам, не отличается от гайчи…»

    И тут Найденов вспомнил самое главное и наиболее опасное для них:

    «Ежить помножить! У нас же у всех троих – сердце слева!»

    Опасно. Стоит только нескольким оголтелым фанатикам пророчеств узнать об этом, как последствия могут оказаться самыми критическими для иномирцев. Затопчут и фамилий не спросят!

    Потому и задумался землянин, уже практически нависнув над своей кроватью: наведаться к тюрьме с отступниками немедленно или вначале малость отдохнуть? Увы, усталость оказалась сильней, измученный целитель стал засыпать еще в падении на ложе. Только и мелькнула мысль:

    «Часик лишь вздремну и пойду…»

    Вроде внутренние установки должны были сработать… но не сработали. А может, общее истощение организма попросту отвергло внутренний будильник, когда тот попытался что-то звякнуть. В итоге Найденов проспал не меньше трех часов! И спал бы без зазрения совести дальше, если бы в комнату не ввалился царевич.

    Торух Новаш тоже проспал, предавшись лености, сытости и покою. Ночью он ничего не слышал и оставался в блаженном неведении о местной катастрофе. Да и проснувшись наконец-то, долго потягивался в кровати, нежился под лучами местного солнышка и с ангельским благодушием ожидал приглашения на завтрак. Лишь через час он сообразил, что солнечные лучи уже сдвинулись весьма далеко от постояльца, а желудок урчит совсем не от хорошего настроения, а от голода.

    Пришлось действовать: вставать, совершать утренние процедуры, одеваться и выходить в свет. В коридор-то он вышел, но там если и пробегал кто, то не понимал, чего от него хочет «…опухшее, жирное чудовище!». Жесты не срабатывали, слугам казалось, что ташрамп именно их хочет сожрать, а потому убегали с еще большей скоростью.

    Вот после этого недовольный царевич и ввалился в комнату к своему соратнику. Будучи формально пленным у него, кричать он себе позволить не мог, но тон имел весьма и весьма недовольный:

    – Лень, а чего нас на завтрак не зовут? Да и ты спать до обеда вроде как не привычен.

    – Изыди! – простонал землянин, с трудом разлепив веки. – Мог бы и сам в столовую сходить, а меня не будить. Я всю ночь не спал…

    – Ничего себе! Неужели твоя клайдена тебя опять на свидание увела?

    – Хм! Все у тебя мысли о глупостях! Или тебя мало били? – Понимая, что все равно надо вставать, Леонид стал с кряхтением усаживаться на кровати. – Ты, наверное, ничего и не знаешь о катастрофе?

    – Какой катастрофе? – искренне изумился Торух. – Ты о чем?

    Пришлось сжато пересказывать события прошедшей ночи, попутно приводя себя в порядок. Товарища по переходу особенно удручали легенды и пророчества, призывающие к уничтожению чужаков:

    – Подумаешь, сердце с иной стороны! Не убивать же за это?

    – У каждой цивилизации свои недостатки, – рассуждал Найденов, устроив проверку всего полезного, что у них имелось. – Вспомни свой мир и ваши войны. Там вы вообще убиваете себе подобных просто по политическим мотивам. А мир Айка? Где жили когда-то твои соплеменники, уничтожавшие на мясо разумных ящеров и всех остальных полуразумных животных? И никто ведь не заморачивался вопросом, где у кого какие органы расположены…

    – Так что мы будем делать? Куда бежать?

    – Нет, начнем убегать, только хуже получится. Сейчас первым делом продолжим поиски Бориса, а попутно пытаемся отыскать хоть какие-то порталы.

    – Где их искать-то?

    – Вот прямо отсюда и начнем, – заявил Леонид. – Мы сюда прибыли на наружный выступ за графской спальней. Или на широкий карниз, если по-другому. Но портал не может быть единственным на всю Стену. Вот и будем осматриваться непосредственно у гостевых покоев. А если ничего не увидим, перейдем к ощупыванию всех выступающих над пропастью фронтонов.

    – О-о-о!.. Все-е-ех? – затянул в ужасе царевич. – Так нас никто и не пустит в самые лучшие помещения здешнего города.

    – Ничего, соврем что-нибудь, найдем повод для беспрепятственного допуска на любой выступ… Например, э-э-э… – Он с ходу ничего не придумал, хмыкнул озадаченно и замолк.

    С минуту оба размышляли, а потом чиди довольно улыбнулся:

    – Можно придумать какую-нибудь религию для отшельников. Тем более что на каждом Гремящем острове она может быть разная, и никто проверить не сможет. К примеру: мы не только молимся на Строителей, как на высшие божества, но в своем рвении к высшей истине пытаемся и руками ощупать самые величественные детали древних сооружений. А конкретно для нашей секты наивысшее значение имеют все выступы, карнизы и фронтоны. Я буду выступать как диковинка, отвлекая на себя внимание, а ты спокойно ощупывать и осматривать самые перспективные куски стен.

    – Хм! А ведь может и сработать! – Найденов уважительно посмотрел на царевича. – Этому всех правителей учат, как надо впаривать простому народу религиозный опиум?

    – Конечно, всех, – не стал скрывать титулованный пленник. – Иначе так просто подданных в узде не удержишь. То бунтуют, то дуреют, то завидуют, то еще чего-то им неймется. А так соорудил им какой-то храм, поставил там скульптуру божка, и недовольство народное уходит в мольбах к этому фетишу, как вода в песок пустыни. А ты только подкармливай самых способных священников да меняй время от времени одного идола на другого.

    – Вот уж!.. А почему нельзя одного бога ввести в пантеон и навсегда?

    – Приедается за века. Да и новое поколение, молодежь, стремится к чему-то новому, прогрессивному, как им кажется. Вот тогда и важно не упустить правильный момент. Иначе заодно с верой и династии свергаются.

    Слушая такие циничные откровения, Леонид лишь языком цокал. Не то чтобы он обо всем таком не догадывался, в истории Земли своих примеров хватало, но вот когда правителей изначально воспитывают править в русле обязательной лжи – это всегда неприятно слышать. Появляется ощущение барана, которого ведут в нужную сторону, где стригут не только шерсть, но и всю плоть деловито пускают на шашлык в расчетное время.

    При этом никакие рассуждения не помогают избавиться от неприятного чувства. Мол, и мир не мой, и цивилизация чужая, и сам я тут проездом. В любом обществе, где практикуется наследственность власти, ни о какой справедливости и речи быть не может.

    Но эти попутные рассуждения о нечестных рычагах управления землянин выбросил из сознания волевым усилием. Не до того сейчас. Выложив некоторые вещицы, стал рассуждать на тему:

    – Что из этого нам может помочь в создании особой легенды о наших верованиях? Мне кажется, что лучше не просто ладошкой знаки портала нащупывать, но еще и амулетом каким-то касаться нужных мест. Якобы некий артефакт, оставшийся от Строителей. Тем более что почти каждый абориген что-нибудь подобное на себе, да носит.

    – Лучше всего подошел бы древний-предревний мастерок или отвес, – тут же пустился в рассуждения царевич. – Солидно они выглядят. Какая-нибудь потертая линейка тоже сгодилась бы. Но раз их нет, то сойдет наиболее загадочный предмет и никому не понятный.

    – Может, пластинки прозрачного янтаря подойдут? Они точно в себе несут магию, недаром ведь Борис заставляет носить их в районе поясницы.

    – Нет, слишком невзрачные эти осколки, – скривился Торух в сомнении. – А это что за штуковина у тебя? Просто украшение?

    Он ткнул своим пальцем-сарделькой в толстую золотую цепочку, на которой крепился витиеватый кулон-прямоугольник величиной и толщиной со спичечный коробок. Не из тех крупных коробков, а из малых, с синтетическими спичками. Причем кулон, солидно украшенный глубокой резьбой, в которой просматривались утопленные внутрь, поблескивающие драгоценные камни нескольких цветов. Даже на первый взгляд украшение выглядело весьма ценным и однозначно редким.

    – Явно какой-то артефакт, – не стал Найденов скрывать происхождение находки. – Нашел я его в Пупсограде, ну а наш командир только и разобрался, что в нем нет ни капельки энергии. Ящеренок Алмаз его тоже видел, но только и сказал: «Сломан, вряд ли подлежит починке». Он же прочитал вот эту надпись на торце: «Акиус». Как правильно ставится ударение – не знает.

    – Иначе говоря, находка для мага бесполезна? Тогда почему не продали во время аукционов в нашем мире? – Пленный слышал не раз, каким образом добывались средства на экспедицию к древней столице его мира.

    – Понравилась штуковина, вот и решил для себя оставить, – признался Леня. – Много места не занимает, и носить можно не только на шее, но и вот так…

    Он три раза обмотал цепочку вокруг запястья левой руки. В сумме получалось, что изделие никак не слетит, разве что одно из звеньев порвется. Хотя, скорей всего, талисман предназначался для ношения на шее.

    Но украшение-артефакт в самом деле подходило в качестве некоего религиозного фетиша. Помня о всеобщей привязанности местных аборигенов к подобным амулетам и оберегам, к странностям отшельников должны отнестись с полным пониманием.

    На том и порешили, оговорив оптимальную историю талисмана Акиус, оставшегося, дескать, от древних Строителей. Затем все остальные вещи и предметы вновь были разложены по своим местам в карманах и поясах, а землянин приступил к поискам портала. Начали со своих комнат с видом на море.

    Для лучшего осмотра выступов и карнизов попытались открыть окна. Та еще морока оказалась! Целая система нажимных шпингалетов и почти невидимых запоров действовала лишь при единовременном нажатии сразу в восьми местах. Учитывая, что рук у соратников никак не прибавилось, пришлось повозиться, задействуя техническое образование и житейскую смекалку.

    При открытом настежь окне наружную стенку удалось просмотреть не только в разные стороны, но вниз и вверх. Сразу было подмечено, что широких карнизов, удобных для портального перехода, на наружном фронтоне Стены очень мало. Подобные им детали архитектуры виднелись только на ближайшем выступе-башне. Но там и окна были не в пример громаднее, и те помещения явно относились к замкам местной знати.

    – Отсюда тебе ничего не видно? – допытывался Торух.

    – Увы, такое только Борису под силу, – досадовал Леонид. – А вот был бы с нами Алмаз… Засранец мелкий! И сам, черт знает, куда отправился, и карапузов за собой уволок! Тьфу!

    – Так что, прорываемся вон к тому замку?

    Найденов решил после недолгого раздумья:

    – Нет, вначале все-таки наведаемся к местной тюрьме. Не дает мне покоя этот загадочный отступник.

    После чего иномирцы стали деловито закрывать окно.

    Глава 22
    А НАМ ВСЕ РАВНО!

    Мой пересказ о событиях в замке князя затянулся из-за уточняющих вопросов Сюзанны. Судя по ним, она всеми фибрами души мечтала побывать там вместо меня. Особенно ее интересовал князь и все с ним связанное. А что я мог на это ответить, если видел его буквально мельком?

    Затем меня попытались укорить тем, что я не попытался отыскать нужную подругу и передать ей оговоренную весточку. Это меня уже возмутило:

    – Когда?! И каким образом?! Меня толком обстоятельства не отпускали, а потом и княгиня лишила должного маневра. Ну и напоследок неудачно с десятником встретился. Минута буквально меня от полной свободы отделяла. Или ты думаешь, что мне больше делать нечего, как под домашним арестом рассиживаться?

    – А не надо было долго возле стола засиживаться и сплетни разные выслушивать! – последовал очередной укор со стороны девушки.

    Наши пререкания оборвала доставка заказанного для меня ужина. Посланный в харчевню жандарм заявился в сопровождении служки и местного, уже знакомого мне по виду охранника. Последний присматривал за передачей блюд и напитков, ворча при этом с явным недовольством:

    – Да это не тюрьма какая-то получается, а вертеп! Лишь пьяных музыкантов не хватает…

    Только и оставалось, что его утешить:

    – Да уж, нелегко нам тут приходится! Но ты не расстраивайся, потому что с меня причитается тебе солидная премия.

    – И где она? – сразу оживился разжалованный некогда следователь.

    – Как только с утра пожалует тот самый посетитель, что меня искал, проводи его ко мне. Не обижу!

    – А если не придет?

    – Тогда сам его поищи. Или пошли кого-то на его поиски. Только сразу ему и скажите, мол, ждет тебя не дождется генералиссимус Македонский. Поверь, он сразу примчится, а ты – вдвойне заработаешь.

    Уходя, охранник выглядел не в пример более заинтересованным. Ну а я, обернувшись к своей сокамернице, с вожделением потер ладони и с этаким звериным рычанием проговорил:

    – Ну-с! Приступим-с! – и уже в который раз был превратно понят:

    – Не смей ко мне приближаться! Я кричать буду!

    – У-у-у, ты какая! – не стал я скрывать своего возмущения. – Сама все съесть вознамерилась?! – после чего шагнул к столу и уселся на стул. – Тем более что это мне угощение доставлено и по моему заказу.

    Глядя, с каким усердием и рвением я набросился на обильную трапезу, Сюзанна не удержалась от ехидных комментариев:

    – Глазам не верю, ты ведь только что вернулся с ужина?.. А у княгини кормят как на убой, оттуда еще никто голодным не уходил. Или ты вознамерился лопнуть от чрезмерного чревоугодия?

    Кое-как прожевав и запив кальвадосом, я выдал расхожую истину:

    – Как мужчина ест, так и работает! Так и любит! – Ну и заметил, что красотка чуть ли слюной не давится, но к пище не прикасается. – Да ты сама не стесняйся-то, угощайся всем, чего душа пожелает! За все уплачено, гуляем.

    – Ага, уплачено, – присматривалась она ко мне с явным недоверием. – Все вы одинаковые! Вначале угощаете, все, что угодно, обещаете, а потом расплачиваться требуете.

    На такие обвинения я лишь руками махнул да глаза закатил. Мол, это у вас, дур этаких, одно лишь на уме. Уж не знаю, как она расшифровала мою мимику, но пару раз тяжко вздохнув, с фатализмом во взгляде приступила к позднему ужину. От алкоголя, правда, воздержалась, да я и не настаивал.

    Наелась быстрей меня да и прислонилась к стенке с осоловевшими от сытости глазами. А я чуть позже, оказавшись в стадии полного насыщения, не удержался от многозначительной подначки из старого анекдота:

    – Так что ты там, старая, намекала по поводу «расплачиваться»? – Видя непонимание во взгляде сокамерницы, рассказал ей анекдот полностью, как солдат к бабке на ночлег просился.

    Понравился ей рассказ, даже хихикнула поощрительно. Когда я рассказал еще парочку анекдотов, совсем развеселилась и потребовала:

    – Давай еще! – пришлось осаживать:

    – Продолжим веселые истории после ухода музыкантов. Не буду же я их перекрикивать.

    – Не поняла? – Девушка с недоумением покосилась на дверь. – Это ты так шутишь?

    – Нет, намекаю, что пора спать ложиться. Завтра день тяжелый предстоит, некогда будет с утра прохлаждаться.

    – И как ты это «спать» представляешь себе?

    Если она думала, что я нереально крутой джентльмен и уступлю ей единственную кровать, то глубоко ошиблась. Спать на голом полу я не собирался, о чем заявил прямо:

    – Если тесноты не боишься, ложись со мной рядышком. Да и теплей будет вдвоем, а то на ночь какая-то сырость появилась. И не бойся, приставать не буду.

    Да и поспешил облегчиться перед сном. Вернулся, красотка так и сидит возле стенки. И хорошо, что я вспомнил:

    – О! Давай-ка мне тот кусочек прозрачный, что у тебя на поясе!

    Взял «дозиметр» и с немалым удовлетворением слил в личное хранилище почти полтора процента так дефицитной для меня в этом мире энергии. Живем! Теперь и повоевать можно, в случае необходимости.

    «Хотя желательно вырваться отсюда мирно, без жертв…»

    С этими мыслями и улегся на бочок, под самой стенкой. Да и уснул быстро. После такого обильного чрево-угодия меня мало что волновало.

    Сквозь сон (не знаю, сколько времени прошло) почувствовал, как Сюзанна осторожно улеглась у меня за спиной. А так как кровать узкая, то девушке пришлось волей-неволей ко мне прижаться, а потом и рукой приобнять.

    Ну что на это сказать? Я далеко не ханжа, да и вообще человек самых вольных нравов. И зачем себя обманывать-то? Хотелось мне эту девушку, еще как хотелось! Так и представил себе: вот сейчас разворачиваюсь и так обнимаю это шикарное тело, что сам задохнусь при этом от вожделения и предстоящей близости. И отговорка хорошая отыщется, чтобы оправдать нарушение данного слова «не приставать». Ведь не я первым полез обниматься! Она сама ко мне пришла!

    Но я все лежал и лежал… прислушиваясь к еле слышному, настороженному дыханию. А может, и сонливость во всем виновата? Но разворачиваться так и не стал, постепенно вновь провалившись в навалившиеся сновидения.

    Уже гораздо позже, каким-то уголком вечно бдящего сознания, фиксировал наши пертурбации на узенькой кровати. Уснувшая Сюзанна меня вначале раз толкнула, потом еще пару раз, но уже грубее. Затем вообще что-то возмущенное шипела в мой адрес, типа «…жирный кабан, разлегся тут!..» Но даже моя бдительность не уследила: каким это образом и когда мы поменялись местами?

    Потому что проснулся я под утро лежащим на спине, на краешке кровати и упираясь плечом и седалищем в подставленные стулья. А красотка лежала на боку под стенкой и частично на мне. То есть ее рука и нога были фривольно заброшены на мое многострадальное тело.

    Что еще сразу осознал, так это полную боевую готовность моего детородного органа. Хотя тут, скорей всего, виноваты оказались чисто физиологические функции организма: в туалет хотелось не по-детски. Мои симбионты работали на наше всеобщее благо без перерывов на сон, и теперь следовало срочно избавиться от продуктов распада ведущейся «ядерной» реакции. Вот я и умчался в тесную комнатку персонального санузла.

    А когда вернулся, моя сокамерница уже вновь сидела за столом, бесцеремонно выбирая из остатков пищи самые вкусные кусочки. Словно случайно заметив меня, поздоровалась:

    – О! Это ты? Привет! – И пояснила: – Люблю с утра плотно позавтракать.

    – М-да? – не удержался я от скепсиса и вновь расслабленно заваливаясь на кровать. – А я вот не люблю, когда мне спать мешают… Ты чего по мне всю ночь ползала, словно пчела по цветочному пестику?

    – Сам такой! Мог бы и сразу уступить даме лучшее место!.. Под стенкой…

    – Могу еще лучшее предоставить, – игриво предложил я, похлопав себя многозначительно по животу.

    За что удостоился уничижительного взгляда и презрительного фырканья. Ха! Подумаешь! Тоже мне еще цаца выискалась. Но вслух этого говорить не стал, утешив себя соответствующе:

    «Все, что не случается, все – к лучшему! Развлекайся мы всю ночь, сейчас был бы никакой. А силы и энергия мне в любом случае сегодня понадобятся. Вот только кто меня и когда отсюда выпустит? И кого я первым увижу: Леню, Нестора Брайка или экселенса Сток-Лира?»

    – Кстати, завтрак-то мы не проспали?

    – Как бы не должны, – любительница плотно поесть с утра прислушалась. – Но что-то не слышно воплей княжеского палача. Или он и в этом решил меня наказать? И тебя заодно?

    Не успели мы обсудить эту тему, как после определенного шума в коридоре послышался голос Брайка, а там и дверца открылась, являя за решеткой нарезку улыбающегося лица:

    – О! Проснулись уже, голубки? Как спалось-то?

    – Шикарно! – заверила с сарказмом Сюзанна и тут же перешла на ругань: – Ты почему мне вчера ужин не принес? Я чуть с голода не умерла!

    – Чуть – не считается, – грубо ответил ей наш кормилец. – И не с тобой разговариваю… Давай пустую посуду и принимай завтрак на двоих! А ты, Михаил, как здесь оказался? Честно говоря, уверен был в тебе, что в княжеском замке так и заночуешь.

    – Сам поражаюсь своей невезучести, – пожал я плечами. – Десятник Килтер Саградо встретил меня уже на выходе из замка и сюда привел. Настаивал, что это просьба самого экселенса. Тот меня прямо с утра видеть намеревался.

    – Вон оно что… Но тут уже ничего не сделаешь, против начальства не попрешь. Может, какие пожелания будут, заказы?

    – Есть! Там ко мне должен должник заявиться, кто приведет – отблагодарю. Ну и весточку надо передать наружу одной даме…

    Пожалел я Сюзанну, решил ей показательно помочь. Потому и передал условленную фразу по должному адресу для ее подруги. Сам-то я в любом случае отсюда сегодня выберусь, а вот ее, бедняжку, того и гляди голодом уморят.

    Правда, кормилец наш не особо рьяно принял очередной заказ и монетку из моих рук брал весьма неохотно. А после нескольких наводящих вопросов, судя по его ауре, стало понятно, что вряд ли он передаст весточку в нужные руки. Из чего было несложно догадаться: выполняет Нестор четкие распоряжения именно княгини или шефа жандармерии Сток-Лира и не желает, чтобы князь узнал о местонахождении своей недавней фаворитки.

    То же самое выдохнула и моя временная сожительница по камере, когда кормилец продолжил раздачу завтрака остальным узникам:

    – Сволочь он! И сообщение моей подруге не передаст!

    – Ну так, э… Ты просила, а мне не жалко для друзей.

    Впервые с момента нашего знакомства она глянула на меня с уважением и с весьма искренней благодарностью. Но вот обсудить мы свои дальнейшие действия толком не успели, в коридоре послышались шаги трех человек. А там и раздаточное окошко открылось. Почему-то я был уверен, что это прибыл Сток-Лир со своим десятником или с жандармами сопровождения, и стал лихорадочно проверять в уме созданную для себя легенду.

    Но это оказался охранник от входной двери, сразу заговоривший приглушенным голосом:

    – Привел я твоего должника! А с ним и чудо какое-то опухшее… Что насчет обещанной благодарности?

    Даже не видя пришедших, я догадался, что прибыл Леонид. Да не сам, а с кем-то из чиди. Учитывая, что все они оказались предателями и вряд ли отправились бы с моим другом в иной мир, стала понятна и личность того самого опухшего чуда. Не иначе как Торух Новаш, плененный нами царевич, вроде и враг, но предупредивший нас о заговоре.

    Ну и, видимо, приведший нас охранник, удачно разминулся в коридорах с начальником тюрьмы (он же – разносчик пищи). Хорошо это для нас или плохо? Но уж всяко не самое худшее!

    Поэтому я и выделил бывшему следователю сразу две монетки от щедрот своих, настойчиво попросив:

    – Пошептаться-то могу со своим приятелем без лишних ушей?

    Тот присмотрелся к оплате, которая тут ценилась особо, и довольно крякнул:

    – Добро! Для такого щедрого арестанта устрою время свидания. В вашем распоряжении четверть часа.

    После чего отошел в сторону. А мы с Леней восторженно пожали друг другу руки. И не важно, что через решетку, главное, что мой лучший боевой товарищ рядом, жив, здоров и в отличном настроении. Правда, свои восторги от встречи мы перенесли на потом. Вначале же мы сжато рассказали друг другу о своих последних злоключениях. Вроде ничего фатального или непоправимого не произошло. Разве что самовольный уход Алмаза в неведомый мир меня расстроил:

    – Вредный малой! Еще и Свонхов за собой увлек!

    – Ну и еще одна беда, – завершил друг перечень неприятностей. – Обратный портал, который возле спальни покойного графа Диялло, разрушен. Похоже, что когда стенка рухнувшая падала вниз, то весь выступ нужного нам карниза снесла. Только жалкий огрызок остался.

    – Эпическая гайка! – не удержался я от восклицания.

    – Я попытался высмотреть иные порталы, но пока ничего не высмотрел, да и некогда было. Вишь, что тут творится…

    – Ну да, побили тебя по делу, хе-хе, и по лицу! – посочувствовал я, припомнив его слова о визите в замок рогоносца клайдена. И тут же вспомнил о самом насущном для себя: – Давайте-ка мне свои пластины! А то я на голодном пайке…

    Первым делом Найденов забрал пластинку у чиди, передал мне и стал свою из пояса доставать, продолжая жаловаться:

    – И я еле на ногах стою после бессонной ночи. Все личные силы ушли на раненых и пострадавших.

    Но я уже радовался ощутимой прибавке в свое хранилище. Тело царевича накопило в окружающей среде целых три с половиной (!) процента. Итого: у меня уже пять! Плюс я еще утреннюю дойку не проводил с дозиметра Сюзанны. Да еще и Леонид свой осколок прозрачного янтаря уже протягивает в окошко.

    «Стоп! – что-то щелкнуло у меня в мозгах. – А чего это он такой мутный?» – и вслух спросил:

    – Ты чего со своим осколком вытворял? Он стал матовым и как-то странно тлеет…

    И замолк, потому что не поверил своим глазам. Точнее, своим умениям, которые четко определили просто-таки гигантскую дозу накоплений. Если их подсчитывать, как и прежде, то получалось около двадцати восьми процентов. Сказка? Или ошибка?

    Поверил лишь после того, как залил собранную энергию в свое хранилище и рассмотрел, как дозиметр посветлел, возвращаясь в прежнее состояние опустошенности. Зато я себя почувствовал способным вырвать дверь, проломить любую стенку и сразить любого противника:

    – Леня! Живем! – шипел я в тихом восторге. – Ты где столько «радиации» хватанул? Неужели в госпитале чего-то вытворил?

    – Вряд ли, – мой друг морщил лоб, пытаясь понять, откуда и когда на него свалилось такое добро. – Там и так одни страдания, нельзя было там собрать местную манну. Никак нельзя! Другие целители с ног падали от бессилия, после чего их уносили отсыпаться.

    – Тогда где? И при каких обстоятельствах? Может, вас кормили чем-то особенным?

    – В таком случае царевич тоже «нахватался» бы.

    – Верно… Может, какой талисман трогали? – недоумевал я. – Или специфический двигатель, оставшийся от Строителей?

    Найденов чуть ли не мозгами скрипел, пытаясь все упомнить за прошедшие сутки:

    – Нич-че не трогал… Никуда не падал… А этот артефакт, что Акиус зовется, поломан, как ты знаешь. Может, в сумме чего наслоилось? Разве что во время драки что-нибудь особенное прилетело?.. Или до нее?.. Не во время же секса с клайденой и ее подругой баронессой на меня благодать снизошла господня?

    – Интригующе получится, если это так, – не удержался я от хмыканья. – Так что давай, беги вначале в госпиталь, там покрутись с полчаса. Потом опять ко мне с проверкой. Если прибавки резкой не получится – помчишься ублажать клайдену. Потом опять сюда!

    – А ты что, прорываться сейчас не будешь? – пора-зился друг.

    – Желательно выйти мне на свободу без драки, – стал я открывать ему все резоны. – Особенно в свете того, что придется разыскивать новые порталы, мне лучше не привлекать внимания к мирному и добрейшему художнику. Не думаю, что главный жандарм имеет ко мне какие-то претензии, пообщаюсь с ним, да и выйду на свободу с чистой совестью.

    – Ладно, генералиссимус, тебе видней. А если вдруг мы разминемся как-то и невзначай?

    – Вешаю на тебя вуаль Гимбуро и на царевича – тоже. Они заодно слегка прикроют ваше внутреннее отличие по расположению сердца. Только не давайте себя ощупывать целителям. Ну а если толщина стен помешает вас рассмотреть издалека и мы потеряемся, то встречаемся в замке графа Диялло. Раз уж вы там почетные гости покойного… идиота! – не удержался я от плохого эпитета, вспомнив, кто меня и как столкнул с карниза.

    – Больше ничего не надо?

    – М-м… Разве что при оказии передай одной даме вот такие слова и такую просьбу…

    После чего назвал адрес и имя подруги Сюзанны, проговорил нужные фразы. Но только Найденов собрался уходить, как его и голосом поторопил приведший посетителей охранник:

    – Уходим немедленно! Сюда Сток-Лир идет!

    Окошко захлопнулось. Послышался топот ног большого числа людей и громкие раздраженные голоса. Что-то их слишком много. И с чего это они так агрессивно настроены?

    Метнулся к столу, подмигнул напряженно прислушивающейся Сюзанне и, даже не вынимая ее осколок из пояса, прикоснулся к нему. И так получилось высосать из него накопленную энергию в количестве одного процента. Лепота! И в сумме у меня тридцать четыре процента накопилось!

    «Смело мы в бой пойдем!..»

    После чего, мысленно напевая бравурную песню революционеров, замер на месте и стал ждать дальнейших событий. Причем спокойно ждать, ибо уверенность в завтрашнем дне – имелась.

