Оглавление

  • Глава первая Накопление информации
  • Глава вторая В сырой темнице, узник молодой
  • Глава третья На халяву, как на мёд
  • Глава четвёртая Магистры разные бывают
  • Глава пятая Торговля или шантаж?
  • Глава шестая Кого с чем едят?
  • Глава седьмая Совпадения или судьба?
  • Глава восьмая Наёмники большие и… разные
  • Глава девятая Нечаянное умение
  • Глава десятая Многие познания – многие печали
  • Глава одиннадцатая Ночные развлечения
  • Глава двенадцатая Предатели в наших рядах?
  • Глава тринадцатая Злой сосед и еже с ними
  • Глава четырнадцатая Филин – вестник беды
  • Глава пятнадцатая Хлопоты хлопотам рознь
  • Глава шестнадцатая Один в городе – не житель
  • Глава семнадцатая Кто ученик-то?
  • Глава восемнадцатая Упорная учёба
  • Глава девятнадцатая Приятный обман
  • Глава двадцатая Кому война, а кому… дверь одна
  • Глава двадцать первая Где же он?!
  • Глава двадцать вторая Спасатели в деле
  • Глава двадцать третья Я – истребитель!
  • Глава двадцать четвёртая На одном моторе и на одном крыле…
  • Глава двадцать пятая Старание и труд приключения найдут
  • Глава двадцать шестая …А неведома зверушка
  • Глава двадцать седьмая Прожорливое устройство
  • Глава двадцать восьмая Мы их в дверь, они в окно!
  • Глава двадцать девятая Неожиданное пополнение
  • Глава тридцатая Что лбом о стенку
  • Глава тридцать первая А судьи-то кто?
  • Глава тридцать вторая Куда спускаться?
  • Глава тридцать третья Кусачая охрана
  • Глава тридцать четвёртая А так хотелось колбасы…
  • Глава тридцать пятая Иммуногенератор
  • Глава тридцать шестая Мы – не консервы! Консервы – не мы!
  • Глава тридцать седьмая Только вперёд!
  • Глава тридцать восьмая Проще не бывает
  • Глава тридцать девятая Прорыв
  • Глава сороковая Честный пират?
  • Глава сорок первая Последняя баррикада
  • Глава сорок вторая Последнее общение?

    Запоздалое прозрение (fb2)


    Юрий Иванович
    Раб из нашего времени. Книга тринадцатая. Запоздалое прозрение

    © Иванович Ю., 2017

    © Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

    Глава первая
    Накопление информации

    «Плен». Как много негатива в этом слове. Особенно если пленили тебя самого. Точнее, не пленили, а заставили сдаться, угрожая ранением твоим самым близким друзьям, а то и немедленным уничтожением, так как начатые мною боевые действия могли друзьям повредить при таком вот неудачном скоплении всех именно вокруг каменной плиты, на которой я стоял.

    Поэтому я нарочито не спешил снимать многочисленные трофеи, стараясь как можно тщательнее осмотреться по сторонам и прислушиваться к каждому слову не до конца мне понятного местного языка.

    – Куда это его голубь упорхнул? – забасил всадник передо мной, готовый вонзить мне своё копьё в глаз. – Или это был не он?

    – Мне кажется, это маленькая обезьяна, – огласил своё мнение второй, не спуская с меня настороженного взгляда.

    – Летающая обезьяна? – послышался ехидный голос сзади. – С ума сошёл? Скорей это какая-то белая бабочка пролетела. Или в самом деле голубь… В любом случае его уже не поймаешь, улетел, зараза.

    Зато я после этого вздохнул свободно. Слава шуйвам, что Алмаз умеет левитировать и сразу же послушался моего приказа: «Прячься в развалинах!» Хоть одно создание из нашей компании не попало в плен. Тем более какое создание! Случись с ним что плохое, я до конца жизни буду рвать на себе волосы в покаянии и печали. Подарок разумных тираннозавров, и как они его описали, я помнил дословно:

    «…Раз в тысячу лет среди нас рождается гениальный уникум совершенно белого цвета. Он обладает всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами нашей расы! Этому уникуму подвластны природа и всё живое. Он видит прошедшее и спокойно заглядывает в будущее! Он дарует разумность нашим лесным братьям и умеет изгонять зло из сознания. Уникум убирает черноту помыслов и кровожадность инстинктов. Он – благо! Он – мессия! Этот гений – оракул и светоч нашей цивилизации! Он – спаситель и поводырь нашей расы! И уникум будет наибольшей святыней для наших собратьев из родного мира!..»

    Наверняка приврали для красного словца, да и когда ещё эта мелочь вырастет до размеров семиметрового чудища? Но…

    Попробуй такой подарок-пароль-послание потеряй!

    И хорошо, что шестимесячный Алмаз ещё не больше моей ладони по размерам, но уже быстро соображает, да и меня признал сразу не менее чем учителем, наставником и родной сущностью, которая в табели рангов ящеров называется Лайд.

    Конечно, волноваться и переживать об Алмазе я не перестал, но вопросы, кто его будет кормить, поить и защищать, пока отодвинул в сознании на задний план. Иные проблемы казались более существенными.

    Обращались с нами пупсы, или чиди, как они сами себя называли, всё-таки без неуместных издевательств. Даже меня по голове ничем тяжёлым огреть не пытались. А ведь могли бы! Особенно после того, как рассмотрели, что я несу на себе не менее полутонны груза. Такого силача гораздо лучше как можно скорее ввести в бессознательное состояние, потом обобрать до нитки и сковать самыми крепкими путами.

    Почему же пупсы так не сделали? Неужели настолько обрадовались многочисленным трофеям? Вряд ли, ведь с первого взгляда и разобраться сложно, что было на мне навешано. Скорей всего, по причине избыточной самоуверенности, многочисленности и даже презрения к нашей компании. Может, и потому, что меня окружали слишком уж вульгарные, туповатые в большинстве воины, не желающие загружать мозги излишней умственной деятельностью.

    О втором варианте говорил и следующий факт: крутящихся вокруг нас противников можно было сразу разделить на четыре категории. Первая – всадники на ящерах: брутальные, массивные и укрытые многочисленными латами из металла и толстой кожи. Трое из них держали острия своих копий в опасной близости от моей головы. Ещё десяток гарцевали или стояли чуть в стороне, полностью перегородив весь широкий тракт, пересекающий разрушенный город.

    Вторая – пехотинцы: только в кожаных доспехах, подвижные, слабо вооружённые, действующие явно на подхвате у расположившихся верхом «рыцарей». Пятеро из них заканчивали привязывать моих спутников к гребням тираннозавров. Десять пехотинцев шустро сносили все мои вещи в одну из крытых тентом повозок. Два десятка стояли в дальнем оцеплении, охватывая собой ещё три повозки аналогичного типа и карету.

    К третьей категории относились пупсы явно не простого и не воинского сословия. Шестеро из них, одетые в дорогие, яркие одежды, интенсивно обследовали плиту со всех сторон и, не обращая ни на кого внимания, яростно спорили. Они, может, и сообразили бы о моей невероятной силе, но уж слишком были ошарашены небывалым фактом появления здесь шестерых людей.

    Последняя группа: одетые довольно скромно пупсы-возницы, восседающие на трёх телегах за оцеплением. Наверное, они только что остановились из-за перекрытой дороги и теперь, привстав на облучках, пялились во все глаза на сцену моего пленения. Эти-то, скорее всего, нам никакие не противники, а так, массовка в картине нового мира.

    Запряжены эти явно крестьянские телеги были животными, вполне схожими с нашими земными мулами. Тогда как повозки военных и карету тягали затянутые в хомуты и ременную сбрую те же ящеры. Разве что менее крупной породы, чем их верховые собратья, зато с более длинными передними лапами и несколько раздавшиеся в стороны от обилия мышц иного приложения сил.

    Потом сами пупсы… Или чиди. Их строение тел, напоминающее уродца из рекламы, созданного из круглых шин, полностью соответствовало рисункам соплеменников чиди в мире Айка. Дутые руки, ноги, почти полное отсутствие шеи, такое же тело с круглой мордой и пальцы, словно толстые сардельки. Оставалось только поражаться, как такие существа могут наклоняться, довольно ловко приседать и вообще обслуживать себя такими несуразными конечностями. Видимо, в местах сочленений их надутое тело как-то особо сминалось, уменьшалось или раздавалось в стороны, позволяя демонстрировать присущие простому человеку гибкость и подвижность.

    Может, и не к месту, но мне вспомнились сейчас все те статуи, заполнявшие гигантское помещение в одном из замков Пупсограда в мире Айка. Ещё тогда, разглядывая все замысловатые сексуальные позы увековеченных в камне чиди, я поражался их нереально изогнутым, перекрученным в страстном единении телам, но списывал подобное на фантазии скульпторов. Сейчас же оставалось озадаченно констатировать, что пупсы на всё способны.

    Другое дело, оставшиеся в ином мире мумии выглядели ростом не выше полутора метров, тогда как здешние обитатели мира все поголовно смотрелись массивными типами ростом от ста восьмидесяти до ста девяносто сантиметров, если не выше! Особенно всадники с копьями. Чего это они такие рослые? Особый корм? Или лучшая атмосфера? Или, может, необычное освещение местного светила с явно зеленоватым оттенком?

    Других странностей, пока никак не укладывающихся в голове, тоже хватало. Разумные тираннозавры из мира Айка утверждали в своём большинстве, что их прародина именно здесь, в мире Черепахи. Или всё-таки речь о некоем дочернем мире, как заявляло меньшинство? Я склонялся ко второму варианту, потому что ящеры здесь – просто тупые ездовые животные.

    Почему тогда здесь правят пупсы, причём живущие в условиях явного Средневековья, судя по всему, нас окружающему? Здешним «царям» природы очень далеко до технически развитых чиди, проживавших в том же Пупсограде, как мы его назвали. У тех «малышей» уровень цивилизации наверняка на добрый век опережал земной, разве что со своими особенностями магического толка. А здесь? Судя по некоторым косвенным признакам и подслушанным репликам, магия тоже есть? Или я просто хочу в это верить?

    Другие вопросы, пусть и второстепенного плана, тоже проносились в сознании. Если в мире Айка почти все пупсы вымерли, а здесь они подросли, но живут в Средние века, то как обстоят дела в главном мире пупсов? Они там тоже вымерли от чумы? Или одичали, как некоторые соплеменники на крайнем севере Айка?

    «Хм! Не узнаю, пока не увижу собственными глазами, – фыркнул я мысленно, тут же забыв про иные миры. – Как же в этом мире с магическими силами? Смогу ли я прожарить этих вояк до румяной корочки?»

    Именно этим следовало заняться в первую очередь: проверить собственное хранилище магической силы, а уже только потом думать, как кого-то сжечь, уничтожить взрывом или напрочь поломать таранным ударом спрессованного воздуха. Я не настолько кровожадный, что мечтаю любого неприятеля зажарить огненным эрги’сом, а просто ничего приятного в долгом нахождении в плену не вижу. Кстати, никого жарить, может, и не придётся, так как меньше сил уходит на то же усыпление.

    Силы, к моему крайнему расстройству, придётся экономить: магической энергии оказалось в окружающем пространстве очень мало. Мир Черепахи предоставил мне практически те же самые возможности, что и мир Айка. Крохи! Трудно и медленно скапливаемые капли! Как с таким резервом прикажете воевать?

    Всё-таки чужая гроздь миров не своя родная и щедрая. Тут чисто природными возможностями нельзя оперировать. Нужны накопители, те же пластинки прозрачного янтаря, ещё лучше «слойпятка», собирающая энергию для летающих платформ. Как раз последний артефакт-то с меня и сняли расторопные пехотинцы, не понимая, что у них в руках, и понесли всё в ту же повозку. Да и не научился я до сих пор вытягивать из «слойпятки» накопленную там энергию.

    Остались ли у всех моих спутников пластинки янтаря? Вроде бы их тщательно не обыскивали, догола не раздевали, сидят все на спинах, связанные и привязанные, да тоже по сторонам глазеют… Ладно, с этим позже разберусь.

    Конечно, четверть моего резервуара оказалась заполнена, чего вполне хватит для уничтожения всех пупсов вокруг нас. Дальше-то что делать? Только мечами махать да ножами кидаться? Совсем не айс! Придётся выжидать ещё и по этой причине.

    Все эти мысли, задумки и сомнения у меня в любом случае шли фоном к тому, что обдумывал по поводу услышанного от шестёрки нарядно одетых пупсов. Они спорили до хрипоты, разделившись на два лагеря, противоборствующих в своих выводах. Одни твердили: древние порталы заработали! Вторые: здесь произошла ошибка и банальный сбой магических тоннелей между мирами.

    Причём первые видели чётко все три значка на боковых гранях квадратной плиты и давили именно этим умением:

    – Кто бы мог подумать?! Портал посреди тракта!

    – Может, мы ошибаемся?

    – Никаких ошибок! Все три символа светятся!

    – Раз это портальная плита, значит, она действует в обход всех ограничений последнего тысячелетия! Свершилось! Дороги в новые иные миры вновь открыты!

    Их оппоненты не только видели значки, но и прекрасно разбирались в их расшифровке:

    – Сам символ мира не просто в кружочке, но ещё и в квадрате, что говорит об особых условиях приёма на другом конце портала. То есть он закрыт всегда и открывается крайне редко, лишь в определённых условиях. Чтобы увидеть совпадение этих условий, следует рассмотреть жёлтое свечение наружного квадрата. Однако в нашем мире никто и никогда это делать не умел. Потому-то все шагающие туда погибали, никогда назад не возвращаясь.

    – Сейчас эти уроды откуда-то пришли?!

    – Не факт, что специально и целенаправленно.

    – Глаза разуй! Они шли с интервалом и явно с вещами…

    – Именно! Не иначе как убегали от какой-нибудь опасности.

    – Чушь! Они ведь здесь? Значит, портал работает в обе стороны! И квадрат с той вон стороны светится!

    – Где доказательства? Ты лично готов рискнуть, шагнув туда и обратно?

    – Не вижу смысла рисковать собой или даже тобой. Сейчас живо отыщется с десяток добровольцев.

    – Где отыщется? Даже тупые крестьяне знают, что на подобные плиты можно взойти и сойти лишь со стороны ступенек, а лучше к ним вообще не приближаться.

    – Но здесь-то портал работает в обе стороны! Надо обязательно в этом удостовериться. Поэтому можно предложить добровольцам ещё и солидное вознаграждение за риск.

    – Разве что в самом деле солидное…

    – Появлялись все они лицом в эту сторону, значит, пришли оттуда…

    – И там светящийся квадрат…

    – В нём кружочек с символом мира Айка, или, как описано в древних трактатах, мира Высоких Охотничьих Городов. Также утверждалось, что большинство тех порталов прикрыты летающими платформами древних богов. Тогда получается, что эти уроды как-то сумели убрать одну из платформ?

    – Точно! Наверняка все их трофеи – это разграбленные сокровища одного из охотничьих замков! Если только мы туда попадём!..

    – Не распускай слюни от вожделения! Давай лучше поищем добровольцев…

    К тому моменту меня уже закончили разгружать, после чего довольно бесцеремонно сдёрнули с плиты и начали связывать. Глядя на мою показную покорность, Леонид тоже не отсвечивал и помалкивал, а вот семейство Свонхов ворчало постоянно. Больше всех разорялась Цилхи:

    – Кого это они уродами всё время называют? Сами-то выглядят как распухшие свиньи! По какому праву вы нас вообще посмели пленить?! Вы об этом самоуправстве ещё пожалеете!

    Хорошо хоть не кричала и не истерила, как она умеет, и на неё чиди пока не обращали ни малейшего внимания. Даже единственную руку девушки ни к чему не привязали, решив, что подобный инвалид никаких поползновений к побегу не совершит. Зато её младшему брату, одноногому Руду, обе руки связали, как и всем нам.

    Второй брат в семействе Свонхов, Багдран, и самая старшая, Эулеста, ворчали по поводу неудобств своего положения: на спинах ящеров, да ещё и без седла комфортно разместить их никто не постарался.

    Меня всё-таки выделили из нашей компании. Руки сковали неким подобием поблескивающих наручников. На шею набросили кожаный ошейник, к которому за колечко сзади крепился прочный, сплетённый из волоса аркан. Грузить на ящера меня пока не стали, потому что все повернулись в сторону плиты и стали слушать взобравшегося на неё знатока порталов:

    – Внимание всем! Мы только что стали свидетелями проявления древней магии! Данная плита оказалась особенной, и с неё открылся путь в иной мир. Подобного не случалось уже многие столетия. Нам выпал уникальный шанс оказаться в числе первопроходцев, способных вынести из другого мира неисчислимые и ценные трофеи. Да вы и сами видели, как много на себе вынесли вещиц и артефактов эти блаженные гайчи…

    Палец-сарделька знатока ткнул в мою сторону, словно обвиняя во всех смертных грехах. Все слушатели тоже повернули на секунду головы в мою сторону. Я же, демонстративно оглянувшись вокруг себя, поинтересовался на русском языке:

    – Кого это ты, связка опарышей, пиявкой назвал?

    Пупсы ничего не поняли, но лучше бы и мой страшно смешливый друг притворился таким же. Лёне моё сравнение чиди со связкой опарышей показалось настолько комическим, что он вмиг залился своим уникальным, страшно заразительным смехом. Наверное, на его психике сказались нервная перегрузка последних дней, недосыпание, угрозы женитьбы сразу на двух сёстрах и прочее, прочее, прочее… Да ещё и плен с первого шага в новом мире.

    Здесь нам не курорт!

    Зато и смеяться никто никому не запрещал. Как бы… Да и как удержаться, слыша такой заразительный хохот? Вот я и стал посмеиваться, а за мной и карапузы семейства Свонхов. Они-то уже довольно хорошо русский язык понимали, а за ними и все присутствующие заулыбались. Почти все… Кроме выступающего с каменной трибуны. Тот явно заподозрил, что ему нанесли оскорбление. Покраснел, ещё больше распух, налился угрозой… но всё-таки сдержался, не стал выкрикивать в ответ «Сам дурак!» Вместо этого собрался и вновь продолжил свою зажигательную речь:

    – Поэтому нам нужны три добровольца, которые после инструктажа шагнут в новый мир, осмотрятся там очень коротко и сразу же вернутся обратно. Три добровольца, которые навсегда войдут в историю нашего мира! Они навсегда станут первыми, проложившими путь в Высокие Охотничьи Города! – после таких напыщенных фраз выступающий сделал эффектную паузу и плавным жестом указал на место возле себя: – Прошу ко мне! Только умоляю, не толкайтесь и не сбивайте друг друга с ног! Всё равно все не успеете…

    К его жуткому огорчению, никто и не толкался. Все стояли, оглядывались по сторонам, пытаясь увидеть глупцов, затаптывающих иных насмерть, лишь бы первому прорваться к плите. Увы, таковых не нашлось. Да и наверняка не только я слышал, что за подобный риск «первого шага» шестеро местных колдунов собирались нехило забашлять. Без материального вознаграждения никто не хотел войти в историю и стать местным Юрием Гагариным.

    Так что оратор недолго призывно махал руками, а потом перешёл к конкретике:

    – Мало того, каждый доброволец немедленно получит на руки… по… десять (!) золотых! – числительное было названо с таким артистическим надрывом и ударением, словно за него можно было приобрести полцарства. Ещё и десяток принцесс получить в придачу.

    Судя по реакции собравшихся, а за периметром оцепления скопилось ещё несколько телег и повозок, свои жизни они оценивали гораздо выше. Никто даже не шелохнулся, но в дальнейшем агитатор, видимо, плюнул на дешёвый популизм и стал резко повышать сумму вознаграждения:

    – Двадцать золотых!.. Тридцать!.. Сорок!..

    Мы-то не знали возможностей местных денег. Зато чётко слышали во время предварительного обсуждения между колдунами: «…никто не возвращался». Следовательно, это ни для кого тайной не было. А деньги…

    После числительного «шестьдесят» народ заволновался. Стал переговариваться, переглядываться, уже не так кривился, глаза заблестели в предвкушении. После «ста» все вновь затихли, только напряженно косясь друг на друга. Когда же прозвучало «сто двадцать!», уже начавший притискиваться к плите крестьянин вскинул руку вверх:

    – Я согласен, ваша светлость! – не успел он ещё договорить, как подняли руки два пехотинца:

    – И я!.. И я!..

    – Отлично! Поднимайтесь ко мне! Получайте деньги! Слушайте инструкцию.

    Я недоумённо переглянулся с Леонидом, и мы оба пожали плечами. Зачем трёх разведчиков отправлять? Хватило бы и одного. Или у них тут свои заморочки, прописанные в древних трактатах?

    Зато довольно хмыкнувший Багдран тем самым демонстративно привлёк наше внимание к себе. Да, теперь он как бы мог избежать наказания за свой поступок. Непревзойдённый Кулибин, выдумщик, механик и фантазёр, он умудрился «разминировать» тот самый зал «похоти», в котором стояли сотни скульптур эротического характера. Ему всё казалось, что за стенами того зала не опасные ядохимикаты или ещё какая неведомая гадость, а немыслимые, припрятанные вымершими пупсами сокровища. Вот Багдран и проигнорировал мой запрет, но сделал некое устройство замедления. Оно сработало в тот момент, когда мы собрались покидать мир Айка.

    Хранилища оказались разбиты, ядовитая смесь смешалась с атмосферой и буквально хлынула густым, белым туманом в город. Когда я последним шагал с башни в этот мир, смертельный туман уже плескался практически у меня под ногами. В районе дворца с залом «похоти» туман пузырился вверх облаком и всё прибывал и прибывал. То есть к данному моменту Пупсоград уже заполнила эта гадость по верхушки окружающих город стен.

    Если разведчики отправятся туда, то, скорее всего, погибнут. А может, и нет. Мало ли как на них воздействует белёсая среда? Вдруг там и нет яда? Или он разрушился за тысячелетие? Если уж точно не вернутся, то в мир Айка надо будет отправляться в следующий раз не менее чем в космическом скафандре.

    Поэтому у меня и мысли не мелькнуло предупредить добровольцев об опасности. Да и вообще мне пупсов не жалко, раз они так агрессивно и мерзко встречают гостей своего мира.

    Багдран все-таки зря понадеялся избежать обещанного наказания. Как только до него доберусь, такое ему устрою, что он до конца жизни будет икать и вздрагивать! Неподчинение приказам командира – это как минимум расстрел на месте. Да и сам он, видимо, до сих пор не понял: не сработай портал как положено, мы бы все на той башне и отдали души шуйвам.

    Это так, пока неуместная лирика. Глянем, что вытворят местные колдуны.

    Инструкция всё продолжалась:

    – …шагаешь, приставляешь вторую ногу, после чего делаешь шаг вправо. Ты шагаешь, приставляешь вторую ногу и делаешь тут же шаг влево. А ты, – это уже крестьянину. – Шагаешь и остаёшься на месте. Внимательно осматриваетесь по сторонам, разворачиваетесь, тоже всё высматриваете и запоминаете, после чего шагаете по одному, но уже в обратном порядке. Повторяю…

    Стало понятно, почему колдун или колдуны расщедрились сразу на троих «добровольцев». Слишком уж диковинными, несуразными и порой опасными были места на той стороне портала. Шаг влево – пропасть. Шаг вправо – ёмкость с ядовитым машинным маслом. Шаг вперёд или назад – ещё невесть что, грозящее немедленной смертью. Так хоть кто-то из троих да вернётся. Ещё и высмотрят за компанию не в пример больше, чем разведчик-одиночка.

    Все трое вызвавшихся чиди понимали: риск огромен, дорога может оказаться только в один конец. После окончания инструкций они подозвали к себе друзей и передали им полученные деньги. Видимо, для их семей сто двадцать золотых – невероятное богатство, десятикратно перекрывающее негатив от смерти близкого родственника.

    Как мы позже узнали, в небольшом городе за такие деньги можно было купить приличный дом в полтора-два этажа, да еще и обставить его приличной мебелью. То есть риск невозврата заметно перекрывался полученной выгодой.

    Там и время пришло шагать добровольцам в нужную сторону. Первыми ушли воины. За ними – крестьянин. Расчётное время их возвращения – минут через пять. Или сразу – если на ином выходе из портала несомненная опасность.

    Увы… Ни через пять минут, ни через пятнадцать с той стороны на плиту никто не вышел.

    Шестеро колдунов, осознав, что ждать дальше бесполезно, расстроились невероятно. У них даже желание пропало спорить, обсуждать и уж тем более продолжать опыты. Тот самый оратор и вербовщик лишь устало махнул своей опухшей рукой:

    – Едем в замок… Там будем думать…

    – Разве что пост здесь оставим, – добавил второй. – На всякий случай.

    Остальные четверо молча кивнули, а самый главный устало распорядился:

    – Сотник! Оставьте здесь двоих всадников и четвёрку пехотинцев. Если через сутки мы не пришлём им замену, пусть возвращаются в замок.

    После чего все шестеро стали неспешно грузиться в карету. Меня, наверное, как самого массивного и тяжёлого из всей компании затолкали в одну из повозок, куда следом набилось ещё воинов пять из пехоты.

    После чего караван тронулся в путь, а для нас – в неизвестность.

    Я как-то не очень переживал: нас не разделили, едем, ноги сбивать не приходится, чего ещё желать иномирцу? Разве что поинтересовался у солдат:

    – Долго ли ехать будем до того самого замка?

    – Часа два, – отозвался один из пупсов.

    – Отлично! Как будем подъезжать – не забудьте меня разбудить.

    После чего я преспокойно уснул, ведь тоже дико устал за последние дни.

    Глава вторая
    В сырой темнице, узник молодой

    Разбудили меня сравнительно деликатно: пнули по ноге, сопровождая это действие угрюмым приказом:

    – Просыпайся, гайчо! Мы уже возле замка.

    Мне снилась такая белиберда, что несколько мгновений не мог понять, где нахожусь и чего от меня хотят. Только помотав головой и прогнав остатки сна, я стал соображать:

    – За побудку благодарствую, но что это за обращение такое – гайчо?

    – Да вы и сами себя так называете, – последовал ответ, сопровождаемый ехидным смешком. – Самка – гайча, самец – гайчо, дети – гайчута.

    – То есть в вашем мире живут существа, подобные нам? – обрадовался я.

    – Не живут, а бездельничают! Делая вид, что работают! – нравоучительно поправил мой собеседник, по некоторым признакам, самый возрастной среди присутствующих. – Такая уж ваша карма.

    Может, он и не карму имел в виду, а «долю», но моё подсознание перевело местное курлыканье именно так. Мне почему-то сразу захотелось выжечь всем попутчикам мозги. С трудом сдерживаясь, я всё-таки решил уточнить:

    – Здесь что, существует рабство?

    – Ещё чего! – возмутился пупс. Его товарищи тоже недовольно заворчали. – Нет у нас рабства! Все чиди свободны! И мы все вправе жить, как нам захочется. Но вот представители вашего племени выполняют наши распоряжения по собственной воле, в силу религиозных убеждений. Иначе они просто не могут…

    В разговор вмешался ещё один воин:

    – Что, разве в другом мире не так?

    Пока я озадаченно цокал языком, прикидывая, как бы оригинальнее ответить, повозка остановилась, и снаружи послышались строгие приказы:

    – На выход! – Пехотинцы мигом выбрались из повозки, подталкивая и меня в кучку к друзьям. – Начать выгрузку! Все трофеи – в третий лабораторный отсек магистра Румди. Этих гайчи запереть в комнате для наказаний!

    Я пытался осмотреться по сторонам и отыскать упомянутое недавно строение. Мне на помощь пришёл Леонид, фыркая с презрением:

    – Если это замок, то я – Сенека-Аристотель-Пифагор, вместе взятые.

    – Да кем ты только не был! – напомнил я ему. – И Чарли Эдисоном, и Лёвой Копперфилдом, и самим Чарли Чаплином. Тебе ли, самозванцу, привыкать к новым именам?

    – Кто бы говорил! – Друг не стал напоминать имена прославленных на Земле личностей, которыми я прикрывался в иных мирах без зазрения совести.

    Затем стало не до разговоров. Нас вели по узким, тёмным коридорам внутрь строения, которое назвать замком язык не поворачивался. Скорее оно напоминало смесь восточного кишлака, построенного вокруг каменных развалин захолустного европейского городка, то есть стоящие хаотично в куче двух– и трёхэтажные здания, выступы, надстройки и башенки, украшенные несколькими минаретами и несколькими позолоченными куполами. Между ними анфилады дворов, то широких, то узких и извивающихся. Всё это за единым забором метра в три высоты.

    Часть построек – из саманной глины, часть – из кирпича и колотого камня. Некоторые надстройки – из обычного дерева. Самое несуразное: всё построено, надстроено и прилеплено кое-как. Любой уважающий свой труд каменщик, взглянув на такое безобразие, потерял бы дар речи, а то и помер от возмущения и презрения к местным строителям.

    Внутренности стен тоже удивляли неровной штукатуркой. Половая плитка шаталась под ногами, и между нею виднелись щели, часто растрескавшиеся и частично повыбитые. Аналогичным оказался и внутренний интерьер помещения, в которое нас завели и без добрых напутственных слов заперли. Хорошо хоть развязали карапузов и Леонида, и благо, что под самым потолком оказалось узкое горизонтальное окошко, дающее свет. В уголке стекла была прорезана внушительная дырка – видимо, для лучшей вентиляции. За стеклом – решётка из стальных прутьев.

    – В такой «роскоши» бывать ещё не приходилось! – констатировал мой друг и тут же набросился на меня с упрёками: – Сусанин! Куда ты нас завёл?!

    – Ботва вопрос! – отвечал я, присматриваясь к наручникам. – Могу в ответ на него лишь послать к органам рождения и добавить, что я сам заблудился. Хе!.. Кстати, не ты ли громче всех ратовал за выбор именно этого направления?

    – Моё мнение только и остаётся мнением, а вся ответственность и принятие окончательных решений на командире! – выкрутился ушлый Найдёнов и вновь попытался на меня наехать: – Чего это ты зевал, когда из повозки выбирался?

    – Вздремнул…

    – Вот! В этом вся твоя натура. Пока мы собираем сведения, ты бессовестно дрыхнешь…

    – Положено так, по субординации: командир спит, салаги служат! – осадил я Найдёнова. – Поэтому давайте, докладывайте, что за время пути успели узнать? Кто-нибудь видел, куда делся Алмаз?

    По поводу маленького, умеющего левитировать ящера меня сразу успокоила Цилхи:

    – Когда мы тронулись, он прилетел и улёгся на крыше твоей повозки. Никто на него внимания не обратил.