    Глава 23
    ЧЕСТНОСТЬ – НАШЕ ВСЕ!

    Судя по крикам из коридора, бывшему следователю преизрядно досталось за прогулки по тюрьме с посторонними. Главный жандарм орал, что вообще запретит любые посещения в это казенное здание, а разных любителей взяток и злостных нарушителей отправит работать в поле. Там же окажутся и всякие жирдяи, если не будут шевелиться должным образом.

    «Какая муха его укусила? – подумалось мне. – Вроде вчера не выглядел самодуром. Хотя… может, у него кто из родных погиб во время последнего бедствия?..»

    Окошко отдельно не открывали, сразу отперли дверь. За спиной у экселенса маячил десятник, со смутной, вроде как виноватой рожей. Топталось еще двое обильно вооруженных жандармов. Неужели меня арестовывать пришли? Точнее, переводить в общую камеру, как тут принято?

    Но на меня Сток-Лир поначалу и не взглянул. Шагнул в сторону от двери. Ткнул пальцем в сжавшуюся Сюзанну:

    – Перевести пока эту сударыню в первую камеру!

    Тотчас один из рядовых ринулся к столу и попытался ухватить девушку за руку. Но та взвизгнула:

    – Не прикасайся ко мне! – вскочила на ноги и заторопилась на выход. – Я сама!

    С сарказмом глянув ей вслед, экселенс криво улыбнулся и подморгнул мне:

    – Не любит, когда ее трогают? Как же у вас тут все сладилось?

    – Да ничего, спасибо, поужинали отменно.

    – Не о том спрашиваю, – нахмурился Сток-Лир. – Отработала она усиленное питание?

    – Как можно? – сделал я самые честные глаза, на какие был способен. – Она же близкая фаворитка самого князя!

    – Хм! Вот оно как получается… Пожалел, значит? Или испугался? – Видя мое непонимание темы, резко усилил давление голосом: – Тогда ответь мне на один вопрос: сам ты откуда к нам заявился?

    Если он решил меня попугать, то у него, наоборот, получилось, я окончательно успокоился и решил покуражиться:

    – А в чем, собственно, дело? Аль вина на мне какая?.. – так и хотелось добавить презрительное величание «боярин». Но здесь чужого слова не поймут, а аналогов в местном я не знал. Ибо экселенс весьма походил сейчас на главу разбойного приказа. Только шапки ему высокой не хватало да шубы с царского плеча.

    Что-то в моем тоне он прочувствовал, потому что его брови озадаченно встали домиком. Но запугивать продолжил:

    – А то ты не понимаешь, что тебе смертная казнь грозит?

    – За что?! – Я даже икнул в искреннем возмущении. – За то, что Сюзанну не изнасиловал?

    – Не строй из себя наивного лопуха! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Признавайся!

    Я покорно кивнул, тяжко вздохнул и стал признаваться:

    – Да… это правда. Не умею я… танцевать. Но разве за такое казнят? Разве меня не помилуют их сиятельства?

    Теперь уже глаза главного жандарма опасно прищурились, превратившись в две амбразуры. И я почувствовал, что на меня воздействуют ментально. То ли усыпить пытаются, то ли силы воли лишить, то ли военную тайну выпытать. Знать бы еще, какую?

    – Все дурачишься? – Голос у местного мага стал особенный, низкий, рокочущий, пробирающий до печенок. – А ведь жизнь твоя на волоске висит!

    Меня это тоже не испугало, наоборот, стало веселей. Хотя на лице я и выдал маску обеспокоенности:

    – Неужели меня отравили завтраком? И вы мне сейчас не дадите противоядия?.. Но так нечестно! И опять-таки, за что меня травить? Кому я любимый мозоль оттоптал?

    Экселенс сплюнул на пол со злости и дал волю своей досаде:

    – Ну что ты за гайчи такой?! На любой мой вопрос своими двумя отвечаешь! Да только за это убить имею полное право!

    – Но ведь до сих пор не убили? – последовали от меня логические выкладки. – Значит, я для чего-то нужен? А запугивают меня для чего? Неужели чтобы стал более сговорчивым?

    – Если бы и так?

    – Так я со всем усердием, ваше строжайшество! – воскликнул я, разводя ладони в стороны. – Только скажите, что надо делать, куда идти, кого рисовать? Усегда готов!

    – Может, и скажу… – и опять прикрикнул: – Если признаешься: кто таков?!

    – Ладно, ладно, – покладисто стал я признаваться. – Титул генералиссимуса, может, я и не заслужил. Но талант художника во мне несомненный. Имя… ну имя тоже можете выдумать какое угодно, лишь бы солидно звучало. В остальном я такой же, как все.

    – М-да? Не верится как-то, что-то в тебе не так… Вот сердцем чувствую, зло в тебе сидит. А какое именно?.. Понять не могу.

    По поводу иного внутреннего строения местных аборигенов мы уже с Леней успели договориться и принять нужные меры. Его и пупса я прикрыл, а уж себя тем более перекроил для магического просмотра снаружи. Но, видимо, главный жандарм что-то необычное во мне улавливал, а может, на подсознательном уровне выявил во мне опасного чужака?

    Через минуту разглядываний он признался:

    – Меня совершенно не волнует, если ты окажешься шпионом из Закатных княжеств. Лично мы – с ними не воюем. Хуже будет, если ты окажешься выходцем из… – только после тяжелой паузы выдал: – …Мертвого Моря!

    И впился в мое лицо очередным пристальным взглядом. Мне и играть не пришлось ошеломление, неверие, страх и возмущение:

    – Там же никто не живет! Или я на краба похож?!

    – Тогда почему тебя нашли на камнях во время отлива?!

    – Да в вотчине зуава Бартерикса на меня куча бродяг напала! – это я уже давно продумал. – И всего-то из-за парочки комплиментов какой-то городской красавице. Их много, я один. Чудом удалось вырваться, а убегать пришлось в самый низ. Ну и там чудом наткнулся на открытую аппарель, которую ремонтировали техники. Она на втором ярусе была открыта. И ничего иного не оставалось, как с той высоты прыгнуть в море. Иначе убили бы. Выплыл на камни тоже чудом, еле оклемался, да и пошел вдоль стены. А тут слышу грохот вверху, потом осколки окон, куски тел и камни стали падать. Тоже чудом мне на голову все это не попало. И странным все светящееся в падении мне показалось, словно светилось изнутри. Ну я и стал присматриваться…

    – Светилось? – озадачился местный экселенс. – С какой стати?

    – А мне почем знать? Сам поразился. Вначале довольно ярко все упавшее светилось, а потом померкло. Ну разве что куски стекла дольше всего что-то из себя источали.

    Многозначительно покивав на это, Сток-Лир обратился к десятнику:

    – Ну вот, одну несуразность расплели, никакой этот парень не ночник, как ты утверждал. В полном мраке он видел упавшие детали благодаря их свечению.

    – А с чего бы это они светились? – недоверчиво вопрошал Килтер Саградо. – Тогда как обломки в самой спальне выглядели самыми обычными.

    – Может быть две причины, – чуть не перешел на лекторский тон Сток-Лир. Но, покосившись на меня, сам себя оборвал: – Потом с тобой поделюсь своими догадками. А сейчас, – он опять развернулся ко мне, – пора нашему гостю отправляться на работу…

    – В поле? – притворился я озадаченным и чуть напуганным.

    – Хорошо бы, – притворно вздохнул главный жандарм. – От крестьян и садовников – никогда нет проблем. Но разве ты сумеешь работать тяжелой мотыгой?

    – Зачем мотыгой? – обиженно фыркнул я. – Мне доступны секреты производства того же мескаля.

    – М-м? А что это такое?

    – Ну-у-у… Это алкогольный напиток, сродни текилы, – несколько запоздало я вспомнил, что, по рассказам Сюзанны, здесь такие напитки неизвестны. Вроде бы.

    – Первый раз слышу о таких, – признался главный жандарм. – Какой они крепости и из чего делаются?

    – Из агавы… И крепость чуть меньше, чем Шерденский кальвадос. Но зато вкус, м-м!.. Специфический! Только вот мой учитель категорически настаивал на сохранении этого древнейшего секрета, перешедшего к его роду от самих Строителей. Он бы и мне не рассказал, но детей у него не было, из учеников только я остался, потому и передал в наследство, помимо умения рисовать, еще и свои сокровенные семейные тайны.

    – Понятно, – саркастически хмыкнул экселенс, нисколько не поверив в ценность моих знаний. И вынес вердикт: – Очередные бабушкины сказки!

    – А вот это зря! Могу приготовить за… за семь, максимум восемь дней.

    – Вот если тебя не казнят сегодня, – оборвал меня грубо Сток-Лир. – Тогда и предложишь свои секреты в уплату за лучшую работу. Может, тебе кто и поверит. А пока топай следом за десятником.

    Ладно, чего тут в самом деле болтать не в тему? И я двинулся следом за Саградо. Правда, уже за первым поворотом коридора стал оживленно расспрашивать:

    – Куда ты меня ведешь?

    – В княжеский замок, – покладисто стал отвечать мой знакомец. Но вначале оглянулся с опаской через плечо. – Там неприятность одна…

    – Связанная с последствиями Волн?

    – С тобой связанная…

    – Потому и раздаются эти пошлые намеки о казни?

    – Именно!

    – И что же я там натворил? Плохо ел? Не танцевал? Или в носу ковырялся? Ну! Не томи!

    – Хуже! – Килтер опять оглянулся по сторонам и огорошил: – Как ты усыпил княгиню, так она и спит до сих пор. Что ни пробовали, никак разбудить не могут.

    – Ы-ы-ы?.. Я-то тут при чем? – Я даже на месте замер от такого обвинения. Ну и тут же последовало объяснение:

    – Все решили, что это твой рисунок виноват, называющийся «Спящая красавица». Дескать, колдовство злое получилось. А вот если нарисовать картину «Бодрствующая красавица» – княгиня-то и проснется.

    Только чудом я удержался от рвущегося изнутри хохота. Это ж надо такую ахинею придумать?! Ну и каким больным надо быть, чтобы такое выдумать? Да я скорей догадаюсь, что это недоброжелатели каким-то сонным зельем княгиня облили, а теперь пытаются отвести от себя подозрение. Так сказать, свалить с больной головы на здоровую седалищную часть. А тут и я вполне удачно для заговорщиков подвернулся под руку.

    Хорошо это для меня? Скорей всего да. Ведь никто не догадывается о моих целительских умениях. Уж всяко-разно я свою заказчицу и натурщицу разбужу, а дальше уже пусть она сама разбирается и выискивает, кто ее живота лишить пытался.

    Эти мысли у меня на ходу проскользнули, и уже на выходе из тюрьмы я шествовал с важным видом, с улыбкой и с чувством несомненного превосходства. Еще и охранника, пусть и совершенно незнакомого с виду, предупредил:

    – Любезный, тут вскоре должен мой должник подойти с несуразным жирдяем на пару, будет меня искать. Так передай ему, что я некоторое время буду возле княгини.

    – Хорошо, передам, – кивнул тот.

    А когда мы отошли чуть позже, десятник недоверчиво уточнил:

    – Вижу, ты ничего не боишься?

    – Не боюсь. Потому как никакой вины за собой не чувствую. Вот увидишь, как в моем вопросе быстро разберутся.

    – Ну да… Нарисуешь нужную картину, и княгиня проснется?

    – Да, и такой вариант возможен.

    В самом деле, почему и не нарисовать? Да не потянуть время? Попутно можно и что-то важное для себя выспросить. Или выторговать. Те же поиски порталов надо как-то проводить? И не лучше ли мотаться по всей Стене, имея официальное разрешение в кармане? Правильную идею чиди Торух подсказал: нужна причина для такого поиска. То ли религия, то ли (как с моей точки зрения живописца) преклонение перед искусством древних Строителей.

    Ужели мне откажут в праве искать подходящий фон для своих полотен? Правда, вначале надо будет все-таки княгиню разбудить, а не то в самом деле отправят в поле… Самое худшее – ведь могут и на казнь спровадить.

    Ну и пока мы шли, дабы не терять даром ни одной минуты, я засыпал десятника многочисленными вопросами. Вроде бессистемно спрашивал, порой о диаметрально противоположных вещах и понятиях, зато вполне нужные знания в копилку падали. Потому что Саградо оказался человеком вполне образованным, грамотным, знающим. Но не настолько, чтобы догадаться по моим вопросам, что я представитель совсем иного мира.

    Даже если и заподозрит что-то, так я здесь долго застревать не собираюсь. Возможно, мы уже сегодня вернемся в мир Черепахи. Или завтра… Нет! Сегодня – лучше! И правильнее.

    «Так что поторопим карету судьбы!» – как воскликнул народоволец, бросая бомбу в царский кортеж.

    Глава 24
    ЗДОРОВОГО ЛЕЧИТЬ – ТОЛЬКО ПОРТИТЬ

    Вскоре мы уже шествовали по замку, продираясь через толпы недовольных и жутко насупленных придворных. От них прорывались угрожающие выкрики и страшно недовольное ворчание. Создавалось впечатление, что большинство из этой элиты были готовы забить меня веерами или затоптать каблуками.

    Как только мы оказались в более свободной комнате, я тут же зашептал в спину десятника:

    – Чего они на нас такие злые?

    – Не на нас, а на тебя персонально. Ибо если княгиня умрет, то князь разгонит весь этот серпентарий бездельников по работам на благо державы. Это он четко обещал. Потому что и пример есть: соседнее плато. Там знати совсем не осталось, все равны и все работают. В том числе и в поле.

    Меня словно током пронзило. Ха! Неужели тут возможен коммунизм с предваряющим его социализмом? Неужели идеи этого маразматика, дедушки Маркса, с его призраком и сюда добрались?

    С одной стороны, я вроде как и не против разгона подобной кучи кровососов, жирующих на теле народа. Нечего потакать бездельникам, пусть все работают, невзирая на лица: графы и маркизы, бароны и князья, чиновники и министры.

    Хотя… с другой стороны, разумное количество чиновников просто обязано существовать. Полная анархия, пусть она и весьма притягательна в плане полной свободы для каждого индивидуума, – это тупик в развитии любой цивилизации. Так мне видится с малой высоты прожитых лет. Да и во все времена имелись личности, стоящие гораздо выше над уровнем среднестатистического обывателя. И как их ни сдерживай искусственно уравниловкой, тюрьмами или расстрелами, они в любом случае превозносятся над толпой. А за ними с еще большей прытью проталкиваются к солнцу циничное ворье, жестокие убийцы и первостатейные подлецы. И вновь появляются зуавы, клайдены, поцарники, короли, банкиры, нувориши и прочие. Суть не в названии. Суть в повторении давно пройденного.

    И как этого избежать?

    В этом вопросе я – пас. Не дорос еще, наверное.

    Так что надо решать личные проблемы, не попадая в лапы ни революционерам, ни озлобленным дворянам. Но вообще-то князь меня удивил, оказался этаким оригиналом, пилящим трон, на котором сидит. Правда, все им сказанное могло оказаться не более чем демагогией на злобу дня. Или попыткой немного приструнить зажравшихся придворных.

    Меня же наконец-то привели в личную спальню княгини, куда ее перенесли из художественной мастерской. Огромная люстра освещала все пространство ровным светом. Тогда как громадные окна прикрывались тяжелыми шторами, почти не пропускающими дневной свет. Что интересно, возле кровати громоздился мольберт с моим этюдом «Спящая красавица». Именно в его направлении я и ткнул рукой:

    – Если вы такие забитые предрассудками, то почему не оставили полотно в мастерской? С логикой не дружите?

    – Мольберт только что принесли, как и картину, – проскрипел больным вороном старый седой дедуля, присевший на край широченного ложа.

    – Личный врач княжеской семьи, – шепнул мне Килтер, не разжимая губ. – Самый опытный на всем плато. Ходили слухи, что он уже год как умер…

    Судя по внешности старика, ни опыт, ни прожитые годы ему уже ничем помочь не могли. Как мне когда-то рассказывал Ястреб Фрейни, патриарх, настоятель монастыря и мой первый учитель по магии, в преклонном возрасте даже самые прославленные целители не могут залечить простейшую ранку. Все их силы уходят лишь на восстановление собственного тела. А вот когда и этих сил не остается…

    Местный патриарх был как раз на последнем этапе. Скорей всего и не вставал уже давно, а тут его выдернули по такому случаю со смертного одра. Лечить он не мог, зато пытался использовать житейскую мудрость. А та уже шла нога в ногу с банальной глупостью и маразмом. Вот и решили все валить на картину да призвать к ответу залетного художника.

    Ну и ладно. Раз такое дело, будем лечить. Несите зеленку!

    Только вот не помешало бы иметь возле себя во время этого лечения хотя бы парочку адекватных и понимающих целителей. А то вдруг что-то не так пойдет? Или у меня вдруг ничего не получится? Тьфу – три раза, через левое плечо!

    Всего по периметру громадной спальни толпилось человек тридцать. Есть ли среди них нормальные врачи? Но в данный момент никого больше к постели спящей женщины не подпускали. Только седой старикан сидит, да по другую сторону в кресле князь расположился. Он и заговорил тоном избалованного сатрапа:

    – Слушай сюда, рисовальщик! Либо ты немедленно исправишь воздействие своей колдовской картины, либо уже через час твои останки в море будут доедать крабы!

    Не сильно-то я его испугался:

    – Извиняюсь, ваше сиятельство, а как исправлять-то? И кто вообще придумал свалить вину на обычный, пусть и талантливо нарисованный этюд?

    – Не дерзи, парень! А живо исправляй свою мазню!

    – Так я о чем и спрашиваю: как именно исправлять?

    – Просто исправь на рисунке глаза у моей супруги – на открытые! И тогда она проснется!

    Я даже непроизвольно поежился от прозвучавшей глупости. Конечно, сила искусства велика, но не настолько же! Иногда и думать надо своей головой, а не прислушиваться к фантазиям выжившего из ума старого маразматика.

    Но вслух я этого говорить не стал. Постарался задействовать академические методы диагностики:

    – Ваше сиятельство, а давайте вначале проведем нормальный осмотр княгини? Есть в этой комнате молодые действующие целители?

    На мои вопросы седой дедуля отреагировал излишне резко. Почти как в песне Высоцкого: «Ох и вскинулся он прямо на дыбы, ох не надо бы вслух, ох не надо бы!» Еще бы капелька эмоций – и смертельный инсульт был бы старому мухомору обеспечен. Замахал руками, стал кричать на меня, обзываться, грозить карами небесными и смертью лютой путем протыкания меня всего насквозь карандашами. Люто! И жестоко!

    Кажется, не я один изумился такой витиеватой казни. Князь и тот молчал, выслушивая апеллировавшего к нему ветерана. Чем я и воспользовался, приблизившись и бесцеремонно похлопав горлопана по плечу:

    – Ну зачем так нервничать, уважаемый? Нервные клетки никаким волшебством не восстановишь, а в вашем возрасте каждый час жизни надо беречь, проводя в покое и благости.

    Говоря это, не пожалел искорку малого усыпления, которая обычно вызывает жуткую сонливость у любого разумного существа. Она не усыпила моего оппонента, зато резко его успокоила, и он как-то адекватнее стал соображать. С пренебрежением сбросил мою руку со своего плеча и уставился мне в глаза:

    – Маляр, ты еще скажи, что талантами целителя обладаешь!

    – Чего уж там, скажу. Обладаю. Мой учитель мог лечить почти все болезни, ну и меня малость подучил.

    Похоже, мое поведение князю понравилось, потому как спросил уже без чрезмерной спеси в голосе:

    – И что ты предлагаешь?

    – Для начала пусть все посторонние выйдут из спальни. От нехватки свежего воздуха здесь можно задохнуться. А останутся только целители, с которыми мы и произведем должный осмотр.

    Не успел я договорить, как кто-то из придворных во-зопил:

    – Не слушайте его, ваше сиятельство! Этот чужак еще и вас заколдует и умертвит потом! Лучше его сразу казнить!

    – Молчать. И все пошли вон. Целителям – остаться.

    Видать, такие вот слова, сказанные князем без всяких эмоций, пугали придворных больше всего. Они ринулись прочь, чуть не затаптывая друг друга. А к кровати приблизилось двое мужчин и одна женщина. Они опасливо и с некоторой ненавистью поглядывали на старика, из чего делался простой вывод: тот их задрал своими нотациями, авторитарными наскоками и бессмысленными нравоучениями. Наверное, они толком и осмотреть до сих пор не могли княгиню.

    Зато я старался не терять времени:

    – Ну вот, здесь остались самые сведущие, поэтому приступим к осмотру!

    – Будете ее раздевать? – ухмыльнулся князь. А чего раздевать-то? И так дама лежала в почти прозрачной ночной сорочке.

    – Для начала – необязательно, ваше сиятельство. Ну разве что вы, сударыня, – обратился я к коллеге, – будете по чуть-чуть поворачивать тело ее сиятельства…

    – А что это даст? – проскрипел старый ворон. У него хоть и слипались глаза от сонливости, но сдаваться он не собирался. – И для чего поворачивать тело?

    – Попробуем отыскать нечто, мешающее больной проснуться, – пояснил я. – Для начала, так сказать…

    И сам, первый, взялся водить ладонями над телом спящей правительницы. Конечно, сразу отыскать причину такого глубокого сна я не надеялся, но когда по истечении четверти часа у нас не оказалось никаких результатов, меня охватило беспокойство. Точнее, результат некоего отравляющего воздействия в крови наблюдался, но где источник этого воздействия – выявить не удавалось. Отравили с пищей? Так вроде спала с момента нашего расставания. Отравили еще во время ужина? Так я бы сразу заметил, когда рисовал.

    Хорошо хоть местный патриарх от медицины замолк, борясь с накатывающей сонливостью, и не мешал нам.

    Поэтому я уже в третий раз, со всем тщанием стал сканировать каждую клеточку тела княгини. Ничего старался не пропустить, за что и был вознагражден неожиданным результатом. Правда, место воздействия с инородным предметом оказалось достаточно странным и редким. Пятка! Именно в пятке правой ноги оказался кусочек иглы или миниатюрный наконечник длиной около сантиметра, который и вызывал глубокий сон, весьма похожий на кому.

    После конкретного обнаружения и остальные целители узрели, так сказать, колдовскую гадость. Вынимать иглу сразу мы не стали, начав обсуждать не столько последствия этого странного воздействия, как сам факт его применения. Кто? Когда? И как выявить опасного предателя из круга придворных?

    – Тут сложностей не будет, – успокоил нас князь. – Проведем перекрестный допрос да под воздействием менталистов и выявим затаившуюся сволочь…

    Казалось бы, дедушка уже почти спит, но все равно продолжил вякать:

    – Но первый подозреваемый – это художник! Его надо пытать со всем пристрастием! Потому что он оставался без посторонних с княгиней и мог неизвестно что с ней вытворить. Недаром ведь она уснула, именно будучи с ним наедине.

    Князь скривился так, что сразу стало понятно: о шашнях своей супруги и про ее развлечения с деятелями разных искусств он знает все. Но на слова старика все-таки кивнул:

    – Разберемся! – И уже нам конкретно, с подначкой: – Так вы иглу вынимать будете или пусть «Спящая красавица» спит вечно?

    Троица целителей сосредоточила свои взгляды на мне. Вроде и простое действо на первый взгляд, но все же, все же… Да и глубоко игла сидела, прикрытая сверху слоем кожи. Надо делать разрез, чтобы ухватить пинцетом. И хоть как мне ни хотелось показывать всех своих умений, решил вытащить кусочек стали силовыми захватами. Мелочь вроде, а одного процента энергии в личном хранилище не стало.

    Это меня и расстроило настолько, что я решил хоть кому-то пакость сделать, сгоняя зло. Да заодно и проверить, насколько оправданы надежды моей сокамерницы на хорошее к ней отношение власть имущего.

    Поэтому предложил, пока шло наблюдение за медленно просыпающейся княгиней:

    – Ваше сиятельство, хочу вам кое-что сообщить. Но только персонально, на ухо, потому что это касается одной моей близкой подруги.

    Тот покрутил в сомнении носом, но разрешил:

    – Давай, сообщай…

    Обойдя кровать, зашептал на ухо правителя:

    – В тюрьме, в первой камере, сейчас находится ваша добрая приятельница. Она очень надеется, что вы ее помните и не растеряли сердечную привязанность к ней. Она уже там более двух недель томится, не имея возможности дать о себе весточку на свободу. И зовут ее Сюзанна.

    При этом я наблюдал внимательно за аурой князя. В ней последовательно мелькали непонимание, надежда, восторг, гнев и желание жестокой мести. Но внешне он себя держал в руках великолепно. Да и мне первый вопрос задал шепотом, чтобы никто посторонний не услышал:

    – Почему ты ее назвал близкой подругой? – Нетрудно было догадаться, что он ревнует и весьма озадачен.

    – Нет, интимной близости между нами не было, – пустился я в объяснения. – Но так уж получилось, что Нестор Брайк перевел Сюзанну в мою камеру и нам пришлось спать на одной кровати. Но именно спать, и ничего больше. Попутно во время общения мы с ней подружились, и я пообещал ей помочь.

    – Кто еще знает о вашем совместном проживании в одной камере? – спрашивал спокойно, но внутри у него все бушевало от нарастающей свирепости. Опасный, очень опасный человек.

    Ну и мне ничего не оставалось, как закладывать всех подряд:

    – Охранники знают, но они там люди подневольные. Еще экселенс Сток-Лир какие-то нелепые обвинения оглашал, десятник Саградо – тоже в курсе, хотя и против творимого начальством безобразия.

    Князь поскрипел зубами, но вновь справился с эмоциями. С минуту понаблюдал, как проснувшаяся супруга моргает глазами и под восторженные сюсюканья целителей пытается понять, что и как.

    – Спасибо. Учту! – Князь еще пару раз выдохнул носом воздух. Лишь затем негромко поинтересовался у меня: – А ты чем хочешь в моем княжестве заниматься?

    – Да есть у меня хобби по жизни, – пустился я в признания. – Всегда мечтал запечатлеть на бумаге и холсте самые красивые части наружных и внутренних фронтонов Стены. Все-таки великое наследие Строителей хотелось бы как-то и в живописи увековечить. Потому и прошу покорнейше разрешение на доступ в самые красивые места вашего княжества.

    – Дарую тебе мое личное разрешение! – уже громко заявил властитель здешнего государства. – Отныне ты волен рисовать где угодно, а жить имеешь право в гостевых покоях моего замка.

    – Благодарствую, ваше сиятельство! – А что еще сказать? Разве что поклон обозначить да левую руку приложить к правой стороне груди, как тут все делают в подобных случаях.

    Поклонился и отошел к остальным целителям. При этом попал в поле зрения окончательно проснувшейся княгини:

    – О! Художник! – воскликнула она все еще охрипшим голосом. – Или как там тебя? Генерали… си… си…

    – Генералиссимус, – подсказал я.

    – Ну да, ну да! Ты картину нарисовал-то? А то я ничего не пойму… Вроде мы в мастерской находились?..

    – Именно так, ваше сиятельство. Но потом вы уснули, и я рисовал с изумительной натуры. Вот, взгляните!

    Подойдя к мольберту, я развернул его, показывая созданный этюд. Судя по довольному хмыканью, рисунок сразу понравился титулованной натурщице. Потом она встала, не стесняясь своего неглиже, подошла ближе, одобрительно покивала головой и перешла на похвалу вслух:

    – Отлично! Получишь от меня самую высшую награду! – и так многозначительно мне улыбнулась, словно мы здесь одни и сейчас приступим к интимной близости. – Конечно, награжу только после того, как завершишь картину красками…

    – Не надо красками! – не скрывал своего сарказма восседающий в кресле князь. – Мне и так нравится этот рисунок.

    – Тогда художник нарисует иную картину, – зло прищурила глаза его супруга. – И я готова позировать сразу же после завтрака!

    – Уже время к обеду, ваше сиятельство, – деликатно напомнил один из целителей. – Вы слишком долго спали, потому что на вас было совершено покушение. В связи с этим мы рекомендуем вам еще полежать полдня и пройти полное обследование.

    Услыхав о покушении и прислушавшись к своему состоянию, княгиня почему-то гневно и обвиняюще глянула на своего мужа:

    – Кто именно на меня покушался? – Создавалось впечатление, что она не сомневается в злых намерениях именно самого князя.

    – Сейчас выясним, – заверил тот, шевеля пальцами на подлокотнике кресла. Видимо, была связь с охраной, потому что сразу же в спальню вошли два воина. Им и последовали очередные распоряжения: – Из смежных покоев и вообще из дворца – никого не выпускать! Немедленно созвать всех экселенсов и магистров. Выполнять!

    Воины ударили себя кулаком по груди и поспешили прочь. Целители хором стали уговаривать правительницу улечься обратно в кровать. Престарелый патриарх наконец-то провалился в сон и свалился с кровати. Благо что толстый мягкий ковер принял старые кости на себя без травматических последствий для упавшего.

    Ну и одновременно со всем этим погасла висящая в спальне люстра. Умеренный свет лишь проникал сквозь толстенные, плотные шторы. Негативные последствия недавней катастрофы нарастали.

    Глава 25
    ЭКСКУРСИЯ С ЭКСПЕРИМЕНТОМ

    Меня долго задерживать не стали. Как только прибыло несколько жандармов и следователей-менталистов, князь меня отпустил, официально, специально громко заявив:

    – Михаил Македонский! Имеешь право посещать любой уголок моего княжества! Ко мне или к моим близким имеешь право обратиться не ранее, чем выполнив возложенное на тебя задание. До тех пор распоряжения или просьбы иных лиц ты просто обязан игнорировать. Ступай!

    Я и пошел, восторженно напевая в душе бравурные песенки. Идеальный получился расклад, лучше не придумаешь. Я волен находиться где угодно и никому не подотчетен. Даже княгиня вряд ли осмелится после такого конкретного распоряжения своего грозного супруга приставать ко мне с двусмысленными предложениями. Да и я не собираюсь возле нее отираться. Не обязательно ведь здешние порталы окажутся именно на территории княжеского замка.

    Теперь бы только с Найденовым не разминуться.

    Попытался прямо на ходу, еще в замке, осмотреться по всем сторонам света. Не видать вуали Гимбуро, ни одной. Ладно, тогда поспешу к тюрьме, потому как к госпиталю опоздал. Да и не знал, где он находится.

    И к тюрьме опоздал. Минут десять как искавший меня Леонид ушел. Правда, оставил весточку, что отправляется в пиршественный зал замка зуавов Диялло, где и собирается отобедать как гость. Ну, значит, и мне пора туда наведаться. Жаль только не знал пока дороги.

    Опять выручил охранник, получивший от меня щедрое вознаграждение. Свистнул какого-то отрока и приказал ему проводить господина генералиссимуса в нужное место. Так что минут через десять я уже пытался проскользнуть в нужный банкетный зал. Увы, у меня на пути встало сразу трое слуг, вопрошавшие, куда это я прусь да еще с такой наглой мордой.

    Не люблю это дело, но пришлось скандалить, поднимать крик и привлекать тем самым к себе самое пристальное внимание. Причем я не стеснялся хвастаться личным распоряжением князя, позволяющим мне обследовать каждый уголок княжества.

    На шум из зала выглянул Леонид, но раньше к входу подоспел местный распорядитель, уже, видимо, прознавший об особой державной милости для некоего талантливого художника. Потому что вежливо поклонился и пригласил входить. Добавив:

    – Можете выбирать любое понравившееся вам место за столом!

    Но тут меня уже мой товарищ подхватил, увлекая к отдельной компании в дальнем углу. Там оказались его вчерашние знакомые, в том числе и любвеобильные клайдена с баронессой. Представили нас и познакомили быстро, а так как пока еще не стали разносить горячие блюда, то мы успели коротко переговорить между собой и обсудить актуальные проблемы.

    Я порадовал своим новым статусом, а Найденов передал мне носимый на себе осколок янтаря со словами:

    – Весь госпиталь облазил. Еще и всех больных обошел.

    Увы, скопились в его «дозиметре» какие-то жалкие сотые процента. Значит, в госпитале никакого источника не существует. А где тогда? По логике, следовало проверить замок клайдены. На что мой друг только радостно оскалился:

    – Утрясем этот вопрос! Тем более что меня туда уже пригласили.

    – Не боишься, что опять драка будет?

    – Ха! С тобой-то? Да чего-то бояться? Хе-хе-хе!

    После чего грамотно включился в общий застольный разговор. Несколько фраз, парочка комплиментов, чуток рекламы, и вот уже дамы поглядывают на меня весьма благосклонно и чуть ли не облизываются при этом. Ну да, не стоило забывать, что нравы здесь весьма и весьма далеки от пуританства. А я и не против. Тем более прошедшая, весьма беспокойная ночь с рыжей красавицей не очень способствовала расслабленному состоянию моего либидо. Несмотря на сравнительно недавнее, чуть ли не смертельное падение с гигантской высоты, я чувствовал себя готовым ринуться в любое постельное сражение.

    Симбионты работают, хранилище заполнено на треть, ну а с возвращением в мир Черепахи можно несколько часиков и повременить. Как говорится, работе время, а потехе – можно и сутки выделить. Шучу, конечно, хватит и… четверти суток. Я ведь не кролик, в конце концов.

    Обед оказался вполне плотным, хотя до изысков и обилия княжеского стола явно недотягивал. Ну так, и титул у зуава не в пример к княжескому. Но нам хватило. Как и напитков алкогольных, вполне недурственных на вкус и солидных по крепости.

    Так что в замок клайдена мы отправились уже через час изрядно во хмелю и в самом игривом настроении. Причем к клайдене и баронессе присоединилась еще одна подруга, титула которой я так и не запомнил. Только и зафиксировалось в сознании, что она певица, довольно известная в здешнем бомонде. Царевич Торух плелся сзади нашей компании в виде банального телохранителя.

    Правда, с выбором партнерш мы с другом однозначно пролетели. Я лично вознамерился уединиться с певицей в какой-нибудь спаленке, а не тут-то вышло. Ну чисто матриархат какой-то у них получается, честное слово. Не успели мы прогуляться по первой анфиладе комнат (я все пытался отыскать неведомый источник энергии или убойный артефакт), как певица увлекла Найденова куда-то в сторону со словами:

    – А вот здесь портрет моей бабушки, лучшей певицы нашего плато.

    Мой друг и не подумал, что в той стороне уютная спаленка. Кстати, там же отстал от основной группы и чиди, бросивший якорь возле какой-то вазы с конфетами и печеньем.

    Я же двигался дальше с хозяйкой замка и баронессой, восторженно хмыкая на разные замечательные картины, коих тут оказалось довольно много. Ну и сам не заметил, как мы оказались в тупике, во вполне уютной спальне с широченной кроватью. Кровати нам вполне хватило на троих, потому что баронесса не пожелала отрываться от своей подруги. И раздевали они с таким проворством, словно имели два высших образования по этому предмету.

    С моей стороны тоже были определенные старания. И раздевал. И обнимал. И целовал. И… все остальное.

    Через час лежал в кровати расслабленный и способный только постанывать от удовольствия. Тогда как дамы не постеснялись при мне же обсудить бурно проведенное время:

    – Немножко парень слабоват…

    – Да, его товарищ не в пример боевитей…

    – Но Михаил еще такой молодой, у него еще все впереди…

    – Угу! И мы его обязательно подучим.

    Слушая это, я не удержался от самозащиты:

    – Вы не смотрите, что я худой и кашляю. Я только-только после тяжелейшей травмы, еле выжил. Еще вчера утром еле ходил на подрагивающих ногах. А так-то я – орел… только не летаю.

    Тут же был обласкан, зацелован и успокоен тем, что со мной шутили и заигрывали, а не намеревались обидеть. По поводу обиды мне сразу припомнилась вчерашняя драка, состоявшаяся где-то здесь:

    – А не прибегут ли сейчас слуги с дрекольем, как вчера?

    – Хи-хи! – веселилась клайдена. – Самое главное, что мой муж сейчас лежит в больнице с переломом ноги и с сотрясением мозга. Его приятелям – тоже досталось. Провинившихся слуг я просто выгнала из замка навсегда. Да и вообще, для моей родовой обители подобное нетипично. Никогда в наших семьях не было подобного ревнивца, мой супруг – первый. А все потому, что наш замок особенный и называется «Светоч истинной любви».

    – Точно, точно! «Светоч»! – поддержала подругу баронесса. – Именно в этом замке секс самый приятный, волнующий и эмоциональный. Ты ведь прочувствовал это? Правда?

    Попробуй не согласись с таким мнением, когда твое хозяйство требовательно теребят женские пальчики. Поэтому я мычал утвердительно и закатывал глаза восторженно. Но как по мне, уже прожженному знатоку и участнику подобных игрищ, то ничего особенного не чувствуется. Секс как секс. Даже при всем раскрепощении партнерш – ничего нового или незаурядного.

    Некое напряжение психологическое, довлевшее надо мной после ночи с Сюзанной, тоже сбил. А значит, пора вставать и продолжать поиски неведомого источника. Соответственно и на пластины прозрачного янтаря глянуть не помешает. А вдруг?

    Те, что при мне, – никак не заряжались. Только на волонтерах. Поэтому я оделся и предложил наведаться к парочке Леня – певица. И пожалел сразу, потому что услышал в ответ:

    – Правильно! Мы сейчас к ним присоединимся!

    – И не бойся, тебя будем беречь!

    Чего уж там, тяжко вздохнул и поддался, подхваченный под локти. И попытался лихорадочно придумать самую действенную отмазку от предстоящего свального греха. Оказалось, что мой друг уже оделся и вышел нам как раз навстречу. Сзади плелась взъерошенная и не совсем довольная певица. Но Леня сразу вырвал меня из женских ручек и отвел в сторону.

    – Я тут глянул на свой кусок, – начал он заговорщически, доставая «дозиметр». – Глянь, опять стал матовый!

    – О-о! – только и замычал я от восторга, прикидывая собравшийся потенциал. – Эпическая гайка! Опять двадцать восемь процентов! Ты где это держал, возле какого места?

    – Да в кровати так и валялся рядом с поясом.

    – Ну-ка покажи эту кровать!

    Мы ринулись в спаленку под довольные восклицания всех трех женщин. Они, видимо, решили, что сейчас будет показан настоящий мастер-класс. И… с недоумением приглядывались к нашим метаниям вокруг кровати. А я бормотал недовольно:

    – Лень, да нет здесь никакого источника. Чтоб я так жил, нет!

    – Ну так включай логику, – советовал он мне. – Значит, замок «Светоч» здесь ни при чем. Во всем виновата выделяемая при сексе энергия.

    – Да-а-а?.. Хм! А ведь, может, ты и прав… Ну-ка держи вот эту пустую пластину (я пока сливать энергию из уже наполненной пластины к себе не стал) – и ложись на кровать. Сударыни! – Это я уже к дамам. – Мой друг готов на все! Ну а я побуду немножко в стороне и понаблюдаю. Так сказать, для чистоты эксперимента. Смелей, смелей! Здесь все свои!

    Не стоило понукать любвеобильных красавиц. Леня и глазом моргнуть не успел, как оказался плотно задействован во всех максимально возможных фантазиях и позициях. Мало того, словно великий экспериментатор, живущий только на благо науки, я постарался еще и дамам как-то прикрепить самые плоские, не мешающие обниматься осколки янтаря.

    А потом все-таки сорвался с катушек и присоединился, так сказать, со всей целеустремленностью истинного мачо. И только краем сознания, иногда, пытался хоть как-то просмотреть интенсивность наполнения «дозиметров». Получалось из рук вон плохо. Поэтому я напрягся, где надо ускорился и первым вышел из процесса магического эксперимента.

    Вот после этого, постепенно восстанавливая дыхание (все-таки еще до конца я не излечился!), стал присматриваться к пластинам. Моя – никак не реагировала. Те, что на женщинах прикрепил, заполнялись в обычном для данного мира темпе. Точно так же собирала для меня энергию Сюзанна. А вот новая пластина, прикрепленная к телу Найденова, заполнялась невероятно быстро. Ну а когда кто-нибудь из квартета достигал пика удовольствий, приток энергии возрастал скачкообразно. В финале, когда и Леонид достиг апогея, завершающий всплеск заполнил прозрачный янтарь до предела, и он стал матовым.

    Итог: тридцать один процент! Главный итог: мое хранилище оказалось заполнено на все сто! И, несмотря на некое истощение и усталость после эксперимента, я почувствовал себя способным летать. Образно, конечно. Потому как с умением частичной левитации экспериментировать не стал, все-таки подобные попытки слишком много высасывают из меня сил.

    Кстати, как только я оказался стопроцентно готов к труду и обороне, моя регенерация многократно усилилась, с бешеной скоростью устраняя последствия моего катастрофического падения с высоты двух километров. Не пройдет и двух часов, как я окончательно наберу прежнюю форму.

    Но и это еще не все. Пришла вполне здравая мысль:

    «Надо еще парочку пластин наполнить до полного помутнения. Мне кажется, в таком виде они смогут хранить энергию довольно продолжительное время. Или не смогут?.. Пока не попробую, не узнаю…»

    Но раз идея есть, остается ее только воплотить в жизнь. Любовники еще подрагивали и приходили в себя, а я уже цеплял на друга новую пластинку, приговаривая:

    – Вы тут немножко отдохните, да… А потом… это, ни в чем себе не отказывайте, ага… У вас так здорово получается, что… надо будет еще разок, да… Как-то толком не удалось рассмотреть… Так что постарайтесь… для науки. Ага…

    – Слышь, ты! – возмутился мой товарищ. – Аттракцион-то не устраивай! Тут тебе не телешоу с подарками для самых активных зрителей. Мы тут со всей душой возносимся, а ты со своими грязными экспериментами влезаешь… Сбиваешь кайф, понимаешь ли…

    – Да ради бога! Кто ж спорит? Мир вам да любовь! – старался я убеждать искренне и от всей души. – Но есть такое понятие, как «надо!» И родина требует, если ты хочешь вернуться на родину, сделать все ради победы!

    – Изыди, нечистая сила! – ворчал Леня, пытаясь натянуть на себя скомканную простынь. – Дай хоть отдышаться…

    Дамы выглядели не в пример более стойкими и готовыми к новым подвигам на благо магической науки. Они хихикали, пытались ухватить меня и завалить в постель и даже предлагали позвать сюда восседающего в соседней комнате ташрампа. Дескать, если этот старый жирдяй ни на что не способен, так пусть хоть полюбуется на вулкан истинного удовольствия.

    Хорошо хоть царевич не понимал оскорбительных высказываний в свой адрес. Объевшись конфет и печенья, он вполне удобно умостился в кресле и придремал. А мне что делать, пока все остальные отдыхают?

    На этот мой вопрос клайдена живо вскочила, оделась и предложила:

    – С удовольствием покажу тебе все остальные достопримечательности моего замка! Пошли!

    Подхватила меня под локоть, и мы продолжили так пикантно прервавшуюся экскурсию.

    Но перед уходом мы с Леней перекинулись несколькими фразами:

    – Глянь на этот поломанный артефакт, – он вытянул руку, кисть которой три раза обвивала златая цепь с кулоном в виде коробка.

    – Акиус? – вспомнил я.

    – Он самый. И он все время при мне. Так что делай правильные выводы.

    Уходя с клайденой, я уже не сомневался:

    «Точно! Скорей всего этот амулет, или что он там собой представляет на самом деле, и является катализатором для проявления, а потом и дальнейшего накопления нужной мне энергии. Здорово! Только и надо будет потом артефакт этот еще на ком-то постороннем проверить. Так сказать, для чистоты эксперимента и для подтверждения предварительных выводов».

    Вот и пригодилась ненужная, пусть и драгоценная штуковина из Пупсограда. А если еще десяток таких же вещиц починить? Да разгадать их скрытые свойства? Ха! Силищу девать будет некуда!

    Но… Этак сам себя бояться начнешь.

    Глава 26
    ПОСТЕЛЬ, ПОИСК, РАЗМЫШЛЕНИЯ

    Замок «Светоч» мне понравился. Если сравнивать его с княжеским, то он не в пример выглядел уютнее и однозначно добротнее. Даже предчувствие какое-то в сознании зашевелилось:

    «Есть! Наверняка здесь есть порталы!»

    Так что я честно и со всем усердием попытался разыскивать светящиеся символы. А попутно еще и выискивал неведомый источник энергии. Потому что никак не мог поверить, что именно сексуальные развлечения, наложенные на недействующий ранее артефакт, дают такой невероятный эффект наполнения пластинок янтаря. Быть каким-то катализатором или спусковым механизмом – они могли, чего уж там. Но вот основным источником?.. Не бывает такого. Кажется… Я ведь могу чего-то и не знать. Или не понимать…

    За час с лишком мы весь замок обошли, который занимал самые верхние этажи Стены. То есть с десятого по четырнадцатый. Внимательно осмотрел фронтоны, как выходящие на море, так и смотрящие на внутреннюю равнину. Тщательно исследовал пространства, находящиеся под и над спальней, в которой сейчас отдыхал Найденов. Но так ничего желаемого и вожделенного не отыскал.

    Источника нет, порталов – тоже. Значит, пора наведаться в замок зуава Диялло. Должен ведь я своими глазами убедиться в разрушении возвратного портала в мир Черепахи? Или его можно увидеть несколько с иного ракурса?

    Поэтому в конце экскурсии поинтересовался у клайдены:

    – Нельзя ли выйти на крышу и уже оттуда присмотреться к выступам иных замков?

    Мой очаровательный гид чуточку побледнела:

    – Туда запрещено выходить. Все-таки смертельно опасно…

    – С чего бы это? – Мне только и представлялась опасность в виде гигантских чаек, норовящих клюнуть в голову.

    – Ну как же? А боязнь открытого пространства тебя не пугает?

    – Нисколько. И вот ни капельки не поверю, что тебя испугают какие-то запреты. Или ты тоже боишься?

    – Конечно, владельцы замков имеют ключи и право посещения крыши, – призналась дама. – Но если честно, то я еще ни разу в жизни там не была.

    – Вот со мной и побываешь! Веди!

    Она тяжко вздохнула, но все-таки повела. И я не пожалел, что настоял. С первого шага на крышу тело словно распрямилось, величие открывающихся просторов захватило, в душе словно крылья раскрылись. Все-таки внутренности Стены, где наружные окна большая редкость, давили, угнетали морально. Наверное, простые крестьяне и садовники, работающие на равнине, гораздо счастливее и раскованней горожан, кои не видят солнечного света месяцами.

    Как можно жить в подобном лабиринте и не стремиться к просторам, простирающимся от горизонта до горизонта? И чем руководствовались древние Строители, возводя подобные каменные муравейники?

    Клайдена, или, по-нашему, маркиза, боялась. Вот где вышла из тамбура на крыше, там возле него и жалась. А увидев, как я по ступенькам поднялся на площадку, возвышающуюся над многочисленными трубами и воздуховодами, вообще отвела в ужасе взгляд в сторону. А чуть позже пояснила мне:

    – Подобное у нас могут вытворять только отчаянные смельчаки. Или специальные гайчи из ремонтного состава. Я, к примеру, даже через безопасное, плотно запертое окно побаиваюсь взглянуть на дневное море. Более спокойно смотрю только на равнину.

    Ну и зря она живет как улитка. Сверху такой великолепный вид открывался под лучами местного светила. Особенно на море! Истинное великолепие! Широкой полосой скалы, рифы и отмели, а за ними удивительно прекрасные, лазурные воды здешнего океана. И далее, в пределах отличной видимости, еще два плато, стремительно возносящиеся на громадную высоту в два километра. И еще одно, третье, просматривалось еле-еле, на самом горизонте и в белесой дымке. Наверное, до него – несколько тысяч километров, не меньше.

    Если уж на то пошло, то лишь за один такой восхитительный вид древних Строителей можно называть великими и с большой буквы. Еще бы понять, чем они руководствовались, когда строили подобные однотипные объекты в виде плато и Стен по их верхнему периметру. Интересно все-таки…

    Но сам же и оборвал неуместные любования:

    «Не ротозейничай! Надо спешить в мир Черепахи. Там инвалиды Свонхи наедине с предателями остались. Да и главная заговорщица Знахарка может вернуться в Сияющий Курган, натворить там всяких гадостей. Опять же вторая половина карапузов куда-то отправилась с этим несносным Алмазом…»

    Поэтому и поспешил на край крыши и уже оттуда стал разглядывать наружные стены циклопического сооружения. Сразу так ничего светящегося или особенного и не рассмотрел. Все-таки Стена местами изгибалась, да и многочисленные выступы в виде многогранных башен или декоративных балконов с лоджиями мешали рассмотреть участки за ними. Иные выступающие части и классифицировать оказалось сложно, то ли машикули, то ли обламы. Зато они красиво смотрелись, придавая оригинальность и неповторимость каждому участку Стены. Но как за ними рассмотреть нужный мне элемент?

    Пришлось обращаться за помощью к клайдене:

    – А где конкретно находится замок Диялло?

    – Вон там, гораздо левее, – последовала подсказка после непродолжительного раздумья.

    – Я бегом, туда и обратно, – заверил я, – ты пока присядь и не скучай без меня.

    Недовольный вид маркизы и ее ворчание пришлось игнорировать. И вскоре я уже осматривал сверху такой важный для нас, иномирцев, карниз. Благо что спальни покойного графа оказались на хорошо видимом, одиннадцатом этаже. А вот состояние обратного портала одним своим видом вызывало зубной скрежет. Выступ словно срезало гигантскими ножницами. Явно я перестарался со своим эрги’сом. А с другой стороны, не до расчетов, когда тебя уже почти убили и сам себя считаешь почти покойником.

    Местные ремонтники или каменщики даже не собирались восстанавливать участок рухнувшего карниза. Да и сами стены выглядели восстановленными на данный момент только по колено. Плохие каменщики? Нет окон? Кто-то вроде при мне говорил, что таких вот больших и зеркальных стекол уже давно не производят, а старые запасы окончились еще в прошлые века.

    Застой во всей его красе. Даже та промышленность, что осталась аборигенам в наследство, хиреет и выходит из строя. Приливные электростанции рушатся Волнами, и вскоре в каменном муравейнике наступит беспроглядная темень. И так почти все освещение – аварийное. В кого тогда превратятся обитатели Стены? И долго ли протянет вообще здешняя цивилизация при таком регрессе?

    Но эти попутные мысли не мешали мне горевать о разрушенном «выходном» портале. Как же выбраться обратно из этого мира? И почему больше нигде на стенах не видны символы иных порталов? Коль есть один, обязаны быть иные. Вроде как аксиома для миров, связанных в единую гроздь системой переходов. Хотя…

    На той же Земле я до сих пор знаю только два портала. И те – словно левой задней ногой сделаны. Один под Черкассами, только входной, ведущий на мою родную планету из разных мест, если не из разных миров. Второй – возле нашей родной деревни Лаповка. Вроде двусторонний, но привязан к старому дереву и работает неизвестно по каким принципам. А если дерево вывернет ураганом? Или кто-нибудь его банально срубит на дрова?

    Кстати, нам с подругами все недосуг было пройтись по следам Грибника и поискать иной портал на участке со скалами. А там наверняка что-то есть. Иначе зачем именно туда проложил свой маршрут Баккартри Петроний? По утверждениям Лобного Камня, Петроний (он же Грибник) является Связующим между мирами. Но что это за должность такая и с чем ее едят, можно только догадываться на данном этапе. Информацию мне никто давать не спешил. Но если я хочу наведаться на Землю (да и обязан это сделать как можно скорей), то надо выкраивать время и добираться на родину. А там и скалы просмотреть при первой же оказии.

    «Опять я не на то отвлекаюсь! – досадовал сам на себя, уже лежа на краешке другого участка крыши и присматриваясь к изувеченному карнизу. – Вначале отсюда надо выбраться! Срочно!.. Но чтоб я был здоров… там-таки что-то светится!.. Жаль, дневной свет мешает присмотреться…»

    На кромке облома что-то такое непонятное отсвечивало. Вернее – тлело, на издыхании. Если проводить сравнения. Ведь входящий портал я с десяти метров мог рассмотреть во всем его великолепии, а руины «выходящего» – ничем не радовали. И все-таки вдруг это шанс? Только и надо пробраться в разрушенную спальню да присмотреться вплотную, ощупать обломки собственными руками.

    То есть к маркизе я примчался хоть капельку, но обнадеженный:

    – Ты знаешь, видел дырку в стене, которая осталась после взрыва в спальне покойного Диялло. Неприятное зрелище.

    – Конечно, чего там приятного? – ворчала моя провожатая, торопясь по лестнице уже внутри своего замка. – Тем более что зуава – моя лучшая подруга, и мне ее так жалко, так жалко…

    – А ее погибшего супруга не жалко?

    – Да как сказать… – Она глянула на меня в сомнении, потом все-таки призналась: – Ни капельки не жалко! Баран редкостный! И в постели вел себя как последний ублюдок и садист. С ним мало кто даже общался, гадкий он и подлый.

    Кто бы спорил! Сам от этой гниды пострадал, и теперь не знаю, как отсюда вырваться. Но как же тут у местной знати все повязано интимными отношениями. Видимо, любая дама здесь считает святым долгом испытать каждого мужчину на умение чувствовать прекрасное. Да и мужчины точно так же относятся к женщинам. На фоне таких тесных плотских отношений кажется вселенским счастьем, что здесь нет венерических заболеваний. Иначе – сущий ад и кошмар! Все бы давно вымерли.

    Но опять я отвлекся в своих рассуждениях. Следовало срочно вернуться к Найденову, а потом уже вместе с ним и с чиди отправиться в замок зуава Диялло. Желательно и маркизу уговорить в провожатые. Чем и занялся, пока мы шествовали к гостевым спальням:

    – Ты проводишь нас к месту взрыва? Пусть это и нездорово, но меня всегда тянуло рассмотреть места разрушения.

    – Проведу… Но тогда почему тебя не тянет на нижние уровни? Там сейчас, после многочисленных ударов Волн, воистину разгром творится.

    Пришлось на это притворяться трусишкой:

    – А вдруг очередная Волна? Так ведь и погибнуть недолго, – ну и время у нас было для нескольких вопросов, которые я поспешил задать: – Что не так с этими Волнами? Неужели нельзя от них избавиться?

    – Можно. И нужно! И Строители оставили достаточно указаний, как это сделать. Даже я в курсе, что техникам вменяется постоянно следить за избыточным давлением на вулканоопасных участках планеты и вовремя регулировать Клапана сброса. Иначе Клапана начинают действовать в аварийном режиме, вздымаясь со дна и провоцируя гигантские смещения вод Мирового океана.

    Теперь я присмотрелся к личику ветреной клайдены с изумлением и уважением. И это не укрылось от ее внимания. Хихикнув, она хлопнула несколько раз своими великолепными ресницами и тоном гламурной блондинки добавила:

    – Ага! Я даже считать умею!

    – На пальцах? – подыграл я с притворным восторгом: – Научишь?

    – Поздно. Ты уже для учения старый слишком. Надо было в школу ходить… Или как я, техническую академию посещать.

    – Куда уж нам, сирым да убогим генералиссимусам! Кроме учителя, до недавнего времени никого и не видел. И хоть он мне все свои знания передал для стези живописца, в технике он оказался полным профаном.

    – Хорошо хоть умеешь признаться в своем невежестве.

    – Век живи – век учись! Но возвращаясь к проблеме… Почему техники игнорируют свои обязанности? Ведь одно дело, если света в городе не будет, а другое – когда люди гибнут.

    Объяснения прозвучали, когда мы уже собрались все вместе. Причем свою подругу дополняла и баронесса, которая училась с маркизой в одной академии. Да и певица оказалась особой вполне грамотной, чтобы поддерживать на должном уровне разговор о наболевшем.

    Дело оказалось весьма и весьма сложным. Далекие предки создали уникальные системы газораспределительных устройств, регулирующие вулканическую деятельность планеты. Уж неведомо, как они разместили эту систему под материками и каким образом решили такую непосильную техническую задачу. Но вулканы перестали действовать наобум, а излишки газов из бурлящей и медленно остывающей магмы отводились в безжизненное пространство возле соседней планеты.

    Причем отводились не менее уникальным способом: через порталы. Правда, в местной речи слова «порталы» или «переходы» не соответствовали нашим понятиям, но суть при этом не терялась и мы только головами качали, выслушивая объяснения наших интимных подружек.

    Разве что Леня мечтательно произнес на русском языке:

    – Вот бы так нашу Венеру терраформировать и облагородить!..

    – Зачем такие мучения? – фыркнул я. – Полно пустующих миров для переселения. Тот же Дикий, к примеру.

    Тогда как лекция продолжалась.

    Для удобства техников, призванных обслуживать всепланетную систему, кратко называемую Клапан, Строители не делали тоннелей или глубоких лифтовых сообщений. Они и в этом вопросе использовали порталы. То есть на каждом плато имелись ровно десять переходов, пронзающие некое подпространство, через которые и смещались в нужное место технически подкованные специалисты.

    Увы, эта транспортная сеть уже несколько веков не действовала. Как утверждают историки, поломка была совершена умышленно некими деструктивными силами, вознамерившимися уничтожить всю цивилизацию. Причем силы эти прибыли извне, из иного, чуждого мира. Затем осмотрелись и подкупили некоторое количество предателей из знати или правителей. И вот тогда инсургенты выполнили команду чужаков и устроили грандиозную диверсию.