    – Уф! Гора с плеч. Значит, не пропадёт наш белый брат по разуму… Ребёнок всё-таки, можно сказать, вообще младенец… Давайте теперь по всему остальному поговорим.

    Как ни странно, информации скопилось достаточно, чтобы составить первое, довольно ёмкое представление о мире Черепахи. Каждый всадник на ящере оказался довольно разговорчив с пленником, которого вёз. Можно даже сказать, болтали пупсы с удовольствием и были вполне доброжелательны.

    Людей здесь в самом деле называли гайчи. Но означало оно никак не «скот», не «рабы» и не «крепостные», как мне заподозрилось во время короткого диалога в повозке. Скорее как «блаженные», «лишенные воли», «не от мира сего» и «с обожанием относящиеся к любому чиди». В сумме всё походило на некий религиозный дурман, мешающий местным людям развиваться духовно и интеллектуально. Поэтому похожие на нас существа считались ни на что не годными, кроме работы, выполнения распоряжений пупсов и всего, что им прикажут.

    Даже наше любопытство и стремление всё выпытать казались пупсам странными.

    Людей, или гайчи, здесь очень много. Они в подавляющем большинстве помогают крестьянам в сельском хозяйстве, в меньшей части ремонтируют в меру способностей дороги, а самые талантливые строят дома и занимаются внутренней отделкой зданий. Ключевые слова в последнем утверждении – «в меру своих возможностей». Как их ни учи, как ни заставляй, как ни уговаривай, всё делают кое-как. Тяп-ляп. Шиворот-навыворот. Чисто наплевательски относятся к конечному результату. Да хоть убей такого мастера или умори голодом, лучше он работать не станет. Так и умрёт с глупой восторженной улыбкой на лице, любуясь своим угнетателем.

    Наверное, поэтому считается неким святотатством в среде пупсов обижать людей, морить их голодом, издеваться или ещё как-то иным способом ущемлять. Тем не менее и сами пупсы не рвались в строители или в глиномесы. На вопрос Багдрана «Почему же вы сами ничего не строите?» последовал презрительный ответ всадника:

    – Да у нас и касты такой не существует!

    Иначе говоря, мы попали в некое общество, жёстко разделённое на касты и паразитирующее на странном отношении к себе людей. Как ни хвалились мы учёностью, но так и не смогли подобрать название данной общественной формации. Ни в истории Земли, которой не существовало, ни в истории мира Габраччи.

    Пока мы всё обсуждали, я разобрался с наручниками. Ломать их не пришлось, при желании они открывались в течение пары-тройки секунд. Леонид подставил некую тумбочку к стене и осматривал двор, а карапузы обследовали нашу временную тюрьму. В самом дальнем углу помещения отыскались за ширмочкой дырка в полу и некое подобие шланга с краном, торчащего из стены. Шесть двухъярусных нар, два стола, пять табуреток, несколько разваливающихся тумбочек – вот и вся меблировка.

    Я уже просматривал «оком волхва» стены, а Руд последним завершал пересказ беседы со всадником:

    – Я его и спрашиваю, а за что нас схватили да ещё и связали? А он: «…не наше это дело гадать, что там решили их милости. Что скажут, то и делаем. Возжелают их милости объяснить свои действия, сами всё растолкуют. Но в любом случае вы очень странные гайчи, так что вам же лучше побыть под надзором».

    – Понятно… Нашего мнения никто спрашивать не собирается, – ворчал я, заканчивая осмотр стен. – Как и возвращать наше имущество никто не подумает… Однако выйти отсюда – проще некуда. Достаточно приложиться ногой хотя бы вот в этом месте, и стена проломится без особого грохота и пыли… Да и вообще – перебить тут весь здешний гарнизон, наверное, и Руд своим костылём смог бы…

    – А поговорить? – ёрничал Найдёнов. – А ужин в нашу честь?

    – Наверняка уже готовят, – в тон ему продолжил я. – В любом случае для «поговорить» местные маги нас вызовут очень скоро. Только вот озадачатся рассмотрением наших вещичек. Пока… давайте-ка я перелью собранную энергию.

    Как я и надеялся, ни у кого не стали изымать прикреплённые на пояснице пластинки прозрачного янтаря, а те и в этом мире работали в обычном режиме, собирая крохи рассеянной энергии.

    Вскоре мой личный боевой резерв экселенса Иггельда и хранителя Священного Кургана пополнился до тридцати процентов.

    Живём-с!

    Разве что Леонид, продолжающий через узкое окошко осматривать подворье, резко всех озадачил восклицанием:

    – Ёжить помножить! Вот это номер!

    Глава третья
    На халяву, как на мёд

    Его восклицание натолкнуло меня на воспоминания о цирке:

    – Твои коллеги-клоуны выступают?

    – Ха! Хочешь забрать у меня лавры лучшего юмориста? – хихикал друг. – Я совсем о другом: у красотки, что присматривается к нашему окошку, номер возможного бюстгальтера не менее четырёх… Ух! Какова прелестница!

    Тотчас к стене с грохотом были приставлены все наличные тумбочки и табуретки, и на них в течение нескольких мгновений и помогая друг другу взгромоздились карапузы. Даже одноногий Руд взобрался, а уж его сестрички… Ещё бы! Потенциальный супруг при наличии обеих невест вдруг начал ещё на кого-то засматриваться!

    – Тебе нравятся такие грязнули? – ничего ещё толком не рассмотрев, скривилась Эулеста. Её младшая сестра вторила с удвоенным презрением:

    – Истинная дикарка! Никакого воспитания!

    Мне смысла карабкаться на стенку не было, потому что Найдёнов пояснил:

    – Девушка тут одна, загорелая и стройная, стоит рядышком, явно с нами пообщаться хочет. Правда, всей одежды на ней – набедренная повязка да сандалии с оплетающими ножки ремешками.

    – «Ножки»?! – перебила его Цилхи. – Копыта у неё, а не ножки!

    – На руках маникюр, – продолжал Лёня, не обращая ни малейшего внимания на семейство Свонхов, – на ножках педикюр. Прическа уложена на голове вполне оригинально и красиво.

    – Парик… – процедила сквозь зубы Эулеста.

    – Эй, мы здесь! – мой друг дотянулся сквозь решётки до пыльного стекла и постучал по нему костяшками пальцев. – А-у!.. Ага, здесь мы… Страшно хотим пообщаться с себе подобными!

    Девушка присела возле окна на корточки так, что и мне частично стало видно, а уж стоящим на тумбочках зрителям открылись ещё более качественные картинки. У парней сразу на лица наползли несколько глупые улыбки. Похоже, набедренная повязка местной аборигенкой использовалась скорее как юбочка, поскольку старшая из сестричек злобно зашипела:

    – Бесстыжая тварь! Что она себе позволяет?!

    Начала шипеть и Цилхи. Про себя они, видно, в тот момент забыли и про то, что через день-два меняли нас с Лёней как перчатки.

    Видя, насколько девушки мешают наметившемуся общению, я бесцеремонно сдёрнул развратниц с тумбочек, поставил на пол и жёстко приказал:

    – Прекратить малейшее вяканье, а то так и оставлю в этом чокнутом мире!

    Обе тут же пустили из глаз по слезинке, а младшенькая без всякой логики вдруг напомнила:

    – Ты ведь обещал на мне жениться!

    Она решила напомнить о безобразном шантаже во время последних минут нашего нахождения в Пупсограде.

    – Я ничего не сказал о сроках, – напомнил я почти шёпотом. – Заверял, что тебя не брошу, а вот куда – не уточнял. Так что не мешай… Цыц!

    Мы все с разными выражениями на лицах затихли. Лёня вовсю вёл переговоры, и ему интенсивно помогал Багдран. Всё-таки говорили на его родном языке.

    Незнакомка протёрла стекло ладошкой, пытаясь нас рассмотреть, и начала перекрикиваться с вопросов:

    – Откуда вы взялись? Почему так укутаны в одежды? Вам холодно? – снаружи было около двадцати пяти градусов по Цельсию, в нашей тюрьме же на градусов пять меньше. Мой друг пустился в объяснения:

    – Вообще-то у вас тут не жарко. Особенно в этом подвале…

    – Странно! Вроде и там тепло. Уж снаружи-то только бедные чиди мёрзнут.

    – …Прибыли мы издалека и понять не можем, с какой стати ваши «бедные» пупсы нас пленили? Они так со всеми гайчи поступают?

    – Не смейте их называть пупсами! – строго предупредила местная смуглянка. – Это неэтично! Ничего с вами не случится, если немножко побудете в подвале. С вами поговорят, а потом отпустят на все четыре стороны.

    – Точно отпустят?

    – Да! Я слышала только, как его светлость Румди распорядился подержать вас голодными для лучшей разговорчивости, а уже потом…

    – Голодными?!.. Как же так, милая нимфа?! – Лёня чуть не бился головой о решётку в притворном отчаянии. – Мы уже умираем с голода! Мы не ели семь дней! Вот-вот рухнем на пол и уже никогда не встанем! Спаси! Умоляем, спаси нас от жуткой смерти!

    Девушка чуть не заплакала от искреннего к нам сочувствия, но так и продолжала сидеть на корточках. Да и как можно было усомниться в словах пленников, если они все трое пялились наружу выпуклыми, расширенными раза в три глазами? Тем более странно прозвучало напоминание:

    – Так и не сказали, откуда вы?

    – Что от этого изменится? – начал юлить Найдёнов.

    – Многое! Если вы из Загарного царства, то мы с ними в состоянии войны, а ведь врагов кормить нельзя. Коль вы из царства Гивир, то там все подлые и страшные пираты. Если вы из Крастицкого королевства, то у нас с ними временное перемирие, поэтому могла бы принести вам хлеба. Вот если вы из Хамайских Долин, то мне с вами даже разговаривать нельзя, потому что там живут самые подлые и коварные колдуны нашего мира, и когда их вылавливают, запирают в катакомбах, где их съедает вместе с косточками ползучий мох.

    – Милая, посмотри на нас хорошенько! Разве мы похожи на колдунов из Хамайских Долин? Ха! Мы самые добрейшие и честнейшие туристы из великого Габраччи и с не менее великой Земли.

    – Никогда о таких странах не слышала, – лепетала девушка, почти улёгшись на камни двора и упёршись носиком в стекло.

    – О! В мирах ещё столько неизведанного, что даже мы, великие путешественники, многого не знаем и даже не догадываемся о нём! – с энтузиазмом ораторствовал Леонид, глядя больше не в глаза незнакомки, а на её соски, находящиеся в пределах досягаемости руки. Если бы не стекло… – Например, мы общались с разумными, говорящими на ментальном уровне ящерами. Или видели людей-великанов ростом три с половиной метра. Есть ещё и такие существа, смотрящиеся как колобок с зубами. И много, много чего иного…

    – Ты говоришь диковинные вещи, в твоих речах просматривается что-то непостижимое, – бормотала аборигенка. – Ты говоришь правду… Ни разу мне не соврал… Не то что эти дражайшие чиди или иные наши гайчи, любящие приврать просто так, ради красного словца…

    Что-то мне в её словах не понравилось. Неужели аборигенка действует на уровне детектора лжи, обменявшись с незнакомым человеком всего несколькими фразами? Магия? Да ещё и через толстое, плохого качества стекло? Чиди, к которым она испытывает нескрываемый восторг, для неё наивные, но мило врущие детишки?

    Как-то после первой собранной информации я не склонен был предполагать наличие у местного населения паранормальных способностей. Скорее получалось, здесь все набожные, угнётенные духовно и напрочь забитые морально, а тут вот ходит «по замку» такое чудо в одной тряпочке на теле и на раз просекает любого незнакомца на предмет лжи. Или не просекает, а просто наивно верит во всё сказанное?

    Жаль, мне не удавалось чётко рассмотреть ауру девушки, ведь стекло, да ещё и грязное, всё-таки основательно мешало, но синий цвет, цвет искренности, всё-таки просматривался.

    – Кто же накормит умирающих путешественников? – гнул своё Найдёнов. – У меня уже сил скоро не останется даже языком ворочать. Эти два славных паренька лишатся глаз, если чего-то срочно не съедят…

    – Я сейчас! – воскликнула незнакомка, подскочила на ноги и умчалась словно ветер. Тогда Эулеста воспользовалась паузой в переговорах, не боясь наказания с моей стороны:

    – Чего это ты ей врёшь, что проголодался? Мы ведь перед уходом из Бублграда хорошо перекусили.

    Я постарался сам ответить за друга, чтобы он не отвлекался от просмотра двора:

    – Леонид всегда говорит только правду, малышка. Другое дело, что его голод несколько отличается от банального, связанного с обжорством. Да и братики твои много чего утолили бы, разреши им красотка как следует себя ощупать. А, Руд? Багдран?

    Парни в ответ проворчали что-то неразборчивое, но возражать мне не стали. Наш наблюдатель продолжал комментировать увиденное:

    – Двух мужчин видел мельком. Один нёс аккуратно некий котелок с чем-то парующим. Второй прошёл с лопатой на плече. Все они с голым торсом и в некоем подобии штанов с несколькими карманами, всего лишь чуть ниже колен. Наподобие «бермудов»… Вот эти двое несли деревянную балку… Кривоватая, совсем нетяжёлая. Багдран её и сам бы унёс… Сейчас же они встали, встретив ещё одного, и о чём-то оживлённо переговариваются. Балку не бросили… Такое впечатление, что они никуда не торопятся. Работнички…

    Никто на стоящих людей не прикрикнул и не поторопил, даже не толкнул, хотя более массивных, рослых и крепких пупсов по двору шастало предостаточно. На фоне такого обращения наше пленение с верёвками и наручниками смотрелось чем-то изуверским и крайне негуманным. Скорее всего, нас повязали в прямом смысле слова лишь по той причине, что мы на виду их милостей прибыли из иного мира.

    – Лёнь, ты сразу постарайся выспросить у смуглянки: сколько вообще людей в замке живёт и насколько они свободно передвигаются. Также выясни её статус или род службы. Кухарка, прачка или свинарка.

    – Лишь бы вернулась. Я уж там даже выспрошу, в какой комнатке она проживает! – пообещал друг с завидной уверенностью. Цилхи не скрывала своего презрения к упомянутой персоне:

    – Проживает она там, куда её заволокут на ночь большинство упившихся мужиков!

    – Ого, какие у тебя фантазии! – искренне поразился лучший юморист нескольких миров. – Это в твоём-то возрасте? Что будет…

    – Не отвлекайся, – оборвал я его бессмысленные подначки, – рассказывай, что видно? Меня же ни одна тумбочка не выдержит.

    Тот продолжил. Тем более на подворье произошёл некий показательный случай, позволяющий сделать некие выводы.

    На просматриваемой территории появилось некое лицо, явно наделённое в замке полнотой власти. Скорей всего, управляющий или некая аналогичная ему персона. Боялись этого человека больше, чем самого магистра Румди Шака. Тотчас все видимые чиди вдвое ускорились, показывая рвение и деловитость, и всё равно грозные окрики, угрозы и наказания так и посыпались во все стороны. Мало того, управляющий применил в отношении самых нерадивых палку, причём её треск был отчётливо нам слышен.

    Эулеста не удержалась от пожелания вслух:

    – Вот бы ему и эта развратная смуглянка сейчас попалась под горячую руку!

    Только вот торнадо наказаний не сметало всех подряд. В зоне его действия оказался маленький островок спокойствия, образованный тремя людьми. Причём они тоже не смогли проигнорировать появление значимой фигуры возле себя, но сделали это настолько нагло и гротескно, что оставалось лишь поражаться: они изобразили работу! Причём почти не сходя с места!

    Казалось бы, как такое возможно сделать, стоя на месте и держа совершенно нетяжёлый брус на плечах? У их собеседника вообще руки оказались пустыми. Хотя всё равно это им удалось.

    Тот, что ничего не имел, достал из кармана складной метр и стал тщательно измерять кривое деревянное изделие. Вначале с одной стороны измерил, потом со второй. Затем накричал на «несунов», что они, дескать, плохо стоят и… стал перемерять несчастные три метра по новой.

    Леониду очень хорошо было видно, как грозный пупс, раздав каждому люлей, ходил кругами вокруг троицы, грозно посматривал, кривился и косился, угрожающе размахивал палкой и безадресно ругался. Видимо, у него была правильная натура, не терпящая бездельников. Казалось, ещё чуть-чуть, и его терпение лопнет, и наглым людишкам достанется по самое «не балуй!».

    Увы! Не тронул и адресно не гаркнул. С раздражением сплюнул напоследок и, изощряясь в ругани на все лады, покинул данное подворье. Как раз в этот момент мимо него с кошёлкой в руках прошла смуглянка. Причём прошла словно мимо пустого места, чем тоже вызвала недовольный взгляд и бессильное потрясание палкой. Рассмотрев, что девица направляется к группе живописно «работающих» плотников, управляющий лишь ускорился, окончательно покидая место событий.

    Девушка подошла к троице, сразу заведя разговор о пленниках. Она показывала то на свою корзинку, то на узкое тюремное оконце и, похоже, заинтересовала своих соплеменников больше, чем управляющий. Дальше уже все четверо двинулись в нашу сторону. Брус они тоже не бросили, словно тот приклеился к оголённым плечам.

    Оказалось, не приклеился, так как возле низко расположенного окна брус уложили наземь, и все четверо присели на него, не слишком-то отличаясь при этом от сидения на корточках. Зато вид у каждого был такой, словно они расположились в роскошных креслах.

    Девушка уместилась с краю, как раз напротив вырезанного в уголке стекла, и тут же стала передавать принесённую пищу. При этом у меня появилась чёткая уверенность, что и дырка вырезалась именно для таких дел и все размеры разнообразной пищи затачивались именно под эти параметры. Колбасы, длинные хлеба, узкие связки лука, кабачки, печенные целиком, и несколько узких фляг с соками, сделанных из секций ствола бамбука.

    Всё это принимал Багдран и отдавал вниз сёстрам, а те бегом относили дары хлебосольных аборигенов на стол. Я же от запахов ароматной колбасы и хлеба вдруг почувствовал неслабый аппетит и стал наворачивать так, словно добрые сутки не ел. Наши девушки тоже не стали от меня отставать, не забыв поднести кое-что и братьям. В нашем положении это верно. Мало ли когда удастся перекусить в следующий раз?

    Мой друг и боевой побратим, сглатывая набежавшую слюну, продолжал переговоры:

    – Очень приятно вас всех видеть, и я с удовольствием представлюсь! – я уже приготовился хихикать над очередным талантливо выбранным именем, но великий клоун меня разочаровал: – Меня зовут Почтальон! Почтальон Печкин! А как ваши имена?

    В данной ситуации имена героев знаменитого мультфильма никак не подходили, и я зло прошипел в спину нашего главного переговорщика:

    – Не вздумай меня представить «дядей Фёдором»! Прокляну!

    Отвечать нашему представителю с некоторой ленцой и неуместной спесью стал обладатель столярного метра:

    – Нельзя открывать подобные тайны чужакам. Даже «их милости» чаще не знают наших истинных имён и названий родов.

    – Как же мне к вам обращаться?

    – Как пожелаешь, так и обращайся…

    – Тогда ты будешь «Метр», – не стал кочевряжиться Леонид. – Он – «Лопух», а вон тот – «Раззява». Девушку назовём «Фея». И теперь…

    – А почему меня Раззявой? – проявил недовольство носитель бруса.

    – У тебя часто челюсть отвисает, и мухи туда залетают.

    – А-а-а… – начал было Лопух, но не стал усугублять негатив на себя лично, переведя стрелки на девушку: – Почему её Феей назвал? Что это значит?

    – О-о! Это такое сказочное существо, умеющее летать и творить разные добрые дела, – пояснил мой товарищ, замечая довольную улыбку смуглянки и тут же переходя к делу: – Лучше поведайте, сколько таких, как вы… хм, гайчи проживает в замке?

    – Это ещё большая, военная тайна! – начал напускать тумана Метр. – Врагов у нас очень много. Все они мечтают доставить нам крупные неприятности. Те же шпионы из Загарного царства, к примеру, как-то раз отравили нам бидон молока, и оно… скисло! Совсем недавно…

    – Да ладно тебе, перестань паясничать! – строго оборвала его девушка, уже полностью освободившая корзину от провизии. – Давай с тобой уточним: Почтальон – это имя или титул?

    – Скорей всё-таки титул, – уверенно говорил полуправду Лёня, – обозначающий «разносящий новости и важные послания». На мой вопрос ответите?

    – В замке людей проживает на постоянной основе не более двух десятков. Если надо что-нибудь строить или ремонтировать нечто крупное, приглашают из больших крестьянских хозяйств человек десять добровольцев. Теперь ты: что вы такого принесли с собой интересного, если магистр сейчас до хрипоты спорит со своими коллегами в третьем, самом охраняемом и неприступном отсеке?

    – Это наше личные вещи, приданое девушек, оружие и разные магические артефакты. Причём если пропадёт хотя бы одна мелочь из нашего багажа, будем крайне недовольны. Вплоть до того, что жестоко накажем хоть магистра, хоть кого угодно.

    После такого заявления девушка озадаченно зацокала языком, а Метр возмутился вслух:

    – Да ты редкостный нахал, чужестранец! Забудь о своих вещах и больше не вспоминай про них подобным тоном. Иначе тебя и казнить могут!

    – О как… То-то я гляжу, вас так мало в замке осталось… Какие у вас тут казни происходят?

    – Нас-то не трогают, а вот иных чиди или людей, попавших в плен на войне и не выполняющих свою работу, могут не просто казнить, разрубив на плахе, а вообще в катакомбы отправить. Там самая страшная смерть.

    Метр пустился в живописание ужасов, происходящих в глубоких подземельях, но всё у него звучало как-то несерьёзно, на уровне детских страшилок. Типа: выскочит бабайка, откусит ножку и выпьет всю кровушку. Зато мы уловили самое главное: войны тут серьёзные, враги оголтелые, и ненависти хватает, чтобы мир раем не казался. Да и казни тут весьма жестокие, явно не гуманного толка. Наиболее печальная информация: «блаженных», «не от мира сего» людей тоже режут почём зря, что несколько противоречило предварительным выводам.

    – Разве здешние люди могут воевать против чиди? Ещё и убивать их?

    – О-о! В последние годы нравы совсем распустились, традиции нарушаются постоянно, законы и святые заповеди не соблюдаются. Как следствие, появилось много моральных уродов, осмеливающихся поднять руку на их милости. Это зло! Смерти достойно!

    – Не понял, для вас все чиди – «их милости»? Что крестьянин, что магистр?

    – Конечно! Только они сами могут обращаться друг к другу соответственно их кастовым различиям.

    Леонид пытался докопаться до истины:

    – Тогда получается, вы – самая низшая каста? Так сказать, «неприкасаемые»? Именно это больше всего не нравится людям, идущим воевать?

    Мужик нахмурился, фыркнул и не стал отвечать, зато смуглянка сказала вместо него:

    – Воевать идут деградировавшие личности, отринувшие все наши права и привилегии. Они заведомо опускают себя на ступеньку звериного существования, забыв о предназначении. Мы – «неприкасаемые», и в этом есть самое хорошее. Тем более вообще вне всяких каст находимся, как бы отдельно, в стороне, а то и в ином пространстве нашего высокого духовного, ментального существования.

    – Витиевато объясняешь, – признался мой друг, крутя головой, словно разминая шею. – Туманно слишком и непонятно… То есть вы позиционируете себя как ленивых бездельников и нахлебников, которых чиди обязаны защищать и подкармливать?

    Ответ мне расслышать не довелось. В коридоре по полу забухали сапоги, и в нашу комнату стала открываться дверь. Наручники я тут же вернул на место и продолжил жевать очередной кусок вкусной колбаски.

    Вошедшим в помещение тюрьмы пупсам увиденное сильно не понравилось. Трое стоят на тумбочках и беседуют с местными, трое стоят внизу и обжираются, хотя имелся приказ пленников не кормить. Мне даже интересно стало: какие сейчас, в какой последовательности и к кому будут применяться санкции?

    Не угадал, санкций не последовало. Старший по званию в четвёрке прибывших воинов со злостью постучал тупым наконечником копья об пол и рыкнул:

    – Кто тут среди вас шестерых главный? – и при этом уставился на меня.

    – Конечно же, я, – указав на себя огрызком колбасы, я попытался хотя бы дальше угадать развитие событий: – Неужели владелец замка соизволил дать мне аудиенцию?

    – Поменьше бы ты болтал, гайчо! – последовала конкретная угроза от старшего. – Иначе уже сегодня будешь казнён самым жестоким образом! Не стой столбом! Пошёл на выход! Быстрее!..

    Воин попытался ускорить меня остриём копья, а я мысленно воскликнул:

    «Еловая жизнь! Не пора ли мне всю эту шелупонь дутую валить?…»

    Обстановка к этому располагала: вначале этих, потом кто попадётся и далее по нарастающей. Выходя из помещения, я на русском языке предупредил лучшего друга:

    – Лёнь, через минуту покидайте эту юдоль скорби и будете мне помогать в коридорах. Сам могу и не справиться…

    Глава четвёртая
    Магистры разные бывают

    Румди Шак считал себя истинным учёным магических, исторических, общественных наук и особым специалистом в изучении древних порталов, потому что относился к редкой когорте магов, умеющих не только видеть символы и значки пространственных переходов, но ещё и «высвечивать» их для остальных коллег, достигших в уровне магического мастерства определенного ранга. Остальным чиди, а тем более не относящимся к высшей касте «познающих», умения видеть таинственные письмена предков было не дано.

    Развивался Румди в этом направлении все тридцать лет сознательной, взрослой жизни, а потому считался патриархом в данной сфере, обладателем немыслимых знаний и несомненным авторитетом чуть ли не во всём мире. Он же знал наперечёт все портальные плиты не только своего государства, но и большинства стран, расположенных по соседству. Даже в постоянно воюющих Хамайских Долинах Румди бывал неоднократно, используя неприкосновенность существа от высшей науки.

    Вокруг него постоянно крутились коллеги, ученики и просто интересующиеся специалисты. С ними же Румди выезжал к нескольким портальным плитам, расположенным поблизости, обучал, «высвечивал», пытаясь разбудить высшие магические умения в каждом заинтересованном «познающем». Он всегда мечтал отыскать действующий портал, позволяющий не только уйти в иной мир, но и вернуться обратно. Односторонних порталов имелось бесчисленное множество. Они работали, но… Ни один из добровольцев, шагнувших туда, так назад и не возвратился.

    Шли годы. К магистру подкралась старость, потому что редко кто в этом мире умел перешагнуть возрастной порог в шестьдесят лет. Мечта побывать в ином мире так и оставалась только мечтой. Двусторонний портал всё не удавалось отыскать, как не получилось отыскать в древних библиотеках хоть одну дельную подсказку, позволившую правильно воспользоваться переходами в пространстве.

    Сегодня повезло! Как показалось вначале… Ранним утром примчался один из самых способных учеников с невероятным известием:

    – Магистр! На плите в центре руин старого города какой-то символ теперь окружён периметром светящегося квадрата! Я заметил ещё вчера вечером и вёл наблюдения возле него всю ночь: свечение стабильное!

    По всем сведениям и имеющейся в книгах информации подобный квадрат обозначал, что портал не столько стал действующим, сколько что его открыли с той стороны. Иначе говоря, теперь он должен работать в обе стороны.

    Ажиотаж в замке поднялся преогромнейший. Ещё бы – событие всемирного значения! Переоценить подобное невозможно. Все тут же спешно стали собирать внушительный отряд для выхода к старому городу. Без военных не обойтись, поскольку лазутчики и грабители из соседних государств малыми отрядами проникали в королевство, грабили, порой даже убивали пытавшихся сопротивляться.

    К слову сказать, подобные порталы, обозначенные светящимся квадратом, существовали в мире Черепахи постоянно. Известно было девять таких символов. Возле каждого Шак побывал в своё время. Неоднократно. Только все они, несмотря на свою явную исправность, всё равно не вернули назад ни одного добровольца. Какие учёные порой собой жертвовали ради науки! Какие подающие надежды ученики исчезали навсегда! Страшные потери… Никто из отважных покорителей пространства между мирами не вернулся в этот мир…

    Однако ведь когда-то должен открыться исправный портал? Когда-то появится первый чиди, шагнувший туда и обратно?

    Магистр свято верил в подобное. Он безмерно обрадовался, когда искомый портал появился сравнительно недалеко от личного замка магистра.

    Прибыв на место, он со спутниками несколько часов тщательно исследовал портальную плиту, а потом сподобился лицезреть чудо перемещения оттуда. Один за другим стали появляться тяжело груженные гайчи, а последний так вообще поразил всех без исключения, появившись загруженным подобно двум тягловым ящерам.

    Кто они могли быть по определению? Обычные грабители иных миров? Просто кочевники, находящиеся постоянно в движении? Или случайные счастливчики, которым повезло сбежать из мира Айка, набрав попутно массу уникальных артефактов? Вдруг они всё-таки великие маги, открывающие любые порталы и проникающие куда им только захочется?

    Последнее предположение не выдерживало никакой критики. Будь эти гайчи великими колдунами, среди них не было бы покалеченных и увечных. Тут, в мире Черепахи, утерянные конечности целители умели восстанавливать в течение года. Естественно, сложно и дорого, но умели всё-таки.

    Что ещё отрицало в пленниках магические умения, так это их безропотное поведение во время ареста, разоружения и препровождения в замок. Обладай пленники некими паранормальными силами, так легко не сдались бы и не расстались со своим невероятным богатством.

    Да что там богатством! Истинные сокровища они на себе принесли в мир Черепахи! О предназначении даже десятой части всех предметов Румди просто догадывался, но что всё это – артефакты древних или высшие произведения искусств, он видел и определял моментально. Как только все трофеи доставили в третий лабораторный отсек и там разложили на удобных столах, магистр с иными «познающими» попытался ощупать и осмотреть внимательно всё без исключения.

    Значение десятой части артефактов он определил или вспомнил сам, ещё одну десятую определили ученики магистра и коллеги. Даже из локализованных по свойствам предметов более половины оставались загадкой в плане «А как же ими пользоваться?!».

    Например, те же маски – легендарные артефакты, которых в мире Черепахи насчитывали единицы. По преданиям, они позволяли владельцам поддерживать постоянную разговорную связь между собой на огромных расстояниях. Или те же хрустальные шары «вспомогательного исцеления». Для их запуска и использования следовало знать особый код личной магической привязки. Без этого кода артефактом можно было только любоваться, не более того.