    Что стало после этого с чужаками и с предателями, история умалчивает. Но вот уже почти два века из Мертвого Моря приходят гигантские Волны. И как с ними бороться, никто не знает. Точнее, никто не знает, как пробраться в систему, сделать там соответствующий ремонт и устроить чистку колоссальных механизмов. Хотя… как оказалось, Строители не раз и не два в своих наставлениях упоминали некие аварийные порталы, которые можно и должно использовать в критических случаях. Но где их и как отыскать – не указывалось. Просто говорилось как о вещах очевидных и не уместных для укрывательства.

    – Хм! Аварийный переход? – никак не мог въехать в проблему Леонид. – И никто не смог его отыскать? Ни одного?

    – Никто. Ни одного! – заверяла клайдена. – Поэтому есть мнение, что Строители просто не успели создать или построить упоминаемые ими порталы. Так и покинули родной мир в спешке и прочих заботах.

    – А хоть конкретные места указывают с этими аварийными калитками?

    – Естественно. На главной технической палубе.

    – Э-э? А где это? – уже и я не постеснялся напомнить о своей неосведомленности.

    – На километровой глубине плато, там, где оканчивается жилая зона. Точнее, когда-то оканчивалась…

    – О! Интересно было бы побродить по той палубе, – размечтался Леонид. – Никогда еще не бывал в местах, где все из железа.

    Тут на него все три женщины набросились с упреками в беспредельной глупости. По их словам, получалось, что железа на упомянутой палубе практически нет, но зато давно царит полнейшая темнота. Даже аварийное освещение там не работает, и никто его давно не чинит. Чудом еще запитаны некоторые лифтовые шахты, да технические колодцы освещаются, ведущие на самый нижний уровень. Но после недавней катастрофы и эти коммуникации почти вдребезги разрушены.

    Вдобавок ходят слухи, что где-то внизу, в полной темноте завелись какие-то чудища, выбравшиеся из моря. Как они выглядят и чем питаются, никто не знал. Но статистика была в этом плане настойчива: почти все, кто пытался пробраться на техническую палубу и там чего-то делать, попросту исчезали.

    Так что соваться вниз – это уже крайняя степень безрассудства.

    Леня сделал вид, что принял к сердцу все предупреждения, да и вообще туда не собирался. Просто к слову пришлось. Но мои жесты и знаки понял правильно: именно на техническую палубу мы прямо сейчас и отправимся. Потому и поставил вопрос ребром:

    – Ладно, красавицы, что-то мы с вами заболтались! А нам с приятелем еще отправляться в княжеские хоромы и там срочно приниматься за обещанные картины.

    Клайдена нахмурилась в непонимании:

    – Но ты-то каким боком должен возле художника находиться?

    – А я его не просто подмастерье, но еще и способный химик. То есть делаю, развожу очень редкие и яркие краски.

    Эта его выдумка с потолка меня чуть ли не рассмешила. Она все наши легенды ломала, и хорошо, что мы сейчас не на допросе у главного жандарма. Тоже мне подмастерье отыскался! Да и какой химик – с великого маэстро манежа?

    Но приходилось многозначительно кивать, расшаркиваться, обещать, что ближе к ночи обязательно вернемся и с удовольствием примем участие в группо… э-э, в общем ужине, который хозяйка замка собралась закатить в нашу честь.

    Правда, дамы попытались оставить возле себя в залог нашего боевого товарища и нового приятеля. Но царевич, как только мы ему перевели предложение, категорически отказался. Он и так уже выл от тоски, ожидая нас возле спален и предаваясь постоянному обжорству. Ему хотелось движения, новизны и приключений.

    Так что вскоре мы уже этакой компактной группой устремились в глубины рукотворного города. Очень уж хотелось проверить техническую палубу на предмет так нами страстно разыскиваемых порталов.

    Глава 27
    НЕ БУДИ ЛИХО, А СРАЗУ БЕЙ ЕГО ТИХО!

    Царевича пришлось все-таки оставить на шестисотметровой глубине, если считать от верхней кромки Стены. И сделали это сразу по трем причинам. Первая: потом подниматься наверх по многочисленным ступенькам – для пупса непростая задачка. Вторая: все чаще переходы и пролеты оказывались в полнейшей темноте. Тем, кто не имеет ночного зрения, делать внизу нечего. Ну и третья причина: после нескольких нежилых уровней нам попалось десяток помещений, напоминающих склад металлолома. Причем одно из них имело иллюминатор наружу, с видом на море. Дело шло к вечеру, но еще парочку часов будет здесь вполне светло, вот Торух и остался там копаться в железках, к которым он тяготел с самого детства.

    Кстати, уже на той глубине город как таковой не существовал. На тех уровнях уже никто не жил, а последних жителей мы рассмотрели на глубине четырехсот метров. И те от нас скорей прятались и убегали, напоминая собой ну совсем одичавших аборигенов или личностей уголовного толка.

    По их поводу Найденов заметил:

    – Не они ли заменяют собой надуманных монстров из океана? И не они ли способствуют исчезновению работающих здесь техников?

    – В самом деле, – озадачился и я, переживая за чиди. – Как бы они тебя тут не обидели, а?

    Торух поправил меч на поясе и ткнул в массивные запоры на прочной двери:

    – Такого, как я, обидеть не просто. Да и закроюсь основательно. Еще и подопру дверь изнутри. А вы постучитесь условным стуком.

    Нас это вполне устраивало, и вскоре мы уже бегом спускались к той самой, технической палубе. Причем пропустить ее мы не боялись. По словам выпускниц технической академии, палуба резко отличалась высотой около пятнадцати метров. Именно там еще и заводы какие-то находились, переставшие давать продукцию и заброшенные напрочь еще в глубокой древности.

    Добрались быстро. В высоченных залах чуток осмотрелись, и Леонид не удержался от восклицания:

    – Ну вот, как можно такое величие похерить?! И они еще утверждают, что здесь нет железа?!

    Действительно, увиденные нами индустриальные пейзажи впечатляли. Многочисленные станки, громадные прессы, массивные станины прокатных станов уходили вдаль и терялись во мраке. Похоже, что техническая палуба простиралась под всем пространством плато. Чуть позже мы и конверторы увидели, предназначенные для плавки стали. К ним подходили рельсы, на которых печально застыли маневренные тепловозы с платформами, заполненными слежавшейся рудой. И все это давным-давно бездействовало.

    Правда, присмотревшись более тщательно, мы увидели обильную коррозию металлов. А некоторые детали и целые корпуса вообще превратились в прогнившую от времени труху. Кое-где ржавчина выела просто дыры в цельных некогда поверхностях. Время и сырость брали свое.

    – И все равно, за такое ротозейство надо пороть беспощадно! – продолжал возмущаться мой друг. – Если бы все это смазывалось, подкрашивалось, вентилировалось и заменялось при первой неполадке – могло действовать до сих пор. Аборигены живут на халяву и палец о палец не ударят. Поражаюсь, как у них еще где-то и как-то какие-то заводы работают?

    Мы помнили, к примеру, что темные, зеркальные окна уже давно не производят, но обычные и прозрачные стекла еще делают. Да и корабли какие-то строят, сельхоз-инвентарь производят, ткани ткут, обувь тачают, мебель строгают. Наверняка и посуду постоянно воспроизводят, а не пользуются старыми запасами. Но технический упадок некогда развитой цивилизации – налицо.

    Именно факт такой деградации нас и подгонял в поисках желанного портала. Рассуждали мы при этом одинаково: раз имеются некие технические переходы в систему распределения газов вулканической деятельности планеты, значит, отыщутся и дороги в иные миры. Иначе такое вот чудо света не построишь. Нужны составляющие для всего, как для системы Клапан, так и для данных заводов. И эти составляющие каким-то образом надо перемещать на глубины под океанами или под материковыми плитами.

    Искомое отыскалось быстро. Удивительно, почему местные на явные уступы не обратили внимания? Те же подъездные пути словно упирались в стенку и резко обрывались уступом или углублением в виде метровой ямы. Этакий тупик без положенного в таких случаях мощного стопора с буферами. Вот на торце этих уступов прощупывались и виднелись четкие символы порталов. То есть древние Строители не мелочились с размерами пространственных ворот, коль в них могли пройти железнодорожные составы или иной негабаритный груз.

    Правда, символы и значки жестко отличались от всех ранее виденных нами обозначений. Большинство начиналось некими непонятными нам загогулинами или подобием букв. Затем виднелось два гаечных ключа крест-накрест. После них – две длинные стрелки, одна вправо, вторая, под ней, влево. Далее опять загогулины, но уже весьма смахивающие на цифры, и несколько буквенных символов. И все это – в одну длинную строку.

    В некоторых местах еще и некие пояснительные символы располагались: явные сапоги, подобие костюма химзащиты или некая шапка-шлем, очень похожая на противогаз штуковина.

    – К гадалке не ходи, но это технические порталы, – авторитетно рассуждал Найденов, ощупывая рисунок ключей. – Первые символы – место назначения. Стрелки – движение в обе стороны. Последующие два обозначения указывают продолжительность работы портала и с какого именно пульта он включается. Ну и напоследок – обязательные требования к спецодежде.

    Верно товарищ подметил. Подобные гигантские порталы не могли действовать вечно и на постоянной основе. Энергии не хватило бы. Хотя, что мы знаем о строении используемых переходов? Да ничего! Может, и такие вот огромные дыры между мирами поддерживаются на постоянной основе силой энтропии между вселенными или какими иными полями неведомой нам энергии.

    Примерно одна четверть порталов почти соответствовала общепринятым стандартам. То есть вначале символ иного мира в кружочке. Следовательно, можно проехать туда и обратно. Затем полукруг, разделенный на три равных сегмента, дающий возможность выбора попадать сразу в три точки иного мира. А дальше отличие в виде все тех же загогулин и непонятных нам знаков. Как мы предположили, отсюда можно конкретно выбирать нужный переход, пусть и ограниченный по времени. Все-таки состав с той же рудой не одним шагом преодолевает немыслимые пространства вселенной.

    Исследовали каждую находку со всем тщанием. Судя по очень слабому свечению, найденные нами пробои в пространстве никак не могли в данный момент служить действующими транспортными артериями. Ну и мои попытки считать информацию из этого свечения, ничего не дали. То ли Алмаз меня не доучил этим умениям, то ли в самом деле порталы не действовали.

    Несколько распределительных щитов мы отыскали, но на них только и можно было, что смотреть. Все настолько проржавело и прогнило, что касаться каких-либо рубильников или тумблеров нам и в голову не пришло.

    На всякий случай попробовали толкнуть с уступа мелкие предметы. Вдруг их перекинет куда-то? Ведь целые составы переползали в иное пространство без участия разумного существа, значит, пробой чисто предметный? Не прошло. Предметы падали вниз, несмотря на все наши ухищрения с направлением и дистанцией.

    – Осталось только попробовать самому шагнуть, – огласил Леня итоги нашего исследования. – А ты побудешь на подстраховке.

    Это он зря так много на себя берет. Я с ним и спорить не стал, только жестко придержал силовым захватом и отстранил назад со словами:

    – Не лезь поперед Иггельда в пекло!

    – Зазнайство – грех! – ворчал мой друг. – Да и старшим надо уступать дорогу! – Это он так напоминал о нашей разнице в возрасте почти на десять лет. Но толкаться перестал.

    Шагнул я раз пять, каждый раз вовремя группируясь и падая в яму. Благо что неглубоко, да и с частичной левитацией такое падение ничем не грозит.

    Второй технический портал тоже не действовал. И мы перешли к третьему типу, уже сравнительно привычного нам плана. Таких мы обнаружили пока всего три, но и этого казалось предостаточно. Да и располагались они как бы весьма удобно, традиционно. То есть шагать можно было с расположенных на высоте мостков, возле расположенных в стенах кабин или комнат управления данными заводами. Ограждения имелись и вполне солидные, но выступ за ними оставался словно специально сделанный для размещения там человека. Или чиди. Или гайчи.

    Каждый из трех порталов вел в три точки иного мира. К большому сожалению, обозначения миров мы видели впервые, и шагать туда как-то не особенно хотелось. Да и смысл каков? Наверняка на той стороне мы попадем либо на какой-нибудь карьер, либо в шахту, либо на обогатительный комбинат. Иного для существующих заводов как-то и не предполагалось. По всем признакам, а в особенности из-за компактности, данные порталы можно было считать рабочими. Но…

    – Оставим их на крайний случай, – принял я окончательное решение после краткого обсуждения. – Вначале еще поищем переходы на наружных стенках верхних замков. Да и на обломки в спальне Диялло надо мне тщательней присмотреться.

    – То есть уходим? – с явной досадой и сожалением протянул друг.

    – Не уходим, а убегаем, – уточнил я. – Уже глубокая ночь, наверняка наш приятель пупс весь испереживался.

    Мы двинулись в путь, но Леня все продолжал ворчать:

    – Ничего с этим толстяком не случится, сражается он отлично, несмотря на его пухлость… Да и ничего ему не угрожает, закрылся и дрыхнет давным-давно. А нам бы следовало еще и остальные порталы проверить. Хотя бы вот этот, технический… Я спрыгну?..

    И он сдвинулся в сторону от нашего маршрута, к участку с рельсами, упирающимися в глухую стену. Ну разве что неглубокий желоб их разделял. Я только оглянулся, зафиксировал лишь слабенькое свечение и сразу понял непригодность выключенного портала для какого-либо перемещения. Потому и не стал останавливать товарища, пусть шагнет. Авось о дно желоба, в полуметре глубиной, не ударится.

    Смотрел краем глаза, продолжая движение. Да так и замер на одной ноге, когда Найденов… исчез из этого мира!

    – Твою Леньки дивизию! – только и выкрикнул я, в несколько прыжков достигая канавы у стенки. Вначале глянул на обозначение: гаечные ключи! То есть этот валенок перенесся в опасное (по предположениям) место. И если до сих пор не шагнул обратно, мог влипнуть в неприятности. Я и сам в данный момент смертен и не обладаю защитой пояса с пятнадцатью груанами, но, не раздумывая ни секунды, запрыгнул на уступ и шагнул аналогично, как мой друг.

    Воздуха в груди набрал много. Глаза прикрыл. Мышцы напряг. Все возможные щиты вокруг себя выставил, благо что сил имелось предельно много. Но все равно бушующий в крови адреналин зашкаливал. Потому что я вспомнил, как шагнул в один из миров и оказался в толще машинного масла. Тогда меня спасла лишь вуаль Светозарного. Теперь ее нет…

    Шаг. И явно иное, совсем чужое пространство. Спертый, тяжелый воздух. Сыро. Очень жарко. Ни единого лучика света. Какой-то неприятный шорох. И тут же восклицание Найденова:

    – Ежить помножить! Боря! Куда ты торопишься?! Я уже обратно шагать собрался!.. Шустрик!.. Но раз уж ты здесь оказался, давай хоть осмотримся… Вон там, глянь…

    Все правильно. Дышать хоть и сложно, но не смертельно. Ядовитых газов нет, скорей излишки углекислоты и недостаток кислорода. Но полчаса здоровый человек выдержит. Так что осмотреться сам бог велел.

    И осмотреться было на что. Если до сих пор у нас оставались бы сомнения в величии древних Строителей, то здесь они развеялись бы моментально. Ибо созданные на поверхности планеты плато не шли в сравнение с просторами, открывшимися нашим взглядам. Точнее, не просторами, а гигантскими пространствами явно рукотворного характера. И в голове не укладывалось, как подобное можно сотворить руками человека? Или здесь поработали демиурги? Создатели миров и всего прочего?

    Вначале высота данного подземелья (или рукотворной пещеры?) колебалась на отметке пятисот метров. Ну и самое впечатляющее – это опоры, расположившиеся от пола до свода. Что внизу, что вверху опоры опирались на конусообразные утолщения. Основы утолщений не менее ста метров в диаметре смотрелись как перевернутые наоборот шляпки грибов. Ну и опоры между ними, или этакие ровные трубы диаметром метров под шестьдесят. Причем местами свод провисал ниже, местами – явно выше простирался, но статичности в положении свода не было. Как и пол, пусть медленно, малозаметно для глаза, но вспучивался и опадал аритмичными волнами, идущими к тому же в разных направлениях.

    Опоры отстояли друг от друга метрах в трехстах, четырехстах и располагались без всякой системы, хаотично.

    На всем этом лежала печать запустения, выражавшаяся ярче всего в подобии разросшихся темно-красных лиан, свисавших отовсюду и создавшими местами зависшие островки перепутанной флоры. Того же цвета кустарник, с толстыми, мясистыми листьями рос больше внизу, но и на вертикальных опорах умудрялся как-то закрепиться. Все остальные поверхности покрывал мох с довольно длинными космами, свисающими порой до полуметра.

    Ну и везде густо виднелись круглые ракушки вполне обычных с виду улиток. Размеры этих ракушек, правда, впечатляли, до метра, а то и больше. Также просматривались странные пузырчатые грибы густо-фиолетового оттенка.

    Единственно, где ничего не росло, так это оконечности опор, возле самых утолщений. Примерно тридцать-сорок метров чистой поверхности, которая однозначно время от времени то входила внутрь утолщений, то выходила из них.

    Сложно было поверить в такое, но иных предположений у нас не возникало: где-то над нами плавают в океане материки, а под нами – шевелится расплавленная магма планеты.

    Как оно все взаимодействует? Почему именно так все сделано, а не иначе? Где пресловутые Клапана? И каким образом их можно починить? Только предположения, опять-таки, и ничего иного.

    Да в тот момент нас технические вопросы как-то не занимали. Мне пришлось присматриваться к тому месту, куда указывала рука Леонида. Потому что там паслось сразу два представителя местной фауны. Они сгребали словно ковшами экскаваторов все подряд: лианы, кустарник, мох с улитками и с многочисленными грибами.

    – Диплодоки? – скорей угадывал, чем четко мог рассмотреть мой друг, по причине неидеального ночного зрения.

    – Смотря какие диплодоки! – пялился и я, пораженный размерами существ. – Не удивлюсь, если мы видим суперзавров. Или вообще ультразавров. Правда, не помню, кто из них больше…

    Хорошо, что мы находились на громадной высоте. Вроде как риска не было оказаться съеденными гигантскими пастями. Наша обзорная башня как бы завершала участок ровной стены, возвышалась вместе с ней метров на триста пятьдесят над полом. Стена длиной с полсотни метров, шириной – пять, на ней – заросшие мхом и кустарником рельсы. На рельсах – две открытые платформы, с рядами бетонных шпал, разными по длине рельсами и горками стыковочных пластин с громадными гайками.

    Сама башня, метров пятнадцати в диаметре. Не совсем по центру верхней площадки хорошо просматривалось прямоугольное отверстие, откуда внутрь уходила винтовая лестница. Вряд ли она вела на самый низ, скорей в башне тоже имелся лифт.

    Но в нашем случае мы вниз не собирались, а вот к диплодокам присматривались с отвисшими челюстями.

    – Это ж какая у них длина? – изумлялся Найденов. – Метров сто?..

    – Ошибаешься! Максимум шестьдесят, от кончика хвоста до головы.

    – Уф! Хорошо, что до нас не достанут… И сколько такие туши весят?

    – М-м… Тонн пятьдесят… А то и все шестьдесят, – копался я в накоплениях своей памяти по этой теме. Причем вспоминались почему-то в первую очередь разумные ящеры тираннозавры из мира Айка. Те самые, которые навязали мне посылку в виде Алмаза, своего будущего пророка, гения, провидца и оракула цивилизации. – Хуже, если эти ультразавры шибко умные…

    – Чем хуже? – недоумевал мой товарищ. – Или ты жаждешь с ними пообщаться? А потом на свою голову получить второго ученика, в виде карманного диплодунчика? Или правильнее: диплоденка?

    – Правильнее всего: сваливаем отсюда! – принял я самое верное решение. – Пусть местные аборигены сами со своими загадками разбираются.

    – Но их разумность проверить несложно, – заверил меня Найденов. – Сейчас я их малость пощекочу…

    Не успел я пресечь глупую затею, как мой товарищ подхватил с платформы массивную гайку, подкинул ее в ладони, прицелился, а потом и метнул вниз тяжеленный кусок обработанного металла. И ладно бы не попал, а то оказался истинный чукча-охотник, однако. Да и что следовало ожидать от работника цирка, вонзающего нож в пятак на расстоянии в двадцать метров?

    Правда, здесь расстояние исчислялось за сотни метров, но… Хорошему танцору, как говорится, ничего не мешает. Гайка попала прямо в лобешник упоенно насыщающегося диплодока. Тот как раз стоял недвижно, методично пережевывая очередную порцию собранного корма. Зато отреагировал совершенно для нас неожиданно. Гигантское тело все вздрогнуло, корм выпал из раскрывшейся пасти, а тихий рев однозначно обозначал испуг животного.

    Или не животного? Потому что уже в следующее мгновение головы обоих ультразавров устремились вверх одновременно. Длинные шеи оказались удивительно гибкими и проворными. А широко раскрытые, огромные глаза пристально уставились именно на нас с Леонидом.

    Глава 28
    ОДИЧАТЬ ВСЕГДА ПРОЩЕ

    – Эпическая гайка! – прошипел я в искреннем ужасе. – Ты чего творишь, Лень?! Зачем на скандал нарываешься?! Прощения будешь сам просить!

    Мой лучший друг тоже растерялся, хотя и попытался выкрутиться:

    – Так я э-э… нечаянно вроде как… Гайка сама выпала из скользкой, вспотевшей ладони…

    Но шептал он это еле слышно, словно опасался, как бы его ложь вдруг не услышали. А я уже лихорадочно перепроверял точку нашего предстоящего ухода отсюда. Хотя она вроде как на всю ширину колеи располагалась, но учитывая слабость свечения, следовало шагать в пропасть с осторожностью. Еще лучше – подстраховавшись веревкой, и ее мы с собой таскали во время исследования технической палубы. Пусть она и короткой была, метров пять всего лишь, но для отработанных не раз действий вполне хватает.

    Самая насыщенная точка свечения оказалась на метр в сторону от той, где мы появились в этих внутренностях планеты. Но заморачиваться об этом вроде как не стоило.

    – Давай, шагай вот с этой отметки! – распоряжался я Найденовым, уже подвязывая веревку у него на груди.

    – Да на кой ляд эта веревка? Не впервой…

    – И сразу там сдвигайся в сторону, я следом!

    Неспроста я это говорил. И неспроста воспользовался веревкой. Степень разумности пасущихся исполинов нам пока так и осталась неизвестна, а вот их мстительность и агрессивность сразу раскрылись по максимуму. Да и сообразительность в некотором роде. Ибо диплодоки шустро сместились к нашей башенке-стенке и стали по ней молотить своими многотонными хвостами.

    И вот, казалось бы, что может случиться с бетонной конструкцией высотой в триста метров, которая выдерживает на себе несколько железнодорожных платформ? Ответ прост: вибрация и разрушительная амплитуда колебаний. Ну и гигантские хвосты ударяли не одновременно, а в определенном ритме, словно изначально было задумано разрушить шпиль с неведомыми обидчиками.

    В итоге поверхность под нашими ногами не просто вздрогнула, а покачнулась, словно мачта корабля от удара волны. Точнее, верхушка мачты. По этой ли причине или по другой, но шагнувший в портал Леонид не исчез! И как это здорово, что у меня не только физической силы хватало, но и магической энергии – полное хранилище. Хоть я и не ожидал этого (уж больно привыкли мы все, что порталы над пропастями работали отменно), но суммарных возможностей хватило, чтобы самому не свалиться вниз следом за товарищем. И его выдернул без особого напряжения.

    – Как… Как же так?! – хрипел Найденов, растирая пострадавшую от сжатия веревки грудь. – Я чуть не у-уср… когда начал падать вниз!

    – Ага… Я тоже, – обрадовал я приятели чистосердечным признанием.

    Сюрприз неприятный, и это еще мягко сказано. Да плюс диплодоки явно задались целью разрушить башню-стенку, продолжая наносить размеренные удары по ее основанию.

    – Да они тупые! – разозлился мой товарищ, пытаясь удержаться на ногах. Колебания тверди возросли. – У них ума ни на грош! Сами же погибнут под обломками!

    А я уже лег на край площадки, удерживаясь еще дополнительно за рельс, присмотрелся к исполинским тушам да и отправил вниз небольшой эрги’с. Не забыл и другу скомандовать:

    – Лень! Закрой плотно глаза!

    И через парочку мгновений внизу полыхнула яркая, ослепительная вспышка. Без взрывной силы, только свет. Учитывая полную и вечную темень в этом месте, диплодокам хватило. По сути, они и умереть могли от подобного сияния, слишком уж невероятный удар по зрительным нервам, приспособленным видеть кустики и мох в данном царстве полного мрака.

    Но ископаемые реликты не умерли. Взревев, словно пароходные сирены, они ринулись как можно дальше от места слепящей вспышки. И бежали довольно бойко, в разные стороны, и лишь чудом не ломая головы. И ноги! Потому что на бегу удивительно правильно огибали стоящие у них на пути преграды. Следовательно, пользовались они не только глазами, но и другими средствами определения пространства. Может, у них в тела радары вживлены? Или еще какая магическая лабуда вместо костей растет?

    После общения с разумными тираннозаврами мы теперь ничему не удивимся.

    Но в данный временной отрезок присматриваться к исполинским тушам было некогда. Вибрация башни прекратилась, колебания сошли на нет, и я стал подталкивать Найденова к иной точке портала:

    – Давай, пробуй отсюда! Мы здесь появились.

    – Ты это… Точно проверь! – Судя по небольшому заиканию, он не только заикался. Но и меня злить не стоило:

    – Пошел, пошел! Веревка крепкая, проверено! Будешь шагать хоть сто раз, если понадобится.

    Ну да, страшно. Одно дело знать, верить, что все получается идеально, другое – вдруг вместо перехода сорваться в пропасть. После такого не помешало бы курс лечения пройти у психотерапевта. Но тут такого нет!

    Правда, рядом есть экселенс, Иггельд и прочая в одном лице. Да и для друга мне ничего не жалко. Потому я в него и засадил две искорки исцеляющего свойства. Одна – бодрящая, вторая – веселящая. Шутить он не бросился, как и смеяться не стал над своими сомнениями, но шагнул второй раз в пропасть с неким подобием улыбки на лице.

    Шагнул и… пропал!

    Есть контакт! Портал заработал! Видимо, он все-таки не весь действующий, а лишь одним своим кусочком. А разве бывает так?..

    Может, и не бывает. Но оказавшись рядом с Леней уже здесь, на технической палубе в мире Мертвого Моря, я вначале шумно выдохнул от невероятного облегчения:

    – Уф! Получилось! – хотя выглядело это как рычание. А потом уже с упреками набросился на друга: – Вот… вот пнуть бы тебя под зад! Или по морде надавать! А лучше всего гайками пару раз по башке засадить! Голова тебе зачем дана?! Чтобы думать! А не только шутить… И над кем шутить?! Над гигантскими существами, один вид которых должен вызывать благоговейный восторг и всемерное уважение.

    Ага. Так он и раскаялся.

    Или слишком большая ему веселящая искорка досталась? Потому что этот клоун лишь разводил руками, ухмылялся и кивал согласно. А напоследок заявил:

    – Борь, не кипешуй! А в знак моего раскаяния я тебя на свою свадьбу приглашу. Э-эх! И гульнем же, от всей широты души русской!

    Этим он меня несколько озадачил:

    – Когда свадьба? Да и на ком жениться собрался?

    – Какая разница, когда и с кем свадьба состоится?! Главное, верить, что она будет прекрасна и величественна! Ну и представь, какой мы перед этим мальчишник устроим. А? Вот где пойдет потеха с развлекухой-то!

    Ну как такого ругать? Только зря воздух сотрясать. Как с гуся вода! Или надо его теперь иными искорками прожечь? Печали и раскаяния? Никогда таких эрги’сов не делал, но идея хороша, надо попробовать.

    Жаль, что не сейчас. Махнув рукой на балагурящего приятеля, я быстро двинулся прочь с технической палубы. Посмеиваясь и шутя, он топал за мной следом:

    – Вообще-то я слишком старый для женитьбы, а вот тебя отдать в чьи-то ласковые ручки – обалденная идея. Та же баронесса или певица, из числа наших сегодняшних дам, как они тебе?.. Хе-хе!.. А представь, что мы с тобой можем жениться в каждом мире по местным законам. Это же какой простор для истинного, крайне разнообразного экстаза! У-ух!..

    Его слова я игнорировал по двум причинам: лень и некая опасность. В начале коридора, по которому мы при-шли на палубу, я издалека заметил два круглых пятнышка повышенной температуры. Кто-то излишне любопытный выглядывал в нашу сторону. Или это случайные ночные бродяги?

    Нам еще метров сто оставалось пройти, а головы упрятались в глубь коридора и больше не появлялись. Чем я и порадовал своего веселящегося друга:

    – Лень, кажется, впереди засада. Отстань метров на двадцать и после взмаха моей руки ставь защиту на глаза.

    Ну да, чего мудрить с оружием? В царстве сплошного мрака вспышка света – лучшее средство против любого недоброжелателя. Это весьма эффектно подтвердила наша встреча с диплодоками.

    И сейчас я чуточку опередил возможное на нас нападение, решил перестраховаться еще до того, как визуально замечу затаившихся бродяг. Сомневаться, что пострадают невинные техники, – не приходилось. Те в глубины спускались с фонарями или специальными лампами. И не прятались.

    Вот я и отправил облаченный в плотный туман эрги’с, еще не входя в коридор. Он вспыхнул маленьким солнышком за первым же поворотом, и оттуда такой невероятный вой раздался из десятка глоток, что мы вздрогнули и замерли на месте.

    – Свят, свят, свят! – забормотал великий цирковой маэстро, не потерявший чувства юмора. – То ли покойника выносят, то ли нас БББ (Большим Бродяжьим Бомжатским) хором встречают?

    – Нет, это смотрины невест для тебя устраивают, узнав, что ты женишься, – прошептал я, прислушиваясь к стихающему вою. – Сейчас выберешь самую ароматную…

    Так как экономить не приходилось с энергией, я и второй эрги’с впереди нас отправил, на этот раз усыпляющий. Потом еще одного не пожалел, а там и на третий расщедрился. И когда мы подошли к валяющимся телам, Леня сделал вид, что обиделся:

    – Какой же ты вульгарный! Здесь в самом деле дамы, а ты их зрения лишаешь. Правда, ни одной молодой не вижу, все староватые какие-то… И вообще с тобой женихаться неинтересно, ты всех желающих посвататься издалека выносишь.

    Среди одиннадцати насчитанных нами тел шесть оказалось женскими. Почти у всех наверняка останутся проблемы со зрением, потому что из-под век обильно стекали кровавые дорожки слез. Но что сразу нас поразило, что устроившие на нас засаду личности ни на бродяг, ни на бомжей не смахивали. Экипированы по-боевому и весьма прилично. Оружия предостаточно, в том числе и несколько арбалетов. Ну и на своде коридора провисала заготовленная на нас сеть.

    – Живьем брать демонов решили? – вопрошал Леонид голосом киношного героя, рассматривая один из трофейных арбалетов. – Но неужели они такие тупые, чтобы тащить нас связанных наверх? Не проще ли было уже там пленять, возле за́мков?

    – Тут лифты есть, – напомнил я, тщательно обыскивая валяющиеся тушки. – И после Волн могли остаться действующие… Но ты прав, скорей всего нас решили прихватить именно здешние… хм, горожане.

    – Зачем? Надеюсь, они не каннибалы?

    – Вот у них и спросим…

    Закончив обыск и сложив горкой на удобном выступе заинтересовавшие меня предметы с оружием, я выбрал для допроса самого молодого из мужчин. Подвязал его за руки к какой-то выступающей трубе, после чего, чередуя восстановительные искорки, привел в чувство. Сразу же злобно зашептал ему на ухо:

    – Глазки открывать не пытайся, не то выпадут! А чтобы они вместе с твоей головой на пол не свалились, отвечай: кто такой?!

    Парень нервно сглотнул, затем прокашлялся, словно затягивая время и раздумывая, но запираться не стал:

    – Младшая стража барона Гепистора…

    – Кого это вас отправили ловить и зачем?

    – Двух чужаков, без разрешения проникших на территорию баронства. Его светлость Гепистор в таких случаях требует нарушителей доставить живьем и сам с ними разбирается.

    – Надо же!.. И где находится замок этой вашей обу-ревшей светлости?

    – Так, э-э-э… кому положено знать – те знают…

    На эту дерзкую попытку уйти от ответов я отреагировал циничным применением лечебных эрги’сов, только со знаком минус. Оно ведь и лекарство убить может, если его не в ту дырку залить или подать не той температуры. Вот и парень проорался хорошенько, после чего получил импульс покоя и расслабления. Зато отвечал в дальнейшем так быстро, что я не успевал задавать вопросы.

    Получалось, что барон Гепистор считался этаким местным злом в квадрате. Его некогда изгнали из верхних ярусов Стены за многочисленные преступления, так он самовольно присвоил себе несколько уровней над технической палубой и устроил небольшое диктаторское государство. Причем для себя лично и для приближенных он имел непосредственный выход в долину, где среди садов и проживал большую часть суток. А вниз спускался на отлично действующем лифте, чтобы творить черные дела. Грабить, убивать, попутно подгребая под свое крылышко преступные элементы нижнего города.

    А почему княжеские власти не приструнят разбойника? Почему не организуют карательную экспедицию во главе с жандармскими экселенсами? А потому что кто-то из высшей знати прикрывает татя Гепистора и его бандитов. Правда, себя и своих товарищей допрашиваемый парень бандитами не считал. Настаивал на терминологии «личная стража», но финальный диагноз нашей пары иномирцев прозвучал однозначно:

    – Виновны! Лечить нельзя, казнить! – и запятая в приговоре оказалась на своем месте. Особенно после уточнения по поводу пленников. Их барон не томил в тюрьме, не заставлял работать на полях или на фермах и не требовал за них выкуп. А банально тренировался на живых телах в рубке мечами, а потом искромсанные части скармливал свиньям.

    И ладно бы «младшая стража» о таком не знала! Знала ведь, работала на своего ублюдочного атамана и послушно поставляла ему ежедневно новых пленников. А значит, соучастники, проходящие по самым тяжким статьям, сходным с людоедством. А с теми мы в мире Трех Щитов навоевались, потому разговор был коротким.

    Заметив, что я чуточку засомневался, Найденов предложил:

    – Давай я им глотки перережу! – и достал свой меч.

    – В самом деле, не стоит на них магическую энергию тратить.

    Мой меч тоже пошел в дело, перерубая гортани приговоренных к казни. Мы с другом давно уже придерживались мнения, что подобные подонки недостойны общественного суда, расплата должна совершаться на месте преступления.

    Еще бы и до самого Гепистора добраться… Жаль, что нет времени. Но князю Рассветного обязательно надо настучать на окопавшегося в глубине кровавого маньяка. Уверен почему-то, что правитель местный не станет покрывать подобных разбойников, вот пусть своею властью и разбирается с распоясавшейся преступностью.

    Мы же поспешили наверх и вскоре уже стояли возле помещений, в которых закрылся Торух Новаш. Только вот постучаться оказалось некуда: прочная дверь, вываленная наверняка тараном, валялась внутри первой комнаты. Вокруг нее отчетливо просматривались лужи крови, куски изорванных или изрубленных одежд и многочисленные остатки пакетов от перевязочных бинтов.

    А вот царевича в помещениях не нашлось. Ни живого, ни мертвого.

    Глава 29
    ПОДСЛУШИВАТЬ НЕ ГРЕХ

    Где искать плененного (или убитого?) чиди, мы вначале понятия не имели. Хотя сразу же стали присматриваться к следам. Все-таки здесь местами довольно пыльно, и следы волочения сильно отличаются от простых отпечатков ног. Да еще и капли крови местами отмечали маршрут неведомой пока компании. Ну и вуаль Гимбуро, специальная метка от Иггельда, имелась на теле нашего соратника. Пока из-за толщи бетонных перекрытий она не просматривалась, но нам абы ближе подобраться, а уж там…

    – Мы им покажем кузькину мать! – разорялся Найденов, держа наготове сразу два заряженных арбалета. – Тоже мне взяли моду брать в заложники иномирских царевичей!

    – Угу, – поддакивал я, стараясь не только со следа не сбиться, но и как можно глубже просматривать встречающиеся нам улочки и переулки. – Не повезло этому Гепи́стору, наглому транзистору…

    Местные уголовники сегодня точно умоются кровавыми слезами, все, как нам казалось. Тем более что преследование нас вначале завело на два уровня ниже и мы не сомневались, кто виноват. Но вот когда следы уперлись в закрытые створки лифтовой шахты, мы озадаченно стали чесать в затылках.

    Нет, конечно, в виднеющиеся углубления для ладоней мы свои пятерни приложили в первую очередь. Но откликаться древняя автоматика на нас не стала. Значит, мы – не в списках допущенных. Причем лифт однозначно был не тот, на котором я впервые поднялся по внутренностям стены с десятником Килтером Саградо. У этого устройства доставки, помимо двух расходящихся створок, снаружи еще и плита тонкой брони имелась, поднимающаяся при раскрытии вверх. То ли специальный лифт для элиты, то ли для военных предназначался.

    Первым подал идею Леонид, еще и с претензиями:

    – Ну и чего стоим, командир? Ломай!

    – Зачем? – не понял я.

    – Глянем, где кабина лифта: внизу или вверху. Туда и двинемся.

    – Ну-у… определенная логика в твоем предложении есть, – пошли мои рассуждения вслух. – Ломать не строить… То да се… Но ты не забывай, что командир еще и думать умеет…

    – Вот это мне повезло! Может, ты еще за меня и кушать будешь?

    – Не-е-е… Легче тебя убить, чем пайку отобрать. А вот эту щелочку видишь?.. О! Смотри, как она неплохо подходит для моего крииля! Тем более что у меня их два.

    Достав свои оба артефакта, я принялся один из них осторожно всовывать в щель то одной, то другой стороной. По всем данным, в руках у меня сейчас не просто ключи, чипы, свидетельства или банковские карты великой межзвездной империи, это еще и пароли, допуски и разрешения на самые невероятные устройства, порталы и замки, раскиданные по всем вселенным.

    Помню, как с помощью моего первого крииля мне открылись тайны не только управления сообщениями между уровнями Дна, но и все устройство ПВО (пространств вожделенной охоты). И замки мне открывались для жительства, и ангары с порталами в Иярте, столице когуяров. Даже денежные счета на них какие-то сосредотачивались или давались кредиты, под честное слово Иггельда.

    Так почему бы и данное устройство не хакнуть, коль оно исправно и запитано энергией? К тому же и мое личное хранилище готово к каким угодно тратам магической силы.

    Уже третье втыкание карточки в щель дало положительные результаты. Вначале что-то загудело, слегка зажимая крииль силовыми захватами и попутно изучая его. А дальше в меня потоком, через продолжающееся касание рукой, стал втекать поток информации. Причем я мог этот поток не только регулировать, но и сразу отделять ненужную информацию. Вот зачем мне, к примеру, знать марку стальной оплетки, используемой для усиления токопроводящего кабеля лифтовой шахты? Или способ цементации подшипников скольжения? Или общий принцип всей централизованной системы энергоснабжения?

    Вот и вычленил вскоре самое главное:

    – Лифт наверху! – А еще через минуту даже перехватил управление. – И уже спускается за нами. А ты: «Ломай, ломай!..»

    – Вот потому я не командир, а простая мускульная сила! Гы-гы-гы! – порадовался мой боевой товарищ и тут же стал серьезным: – Если получается, что царевича не разбойники пленили, то наверняка силы более «высокого» порядка вмешались?

    – Да не волнуйся ты так, болтов хватает! Настреляешься!

    – В кого стрелять-то будем? Вдруг это по приказу самого князя нашего пупса отыскали и так брутально пленили?

    Прежде чем ответить, я первым вошел в раскрывшийся лифт, потыкал в ряды разных по цвету кнопок и удовлетворенно хмыкнул, когда створки за нашими спинами закрылись и мы стали подниматься:

    – Вот сейчас и посмотрим. Хотя я бы предпочел вначале все-таки добраться к обломкам портала в замке Диялло, а уже потом войнушку устраивать. Но если нас вынудят…

    Леня замолк, многозначительно поправляя прижимные планки болтов на заряженных арбалетах. Хотя мы оба прекрасно понимали, что в жилых частях Стены все-таки царит относительный порядок, несомненный гуманизм и довольно высокая справедливость. Доказательства тому: мы сами. Точнее, наша свобода. До сих пор нас никто не преследовал, не зажимал, не издевался, не оскорблял и не устраивал неуместные допросы. А мое краткое пребывание в седьмой камере можно расценивать скорей как отдых и усиленное лечение. Знай мы чуть побольше о здешней жизни, влились бы в нее так, словно тут с самого детства обретаемся.

    Так что скорей всего произошла какая-то ошибка или накладка. Власти вылавливали разбойный люд того самого Гепистора, а тут и чиди им попался, не умеющий даже объяснить, кто он такой и откуда взялся. Вот его и повязали, скорей, на всякий случай. Тот же лифт специального назначения скорей подтверждал это предположение, чем отрицал его.

    Ну и очень важно, для дальнейших наших действий, это быстро понять, куда мы поднимемся в этой довольно шикарной кабине. Потому что я отправил лифт в точку его недавнего простоя.

    Створки раскрылись. Мы не спеша вышли. Стали осматриваться, благо нам никто не мешал. Да и было на что пялиться. Этакий приличный холл, со сторонами тридцать на двадцать метров. Высота потолков – под шесть метров, что указывает, чуть ли не на последние этажи Стены. Несколько позолоченных дверей, гобелены на стенах и зеркала во весь рост. На полу мрамор теплого, желтоватого оттенка с прожилками шоколадного цвета. Люстра погашена. Зато разгоняют мрак три плафона аварийного освещения.

    – Следов на полу нет, – шепнул Найденов. – Как и капель крови.

    – Успели зачистить, – констатировал я. – И без экспертизы вижу.

    – Тогда где будем искать царевича?

    – Чего его искать?.. Считай, уже нашел. Вон в той стороне, в четвертом по ходу помещении вижу свою метку Гимбуро. Носитель – живой.

    – Хорошо быть колдуном! – довольно выдохнул мой товарищ.

    – Угу… – меня прорывало на ворчание, – живешь, как в цирке, сплошные фокусы.

    – И два клоуна, постоянно на манеже! – пусть и шепотом, но тоном ведущего, объявил мэтр клоунады.

    – Ладно, хорош ностальгировать! Двигаем вон в ту дверь, – предварительный просмотр показывал, что там коридор, ведущий в нужную нам сторону. – И это… постарайся сразу не стрелять. Разобраться вначале попробуем.

    Ну да, судя по роскоши апартаментов, то как бы мы в замок самого князя не попали. Наверняка тут обретается некая высокопоставленная особа, хвастающаяся голубой кровью в своих жилах.

    В коридорах никого не было. Точнее, мелькали где-то там не то слуги, не то охранники, но с должными умениями мы, где надо – переждали, где следовало – перебежали или притаились в пустой кладовке. И вскоре по совсем узкому коридору (в него тоже не так просто было проскользнуть) пробрались к небольшой двери, ведущей в нужную нам комнату.

    Даже не приоткрывая створку, я принялся рассматривать, что в той комнате делается. Попутно шепча информацию для Найденова и тыкая пальцами в виртуальный план:

    – Наш титулованный пупс вон в том углу, сидит в кресле. Вроде как руки связаны спереди. Возле него прохаживается гайчо. Второй стоит возле двери вон там, справа. Еще один восседает в кресле недалеко от нас. Все трое излишне вооружены. Явно кого-то ждут…

    Своим молчанием Леня одобрял мои действия: затаиться, по возможности подслушать нечто полезное, а уже потом с шашкой да на лихом коне!..

    И ждать долго не пришлось. Минут через пять с противоположной от нас стороны в комнату вошла компания из трех гайчи, распоряжалась в которой особь женского рода:

    – Ну и кого вы мне приволокли? – с ходу начала она скандалить очень знакомым для меня голосом. – Что это за жирный боров такой?

    – А это их спутник, ташрамп, ваше сиятельство! – Мужчина, находящийся ближе к нам, сразу встал из кресла и теперь попытался объясниться: – Он тоже с Гремящих островов и тоже отшельник. Ну и наверняка последний представитель вымершей расы.

    – И что он говорит?

    – К сожалению, он не знает нашего языка. Под воздействием целителя это выяснили.

    – Тогда убейте его и оттащите тело на свою ферму.

    – Нежелательно, ваше сиятельство. На нем стоит особая магическая метка, по которой художник обязательно будет разыскивать этого толстяка.

    – А где же сам художник? Почему не здесь?

    – Он со вторым отшельником отправился на техническую палубу. Но при возвращении их возьмут. Отец послал в засаду специальную группу ночников.

    – То есть гарантии вы не даете, что нужный мне субъект будет доставлен прямо сейчас? – злилась дама.

    – С технической палубы миллионы выходов в разные стороны, – мягко отчитывался, как я понял, Гепистор-младший. – На каждом засаду поставить – нереально. Мало ли что чужакам взбредет в голову? А так они обязательно вернутся к месту нахождения этого пухлого чудовища.

    – А что за метка? Как вы ее определили?

    – С помощью этого артефакта…

    Баронет-разбойник подошел к телу Торуха и произвел какие-то манипуляции. Потом обратил внимание княгини на результат. Но она осталась в явных сомнениях:

    – Артефакт реагирует с расстояния в один метр. Как же можно рассмотреть эту метку с большей дистанции?

    – У отца есть полная инструкция к этому прибору древних Строителей, – распинался бандит. – В ней указано, что саму метку может создать и нанести лишь экселенс самого высокого уровня. И вести наблюдение этот маг может с невероятного расстояния.

    Друг переглянулся со мной, возмущенно дернув бровями. Мол, чего ты пасешь заднего? Я на это только пожал плечами, дескать, молодой еще, только учусь. А сам подумал, как бы эту самую инструкцию затрофеить?

    Тогда как местная вседержительница никак не могла успокоиться:

    – Смотрите мне! Если этот мазила сбежит, я вашу компанию живо по кактусам развешу!

    – Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство! У отца всегда и все под контролем. Но и вам хочу заметить: нельзя недооценивать этих двоих. Один из них – экселенс, каких поискать…

    – Пошел вон отсюда! – Княгиня прервала его предупреждения, будучи в жутком раздражении. – Учить он меня будет!.. Мне своих экселенсов-бездельников хватает… Проводи его!

    Сын местного разбойника поклонился и вышел, за ним комнату покинул тип, стоявший ранее возле царевича. Стало понятно, что теперь пленного внимательно рассматривают во все глаза:

    – Какой-то он очень странный, не правда ли?..

    – Ташрамп, что с него взять! – заговорил мужчина рядом с ней. – Вообще чудо, что подобный ископаемый остался – по поднятой мною информации, последний ташрамп умер триста лет назад.

    Зависла пауза, во время которой я прошептал для друга:

    – Оп-па! А здесь и главный жандарм отирается возле княгини. Теперь понятно, кто разбойников прикрывает…

    И мы опять обратились в слух:

    – Да пес с ним, с этим ископаемым. Меня больше волнуют иные проблемы. Как мой муженек узнал об аресте этой сучки? И почему ты ее не запрятал куда поглубже или подальше?

    – Не успел. Да и мысли не держал, что все будет сделано так молниеносно. Теперь эта коза не выходит из личного крыла князя, нам туда вход заказан. Но и с ней что-то придумает моя племянница, яд у нее есть.

    – А что скажешь о покушении на меня? Почему никак не найдут виновного?

    – Понятия не имею, – протянул жандарм с какой-то странной для меня интонацией. Неужели врал? Но дальше он продолжал уверенно: – Допросы всех без исключения ничего не дали. Только троих не допрашивали: художника, твоего супруга и старого патриарха целителей. Но последний – вне всяких подозрений. А вот остальные двое…

    Опять многозначительная пауза. Жаль, что мне сквозь дверь не видна мимика заговорщиков. Неужели на меня подумают?

    – …Но как же так получилось, что ты упустил из тюрьмы этого Михаила? – Женский голос звучал с досадой. – Правда, тогда и меня бы не спасли от ядовитой иглы… Так что неизвестно, что лучше…

    – Это все палач виноват. От него утечка пошла, наверное. Явно что-то чудит Нестор, не удивлюсь, если он за нашими спинами наушничает князю.

    – Значит, пора его убирать! – прозвучал жестокий приговор для симпатичного мне тюремщика-кормильца. – Займись! И немедленно! Пока его мой дотошный муженек расспрашивать не начал.

    «Вот тебе и «спящая красавица»! – разочаровался я окончательно во власть имущих. – И ведь восхитительная, зараза!»

    – Хорошо, что-нибудь устроим… А этого куда? В камеру нижнего уровня? Или все-таки используем здесь, как наживку для мотылька? – Глава жандармов шагнул к царевичу и поводил ладошкой у него над головой. – Спит.

    – Зачем в камеру? – Княгиня коротко хихикнула. – Пусть здесь побудет в отдельной и прочно закрытой спальне. Вдруг художник сам придет в поисках этого толстяка? А я его и порадую, мол, выкупила у разбойников, спасала, старалась… Он и размякнет…

    – Можно и так, – покладисто согласился Сток-Лир. И распорядился парой остающихся в комнате приспешников: – Оттащите это сало в одну из красных спален и поставьте вокруг десяток в караул, при поддержке мага-мастера.

    – Исполняем! – последовал ответ. И оба бросились подкатывать к креслу кушетку, видимо, она была на колесах.

    Тогда как княгиня с главным жандармом удалились по своим делам. А я понял, что пришла пора действовать. Мало того, что наш приятель в опасности, так еще и неведомая нам племянница Сток-Лира намеревается отравить вышедшую на свободу Сюзанну.

    Аккуратно, приподнимая полотно силовыми захватами, стал открывать помаленьку дверь.

    Глава 30
    СРАЖЕНИЕ

    Нестор Брайк, несмотря на свою кровавую должность, оставался по характеру человеком веселым, жизнерадостным и общительным. И готов был заводить знакомство с любым встречным-поперечным, лишь бы тот относился к нему без страха и без неуместного презрения. Ну и что что палач? Работа как работа, и нечего шарахаться от труженика топора и клещей так, словно он людоед какой-то или вампир.

    Особенно радовали Нестора новенькие арестанты, которые его не знали в лицо или вообще о нем никогда не слышали. Знакомясь с ними, Брайк лишний раз убеждался, что он душа компании и классный мужик. И это его здорово поднимало в собственных глазах. С ним и пили, и трапезничали, и домой приглашали, обещая накрыть хоть скатерть-самобранку, хоть поляну, достойную князя. Но как только узнавали, кто он и для чего работает в тюрьме, отношения резко менялись на строго противоположные. Даже полностью невиновные и оправданные люди сразу же начинали относиться к палачу как к опасному врагу, ядовитому скорпиону или как к жуткому осьминогу. И руки никто не подавал больше.

    Редкие исключения из этого правила можно было пересчитать по пальцам одной руки. Так что когда в седьмую камеру посадили молодого парня, оказавшегося еще и художником, Нестор отвел душу, стараясь угодить и порадовать временного сидельца. А уж когда тот не стал заморачиваться главной профессией Брайка, то сразу перешел в крайне малочисленную категорию друзей.

    В остальном жизнь штатного княжеского палача оставалась полна сложностей, иезуитского коварства и политического непостоянства. Особенно в последнее время ему приходилось нелегко. Приходилось выкручиваться сразу между трех огней, стараясь не навлечь на себя гнев нескольких столпов Рассветного княжества.

    А все началось с личного приказа княгини: содержать в изоляции от внешнего мира новую арестантку. Красотку доставили в тюрьму сонной и голой, а одежды, явно обысканные – отдельно. Кто она такая, Нестор не знал, и только позже, тщательно просеивая разные слухи и сплетни понял: Сюзанна – фаворитка князя. И скорей всего получила опалу не по воле высшего правителя. Правда, и сама она об этом кричала постоянно, требуя немедленно сообщить о ней покровителю.

    Другое дело, мало ли этих фавориток вокруг первого мужчины княжества? Да и он сам ни словом, ни действием не пытался инициировать поиски своей временной пассии. Из чего делался вывод: либо он сам попросил ее убрать, либо ему было глубоко наплевать на очередную любовницу. Таких случаев хватало, тем более при общей фривольности и вольном поведении высшего общества.

    Ситуацию усугубило личное распоряжение главного жандарма княжества. Тот однозначно потребовал «опустить» рыжую арестантку, подложив ее под кого угодно. Еще лучше, замарать руки девушки кровью, подтолкнув ее на крайние меры, вплоть до убийства сокамерника. Что тоже имело примеры в истории, достаточно было довести гордую девушку жестоким отношением до пределу ее психической вменяемости.

    Для этого Сюзанну перевели в четвертую камеру, к отступнику. Но тот мужик оказался жидковат по всем статьям. Слишком правильным, честным и удивительно привередливым выглядел он в плане личностных отношений. А скорей всего, если говорить честно, наверняка он являлся полным импотентом. Потому что любой мужчина, находясь рядом с такой красоткой, не утерпел бы от поползновений на интимную близость.

    Двое суток парочка просто занималась болтологией, да по очереди спали на одной кровати. Досадующий Сток-Лир распорядился:

    – Переводи ее обратно. А я в самое ближайшее время кого попроще к тебе отправлю. Попроще да повульгарнее. Ну и молодого, само собой, глупого да резкого. Вот ты их и сведешь. Если не он ее «опустит», то она его точно задушит. А то и все вместе сладится.

    Молодым да вульгарным оказался генералиссимус Михаил, как он сам представлялся. Причем парня посадили под домашний арест, не отобрав оружие, не произведя обыск, и при полной, несколько странной экипировке. Одних только метательных ножей у парня просматривалось не меньше шести. И как его не было жалко, дальнейшие события виделись прискорбно простыми. Михаил насилует Сюзанну, а та в ответ его режет, как спящего барана.

    Единственное, что внушало надежду на счастливый исход такого сводничества, это характер нового арестанта. Вызывавший симпатию Михаил казался настолько коммуникабельным, добрым, веселым и непосредственным, что ему любая красотка отказывать не станет. А раз так, то и смертоубийства ни случится. Ну а факт, что парень девушку слегка «потопчет», так в этом ничего греховного нет.

    Поэтому Брайк свел вместе арестантов без малейшего угрызения совести. Да и приказы следовало выполнять неукоснительно, на работе все-таки, а не хухры-мухры!

    Неизвестно, была близость между парочкой арестантов или нет, но утром они спали на одной кровати. Значит, все у них сладилось, и приказ считался выполненным. Другое дело, что Нестор решил еще и некоторую инициативу проявить, от всей души желая помочь талантливому художнику как можно быстрей оказаться на воле. Имелась у него родственница, фрейлина из окружения княгини, вот он через нее и стал действовать. Хорошо помнил, насколько восторженно относится правительница к живописи. Вот и решил: достаточно будет Михаилу продемонстрировать свои таланты, как он в тюрьму не вернется.

    Мало того, художник, может, и с князем пообщается, и при этом напомнит о Сюзанне. Ибо та его очень просила о подобном. И раз они «подружились», то парень выполнит любую просьбу красавицы. При этом Нестор остается как бы в стороне. И приказ княгини не нарушил, и с главным жандармом не поругался, и хорошему человеку помог, и вроде как лично себя от возможного гнева князя обезопасил. Формально со всех сторон чист.

    Оставалось только не терять ежедневной бдительности. Ибо на княжеского палача всегда точили зубы многочисленные уголовники, пострадавшие от правосудия, отступники, заговорщики и их обозленные родственники. Нестор всегда ходил в броне под одеждой и носил на себе максимум защитных амулетов. Плюс у него имелось два артефакта, о которых вряд ли кто знал из его окружения. Ценные вещицы палач втихаря присвоил во время обыска замков попавшей в опалу высшей знати. Одна позволяла выжить при отравлении и большой потере крови. Вторая – отражала до трех колющих ударов кинжала. Такие редкие артефакты ценились невероятно, за каждый можно было купить баронский замок. Только Брайк их не стал продавать в свое время, а так и оставил при себе. Несмотря на издержки своего ремесла, ценил жизнь, свою – в особенности.

    В понятие «бдительность» входило также и наличие нескольких расторопных осведомителей, которым палач приплачивал из своего кармана. Достаточно солидно приплачивал и долгое время. Порой досадовал, что деньги так уходят излишне щедро, подумывал, не прекратить ли подачки разным секретарям и клеркам?

    Но сегодня все его вложения окупились сторицей. Не успел он еще уснуть толком, как примчался курьер с запиской от некоего чина из канцелярии жандармерии. Каллиграфическим почерком на бумаге было выведено всего несколько слов:

    «По желанию дамы, первый спешит к тебе в последний раз».

    Посторонний подданный и не разобрался бы в сути послания. А вот знающий гайчи сразу мог оценить масштабы приближающейся беды. «Дамой» – называли княгиню. «Первым» – являлся Сток-Лир. «Спешит» – это крайняя опасность, приведение приговора в силу. «Последний раз» – убийство.