    Конечно, за недели, месяцы, а то и годы все тайны трофеев можно будет раскрыть. Те же коды к аналогичным хрустальным шарам высшие целители подбирали всего лишь за несколько лет. Впрочем, какой учёный согласится столько ждать, если у него в руках находятся те самые существа, которые принесли все эти сокровища на себе? Да никакой и никогда!

    Не прошло и часа, как все в один голос стали умолять хозяина замка:

    – Магистр! Надо немедленно учинить допрос этим гайчи!

    – Необязательно всем, достаточно одного потрясти, самого сильного среди них.

    – Не только потрясти, но и шкуру с него спустить!.. Если только он попробует увиливать от ответов!

    – Прекращай колебаться, Румди! Подобного шанса не помнит история! Если ты сам не хочешь пачкать руки, то мы готовы лично из гайчи все жилы вытянуть.

    – Ага! Он у нас всё расскажет!

    – Не тяни! Только время зря драгоценное теряем…

    – Только прикажите, учитель! Мы его сами сейчас сюда волоком притащим!

    – Представь себе, сколько этот грабитель знает!

    Именно весь спектр поступивших советов, подсказок и предложений заставил опытного истового мага отнестись к предстоящему вопросу с максимальным уважением и вполне здравыми, скорей даже усилившимися опасениями. Поэтому маг сразу и жёстко, со всей присущей ему в научном мире авторитарностью обозначил предстоящую встречу не как допрос или не приведи боги пытку, а как доверительную, чуть ли не родственную беседу:

    – Подавляющее большинство гайчи относятся к нам с пиететом. Не исключено, что иномирские тоже нас считают некими божествами, которых нельзя ослушаться. Беседу с ним я буду вести сам, а вас всех оставляю здесь только при условии вашего полного молчания и невмешательства. Поняли? Молчите, что бы вы от него ни услышали! Договорились? – дождался утвердительных обещаний, после чего отдал команду стоящим в ближайшем карауле воинам: – Приведите ко мне пленника, который в той шестёрке самый главный!

    Четверо вояк поспешили выполнить приказ, а магистр ещё раз пошёл осматривать разложенные на столах артефакты, прикидывая, о каких из них спрашивать в первую очередь. Пятеро свидетелей предстоящего допроса довольно удобно разместились под стеночкой на принесённых из иного помещения креслах. Соблюдать молчание они пока не спешили, хотя и переговаривались негромко, чуть ли не шёпотом. Получался с их стороны этакий гул, в котором отдельные слова не угадывались.

    Именно этот гул вдруг стих, и стало тихо-тихо. Магистр взглянул в ту сторону с иронией:

    – Репетируете, что ли? – спросил он, потому что грохота сапог, которым вояки давали о себе знать, издалека не услышал.

    Спросил и замер в некотором удивлении: все пятеро «познавших» расплылись безвольными кучками в креслах и… спали?!

    В дверях, безо всякого сопровождения стоял тот самый, «главный» пленник и пренебрежительно пялился на хозяина замка. Пока тот нервно сглатывал, пытаясь прочистить неожиданно охрипшее горло, гайчо нагло поинтересовался:

    – Ничего из моего имущества не повредили? Я в гневе страшен бываю… Да и вообще, чего звал-то?

    Великий, прославленный, многоопытный Румди Шак неожиданно осознал: спрашивать или требовать он не имеет никакого права и возможности. Себе же потом будет дороже. Однако тут же блестящий ум Румди подсказал самый логичный и правильный ответ:

    – Я тебя пригласил сюда, чтобы озвучить одну просьбу. В ее исполнении смысл всей моей жизни, и звучит она так: возьми меня, пожалуйста, с собой в иные миры. Очень тебя прошу!

    Магистры разные бывают, но встречаются среди них порой и очень, очень умные.

    Глава пятая
    Торговля или шантаж?

    Честно говоря, я даже не сразу понял истинную суть прозвучавшей просьбы, а когда с минуту постоял и подумал, то нервно рассмеялся:

    – С собой? Как ты это представляешь? – и добавил вполне откровенно: – Не знаю, как в иных мирах вашей грозди, но там, где я побывал, о подобных чиди иные существа понятия не имеют. В мире же Айка все чиди вымерли, за исключением пары сотен одичавших аборигенов. Не факт, что ты там проживёшь хотя бы несколько минут.

    Я мысленно поаплодировал уму и проницательности хозяина замка. Колдун в момент просчитал, что охрана мною локализована, его соратники усыплены, а значит, и он сам, при всём своем магическом могуществе и небывалой заумности, может со мной не справиться, поэтому-то сразу отыскал единственно верный, самый правильный стиль поведения: повёл себя как вежливый, упредительный проситель.

    Подобное многого стоило и о многом говорило. Всё-таки этот пупс у себя дома, где не только стены помогают. Наверняка у него отыщется много неприятных для меня сюрпризов, ловушек или крайне опасных заготовок. Входя сюда, я заранее был настроен на эпическое сражение и лишь опасался, что во время нашего противостояния часть артефактов будет безвозвратно утрачена.

    Как только соратники старика моментально уснули от удара средней силы, да ещё и все сразу, мне стали понятны градуировки умений и самого магистра. Скажем так, по критериям миров родной мне грозди он тянул лишь на Двухщитного, или чуть больше. Ему никак не пристало тягаться с Трёхщитным, Экселенсом, Светозарным, хранителем Сияющего Кургана, обладателем груанов, наставником-учителем Лайдом и вдобавок Иггельдом великой галактической империи.

    «Да, это всё про меня… – сам порой поражаюсь такому количеству титулов, званий и магических градаций и всё никак не могу привыкнуть к этакому перечню. – Мне бы ещё к этому неограниченный источник энергии!..»

    Последняя мысль являлась наиболее актуальной на данный момент, ведь данная гроздь миров упорно не желала делиться непосредственно со мной магической энергией. Точнее, какой-то жалкий мизер я вытягивал из окружающего пространства и сам, но вот остальные прибавки шли благодаря накоплениям в обломках прозрачного янтаря, которые, в свою очередь, были вынуждены таскать в одеждах мои спутники. В данный момент, после усыпления большинства вояк, находящихся в замке, и даже нескольких десятков ополоумевших людишек, у меня оставалось двадцать процентов от возможного максимума.

    Мало? Негусто… Если, конечно, сражаться в полную силу, но уж я бы этого магистра упокоил. Он это сразу просёк и сделал хитрый ход конём…

    Впрочем, на его месте, всю жизнь мечтая прорваться в иной мир, я бы, наверное, поступил так же. Глупо не использовать такой реальный, единственный представившийся шанс. Мало того, это ещё и великолепный шанс мне открывался уйти отсюда без неуместного кровопролития. Ведь локализовать всех пупсов и людей данного, жутко несуразного «замка» я не мог и не смогу при всём желании. Скорей всего, тут и сам хозяин не знает толком весь лабиринт переплетённых коридоров и чехарду помещений, наползающих друг на друга в разных уровнях. Наверняка уже некий шустрик вырвался из замка и помчался к соседям за помощью. Так как время тут, можно сказать, лихое, военное, то соседи со своими частными армиями соберутся довольно быстро, а то и регулярные войска подтянутся.

    Одним словом, и у нашей компании при сотрудничестве с магистром Шаком появлялись вполне основательные возможности обезопасить, залегендировать, а то и узаконить пребывание здесь.

    Магистр сразу стал выкладывать все козыри, не скрывая и остальные рассуждения:

    – Как видишь, все твои вещи в целости и сохранности. Все возвращаются тебе и твоим спутникам. Разве что мы с тобой поторгуемся и что-нибудь ты согласишься продать, причём сразу учитывай – я тебе заплачу максимум.

    – Учитываю и верю.

    Я сразу припомнил, что магистр и золота для добровольцев не пожалел. Вещи наши, которые вместе с оружием постепенно в должном порядке располагал на теле, давали дополнительные шансы для решения многих вопросов.

    – Также мне понятно, – продолжал рассуждения самый главный пупс, – из мира Айка ты либо бежал, либо срочно эвакуировался. Там случилось нечто или появился некто, убивающий всё живое. Если ты со своими силами оттуда срочно бежал, значит, туда соваться нельзя. Это подтверждает и невозвращение из портала троих добровольцев.

    – Да… В логике тебе не откажешь.

    – О том, – ухмыльнулся хозяин замка, – что воевать тебе или вам со всем нашим миром – дело весьма опасное, я уже не упоминаю.

    – Да могу и повоевать, – с хладнокровным равнодушием выдал я, поправляя уже навешенное оружие. – Вообще-то я человек мирный, переполненный гуманизмом к иным собратьям по разуму, поэтому люблю повторять расхожую поговорку нашего мира: «Худой мир лучше доброй свары».

    – Самое главное: ты ведь не собираешься у нас долго задерживаться? – Рассмотрев мою мимику неопределённого свойства, Румди ей не поверил: – Ты готов остаться у нас на постоянное место жительства?

    – Нет, долго нам здесь делать нечего. Мы сюда только полюбопытствовать заскочили да кое-что передать… кое-кому… Осмотреться не помешало бы, наверняка у вас тут масса всего интересного отыщется.

    – Конечно, новый мир – априори что-нибудь да отыщется. – Румди согласно кивал, но моя оговорка его заинтересовала гораздо больше, и магистр переспросил: – Кто конкретно тебе среди нас знаком? Что ты собираешься ему передавать?

    Я машинально погладил сидящего у меня за отворотом куртки Алмаза, сразу меня отыскавшего после нашего освобождения. Это его передали разумные ящеры мира Айка, надеясь, что мы здесь отыщем либо материнскую, либо дочернюю цивилизацию их соплеменников. То, что здесь происходит с ящерами, никак нельзя назвать цивилизацией. Разума ни в ездовых, ни в скаковых представителях племени тираннозавров не просматривается. Обычное тягловое животное, разве что всё-таки потребляющее растительную пищу.

    Представил, как отнесётся магистр к миссии маленького Алмаза, и решил об этом пока не заикаться. Не похоже, что он шовинист или расист, но лучше его приоритеты и понимания выяснить исподволь, а лишь затем делиться получившейся проблемой.

    На Земле, к примеру, подавляющее большинство учёных засадило бы иномирца в сумасшедший дом, узнав, что он утверждает о разумности лошадей или ишаков. Вот и не буду спешить с выкладкой непробиваемой аргументации. Также вполне жизнеспособен вариант, при котором в глухих и малодоступных уголках данного мира всё-таки сохранились общины разумных ящеров, пусть и слегка одичавших.

    Я поэтому сразу решил проверить такую версию событий:

    – Даже не знаю, отыщутся ли в мире Черепахи нужные мне адресаты. Вдруг они все погибли? Как погляжу, у вас большинство городов в руинах, а значит, воевали у вас с размахом. Кто и с кем? По какому поводу?

    Поспрашивать у людей о здешнем мироустройстве я банально не успел. Как только конвоиры вывели меня в коридор, я их тут же усыпил, а затем ещё нескольких, выполняющих функции не то тюремщиков, не то стражников при гауптвахте. Дальше уже, как говорится, пошла жара. Я шёл и усыплял. Идущие за мной следом Леонид и Багдран живо разоружали пупсов и запирали в ближайших, пригодных для этого помещениях.

    Те, кто с нами беседовал, усевшись на деревянный брус во дворе, вначале ничего толком не поняли. Только удивились, что все мои спутники покинули тюрьму следом за мной через открытую дверь. Зато потом, когда здешние гайчи увидали застывшие тела чиди, они себе невесть что вообразили. Может, подумали, что «их милости» убиты?

    Истерика и паника поднялись настолько неприятные, что мне и людей пришлось усыплять, так как большинство из них бросались на меня с кулаками или с хозяйственным инвентарём. Какие-то они здесь все умом тронутые. Даже симпатичной смуглянке досталось, когда она с криком «Что вы творите?!» бросилась в нашу сторону. Причём как раз в тот момент мы затаскивали внутрь здания усыплённого управляющего. Досталось глупой Фее ни за что. Неужели она готова была глаза выцарапать, защищая местного тирана и горлопана?

    Кстати, именно там, в одном из открытых дворов, меня и отыскал детёныш разумных тираннозавров. Он с радостным писком слевитировал мне на плечо и тут же передал по ментальным каналам насыщенную цветную картинку. Она без всяких слов давала понять, насколько малыш рад видеть своего Лайда и как он сильно не хочет больше прятаться. Пришлось обещать в ответ, что мы теперь долгое время будем вместе. Я сунул мелкого за пазуху, туда же отправил кусок лепёшки и продолжил своё правое дело.

    Теперь вот слушаю, что великий колдун Шак рассказывает об истории мира. Причём история оказалась печальной и непритязательной:

    – Новое летоисчисление составляет восемьсот двадцать лет, и отсчёт начат со дня большого перемирия. Собрались тогда всего несколько лидеров воюющих сторон и договорились о мире…

    – Кто с кем воевал? – акцентировал я внимание на главном вопросе.

    – Так мы между собой и воевали, – недоумевал магистр. – Гайчи оружия вообще никогда в руки не брали. В те времена, по крайней мере… Это сейчас отщепенцы из Хамайских Долин на что угодно способны, а тогда они на нас всех без исключения молились…

    – В честь чего?… И за какие заслуги?…

    – Ну-у-у… Мы всё-таки высшая, доминирующая раса… – Румди это сказал, осмотрел меня с ног до головы и замялся: – Как сейчас понимаю, не всё так однозначно…

    – Очень, очень неоднозначно! – менторским тоном подтвердил я. – Но, возвращаясь к войне… Неужели местные чиди воевали только между собой?

    – Официальная история не допускает иных вариантов, – пупс заявил одним тоном, но после моего пренебрежительного фырканья непроизвольно стал говорить тише: – Только имеется множество археологических находок, бросающих тень на такие утверждения. Да и некоторые учёные слишком уж категорично заявляли, что нашей цивилизации противостояла иная цивилизация, где превалировали обыкновенные животные. Иначе говоря, многие нынешние дикие животные когда-то были разумными.

    Перед моей мысленной памятью словно живой предстал исключительно разумный мир Айка, в котором даже жуки и филины обладали каким-то коллективным разумом, а вершиной их обществ, лидерами считались высокоинтеллектуальные ящеры.

    Я решил уточнить:

    – В том числе и тираннозавры, которых вы используете как ишаков?

    – Да… иногда и такие высказывания допускались историками, – признал мой собеседник и тут же печально добавил: – Только вот участь таких «знатоков» быстро становилась очень незавидной. Только на моей памяти нескольких коллег, довольно известных, казнили весьма жестоко. Правда, поводы для смертной казни озвучивались несколько иные.

    – Понятно. Извращение фактов во всей красе. Историю пишет победитель. Как сказал один из великих: «Чем больше общество удаляется от правды, тем больше оно ненавидит тех, кто её говорит». Мир-то у вас большой? Много неприступных мест? Вдруг где-то ещё остались очаги или анклавы иной цивилизации?

    – О-о! Неприступных мест полно, как и мест, где вымерло всё живое без исключения. Только в нашем королевстве имеется четыре таких «мёртвых» города. Мало того, два из четырёх существующих континентов вообще безо всякой фауны. Добраться туда можно по морю, как и увидеть издалека обильную флору, а вот животных там нет. Да и любой, ступивший на берега тех континентов, умирает потом в течение недели в жестоких мучениях. Всё это последствия страшной, магической войны, тянувшейся до самого начала нынешней эры.

    – Внутри тех, якобы вымерших континентов кто-то обитает? – продолжал я выпытывать с настойчивостью педантичного следователя. – Есть у вас летательные аппараты или устройства, на которых вы просматривали материки вглубь?

    – Есть у нас дирижабли и шары, но даже до мёртвых материков они не добираются. По крайней мере, у меня таких сведений нет.

    – Что-то более скоростное и бронированное у вас летает?

    Судя по тому, как пупс замотал головой и развёл руки в недоумении, древние чиди ни самолётов здесь не создали, ни платформ не оставили.

    Далее наша беседа была прервана заскочившим в помещение Леонидом:

    – Чего ты тут копаешься? – начал он недовольным тоном, сразу двинувшись к столу, где между остальных вещей возлежали наши трофейные маски. – Мы там носимся как угорелые, все помещения обыскиваем, наблюдательный пункт отыскали… – быстро хватая оружие и три маски, сам же и ответил на вопрос: – Понятно. Окучиваешь главного местного эксплуататора на предмет добровольного сотрудничества. Тогда хоть будь на связи. Несколько чиди сбежали да десяток взрослых гайчи и столько же мелких гайчуток помчались в разные стороны, как тараканы.

    – Понял. – Я подхватил четвёртую маску. – Кажется, магистр сейчас выйдет вместе со мной и успокоит челядь да и нежелательных гостей от замка отвадит.

    – Было бы здорово! – порадовался Найдёнов, уже выбегая из помещения с охапкой оружия для семейства Свонхов. – Мы сами никак не справимся даже с присмотром за разными выходами…

    Оставшись наедине с Румди, я и ему сделал приглашающий жест в сторону выхода:

    – Если у нас намечается плодотворное сотрудничество, предлагаю тебе выйти наружу и успокоить местное население.

    Господин Шак с готовностью откликнулся на приглашение, но уточнить всё-таки не постеснялся:

    – Значит, мы договорились? Вы меня возьмёте в иной мир?

    Для себя я уже решил: раз четверо карапузов – уже привычная, пусть и проблема, то ещё один чиди в нашей компании погоды не испортит. Мало того, как бы мне не оказаться в роли просителя перед ним, когда замок окажется окружён регулярными войсками.

    Я вполне искренне заверил старого колдуна:

    – Без всякого сомнения! Возьмём, покажем, растолкуем… и всё остальное. Правда, ещё надо будет отыскать нужные, правильно действующие порталы. Одним словом, сотрудничество нам предстоит взаимовыгодное.

    Моё обещание прозвучало, слово было дано, но как наше пребывание с этой минуты сообразуется в столь кастовом обществе?

    Глава шестая
    Кого с чем едят?

    Донельзя довольный магистр, потирая пухлые ладошки от предвкушения, кратчайшей дорогой вывел меня на террасу третьего этажа – пожалуй, самое высокое и открытое место во всём комплексе застроек. Именно там мы увидели нашего одноногого Руда, прятавшегося за парапетом и наблюдавшего за неким подобием широкой площади перед замком, хотя скорее это утоптанное пространство напоминало пустырь, а не облагороженное брусчаткой покрытие.

    Заметив меня, парень с ходу доложил:

    – Вон за теми домами собрались десятка два пупсов. Все с оружием. Та группка людей вообще не прячется. Они явно недовольны.

    Да, человек пятнадцать мужчин и женщин разного возраста стояли в центре площади-пустыря и угрожающе размахивали руками. Их выкрики сливались в базарный гул, и казалось, они никак не могут договориться о дальнейших действиях. Один из них потрясал палкой, другой подкидывал в руке солидный булыжник. Особый гротеск всей группе придавала форма одежды недовольных пейзан: сандалии у всех, штаны у мужчин и набедренные повязки у женщин.

    Что мне лично бросилось в глаза, так это отсутствие и здесь персон с излишним весом. Все стройные, подтянутые, даже особи преклонного возраста. То ли у них настолько высокая культура питания, то ли им достаточно лицезрения пухлых пупсов? Или их здесь голодом морят?

    «Абсурд! – припомнилось недавнее угощение колбасами. – Иначе Фея не смогла бы так просто набрать целую корзинку еды. Да и троица бездельников слюнки не глотали, на нас глядя. Значит, пресыщены были…»

    Румди Шак тем временем решительно распоряжался имеющейся у него властью и безоговорочным авторитетом:

    – Эй вы! – Он ещё несколько имён назвал, выкрикивая изначально в сторону группки людей. – Подойдите ближе!.. С этого момента доставленные недавно сюда шесть гайчи – мои почётные гости. Удовлетворять все их желания и потребности! Разнесите эту весть по всему замку! Тех, кто уснул… во избежание проблем уложите как можно удобнее. Как только они начнут пробуждаться, нужно всем довести до сознания мои распоряжения, и пусть продолжают нести службу. Не стоять! Отправляйтесь выполнять приказы!

    Не в пример управляющему магистра местные люди слушались идеально. Хотя и нельзя было сказать, что они стартовали с места как спринтеры, теряя последние сандалии. Ничего не переспрашивая и не уточняя, местные легкой трусцой разбежались к разным выходам из замка.

    Со стороны вооружённых чиди грозного колдуна тоже заметили и меня рядом рассмотрели, то прикладывающего маску связи к лицу, то снимающего её. Это я так выслушивал доклады от Леонида, Эулесты и Багдрана.

    Вскоре от кучки местных аборигенов приблизился представитель, как оказалось, поселкового ополчения и попытался с поклонами выяснить у Румди состояние его здоровья. Видимо, так полагалось по местным традициям при встрече с высокопоставленным лицом. Только это самое лицо (а точнее, круглая морда лица) и слушать не стало, прервав представителя чуть ли не с презрением:

    – Прекратить всякие сборища и столпотворения! Всем возвращаться на рабочие места! Если увижу ещё раз бездельников возле замка, отправлю их на работы в карьер и в каменоломни! Выполнять!

    Вот уже разбегались так, что могли и головы потерять. Глядя вслед раскатывающимся в стороны колобкам, я не смог скрыть на лице шок. Поэтому-то хозяин замка счёл должным тут же передо мной оправдаться:

    – В отличие от большинства аристократов, помещиков и высшего рыцарского сословия, я не самодур какой и не мучитель крестьян или поселковых ремесленников, но иначе просто нельзя. Не поймут-с! Могут такое для меня устроить, что хоть сразу в гроб ложись. Низшие касты надо содержать в чёрном теле, и для этого у меня есть управляющий, но…

    Теперь уже хозяин на меня смотрел вопрошающе и с беспокойством.

    – Ничего страшного с ним не случилось, – последовало от меня заверение. – Проспится ещё часик и будет с новыми силами колотить лентяев и дармоедов. Вот по поводу низших каст… Ты не боишься, что по нашему поводу ещё большую обструкцию получишь со стороны общества?

    Дальше мы общались уже на ходу, возвращаясь в тот самый третий лабораторный отсек.

    – С какой стати? Гайчи вообще не относятся к нашей кастовой системе. Они вне её. То есть…

    – Неприкасаемые?

    – Можно и так сказать, хотя это будет неправильно. Скорее они как приручённые животные, обожающие своих хозяев. Только они очень любят нас не как собаки, к примеру, а как коты и кошки. Вроде и прирученные, но остаются баловнями и капризными существами, то есть делают что хотят, как хотят и работают на добровольных принципах.

    – Витиевато гайчи живут! – вырвалось у меня озадаченное восклицание. После чего я уже адресно добавил: – Здесь…

    Магистр живо заинтересовался:

    – Как именно у вас складываются отношения в обществе между разными видами? Точнее, не только у вас, но и в остальных мирах? Кто именно преобладает в количественном эквиваленте?

    – Разное случается… В основном и везде именно такие, как мы, цари природы и всего остального. Прочих разумных, если они встречаются, как правило, никто не ущемляет. Хотя и тут, к сожалению, есть перекосы и негативные примеры. Порою за другой оттенок кожи ненавидят и устраивают войны, а то каннибалы встречаются, употребляющие людей или себе подобных в повседневную пищу.

    – Ужас господний! – вздрогнул Румди от явного отвращения. – Откуда только такие твари берутся, поедающие иных разумных существ?

    – Откуда?… Сложно дать однозначный ответ. Раньше мне казалось, людоеды такими были всегда. Сейчас я склоняюсь к тому, что они «изменённые». Существуют же и иные твари во вселенных, которым ничего не стоит поработить иную цивилизацию, но при этом ещё и генетические преобразования в сознании рабов устроить. Попробуй пойми: чем они при этом могут руководствоваться? Какие мысли у них в сознании рождаются?

    – Кошмар! – вполне искренне негодовал колдун. – Таких тварей надо уничтожать под самый корень!

    Мне стало весьма интересно, как гуманист отнесётся к новым знаниям. Я начал несколько издалека:

    – Вижу, домашних животных в посёлке и в самом замке много. Знатное подспорье в хозяйстве, бесспорно. А ишаки ваши? Да и ящеры гужевые, верховые… их вы на мясо переводите?

    – Не особенно. Слишком у них мясо жёсткое, – последовали спокойные объяснения. – Только на специальную колбасу и годится. Получается твёрдая колбаса, сырокопчёная, длительного хранения…

    Мне стало плохо. Очень плохо! Чтобы не стошнило, страшным усилием воли заставил себя думать о чём-то отвлечённом, а не о сути ведущегося разговора. Совсем недавно я обильно и смачно перекусил местными колбасами. Если их делали из одичавших, но всё-таки разумных когда-то ящеров…

    Правда, память тут же услужливо подсказала, что колбаски были мягкие, сочные, скорее всего, свиные или куриные. Кто мне даст гарантии, что туда для некоего вкуса или твёрдости не добавили местной конины?

    А продлить цепочку рассуждений? Вдруг в каком-нибудь мире отыщутся разумные свиньи, курицы и кролики? Тьфу ты! Да в том же Айка кабаны почти разумны! Птицы – тоже…

    «Боюсь, очень скоро придётся стать стопроцентным вегетарианцем, – пришли мне в голову несколько грустные мысли. Почему грустные? Так ведь люблю поесть, в том числе мясные блюда. – Останется мне только лакомства вроде устриц, грибов, улипах и…»

    И то не факт! Вдруг те же устрицы – сплошной мозг, из которого состоит тело великих философов, мыслителей и теоретиков? О грибах тоже подобные мысли появились.

    В любом случае, с тошнотой мне помогло справиться разнообразие этих размышлений. Я продолжил «добивать» магистра:

    – В мире Айка, да и не только в нём, ящеры разумны. Они там цари всего сущего, лидеры всего мыслящего и творцы растущего. Теперь представь себе, что они начнут делать колбасу из таких, как ты – из чиди. И как оно, ощущение?…

    Румди кривился, но его беспристрастность учёного и аналитический ум легко справились с реакцией бренной плоти. Ответил магистр довольно быстро и сухо:

    – Неприятно, конечно… Зато всё поправимо и в дальнейшем логично. Особенно для нас, для высших магов, учёных и аналитиков. Мы моментально перестроимся, а я уже сегодня перейду на каши. Для старческого желудка это действо будет полезней… Всё остальное же наше общество… Боюсь, оно может сойти с ума… После чего попросту уничтожит всех ящеров, заодно и всех ишаков напрасно сведёт на нет…

    – То есть «уничтожать вас под корень» не придётся? – уточнил я, напомнив магистру его же слова. Видя искреннее недоумение на его пухлом лице, пустился в объяснения: – Представь, разумные ящеры открыли постоянные порталы в этот мир, присмотрелись, что творят с их видом, и очень, очень рассердились. При этом хочу добавить, что почти все поголовно обладают магическими силами примерно твоего уровня. Чего они с вами сотворят?

    – Мы же не знали…

    – Мало того, все лидеры мира Айка прекрасно помнят древнюю историю, где чиди попросту охотились не только на тираннозавров, но и на остальных, как оказывается, разумных зверей.

    Фантазия у магистра работала отлично. Он живо представил, что тогда начнёт происходить в мире Черепахи и уже в который раз вздрогнул от неприятного озноба по всему телу. Румди заикнулся, уточняя:

    – Они имеют т-такие порталы?

    Пришлось отвечать расплывчато, чтобы желание сотрудничества у этого пупса только окрепло, а в случае непредвиденных осложнений – не только у него.

    – Порталов в мире Айка – тысячи, если не многие десятки тысяч. Другой вопрос, что без таких, как я, специальных курьеров, они сами открыть не смогут эти порталы. Наверное… Я лично этому способствовать не намерен. Другой вопрос, если я где-то слишком долго задержусь и не вернусь домой к намеченным срокам. Тогда по моим следам будет отправлена группа иных курьеров, но они в силу специфических умений не станут заморачиваться тонкостями межвидовых отношений. У таких курьеров в привычке всегда открывать любые двери пинком ноги и всегда оставлять их открытыми.

    Впечатлило изрядно моего собеседника это объяснение, а то и напугало. Особенно он разволновался из-за родственников:

    – Если война начнётся, то всем плохо будет. Внуков жалко…

    Как мне тут не удивиться:

    – Я пока детских особей вашего вида и не видел здесь.

    – Так вся родня в столице проживает. Это ещё часа четыре пути по тракту. Здесь у меня как бы летний замок, где работаю с учениками и коллегами. К семейству наведываюсь раз в месяц, на несколько дней.

    Минуты три дед повествовал о жёнах, детях, внуках и прочих милых его сердцу привязанностях. Меня же первым делом интересовали пути-дорожки, по которым смог бы выбраться домой. Точнее, не домой, на родину, и даже не в империю Моррейди мира Трёхщитья, а в мир Габраччи. Немедленно нужно избавиться от карапузов. Родной дядя скучает, бедненький… да и меня эти Свонхи уже до печёнок достали.

    Правда, пришлось сморщиться от досады, осознав взятые на себя обязательства по скорейшему устранению инвалидности Руда и Цилхи. Одному надо будет ногу отрастить, а его сестричке – руку. Сделают это лучше всего обладатели Трёх Щитов, или так называемые экселенсы. Я тоже один из них, но вот с приобретением конечностей у меня некий ступор получается – отсутствие нужного опыта, практики и полноценной теории.

    Желательно отыскать портал с выходом вначале поближе к Рушатрону, столице империи Моррейди, а уже потом возвращать Свонхов их возлюбленному дядюшке Кабану. Чем скорее это сделаю, тем быстрее вздохну с облегчением. Леонид, кстати, тоже. Думаю… Жениться на Цилхи и (или?!) Эулесте он не собирается…

    По поводу сопровождения в нашу гроздь миров мечтающего магистра я имел даже некий интерес. Меня заинтриговало: как он будет в иной грозди миров собирать магическую энергию? Помогут ли магистру кусочки прозрачного янтаря? Иначе говоря, ко всем остальным разумным доводам за такую компанию ещё и научное пристрастие добавлялось.

    «О, как я себя ещё обзывать начал: учёным! – развлекался я мысленно над собой. – С этим-то всё понятно. Пора на конкретику переходить…»

    – То есть нам лучше всего отправляться в столицу? – перебил я Румди, увлекшегося рассказом о любимой внучке. – Именно там больше всего порталов?

    – Их вообще ни одного нет, – сразу вернулся к деловому тону магистр. – Столица сравнительно новая, только четыреста лет как начала строиться. Там все здания новые. В руинах же древних городов подобных символов предостаточно. Мне известны и несколько плит портальных, тоже расположенных прямо на трактах. Все они закрыты оттуда, из иных миров.