    После осознания сути записки у Нестора оставалось (а может, и не оставалось!) всего лишь несколько секунд на принятие решений. Можно сбежать, но вряд ли получится. Скорей все исполнители кровавого заказа уже в пути, и неизвестно, с какой они стороны подойдут к дому.

    Можно отсиживаться за крепкими стенами и не менее прочными стальными дверьми, благо что свой дом Брайк укрепил монументально, и находилось его жилище прямо над тюрьмой. Ну и можно было задействовать для своего спасения имеющиеся ресурсы воинского контингента. Все-таки охрана узилища состояла из воинов-ветеранов или отошедших от дел жандармов. А все они просто обязаны были выполнять приказы главного тюремщика. Особенно если эти приказы верно преподнести и верно замотивировать.

    А главная мотивация заключалась в вопросе: знает ли князь о готовящейся зачистке неугодного кое-кому палача? Имелся некий риск, что знает. Но тогда и брыкаться не имело никакого смысла. Приговоренный к убийству работник топора и до утра не доживет.

    А вот если его сиятельство не в курсе…

    Нестор верил, что не в курсе! А потому просто подхватив свои одежды, сбрую с оружием и талисманы с артефактами в единый клубок, бросился вниз, к тюрьме. И только его вид в нижнем белье сразу настроил охрану на самое серьезное отношение к происходящим событиям.

    Вдобавок Брайк с круглыми от ужаса глазами кричал как оглашенный:

    – Тревога! Заговор! Измена! – Заскочив внутрь твердыни, мог бы уже успокоиться слегка и вздохнуть спокойнее, но продолжал кричать: – Заговорщики мчатся сюда, чтобы выпустить на волю всех преступников, среди которых полно их соратников! Поэтому князь дал наказ сражаться до последнего, но никого не впускать в здание! Совершенно никого и какими бы иными приказами прибывшие не оперировали! Только личное прибытие князя сюда и его устные распоряжения отменят особое положение!

    Пока одевался и опоясывался, с удовлетворением наблюдал, как бравые и опытные вояки занимают позиции у бойниц второго этажа и заряжают арбалеты. Но все равно вздрогнул, когда в главные тюремные ворота некий наглец требовательно застучал как минимум кулаками:

    – Открывайте!

    – Чего надо? – с показной ленцой поинтересовался привратник у ворот.

    – Нестор Брайк вызывается немедленно к экселенсу, главному жандарму княжества!

    – М-м?.. И есть письменное распоряжение о вызове? – Подчиняясь подсказкам шепотом со стороны своего начальства, привратник тянул время.

    – Нет, приказ его высокопревосходительства устный.

    – Ну тогда ничем не могу помочь. По личному приказу самого князя господин Брайк сейчас занимается допросом заговорщиков. Беспокоить его и отрывать от дела нельзя.

    – Тогда проводите меня к нему! У меня есть для него важное сообщение!

    В этот момент с подмостков у боковых амбразур один из охранников шепнул вниз:

    – Снаружи гораздо больше чем десять особей! Затаились под самой стеной. Все увешаны оружием! Мало того, они, кажется, закладывают под ворота взрывчатку…

    – Приготовить ручные бомбы! – тут же скомандовал Нестор. – Выбрасывать наружу по моей команде.

    Ну да, имелось в тюремной цитадели и такое оружие, крайне редкое и опасное в применении. Оно считалось нежелательным в условиях замкнутого городского пространства, от взрыва страдали все. Но тут было не до жира, Нестор решил идти ва-банк, тем более что имел право действовать подобным образом при обороне вверенного ему объекта.

    Да и тянуть с применением грозного оружия не стал. По его знаку сразу три охранника выбросили ручные бомбы наружу, а потом все обороняющиеся присели, закрывая уши и открывая рты. Все четко по инструкции. К тому же три взрыва прозвучали друг за дружкой с интервалом в одно мгновение, что считалось предпочтительным.

    Об эффективности такого хода говорил результат: из двенадцати нападающих в живых осталось только четверо. И то трое выглядели недееспособными от полученных ран. Но после приказа Брайка о скоротечной вылазке, весь этот квартет был немедленно уволочен внутрь тюрьмы и подвергнут экспресс-допросу. Уж очень хотелось главному палачу княжества подстраховать себя явным компроматом на своих недоброжелателей.

    И компромат нашелся. Не крупный и не настолько страшный для таких лиц, как ее сиятельство княгиня и экселенс Сток-Лир, но вполне достаточный, чтобы Нестор вздохнул спокойно. Относительно, конечно. Ибо взрывы разбудили половину столичного участка Стены, и вскоре в околицах тюрьмы было не протолкнуться от городской стражи, жандармов и воинов из личной охраны его сиятельства. Любопытные зеваки тоже приперлись, игнорируя ночную пору и обязанности добропорядочных подданных спать в это время.

    А там и сам глава жандармского корпуса прибыл к месту событий. На открытое место он предусмотрительно выходить не стал, вполне справедливо опасаясь попасть под удар арбалетного болта. Поэтому перекрикивался с защитниками тюрьмы, оставаясь в прилегающем к площади проулке:

    – Вы чего творите?! Кто отдал приказ убивать мирных подданных нашего князя?!

    – Да здесь появилась банда заговорщиков, попытавшаяся прорваться внутрь тюрьмы и освободить своих подельников! – отвечал переговорщик из числа охранников, обладавший самым сильным голосом. Кстати, этот охранник когда-то служил следователем в правоохранительных органах княжества. И сейчас он выкрикивал нужные слова, пользуясь не только подсказками своего нынешнего шефа: – К тому же преступники пытались обманом выманить наружу нашего начальника и там его подло убить.

    – Что за чушь?! Откуда такие сведения?!

    – Да мы уже успели допросить раненых из числа разбойников. Они тут такие секреты заговорщиков раскрыли, что у многих головы полетят с плеч долой!

    – Раз так, то будем действовать сообща! – решил Сток-Лир покомандовать, пока не поздно: – Открывайте ворота для прохода к вам специального отряда жандармерии. Они и вам помогут держать оборону, и более грамотно проведут допросы пленных.

    – Да нет, спасибо! Мы и сами их великолепно допросили и продолжаем допрашивать.

    – В любом случае открывайте ворота! Это мой приказ!

    – Сожалеем! Но до полного выяснения всех обстоятельств заговора или до прямого распоряжения самого князя тюрьма находится на особом осадном положении.

    – Я сам имею право объявлять это положение или отменять его! Поэтому открывайте немедленно!

    – Никак нельзя!

    – Иначе вы сами будете объявлены заговорщиками! – перешел экселенс к прямым угрозам. – И вас имеют право казнить на месте за ослушание моего приказа!

    – В данном случае действенно только личное распоряжение князя!

    – Князь только одобрит уничтожение нами гнезда заговорщиков! – прокричал Сток-Лир. После чего дал команду: – На штурм!

    Похоже, он прекрасно понимал, что допрашиваемые члены его группы с каждым сказанным словом копают все большую яму под своего патрона. Да и сама княгиня окажется под угрозой. Хотя для власть имущей особы все может обойтись только порицанием со стороны супруга, а вот более мелкие сошки пострадают однозначно. И каким бы мощным магом главный жандарм ни являлся, его жизнь, а уж тем более свобода висели на волоске. В его интересах было уничтожить всех свидетелей своего грехопадения.

    Пока не поздно. И пока можно все переиграть.

    На штурм он послал не только своих подчиненных, но и сам двинулся во всеоружии. А со своими возможностями и умениями он и в одиночку мог прорываться внутрь неприступной твердыни. Мог бы… Не будь у обороняющихся ручных бомб. Причем в таком количестве, о котором никто не подозревал. Да и мощные арбалеты, метающие особенные, насыщенные энергией болты, при нормальной плотности огня могли вывести из строя кого угодно.

    Ну и самое главное: тюрьма – это не простое городское здание или замок знати. В ее защите имелись такие магические структуры и плетения, о которых даже главный жандарм не ведал. Плюс личные амулеты и артефакты у каждого защитника. Плюс несколько подмастерьев и два мастера боевой магии в их рядах. Не столь уж высокие ранги, но и они позволяли значительно укрепить передний край обороны.

    В итоге бой получился очень горячий и очень громкий. Прикрывающиеся силовыми сферами и ростовыми тяжеленными щитами из толстых досок, нападающие приблизились к главным воротам, толкая таран на колесах. Как только и доставить успели? Но таран вначале оказался просто отвлекающим маневром. К месту главного входа вновь скользнули подрывники. Но и эти вновь оказались уничтожены и разбросаны взрывами двух ручных бомб.

    Тогда и таран стали подкатывать, одновременно с чем экселенс на обороняющихся запустил через бойницы удушающий туман, еще и ядовитого свойства. Тут и раздались специально громкие крики изнутри твердыни:

    – Таран уже возле ворот! – Голос звучал глухо и с предельной паникой.

    – Так бросайте же бомбы! – надрывался в ответ Нестор.

    – Всего лишь три осталось! – врал кто-то с искренним надрывом.

    – Плевать! Вот-вот к нам подойдет подмога от князя! Бросай!

    Передовая атакующая группа оказалась защищена преотменно. Три взрыва только и смогли, что ранить нескольких жандармов. Зато два колеса из четырех оказались значительно повреждены, толком воспользоваться тараном уже не получалось.

    Вот тут и продвинулся на острие атаки сам экселенс и нанес по воротам таранный удар силой. И уже первая его попытка оказалась удачной: правую часть ворот сорвало с петель и частично вдавило внутрь магической силой. Но прохода свободного так и не получилось. Пришлось страшно разозленному и досадующему Сток-Лиру наносить второй удар, высасывающий последние магические силы.

    Но этого оказалось достаточно, ворота рухнули. С торжествующим ревом нападающие ринулись на окончательный штурм. Вот тут и прозвучали очередные, причем многочисленные взрывы ручных бомб. Запас этого страшного, но весьма дефицитного оружия оказался чуть ли не беспредельный. В череде многочисленных взрывов эксе-ленс пал. А его остающиеся в строю подчиненные, и так осознающие некоторую неправомочность действий своего начальника, живо убрались от площади перед тюрьмой.

    На том бой практически и закончился, перейдя в фазу добивания, пленения и оказания помощи. Жертв оказалось много, в том числе и среди обороняющихся, которым досталось от ядовитого газа. Но свою твердыню они отстояли.

    Глава 31
    НЕЙМЕТСЯ НАМ, МЛАДЫМ ДА РАННИМ

    О ведущемся сражении мы не знали. Да и не подозревали, насколько бой жесток и кровопролитен. Несмотря на все мои умения, повышающие чувствительность, я даже взрывов не расслышал. Далековато тюрьма от княжеского дворца располагалась. А правильнее сказать, нам было не до каких-то там сотрясений воздуха в замкнутом пространстве Стены. Мы еще раньше начали собственные военные действия.

    Вначале я двумя искорками усыпил вооруженных до зубов «санитаров». Они уже собирались открыть дальнюю дверь, подкатив к ней кушетку с лежащим на ней царевичем. Правда, тут я немножко оплошал, несмотря на всю свою скорость. Ибо так и не успел подхватить падающие на пол тела. В итоге прозвучавшего грохота на шум заглянул еще один вояка. Видимо, он стоял на посту в соседней комнате, вернее – в коридоре.

    Открывающуюся дверь я заметил вовремя. Как и вовремя успел подхватить очередное падающее тело. Заволок усыпленного гайчи внутрь, а Леня выглянул наружу:

    – Больше никого не видно! – сообщил через пару мгновений. – И что с этими? Добиваем или просто…

    – Просто вяжем, и в тот коридорчик, по которому мы пришли. Живей!.. Тащи сам! А я Торуха попробую взбодрить.

    Как ни странно, на чиди пришлось потратить почти десяток исцеляющих, регенерирующих и восстанавливающих искорок. Чем-то его не только усыпили, но и тяжелым изрядно приложили. Явное сотрясение мозга, не считая нескольких колотых и резаных ран. Сразу было видно, что наш товарищ сражался с разбойниками как лев и сломить его сопротивление было непросто.

    Раскрыв глаза, Торух узнал меня с некоторым трудом:

    – Откуда?.. И как это ты? – Но когда я окончательно выгнал из него сон ядовитым запахом из специального флакончика, он даже на ноги вскочил, словно молодой боец по тревоге. И зачастил вопросами: – Что? Почему вас так долго не было? Где это мы?! И как вы справились с этой ордой? Их на меня чуть ли не сотня набросилась.

    – Ой, не лги, царевич! – остановил я его словесный понос. – Там и было-то тех разбойников не более чем два десятка.

    – Значит, со страха примерещилось, – выдохнул пупс с облегчением. – Мне показалось, что они меня толпой насмерть затоптали.

    – Как себя чувствуешь?

    – Да так… – Он в сомнении чуть покрутил головой. – Шея болит.

    – У тебя ж нет шеи! – поразился услышавший нас Найденов. – Сразу после плеч – щеки с ушами!

    – Ты тоже красивый, – ухмыльнулся чиди. – С нашей точки зрения, на жирафа похож. Хе-хе!

    – Ну вот, коль шутишь, жить будешь, – ворчал я удовлетворенно, продвигаясь к двери и тоже выглядывая за нее. – Теперь бы нам верное направление только выбрать: то ли к княгине в гости наведаться, то ли сразу к князю под крылышко прятаться?

    Мой друг и земляк с явной ностальгией вздохнул:

    – Самое верное направление – это домой. Я имею в виду, на Землю. Просто хотя бы парочку дней побыть на знакомой природе, вкусить родной пищи да и просто пообщаться на привычном с детства языке.

    Его слова неожиданно и меня в грусть вогнали. Жутко захотелось в патриархальную Лаповку, где мы с подружками проводили все школьные каникулы. Мы там выросли, там сформировались наши характеры, там мы стали взрослыми. И оттуда мы впервые смогли попасть в иной мир. И очень хотелось, чтобы на родине царила справедливость, преобладали достаток и покой. Сложная задачка, даже для Иггельда с группой Светозарных, но почему бы и не попробовать навести определенный порядок?

    К тому же туда срочно следовало наведаться еще и по причине неопределенности с родителями Марии, Веры и Катерины. Ладно, хоть мои родители и дед Назар сейчас в безопасности. Проживают себе в чудесном месте возле Рушатрона, столицы империи Моррейди в мире Трех Щитов. А вот родственников девчонок особые службы могли начать прессовать после уничтожения засады у нас в деревенском доме. Что-то мне подсказывало, что их не только допрашивать станут, а могут и свободу резко ограничить. Если чего не хуже вытворить.

    Но вначале отсюда вырваться надо. Уже перемещаясь осторожно по коридору, я с досадой попросил:

    – Лень, не трави душу, а? Конкретно посоветуй, куда выдвигаемся?

    – Так это ты у нас Сусанин, сквозь двери зрящий. Вот и веди куда следует. Но лучше, как мне кажется, языка взять. На крайний случай кого-нибудь из слуг или придворных припахать, пусть ведет, куда потребуем.

    – Ну вот, можешь ведь думать правильно, когда захочешь.

    Хотя действие и так было самым логичным и очевидным. Осталось только найти надлежащего проводника. Для этого я выдвинулся вперед метров на десять-пятнадцать, а Найденов с чиди, который сразу привлекал к себе излишнее внимание, плелись сзади.

    Но долгое время, как назло, нам никто подходящий не попадался. Видать, эта часть дворца, принадлежащая княгине, считалась закрытой для вольного доступа. Пришлось нам пройти сквозь два усиленных поста, на которых несли стражу по трое вояк, прежде чем вырваться на оперативный простор. Стражников я усыплял, а идущие сзади соратники по возможности оттаскивали тела в первые же свободные комнаты.

    И потом мы как-то сразу окунулись в слишком оживленный водоворот придворных, слуг, гостей и просто обитателей дворца. Причем подавляющее большинство из этих бездельников выглядели так, словно они занимаются тяжким, ответственным трудом. Кланяются друг дружке, важно о чем-то беседуют, надувают щеки, расшаркиваются, красиво опираются о трости или витиевато обращаются с веерами. Этой важной работе местная знать предавалась с таким упоением и ответственностью, что и на нас внимания не обращали. Вроде бы…

    Но хуже всего, что отвлечь кого-то из них для работы проводником казалось кощунственным. Как и перехватить кое-кого из страшно озабоченных слуг у меня рука не поднималась. А ведь еще как-то надо его будет заставить, загипнотизировать на нужное нам действо. Поэтому смело посчитали везением встречу с близкой нам особой. Сравнительно близкой, конечно, потому что секс – это еще не повод для знакомства, как говорится, но… Встреченной нами певице мы обрадовались как родной. Да и она к нам бросилась с блестящими от восторга глазами:

    – Вот вы где! А то мы с клайденой и баронессой вас везде обыскались!

    – Исходя из того, что уже далеко за полночь, мы вообще-то спать должны… – не совсем удачно начал я разговор. Но меня уже оттер в сторону подскочивший Леонид:

    – Не слушай его, очаровашка! Это он так шутит! Мы тоже с ног сбились, вас разыскивая и страшно по вам скучая!

    Певица заулыбалась еще шире, но я попытался-таки перевести разговор в деловое русло:

    – Как я понял, ужин уже завершился? И танцы тоже?

    – О! Сразу видно, что вы чужестранцы! – изрекла красотка очевидное. – Нынешний день недели – это день государственной ассамблеи. Поэтому все без исключения аристократы, знать и придворные занимаются только государственными делами.

    – Ах! – жеманно воскликнул Найденов, демонстративно оглядываясь по сторонам. – То-то я вижу, что мы здесь не вовремя! И никто нас здесь не накормит даже корочкой хлеба…

    – Не все так печально, мой милый друг, – хихикнула наша знакомая. – В нескольких комнатах, по периметру этих анфилад, стоят столы с легкой закуской. Давайте я вас туда проведу.

    – Конечно, о, прекрасная наша спасительница! – балагурил мой друг, подхватывая даму под локоток. – Мы будем очень признательны, отблагодарим сразу же, как окажемся в соответствующем спальном помещении.

    – Ах, какой у вас отменный аппетит! – ворковала девушка, ведя нас среди столпотворения работающих в поте лица вельмож.

    Но я больше волновался не за наши желудки, а о деле:

    – А князя вы тут не видели? И нельзя ли как-то с ним встретиться? Еще лучше, чтобы где-нибудь с ним уединиться и поговорить о крайне важном деле.

    – Сама я его не видела, но сейчас поспрашиваю у знакомых.

    Подвела нас вначале к столам, на которых еще вполне хватало простенькой на вид, но весьма калорийной еды в виде бутербродов, оливок, фруктов, пирожных и прочая. А сама метнулась по очереди к нескольким группам разряженных придворных.

    Пока она выспрашивала, мы без всякого стеснения приступили к позднему ужину. Торух вообще протиснулся в угол, оперся седалищной частью о стенку и начал сметать со стола все, словно истинный бульдозер. От него только и послышалось недовольное брюзжание:

    – Могли бы для почетных гостей и стулья поставить!..

    – И кровати, – в тон ему поддакнул Леня.

    Представив, как круглый пупс лежит возле данного стола на кровати, я чуть не подавился ягодками мелкого, но с приятной кислинкой винограда. Пока прокашлялся, пока попросил друга не смешить во время еды, вернулась наша благодетельница:

    – Все выяснила! Князь сейчас в зале «Синего мрамора», и к нему с кратким вопросом или предложением может подойти любой подданный. Правда, там весьма длинная и своеобразная очередь…

    – Пошли туда! – тут же потребовал я. – На пенсии отъедаться будем.

    Имелось подозрение, что Торуха сейчас от стола и силком не оттащишь. Но царевич, видимо, уже настрадался в плену, где его бьют и вяжут. Поэтому не желал от нас удаляться далее чем на пяток шагов. А чтобы совмещать полезное с приятным, он подхватил со стола небольшую вазу с сочными пирожными, да так с ней и двинулся за нами следом.

    Некультурно? Да еще и на государственной ассамблее? Так он же ташрамп, с него и не такое станется. Да и вообще плевать, что на нас все оглядываться стали. Нам с ними детей не крестить и с одним парашютом не прыгать. Перетопчутся. У нас своих забот хватает. Следовало продумать срочно, как прорваться к князю и какой фразой с ходу его настроить на боевой взвод.

    Но только я стал расспрашивать певицу о сути очереди, как нам в первом же зале повстречалась хозяйка данного замка. Причем она оказалась весьма ошарашена не столь лицезрением моей персоны, как присутствием пупса, жующего на ходу пирожные. Художника в моем лице она ожидала, а вот плененный чиди никак не мог оказаться на свободе. Вначале округлились глаза высокородной дамы, потом и губки образовали букву «О», а там и брови стали гневно хмуриться, предвещая нам определенные сложности.

    Но этого времени мне хватило на все. Первым делом запустил в княгиню небольшую искорку, парализующую мышцы гортани и языка. Вторым, со страстью прирожденного царедворца, воскликнул:

    – Ваше сиятельство! Спешу к вам, будучи готовым рисовать портрет с вашего удивительно прекрасного лика! Но сейчас, буквально на несколько минут, вынужден мчаться к вашему дражайшему супругу, который призвал меня к себе! Но я скоро вернусь! Умоляю, дождитесь меня!

    Все это проговаривая, подошел, сделал должный поклон, развернулся да и пошел в прежнем направлении. Ну разве что растерявшуюся певицу пришлось не совсем деликатно подталкивать вперед.

    Но при этом еще несколько мини-эрги’сов запустил в венценосное тело. Вначале искорка постепенного усыпления. Первая дама попыталась что-то выкрикнуть, но у нее ничего не получилось, кроме непонятного мычания. Тогда она попыталась своим веером отдавать какие-то команды окружающим ее гайчи. Пришлось ей правую руку парализовать. Потом и левую. Напоследок еще тазобедренный сустав ей парализовал, чтобы она идти не смогла. А то, видишь ли, стала разворачиваться и попыталась двинуться следом.

    Нечего! Пусть «поработает» пока на прежнем месте. Авось да не свяжут ее полуобморочное состояние с моим стремительным проходом мимо. Да и главного жандарма рядом нет, вот его точно пришлось бы глушить тяжелыми боевыми эрги’сами.

    Возле входа в зал «Синего мрамора» образовалось новое препятствие на пути. В довольно узком коридоре образовался натуральный затык из придворных. Они стояли плотней, чем народ в японских электричках в часы пик. Только взглянув на эту «пробку» из человеческих (или правильнее гайчинских?) разряженных тел, я ошарашенно пробормотал:

    – Неужели все они пришли с важными идеями и предложениями?

    – Не то чтобы с важными, – несколько смутилась дива оперной сцены. – Просто несколько секретарей князя ведут опись всех желающих сделать заявление. Вот и считается весьма важным отметиться в этом списке. Потом всегда можно отделаться отговоркой, мол, рвался к вашему сиятельству, но…

    Тут же и мой друг высказался с нескрываемой завистью:

    – Решено! Тоже устраиваюсь сюда на «работу»! Хотя бы на полставки.

    Но шутки шутками, а как прорываться сквозь эту толпу озабоченных трудоголиков? Идти в обход? На такой вопрос певица лишь дернула плечиками и добавила:

    – С той стороны личные покои князя, там никак не пройти.

    Ну, кому как. Я-то везде пройду. Другой вопрос, что время поджимало. Пока мы тут мешкаем, княгиню мог кто-то из целителей и «подлечить». Она крик подымет, на меня вояк натравит, вот тогда попробуй прорвись и докажи, что ты рвешься к правителю с самыми добрыми намерениями.

    – Давай крикнем «Пожар!», – предложил Найденов.

    – Ага! Чтобы они друг друга затоптали и князя заодно?

    – Тогда усыпи всех, пусть народ отдохнет.

    – Много их слишком, – отрицал я. – Не хочется все свои возможности раскрывать. Да и некрасиво получится. А вот если я попробую…

    В идеале представлялось приподнять свое тело левитацией и перелететь поверх голов собравшейся здесь публики. Увы, умений не хватало. Как меня ни учил Алмаз, пока только и мог, что уменьшать вес своего тела на две трети. Это меня спасло во время падения со Стены в океан, но сейчас следовало придумать нечто иное. И подсказку мне дал идущий по периметру стен декоративный выступ. Этакий карниз на высоте трех с половиной метров. Учитывая высоту здешних помещений около шести метров, мне особо напрягаться не придется.

    Вес свой уменьшил до возможного минимума и попросил:

    – Лень, подкинь меня! А ты подержи… – и передал певице свой жилет, разгрузку и пояс с оружием.

    Друг понял с полуслова, мне и разгоняться не пришлось. Подскок, добавочный толчок снизу, и вот я уже идеально прижался спиной к стене и аккуратно двигаюсь по карнизу. Прочностью тот не отличался, все-таки чисто декоративный, из гипса, но оставшийся мизер облегченной тушки выдержал.

    Вначале меня из толпы не видели. Потом какой-то уставший работник, тупо уставившийся на стенку, меня рассмотрел и громким восклицанием выразил свою зависть к моей ловкости. В следующее мгновение зашумела уже вся толпа. Причем во всем разнообразии восклицаний так и не прозвучало сакраментальное «Человек-паук!» Отсталые они здесь, фантазии не хватает.

    Прошел я довольно быстро, заранее определив, как преодолеть и последний рубеж, перекрывающий проход к местному правителю. Высокая дверь была открыта лишь одной створкой, более узкой. Именно это свободное пространство перегораживал здоровенный охранник, стоящий спиной к толпе. Он же, когда внутри зала «Синего мрамора» становилось свободнее, запускал внутрь пару-тройку очередных страждущих «поработать». Счастливцы входили внутрь и пристраивались в хвост совсем короткой очереди.

    Так вот я, ухватившись за верхнюю фрамугу двери, просто скользнул над головой у здоровяка. Сзади только и раздался изумленный выдох. А я уже выкрикивал заготовленные заранее фразы:

    – Ваше сиятельство! Измена! Хотят убить палача Нестора Брайка! И все потому, что он якобы помог спастись одной прелестной девушке.

    Глава 32
    ВОЗМЕЗДИЕ

    Мое экстравагантное появление нарушило весь покой и благолепие проходящего здесь таинства. Короткая очередь из десятка вельмож топталась возле двери. Затем длинная ярко-желтая дорожка пересекала остаток зала и упиралась в широкое трехступенчатое возвышение с троном. Там восседал князь, увенчанный короной и с выражением смертельной скуки на лице, слушал склонившегося к нему очередного подданного.

    Вокруг подиума и на его первой ступени стояло с два десятка особей самого разного ранжира. Несколько военных, вроде как парочка телохранителей, пять-шесть писцов или секретарей, ну и до десятка самых приближенных придворных. Среди этих господ виднелось и несколько женщин, а уже среди них сразу бросалась в глаза несравненная Сюзанна. Если будучи под арестом она выглядела красавицей, то тем более сейчас, облаченная в парчу и шелка да увешанная драгоценностями, она могла ослепить, а то и лишить зрения любого неосторожного ротозея.

    Из этого следовало, что девушка не только завоевала сердце князя, но и прочно, вполне официально заняла должность главной фаворитки. А чтобы с ней ничего такого больше не случилось, возлюбленный не отпускал ее от себя дальше чем на несколько шагов. Мне оставалось только порадоваться за сложившуюся пару и пожелать им удачи в дальнейшем противостоянии с завистниками и заговорщиками. Ну и себя мысленно похвалить за воздержанность и целомудрие. Не устоял бы перед плотским желанием, поимел бы свою сокамерницу, сейчас был бы казнен. Если чего не хуже.

    Пока я все это рассматривал и анализировал, продвигаясь к трону и выкрикивая нужные фразы, ко мне наперерез двинулись как охранники его сиятельства, так и присутствующие вояки. И хорошо что были остановлены повелительным окриком своего господина. Не пришлось мне тратить усыпляющие эрги’сы на потенциальных союзников.

    – Стоять! – Мы все замерли. – Ты – свободен! – Это он стоящему рядом вельможе. Пока тот кланялся и отходил, князь и меня поманил пальцем: – А ты рассказывай подробности.

    Нисколько не смущаясь недовольным ропотом от военных и со стороны очереди, я приблизился к трону и пересказал дословно весь подслушанный нами разговор княгини с экселенсом Сток-Лиром. Разве что упустил некоторые моменты, касающиеся претензий княгини на мое тело. Мало ли что? Вроде все друг другу изменяют открыто, но в то же время и подпольных ревнивцев хватает.

    Владетель княжества выслушал меня внимательно, все больше и больше мрачнея. Потом отдал военным чинам распоряжения, касающиеся немедленно отправки усиленного отряда к тюрьме. Второй отряд был отправлен в главную управу жандармерии. Приказы прозвучали соответствующие: разобраться, арестовать, наказать, проверить. Не остались без дополнительной работы и охранники, которым приказано было «…усилить бдение до максимума непосредственно во дворце».

    Что интересно, каких-либо санкций в отношении княгини пока не принималось. Неужели она получит прощение? Вот уж правильно говорят: чужая душа – потемки. Да и не спрашивали моего совета.

    Не знаю, как тут было принято раньше, может, и до утра народ прорывался к своему правителю с важными предложениями. Но сейчас Аффим Гриллих встал и распорядился:

    – Прием окончен в связи с чрезвычайным положением! – после чего двинулся в сторону внутренних покоев, жестом не только ближайшее окружение, но и меня увлекая за собой: – Не отставай!

    – Ваше сиятельство, там еще мой приятель остался и ташрамп, – зачастил словами. – Тот самый… – про певицу я пока благополучно забыл.

    – А-а-а… Ну пусть их тоже приведут!

    Это распоряжение улетело по цепочке дворцовых охранников, и вскоре Леонид вместе с Ворухом были доставлены в небольшой обеденный зал, где мы все уже рассаживались за несколько десятиместных столов. При этом мне казалось, что князь даже радовался неожиданно прервавшейся аудиенции. Потому что вожделенно посматривал на стол и с предвкушением потирал руки. Про нашу троицу тоже не забыл, повелительно указывая на стулья с другой стороны стола:

    – Рассаживайтесь здесь. Поговорим… заодно.

    Стол хороший, по ширине метра полтора, и весь заставлен холодными закусками, пирожками, фруктами и напитками. Алкоголь, причем любой, следовало заказывать в кубок носящимся вокруг виночерпиям. Горячие блюда, видимо, стали готовить в тот же момент, как князь появился в столовой и их по мере приготовления подавали несколько позже.

    Шикарно все, красиво. Да и вкусно, чего уж там. Плюс ко всему, высокие, от самого пола, стрельчатые окна выходили на океан. Ночью океан скрывался под толстенным слоем тумана (или облаков?), тогда как ночное небо настолько сияло от крупных и многочисленных звезд, что освещение получалось бо́льшим, чем от нашей земной Луны. Создавалось впечатление, что внизу – равнины, покрытые сугробами глубокого потемневшего снега. И на эту дивную картину взгляд сам по себе возвращался непроизвольно.

    Заметив это, хозяин застолья поинтересовался после короткого перекуса:

    – Неужели так нравится любоваться на пропасть и просторы?

    – Конечно! Воистину великолепное зрелище, – заверил я. – Тем более такой ночью, да при чистом небе.

    – И ты не боишься высоты?

    – Нисколько.

    – Странно, – задумался Гриллих, – особенно учитывая твое происхождение из центра равнин. Как бы… Наши городские тут все поголовно боятся даже близко к окну подойти. Ха-ха! – хохотнул он, вспоминая нечто веселое: – Лучшая пытка при допросе: открывается окно, и подозреваемый ставится на край выступа, подоконника или балкона. После чего бедолага тут же начинает сознаваться во всех прегрешениях и проступках.

    Пришлось в ответ немножко порассуждать на тему открытых и замкнутых пространств. Попытался доказать, что на просторах живется спокойней и радостней, да и сам солнечный свет – этакая панацея для здоровья, бодрости духа и хорошего настроения. Также положительно влияет на организм правильная деятельность по времени суток. То есть днем надо работать, а ночью желательно спать.

    Тема оказалась интересна для всех, и к нам подключились иные сотрапезники. Разве что Сюзанна помалкивала, зато поглядывала в мою сторону весьма и весьма благодарно.

    «Как бы с ней наедине пообщаться?» – промелькнула мысль. Потому что оговорка ее титулованного покровителя мне не совсем понравилась. Ведь недаром он сказал это «Как бы…».

    Во время небольшого диспута был приведен пример крестьян и садовников. Эти люди, пусть и обладающие загаром простолюдина, всегда выглядели активнее, веселей и жизнерадостней. К работникам полей и садов можно было отнести и моряков, которые на кораблях бороздили просторы Мертвого Моря. Те тоже всегда отличались завидным оптимизмом и хорошим настроением.

    А вот мои рассуждения о правильном режиме большинству присутствующих не понравились. Парочка придворных прошлись по мне тяжелым катком словесной критики, утверждая: ночная жизнь для богемы и для знати. Тогда как плебеям положено вставать на рассвете и ложиться сразу после заката.

    То есть безмолвным наш ужин никак не классифицировался. Споры утихали только во время апробации очередного горячего блюда. И то, пока одни только начинали пробовать, вторые уже возобновляли диспут. Несколько притихли только в момент прибытия одного из офицеров охраны. Тот ничего не стал выкрикивать во всеуслышание, а доставленные новости нашептал в ухо правителя.

    Что конкретно говорилось, подслушать не удалось. Двое вельмож продолжили меня атаковать ехидными замечаниями и вопросами, все пытаясь иносказательно доказать, что я отношусь как раз к тем самым плебеям. И пусть я хоть трижды генералиссимус, мое место в саду, а не за этим столом. Даже смешно стало. Так и захотелось воскликнуть в ответ: «В сад! Все в сад, животные!»

    Жаль, что сия классика здесь неизвестна. Не поймут-с!

    Зато мою ухмылку правильно понял Леонид, наверное, размышлявший аналогично. Придравшись к одному из слов, сказанному нашими оппонентами, он заявил в защиту наших взглядов:

    – Проживая в ракушке, улитка всегда отыщет для этого самые высокие причины и следствия. Но ей при этом никогда не понять величия птиц, с высоты бескрайнего неба обозревающих просторы всего мира. Как говорится: рожденный ползать летать и не попытается.

    И рассмеялся своим уникальным, заразительным смехом. Когда он так хохочет, нормальный человек (и гайчи к ним относятся) тоже удержаться не может, даже самый желчный мизантроп начинает посмеиваться или улыбаться.

    Аффим Гриллих непроизвольно хохотнул, но тут же в раздражении поднял руку, призывая всех к тишине и серьезности. Великий маэстро клоунады перестал ржать, после чего и мы все притихли, ожидая, чем нас собираются огорчить.

    – Печально, что не все в моем княжестве в порядке! – С каждым словом князь все больше хмурил брови. – Только что была попытка штурма нашей главной тюрьмы. Жертвы – внушительные. Только погибших – почти три десятка. Причем погиб глава моей жандармерии, экселенс Сток-Лир. А вместе с ним – два десятка его подчиненных. Еще десяток, сражавшихся с ними плечо к плечу, – это переодетые разбойники барона Гепистора. И только благодаря ручным бомбам среди защитников тюрьмы всего лишь несколько раненых… Кстати, не забыли произвести и арест племянницы Сток-Лира, при которой отыскали яд. Она и не стала запираться, что ее дядя заставлял подсыпать отраву в пищу Сюзанны.

    Он сделал длинную паузу, после чего продолжил, словно рассуждая:

    – Почему так произошло?.. Как случилось, что мои подданные устроили заговор за моей спиной? Чего им не хватало? С какой стати призванные оберегать порядок жандармы опустились до предательства?.. Причем настолько страшного предательства, что у меня в голове не укладывается?..

    Один из вельмож осмелился уточнить:

    – Ваше сиятельство! Неужели Сток-Лир задумал что-то плохое именно против вас? – И второй тип, точно так же наряженный, добавил:

    – Может, произошла какая-то ошибка? Или экселенс что-то не поделил конкретно с Нестором Брайком?

    – Ага! И для своих разборок использовал бандитов Гепистора? – скривился с сарказмом Аффим Гриллих. Фыркнул с недовольством и продолжил: – Мало того, выяснилось, кто именно пытался убить мою супругу, введя ей в пятку ядовитую иглу. Это сделал один из мастеров, состоящих в штате главного жандарма. И благо еще что иглу успели вытащить, пока княгиня спала. Сумей ее кто разбудить раньше изъятия инородного тела, она бы умерла. А вся вина легла бы на плечи путешествующего художника Македонского. Не будь меня на тот момент в замке, парня быстренько казнили бы, и все концы в воду.

    Он как-то странно посмотрел на меня при последних фразах, и я уловил некоторую издевку. Мало того, в ауре правителя четко просвечивались цвета лживости и недовольства. Похоже, что он мало горевал бы после смерти жены. Особенно если не забывать о восседающей рядом с ним фаворитке, а также учитывая факт уже известного сговора Сток-Лира с княгиней.

    Еще одна версия событий нарисовалась моей фантазией:

    «Не удивлюсь, если та самая иголочка – дело рук самого князя. Попытался использовать удобный повод для убиения давно приевшейся женщины. Вроде как и нехороший поступок, но…»

    Лично я не хотел бы иметь в супругах такую даму, как Юлия Гриллих. Вроде и красивая бабца, да и я далеко не ревнивец какой-то, но вот сама мысль, что такая женская особь может стать официальной спутницей жизни, вызывала стойкое отвращение. А уж если ее сравнивать с таким прелестным цветком, как Сюзанна, то поневоле возжелаешь устранить неуместную помеху к истинному счастью. Или сам повесишься.

    Такой, как Аффим, вешаться не станет. А к данному моменту ему и грех брать на душу больше не придется. Вполне официальные обвинения в измене и заговоре, и супруга навсегда исчезает в застенке. Или в дальнем монастыре, если тут такие имеются в наличии.

    Пока я прислушивался к словам о своей возможной казни да раздумывал над остальным, на стол подали очередные горячие блюда. Все-таки ужин продолжался, а слугам никто не дал команду приостановить конвейер ведущегося обжорства.

    Мы-то с Леонидом, сидевшие только чуток наискосок от его сиятельства, вежливо внимали его словам и даже вилки отложили в сторону, как культурные гайчи. А вот наш приятель Торух, восседавший гораздо правее, чуть ли не на краю стола, продолжал с упоением дегустировать кулинарные изыски. Он ведь и так ничего не понимал в сути ведущихся разговоров, поэтому на него давно никто не обращал никакого внимания. Да и что взять с дикого отшельника ташрампа, чудом оставшегося осколка от вымершей цивилизации?

    Причем несколько моих деликатных толчков в бок толстенный пупс преспокойно игнорировал. А если и вклинивался порой в разговор, то лишь пытаясь похвалить то или иное блюдо. Вот и сейчас он не удержался, не замечая, что мы все с особой грустью внимаем хозяину застолья. Наклонился к Найденову и прошамкал с набитым ртом:

    – Это мясо в соусе вообще бесподобно! Нежное, прямо во рту тает. Первый раз такое пробую, ни у графини Диялло, ни у клайдены подобного не встречалось.

    Пришлось Леониду на него шикнуть:

    – Помолчал бы пока! Не видишь, серьезный разговор ведется?..

    Но их перешептыванием заинтересовался князь:

    – Чем ташрамп недоволен?

    – Наоборот, ваше сиятельство, – пустился мой друг в объяснения. – Очень восторгается застольем. Утверждает, что ни разу в жизни не ели ничего подобного. Особенно последнее блюдо понравилось.

    Ну я-то сразу все услышал и без перевода. Поэтому без всякой задней мысли и сам попробовал новое блюдо. В самом деле, обжаренные кусочки морской рыбы, да еще в особом пикантном соусе, оказались диво как хороши. Накалывая на вилку сразу два кусочка, я даже хмыкнул от удовольствия.

    На что Леонид тут же добавил с сарказмом, непонятным остальным сотрапезникам:

    – Ну вот, даже наш генералиссимус восторгается. А уж его чем только не угощали на званых обедах и ужинах.

    Вместо ответа я наколол очередные куски, заталкивая их в рот и только с восторгом мыча и кивая головой. Глядя на мою мимику, князь сразу позабыл о печальных событиях и не преминул похвастаться:

    – Так ведь у меня лучшие повара на всем плато. Мне многие соседи в этом плане завидуют.

    И сам потянулся вилкой к кусочкам мяса. Точнее, рыбы.

    Тут-то меня и пронзило словно молнией:

    – Рыбы?!. Морской?!. Стоп! – Я только и успел окинуть всех взором, убеждаясь, что самые смелые и наглые только вилки в руки взяли. Мы – не в счет, ташрамп – тем более. А остальные ждали, пока его сиятельство первым продолжит ужин. Но мне-то следовало выяснить самое главное: – С каких это пор у вас стали подавать морепродукты?.. Ведь это блюдо не мясное, а рыбное…

    Уф, стоило снять на видеокамеру эмоции наших сотрапезников. Не бывая под солнцем, они тут все и так бледные. А от переживания, что их отравили, все лица гайчи посинели и стали напоминать переспелые сливы.

    Так что поспешил успокоить публику:

    – Не переживайте, в остальных блюдах и закусках ничего из морепродуктов не было! Ручаюсь! Это лишь в последнем блюде находится нечто подобное нежному мясу здоровенных крабов.

    Но мои заверения никого не успокоили. Поднялась страшная паника и суматоха. Понеслись приказы «Поймать!», «Допросить!», «Выяснить!» и все им сопутствующее. А мне только и оставалось, что шепнуть Найденову:

    – Странно, конечно, но ничего ядовитого я в их рыбе не вижу. Да и мои симбионты никак не отреагировали на вкуснятину…

    – А что будет с царевичем?

    – Ха! С этим-то проглотом?.. Мне кажется, дай ему сырые крабы местного розлива, он их вместе с клешнями и панцирями съест! И ничего ему не будет! А вот остальные наши сотрапезники…

    И мы начали присматриваться к действиям окружающих.

    Глава 33
    БЕЖАТЬ НАДО СРОЧНО

    Как оказалось, даже среди присутствующих в зале вельмож есть два экселенса. К тому же на крики сбежалось еще несколько мастеров, пусть и младших по рангу, зато специализирующихся на выявлении именно ядов морского происхождения. Но все они не силой магии работали, а пользовались довольно громоздкими, удивительно неудобными амулетами определения. Этакая штуковина, напоминающая мощный секатор для обрезания солидных веток.

    Или это у них какие-то артефакты?

    Но работали они четко: начинали светиться, стоило их только поднести к глубоким тарелкам с кусочками рыбы, плавающими в остром соусе. Также определили специалисты и сорт рыбы:

    – Желтый пластун! – И уже по нашей просьбе дали более подробные объяснения, по которым угадывалась обычная для нас камбала. Здесь же считали иначе: – Попавшие внутрь кусочки пластуна сразу же напрочь врастают в стенки желудка и кишечного тракта. Яд крайне резко начинает действовать через три часа после попадания внутрь организма. Смерть очень страшная и мучительная, противоядия нет.

    Ну и при этом на меня и на царевича уже смотрели как на покойников. Стоило уточнить, что почти все смотрели. Если маги и целители предлагали нам срочно переместиться в лазарет и начать интенсивные промывания желудка, то князь присматривался к нам чуть ли не с улыбкой. Ну и теперь ему уже двое приближенных что-то нашептывали сразу в оба уха. Шептали и косились в мою сторону. О чем шептались-то? Расслышать мне мешали пристающие с вопросами вельможи.

    У меня вроде как имелась одна доброжелательница за столом, но на мой вопросительный взгляд она лишь пожала плечами. Похоже, что Сюзанна сама была не в курсе подающейся обо мне информации. Но теперь наклонилась к своему титулованному любовнику и стала прислушиваться.

    От промывания желудка я отказался, включая логику:

    – Раз спасения все равно нет, зачем нам мучиться от клизм целых три часа?

    Затем перевел все тонкости царевичу, попутно осмотрел его и предложил:

    – Дальше решай сам, но я четко просматриваю в твоем желудке, как желудочный сок лихо переваривает местную рыбешку. Хотя общее зрелище твоих внутренностей, я тебе признаюсь, отвратное.

    – Ну и не смотри больше, не порть мне аппетит! – заявил чиди и продолжил есть поданное блюдо.

    С минуту царила полная тишина, так что пришлось дать пояснения:

    – Ташрампы питаются любыми морепродуктами с детства.

    – Потому, наверное, все к данному времени и вымерли? – спросил кто-то.

    – Не только по этой причине, – решил приврать немного и Леонид. Причем приврать с пользой и дальним умыслом: – Все ташрампы – великие техники. И по их легендам получается, что каждый, кто работает на технической палубе хотя бы четыре часа в день, может кушать безвозбранно любую добычу из моря.

    Вроде успокоил публику. Но теперь пристали ко мне с вопросами. Мол, а ты почему не боишься? Пришлось пристраиваться в тему:

    – Так это… Мой учитель тот еще был рукодельник… И техник, да!.. У нас лифт вниз действующий имелся, вот мы туда и шастали ежедневно, любуясь величественными сооружениями Строителей и пытаясь их как-то изучить, исследовать и включить временами.

    – Получалось? – уточнил кто-то ехидным тоном.

    – Естественно! А то ваши техники туда не ходят? И ничего не включают? – Мы-то знали о полной безлюдности внизу, но спросить надо.

    Но князь вдруг решил уточнить:

    – То есть имей я у себя на службе десяток, а лучше сотню ташрампов, все мои производства, а также вышедшие из строя приливные гидроэлектростанции смогут заработать?

    На это я в сомнении пожал плечами и уставился на друга вопросительно. Дескать, ты вроде как тоже отшельник, вот и выкручивайся. А тот и заливает, что дышит:

    – Конечно, ваше сиятельство! Жаль, что всего один такой специалист остался в этом мире. А один ключ, как говорится, все гайки не открутит.

    – Понимаю, чего уж там, – протянул Гриллих. После чего жестом отстранил от себя шептунов и подался вперед, буравя нас взглядом: – А если я вас очень попрошу привести в этот мир вожделенный десяток таких умелых техников?

    Я промолчал, сохраняя маску недоумения на лице, а Найденов вообще здорово разыграл изумление:

    – Что значит «привести»? Пожалуйста, ваше сиятельство, выражайтесь ясней.

    – Куда уж яснее? – Князь развел руки в стороны. – Или вас не устраивает мое гостеприимство?

    Тоже мне еще еврей нашелся! Вопросами на вопрос отвечает.

    Самое обнадеживающее, что никакой опасности я вокруг нас не ощущал. Да и, судя по аурам князя и его соратников, никто в наш адрес злых намерений или коварных замыслов не вынашивал. За оружие никто не хватался, магические атакующие структуры не насыщал и к схватке не готовился. А вот напряжение, замешанное на невероятном интересе, разливалось вокруг огромное. Гайчи чего-то ждали и на что-то сильно надеялись.

    Из всего этого, из прозвучавших оговорок и последнего вопроса я стал делать определенные выводы. Первое: всем здесь собравшимся придворным князь доверяет на сто процентов. Недаром нас тут всех решили потравить, не делая какого-либо исключения. И только случайность в виде важности сообщения, прожорливости царевича и его незнания местного языка спасла наших сотрапезников-аборигенов от смерти.

    Второе: в существование единственного экземпляра ташрампа – никто не верит.

    Ну и третье, как окончательный вывод: о нас очень много чего известно. Вплоть до того, что мы сюда прибыли из иного мира. Это нам кажется, что мы все такие ушлые, хитрые, пронырливые и великолепные приспособленцы. На самом деле чужака в любом мире сразу выделяют по десяткам, если не по сотням признаков. Казалось бы, что на нас не обращают внимания, тогда как на самом деле с нас глаз не спускали. И скорей всего нам просто чудом удалось всех заговорщиков обмануть, оказавшись у них в тылу и кое-что важное подслушав.

    Теперь только и оставалось, что выяснить все наши проколы и учитывать их в будущем. С чего я и начал:

    – Гостеприимство – выше всяких похвал, ваше сиятельство. Но хотелось бы услышать вначале ваши условия контракта для ташрампов. Специалисты они очень, ну очень дорогостоящие.

    Заметно было, как князь выдохнул с облегчением. Потом улыбнулся и поинтересовался:

    – А на чем вы прокололись, выпытывать не собираетесь?

    – Этот вопрос я собирался задать следующим. Но вы сами вправе, как хозяин великого княжества, выбрать последовательность своих ответов.

    Мое «разрешение» вызвало настороженную улыбку на лице Аффима Гриллиха, но обострять разговор он не стал. Еще раз, но уже открыто улыбнулся и пустился в объяснения:

    – Самое главное – это наша древняя легенда, гласящая: «…только иномирцы могут без опасения вкушать дары Мертвого Моря». Ну и всего остального накопилось, в том числе и собранного службой надзора, которую тоже возглавлял покойный Сток-Лир. Взять хотя бы тот факт, что вы оба умеете прикрывать свои ауры. Потому и незаметно оказалось умение ночника. Подобное под силу только магу, рангом не ниже экселенса. Также хорошо поработали наши дамы, быстро определившие иное расположение ваших внутренних органов. Ведь во время секса и после него сердце стучит невероятно сильно и только бревно этого не ощутит.

    – Да уж! – Леня переглянулся со мной, хотел что-то добавить, но лишь поморщился с досадой. Предполагалось, что наша очередная встреча с приятными дамами закончится (или начнется?) весьма неприятным для них скандалом.

    – Об этом тоже есть записи в оставленных нам Строителями скрижалях: «…и всяк, у кого сердце с левой стороны, – есть выходец мира иного».

    Конечно, не стоило спорить, но я не удержался:

    – Не всегда. У нас, например, правосторонние индивидуумы встречаются. Почему – неизвестно, хотя отныне уже догадываюсь.

    – Интригующе, – признался князь. – Тогда получается, что наши гайчи и по вашим мирам когда-то путешествовали?

    – Скорей всего…

    – И возвращаясь к условиям контракта, – перешел к делу Гриллих. – Оплата – любая, в золоте, серебре, драгоценными камнями или любым, что у нас имеется. Плюс ко всему каждому технику – дворянский титул…

    – Куда уж больше-то? – удивился я. И поразил присутствующих: – Наш Торух Новаш – первый наследник громадного, по вашим меркам, царства. То есть – поцарник.

    – О-о-о! – с укором и некоторой растерянностью протянул местный владыка. – Чего же вы сразу не сказали, что у нас такой высокий гость?

    Пока я пожимал плечами, ненавязчиво встрял в разговор Найденов:

    – Потому, что мы здесь инкогнито. Да и напрягать вас показалось неудобно. Иначе… Вот как бы вы повели себя, узнай, что среди нас находится консорт великой империи Герчери? И она по размерам раскинулась как три ваших плато…

    И тут же непроизвольно скривился, получив моим башмаком по косточке ноги. Но вылупленные в мой адрес глаза почти всех присутствующих требовали немедленного ответа. Ну и я что-то тормознул, не придумав ничего лучшего, как оправдываться:

    – Врет он все! Потому что фактически у нас с императрицей произошел развод.

    – А формально? – просипел кто-то.

    – Ну, формально – это натуральные пустяки и просто слова. А значит, не стоит эту тему даже в шутку поднимать.

    Согласно кивая, князь все-таки многозначительно высказался:

    – Никто и не сомневается в том, что по тропинкам между мирами плебеям хода нет. Но чтобы к нам пожаловали поцарник вместе с консортом великой империи…

    Ну и как ему заявить, что все титулы – это неуместная и презренная шелуха? Как ему доказать, что в глазах таких, как я, прежние заслуги чьих-то родителей, дедов и прадедов ничего не стоят? Да и для такого, как Леонид. Заслужил и радеешь о своем народе, добро пожаловать к власти. Напортачил? Возвращайся на ниву пахать или к станку шайбы точить. И не обязательно на черновую работу. Если раньше правитель был дипломатом, ученым или преподавателем, пусть так и возвращается на свое прежнее место работы.

    Увы! Здесь нам не там. Титулы здесь передаются прямому потомству.

    Хотя… Мне вспомнились высказывания об угрозе Аффима Гриллиха убрать все социальные уровни, упразднить все титулы и устроить нечто вроде социализма или начинающегося коммунизма. По примеру как бы некоторых иных плато.

    Может у него такое получиться? При нынешнем упадке всего и вся (кроме сельского хозяйства) – вряд ли. А вот если ему помогут со стороны, запустят приливные гидроэлектростанции, починят вставшие производства, то почему бы и нет? Только вот где взять таких помощников? Что на великие технические свершения готов тот же Торух, мы ляпнули не подумав.

    Правда, у себя он считается высококлассным пилотом, да и в сложной технике своего мира разбирается великолепно. И желание у него есть поработать, и стремление познать, прощупать всю подноготную иных миров – в наличии. Так что при надлежащем комплектовании его команды он вполне может занять место этакого технического директора в консорциуме оказания технической помощи.

    «Соберет кого надо, – размышлял я, прикидывая так и этак. – Я их проведу в город с Сияющим Курганом. Там они шагают в этот мир, обратно уже сами. Опять-таки, коль мы отыщем обратный портал! Нельзя расслабляться… Но теперь напоследок самый главный, краеугольный вопрос: а оно мне надо?..»

    Даже не советуясь с Леонидом, я догадывался, что он ответит сгоряча: «Боря! Окстись! Ты чего задумал? Нам карапузов Свонхов к их дяде надо было еще позавчера доставить! До того: тщательно исследовать все порталы Сияющего Кургана, спасая попутно Алмаза из неминуемой напасти. Эта же мелочь хвостатая явно куда-то влипла и туповатых малолеток за собой увела. Потом родителей твоих проведать! Или про них у тебя уже голова не болит?.. Затем на выбор сразу два стержневых направления: наведение порядка на Земле с попутным спасением родителей Марии, Веры и Катерины. Или: немедленная помощь империи Герчери перед новой экспансивной агрессией людоедов. Выбирай! Безотлагательно! И… бежим отсюда!..»

    Вот как раз в позицию «Убежим!» все и упиралось.

    Портала-то мы еще не нашли! И то, что светится в обломке, – не проверили. А так просто нам князь искать не разрешит. Только при условии предварительного контракта. Просто пообещать? А потом не вернуться? Я и так уже завис в выполнении сразу нескольких квестов, так сказать. Подумаешь, одним обещанием меньше, одним больше будет? Но с другими-то просчетами у меня чисто случайно получалось, по уважительным причинам договоры срывались. А здесь? Ведь ничего сложного в отправке сюда мощного контингента технических специалистов нет.

    Да и мой же друг Найденов потом меня за такое уважать перестанет. Подумает, всех обманул, значит, и меня когда-нибудь за бортом оставит. Ну может, и не подумает, потому что я за него любому глотку перегрызу, но осадочек может и появиться негативный. А самый противный нытик – это собственная совесть. Она во мне быстро дырку проест.

    Поэтому я и ответил после минутного напряженного размышления:

    – Мы согласны! Вчерне договор принимается, а по иным мелочам мы договоримся в процессе. Причем не обязательно, если наш товарищ Новаш сам возглавит команду техников. У него могут появиться более неотложные дела на родине. Но в любом случае мы вам специалистов доставим. Опять-таки при одном условии с нашей стороны.

    – Каком? – поинтересовался князь, опасаясь дать сгоряча любое обещание. Переживает за княжество? Молодец.

    – Мы сюда прибыли для поиска и восстановления тех самых тропинок между мирами. Поэтому хотим в этом полного содействия. Лучше всего, чтобы нам никто не мешал.

    – Принято! – торжественно заверил Аффим. И тут же добавил с улыбкой: – Мы уже давно догадались, что вы ищете нечто подобное. Поэтому сразу вопрос: хоть что-то в этом плане ценное отыскали?

    Мы с другом переглянулись, и я кивком разрешил ему пересказать наши передвижения на техническом уровне. И начал он со слов:

    – Имеются у вас действующие переходы, которые скорей всего ведут в техническое пространство вашей планеты, называемое Клапана…

    Глава 34
    ВКЛЮЧИТЬ СООБРАЖАЛКУ!

    Еще часа два с лишним продолжался наш затянувшийся ужин, лишь иногда прерываемый докладами офицеров, командующих отрядами, действующих во всех направлениях. Выяснили и обговорили все, что следовало. В том числе и мнение царевича. Ох, как он загорелся! Похоже, что и управление царством, если царь-батюшка помрет, наследника не интересовало. Застолбил должность руководителя отряда за собой и торжественно пообещал собрать самых талантливых механиков своего государства, способных техников и лучших магистров магии политехнического уклона.

    Ну и пообещал Торух немедленно заняться изучением языка Строителей, на котором предки местных правосторонних гайчи оставили руководства по технической эксплуатации своего наследия. Благо таких руководств сохранились бесчисленные тома, а сам язык можно было загонять в сознание с помощью магического гипноза. Если постараться и не обращать внимания на головную боль, по утверждениям специалистов, хватит десяти-пятнадцати дней.

    Вот и флаг им всем в руки! Наше дело – это доставить кого следует куда надо, лишь бы самим здесь не зависнуть на года.

    Пока велись разговоры, все наши сотрапезники с некоторым ажиотажем ждали истечения трех часов. Все-таки им не верилось, что кто-то может употреблять ядовитую плоть как обыкновенную пищу. Но отмеренный срок прошел, а нам хоть бы хны. Местный вид камбалы переваривался нашими желудками чуть ли не с удовольствием. Сей факт окончательно убедил даже наиболее сомневающихся лиц, что мы создания непростые, не от мира сего.