    У меня была небезосновательная уверенность, что отыщу и другие символы, которые колдун Шак просто банально не может увидеть. Лучше всего проводить поиск в тех самых руинах. Желательно, чтобы древние здания хоть частично оказались целыми.

    Потому-то я и вспомнил о тех городах, куда местным чиди хода нет, сказав:

    – Меня интересуют целые древние здания. Пусть даже в «мёртвых» городах. Есть такие? Как они хотя бы примерно выглядят?

    – О-о! Подобных зданий множество! – оживился колдун. – Сами мёртвые города с окружающих их высот просматриваются великолепно. Могу даже рисунки и гравюры показать, где некоторые части кварталов запечатлены нашими самыми зоркими и талантливыми художниками. Пошли, покажу…

    Оставлять вещи без присмотра я не собирался, да и коллеги магистра могли проснуться раньше времени и натворить разных дел с неприятными последствиями. Пришлось напомнить очевидное:

    – Пока они в себя не придут, надо оставаться рядом. Нельзя ли сюда эти гравюры принести?

    – Да у меня целый альбом есть подобных рисунков! – припомнил колдун и вскоре приволок массивный и громоздкий каталог, состоящий из более чем ста изображений. С первой же страницы он стал давать пояснения. – Эти здания просматриваются на месте древней столицы здешних земель. Город практически на самой границе с Загарным королевством… Эти рисунки дают вполне точное представление о кварталах трёх иных городов… До сих пор большинство зданий как новенькие… Эх! Умели же древние строить!..

    Чего уж там говорить, города выглядели вполне прилично, здания же довольно высокие, особенно в древней столице. Некоторые постройки вполне и на десять этажей тянули. Башни там разные, цитадели, замки и внутренние крепости с отдельными стенами. Без всякого сомнения, там должно хватать ценного и бесценного имущества. Как и символы порталов, они обязательно отыщутся. Вполне возможно, и открытые с той стороны.

    Я сильно мечтал отыскать на рисунках башни с венчающими их платформами. Опыт и знания по укрощению летательных устройств древних чиди есть, так что отыскать такой девайс и в этом мире было бы несомненной удачей. Увы! Пока ничего похожего среди контуров не заметил. Хотя вполне возможно, более массивные здание скрывали за собой и те самые условные здания муниципалитетов.

    Я-то в скитаниях по иным мирам видел не в пример строения большие и величественные. Так что, когда дошли до середины альбома и рисунки местных городов окончились, я стал пролистывать дальше, слушая пояснения знатока местных реалий:

    – Это подборка мест, находящихся вне нашего королевства… Собрал на всякий случай… Ага, для сравнения…

    Тут я замер на полувздохе, рассматривая следующую страницу, но просипел:

    – Что это?… И где?…

    – Это? – переспросил Румди, вчитываясь в пояснения на краю листа. – Я там никогда не был, далековато. С Хамайскими Долинами у нас жестокая и непримиримая война. Город этот, называющийся Пайролк, находится на противоположной от нас стороне вражеского государства. Вроде как некоторые историки тоже считают его некоей столицей древнего мира… Кстати, здесь хорошо виден участок пропасти, которая по одной пятой периметра окружает Пайролк. Говорят, из пропасти регулярно вздымаются ядовитые туманы, уничтожающие всё живое в радиусе нескольких километров. Потому-то и по открытому пространству в город нельзя войти. Якобы…

    Он ещё что-то говорил, а я всё никак не мог оторвать взгляда от очень знакомого мне здания, украшающего центр города, неприступного для местных аборигенов:

    «Надо же! – метались в голове разрозненные мысли. – Кто бы мог подумать?!..»

    Глава седьмая
    Совпадения или судьба?

    Было чему изумляться: на рисунке виднелась выпуклая крыша здания, совершенно аналогичного Сияющему Кургану.

    Впрочем, тут же логика стала подсказывать очевидное:

    «Почему бы и нет? Вон в мире Трёх Щитов вообще два таких гигантских артефакта. Там второй Курган как бы резервный, к себе никого не подпускающий. Так и здесь может быть. Я и не поинтересовался до сих пор…»

    – Такие здания, – решил я спросить у магистра, тыкая в нарисованную выпуклость, – есть ли ещё в иных городах?

    – Такие? – задумался тот. – Нет, не припомню… Скорее всего, нет. Иначе я такой гигантский купол запомнил бы.

    – Что об этом известно? Есть какие-нибудь легенды или мифы о нём? Это здание служило объектом паломничества или поклонения?

    – Ничего не знаю, – сокрушённо помотал головой Румди. – Если кто и располагает информацией, так только сами хамайцы. Причём личности не меньше моего ранга, да ещё и специализирующиеся на изучении истории и доставшихся нам древних артефактов.

    – Ага! – обрадовался я. – Значит, некие магистры и в том государстве существуют? Ты с ними поддерживаешь контакт?

    Похоже, магистр не особо хотел раскрывать тайну контактов с коллегами из государства, с которым шла война, но передо мной ему зачем таиться? Тем более моя полная информированность позволит и ему быстрей попасть в иные миры. Или как минимум в иной мир.

    Старый колдун не стал делать из этого секрет:

    – Конечно, есть. Не так много, как хотелось бы, но… мы, чиди науки и магии, просто обязаны помогать друг другу и взаимодействовать при познании истины.

    – Отлично! Все эти коллеги в полном здравии?

    – Да… А мы что, должны обязательно встречаться с ними?

    Как мог, я пояснил старику, что встречаться необязательно. Лишь в том случае, если мы сами, без хамайцев, проберёмся в город Пайролк или в околицы города. Дальше я самостоятельно постараюсь перебраться через ядовитые туманы и сонмы хищников, как и прогуляться к тому самому зданию, стоящему под гигантским куполом. Когда от меня потребовали уточнений и прояснения причин, заставляющих так рисковать, не стал делать из этого секрета:

    – Подобное здание называется Сияющий Курган. К нему сводятся все ниточки регулировок и настроек существующих в вашем мире порталов. Если все порталы закрыты, то явное воздействие Сияющего Кургана очевидно. Не факт, конечно, что, побывав в этом средоточии вселенской магии, мне удастся что-то исправить, но как хранитель подобной святыни, имеющий в неё допуск, и как её специальный курьер я просто обязан там побывать, невзирая на риски.

    И в этом ни капельки лгать не приходилось. Задание от Лобного Камня я получил, и довольно конкретное: выяснить, почему пропадают некоторые межмирские магические связи между Курганами. Правда, мне полагалось пробраться в иной мир и уже там провести, помимо расследования, некоторые профилактические действия. Здесь ведь тоже аналогичная беда! Следовательно, надо разобраться.

    Далековато в этот Пайролк добираться? А что делать-то?

    Если по пути попадутся иные порталы, будем щупать, просматривать, опробовать. Так проложим маршрут, чтобы вначале в здешнем государстве просмотреть разные варианты, а уж потом в эти Хамайские Долины переберёмся.

    Война – это не шутки. Попасть в зону боевых действий, да ещё и в чужом мире – хуже не придумаешь. Мы с Лёней навоевались в своё время, знаем. Можно получить не только от противника, но и от своих. Ладно бы только мы прорывались через сражающиеся между собой войска. Ладно, ещё магистра можно с собой прихватить.

    С нами-то «карапузы» семейства Свонх. Причём половина из них инвалиды. Что с этими башибузуками делать? Оставить где-то здесь, в безопасном месте? Так они любые цепи перегрызут и попрут буром за нами следом. Мало того, я ведь обещал им отрастить конечности и доставить к их дядюшке. Соврать мальцам и бросить на произвол судьбы? Ведь мы с Лёней можем и не вернуться из какого-нибудь портала. Причём не по нашей вине.

    Пришлось мне этот вопрос продумывать, попутно рисуя перед магистром всё величие и нужность Сияющего Кургана. Потом ещё и с Лёней через маску общаться, оговаривая мелкие детали и решая основные вопросы.

    Кстати, мой друг решил обезопасить холостяцкую сущность от наездов обеих сестричек Свонхов, да и мою заодно. Причём его идея казалась простенькой, зато непрошибаемой:

    – Ты им говоришь: мы сами уходим за линию фронта, а вы, девочки, ждёте нас здесь, пока мы не вернёмся. Естественно, Цилхи с Эулестой соглашаются на всё, лишь бы уйти с нами. Вот тут я и выдвигаю условие: никогда больше не заикаться о замужестве со мной или с тобой. Иначе, мол, не возьмём. Так что никуда эти хитрые проныры не денутся.

    Похмыкав для приличия, я согласился:

    – Должно получиться… Хотя такие две милые супруги тебе очень подошли бы.

    – Издеваешься? – посмеивался Найдёнов. – Мало того, что ты обеих уже использовал в полный рост, так вы ещё мне и после свадьбы собираетесь рога наставлять? Хе-хе! Не выйдет!

    Смех смехом, а мой боевой товарищ мог оказаться прав. Не потому, что я по своей инициативе соблазнял бы и далее его супружниц, а потому, что они сами кого хочешь на себя возложат. По крайней мере, наши прежние отношения это уже неоднократно подтверждали.

    «Я, между прочим, человек женатый и степенный! – неизвестно с какого бодуна мне вспомнилось, что я женат на Машке, императрице Герчери. Вспомнилось и другое: – Правда, на словах мы с ней вроде развелись… Или это не считается?…»

    Мысленно представил Машку рядом и понял, насколько остро я по ней соскучился. Расстались мы с ней, обозлённые друг на друга, взвинченные. Зато сейчас, окажись она вдруг возле меня, обнял бы, расцеловал, прижал крепко, крепко, и…

    Пришлось даже головой резко помотать, чтобы прийти в себя и вновь вникнуть в окружающую обстановку. До меня с трудом дошли последние предложения магистра:

    – …придётся отправляться в путь только завтра, после обеда. Иначе никак собраться не успеем. О!.. Кажется, мои коллеги просыпаются…

    Действительно, все пятеро усыплённых мною магов по очереди пришли в себя. Осмотрелись, прокашлялись и стали требовать объяснений. Каждый это делал в меру своей скандальности и ортодоксальности. Пожалуй, всего один из них отнёсся к моей силе и к моему верховенству в замке с крайним недовольством. Наверное, принадлежал к категории шовинистов и расистов.

    В любом случае долго с ними беседовать я не стал. Выпроводил прочь из помещения с нашими личными вещами, трофеями и артефактами и предоставил господину Шаку самому разбираться в тонкостях местных кастовых взаимоотношений. Также он обещал мне пару-тройку коллег отобрать в помощь и взять их с собой в предстоящее путешествие. Наверное, не повредит иметь помимо воинов чиди ещё и нескольких местных магов.

    Сам же я остался в третьем лабораторном отсеке не только по причине охраны нашего добра. Предстояло весьма подробно и плотно пообщаться с Алмазом. Детёныш изрядно выспался к тому моменту, поел, опять выспался и теперь требовал моего полного внимания. Что-то ему хотелось поведать архиважное и очень срочное. Разве можно отказать такому уникальному созданию, оракулу, светочу, поводырю, спасителю… и прочая, прочая, прочая?

    Общался малыш образами, в данный момент мне не до конца понятными. Вначале, как я осознал, левитирующий тираннозаврик успел во время нашего тюремного заключения заглянуть в несколько дворов и даже в местную конюшню. Уже там он присмотрелся тщательно, можно сказать, с близкого расстояния, к ездовым ящерам. Для этого Алмаз не постеснялся усесться гипотетическим соплеменникам прямо на голову. Уже сидя на голове, он попытался общаться точно так же ментально, как делал с лидерами в мире Айка.

    Ничего у него не получилось. А почему?

    Это оказалось неподвластно моему восприятию. В передаваемых мне образах мелькал то туман, окутывающий голову ездового ящера, то здоровенный мачете, отсекающий нечто туманное от этой головы. Затем глава окуналась в ярко горящее пламя, после чего вмораживалась в глыбу льда. Напоследок эта глыба льда разбивалась Лайдом, то есть мною, этаким молотом на длинной ручке.

    Финальная картинка: осыпавшиеся кусочки льда под ногами у ящера, а он уже довольно активно общается с лидерами. То есть с себе подобными, но вполне разумными существами из Айка.

    Естественно, некую красную нить доставленного мне сообщения я уловил. Дескать, некий туман мешает здешним «коням» нормально мыслить и себя осознавать. Чтобы убрать его, надо рубить, поджаривать, замораживать и долбить некими магическими силами. Во всём этом процессе или на некоторых его стадиях я со своими умениями могу (или должен?) участвовать.

    Больше никакой конкретики.

    Как я бился, рисуя ментальные образы, Алмаз только нервничал и злился на тупость учителя, наставника и защитника. Когда я нарисовал картинку костра, в который опускаю голову ящера, малыш чуть не расплакался, вполне чётко выговаривая между всхлипами:

    – Не так! Нельзя так! Нельзя!..

    После чего с помощью ментальных образов он показал, как я ем лепёшку размером с автомобильное колесо, обнимаю голую Эулесту, а потом ложусь спать. Дескать, поешь, расслабься и выспись. Только после этого на свежую голову до тебя дойдут мои объяснения.

    Смотри-ка! Мелюзга зубастая, ветром носит, а обижать умеет. Видимо, врождённый талант всех оракулов, святош и предсказателей. Что с ним будет, когда он подрастёт и поднаберётся неуместного ёрничества и сарказма?

    Последние сутки-полторы в самом деле выспаться было некогда. Все готовились к переходу из Пупсограда, разбирались с лидерами и хватали ценные артефакты. В пути, лёжа скованный наручниками в повозке, я как-то существенно выспался. Уж до ночи протяну. Сутки здесь не слишком-то отличались от стандартных. Я проигнорировал совет белого херувимчика, отправив ему ментальные картинки примерно такого содержания:

    – Лайд тебе попался выносливый и молодой, отсыпаться будет в старости. Время для контакта с самками своего вида он выбирает. Ты же над своими картинками «Ящеры с туманом в мозгах» подумай и постарайся перевести все изыски понятным, доступным для меня языком магии. Учитывай, что мои эрги’сы могут быть не только сжигающими или усыпляющими. У них столько разных предназначений, что я даже сам и одной трети ещё толком не опробовал…

    – Показывай. Объясняй. Демонстрируй. Экспериментируй.

    На этот ряд картинок, где меня изобразили как учителя, наставника и учёного, я скривился от досады:

    – Как ты себе это представляешь? Всё сейчас брошу и на несколько недель окунусь с тобой в эксперименты?

    Малыш чуть ли царапаться не начал, требуя от меня хоть какого-то обучения. И немедленно! Дескать, ты тут ерундой занимаешься, собираясь порталы отыскивать, а мои бедные соплеменники влачат жалкое существование в одичавшем виде.

    Хорошо, что в моей памяти масса чего накопилось полезного и даже годного для формального обучения. Я вовремя припомнил об имеющихся у меня таблицах эрги’сов, их характеристиках и способах применения. Когда-то мне эти таблицы сбросил в сознание серпанс-управленец с незатейливым именем Второй. Я его за собой на Землю со Дна чисто случайно уволок. Живым остался благодаря усвоенным вовремя знаниям. Серпансы меня слушаются как самого настоящего Иггельда.

    Второй мне эти таблицы тоже ментальным образом в память запрессовал, а они и от меня легко переместились в сознание Алмаза этаким компактным блоком архивированной информации.

    Другой вопрос, что возраст почти что младенца не позволял будущему мессии разобраться с ходу в чужой письменности, обозначениях мерах длины, силы, веса и прочем. Так что следом за первым архивом пришлось сбрасывать ещё несколько, в том числе и тот, который я получил от Длани, уже будучи Иггельдом и подданным империи Альтру. Только после этого я вздохнул с облегчением: светоч цивилизации ящеров с громким именем Алматекезендрав Четвёртый вошёл в глубокий транс самообразования.

    «Получится у него или нет? Не рановато ли я взялся за учёбу? – подумал так и сам себя пристыдил: – Учитель недоделанный! Кто так учит?! Сбросил на воспитанника груду учебников университетского уровня и ждёшь благодарности?…»

    Хорошо, что терзаться угрызениями совести было некогда. Следовало почерпнуть как можно больше информации о здешнем мире. В этом нужном деле мне серьёзно помешали. Точнее, помешала:

    – Так и знала, что тебя здесь отыщу! – без стука и без разрешения в лабораторный отсек вошла смуглянка, названная нами Феей. И как вошла! Походка от бедра, натуральная, грудь без грамма пластики воинственно торчит вперёд, губки манят, глазки блестят. Учитывая, что форма одежды «повязка-юбочка» не изменилась, суть сказанных слов не очень доходила до моего сознания: – А извиняться ты когда будешь за доставленные нам неприятные моменты?

    – Мм?… За что?…

    – Зачем ты меня усыпил? – сердилась красотка. – Мог бы сразу сказать, что и как, я бы тебе помогла…

    – В чём? – тупил я. – Усыплять остальных пупсов?

    – Может, и не усыплять… а хотя бы успокаивать. Они ведь такие ранимые духовно и такие непосредственные в своей наивности.

    Воспоминания о нацеленных в лицо копьях и довольно грубом обращении во время ареста подвигли меня на сарказм:

    – Наивные? Это ты про тех наглых всадников? Или про управляющего, который на всех орёт и лупит почём зря палкой?

    – Что им остаётся делать? – вопрошала девушка несколько отстранённо, а сама во все глаза разглядывала разложенные на столах вещи. – Низшие касты по определению всегда ленивы, работать не хотят… Вот и приходится их палкой подгонять… Или копьями…

    – Почему тогда вас не подгоняют? – Девушка прошла рядом со мной, и я еле удержался, чтобы не погладить смуглую кожу в районе талии. Или гораздо ниже…

    – Нас?!. Ты о чём говоришь?

    – О том, что вы тут самые ленивые бездельники, – не стал я деликатничать с определениями. – Хорошо устроились. Не работаете. Если и работаете, то не приведи шуйвы таких работничков.

    Фея без всякого спроса подхватила в руки целительский шар, прижала к груди и стала поглаживать ладошками. При этом она словно прислушивалась к тактильным ощущениям, а разговор вела только краешком сознания:

    – Скажешь такое!.. Мы не для работы созданы… Только для помощи, наставничества и восхищения такими совершенными созданиями, как чиди…

    Мне показалось, она стала впадать в какой-то транс и того и гляди бесценный артефакт уронит на каменный пол. Поэтому-то я встал рядышком, заглядывая в стекленеющие глаза и страхуя прозрачный шар от падения:

    – Эй, Фея? Что с тобой?… Тебе плохо?… Ты что-то чувствуешь внутри этого предмета?

    Отвечать непослушными губами она стала только через минуту:

    – Тепло… Приятное тепло… Такое ощущение, словно мама по голове гладит.

    Фея немножко постояла, покачнулась, её глаза стали закатываться, а руки бессильно свесились вниз. Я еле успел подхватить шар одной рукой, а второй и саму девушку за талию.

    «Вот и дождался: прикоснулся!» – фыркал я мысленно, возвращая артефакт на стол и пытаясь одновременно завалить смуглянку на себя. Для этого я прогнулся чуть назад, а потом и второй рукой придержал сползающее вниз тело. Вслух же потребовал:

    – Эй! Кончай притворяться! – потому как не видел ни малейшего повода для обморока, да и в ауре ничего критического, а уж тем более смертельного не просматривалось.

    Понятно, что по закону подлости именно в этот момент познания истины наше единение было нарушено самым вульгарным образом. Бравурно помахивая перед собой обнажённой шпагой, в отсек стремительно вошла Цилхи. С возмущённым вздохом она замерла сразу за порогом так резко, что ей в спину уткнулась не успевшая притормозить Эулеста.

    В следующий момент обе сестрички разразились не просто руганью, а натуральными оскорблениями, которых я в мире Габраччи ни разу не слышал даже от вульгарных наёмников. Суть недовольства, если вычленить вкрапления из цензурных слов, заключалась в следующем: не успеет порядочная женщина отойти от своего суженого, как всякие невоспитанные самки разных животных (список прилагался) готовы на него нагло запрыгнуть и сексуально изнасиловать.

    С какой стати такая озлобленность? Откуда такая ненависть?

    Уж на что я считал себя мужчиной спокойным, уравновешенным, не поддающимся на провокации, но и то сорвался. Я не совсем бережно уронил Фею на широкий диван у стены, после чего слабым ударом сонного беспамятства ударил по разоравшимся дамам. Те враз умолкли, зашатались, но я успел вовремя их подцепить, так как не хватало ещё этим двум нимфеткам на обнажённую шпагу наткнуться.

    Оба обмякших тела тоже отволок на диван, усадил рядышком, сдвинул их головы щеками вместе и занялся воспитательной работой. Для этого я уставился на них с близкого расстояния и попытался воздействовать мешаниной угроз и качественного гипноза. Благо, что глазища девицы не закрыли, продолжая моргать веками с видом тупых куриц, насаженных на шампур-гриль.

    Я долго на них кричал. Громко. Не сдерживаясь, не выбирая выражений. Запретил на меня вообще повышать голос и заставлял обращаться только на «Вы» и шёпотом. Ещё лучше, пусть говорят мне «Шеф!» Или что-то в этом роде…

    Кажется, перестарался. Потому что, когда умолк, обе представительницы семейства Свонхов уже не моргали. Лица, лишённые каких-либо эмоций. Тела расслабленны. Пальцы на руках странно подрагивают.

    Я тут же попытался сдать назад:

    – Ладно, вставайте… И больше никогда на глотку не давите… Понятно?

    Сестрёнки встали. Словно куклы кивнули в согласии и… продолжили стоять истуканами. Видать, обиделись на меня. Пришлось приклеивать на лицо некое подобие улыбки:

    – Раз договорились жить мирно, то скажите, где сейчас Леонид и ваши братья?

    – Руд и Багдран на своих постах, шеф! – доложила Эулеста. Цилхи вторила ей совершенно бесцветным тоном:

    – Лёня сейчас беседует с магистром и его коллегами, – она нервно сглотнула и добавила с усилием: – Шеф…

    – Ха-ха! – меня пробило на нервный смешок. – Вот это мне нравится!.. Взяли моду голос повышать на дядю Борю… Хе-хе!.. Присядьте пока, я гляну, что со смуглянкой…

    Тут же переключил всё своё внимание на местную аборигенку. Та, кажется, уже и сама пришла в сознание или вовремя прекратила притворяться, но глазки открыла и вдохнула всей грудью весьма красиво и завлекательно.

    – Что со мной? – пролепетала она с детской беззащитностью, а рассмотрев меня, добавила уже очень строго: – Что ты со мной сотворил, животное?!

    Я непроизвольно отпрянул после такого вопроса. Именно в тот момент со стороны входа раздалось гневное восклицание:

    – Смерти за то повинен!

    Глава восьмая
    Наёмники большие и… разные

    Мария Герчери, императрица одноимённого государства, вернулась в столицу в очень тяжкую и сложную годину. Империя, только недавно уполовинившая своих врагов-людоедов, вновь оказалась перед неожиданной проблемой. Зроаки неведомо откуда сумели пригнать резервы, и вновь нависла угроза прорыва и так непостоянной линии фронта.

    Если в последних сражениях очень и очень помог Борис Ивлаев, то сейчас его не было. Враг собирался воспользоваться численным преимуществом. Что могли противопоставить готовящейся агрессии подданные молодой империи Герчери?

    Много чего. Хотя бы наличие в их рядах Светозарных, то есть обладателей полного пояса груанов, которые создавали вокруг носителя уникальное защитное поле. Каждый такой уникум стоил в открытом бою нескольких десятков, а то и целой сотни отлично экипированных и обученных воинов. Мало того, все эти Светозарные продолжали интенсивно наведываться на Дно, откуда всеми правдами и неправдами выдёргивали в мир боевых серпансов. Эти несравненные по своему бессмертию, искусственно созданные существа практически и всадника делали недосягаемым для большинства ударов врага. Это втрое повышало боевые возможности и характеристики конкретного кавалериста.

    Попутно с доставкой серпансов группа в несколько воинов продолжала собирать на Просторах Вожделенной Охоты груаны, комплектовать пояса и таким образом инициировать новых Светозарных. Только вот, к великому сожалению, хищников, носителей уникальных симбионтов, становилось вокруг известного портала всё меньше и меньше. Точнее, хищники-то не погибали при отборе у них груанов, но запасы желанной добычи оказались небеспредельны. Спуститься на иной уровень или открыть иной портал в другую местность Дна без Бориса ибн Иггельда не получалось даже у Светозарных.

    Несколько Светозарных, пользуясь составленной Борисом картой, отправились по уровню в Иярту, столицу царства когуяров. Они везли специальное сообщение и двойное приглашение братьям по разуму. Когуяров приглашали вернуться на историческую родину в Шартику, а также принять участие в войне со зроаками. Тот же Борис заверял, что его друзья и союзники обязательно откликнутся и на второе приглашение, так как ненавидят людоедов, да и вообще всегда готовы повоевать.

    Правда, путешествие в Иярту и обратно выглядело нескорым: в империи Герчери не знали, когда ждать посланников с конкретным ответом.

    Во время совещания с высшими военачальниками империи, где присутствовали обе принцессы, перед Марией предстала дилемма: куда метнуться ей лично, чтобы привлечь на помощь как можно более эффективное количество союзников? Стоит ли вообще отвлекаться на подобное? Лично себя императрица считала не без основания самой сильной в магическом плане защитницей подданных.

    – Не лучше ли самой возглавить войска, вдохновляя их на победу личным примером и сжигая эрги’сами противника? – рассуждала Мария в итоге совещания. – Всё-таки это психологически будет верно, и никто не подумает, что я отсиживаюсь за спинами наших доблестных воинов.

    Зря она такие речи завела. На Марию не просто набросились все дружно с возмущением и упрёками, но ещё и поругали от души. Особенно постаралась главный дипломат империи, её высочество Катерина Ивлаева-Герчери. Она же и подвела итоги бурных прений, обращаясь к коронованной родственнице:

    – Повести войска в атаку есть кому. Для этого и мы с Верой сгодимся, а вот договориться с валухами о помощи нам – почётное и нужное занятие для императрицы. Несколько полков, облаченных в космическую броню великанов, сразу сведёт на нет любое количественное преимущество людоедов, а ещё лучше несколько дивизий.

    – Причём воевать валухам, – огласила очевидное принцесса Вера Ивлаева-Герчери, – и рисковать своей жизнью, скорее всего, не придётся. Всё-таки они привыкли выполнять функции жандармов или полиции, а не боевого десанта. Достаточно будет просто растянуться по всей линии фронта, обозначить присутствие и продемонстрировать оружие высшего космического ранга. Это сразу остановит любые самоубийственные атаки людоедов на наши позиции.

    Императрица хмурилась в сомнениях:

    – Напомню, что Борис говорил о запретах Лобного Камня: нельзя в наш мир Трёх Щитов проносить оружие технологически развитых цивилизаций, как и пытаться его здесь производить…

    – Никто из нас и не собирается его производить, – настаивала Вера на своём. – Или проносить! Это личное дело и индивидуальные вещи наших временных гостей-союзников. Когда они вернутся домой, то и лазеры заберут, и всё остальное, чем они людоедов пугать станут.

    – Какой смысл тогда их приглашать, если только использовать вместо пугал?

    – Время! – как всегда, громко и веско добавила зуава Апашу Грозовая. – Главное – выиграть время и остановить наступление врага. Там, как ты сама любишь говорить, либо ишак издохнет, либо эмир помрёт. Иначе говоря, либо армия со стороны империи Моррейди и их союзников подтянется, либо Борис вернётся. Хе-хе!.. Либо ещё какая напасть рухнет на головы зроаков и их вонючих приспешников.

    Все присутствующие на это лишь довольно загудели и закивали. В самом деле, последняя новость казалась очень обнадёживающей. Вражеская армия постепенно лишалась неоспоримого прежде преимущества в воздухе.

    Раньше вся разведка, диверсии, поджоги, атаки с неба, в том числе и ночные, велись крылатыми кречами. Мерзкие, размножающиеся со скоростью кроликов твари, похожие на сатиров с крыльями, наносили суммарные потери не меньшие, чем их хозяева, да ещё воровали детей, поставляя их на стол людоедам как деликатесы. Именно поэтому летающих кречей ненавидели троекратно больше всех остальных жителей империи Гадуни. От ненависти со стороны людей тварей не спасал и тот факт, что сами они являлись ярыми вегетарианцами.

    В последнее время среди кречей всё больше и больше распространялась болезнь, парализующая мышцы спины и основания крыльев. Неизлечимая болезнь, при которой крылатые чудовища не могли летать. Пронёсся слушок, что свирепствует не просто передаваемая при контакте зараза, а действует некое особенное проклятие. Создала это проклятие вашшуна Шаайла и уже только этим прославила имя на века.

    Упомянув о хорошей новости, зуава не удержалась и от добрых пожеланий:

    – Пусть шуйвы одарят эту Шаайлу бессмертием! Заслужила вашшуна, ой как заслужила! Если она ещё подобное проклятие на зроаков нашлёт, то смело можно будет к пантеону богов причислить.

    На это все одобрительно загудели. Кроме Марии, которая не сдержалась в раздражении:

    – Пф! Эта Шаайла должна в первую очередь благодарить Бориса! Именно он отыскал для неё артефакт, инициирующий проклятие. Он же взял эту девку с собой к Борнавским Долинам, когда отправился на мои поиски. Он же вместе с Леонидом не раз спасал подопечную от лютой смерти. И вообще…

    После этого Мария благоразумно замолкла под осуждающими взглядами всех присутствующих, но вслух осудить императрицу не постеснялись только их высочества:

    – Машка, чего ты такая ворчливая стала? – прищурилась Вера. – Стареешь, что ли?

    – С Борисом ты уже давно определилась, – добавила с ехидной улыбкой Катенька, – так что нечего ему рекламу делать. Он в любом случае на мне женится.

    Девушка сказала и порадовалась, что является Светозарной. От лютого и сердитого взгляда можно было с ожогами на теле остаться. Родная сестра-близнец взглянула как-то нехорошо. Пришлось даже в ответ на такие взгляды прикинуться наивной блондинкой, сложить губки бантиком и ничтоже сумняшеся попросить:

    – Девочки! Только не надо мне завидовать, хорошо?

    Совещание грозило перейти в личностные отношения, при которых Ивлаевы-Герчери ни капельки не стеснялись наиболее приближённых соратников, но тут вновь своим авторитетом надавила зуава, к которой все три первые дамы империи обращались не иначе как «тётя»:

    – Отлично! Решения приняты, расходимся по боевым постам! Разве что осталось напоследок решить: кто будет сопровождать твоё императорское величество в мир Набатной Любви?