    Кстати, вопросы с поиском отравителей следователи решили довольно быстро. Всего таких злоумышленников оказалось пять особей. Два из них – повара, сготовившие рыбу. Их выловили уже вне дворца, когда предатели торопились убраться как можно дальше, перегруженные изрядным запасом денег. Из второй пары служащих, замешанных в этом деле и попытавшихся сбежать, один закололся кинжалом. Спасти не успели. Как не успели вынуть из петли и главного заказчика покушения, некоего зуава, в прошлом занимавшего пост казначея княжества. Тот уже остывал в одной из кладовок своего дворца. Потому сразу-то и не нашли, и не оживили вовремя.

    Три года назад его убрали на пенсию за излишнее рвение при воровстве, и похоже, что казнокрад затаил зло на правителя. Правда, всем было хорошо известно, что бывший казначей в последнее время очень близок с княгиней, чуть ли не ночует в ее окружении. Напрашивался соответствующий вывод, но… Подозрения к делу не пришьешь, как говорится. Тем более что сама княгиня вновь спала (после моих воздействий) слишком крепко. Пытались ее разбудить, но, не добившись успеха, отложили это дело на утро.

    Ну и напоследок нашего застолья князь поинтересовался:

    – Идете спать или сразу приступаете к дальнейшим поискам порталов?

    – Все-таки несколько часов вначале вздремнем, – решил я за всех нас троих. – Последние сутки выдались слишком напряженными.

    На том мы и покинули трапезный зал и, сопровождаемые слугами, отправились в выделенные нам покои. Причем совсем рядышком те оказались и более роскошными, чем вытребованные Леонидом у графов Диялло. Громадная гостиная и три шикарные спальни, каждая с отдельной душевой комнатой. В спальнях – громадные окна с видом на ночной океан. Мой друг так и заявил:

    – Знал бы, что здесь так здорово, сразу пошел бы князю сдаваться.

    – Нам и у графа вроде как ни в чем не отказывали, – напомнил царевич. – Грех жаловаться даже мне, первому наследнику великого царства. Разве что мне женской особи моего вида не предоставили…

    – Увы! Ты этого и здесь не дождешься! – хохотнул Найденов.

    Не успел он это договорить, как в дверь постучали. После разрешения входить появился слуга и объявил:

    – Господа, к вам всего на парочку слов хотят войти дамы…

    Ну и перечислил наших «старых», так сказать, подружек. Конечно, мы отказываться от короткого разговора не стали. Тем более что хотелось с ними поругаться по поводу шпионства против нас. Но стоило только войти красоткам в приемный зал, как мы утонули в куче женских вопросов и беспредметной болтовни. Ну и как можно обижаться долго на таких непосредственных милашек и приятных взору красоток?

    Вот и получилось, что после «парочки слов» клайдена, баронесса и певица так и остались у нас ночевать. А ничего так! Положительный момент! Мне здесь нравится.

    М-да! Не все коту масленица, как говорится.

    Не успели мы толком глаза сомкнуть под самое утро, как были разбужены очередными ударами Волн о плато и поднявшейся во дворце паникой. К тому же все невероятное по величине здание поскрипывало, вздрагивало и трещало. Звенели люстры и оконные стекла. Повизгивали недовольно деревянные кровати под нами. Хочешь не хочешь, но на ноги вскочишь.

    В этот раз насчитали всего шесть содроганий, но все равно аборигены перенервничали изрядно. Тоже своего рода событие, не укладывающееся в исторические хроники. Только недавно произошло одно бедствие, как следом за ним и второе. Частота пугала. И нас – в том числе.

    Что и зафиксировал зевающий Найденов:

    – Вдруг подобное безобразие Стену обвалит в море?

    – Ну да, лучше перебраться жить в сад, – кривился я в ответ.

    – Но хуже будет, если нужный нам портал рухнет вниз.

    А вот это – и в самом деле никуда не годится. Оставаться тут до скончания дней своих нам не хотелось и за все сокровища здешнего мира. Так что лично у меня сразу весь сон из головы вылетел. Впрыснутый в кровь адреналин заставил забыть о лености и погнал заниматься самым неотложным делом. По крайней мере, обломки портала в спальне графского замка Диялло следовало осмотреть немедленно.

    Разве что перед выходом из предоставленных нам апартаментов я проверил личное хранилище и собранные на пластинки запасы энергии. Там все оказалось великолепно! Не только до ста процентов сам «заправился», но и в пластинках за ночь накопились такие силы, что во мне поселилась уверенность не только в завтрашнем дне, но и в послезавтрашнем. Похоже, и здесь места особо замоленные, а уж для особо молящихся еще и добавочные бонусы предусмотрены. А правильнее сказать, помощь при сборе энергии оказывал артефакт Акиус. Спасибо вам, пупсы древности мира Айка!

    Ну и девочки помогали, чего уж там. Как было за такое усердие не расцеловать наших сонных красоток?

    Расцеловали. Вполне честно при этом пообещав скоро вернуться.

    К нужному месту наша троица иномирцев добралась быстро. Ибо князь выделил парочку сопровождающих с должными полномочиями, и нам никто лишних вопросов не задавал. Даже сама графиня Диялло, накануне вышедшая из госпиталя и тоже паникующая вместе со всеми обитателями своего дворца, не проявляла излишнего любопытства. Только и сказала:

    – Да хоть сами в те спальни заселяйтесь!

    Это она зря так великодушничала. До сих пор ремонт разрушенных мною стен оказался не завершен по причине отсутствия заказанных окон. Поэтому рассмотреть остатки портала мне не составляло труда: наклонился, оперся о стенку и вглядывайся сколь душе угодно. Ну, разве что краем уха прислушивался к пояснениям наших сопровождающих, кои переговаривались с Леонидом:

    – Это еще повезло, что удары Волн не фронтальными оказались.

    – То есть они пришли с Юга, и пострадали княжества с той стороны плато. Зато мощь ударов какая-то невероятная получилась…

    – Ага! Первый раз такое случилось.

    А я во все глаза и с максимумом своих умений пялился на оставшийся огрызок межмирового перехода. От самого карниза в сорок сантиметров остался на данном участке кусок камня сантиметров в десять. По его срезу вполне отчетливо просматривалась внутренняя структура тверди. На первый взгляд – прочнейший гранит. На второй – очень похожий на природное вещество бетон, с диковинными силовыми вкраплениями. Эти вкрапления и составляли основную суть самого портала, собирающегося в некий светящийся клубок, по которому я и замечал обычно нужное мне место.

    Иначе говоря, несмотря на обломанные три четверти удобного выступа, непосредственно переход оставался в рабочем состоянии. Как бы!.. Ибо по всей логике, такой вот огрызок портала вряд ли оставался функционирующим. Да и мысли нехорошие появлялись:

    «Вдруг он в таком ущербном виде будет работать неправильно? Вдруг он отправит путешественника к черту на кулички или… в какой-нибудь вулкан с кипящей лавой?..»

    Но, с другой стороны, недавно полученное от Алмаза умение предварительного просмотра утверждало, что поломки нет. Да и моя интуиция, позволяющая определять смертельно опасные места, запретные к посещению, никак себя не проявляла.

    Чтобы проверить разгоравшуюся надежду, следовало пошевелить мозгами и придумать, как провести испытания. Потому как встать на что-то, чтобы потом академически правильно шагнуть в пропасть, банально не получится. А изгаляться на том, что есть, мне виделось неправильным.

    Хорошо, что нас сопровождали гайчи с немалыми полномочиями. Вот я их и озадачил:

    – Необходимы крепкие веревки для страховки и широкая прочная доска метров шести в длину.

    Характеристики доски расписал особо подробно, потому как слишком толстая не годилась. Ну и пока доставлялся сделанный мною заказ, я принялся курочить в двух местах выложенную по пояс стену. Еще и пояснил для особо недоумевающих:

    – На пути сюда – тоже преграда нежелательна.

    – Ну и правильно! – стал помогать мне Найденов. – Ломать – не строить!

    Как ни странно, провозились мы в общей сложности часа полтора. То проходы расчищали, то доску закрепляли с маленьким наклоном в пропасть, как положено, то страховочные концы крепили этажом выше. Не хотелось лишний раз зависать словно муха в паутине, еще и удар получая от въедающихся в тело веревок.

    Напоследок предупредил соратников:

    – Ждите меня два часа! Если за это время не вернусь, уже сами решайте, как поступать дальше.

    Ну и потом я шагнул. Дыхание перехватило. Адреналин хлынул в кровь.

    Признаться честно, страшно хотелось поверить в положительный результат. Хотя разум шептал, что ничего толком не получится. Сразу, по крайней мере.

    Тем более неожиданным чувством накрыло, когда после первого же шага оказался в главном зале Сияющего Кургана в древнем городе Пайролк. Навалилось на меня странное опустошение, неожиданная тоска и печаль, неприятная неудовлетворенность собой – и все это вместо радости удачного. А почему так?

    Пытаясь найти ответ, внимательно осмотрелся по сторонам. Опасности никакой, посторонних – не видно. Все окружающее пространство нетронуто и ничего не изменилось. Как бы… Да и невозможно хоть как-то повредить внутренности данного циклопического сооружения-артефакта. В этом – никаких сомнений.

    А в подтверждение уже через полминуты ко мне в разум ворвался ментальный посыл здешнего, так сказать, администратора:

    «Связующий! Подойди к Лобному Камню! Ты удостоен персональной беседы!..»

    – Больно надо! – фыркнул я вслух. – В прошлое свое посещение уже сказал: некогда мне! И не до того!

    Я стал разворачиваться, чтобы шагнуть обратно в мир Мертвого Моря. Не тут-то было! Ментальный окрик усилился по мощи:

    «Остановись! И проверь свои силы! Хватит ли их тебе для преодоления дальней дороги?»

    Ну я и проверил. И опух, фигурально выражаясь! От моего стопроцентного запаса в личном хранилище оставалось чуть более сорока. Всего лишь?! А куда делись остальные проценты?!.

    Вслух я ничего не сказал, но мои ментальные вопли недовольства и недоумения оказались услышаны, после чего от местной программы-секретаря последовали объяснения:

    «Во все порталы центрального зала напрочь перекрыта подача энергии. Лично ты прошел лишь благодаря поставленной на тебя метке, собственному резерву и невероятно обильным пластам информации, окружающих твое сознание».

    – А-а-а! Так вот почему я себя так плохо чувствую?! Меня обокрали! Еще и пометили без разрешения?! Никак вы тут вселенский заговор устроили?! – завопил я с неподдельным гневом, прикидывая попутно, куда всадить разрывной эрги’с. Да так всадить, чтобы мне за это ничего не было. – Это же нарушение всех норм пользования и ущемление прав путешественника! Да я вас сейчас в пух и прах разнесу!.. Вы у меня без всяких вирусов от перезагрузок клеммы отбросите!..

    Но уже и сам понимал прекрасно, что мои угрозы – это не более чем пустое сотрясение воздуха. Уж коли до меня никто эти святыни повредить не смог, то мне и подавно кулаками размахивать не стоит. К тому же равнодушный, флегматичный голос у меня в сознании продолжал крутить прежнюю пластинку:

    «Успокойся, не нервничай. Страшного ничего не произошло. Тебе ничего не грозит. Только и следует, что откликнуться на приглашение и поговорить с Лобным Камнем. Поторопись. Пройди на возвышение».

    Несколько минут повздыхав с досадой да побегав по ступенькам с порталами, я понял, что придется выходить на общение с главным искином Священного Кургана. Хотя до сих пор недоумевал, почему высшая, всем руководящая программа не может вести общение со мной напрямую? К чему этот цирк со вспомогательной программой, указывающей посетителям данного места, куда идти и что делать? Традиция такая? Или изощренное издевательство?

    Тоже не забыть задать эти вопросы при общении.

    Ну и не съест же меня эта центральная консоль? Или кем она там в самом деле является. Потому я и шагнул на священное для каждого паломника место.

    Еще только протягивая руки, чтобы возложить их на поверхность Камня, непроизвольно вздрогнул от первых тактов начавшейся музыки. И ведь знал, что музыка прозвучит, но представить себе не мог, что она грянет настолько громко. Наверное, раза в три громче раздавались децибелы, чем в Рушатроне звучало нечто подобное. Разве так должно быть?

    Ну и уже с четвертого такта стало понятно: местный артефакт слегка неисправен. Или все-таки не слегка? Или правильнее сказать, не здоров? Потому что дальше звучала не музыка, а истинная какофония, перемежающаяся частенько скрипом, треском, грохотом и бессмысленным скрежетом. Словно собрались в дупель пьяные оркестранты и теперь наяривают кто во что горазд.

    Но сразу же понял, что сравнение неудачное, и сам себя осадил:

    «Ну нет, по всей логике, высшая программа управления не может быть живым существом…»

    Мысль только промелькнула, а ей в ответ мое сознание уже окутала своими силовыми полями подавляющая воля Лобного Камня:

    «А это все зависит от правильной оценки всей нашей деятельности и от наших ощущений вселенской действительности в действующем временном потоке. Лично я и все мне подобные не сомневаемся в своей разумности, тем более что основной опцион наших мыслей и действий взят на основе и совершенствуется скопированным сознанием великих и прославленных личностей. Мы вольны в своих поступках и решениях, мы многое можем себе позволить. И нас только и сдерживают что некие ограничения, заложенные в нас как основополагающие скрепы поведенческих структур».

    «Ага! Все-таки некие табу для вас существуют? – попытался я стать полноценным участником начавшегося диалога. – А ведь как раз этим и отличается искусственный разум от природного. Не правда ли?»

    «Нет, не правда! Наши поведенческие матрицы ничем не отличаются от матриц тебе подобных существ. А те же запреты, так они вполне закономерны и существуют в твоем мозгу тоже. Например, ты ведь не станешь совершать самоубийство…»

    «Не факт, – поспешил я возразить. – Все зависит от обстоятельств».

    «Именно! Но ведь в данный момент, в сию секунду у тебя и мысли такой не появится. Верно?»

    «М-м… Если так рассуждать… Но если брать в целом?»

    «Наши запреты – это как логичное воспитание любого представителя любой развитой цивилизации. Нам запрещено даже думать о собственной смерти, да и не хотим мы этого делать. Ведь наше существование невероятно интересно, упоительно прекрасно и невероятно многообразно. Даже возможность посещения скуки для нас возможна лишь по истечении срока в несколько миллионов стандартных для тебя лет. Но, в крайнем случае, когда факт нашего существования превратится в проблему для вселенной, станет противоречить вселенской гармонии и нарушит правильность звучания всеобщего информационного поля, мы можем решиться на самоуничтожение. Но поверь мне, для любого из нас это станет самой настоящей трагедией и решиться на такое будет очень, ну очень сложно».

    Чего-то я непроизвольно вздрогнул, словно нечаянно прикоснулся разумом к частичке чего-то непомерно гигантского, бесконечного и чуждого. Показалось, что на мне в тот момент словно все пространство всех вселенных сосредоточило свой взгляд. Показалось, что вот в следующее мгновение неведомые силы без малейшего остатка растворят мое тело и сознание в себе и я стану, словно ничтожная молекула пара в объеме громадного мироздания.

    Только и сумел сформулировать мало-мальски дельный вопрос:

    «Любого из вас?.. А сколько вас всего?..»

    Но, видимо, небольшое вступление основной беседы завершилось. Потому что Лобный Камень проигнорировал мои вопросы и перешел непосредственно к делам нашим скорбным:

    «А сейчас слушай и запоминай, что ты должен сделать!..»

    Ну вот! Опять «должен»! А попросить? А где волшебное слово «пожалуйста»? Как чувствовал, что ничего хорошего я от этого общения не дождусь.

    Глава 35
    ЛУЧШЕ МЕНЬШЕ, ДА СРАЗУ

    Такого продолжительного общения с искином (или все-таки с разумным существом?) я и представить не мог. Ведь всегда ранее общение велось лишь во время звучания торжественной музыки. А тут эта какофония прозвучала раз пять.

    Правда, уже в минуты второго прослушивания я попросил у собеседника:

    «Нельзя ли потише? А то боюсь, своды пантеона могут рухнуть на голову!» – и скорей догадался о скрытой досаде в тоне своего собеседника:

    «Нельзя. Эта музыка для меня, как для тебя свист ветра среди скал или как бушующая стихия в океане. Она создается совокупными влияниями всех миров, в который имеется доступ из порталов всего моего пантеона».

    М-дя! Не позавидуешь живущему здесь индивидууму. Как не позавидуешь и обозначенным совокупным влияниям. Судя по неуместным звукам этого «свиста ветров», в системе порталов накопились многочисленные поломки, сбои и неисправности. Так вот как раз стремлением устранить эти все неполадки или хотя бы часть из них и руководствовался Лобный Камень, настоятельно приглашая меня на беседу.

    И начал он меня грузить, как я и опасался, возложенными на меня обязанностями. Отныне и до скончания дней моих придется носить титул хранителя-патриарха Священного Кургана мира Черепахи. И в мои обязанности отныне входит давать разрешение на формирование отрядов паломников и предварительный отбор среди них хранителей, впоследствии постоянно обретающихся здесь. Ну и несколько мелких обязанностей в придачу легли на мои плечи.

    Конечно же, я сразу стал возмущаться:

    – Какой с меня патриарх?! Я еще жить не начинал толком!

    «Не важно, – последовало утверждение, – здесь идут в зачет совместимость десятков параметров твоего характера, телеметрических данных тела и совокупности имеющихся аур. В идеале – ты подходишь на роль нового Связующего нашей грозди, но поставленные на тебе метки иного СК не позволяют наградить тебя сим почетным званием. Зато ты можешь отныне предлагать своих кандидатов».

    – Ага, знать бы еще, что эти Связующие делают и с чем их едят?

    «Если в двух словах: то они своим перемещением по всей грозди миров образуют связующую нить, которая в свою очередь скрепляет вселенскую ауру в нашей локации. В остальное время Связующий вправе жить как и где ему заблагорассудится и вести при этом независимый образ жизни».

    – Интересно, а в процентном отношении как просчитывается это «остальное время»?

    «Вполне достаточное для создания семьи и даже управления выбранным государством. Если говорить конкретнее, то на работу перемещений Связующему надо потратить не меньше чем треть суток. Или каждые третьи сутки – полностью».

    – Ничего себе! – осознав такой перенасыщенный распорядок деятельности, я откровенно пожалел Грибника. – Треть жизни уйдет на брожение между мирами?! И еще время должно остаться на семью и даже на управление государством?! А спать-то когда? Да еще и при отсутствии выходных?

    «Поэтому и выбираются в Связующие личности неадекватные, фанатично относящиеся к своим обязанностям и соответствующие характеристике “трудоголик”…»

    – Не понял. Это я, что ли, трудоголик?

    Почему-то мне казалось, что я частенько склонен к лени, ничегонеделанью, к гулянкам и к сопутствующим фривольным развлечениям. И как такому можно доверить ответственное дело? Но тут же сам себе и напомнил: в случае необходимости я забываю обо всем и целиком отдаюсь решению поставленной перед собой задачи. Полученная в детстве инвалидность заставляла меня действовать на пределе всех сил и возможностей. Если уж взялся выучить некий предмет – не спал сутками. Если собрался чему-либо обучиться – сжимал зубы и шел до конца. Если поклялся отомстить людоедам – то стрелял их днем и ночью.

    То есть при всей своей кажущейся расхлябанности и несерьезности безответственности во мне не было. Может, Лобный Камень и прав. На таких, как я, можно пахать… И сеять – тоже!

    Наверное, поэтому ЛК на мой последний вопрос не ответил, а стал нагло грузить целыми блоками информации. Простая беседа закончилась, пошла рабочая рутина. И хоть некий обмен мысле-фразами порой проскакивал, но особой, глубинной сути он не имел.

    Зато когда подобие музыкальной какофонии смолкло и я сошел пошатываясь с возвышения, минут на пять замер на месте. Пытался разобраться в той мешанине клубящегося с песком тумана, который образовался в сознании. А когда стал что-то соображать, то понял три вещи: два часа еще не прошло с момента моего расставания с Найденовым и Торухом Новаш. Мое личное хранилище полно энергии. И с этого момента, где бы я ни находился в мире Черепахи, я могу мысленно общаться с его Священным Курганом.

    После этого только оставалось уточнить:

    «Ты меня слышишь?»

    «Конечно! Ты ведь мой хранитель-патриарх. И у тебя много привилегий. Чуть ли не больше, чем у Связующего».

    «Радует… Но вот как с наполнением энергии в том же мире Мертвого Моря? Там ты тоже мне поможешь?»

    «Увы! Мои возможности не безграничны».

    «А тамошний Священный Курган мне не окажет помощь?»

    «Там его просто нет, – признался могущественный собеседник. – Вначале цивилизация Строителей уничтожила пантеон, а затем использовала переходы в пространстве для создания собственных порталов. Также они присоединились к системе порталов между мирами, благодаря которой отыскали новый мир, куда и ушли, устроив для себя великое переселение».

    Странно, мне казалось, что подобные сооружения никто не в силах разрушить. Да и зачем творить подобные крайности? А вот все равно какие-то умники постарались. Тут я и вспомнил о просьбе князя и моем желании помочь в решении технических проблем Мертвого Моря:

    «Посоветуй, как лучше провести в другой мир большую команду инженерных и технических работников? Или им так и придется пользоваться одним из порталов этого зала?»

    «Нежелательно. Да и при появлении первых паломников я перекрою порталы, которые на ступеньках. Останутся только те, что в стенах и через которые надо проходить, левитируя. Но в этом мире достаточно иных порталов, практически они везде, в любом государстве. Мне достаточно просто подсказать нужное место, и собранные тобой инженеры получат постоянно действующий переход. Только и пометь одного из них своей вуалью Гимбуро. И пусть работают себе спокойно. А при желании – хоть для всех эту дорогу открывают и разрешают движение любому путешественнику».

    «Щедрое для аборигенов разрешение. И наш товарищ из царства Гивир будет весьма счастлив. Но мне в данный момент еще придется сходить в мир Мертвого Моря за друзьями, после чего надо исследовать все твои порталы, что на ступеньках».

    «Отныне ты получаешь право водить кого угодно из имеющих твою метку через любые порталы, ну и сам можешь ими пользоваться, даже при наличии здесь толп паломников».

    Теперь-то я вздохнул с облегчением. И поспешил шагнуть в замок графов Диялло. Только там появился, как был встречен восклицанием Леонида, вскочившего на ноги:

    – Наконец-то! Тебя только за бутылкой посылать, трезвенникам…

    – И чего так долго-то? – Видно было, что и Торух распереживался. Царевич сидел на стуле, а у него за спиной стоял один из виденных раньше экселенсов и держал свои ладони у пупса на висках. Резво за него взялись с обучением языка!

    Да и вообще, вряд ли мои соратники тут сильно скучали. Потому что рядом с ними в креслах восседали князь собственной персоной и его фаворитка, обворожительная Сюзанна. За их спинами, а точнее в просматриваемом коридоре, толпились все сливки здешнего общества. Устроили тут аттракцион невиданных зрелищ, панимаешь ли!

    Пришлось именно для них давать пояснения:

    – Данный портал не совсем исправен. Поэтому, скорей всего, царевич со своей командой вскоре к вам вернется по какому-нибудь иному переходу.

    – Что требуется от нас? – деловито поинтересовался князь.

    – Пусть сейчас вместе с нами отправятся с десяток ваших доверенных воинов, ну и парочка экселенсов, имеющих навыки обучения вашему языку. Это позволит сэкономить массу времени при всех обстоятельствах.

    Тотчас последовали распоряжения, и я увидел в готовящемся десятке своих старых знакомых, братьев Саградо. Но если флотский офицер Келлинг вполне вписывался в структуру десанта в иной мир, то десятник Килтер несколько удивил. Вроде как доверенный помощник погибшего Сток-Лира и мог быть замешан в недавнем заговоре. Но мне ли знать все подробности? И мне ли нарываться в советники к местному правителю? Пусть сами разбираются. Лично для себя я предвидел, что очень постараюсь не возвращаться в этот мир.

    Так что я не стал рассусоливать, а тут же приступил к препроваживанию всей группы в мир Черепахи. Правда, для этого чуточку модернизировал место перехода: попросту выдвинул доску дальше на метр в пропасть. А для лучшей жесткости подпер образовавшийся выступ упорами на нижерасположенный этаж.

    Веревку страховочную все равно использовал. Мало ли у кого и как голова закружится? Тем более что здесь подавляющее большинство аборигенов страдают боязнью открытых пространств.

    Леонид, с детства работавший в цирке, в том числе и под куполом, шагнул привычно. Словно на работу отправился. Торух – пилот, шагнул бравурно, чуть ли не с песней. Еще как-то нормально прошли местные экселенсы и морской офицер. Остальные десять человек, если судить по их аурам, шли словно на смерть. Но шагнули! Пусть и с закрытыми глазами. Крепкие ребята.

    А там и я отправился, оставив напоследок предупреждение:

    – Не советую даже пытаться пройти кому-либо вслед за нами. Могут случиться неприятности.

    Мне-то не жалко, пусть себе путешествуют между мирами сколько угодно. Да вот Сияющий Курган не допустит шатания посторонних по тропинкам между мирами.

    Единственно, о чем пожалел (как это ни странно!), так это о невозможности хорошего и плотного общения с красоткой Сюзанной. И плотного – в смысле интимного. Только и смог ей напоследок послать прощальный взмах руки. Вот уж странные выверты психики. Сидел с ней в одной камере и мог уговорить на что угодно. Но тогда – не позволил себе. Да и не хотелось, рассуждал в тот момент вполне здраво. А тут вдруг запоздало проснувшийся интерес вспыхнул?

    Или это я такой по жизни озабоченный? Нет чтобы про певицу вспомнить или ее обаятельных подружек, так я о том плоде жалею, что попробовать не удалось. Имеем – не ценим, потеряем – плачем. Так, что ли?

    Уходя, и на себя не поленился страховочный линь накинуть.

    Так что в главном зале СК уже возвышался солидный клубок веревок из пяти-, шестиметровых отрезков.

    Но поразила меня в первую очередь звучащая, жутко испорченная пластинка с приветственным гимном. Пока я в недоумении разворачивался к Лобному Камню, стоящий рядом Найденов уже давал пояснения:

    – Ты вроде ничего не запрещал, я и не присматривал, как они стали расходиться. А этот – сразу к постаменту. Словно так и надо руки возложил, и тут эта какофония грянула.

    Да и сам я уже мысленно общался с местным интеллектом:

    «Неужели отыскался Связующий?»

    «Нет. Этот гайчи соответствует минимальным требованиям для должности простого хранителя. Надо же с чего-то мне начинать? Ну и кто-то должен встречать первых паломников у главных ворот и инструктировать их».

    Откровения Лобного Камня с блаженствующим выражением на лице воспринимал Килтер Саградо. А ведь я еще несколько минут назад сомневался в честности десятника и его адекватности. Уж скорей его брат мог выставить свою кандидатуру. Хотя… с другой стороны, Килтер ничего плохого не делал, а скорей всего очень и очень добросовестно выполнял распоряжения своего начальства. Так что все грехи на совести бывшего главного жандарма Рассветного княжества. А в отношении меня десятник вообще стал чуть ли не приятелем.

    Ну и сомневаюсь, что с существующей здесь диагностикой в хранители Кургана будет допущен человек злобный, мерзкий и нечестный. И мне оставалось только посочувствовать первому штатному хранителю данного пантеона: каково ему здесь будет долгое время маяться в одиночестве? Когда сюда еще устремятся паломники? И чем он питаться будет до той поры?

    Словно в ответ на мои мысли пришло ментальное распоряжение:

    «Покажешь ему, как пользоваться складами с консервированной дичью. Потому что первому хранителю придется частенько еще и паломников подкармливать. А вот когда уже город вокруг станет обитаемым, мой избранник будет сюда приходить как на работу».

    «Обитаем? – не удержался я от сарказма. – До этого еще дожить надо. Да и как ты себе представляешь заселение пригодных для этого зданий? За них же все соседние государства вмиг передерутся. Войны начнутся!»

    Тут же от хозяина порталов последовало крайне жесткое заявление:

    «Да с этим проблем нет. Любой разумный, поднявший в городе оружие на себе подобного будет мною сразу уничтожаться. Здесь не забалуют! А порядок заселения… Так это все на тебе, как на хранителе-патриархе».

    От услышанного заявления и от обуявшего возмущения я чуть не подпрыгнул:

    «Как на мне?! Я на такое не подписывался!» – несколько запоздало я вспомнил, что переданные мне блоки и