    – Да всё та же Эмма Гентлиц! – Мария и на мгновение не задумалась. – Она беременна, но рвётся на поле боя со зроаками. Так я её назначу полномочным послом нашей империи в стане валухов. Пусть формирует из их добровольцев войсковые подразделения, согласовывает оплату и переправляет к нам. Иным способом её во дворце не удержать, обязательно куда-нибудь влезет в неприятности. Мне потом перед свёкром и свекрухой за неё отвечать… Отправляюсь уже через час! До скорого!

    Никто не стал задерживаться возле императрицы, кроме принцесс, да и те двинулись следом за подругой не для уточнения деталей её визита в мир Набатной Любви. Все три Ивлаевы продолжили шипеть друг на друга по фактам их личностных взаимоотношений:

    – Чего это ты родителей моего суженого свёкром и свекрухой обзываешь? – возмущалась Катерина.

    – Очнись, подруга! – пёрла на неё Мария. – Иначе в глаз получишь! Я со своим мужем сама разберусь.

    – Сама думай, что мелешь! – вроде как рьяно поддерживала сестру-двойняшку Вера. – Развелась с Борькой, вот и забудь про него как мужчину. Боря в моих объятиях гораздо спокойней и лучше себя чувствует. В крайнем случае мы его с Катькой и вдвоём не заездим.

    – Вы! Кошки драные!.. Не наездницы! – шипела на них старшая в компании, не разжимая губ и успевая при этом кивком приветствовать встречающихся в коридоре подданных. – Сейчас же немедленно распоряжусь, чтобы вас в интересах империи отдали замуж за принцев Леснавского царства и королевства Трилистье! Жутко жалею, что до сих пор этого не сделала!

    – Вот сама и выходи замуж сразу за обоих! – неслось ей в ответ.

    – Потом ещё нескольких тебе отыщем, озабоченная ты наша!

    – Тебе ведь не меньше пятерых мужей нужно, чтобы в бешенство не впадать…

    – И то вряд ли они справятся с такой женой-нимфоманкой…

    Подруги детства, знавшие друг друга с пелёнок, ссорились не раз. Дрались довольно часто, особенно в детские и юные годы. Если ещё сравнительно недавно Мария безраздельно доминировала в этом трио, то в последнее время двойняшки резко и навсегда сбросили диктат. То ли им умопомрачительная карьера помогла, закинувшая на вершину власти, то ли окончательно взрослыми себя почувствовали, но даже явное магическое превосходство императрицы нисколько не пугало возмущённых принцесс. Своё недовольство или несогласие они даже не пытались скрывать.

    Вот и ругались. Злостно ругались.

    Хотя… Если брать по большому счёту, то каждая из трёх красавиц готова была без раздумий жизнь отдать, спасая остальных двух. Слишком они любили друг друга, ценили и обожали, чтобы разругаться напрочь, перестать разговаривать или начать устраивать друг другу пакости. Во всём они были готовы уступить друг другу и пойти на компромисс.

    Во всём, кроме…

    Или в этом вопросе тоже сумеют договориться? Раньше ведь договаривались, умели как-то поделить одного на троих.

    «Было бы только кого делить…»

    Наверное, последняя мысль и стала для Марии основополагающей для завершения спора:

    – Ладно, девочки, пусть Борис вначале вернётся, а уж потом мы с ним разберёмся. – После этого она больно шлёпнула подружек по попкам и под их недовольный визг заскочила в комнату, где проживала Эмма Гентлиц, там закрыла двери изнутри на засов и добавила уже сквозь них: – Мы тут планируем одно, а наш пострел везде успел. Возьмёт и припрётся в гости с женой, причём не с какой-нибудь простушкой-пастушкой, а с императрицей целой планеты, а то и галактики…

    Оставшиеся в коридоре принцессы на такие слова только досадливо покусывали губки. Ни одна из них касательно матримониальных намерений не ощущала уверенности в завтрашнем дне.

    Глава девятая
    Нечаянное умение

    Хорошо, что голос Найдёнова я узнаю в гомоне стотысячной толпы. Поэтому-то я не воспринял угрозу смертоубийства всерьёз, как если бы она прозвучала из уст родителей Феи или её законного мужа.

    Товарищ мою отмашку, сделанную в раздражении, явно проигнорировал и продолжал на русском языке патетично сотрясать воздух:

    – Ёжить помножить! Я там весь в делах, заботах. Волнуюсь о нашей общей безопасности. Этот озабоченный тип уже развлекается сразу с тремя сахарными клубничками! И без меня?!

    – Не переживай, – проворчал я в ответ, отступая от дивана и не сводя взгляда с готовой на меня кинуться аборигенки. – У нас только предварительные ласки начались, и на тебя развлечений хватит…

    Смуглянка напряжённо пыталась понять, о чём мы переговариваемся, или неудачно попыталась догадаться о сути сговора:

    – А-а-а! Ты, вы оба насильники?! И решили вдвоём воспользоваться моей беззащитностью?!.. Проклятые колдуны!

    – Ничего себе! – ошеломлённо проворчал мой друг, обходя диван по большой дуге. – Странные у вас ласки… Начало игры садо-мазо?…

    – Лёнь, хоть ты веди себя адекватно, а? – попросил я товарища и пустился в объяснения. Тем более заметил стоящего в дверях владельца замка: – Эта наглая девица ухватилась за шар исцеления, подержала его и грохнулась в обморок. Еле успел её подхватить и уложить на диван. Тут и эти две озабоченные замужеством дурочки ворвались и не так всё поняли. Пришлось на них орать. После чего и Фея пришла в себя, невесть что обо мне подумав…

    – Фея? – удивлённый Румди тоже с некоторой неуверенностью вошёл в помещение. – Это она так сама вам представилась?

    – Нет, это мы сами её так назвали для простоты общения. Только неужели самый главный в этом доме не знает истинного имени подчинённых?

    Смешно было наблюдать некоторое смущение на лице пупса:

    – Хм!.. Их имён даже управляющий не знает…

    – Как же вы их зовёте? Или они как дождь, сами приходят? – решил со смешком уточнить Найдёнов.

    – Да так и называем… По возрасту, по полу, по особым приметам или по ремеслу. Хромой, Плотник, Старик, Торговка, Знахарь, Малыш-Малышка… и тому подобное.

    Я в недоумении переглянулся с другом, тот не удержался от сарказма и спел на мотив известной песни Высоцкого «А почему аборигены съели Кука?»

    – Ну почему здесь каждого считали за ужастика? Да просто не было у дикарей науки «Ономастика»!

    Пел он на русском, и я не стал объяснять восторженным слушателям суть науки, точнее, искусства давать имена. Тем более восторгался только я, и было не до смеха: Фея встала на ноги, выставила вперёд скрюченные пальчики и однозначно пошла в атаку. Хорошо хоть не бросилась! Да и шла с трудом, пошатываясь… Или опять притворялась по каким-то там особым заморочкам своего племени? Никаких иных причин для такого странного поведения я придумать не мог. Поверить, что я покушался на её честь, мог только конченый кретин. Или Лёня… но в шутку.

    Оказалось, мысли о кретине не настолько уж и абсурдны. Магистр уставился на меня с этаким благородным возмущением:

    – Борис! Ты посмел обесчестить самую известную гайчу нашего города?!

    – Окстись, дядя! – вознегодовал я в ответ. – Ты слышал мои объяснения? Давай, срочно уйми эту притворщицу! Не то усыплю её на несколько суток.

    Угрожал я всерьёз, хотя меня изрядно заинтриговала идентификация смуглянки как самой известной гайчи в этих трущобах. Выяснить это можно попозже, а то и вообще не выяснять: оно мне надо? Пусть и симпатичная девка, но кому она сдалась такая психованная и непонятная?

    Самый главный клоп в здешнем курятнике не сомневался в том, что я не шучу, и повысил голос на смуглянку:

    – Знахарка, остановись! – ага, вот и стало кое-что проясняться в личности девушки. Только Знахарка может быть настолько безнаказанной, наглой, бесцеремонной и в то же время известной. – Не смей атаковать моего гостя, коллегу и несомненного союзника!

    «Ух, ты! – поразился я услышанному, одновременно включая все свои умения просмотра и идентификации. – Неужели эта голая курочка в самом деле хотела меня атаковать? И неужели у неё в арсенале есть что-то магическое?…»

    Сколько ни присматривался, ничего не мог рассмотреть. Проживающие во мне симбионты тоже почему-то не волновались. Моя хвалёная, не раз спасавшая интуиция вообще спала без задних ног. Правда, несколько щитов вокруг себя поднял на всякий случай, но всё равно у меня в сознании зависла твёрдая уверенность: девушка притворяется и данными действиями прикрывает нечто иное.

    «Знать бы ещё что?… Может, все они в сговоре, зубы нам заговорили, а замок уже окружён войсками?…» Потому и попросил друга:

    – Лёнь, будь добр, посмотри, как там наши стойкие ребята на постах стоят?

    Найдёнов только кивнул и покинул помещение. Наверняка тоже не мог понять, что здесь творится и с какой стати.

    Тогда Фея медленно повернулась на окрик Румди, внимательно, словно первый раз видя его, осмотрела и хриплым голосом спросила:

    – Чего это ты мною раскомандовался? – и добила презрительным обращением: – Пупсик!

    Кажется, подобной наглости в свой адрес владелец замка никак не ожидал. Он явно растерялся и глянул на меня так жалобно, словно просил о помощи. Однозначно местные царьки всего сущего не любили, когда их пупсами называли. Так как я пожал в недоумении плечами, чиди решил всё-таки показать свою власть:

    – Гайча! Не забывай своё место! И не испытывай терпение моей милости!

    Вначале было не понять по реакции Знахарки, как она отнеслась к окрикам хозяина. С минуту-полторы она тупо пялилась на магистра как жираф на телеграфный столб, словно не могла понять, кто это и чего «оно» хочет.

    Потом девушка начала еле слышно бормотать себе под нос:

    – Милости, говоришь?… Хм… И какое оно, моё место?… – таким же тяжёлым взглядом уставилась на меня, словно прикидывая, куда ударить. – Союзник, значит? – теперь она спрашивала меня и вполне громко. – И коллега? Любящий потискать таких девочек, как я, за разные места?

    – Тоже мне девочка нашлась! – не удержался я от язвительности, косясь глазами на вернувшегося Леонида и показывающего жестом, что всё вокруг в порядке. – Когда это я тебя тискал?

    – Если бы ты это сделал, то уже был бы мёртв. Так что тебе, имеющий имя, повезло… Пока! Но все твои коварные помыслы мне известны, учитывай это.

    После чего колдунья двинулась к выходу с таким видом, словно мир вокруг неё перестал существовать. Правда, замерла у последнего стола, как раз возле второго целительского шара. Мне даже показалось, что она сейчас схватит артефакт и убежит, настолько напряглись все её мышцы изящной фигурки.

    Странно? Или совсем с ума сошла? С другой стороны, ничего из ряда вон выходящего в творящемся безобразии не было, на мой взгляд, штатного врачевателя. Похоже, Фея – лучшая Знахарка среди здешних гомо сапиенсов. Не в меру избалованная, зазнавшаяся и чрезмерно забронзовевшая. Тут появляются иные гайчи, гораздо сильней её по всем профессиональным умениям и показателям, и напоследок она прикасается к артефакту невероятной силы, если не сказать могущества. Во время этого соприкосновения у неё в мозгах что-то и заклинило. Причём не факт, что заклинило в положительную сторону.

    Вон как на шар уставилась! И наверняка сейчас схватит вожделенную добычу.

    Или победит благоразумие? Может, интуиция ей подсказала, что я могу и огненный эрги’с не пожалеть для показательного наказания воришки? Жалко, конечно, такое тело прекрасное портить… но я готов.

    Подсказала. Прищурившаяся смуглянка уставилась на меня, явно пытаясь загипнотизировать:

    – Тебе не нужна эта стекляшка… Она тебе ни к чему… Поэтому ты её подаришь мне… Уже подарил… Эта вещь теперь моя… Спасибо, ты такой добрый…

    Не успели обе ладошки прикоснуться к артефакту, как мини-искорка прожгла на выпуклом заду девушки, как раз на повязке-юбочке, аккуратную дырочку. Там и другие предположения оказались верны: под плотной тканью брони не оказалось, лишь голое тело. Результат предсказуем: прыжок вверх на добрых полметра, визг, инстинктивные поглаживания пострадавшего места и полное игнорирование моих слов:

    – Подарки я делаю лишь девочкам хорошим, покладистым и не вороватым.

    Говоря это, я поспешил набросить на хамоватую Фею особенную метку, называемую «вуалью Гимбуро». Она видна и доступна только мне как Иггельду, и отныне я смогу рассмотреть эту загадочную девушку даже сквозь толстые стены, через несколько метров кустарника или вычленить среди толпы на большой дистанции при прямой видимости. Мало ли что…

    Больше ни на кого не взглянув, гордо задрав подбородок и явно не заметив моей метки, Знахарка покинула отсек. Хотя почему эту неважно побеленную комнату называют отсеком, не пойму. Может, проблема в несовершенном переводе?

    Других проблем хватало:

    – Магистр, – начал я с последней сценки. – Чего это среди нахлебников и приживал твоего замка такой разброд и шатания?

    – Сам поражаюсь, – признался пупс. – Первый раз такое… Правда, ещё ни один самец из гайчи не посмел коснуться тела Знахарки. Запрет какой-то дикий, связанный с их верованиями и традициями.

    – Не понял. Она что, ни замуж не собирается, ни детей рожать ей не суждено?

    – Насколько я знаю, детей она будет иметь не менее трёх, потому что умения врачевания у таких, как она, передаются по наследству. Мужчин выбирает сама. После чего, опять-таки не прикасаясь, забирает у них семя и… дальше всё сама, сама, сама…

    – Бедняжка! – с надрывом посочувствовал Найдёнов. – Я ещё так глупо пошутил по поводу предварительных ласк… Жалко! Такой экземпляр останется неокученный! – потом глянул на меня как Мюллер на Штирлица: – Или ты всё-таки успел до прихода девчонок?

    – Тьфу на тебя, пошляк! Ты вон от этих куриц вначале избавься…

    После того как я указал подбородком в сторону сестёр Свонх, сам замер в каком-то нехорошем предчувствии. Мы присматривались к девушкам минуты три, а они так и не отреагировали на наше внимание, да и моргали они не в пример реже, чем обычно это делает любой человек. Подобная заторможенная реакция бывает только у душевно больных или у людей, впавших в прострацию.

    Найдёнов предположил самое лучшее:

    – Это они на тебя так обиделись?

    – Мне кажется, они в гипнотическом трансе, – высказал веское мнение магистр. Я же ничего не смог придумать, как признаться:

    – Вообще-то у меня с гипнозом не особо ладится. Толком ничего не умею, ведь учиться было некогда и не у кого. Разве что… в данном случае… я оказался слишком зол и слишком экспансивно высказался. Вполне мог девочек и напугать слегка…

    – Хе! Слегка? – подначил меня товарищ. – Ты всегда в последнее время силёнки тратишь соразмерно?

    – А то! Видел, как я ювелирно Фее задок прожарил? – моё хвастовство Лёню не ввело в заблуждение:

    – Эрги’сами управлять тебе равных нет. Как насчёт дозировки гипноза?

    – Разберёмся! – заверил я коллег и приступил к глубокому осмотру.

    Сразу обратил внимание, что в ауре сестёр стали резко преобладать только два цвета. Причём в таком сочетании они вообще любому экселенсу показались бы весьма странными. Например, алый оттенок обозначал упорство, граничащее с фатализмом. Он порой встречался у разумных существ, но чтобы более сорока процентов во всей гамме?

    Второй цвет – насыщенно белый, обозначающий покорность. Его вообще редко можно встретить. Тем более он вызывал озадаченность, заполняя более сорока процентов всей видимой мне ауры.

    Иначе говоря, оба цвета, да в таких количествах никак не могли скомпоноваться в любой ауре. Тут – сразу две! Явно что-то случилось… Теперь бы понять, что именно? Я попросил Найдёнова:

    – Лёнь, скажи им что-нибудь сделать.

    Тот сразу разразился целым потоком просьб, распоряжений и увещеваний: встаньте, дайте мне руку, шевельните пальчиком… Ничего не сработало. Более громкие окрики, приказы, а реакция аналогичная.

    Попытался повысить голос и магистр, что-то там приказывая. Девушки на него даже не покосились. Уже всерьёз опасаясь за их рассудок, я стал отдавать распоряжения. После чего с нарастающим ошеломлением наблюдал безропотное исполнение любого приказа и даже невинного пожелания. Если что-то надо ответить, сёстры Свонх обязательно покорно добавляли обращение «Шеф!».

    Уж на что Леонид любил пошутить в самых мрачных или неприятных моментах, но тут и ему стало не до смеха. Он конкретно испугался:

    – Борь, ты чего с ними сделал? Они же стали как зомби… Тебя слушаются как поднявшего их некроманта…

    У меня у самого мурашки по спине пробежались, пока я пытался рассмотреть в глазах пострадавших хоть какие-то отблески сознания. Зомби не зомби, а нечто потустороннее в глубине глаз просматривалось.

    Что теперь делать? Казалось бы, на пустом месте неожиданно возникает новая проблема. Как с ней справиться, подсказать некому. При этом следовало помнить, что Цилхи и так инвалид, без левой руки. Тоже по моей вине?

    Хм! Если разбираться беспристрастно, то… Кабан Свонх меня не простит!

    Руд – тоже инвалид. И оба брата семейства Свонх скоро покинут посты наблюдения и спросят:

    – Чего это с нашими сёстрами?

    О! Легки на помине! Старший помог прийти младшему. Уже стоят рядом с диваном, хмурятся и с нарастающим подозрением следят за моими манипуляциями. Я хотя бы знал, для чего пытаюсь оттянуть нижнее веко у Эулесты и заглянуть ей в зрачок. Видел, так делают все психиатры, но зачем? Прячут за этим действием полную некомпетентность?

    – Ботва вопрос, ребятки! – хорошо, что Найдёнов всегда найдёт, чем приукрасить самое печальное событие. – Девчонки несколько перенервничали, подержались не ко времени за какие-то артефакты на столе, и вот результат. Впали в нирвану удовольствия. Или не совсем удовольствия…

    Упоминание об артефактах подтолкнули мои мысли в нужное русло. Раз недавно шар исцеления неадекватно воздействовал на Фею, то его помощь может вполне позитивно сказаться на сёстрах Свонх.

    Так что вскоре в ладошки Цилхи я уже вставлял второй шар, которого не касались руки местной знахарки. Подспудно я улавливал нехорошую связь во всём случившемся, но ухватить конкретную суть ускользающей догадки никак не удавалось.

    Цилхи держала шар крепко, все мои требования выполняла безоговорочно, некое тепло и волны исцеления в её тело пошли… Это я точно рассмотрел! Умений для такого действа хватило. Дальше… Увы! Глаза девушки так и остались пустыми…

    Ничем шар не помог и Эулесте. Не помог и первый шар, вроде как действующий вполне исправно. Что теперь делать? Особенно в свете того факта, что мои распоряжения выполняются беспрекословно, а вот на братьев девушки даже не реагируют.

    Как выкрутиться из неприятного положения?

    Да и карапузов жалко… Особенно женского пола. Тащить их в таком состоянии за тридевять земель, а потом проводить в мир Трёх Щитов – откровенное издевательство получится над инвалидами.

    Глава десятая
    Многие познания – многие печали

    Тут очень хорошую подсказку дал Румди Шак:

    – Борис, выводи своих подруг из первой фазы лечения и разреши им откликаться на распоряжения и просьбы братьев. И… Леонида, наверное?

    Да, хороший ход. Пострадавшие от странного гипноза девицы хотя бы будут адекватно слушаться братьев, Найдёнова и любого, на кого поступит от меня определённая команда. Для начала должно хватить, а там что-нибудь придумаю. Да и до ночи время ещё есть. Сама ночь не будет бездарно потрачена.

    Поэтому-то я спокойным тоном приказал восседающим на диване куклам:

    – Всё нормально, скоро ваша сонливость и равнодушие пройдут. Пока выполняйте все просьбы и распоряжения братьев и Леонида. Слушайтесь их, как меня.

    Сам уточнять и проверять действенность последнего приказа я не стал, зато незаметно подал знак Лёне, и тот сразу сообразил, что к чему:

    – Эуля, ты кушать хочешь?

    – Хочу, – последовал ответ без изменения мимики на личике.

    – Вот и отлично! Сейчас что-то сообразим… Ты, Цилхи, дай-ка мне свой ножик, пожалуйста.

    Младшая из сестёр тут же безропотно отдала небольшой ножик, который она носила на лодыжке. Причём этот трофей она в мире Айка даже мне не дала в руки рассмотреть, как я ни просил. Здесь его не нашли во время обыска при нашем аресте.

    Так что теперь мы все с неуместным, если не с постыдным любопытством рассматривали компактное оружие. В самом деле, было от чего застесняться: на обеих сторонах лезвия талантливый мастер выгравировал две сценки совокупления мужчины с женщиной. Да так мастерски оказался выполнен рисунок, с невероятной детализацией и чёткостью, что Найдёнов не удержался от комментария:

    – Это не порнография. Это высшее искусство.

    И магистр не удержался:

    – Да-с! Занятная штуковина. Явно не из нашего мира…

    – Вот и меня заинтриговало, – признался я. – Откуда в Пупсограде взялся нож из чужого мира? Там ведь нет ни одного рисунка с нашим изображением. Ни одного упоминания о людях.

    – Да мы там только одну миллиардную часть сокровищ осмотрели, – фыркнул Найдёнов. – Так что утверждать, что упоминаний нет, глупо…

    Он осёкся и постарался не скривиться, потому что я ему каблуком заехал по косточке. Мог бы ещё пяток раз добавить прицельней. Да по уху раза три! Ибо было за что: не болтай при посторонних!

    Мы-то перед магистром легенду строим, дескать: и крутые, и курьеры. Если нас обидят невзначай, за нами силы возмездия обязательно ринутся. Нас лучше не дразнить. Тут начинает проясняться, что мы в мире Айка ничего толком не исследовали, ничего не видели и сюда оттуда спрыгнули чуть ли не случайно.

    Хотя всё оно так и было на самом деле…

    Зачем об этом знать местному колдуну? Вдруг чего плохого замыслит?

    Слово не воробей, вылетело – не поймаешь. Зато можно вторым «воробьём» отвлечь внимание от первого или подстрелить открывшего рот, что я и попытался сделать:

    – Ничего, комплексная экспедиция там всё вверх ногами перевернёт. Жаль только без нашего надзора начнут работать, не дождутся…

    – Не жадничай, – посоветовал друг, благоразумно отступая в сторону, подальше от моего каблука. – Ты и так из каждого мира трофеи мешками таскаешь!

    Конечно, по всем понятиям любого землянина я человек небедный. Мне и хотелось возопить: «Эпическая гайка! Где эти мешки и почему я не живу в райском комфорте и в полном спокойствии?!»

    Потому что все мои разрозненные кучки добытого добра, разные произведения искусства, легендарные предметы и уникальные артефакты по каким только норам не были попрятаны. Да ещё и в разных мирах! Несмотря на феноменальную память, вряд ли я отыщу хотя бы половину своих заначек, сделанных на чёрный день. Вторую половину уже могли разграбить иные желающие, благо помощников в деле накопления ценностей и капиталов хоть пруд пруди.

    Кричать о таком не стоило. К тому же если покопаться хорошенько в первопричинах, то не за золото и бриллианты мы с Лёней по иным мирам мечемся. Уже только за саму возможность краем глаза взглянуть на чужие города и просторы наверняка половина землян душу кому угодно заложит. Нам повезло: и с душами остались, и вон где уже только не побывали, что только не увидели, как только не возносились, откуда только не падали! М-да-с…

    Плевать на покой, комфорт и тихую заводь!

    Поэтому-то я расслабленно, почти счастливо выдохнул и с улыбкой разрешил:

    – Ладно, пока храни нож Цилхи у себя.

    – Почему я не могу хранить? – надулся Багдран.

    – Несовершеннолетним по законам Земли не положено! – строго осадил его Леонид, пряча трофей в один из внутренних карманов. – Лучше делом займись: организуй нам что-то в виде раннего ужина. Или тут без ваших распоряжений, господин Шак, не обойтись?

    Видно было, владелец замка хотел остаться с нами. Тем более мною были обещаны разъяснения по сути большинства здесь разложенных артефактов. Честно говоря, я и сам о подноготной большинства предметов не догадывался, и хоть какие-то подсказки от местного колдуна пригодились бы, но подобный консилиум можно и отложить на пару часиков.

    В этом наши мнения сошлись:

    – Конечно, я сейчас распоряжусь! – с этими словами магистр поспешил на выход. – Заодно проконтролирую, как ведётся подготовка всего необходимого в дороге.

    Вместе с ними вышел и Леонид. Багдран, явно что-то подозревающий, решил утянуть старшую сестру:

    – Эулеста, идёшь со мной?

    Так как получался вопрос, а не приказ, старшая из карапузов уже чуть осмысленным взглядом уставилась на меня. Пришлось устранять её сомнения конкретным приказом:

    – Отправляйся с братом и во всём его слушайся. Только не отходи от него ни на шаг и не хватайся за оружие.

    Тут девица и выдала:

    – Слушаюсь, шеф! – поднялась и встала рядышком с Багдраном. Тот так глянул на меня, что пришлось оправдываться:

    – Трудно! Но пока ничего сделать не могу. Нечего им было нарушать дисциплину, проявляя ослушание воли командира.

    Вроде ничего не соврал. Повышать на меня голос – преступное действие, караемое по всей строгости закона. Тем более в военное время. Пребывание в ином, враждебном для нас мире как раз и приравнивается к войне.

    Багдран увёл Эулесту, зато на её место уселся Руд. Он перехватил костыль как дубину и приготовился защищать Цилхи от неведомых напастей. То есть от меня. Я вознамерился собрать и опробовать ещё один прихваченный в мире Айка арбалет. Завтра в пути каждому из нас не помешает иметь дальнобойное оружие. Желательно в двух экземплярах.

    Заняться делом мне не дал начавший выбираться из-за пазухи Алмаз. Как только он уцепился за шею своими лапками, начал забрасывать ментальными сообщениями в картинках. Оказывается, Алмаз всё это время не спал, а довольно внимательно следил за происходящими событиями. Его видение проблемы оказалось совершенно неожиданным.

    Вначале у меня в сознании предстала знакомая картинка: ездовой ящер, у которого вокруг головы туманное облачко. Точно с таким же облачком нарисовалась Фея. Дальше она уже держит в руках шар. Она падает в обморок… но! Чётко и конкретно обозначенная треть облачка отделяется у Феи от головы и зависает в пространстве.

    Как в покадровой съёмке, показан приход сестричек Свонх. Наши раскрытые в ругани рты. Потом их обморок, перенос обмякших тел на диван и уже иная ругань с моей стороны, но как бы в воспитательных целях. Именно в этот момент витающая в пространстве треть облачка опускается на головы сестёр и замирает там. Мало того! С облачка над головой Знахарки отделяется ещё одна треть её личного тумана и тоже оседает на головы девушек из мира Габраччи.

    Интересный компот получается! Местные непонятности межвидовых отношений каким-то образом могут повреждать и наше сознание. Может, и не «наше», во множественном числе. Лёня – обладатель Первого Щита, а про мою защиту в виде трёх симбионтов и упоминать не стоит. Карапузы же ничем толковым не защищены. Получается, они могут стать такими же неадекватными, как местные гайчи. То есть начнут умиляться пупсам, бездельничать и заниматься пацифистской демагогией. А! И ещё ходить в набедренных повязках!

    Так что арбалет отложен до лучших времён, и вновь стали предприниматься попытки вернуть хотя бы ту же Цилхи в нормальное состояние. Вначале я попытался выяснить у гениального малыша: что мне делать-то?

    Для этого я сформировал картинки, в которых с ожесточением отдираю от головы однорукой девчонки те самые клочки чужого тумана или отсекаю этот туман мачете с широким лезвием. Так же показал фантазии на тему огня и рассыпающегося куска льда.

    Будущий гений цивилизации ящеров, её надежда и духовная опора задумался. Вернее, не столько задумался, как предложил мне экспериментировать – то искорку в голову зависшей Цилхи отправить, то рукой туда забраться и какие-то связи разорвать, то какие-то щупы силы создать и уже ими манипулировать, отрывая и терзая. Он твёрдо знал, что от тумана странно загипнотизированного разума надо избавляться. Вот как – подсказать не мог.

    Сумел мне объяснить, что работает над этой проблемой, используя переданные мною блоки информации. Скорее всего, подсказка будет отыскана в объёмных регистрах-инструкциях по использованию эрги’сов, в разделе «целительство».

    Именно там малыш сумел накопать много интересных рекомендаций, на которые я не то чтобы внимания не обращал, а никогда раньше-то и не видел. Банально не добрался из-за нехватки времени. Когда они оформлены по группам, размещены по категориям и разделены по способам излечения – совсем другое дело!

    Естественно, даже в таком, удобоваримом виде следовало работать над инструкцией несколько дней. Даже моя фотографическая память не помогала. Мало, оказалось, запомнить, следовало каждое действие осознать, проверить, испытать, ещё раз сорок проверить и только потом пользоваться при излечении разумных существ. Например, при создании одной лечебной искорки, которая могла резать тот же туман (да и могла ли?!), следовало совершить около двадцати последовательных действий самого разнообразного магического толка. Потом ещё и правильно этой искоркой воспользоваться, донеся до места назначения и разрезая или выжигая означенные для удаления связи.

    Осознав это, я непроизвольно вздрогнул. Видимо, стать целителем – не моя стезя. То ли дело боевая магия! Вон таблица атакующих эрги’сов проста и понятна, как стиральная доска. Пуляй, швыряй, сжигай и ни о чём не думай. Таблица эта всего на несколько страничек, образно говоря, тогда как описание по созданию той же «хирургической» искорки занимает страниц сто двадцать!

    Весь раздел «Эрги’сы в сфере целительства, знахарства и преобразований» вобрал в себя более восьмидесяти процентов всего объёма сброшенной мне когда-то серпансом информации по эрги’сам в целом. Когда я осознал массивы всего архива, то всерьёз обеспокоился адекватностью многострадального мозга:

    «Куда оно там всё поместилось?! Это ж с ума можно сойти от такой инфобомбы! – но я тут же глянул на мелкого, чуть больше моей ладони ящера и заволновался ещё больше: – Чем я думал, когда такой архив сбрасывал чуть ли не младенцу?! Да у него там мозг объёмом в полнапёрстка! Он ведь точно свихнётся!.. Или нет?…»

    В самом деле, прислушавшись к себе и проверив на знание таблицы умножения, я немного успокоился. Коли мой, пусть и навязанный не по моей воле ученик и воспитанник ведёт себя адекватно, то с какой стати паниковать? Тем более что где-то там, во вселенной моего сознания, ещё и другие данные ждут своего часа. Те самые, что были сброшены Дланью на Дне и благодаря которым я знаю всё о Просторах Вожделенной Охоты как о своих пальцах на руке.

    Точнее, могу узнать, рассматривая эти самые «пальцы» под разным углом и при неодинаковой освещённости. Спроси любого человека, знает ли он досконально свои пальцы, так тот вначале внимательно начнёт осматривать их и лишь после этого уверенно скажет: «Знаю!»

    Так вот, тот архив, как припомнилось, при передаче в голову на некоторое время ввёл меня в полубессознательное состояние. Сейчас, опасливо к нему присматриваясь, я понял: он раз в пять больше, чем знания об эрги’сах.

    Страшно стало.

    Все остальные знания и воспоминания о жизни смотрелись рядом с этим массивом словно маленькое пятнышко возле гигантского грозового облака. Я, наплевав на излечение Цилхи, попытался понять: где это всё в голове умещается? Где это может поместиться в мозжечке маленького тираннозавра?

    При этом я не постеснялся и с самим Алмазом обсудить эту тему. На картинках легко было показать в сравнении мозг – его и мой – и размеры архивов моей личной памяти и «таблиц эрги’сов». Как же здорово получилось, что я задал этот вопрос шестимесячному гению. Если скомпоновать все его картинки в научный фильм, то получилась бы стройная научная сентенция. Пользуясь лексиконом излишне самоуверенных в себе отроков, она бы прозвучала примерно так:

    – Не заморачивайся, чувак! В твоей головушке хранится сущая ерунда, а для использования всего остального мозг банально использует вселенское информативное пространство. Только при этом к нужным массивам информации ведут некие тропинки, по которым ты и получаешь нужные знание. Именно эти так называемые проходы в долины знаний тебе и открыли твои неразумные наставники со Дна. Не станет тропинок – ты вновь одичаешь. Сможешь создавать новые тропинки – познаешь всё!

    Просто? Ха! До опупения!

    Я вначале даже посмеялся над таким наивным объяснением. Мол, так тривиально рассуждать, да о таком всеобъемлющем знании – полный нонсенс. С другой стороны, почему не прислушаться к гению? Ведь недаром говорится: всё гениальное просто. Сам факт, что шестимесячная креатура умеет не только левитировать, но и оперировать гигантскими объёмами информации, дорогого стоит. Или правильнее сказать, не информацией, а знаниями? Ещё точнее: умеет находить те самые тропинки в долины знаний?

    Философский вопрос, на который нет ответа. Учёные с нашей Земли как только не бьются над разными открытиями и проблемами, не доискиваются истины в первом прочтении, а оно вон как всё выглядит. Оказывается, они несовершенными мозгами не открытия совершают, а пути-дорожки в неведомой бездне нащупывают и, скорее всего, случайно прикасаются к каким-то мизерным крохам вселенской истины. Там уже всё давно открыто, известно, проверено и, страшно подумать, даже конец всему сущему рассчитан.

    Бр-р! Мурашки по спине от осознания мизерности и бренности существования. Так и задумаешься непроизвольно: стоит ли жить, если уже ничего нового не откроешь, ничего не изобретёшь и ничего толкового не создашь? Всё будет повторением уже свершившегося. Недаром философы утверждают: «…во многих знаниях – многие печали. И кто умножает познания, умножает скорбь…»

    Так и получилось, что лечение нечаянно загипнотизированной девушки у меня не задалось.

    Вместо него я в компании с Алмазом окунулся в философию бытия, время от времени содрогаясь перед открывающимися безднами познания и поражаясь мизерности личности перед лицом бесконечной череды вселенных. Что череда эта бесконечна, малыш ящер мне довольно убедительно показал на картинках. Причём показывал он поэтапно: вначале небольшая комнатка и висящее внутри неё облако вселенной, затем в этой комнатке одна стена стала зеркальной. Количество вселенных удвоилось. Две противоположные стены дают отражения – уже не сосчитаешь количество символических точек. Всё только и будет упираться в качество зеркал. Четыре стены зеркальные, но трудно представить количество отражений в энной степени. Когда же потолок с полом стали изумительно зеркальными, у меня начала кружиться голова только при одном взгляде на такую картинку.

    Беда… Моя скорбь умножилась до беспредела…

    Глава одиннадцатая
    Ночные развлечения

    Ни до ужина ничего не получилось с лечением, ни после, хотя я очень старался. Особенно много экспериментировал с искоркой, названной «хирургической». Только к глубокой ночи стало что-то вырисовываться, ещё очень отдалённое от идеала. Иначе говоря, я теперь мог выжечь внутренности вздувшегося прыща, не повреждая при этом видимую, наружную часть нарыва.

    Доктор? Ха! Только первый шаг, чтобы получить право считаться санитаром. Тот же прыщ, к примеру, по всем правилам ещё следовало залечить, заровнять кожу на месте операции и ликвидировать причины нагноения. Всё это сделать десятком самых разнообразных хирургических искорок.

    Конечно, я и так мог залечить любую резаную рану и даже срастить кости, пользуясь грубой силой имеющейся у меня энергии, но ведь ковыряться в мозгу у человека – не кожу сшивать. Чуть что не так, и ведущие к сознанию тропки, как говорит Алмаз, сгорят. Станет человек… уже и не человеком совсем, а овощем или просто травянистым растением.

    Спрашивается, чего я полез в целительский раздел? Почему-то уверен, что со временем тираннозаврик и сам во всём разберётся: подлечит кого нужно, отрежет где надо и почистит где полагается. Только время… Когда он дойдёт до этого разумом? И сколько мне ещё терпеть этих непоседливых, полоумных карапузов? Как же они мне надоели!.. Но… Вернуть их в таком виде Кабану Свонху совесть никак не позволит.

    Потому-то и пробовал. Потому-то и мучился с искорками…

    Хорошо ещё, что всю подготовительную работу по организации нашего дальнего путешествия взвалил на плечи Найдёнов, естественно, работая по этой теме в плотном тандеме с владельцем замка. Даже представить трудно, как бы мы намучились в пути, не имея такого лояльного к нам покровителя: он и припасы выделил, и отряд сопровождения из десяти всадников назначил, и четверых коллег уговорил отправиться с нами. Самое главное, он какими-то особенными сопроводительными бумагами запасся.

    Война. Так просто через зону боевых действий во вражеское государство не проберёшься. Для этого не только веские причины нужны, но и единомышленники с той стороны фронта. Тут должна была сработать консолидация сил, причастных к магии в обоих государствах.

    Вояки нас сопроводят только до границы, разве что слегка прикроют во время перехода во вражеский стан. Дальше нашей экспедиции придётся уже тамошних вояк нанимать и с тамошними военачальниками договариваться. Тогда помимо связей и нужных знакомств очень пригодится банальное золотишко. Его у Румди, как оказалось, ощущался некий дефицит.

    Тот мне откровенно и заявил:

    – Собрал всё, что мог. Не факт, что средств хватит для оплаты непосредственно взяток крупным военачальникам с нашей стороны. Уж тем более сомневаюсь, что у нас будет чем рассчитываться в Хамайских Долинах.

    – Вы так бедненько живёте? – не верилось мне. – Магистр, прославленный учёный, специалист, историк и в таком загоне?

    – Увы! Даже в мирное время король не слишком-то жаловал нашу науку, – пустился Румди в объяснения. – Как воевать начали, даже некоторые университеты прикрыли из-за недостатка средств, хотя балы и торжественные приёмы продолжаются с прежним размахом.

    – А подневольные чиди низших кланов? Разве они не приносят прибыль?

    – Да что я, зверь какой-то, последней грош у крестьян забирать? – вполне искренне возмутился колдун. – Это же несусветная глупость – морить голодом тех, кто тебя кормит!

    Как было не согласиться с такой сентенцией? Я тут же напомнил своему новому союзнику, что он сам предлагал мне купить кое-что из наших вещей и артефактов. Спрашивается, за какие шиши предполагалась покупка?

    Тут старый колдун отвечал без всяких утаек:

    – Под это дело я бы какие угодно кредиты взял. Благо нуворишей, нумизматов и коллекционеров среди соседей хватает. Столица – рядом. Потом моим же кредиторам вернул бы долг уже товаром, наварив при этом и как минимум треть оставив себе самого ценного и значимого, а то и половина у меня осталась бы…

    Молодец, дядя пупс, не стал врать. Про факт моего пленения и грабежа в первые минуты нашего знакомства мы оба деликатно умалчивали. Деньги-то нужны! Самым заинтересованным оказывался я со своим другом Найдёновым.

    Пришлось соответствовать ситуации, проявлять щедрость и вносить посильный вклад в финансовое обеспечение экспедиции. Для этого мы далеко за полночь собрались в третьем отсеке, где и стали отбирать вещицы, годные для продажи. В основном, конечно, это были те самые миниатюрные статуэтки, шкатулки, медальоны и прочие произведения искусства.

    Не скрою, сердце кровью обливалось, не желая расставаться с такими чудесными, пленяющими душу предметами роскоши. Ещё и Леонид постоянно восклицал при любом моём выборе:

    – Всё, что угодно, отдавай, только не это!

    Только моя рука тянулась к следующему предмету, восклицание повторялось. Сложно представить волевые усилия, которые я приложил, чтобы убедить себя и друга, что расставание с трофеями только временное. Дескать, не пройдёт и недели-двух, как мы опять наведаемся в Бублград и вернём утраченные для дела богатства в тройном размере.

    Убедил. Отобрал. Несколько простеньких артефактов не пожалел для правого дела.

    Затем я стал выяснять: каким именно образом и когда магистр успеет обменять произведения искусства на звонкую монету? Со слов Румди всё получалось просто до безобразия: во время пути. Наш маршрут пролегал по нескольким городам, в которых хватало богатых коллекционеров. Причём продать отобранные предметы дороже в той же столице, к примеру, было бы весьма сложно, да и времени на это ушло бы вагон и маленькая тележка.

    Наш союзник собирался отправлять заблаговременно посыльного в город предстоящей ночёвки, а точнее, к нужному нам чиди. В письмеце пространно намекать, что есть на продажу несколько предметов старины. Мол, готовь средства сам, сообщи об этом друзьям, а мы к ночи приедем и устроим небольшой аукцион.

    Подобный способ продажи меня устраивал как нельзя лучше.

    Что ещё мне вспомнилось весьма своевременно, так это сложности по наполнению личного резервуара магической энергией. Данная гроздь миров отторгала меня как чужака, вот и приходилось изворачиваться с помощью наколотых в Пупсограде кусков прозрачного янтаря. Для этого куски хранились моими спутниками в районе поясницы, а раза два в день я собирал эти куски и сливал накопившиеся крохи в упомянутый резервуар.

    Пригодных кусков в багаже насчитывалось десятка полтора. Почему бы не поносить эти аккумуляторы самим чиди? Я и стал уговаривать магистра стать первым испытателем. Конечно, всей правды о разности энергий я ему не раскрывал. Незачем кому-то знать о моей слабости, пусть думают, что мои силы неограниченны.

    Сказал только, что мне необходимо для экспериментов. Дескать, если не носить осколки в тепле, они начинают тускнеть. Если я ежедневно не буду их ощупывать и подкреплять магией, то они вообще рассыплются в пыль. Я назвал пластинки витиеватым русским словом «дозиметры», резюмировав уговоры определённым обещанием:

    – Если сам пойму, что к чему, обязательно и тебя научу, как пользоваться подобными артефактами. Тогда ты легко шагнёшь на следующую ступень могущества.

    Румди Шак после такого обещания отбросил все сомнения, и я ему в районе поясницы примотал широким бинтом пластинку прозрачного янтаря. Также мы договорились, что в начале похода оставшиеся кусочки закрепим на телах иных сопровождающих.

    Чем не радость? Чем не уверенность в завтрашнем дне?

    В выделенной мне гостевой комнате на широченной кровати с кучей одеял и подушек я укладывался спать хоть и страшно усталый, но довольный и угомонённый. Алмаз попросил ему устроить гнёздышко прямо в ящике большого комода в углу комнаты. Мне и не жалко. Уложил туда мохнатое полотенце, получилось даже красиво: белый ангелочек, пусть и зубастый, на фиолетовом фоне.

    Все наши вещи к тому моменту тщательно упаковали и уложили в баулах и сундучках непосредственно в моей же шикарной спаленке. Для вящего спокойствия, так сказать, и во избежание. Несмотря на все заверения магистра, лично мне его коллеги и ученики не внушали доверия. Настораживало, что один коллега господина Шака покинул замок ещё засветло, отказавшись составить нам компанию в путешествии к Хамайским Долинам.

    Не могу сказать, что я ждал ночного ограбления, но меры безопасности принял вполне адекватные: и дверь подпёр клиньями, и сигнализацию паутинную по обе стороны навесил, и парочку застывших эрги’сов затолкал в раму двери. Последнее магическое действо называлось «мозаика». Кстати, это одна из новинок, которую я взял на вооружение после тщательного просмотра «таблиц», в пятой части раздела «боевое применение». Весьма эффективное новшество. Если кто вдруг проламывал дверь и пытался ворваться внутрь помещения, эрги’с притягивался к нему, словно прилипая, и взрывался. Причём в полный комплект «мозаики» можно было впихнуть до десятка взрывающихся фейерболов, выставив их датчик срабатывания на порядковое число.

    К примеру, эрги’с мог двоих пропустить, а на третьем визитёре, прилипнув к нему, взорваться. Или на пятом, и так до десяти ударов по первому десятку вторгающихся внутрь злодеев. Шикарно! Вряд ли после стольких трупов на пороге остальные подельники продолжат штурм.

    Только и было в этом действе два минуса: «мозаику» Иггельд мог поставить только одну, и держалась она не более шести часов, после чего рассасывалась в пространстве либо сама по себе, ничего при этом не повреждая, либо её следовало разминировать, возвращая энергию в личные хранилища. Третий вариант: по заданной команде творца «мозаика» в финале существования взрывалась. Вся и сразу. Этакая бомба замедленного действия.

    Если бы таких сюрпризов несколько устанавливать? Да на разные двери и окна?

    Размечтался… Спасибо тому же Алмазу, что после его подсказок такой девайс отыскал.

    Я и поставил в раму дверей на ночь одну «мозаику», состоящую из трёх эрги’сов средней, но вполне убийственной мощи. Как только стал проваливаться в сон, паутинка сигнализации меня взбодрила синими искорками электроразряда.

    «Меня пришли грабить?! – с этими будоражащими мыслями я скатился с кровати, прокрался к двери и постарался „взглядом волхва“ рассмотреть нежданных визитёров сквозь стенку и дверное полотно. – Хм! Всего двое?… Так меня не уважают или настолько глупые?… Почему не ломятся, а теряют время?… Оружия вроде у них нет…»

    Последний факт позволил унять бушующий в крови адреналин и присмотреться к фигурам более тщательно:

    «Ха! Не показалось! В самом деле женщины… Мм?… Или девушки?…»

    Уж никак не пупсы. Кто мог ко мне ломиться, кроме двух загипнотизированных на послушание сестёр Свонх? Неужто они?

    Да нет. Вроде по комплекции подходили, но однорукой особи не наблюдалось. Царапание, дёргание за ручку и лёгкое сотрясание двери мне стало надоедать.

    – Эй, кто там? – потребовал я ответа от ночных посетительниц.

    – Экселенс! Господин Борис, откройте, пожалуйста! – послышался громкий шёпот. – У нас для вас важное и тайное поручение! Быстрей! Пока нас никто не увидел из чиди. Умоляем!

    Как можно было проигнорировать такие призывы? По натуре я такой джентльмен, что не могу не помочь дамам, находящимся в сложной ситуации. Я быстренько разминировал «мозаику», убрал подпорки и впустил девушек внутрь комнаты.

    Ничего так обе, симпатичные, стройные и одетые лишь в длинные, довольно прозрачные и невесомые ночные сорочки. По всем правилам они обязаны были застить разум любому самцу любого возраста. Голоса красотки имели довольно приятные, грудные. Тактильным контактом гостьи тоже решили воспользоваться, потому что попытались ухватить меня за руки и потащить в сторону кровати со словами:

    – Борис, давай присядем…

    – Мы расскажем тебе нечто очень важное…

    – Да и вообще, зачем стоять босиком на холодном полу?…

    – Всё-таки под одеялом намного теплей. Давай приляжем…

    Иначе говоря, сразу стало понятно, зачем эти прелестницы пожаловали и какой тайной они собирались со мной поделиться. Реакция моего молодого, здорового организма тоже последовала вполне ожидаемая: боевая готовность номер один. Иначе говоря, мне оставалось сделать только второй шажок к кровати, чтобы расслабиться окончательно и получить вполне заслуженное – знать бы ещё на каком поприще? – удовольствие.

    Плевать на то, что девушек я не знаю, никогда раньше не видел и, скорее всего, больше никогда не увижу. В подобном феодальном обществе подобные отношения к важным гостям наверняка в порядке вещей. Мне ли судить о здешней морали, распущенности или непритязательности половых отношений?

    Только вот странное и не совсем логичное чувство противоречия заставило меня замереть на месте, вырвать свои руки из цепких женских ладоней и гневно потребовать:

    – Пошли вон отсюда! Я вас сюда не приглашал!

    Тогда-то меня уже атаковали по-настоящему. Дамы применили самое изощрённое и безотказное оружие. Они рухнули на колени, зарыдали и стали умолять так, словно просили о помиловании перед казнью. Так оно, в сущности, и оказалось впоследствии:

    – Экселенс! Не губи нас!..

    – Не выгоняй, иначе Знахарка нас убьёт!..

    – Сживёт со свету или сразу заставит яд выпить…

    – Или ещё чего страшного придумает!

    Слёзы из глаз девушек лились такими ручьями, что заподозрить их в притворстве было бы полным кощунством. Даже говорили гостьи с огромным трудом, давясь от спазм и всхлипываний. Волей-неволей пришлось поинтересоваться:

    – С чего вдруг такие страхи? Какая-то Знахарка посмеет травить вас ядом? По какому праву?… Что за кошмары тут творятся? Ну-ка рассказывайте!

    Минут пять прошло, пока со сбивчивых объяснений не понял сути творящейся у меня на глазах драмы. Оказалось, традиции матримониального проживания в среде гайчи здешнего мира сильно отличаются от известных мне традиций Земли и иных миров.

    Любые девушки и парни, решившие создать семью, начинали с того, что занимались сексом без всяких противозачаточных средств и технологий, и как только женщина беременела, этот день и становился первым для образовавшейся семьи. Далее игралась свадебка, и молодые жили себе долго и счастливо. Вот если беременности не наблюдалось, то молодые люди через год были обязаны обратиться к Знахарям. Те же по каким-то там своим знамениям и расчётам заставляли девушек ложиться под того или иного мужчину. Если она после такого становилась непраздной, то хорошо, могла создавать семью с избранником. Если указания Знахаря себя не оправдывали, то бедные девушки становились изгоями. В определённых обстоятельствах их могли даже умертвить. Считалось, подобные существа не должны жить, так как заражают бесплодием остальных женщин. В итоге местное человечество или гайчиечество может вымереть.

    Чтобы избежать изгнания, а то и смерти, две девушки отправились меня ублажать после категорического приказа уже хорошо известной Феи.

    Как тут быть? Что предпринять? Хоть я далеко не ханжа и обожаю подобные утехи всеми фибрами своей души, данное себе слово нарушать не собирался. Сказал, что не поддамся на зов плоти, значит, не поддамся. Рыдающих девчонок тоже жалко. Вдруг выгоню бедняжек, а коварная смуглянка их умертвит? Что, прямо сейчас идти с ней разбираться и бить под дых? Это не в моих правилах, да и тогда точно уж поспать толком не удастся.

    «Сука! – ругался я мысленно. – С виду и не скажешь, что такая гадина безжалостная. Колбасок нам принесла и всего остального… Сострадала?… Выпытывала!..»

    На фоне сочувствия и желания помочь я вспомнил о магических умениях, которыми воспользовался в то время, пока пребывал в мире Содруэлли. Там мне удалось избавить от бесплодия наложниц Первого Лорда, а они меня и моего спутника отблагодарили ласками за спасение. Как отблагодарили! До сих пор приятные ощущения будоражат сознание, стоит только вспомнить божественные тела истинных богинь любовных наслаждений.

    Мы тогда со старичком-искусствоведом так постарались, что наложницы забеременели и теперь их прижизненно причислили к рангу святых. Только вот эта беременность оказалась для меня весьма несвоевременна и неуместна. Машка увидала, всё выпытала, и… мы теперь в разводе…

    Это уж точно к теме сегодняшней ночи не относится. Чтобы окончательно не обозлиться на весь мир, я довольно быстро справился с лечением, предварительно уложив девушек на кровать, после чего потребовал:

    – Теперь сразу отправляйтесь к своим суженым. Занимайтесь с ними сексом до самого утра, и наследники вам обеспечены. Адьёс!

    Ага! Так они и ушли! В ответ сумели убедить, что попросту не доберутся до дома среди ночи, Знахарка не выпустит из замка, а то и несчастный случай с летальным уходом организует за непослушание. Хочу я или нет, буду ли пользоваться, не буду ли, а девицы от меня никуда не уйдут.

    – Ну и перо тебе, Красная Шапочка! – пробормотал я, укладывая матрас на полу, кидая туда пару одеял и подушек. – Я и тут высплюсь! Вас, – грозно глянул на фривольно разлёгшихся красоток, – сразу сожгу!.. Если только пискнете или пу…

    Договаривать вульгарности не стал, не слишком-то они меня боялись после блаженного излечения. Побочный эффект, эпическая гайка! Четыре процента накопленной с таким трудом энергии в минус. Всего двадцать процентов осталось. Как жить-то дальше?…

    С этими мыслями и уснул.

    Глава двенадцатая
    Предатели в наших рядах?

    Разбудил меня ни свет ни заря осторожный стук в дверь и мужской голос:

    – Господин экселенс! Завтрак на столе, а ящеры уже готовятся под седло.

    Чего уж там, молодцы. Под руководством грозного управляющего службы замка вроде как справляются на «отлично». Хотя… могли бы и проспать часика на два, а то и на три.

    Сам же я вчера торопился и настаивал на ранней побудке, поэтому вскочил как по тревоге, затем мягко, зато настойчиво вытолкал девушек в коридор и быстренько ополоснулся по пояс в широкой деревянной бадейке. Пока одевался, остальные мои спутники стали подтягиваться в комнату, как мы и договаривались. В каком, шуйвы их упаси, виде!

    Леонид Найдёнов выглядел истерзанным, всклокоченным и диковинно неопрятным. У него были закрыты глаза, движения подстреленного из рогатки лунатика и странные пятна по всему лицу и на шее. Примерно так же смотрелся Багдран и одноногий Руд. Разве что засосов на них имелось не в пример меньше. Цилхи с Эулестой выглядели просто помятыми, так как спали явно не раздеваясь. Пустота и равнодушие из глаз сестричек никуда не исчезли.

    Уже примерно догадываясь, что произошло, я набросился на друга:

    – Лёнь, ты хоть в зеркало на себя смотрел? Или побоялся, что оно треснет от вида твоей опухшей хари?

    Тот чуть шире приоткрыл глаза, цыкнул зубом и пробормотал с повинной:

    – Ничего не мог сделать… Мне всю ночь три прекрасные нимфы спать не давали.

    Руд, пошатываясь на костылях, выдавил из себя завистливую улыбку:

    – Три? Хе!.. Ко мне только одна приходила…

    – И ко мне одна! – в своей манере нахмурился Багдран, после чего решил по-родственному поругать как бы будущего шурина: – Как ты посмел изменить невестам?

    На это Леонид уже вполне откровенно рассмеялся:

    – Пусть они уже сами определятся, кто у них жених. Тогда и поговорим.

    Выглядело такое заявление несколько нетактичным, учитывая состояние девушек, но я целиком был на его стороне. Достали эти Свонхи уже притязаниями! Я повода не упустил послать ответную волну:

    – Вначале вас женим на тех девушках, которых обесчестили этой ночью! – и застыл, поражённый ответом мелкого инвалида:

    – Не знаю, как Багдран, а я готов жениться хоть сейчас.

    Найдёнов сразу зашёлся своим дико заразительным смехом, произнеся в краткие моменты между приступами:

    – Умора! Не хочу… лечиться, а хочу… жениться!..

    Я тоже не удержался, поржав немного вместо физзарядки, но именно что немного. Вид карапузов вгонял в глухую тоску. Особенно сестрички сбивали настроение дебильным выражением симпатичных в принципе мордашек. Братики дулись в нашу сторону, как мышь на крупу.

    Я махнул рукой на чёрный юмор сложившейся ситуации и деловито собрал с каждого прикреплённые на теле пластинки прозрачного янтаря. Перелив накопленную за вечер и ночь энергию, вздохнул с некоторым облегчением: личное хранилище наполнилось до двадцати восьми процентов. Учитывая, что все оставшиеся куски янтаря из Пупсограда я прикреплю перед выездом к телам иных членов нашего отряда, появлялся шанс в течение парочки дней оказаться во всеоружии. Магическом, естественно.

    Своеобразный накопитель, оставшийся на теле магистра, ещё гляну, вдруг у него накопление окажется значительно большим? Он ведь местный!

    Когда пластинки вновь оказались закреплены на телах спутников, я дал команду отправляться на завтрак. Мы сразу же и вещами загрузились, потому что возвращаться в спальни не собирались.

    Когда завершали плотный завтрак, сопоставимый с обедом, Лёня не удержался от вопроса:

    – С тобой сколько девушек кувыркалось?

    – Спал я… С девушками не кувыркался, а вот подлечить их от бесплодия пришлось.

    – Ясно! В монахи подался! – констатировал разочарованный приятель, на что у меня нашёлся неубиваемый аргумент:

    – Зато выспался. Теперь буду путешествовать без риска свалиться на ходу с высоченного тираннозавра и по глупости оказаться под его лапой.

    Найдёнов при этом только пренебрежительно фыркнул. Дескать, нашёл чем пугать! И кого?!.

    Пока наши вещи укрепляли на спинах прильнувших к земле ящеров, я занялся организацией отряда доноров местной магической энергии. Вначале забрал у магистра его пластинку-накопитель. Присмотрелся… и постарался не так явно показать разочарование. Всего лишь несколько капель, сопоставимых по количеству с половиной накоплений, которые мне за ночь собрал Руд. У мальца же скапливалось меньше всех в нашей компании.

    Почему так? Скорее всего, колдун сам слишком много втягивает из окружающего пространства, а вот в янтаре ничего почти и не собралось. Оставалось ждать сравнительных проб на других чиди. Авось на них и «разбогатею»?

    Тем более что после распоряжений магистра все довольно дисциплинированно разобрали осколки и закрепили их как положено.

    Потом и в сёдла уселись. Ящеры стали вставать во весь рост, и наш сравнительно небольшой караван стал вытягиваться со двора сквозь раскрытые настежь ворота. Так как я своим транспортом управлять ещё толком не умел, то его в поводу вёл за собой один из тяжело вооружённых кавалеристов. Именно в этот момент я и рассмотрел, что среди всадников виднеется особь, явно выпадающая из общего списка.

    Вначале я её не узнал, внешне она сильно изменилась. Только моя метка, ярко горящая вуаль Гимбуро, отвергла последние сомнения:

    – Фея?! Она куда собралась? – в полном недоумении прокричал я владельцу замка. Тот оказался от меня несколько далековато в тот момент, но я легко рассмотрел у него на лице мимику досады и фатальной отрешённости. Он только и ответил:

    – Знахарка решила отправиться с нами.

    – С какого бодуна?! – нервничал я. – Зачем она вообще нам нужна?

    На мои возмущённые выкрики местные аборигены никак не реагировали, словно ничего не слышали. Румди постарался приблизиться ко мне вплотную, прежде чем дать некоторые объяснения:

    – Видишь ли, в среде гайчи умеющие врачевать личности пользуются невероятным авторитетом, уважением и почётом. Присутствие Феи нам очень поможет именно в Хамайских Долинах. Там невесть что творится, целые полки состоят только из гайчи, так что нас могут, мягко говоря, не пропустить. Если же в переговоры вступит Знахарка, то наши шансы на продвижение к Пайролку многократно возрастут.

    После недолгого раздумья я тяжело вздохнул:

    – Если повод её присутствия именно такой, то мои протесты снимаются… Хуже было бы, если она поехала с нами без твоего разрешения.

    – И это тоже! – скорбно признался магистр, но тут же торопливо добавил, явно оправдываясь: – Я всё равно желал бы её видеть в нашем отряде. Только не надеялся, что она согласится. Тут вдруг сама собираться стала, отобрав лучшего ящера.

    Смуглянка как раз оказалась впереди меня, и мне удалось хорошо рассмотреть как саму местную буку, так и её багаж. Набедренные повязки женщинами, похоже, носились только в окрестностях родного дома. В дорогу Фея выбралась экипированной по максимуму. Костюм, прочная обувь, головной убор в виде берета. Ещё и с холодным оружием при себе да в некоем подобии защитных лат из тонкой стали.

    В багаже виднелись внушительная палатка, мешок с походной утварью и несколько баулов с личными вещами. В десятке мелких мешков и мешочков вроде как крупа хранилась. Возможно, особенный корм для ящеров в виде зерна. Подобные ёмкости виднелись в багаже почти у всех всадников.

    В мою сторону почему-то Знахарка вообще не смотрела. Игнорировала? И по какой причине? Зато у меня к ней имелось несколько вопросов, замалчивать которые или ждать более удобного случая я не стал:

    – Эй, Фея! По какому такому праву ты посылаешь в наши спальни несчастных девушек? – Ноль эмоций. Словно оглохла. Пришлось повысить голос: – Знахарка! К тебе обращаюсь! Отвечай, когда тебя Иггельд спрашивает!

    Так она после моих окриков взяла, пришпорила ящера и в момент оказалась в самом авангарде нашего отряда. Не сволочь, а?… Прожарить ей, что ли, одно место искоркой? Для профилактики, так сказать? Иначе совсем уважать меня перестанут.

    Так мне показалось, что почти все чиди сдерживают на круглых мордах глумливые ухмылки. Мой друг вместо того, чтобы поддержать авторитет командира, тоже позволил себе открыто похихикать. Правда, не надо мной, а над смуглянкой:

    – Мне кажется, она в тебя влюбилась. Дико ревнует к тем девушкам, которые наслаждались твоим телом этой ночью.

    Громко сказал, и в авангарде тоже услышали. Ух как гневно оглянулась местная целительница на Леонида! Чуть взглядом не испепелила! После чего ускорила «коня» и выдвинулась метров на сто вперёд, словно идя дальним дозором нашего отряда.

    Посылать ей вслед искорку стало поздно, да и злость на эту овцу куда-то испарилась. Зато я начал переживать за приятеля, перейдя на русский:

    – Эх, Найдёнов, с огнём играешь. Кажется, эта колдунья силёнок имеет не меньше, чем у тебя.

    – И?

    – Как что? Сделает из тебя такого же «спокойного», как сестрички Свонх.

    – Ха! А разве это не ты их загипнотизировал?

    – Есть сомнения… Особенно у Алмаза. По его картинкам получается, что, пока я орал на девчонок, Знахарка притворялась бессознательной, а сама чего-то там наколдовала… Может, и совпало что-то с чем-то… Я вот думаю всё, думаю…

    Поговорить-то я был не прочь, только вот товарищ мой засыпал прямо на глазах. Ящеры шли довольно резво, но при этом вполне плавно, без резких вертикальных смещений всего тела. Потому-то и укачивало, вгоняло в сон только так.

    Хорошо ещё, что сёдла оказались очень высокими, удобными. Вывалиться из них при среднем темпе даже такие новички, как мы, не смогли бы. Вдобавок можно было пристегнуться к высокой луке седла и вообще обезопасить себя от падения, что Лёня и сделал. И не только он. Вскоре в сёдлах подрёмывало около половины всего отряда.

    Хорошо, что моим собеседником стал Румди Шак. Нам было о чём поговорить. На добрый час мы окунулись в интересный диспут, суть которого заключалась в особенностях местной магии. В частности, я много узнал о возможностях боевых магов. Они по атакующей мощи значительно превосходили любого магистра, а вот в суммарном эквиваленте уступали им значительно.

    В то же время атакующие структуры и некое подобие еле светящихся фейерболов не шли ни в какое сравнение с моими эрги’сами. То есть воевать мне здесь было не в пример проще, чем в том же мире Трёх Щитов. Только вот местные боевые маги могли бороться несколько часов до полного истощения, а на сколько хватит меня? С моим невосполнимым, по причине чуждости, запасом?

    Словно предвидя возможные трудности, я буквально засыпал колдуна уточняющими вопросами. Тот отвечал обстоятельно. Чтобы нам не мешала лёгкая, но всё-таки вздымаемая иногда пыль, мы выдвинулись на остриё нашей колонны. При этом время от времени видели на прямых участках дороги мелькающую впереди всадницу.

    Она как раз стала скрываться за очередным, плавным поворотом, когда удалось рассмотреть несколько несуразный кульбит везущего смуглянку ящера: он словно бы резко прыгнул куда-то вперёд и чуть в сторону. Дальнейшее не позволили рассмотреть густые кусты, растущие вдоль дороги, но я всё равно вскинулся от удивления:

    – Чего это Знахарка так резво куда-то скакнула?

    Румди сей момент выпустил из поля зрения. Когда же получил от меня описание события, резко остановил всю колонну:

    – Время-то неспокойное, война, – пояснил он мне, а одному из воинов скомандовал: – Батхан! Скачи вперёд и хорошенько осмотрись за поворотом! Там что-то не так…

    Кавалерист ускакал, а мы замерли на месте, с напряжением вглядываясь ему вслед. Проснулись все, кто до того мерно подрёмывал, пристегнувшись в седле.

    На самом повороте воин остановился, тщательно просматривая участок перед собой и лес, плотно обступивший дорогу. Через пару минут он вернулся, довольно равнодушно отрапортовав:

    – Вроде бы всё чисто и спокойно. Знахарки не видно, скорее всего, умчалась за следующий поворот. Далековато, но могла успеть до моего осмотра.

    Мы двинулись дальше. У меня напряжение не спадало, а наоборот, стало нарастать. Так и казалось, что всё вокруг наливается энергией опасности и грядущих неприятностей. Когда мы приблизились к повороту, я уже вовсю пытался высмотреть метку, поставленную мною на смуглянку. Та, к моему великому изумлению, обнаружилась в гуще самого густого подлеска с кустарником.

    Мало того! Там же я рассмотрел и виднеющиеся ауры иных живых существ, распластавшихся у земли и присевших за толстыми деревьями. Раздумывать, почему Фея навела на нас врагов, было некогда, и я негромко воскликнул в первую очередь для магистра:

    – Засада! – и конкретно глазами указал на три участка густых зарослей: – Вон там и там – по двадцать особей. В том месте, за разлапистой елью, – не меньше пятнадцати!

    Несложно было догадаться, что лесные тати прибыли сюда по наши души.

    Глава тринадцатая
    Злой сосед и еже с ними

    Румди не стал кричать на весь лес о грядущей опасности. Просто поднял руку вверх и начал делать ею определённые жесты. Не хуже, чем у хвалёных спецназовцев получилось. Что характерно, все его поняли. Тотчас у нас за спиной прошелестело и звякнуло изготавливаемое оружие.

    Только прежде чем подать окончательную команду, колдун посоветовался со мной:

    – Не лучше ли нам отступить, пока мы ещё и не въехали в засаду?

    Разумный ход. Врагов около шести десятков, а нас всего двадцать. Причём карапузов можно не считать, точнее, они пойдут в минус, как обуза. Другой вопрос, что при отступлении мы время потеряем. Больших отрядов или караванов на дороге не видно, а когда мы ещё дождёмся попутчиков?

    Самое главное, мне остро захотелось наказать предательницу Знахарку.

    Я задал несколько вопросов вполголоса:

    – Есть смысл кого-то щадить из разбойников? Для суда, допустим, или для пыток?

    – Для таких сволочей никакой пощады. Казнь одна: отсечение головы прямо на месте поимки. Если дознание, то опять-таки неизвестно, как надолго застрянем…

    – Вдруг в их рядах окажутся гайчи?

    – Они подлежат казни на общих основаниях, – помрачнел Румди. – Попытаемся прорваться?… Мы-то сможем, а вот остальные…

    – К тому и веду! Поэтому двигаемся вперёд вдвоём. Прикрою своими силами нас обоих, как и ящеров. Как только по нам дадут первый залп из арбалетов, я атакую в ответ. Одну группу постараюсь усыпить для показательной казни впоследствии. Едем?

    Магистр смотрел на меня с возросшим уважением, если не с восторгом:

    – Если ты так уверен… трогаем!

    Жестом он дал команду всем остальным оставаться на месте. Я попросил Найдёнова пока не рваться вперёд, а присмотреть за карапузами.

    После чего мы вдвоём неспешно двинулись вперёд. Разбойники давно поняли, что каким-то образом себя раскрыли или только предполагали, что мы нечто заподозрили. Атаковать же им было не с руки, ведь мы и к первой-то группе приблизились всего метров на сорок-пятьдесят. Сейчас получалось, что авангард нашего отряда отправился вперёд для дополнительной разведки.

    Вот они и таились. Вполне благоразумно, с их точки зрения, выжидали.

    Я внимательно всматривался по сторонам, держа вокруг нас силовой щит, способный выдержать несколько очередей крупнокалиберных пулемётов. Я сразу заметил то место, где ящер Феи проламывался в лес сквозь кусты. Он настолько грубо и несуразно это делал, что оставалось только поражаться никчёмной наблюдательности нашего первого дозорного.

    «Или он с разбойниками заодно? – шептала моя не раз спасавшая паранойя. – Надо будет к нему присмотреться… Да и следы тут такие, словно три ящера сквозь кусты ломились… Или это двое волокли третьего?…»

    На самом выгодном для нас месте я остановился. Отсюда казалось удобнее всего ударить сонными структурами по группе, в которой ярко алела метка, поставленная мною на смуглянку. Только тогда понял, что мой спутник, замерший сбоку и чуть сзади, только мешает. Лучше было ему оставаться во главе колонны.

    Чего уж теперь… Стоим. Ждём, когда нас убивать начнут.

    Бандиты-то дисциплинированные попались, ждут команду от своего атамана, затаились как мыши. Вдруг они вообще не нас поджидают, а идущий где-то следом или навстречу нам караван? Тогда зачем вместе с ними Знахарка спряталась? Спросить у них, что ли?

    Мне уже и в туалет захотелось по-маленькому. Наверняка не только мне одному! Вот я и устроил провокацию, потратил чуть-чуть энергии для имитации громового раската. Знатно так разорвалось над нами, а может, кто заодно и по-маленькому сходил. Кто не ожидал…

    Нервы у арбалетчиков не выдержали, и в наш адрес полетело чуть ли не три десятка болтов. Я, уже не стеснённый рамками сомнений, повёл ответные атаки. Один сонный эрги’с распыляющего плана по группе с Феей. Затем по три боевых – в скученные группы, по два десятка разбойников в каждой. Напоследок ещё по каждой группе распылённым эрги’сом усыпления.

    Хорошо накрыл, никто не ушёл! Крики раненых сразу смолкли.

    И тишина… Полная!

    В ней мой уникальный слух и различил, как в глубине леса пара всадников вскочила на ящеров и умчалась от греха подальше.

    – Двое ушли, оставив на месте целое стадо ящеров. Пошлём кого-нибудь в погоню? – спросил я у знатока местных лесов, на что тот мотнул головой:

    – Бесполезно! – После чего он с недоверием продолжил озираться по сторонам: – Неужели всё? Или остальные тоже сбежали?

    – Зови сюда своих вояк, – посоветовал я. – Пусть приступают к зачистке. Раненых добивают, сонных волокут на дорогу. Только дозорного, который тут осматривался, оставь возле нас на виду. Не нравится мне этот Батхан, надо его проверить.

    Странно Румди на меня глянул, чуть ли не с испугом, но распоряжался после этого быстро и грамотно. Двоих вояк оставил возле себя, как бы для охраны карапузов-тире-Свонхов. Остальные восемь при помощи и под непосредственным руководством четверых колдунов младшего ранга занялись сбором выживших разбойников.

    Раненых для добивания отыскалось всего семь особей, и их никто не щадил. В тех же двух группах, попавших под взрывы боевых эрги’сов, нашлись трое просто оглушённых, а их вполне верно определили как спящих. Шестнадцать особей, находящихся во сне, выволокли на дорогу из ближайшего места засады. При этом вояки вполне деловито перекликались между собой и комментировали действия для командования:

    – О-о! Да тут знатная компания собралась!..

    – Цепляй вначале этих…

    – Глядите, это же барон Густи Дарк!

    – Ну да! И рядышком его крепостной маг…

    – Шевелится, гад!.. Глуши его!.. У-ух!..

    – Так-то, милок!.. Никуда от нас не денешься!..

    – И этих – на дорогу!

    – Глянь: и наша гайчи тоже шевелится… Развязывать будем?

    – Тоже на дорогу! Пусть магистр разбирается…

    – О! А её ящера убили, вон туша лежит…

    Пока сонных пленников волокли пред наши ясны очи, Румди бормотал в явном ошеломлении:

    – Густи Дарк?! И во главе разбойников?!. До чего же мир докатился! Ужас!.. Конечно, ходили какие-то слухи, но принимать такие сплетни всерьёз?…

    Поверить и ему пришлось, когда барона выволокли на дорогу, а рядом с ним еще и оглушённого мага уложили.

    – Вот те раз! Вот тебе и сосед… Сколько раз друг у друга в гостях были…

    Меня сетования старика не слишком-то отвлекали. Я продолжал присматриваться к подозрительному дозорному и к вынесенной на дорогу Знахарке. Девушка не сильно дёргалась, но уже проснулась и всем своим видом показывала, что рада спасению и мечтает как можно быстрей освободиться от кляпа и пут.

    Рассмотрев пострадавшую, магистр хотел отдать распоряжение «Развязать!», но вовремя заметил мой предупреждающий жест и переключил своё внимание на иных пленников. Тогда Фея стала извиваться интенсивнее, пытаясь как можно выше поднять голову и осмотреться по сторонам. Кого-то она явно высматривала… Своего сообщника?… Ведь накинутые на её тело путы ещё ни о чём не говорят.

    Наконец, она мельком увидела дозорного, громко замычала и попыталась указать глазами в ту сторону.

    Ничего, ничего, я тоже с него глаз не спускал. Прекрасно рассмотрел, как подозреваемый вояка в общей суматохе чуть сместился в сторону, потом ещё дальше, а там и попытался с места стартовать куда подальше. Видимо, догадался, что вскоре проснувшиеся пленники заговорят и… ничего хорошего о нём не расскажут.

    Благо искорки мои летят при необходимости довольно быстро. Вот уже беглец безвольно свисает с седла, а его ящер, больше не понукаемый, останавливается, а потом и возвращается к месту главных событий. Как говорится, истина – штука неудобная, особенно для предателей.

    Тут уже и Леонид не выдержал, глядя на мучения пленницы. Спешился и довольно быстро стал избавлять Знахарку от кляпа и верёвок. Как только её рот освободился, смуглянка сразу заорала истеричным голосом:

    – Не дайте уйти Батхану! Он с этими тварями заодно! Я слышала их разговоры! – Она ведь не могла рассмотреть, что тот уже стреножен и никуда не денется.

    Иначе говоря, становилось понятно, что смуглянка к засаде непричастна. Радостно улыбающийся Румди, глянув на мою кислую физиономию, не удержался от изумлённых восклицаний:

    – Что не так? Вроде всё прояснилось? Мы победили?

    – Жаль, что Знахарка не заодно с разбойниками, – признался я негромко. И тут же доверительно пояснил: – Слишком уж я настроился, что сейчас ей голову рубить будем…

    – Это ты зря! – нахмурился колдун. – Если уж не лично мне, то нашему посёлку эта гайча предана до мозга костей! Ручаюсь за неё! – хмыкнув на моё пожатие плеч, он потребовал, тыкая рукой в сторону барона: – Можешь этих разбудить? Пора уже с ними поговорить да и кончать на месте…

    – Плесните им на лица по стакану воды. Будет с них.

    Я не хочу тратить бесценную энергию на какие-то пробуждения! И так растратил порядочно во время боевых действий. Теперь с досадой наблюдаю двадцатипроцентный запас. Заклинило меня, что ли, на этой отметке?

    Пока разбойников поливали из фляг, приводя в чувство, к Румди приблизился один из его младших коллег:

    – Учитель, – начал он скорбным тоном. – Там, среди убитых в первой группе татей покинувший нас вчера мастер…

    Если новость, что сосед занимается грабежами, заставила старого колдуна разочароваться во всём мире, то факт сотрудничества коллеги и соратника с бандитами вообще ввел в депрессивное состояние. Спешившись, он уныло побрёл в ту сторону, где отыскали труп так называемого «мастера». То ли не поверил и пошёл лично осматривать, то ли отправился прощаться с разбитыми идеалами, но от возни на дороге он полностью самоустранился.

    Пришлось мне дальше распоряжаться. Выбрал самого матёрого и наиболее авторитетного воина из оставшихся девяти и приказал:

    – Допрашивай тех, кто очнулся!

    Чего там было допрашивать-то? Пытающиеся проморгаться тати сразу понимали, что их песенка спета и пощады не будет. Хотя некоторые лишь угрюмо отмалчивались, не желая слова сказать, остальные пространно покаялись во всех прегрешениях. Дело оказалось замешанным на банальной жадности и зависти.

    Перед тем как покинуть вчера замок, «мастер» успел узнать, по какой дороге собирается выступать отряд во главе с магистром. Также он подслушал, что наглые гайчи из иного мира забирают все свои вещи. Предатель прекрасно видел всю палитру трофеев, артефактов и произведений высочайшего искусства, поэтому и помчался к атаману местных разбойников, о котором знал всю подноготную.

    Дальше дело за малым, как казалось подельникам: засада, уничтожение нашего отряда и полная кубышка дорогостоящей, вернее, бесценной добычи. Просчитались… Не учли меня, такого белого и пушистого… Могли бы и задуматься: как это я так ловко, без особых усилий усыпил всех в замке великого магистра?

    Всё жадность…

    Затем пленных уводили в лес, к отысканному недалеко яру, и безжалостно рубили головы. Одни чиди убивали других… Вроде всё по справедливости: если бы не мы их, то они нас. Не потому ли цивилизация чиди скатилась к такому непритязательному виду?

    Хотя лучше не задавать себе подобных вопросов. Не заслужил заниматься демагогией, забыв о родине. На Земле ещё худшие преступления творятся, а навести там порядок некому…

    Предателя тоже казнили без неуместных сантиментов. Всё отличное или мало-мальски годное оружие, как и латы, собрали и упаковали в тюки. Одежду с трупов снимать не стали, как и обувь.

    Целый табун верховых ящеров в пятьдесят голов вывели аккуратно из леса, соединили поводьями и прихватили с собой. Видимо, посчитали самым достойным и значимым трофеем.

    Двинулись мы в путь всё равно с большой задержкой. Больше двух часов ушло на всё про всё. Добраться засветло до места предполагаемого ночлега никто и не мечтал. Как говорится, в дороге разное случается.

    Очень хотелось, чтобы такого было как можно меньше.

    Глава четырнадцатая
    Филин – вестник беды

    Приходилось теперь учитывать, что впереди нас скачут три пары посыльных, которых Румди отправил к заинтересованным лицам с сообщениями о нашем прибытии. Также надо было договориться о предстоящих для весьма малого круга аукционах.

    Если добропорядочный с виду сосед решил нас ограбить, то как к добру отнесутся иные, крайне заинтересованные в наживе личности? Магистр уже очень сожалел, что отправил посыльных, ведь вполне можно было обойтись и без заблаговременной рекламы. Опять-таки те же разбойники могли перехватить всадников, замучить их, а потом и уничтожить. Шесть этих чиди являлись весьма доверенными и ценными единицами замкового персонала.

    Вернуть время вспять ни у кого не получалось, а средств связи, и тем более мобильных телефонов в этом мире не существовало. Только у нас четыре артефакта в виде масок, которые я не собирался продавать за все сокровища здешних корольков.

    До самого ночного привала никто нас больше не обеспокоил. Посёлки и небольшие городки попадались довольно часто, но все они располагались как бы вне уложенного плитами тракта и наше продвижение ими не задерживалось.

    Половина воинов опять беззаботно дремала в сёдлах. Половина следила за нашей резко возросшей колонной. Всё-таки пять десятков ящеров требовали дополнительного внимания. По мере сил в организации движения помогал Леонид и даже карапузы. Тогда я продолжал интенсивное общение то с самим магистром, то с его младшими по рангу коллегами. Хотелось узнать как можно больше о здешнем мире, да и мелочи порой имеют важнейшее значение в критических ситуациях.

    К тому же некоторые весьма уместные вопросы задавал я после получения их от Алмаза. Шестимесячная креатура трудилась, словно прожжённый теоретик академического уровня, копалась в полученных архивах, анализировала их, сопоставляла, просматривала тщательно здоровенную голову везущего нас тираннозавра и спрашивала, спрашивала, спрашивала…

    Чистый гений!.. Что ещё сказать?…

    Порой вопросы, передаваемые мне ментальными картинками, сложно было перевести словами для того же магистра. Например, как здешние ящеры воспроизводят потомство? Как вызревают яйца? Кто и как занимается дрессурой молодых особей? Как их приучают к седлу? Почему они живут только сорок лет и не больше? И так далее, и тому подобное.

    Дошло до того, что Румди откровенно удивился:

    – То мы говорим об одном, то вдруг ты задаёшь вопрос совершенно об ином… Почему тебя так интересуют ящеры? Неужели думаешь, они вновь могут обрести разум?

    – Уверен в этом, – не стал скрывать я основные постулаты своего знания. – Хотят этого чиди или не хотят, но это обязательно случится. Скорее завтра, чем по истечении веков.

    Магистр с каким-то страхом присмотрелся к голове «коня» и не удержался от мрачного пророчества:

    – Это будет страшно. Не все настолько толерантны, как я, и расово терпимы, а значит, прольётся много крови… – Чуть позже всё-таки он рассмотрел с помощью магии, что прячется за пазухой живое существо: – Признавайся, кого ты там прячешь и всё время подкармливаешь? Котёнка? Или хомячка?

    Я вовремя удержался, чтобы не ляпнуть: «Чебурашка у меня здесь!» Маленький гений мог и обидеться на такое сравнение с какой-то мультипликационной игрушкой. Я кое-как сориентировался и обозначил:

    – Всё вместе: друг, воспитанник, ученик и коллега. Заодно и учитель.

    – Однако! – мой собеседник проникся после такого перечисления. – Что это может быть такое маленькое и настолько разумное для поучений? Можешь мне его показать хотя бы?

    Мы с Алмазом обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что пока малышу не стоит показываться чиди на глаза. Даже такому разносторонне развитому учёному, как Румди, сложно будет осознать некоторую ущербность при сравнении с мелкой, белой креатурой. Я вон и то ещё толком не осознал всё величие общения с «оракулом и светочем» цивилизации разумных ящеров, поэтому и ответил на просьбу твёрдым отказом:

    – Не могу! Пока у меня на подобное запрет. Да и вообще курьерам между мирами многое запрещено. Даже такие контакты и сотрудничество, которые мы с тобой наладили, крайне не приветствуются.

    – Я тоже догадываюсь, что тебе легче было сразу нас всех пожечь, чем даваться в руки. И удивляюсь, почему ты этого не сделал?

    – В некоторых случаях я могу действовать вопреки рекомендациям моих работодателей и даже вразрез данных инструкций. Да и какой смысл тиранить всех вокруг, если вначале следовало разобраться? Лишние жертвы тоже ни к чему. Зато сейчас мы едем спокойно, у нас есть союзники, они дают умные советы и снабжают ценной информацией. За это только и надо, что отдать часть трофеев и сувениров, которыми мы запаслись в предыдущем мире.

    Мои объяснения вроде удовлетворили Румди, но любопытство, направленное на неведомую зверушку у меня за пазухой, только возрастало. Я посоветовал колдуну вести себя благоразумно и ни в коем случае не распространяться об этой тайне среди коллег и подчинённых. Тот уже в который раз заверил меня, что умеет держать язык за зубами.

    Ночевать мы остановились на солидном хуторском хозяйстве, отстоящем на километр от тракта. Три больших дома и шесть сараев с сеновалами и навесами составляли как бы единое целое с внушительным подворьем. Ещё и загонов вокруг хватало, предназначенных для размещения там коров, ишаков, ящеров, коз и прочей живности. Скорее мы оказались на крупной животноводческой ферме, чем на земледельческой.

    Нашлась специальная, крепко и высоко устроенная изгородь, в которой наши ящеры уместились. Причём владелец фермы, шапочно знакомый с магистром, сразу сделал неплохое предложение:

    – Румди, а не продашь ли мне трофеи? Не волнуйся, цену дам вполне хорошую, не пожалеешь.

    – Откуда у тебя такие деньги? – заулыбался колдун. – Выращиваешь на деревьях?

    – Конечно, такие средства я дома не держу, – понизил голос пупс-ранчеро. – К утру сыновья привезут нужную сумму, поверь мне.

    На вопросительный взгляд Румди я кивнул, и тот начал торговлю:

    – Тогда наша цена за каждого ящера будет…

    Договорились довольно быстро, за две минуты. Видимо, прелести восточного базара, где готовы торговаться за пятак долго и самозабвенно, не приветствовались. Утром мы должны были стать обладателями вполне солидной суммы, желанной на конечной стадии экспедиции.

    Прежде чем дать народу расслабиться, я провёл «вечернюю дойку». Каждый носитель осколка прозрачного янтаря сдавал мне артефакт, а я из него сливал энергию в личное хранилище. После этого осколки под моим присмотром вновь прикреплялись на тело носителя. Я с каждой выдоенной дневной порции радовался всё больше и больше. Причина проста: обычные чиди, не имеющие магических умений, собирали почти вдвое больше энергии, чем Лёня со Свонхами. К ночи я с огромным удовлетворением резюмировал в хранилище тридцать один процент заполнения.

    Живём! Почти треть!

    Расселяли нас на постой в основном по сараям и сеновалам, разве что магистру предложили комнату, да ещё одну выделили для наших трёх девушек. Точнее, вторую комнату собирались отдать мне, совершенно проигнорировав три гайчо женского рода, но разве я мог отказать дамам в комфортном сне? Вот и уступил предоставленную спальню, а сам после вполне сытного ужина отправился на сеновал. Причём не на тот, где собирался лечь вначале и где уже завалился спать Найдёнов, а на другой, понравившийся мне из-за высоты. Сена там оказалось забито по самую крышу, и я еле вскарабкался. Как только умудрялись забрасывать охапки высушенных трав на самый верх?

    Расположился, выпустил Алмаза и был несколько озадачен его заявлением:

    – Давай мне десяток-два маленьких искорок, и я полетел.

    – Куда это?!

    – Буду просматривать мозги всех собранных здесь ящеров и выискивать различия в тех самых туманных облачках. Что-то они явно блокируют в сознании. Буду пробовать влиять на них.

    – Не опасно ли? Твои дикие соплеменники примут тебя за летающую муху, щёлкнут зубами, и гайка. Мне потом история не простит, что оставил тебя без опеки.

    Малыш как смог, но всё-таки убедил меня, что ему ничего не грозит. Потом он реквизировал у меня почти три процента энергии да и слевитировал в щель вентиляции между крышей и стеной.

    Похмыкав над превратностями судьбы и проворчав «Яйцо курицу учит!», я растянулся во весь рост на расстеленной кошме и блаженно прикрыл глаза, но не успел толком расслабиться и провалиться в сон, как с соседнего сеновала послышалось раздражённое:

    – Сказал ведь! Нет его здесь! – какой-то шёпот, и вновь голос Найдёнова кого-то гонит: – Откуда я знаю, куда он спать отправился?! Вали отсюда, пока в лягушку не превратил!

    Так-то мой друг кое-что умеет. Магия Первого Щита ему доступна, и даже на все полтора Щита он вытягивает. Пользуется пятью тринитарными всплесками силы, друг может создать освещение и даже усыпить одного, а то и двух человек. Парочку малых эрги’сов запулить может, но с превращением в лягушку он явно кого-то запугивает. Я уже догадываюсь, кого, так как вижу сквозь сено и стены яркую метку, которую я так и не снял с одной странной женщины.

    Лежу как мышка, не дышу почти. Догадываюсь, что если отзовусь, то обязательно какая-нибудь печаль случится. Я излишне устал почему-то, никого видеть не хочу, а уж тем более общаться.

    Эта смуглая овца вышла во двор, встала посредине и негромко стала звать:

    – Господин Иггельд?! Где ты?… Экселенс Борис, отзовись!.. Мне с тобой срочно надо переговорить о важном деле… Эй!..

    Я-то по характеру стойкий как кремень… иногда. Зубы сжал, кулаки стиснул и молчу как рыба на большой глубине. Другие же отдыхающие на свежем воздухе не выдержали и высказали всё, что думают о бодрствующей полуночнице:

    – Раньше не могла со своим самцом обжаться?

    – Нашла время!

    – Шла бы спать, Знахарка, не то опять кто-то тебя свяжет и кляпом заткнёт!

    Лёня добавил:

    – Не, в лягушку превращать не буду, а вот рот точно заращу напрочь!

    Уже молча, никого не беспокоя, Фея обошла все сараи, заглянула в загоны и с аурой, полыхающей раздражением и недовольством, отправилась спать. Я же, довольный выдержкой, повернулся на другой бок и в который раз попытался расслабиться…

    Вдруг рядом с сараем раздался жуткий вой. Через пару мгновений вой повторился над загонами с ящерами.

    Тут уже все наши всполошились, стали перекликаться, выяснять, выглядывать по сторонам и пялиться в кромешную темень. Что характерно, ни животные в загонах, ни хозяева в доме не отреагировали на вой, даже когда сдвоенное уханье раздалось повторно.

    Хорошо ещё, что на сеновале ночевали и работники, обитающие на ранчо постоянно. Кто-то из них и пояснил:

    – Не обращайте внимания, это филин ночами летает и жуть наводит. Так-то он безобидный, только мышек ловит.

    Может, и так! Меня же вновь накрыло волной переживания и опасений. Вдруг этот филин «оракула и светоча» за крупную мышь примет? Сожрёт по собственной глупости «спасителя и поводыря» расы тираннозавров?

    Что теперь делать? Ходить вокруг загона и орать «Алмаз! Ты где?!» Стыдно… И глупо… И глаза слипаются…

    – Борис! – вздрогнув от своего имени, я ещё и вспотел от неожиданности. – Отзовись! – шептал снизу знакомый голос Багдрана. – Я знаю, что ты там! Видел, как ты карабкался на эту копну.

    – Чего тебе? – выставил я голову наружу, опёршись о деревянную балку.

    – Ты почему наших сестёр не лечишь?! – зашипел на меня коброй отрядный Кулибин. – Обещал ведь, что они скоро станут нормальными, а они весь день ведут себя словно куклы отупевшие.

    – Скоро – понятие растяжимое! – шептал я раздражённо в ответ. – Или ты хочешь, чтобы я поспешил и твои сёстры навсегда такими остались?

    Представитель семейства Свонхов понял, что ничего от меня толком не добьётся, тяжко вздохнул и понуро отправился восвояси. У меня совесть проснулась, грызя душу, словно червяк яблоко. В самом деле девчонок жалко… По моей вине они пострадали… Или не по моей?… Или тут всё-таки вина Знахарки?

    В любом случае именно сейчас решать эту проблему никак не уместно.

    С этими мыслями я наконец-то и уснул.

    Разбуди кто меня в дальнейшем – прибил бы без колебаний. Если желающие и были, то интуиция их спасла. Никто меня больше не побеспокоил, и я сравнительно хорошо выспался. Даже утреннее яркое солнышко не помешало дрыхнуть лишние два часа.

    Проснулся я от того, что в загоне с ящерами появились местные ковбои и стали отбирать те самые пять десятков, которыми мы разжились у разбойников. Ковбои шумели, ящеры порыкивали, щёлкали бичи, да и остальная живность на ферме вела себя довольно шумно.

    Первое, что я увидел, – восседающий у меня на груди Алматекезендрав Четвёртый, скалящий потешно свою мордочку и терпеливо ожидающий, когда я проснусь. Главное, что он оказался цел, невредим, и у меня вырвался непроизвольный вздох облегчения:

    – Уф!.. Привет, малыш! Нагулялся?

    – У меня что-то начало получаться! – вместо ответа похвастался мелкий гений, после чего кувыркнулся к моей открытой шее, коснулся её своими коготками и забросал сознание ментальными картинками. Мне только и оставалось, что разобраться в этом ворохе и суммировать конечный итог ночных бодрствований ученика, или кем он там мне приходится?…

    Малой пострел, как говориться, везде поспел. У кого только он на голове лапками не потоптался! Всех облетел: ящеров, чиди, Знахарку и даже на ишаках и коровах отметился. Сравнил, что-то там подсчитал, кое с чем поэкспериментировал и пришёл к выводам, что пока ему ни сил, ни умений не хватит, чтобы убрать облачка, замутняющие разум соплеменников. Разве что со временем, когда я стану истинным Лайдом да научусь воздействовать хирургическими искорками на мозг, у нас что-то получится.

    Вдобавок было теоретически продумано о сути того самого облачка в сознании, проведено сравнение, и создана новая классификация вредного воздействия. Называлось оно отныне «структурой подавления или вмешательства». Ещё короче: «тональ-паразит». Так что нам предстояло теперь бороться уже с конкретным злом, имеющим своё имя – «тональ-паразит».

    Разве такое можно уничтожить быстро? Вдруг до умения оперировать хирургическими искорками мне как мешком до того самого Пайролка? Жаль…

    Но! Алмаз каким-то образом наткнулся на иную идею. Подумал над ней, потратил на создание примерно сотую часть одной из выделенной для него искорки и реализовал. В простом понимании идея выглядела так: всё, что есть материальное, ощутимое или наглядное, вполне пригодно для питания кого-то или чего-то. То есть тем же облачком кто-то может или пожелает питаться. Нет такого существа или такой субстанции? Так почему бы не попробовать создать нечто этакое, с заданными характеристиками?

    Вот «спаситель и поводырь» расы ящеров и придумал некий гибрид маленького червячка, способного питаться негативной субстанцией структуры и блокирующей разумную деятельность. Червячок получался изумительно маленьким, минимально прожорливым и, если наступал момент отсутствия пищи, банально погибал, растворяясь в крови и не принося ни малейшего вреда носителю. В одну живую особь можно было поместить не более одного червячка.

    Чтобы не заморачиваться с упоминанием простейших, я сразу предложил называть производное создание Трояном по аналогии с компьютерной терминологией.

    Правда, примерный срок, за который Троян мог съесть облако, составлял около месяца или чуть меньше. Насколько меньше, сам создатель понятия не имел. Только и показывал картинку присматривающегося глаза. Мол, посмотрим.

    После этого он порадовал иным результатом: прихваченной энергии хватило для создания и внедрения Троянов в голову каждого из почти сотни здесь находящихся ящеров, для всех чиди, для гайчи и для сестричек Свонх.

    – С чиди что не так? – подивился я. – Они-то ведь разумны?

    Оказалось, всё относительно. Малый гений, присмотревшись ночью, во время сравнения и у пупсов рассмотрел в черепной коробке какое-то пусть и небольшое, но затмение, а попутно тоже облагоденствовал.

    Щедрое дитё. Хм… Неужели в самом деле мессия?…

    Опасения появились у меня вполне обоснованные:

    – Понимаешь, малыш, такие вот сложные воздействия на мозг. Вначале тщательно и аккуратно проверяют на… мм, на ком не жалко. Только потом осторожно, постепенно пробуют на разумных…

    Тут меня малыш и убил:

    – Мне и не жалко никого. В любом случае им станет намного лучше! – Он стал интенсивно уползать мне за пазуху, не постеснявшись при этом пискнуть: – Спать хочу, умираю…

    Я уже намеревался вытащить белую креатуру за хвост, как меня снизу окликнул Найдёнов:

    – Борь, хорош дрыхнуть! Все уже давно позавтракали и ящеров запрягли. Только тебя ждём.

    Стало понятно, что уважение ко мне после вчерашнего боя с разбойниками скакнуло на заоблачные высоты. Вон даже магистр разбудить не осмеливается. Хотя, с другой стороны, именно мы с Найдёновым являемся спонсорами и заказчиками данной экспедиции. Если главный заказчик спит – значит, шуйвы ему в помощь. Всё-таки я лично заинтересован в скорейшем продвижении к цели, и нечего потакать лени.

    Пришлось живо сползать вниз, приводить себя в порядок и, на ходу прожевывая довольно вкусные пироги с капустой и гречкой, усаживаться на выделенного мне ящера. Уже в пути получил последние новости от магистра:

    – Сутки мы потеряли из-за разбойников. Не особо спешим. Два часа в пути – и мы в нужном городе, где проведём первую распродажу. Только вот в пригородах есть две портальные плиты, которые всем известны. В самом городе несколько древних зданий, осмотреть которые ты так стремился. За день всё должны успеть. С чего будем начинать?

    Решили вначале глянуть на плиты, потом устроиться возле места предстоящего аукциона и только потом прогуляться по древним зданиям. Авось и не придётся нам тащиться в дальний город Пайролк, где виднеется крыша местного Священного Кургана. Интуиция мне нашёптывала:

    «Чем быстрей покинем этот убогий мир Черепахи, тем меньше бед и хлопот свалится на нашу голову!»

    Глава пятнадцатая
    Хлопоты хлопотам рознь

    К первому солидному городу, увиденному нами в этом мире, добрались неспешно, практически не подгоняя мерно идущих ящеров. Сразу же, ещё в дальних пригородах сместились чуть влево, выходя к одному из перекрёстков, в центре которого громоздилась портальная плита.

    На её осмотр, оставив отряд на удобной обочине, отправились я с Румди, его четыре ученика-коллеги и Найдёнов. На то, что с нами нагло и без спроса двинулась Знахарка, все старались не обращать внимания, словно смуглянка стала невидимым привидением. Постарался и я вначале проигнорировать молчащую наблюдательницу.

    Что мне сразу бросилось в глаза при осмотре, так это необычность здешних символов. Слишком уж сложная, витиеватая вязь заполняла кружок, скорей напоминающая цифирки и буковки, чем простенький рисунок-символ.

    – Чёрточки, закорючки, кружочки, в том числе и сплетённые между собой, – пустился в объяснения колдун. – Первая причина: все вандалы или экспериментаторы. Хотя всё это могло быть воздействием времени, природы и прочих негативных факторов.

    В остальном плита выглядела аналогично той, на которую мы прибыли в этот мир, разве что выступающая выше на полметра, больше сколотая по граням да густо испещренная микровыбоинами. Словно кто-то кирками или ломами долго и упорно пытался со всех сторон оббивать изделие древних. В связи с чем последовал мой первый вопрос:

    – Имеются случаи тотального повреждения таких плит?

    – Случаи крайне редки, впоследствии, примерно через месяц, вандалы умирают от опасной болезни крови. Вторая причина – почти священное отношение к подобным раритетным камням. Вон, в двух местах камень буквально отполирован руками. Проезжая мимо, почти каждый чиди или гайчи пытается коснуться поверхности плиты. Особенно набожны в этом плане особи низших каст.

    – И много на плитах действующих порталов?

    – Мне известно шестнадцать. Тот, по которому вы прибыли, – семнадцатый. Причём больше половины из них используется для смертных казней. Это делается в тех местах, где не существует подземных катакомб с кровожадными духами.

    «Упущение! – мысленно поругал я себя. – До сих пор ни разу не спросил о местных катакомбах и о том, кто это там такой злобный проживает. И разумный ли?… Пока отложим эти расспросы на потом…»

    Про то, что ни разу и никто не вернулся, шагнув в действующие порталы, я помнил, но всё равно попытался уточнить:

    – И никто из смертников не подал весточку оттуда? Даже в глубокой древности?

    – О-о! О древности какие только легенды не ходят, – мечтательно закатил глаза магистр. – По ним получается, что дороги существовали только для перевозки грузов, строительных материалов и продовольствия, а все чиди путешествовали даже в соседний посёлок через порталы. В другие города и на иные континенты соответственно. В наше время… – он задумался, рассеянно глядя, как я ощупываю очередной символ на грани. – Тоже существуют разные домыслы. Суть их вполне логична: если кто и отыщет портал, работающий в обе стороны, то не станет об этом трепаться всему миру. Такой чиди вознамерится тайно использовать портал, постепенно наращивая могущество, знания и магические умения.

    – И есть такие, загадочно нарастившие могущество?

    – Есть, как не быть. В современной истории таких выскочек хватает. Они либо неожиданно на трон садятся, образуя новые династии, либо княжества создают, либо целые провинции под власть подгребают, становясь там полностью независимыми и всесильными владыками. Чаще всего им в этом помогает совокупность обстоятельств: наличие золота, уникальных артефактов, появление особенного оружия и резко возросшее умение колдовать. Это всё догадки, так как истинные причины их усиления и резко возросшей власти никому не известны, о них остаётся только догадываться.

    Пока товарищ всё это рассказывал, я обследовал плиту доступными мне умениями. Каждый сложный символ из закорючек размером с ладонь здесь и в самом деле помещался в обязательном кружочке, а потом дополнительно в квадрате. Рядышком располагался контрфорс в виде молнии. По всем правилам иных миров это обозначало, что дорога ведёт в одно конкретное место. Кружочек – что тропинка открыта в обе стороны. Спрашивается: зачем тогда квадрат? Что за странные местные особенности?

    Именно местные. Если квадрат светился жёлтым цветом, проход считался открытым в обе стороны. Наличие же кружочка считалось просто некоей декоративной отделкой.

    – Бывают символы без кружочков? – приступил я к очередным уточнениям.

    – Ни разу о таком не слышал.

    – А без квадратика?

    Таких исключений на плитах данного мира, как и других контрфорсов, никто и нигде не зафиксировал. Главные несоответствия заставили задуматься о сути кардинальных различий. Из своей грозди в иную мы перенеслись экстравагантным способом. Не шагали в портал, а нас неким торнадо впечатало в отвесную каменную стену. То есть сама особенность портала подтверждала наш переход в иную вселенную.

    И уже в этой вселенной проживают такие существа, как чиди и разумные ящеры. Да, и люди тоже. Пусть называют их иначе. Почему же такая разница в символах мира Черепахи? Что меня больше всего и интриговало:

    «Странно… Если это иная гроздь, то почему тогда в Бублграде мира Айка квадратиков не наблюдается? Почему там почти все порталы действующие, а здесь нет? К тому же имелись иные контрфорсы, ведущие последовательно в три разных места, а здесь только молнии, ведущие в одно… Наверняка большинство тайн получат объяснение в здешнем Священном Кургане, но стоит ли тащиться в такую даль?…»

    Не хотелось, но подведённые итоги осмотра подсказывали: никуда не денешься и придётся тащиться!

    Когда мы через час осмотрели и вторую плиту, я с некоторым унынием констатировал, что знакомых символов нет. Ни одного! Да и сами шесть символов, состоявшие из чёрточек и закорючек, слишком уж напоминали банальные цифры. Для чего служат цифры в подобном случае? Да не иначе как для регистрации населённых пунктов, которых много. Тогда древние легенды получали косвенное подтверждение: устроители этого мира в самом деле использовали порталы для перехода в соседние города и веси.

    Вроде и невероятно звучит, но в свете всего мною уже виденного никак не дотягивает до величия того же Священного Кургана. Оставалось только уточнить у Румди:

    – Символы – явно не рисунки-образы. А скорей цифры. Не так ли?

    – Сложно утверждать подобное, – пустился магистр в пояснения. – Непосредственно значки видят только некоторые из нас, примерно одна треть способных к этому чиди. И расшифровать их как цифры не удалось до сих пор по странной причине разночтения символов. Но такие мнения очень распространены, что мы видим перед собой цифры, коими пользовались наши предки и которые давным-давно утеряны.

    Вот тут неожиданно и встряла в разговор Фея, тоже крутившаяся рядом со вторым объектом нашего осмотра:

    – Там не только цифирки, но и буквы.

    Если я уставился на неё с заинтересованным недоверием, то колдун откровенно взъярился:

    – Что ты мелешь?! Какие буковки?! Почти все из гайчи безграмотные!

    Девушка к такому взрыву эмоций отнеслась крайне индифферентно. Отвечала скорей с ленцой, а то и с хорошо скрываемой издёвкой:

    – Не все среди нас безграмотные, а только самые маленькие дети… И никто нас никогда не спрашивал, что мы читаем, как учимся и какие древние языки сохранили. Тогда как в нашей среде существует своя, особая система образования. А уж те, кто посвятил себя знахарству, просто обязаны много знать.

    Пока местные маги в шоке пялились на смуглянку, я перешёл к конкретике:

    – И что обозначают эти цифирки и буквы?

    – Здесь стоят обозначения: «26 ГР 19 Ю». Вот здесь «13 ЮП 82 С. На третьей грани: „43 ВА 18 Ж“». – Фея перечисляла уверенно и вроде как с полным внешним спокойствием, но её аура просто слепила бурными эмоциями разных оттенков. Больше всего там превалировали цвета решимости, отчаянной надежды, удовлетворения и некоторого злорадства. И напоследок она добила слушателей неким уточнением: – Когда порталы в нерабочем состоянии, обозначения зафиксированы навечно. Но если они заработают, то на большинстве из них обозначения будут меняться через строго определённый промежуток времени. Иначе говоря, каждый портал в течение суток мог отправлять путешественника в десяток, а то и более мест назначения.

    Чего уж там скрывать, шокировала Знахарка всех своими речами.

    Зато мне становился понятен квадрат, окаймляющий весь символ вместе с кружочком. Он служил обозначением того, что каждый из трёх порталов на плите «плавающий», в определённые часы отправляющий путника по строго намеченному адресу. И когда я представил всё удобство и всю грандиозность системы портального перемещения в мире Черепахи, у меня непроизвольно забегали мурашки по спине.

    Было от чего вздрогнуть, ведь разветвлённость порталов зашкаливала по своей значимости и превосходила все известные мне системы. Лучше её в плане перемещения могли быть лишь личные умения каждого разумного существа к произвольной телепортации. Не факт, что единовременное смещение сотен тысяч, если не миллионов разумных особей будет совершенно безопасным действом для устойчивости Вселенной. Скорей уже именно вот такие порталы самые правильные, упорядоченные и проверенные.

    И зачем нужна, спрашивается, личная телепортация?

    Так и представилось воображением далёкое прошлое этого мира. Надо тебе к девушке знакомой на свидание или на обед к тёще, смотришь в местном аналоге интернета расписание работы порталов по адресам. Затем отправляешься к ближайшей плите к нужному времени, шажок – и а-ап! И ты уже рядом с домом будущей тёщи стоишь, поддерживая аккуратно букетик цветов или красочно оформленный торт.

    Иные примеры тоже промелькнули: на работу, за покупками, на рыбалку или на выставку картин.

    Как и пришло понимание сразу нескольких следственных причин. Одна из них: если всем этим перемещением управлял здешний Сияющий Курган, то он в несколько раз круче, чем СК в мире Трёх Щитов. Другой вывод: коль местная система не функционирует, значит, она повреждена. Следующий вопрос: как повреждена? Случайно или преднамеренно? И если преднамеренно, то кем именно и для чего конкретно?

    Опять-таки следовало учитывать туманные облачка, укрывающие сознание не только здешних ящеров, но и чиди, а также и гайчи. А кто эти облачка, или правильнее «тональ-паразит», создал? Для чего именно? И почему именно в такой вот вариантности: ящеры перестали быть разумны; гайчи застыли на уровне религиозных недоумков, а чиди не видят вокруг себя вполне реальные события при всей разумности и приоритете в нынешней цивилизации?

    Подозреваю, что Знахарка каким-то образом воспользовалась моим экспрессивным поведением и сумела избавиться от двух третей облачка. И теперь присущее ей как гайче упорство, граничащее с тупостью, и покорность затуманили сознание Эулесты и Цилхи. А что осталось: Алмаз утверждал о трети какого-то гипноблока. Как бы он не оказался отвечающим за неконтролируемую агрессию… Надо будет почаще присматриваться к ауре этой Феи, ведь не ровен час и она бросится на нас с оружием или заведёт в смертельно опасное место.

    К данному моменту хоть что-то стало проясняться. Предназначение подобных плит стало понятным, пусть и не на сто процентов. Потому что не поддавалось предварительному логичному объяснению именно наше появление здесь, после шага из мира Айка. Отсутствовала закономерность, нам пока ещё совершенно непонятная.

    Теперь следовало поспешить в сам город, устроиться на постоялом дворе и пробежаться по наиболее древним зданиям. Если здесь существовала настолько разветвлённая система внутреннего перемещения, то наверняка отыщутся символы иных миров. Они должны быть чуть ли не на любом замшелом камне, ведь надо только внимательно смотреть по сторонам.

    Вот мы и поспешили к месту предстоящего постоя. Но на ходу я снизошёл до пространного разговора с Феей. Правда, пространно и много. Это скорей я спрашивал, тогда как ответы получал крайне односложные и максимально краткие:

    – Ты тоже отлично видишь любые символы?

    – Да.

    – И как давно у тебя развилось такое умение?

    – С пятилетнего возраста.

    – Приходилось видеть символы иного рода где-нибудь ещё, кроме плит?

    – Нет.

    – Хм! Тогда поведай: зачем ты меня искала ночью?

    – Обойдёшься.

    – То есть время для разговора упущено и тема больше неактуальна?

    – Актуальна. Но не сейчас.

    – Ладно… Тогда ответь: каким образом в вашей среде и на каких учебниках проводится обучение таких специалистов, как знахарь?

    – Познания этой тайны ты не достоин.

    – И как надо изгаляться, чтобы стать достойным?

    Прежде чем ответить, Фея тщательно и долго ко мне присматривалась. Видимо, тоже умеет видеть ауру или нечто подобное, но со мной ей обломилось. Мои симбионты уже давно, постоянно и от всех прикрывают ауру бесцветным фоном, за которым обычно прячутся экселенсы, живут некоторые «нечитаемые» или просто прозябают личности, ущербные разумом.

    Скорей всего, и смуглянка ничего не рассмотрела, потому что, покусывая губки, призналась:

    – Сложный ты, гайчи, непредсказуемый. Но… достойным можешь стать, и очень скоро. Для этого ты уже сделал два первых шага, и осталось сделать ещё один.

    – Всего лишь? Тогда не томи, рассказывай. Я прямо сейчас и шагну.

    – Ты уже вылечил двух представительниц нашего вида, которых я не могла излечить. Если вылечишь ещё одного гайчи или гайчу, которых я обозначу, то одновременно с этим получаешь звание Высший Знахарь. Это по рангу гораздо выше, чем степень магистра среди чиди. И для таких соплеменников открыты все тайны нашего мира.

    – Ага! Так это совсем другое дело! – обрадовался я. – Что ж ты сразу не сказала, что у вас вообще есть какие-то тайны?

    – Чужакам о них знать не положено.

    – Тогда почему всё-таки поведала?

    Знахарка надолго задумалась над моим последним вопросом, а потом отвечала с неуверенностью и большим сомнением:

    – Сама не понимаю… Что-то со мной такое случилось, что я думать и воспринимать окружающую обстановку стала совершенно иначе. Словно у меня с сознания какая-то пелена спала…

    – Тогда сразу признавайся: какова твоя доля воздействия на сестричек Свонх? Потому что моего нечаянного гнева там явно не хватило бы.

    Дальнейшее можно было бы описать словами из сказки: «Ничего не ответила золотая рыбка…» Она мазнула по мне замораживающим взглядом и пришпорила ящера, вырвавшись вперёд. Да и мы уже всем отрядом начали втягиваться в раскрытые ворота постоялого двора. Стало на какое-то время не до откровенных разговоров.

    Пока устраивались, пока соображали, как выставить охрану и кого оставить возле наших вещей, я только и переговорил с Леонидом:

    – На что ты там смуглянку уговаривал? – подмигнул друг заговорщицки. – На хорошие дела или на… приятные?

    – На всё сразу, – проворчал я. – Или ты сам на неё глаз положил?

    – Чего уж там скрывать, не отказался бы такой персик вкусить. Только побаиваюсь я её почему-то, – признался Найдёнов с кислой физиономией. – Какая-то постоянная угроза от неё исходит… Или я ошибаюсь?

    – Всё правильно, остерегайся эту ведьму, – при этом я заговорил тише, не удержавшись от желания приврать и пошутить. – Сама она проговорилась, что может навсегда лишать мужчин потенции. Точно как наши вашшуны.

    – Мне-то как обладателю Первого Щита это не страшно! Да и Шаайла нас в своё время научила защите! – В заявлении приятеля почему-то не слышалось уверенности. – К тому же отбивать у тебя пассию не хочется, хе-хе!

    – Не хочется? Тогда остаёшься тут присматривать за карапузами и за нашим добром, – рассудил я. – Договорились?

    – Ладно, сегодня я покараулю, – согласился Найдёнов, хотя ему тоже мечталось побродить по городу, в котором хватало древних замков и вполне приличных с виду дворцов. – Только учитывай, кажется, Цилхи с Эулестой стали в себя приходить. По сторонам уже как-то осознанно поглядывают, головами трясут, словно силятся что-то вспомнить.

    – Отлично! Значит, скоро и выдадим их за тебя замуж и свадебку сыграем на зависть всему миру.

    – Да пошёл ты в ботву к ёжикам со своей свадьбой! – рассмеялся друг, попутно осеняя меня крестным знамением. – Скорей уж сёстры на тебя запали, а связями со мной просто дразнить пытаются и вызвать ревность хотят.

    – Хотеть не вредно, – напомнил я, отправляясь к магистру. – Вредно не знать, чего именно хочешь!

    Глава шестнадцатая
    Один в городе – не житель

    Мы с Румди Шаком отправились на прогулку по городу, прихватив с собой двух его коллег. Естественно, за нами снова без спроса увязалась Знахарка, но теперь уже мы все четверо посматривали на неё совсем иначе, чем прежде. Чиди до сих пор не могли поверить, что «блаженные» вдруг оказались не дурней, чем они сами, тогда как я вполне логично опасался, что смуглянка может вытворить что-то неожиданное и совсем неадекватное.

    Мне достаточно несуразного поведения Эулесты с Цилхи. Хотя… с другой стороны, пока они в таком неадеквате, нам с Лёней дышится легче. С карапузами никаких проблем: глядя на отупевших сестричек, и братья стали вести себя взвешенно, осторожно, дисциплинированно.

    Поэтому при осмотре города верхом на ящерах я постоянно старался держать Фею в поле зрения, резонно ожидая от неё новых неожиданностей.

    Здешние дома, построенные недавно, выглядели несколько лучше, чем в вотчине магистра. Но, глядя на них, любому каменщику было бы стыдно смотреть на кривые, выложенные кое-как стены и торчащие из них под разными углами балки. Словно такое понятие, как уровень и отвес, отсутствовали у здешних мастеров как понятие.

    А вот старых, вполне прочных и явно жилых твердынь оказалось довольно много. Часа два мы потратили на объезд всех да ещё часа полтора на просмотр внутренних двориков некоторых комплексов, а то и холлов вместе с террасами верхних этажей. Добрая половина зданий оказалась общественного значения.

    Что меня крайне разочаровало, так это полное отсутствие каких-либо портальных символов, ни единого, такого желанного для меня свечения, которое я мог заметить в пределах прямой видимости метров с пятидесяти. Правда, они могли оказаться неработающими, как и всё остальное, но в таком случае здесь каждый выступ следовало ощупать руками, что явно не под силу одному исследователю.

    Пришлось смирять своё нетерпение, делая вывод о неизбежности дальнего путешествия в Пайролк. Обидно, досадно, да только не судьба мне сразу отыскивать двери, открывающиеся в обе стороны. Как ни шагну в какой-нибудь мир, так и застряну там на долгое время. А некоторые исключения лишь подтверждают общие правила. Даже присутствие и помощь крайне позитивного Леонида Найдёнова не слишком меняют ситуацию. Нам предстоит дальняя дорога с преодолением массы трудностей.

    «По родным тоже соскучился, – зашевелилась вдруг ностальгия по маме с папой. – Как они там без меня? Всё-таки иной мир, чужой, могут и обидеть… разные там власть имущие чиновники, императрицы или Лобные Камни…»

    Сам же себя и успокоил напоминанием: в мире Трёх Щитов родителям жилось не в пример безопасней, интересней и роскошней. Это на Земле разные уроды их притеснять пытались, нагло пользуясь государственной системой ущемления, насквозь прогнившей, антинародной и циничной.

    «Кстати, – напомнил я сам себе с упрёком, – эти уроды, восседающие на средних этажах власти, так до сих пор и не получили по заслугам. И не факт, что они после пропажи моей родни не принялись терроризировать родных и близких Марии, Верочки и Катерины. Тоже надо туда наведаться как можно скорей и навести торжество справедливости. И чем скорее, тем лучше. Эпическая гайка!.. А я тут застрял…»

    Пока я так внутренне досадовал и фыркал, мы решили возвращаться на постоялый двор, только вот Знахарка посчитала наши исследования незавершёнными:

    – Ты ещё не всё осмотрел, – заявила она мне, перегораживая ящером дорогу.

    – Естественно! – легко согласился я, но нисколько при этом не собираясь больше осматривать здания, да ещё и в шутку попытался перевести: – Что нового ты мне можешь показать? Неужели думаешь, чем-то отличаешься от иных женщин?

    Мою шутку оценил только магистр, отреагировавший смешком. Смуглянка сделала вид, что не поняла намёка:

    – Сама показать я не могу, ибо ни разу здесь не была. Но по нашим легендам, в здешних катакомбах тоже имеются порталы. Тем более что в данном городе они открыты для всеобщего доступа под центральным кварталом, и там вполне безопасно.

    Мне сразу припомнились жуткие страшилки о местных подземельях, и я требовательно уставился на союзника. Румди скривился, словно лимон надкусил, явно не соглашаясь с Феей:

    – Не совсем чтобы безопасно, неосторожные и здесь гибнут или пропадают. И не так уж просто туда попасть любому желающему, ведь вход платный, по серебрушке с носа. Вон, на том краю площади, возле дома губернатора, пост стражи постоянный. Так он не только за общим порядком следит и посетителей к губернатору фильтрует, но и за главным спуском в катакомбы присматривает. Они же и оплату собирают. Да и тоннелей там для осмотра всего несколько.

    – Осмотреть-то мы их можем?

    – Мне не откажут в такой мелочи, и платить не придётся, но это на час растянется, не меньше. У нас обед на носу, а потом аукцион.

    – Лично я готов отложить обед на ужин, – последовало от меня предложение. Уж очень захотелось глянуть хотя бы на преддверие местных страшилок. Да и чем чёрт не шутит, вдруг там в самом деле имеются порталы? Всё-таки любые подземелья всегда намного древней стоящих на поверхности зданий.

    Магистр тоже не являлся рабом обжорства и праздности, так что сразу согласился с моим предложением. А мнением коллег даже не поинтересовался:

    – Хорошо. Едем к дому губернатора.

    Стражники нам чинить препятствий не стали. А вышедший навстречу десятник, узнав о высоком ранге колдуна и его коллег, ещё и провожатого предложил, добавляя при этом:

    – Заблудиться там невозможно. Все иные переходы и ответвления наглухо замурованы. Для осмотра оставлены только самые красивые пещеры и тоннели между ними.

    Решили, что обойдёмся без экскурсовода. Вскоре я уже шествовал впереди нашей маленькой группы, осматривая стены, своды и… А больше-то и смотреть было не на что. Хотя сами катакомбы в данном «намоленном» месте выглядели не совсем природными. Две трети смотрелось искусственными ходами или залами. И выравнивались здесь поверхности явно не нынешними криворукими мастерами. Судя по остаткам росписей на сводах, здесь в древности располагался не то храм, не то святилище. Уже само по себе интриговало.

    Ко всему прочему, атмосфера подземелий кардинально отличалась от ожидаемого. Никакой влаги, сырости, плесени или неприятных запахов. И хоть отверстий для воздуховодов не наблюдалось, а все проходы вглубь оказались перегорожены прочными стенами, вентиляция здесь наличествовала превосходная, как и некая волшебная аура подспудно мною ощущалась. Словно здесь находился дополнительный источник энергии.

    Увы, обратив внимание на личное хранилище, я не отметил хотя бы мизерной прибавки. Видать, не по мне местные пряники. Зато надежда появилась, словно предвидение какое-то.

    Как в таком вот сосредоточии старой магии да не отыскать хотя бы форточку портального перехода?

    Вот она и отыскалась на последней четверти наших изысканий. Но именно что форточка, ещё и напрочь закрытая.

    Символ иного мира в виде совсем для меня незнакомого рисунка обнаружился на одной из стенок тоннеля. Уровень чуть ниже моего пояса, то есть идентично расположению подобных символов в том же Сияющем Кургане, что в Рушатроне. В кружочке. Без всякого квадрата. И рядом контрфорс с полукругом, поделённым на три сегмента. То есть отсюда можно шагнуть последовательно в три разных места. Как бы…

    Потому что схожесть порталов оставалась во всём. Как не мог я «шагнуть в стенку» внутри Сияющего Кургана, так и здесь ничего не получилось. Только коленку рассадил да шишку на лбу набил. Как ни пробовал, ничего не получалось. А ведь со времени моего первого попадания в Рушатрон я достиг буквально заоблачных высот в умениях, знаниях и магическом могуществе.

    Как ни прикладывал ладони к значку, как ни просматривал «оком волхва» каменную толщу, как ни пытался протолкнуть внутрь искорку или подслушать что-то оттуда, ничего не получилось.

    Кстати, мои одарённые спутники ничего на скальной поверхности не видели и углубления рисунка не прощупывали. Да и мне не совсем верили, с недоумением присматриваясь к бесплодным попыткам просочиться в равнодушный монолит.

    А может, и верили? Вначале Фея предложила:

    – Давай я попробую шагнуть, а? – Когда же у неё ничего не получилось, и магистр попытался.

    Итог нулевой. Хоть в чём-то и обнадёживающий: в отличие от местных аборигенов, я вижу и ощущаю не в пример больше. Истинные порталы, если их можно так назвать, только мне и приоткроют свои тайны.

    Хорошо это или плохо? С одной стороны, моя уникальность никем не будет оспариваться, и никто из посторонних не сунется в иные миры без разрешения. С другой стороны, намного быстрей отыскались бы иные порталы, помогай мне местные колдуны из чиди или те же знахари из числа гайчи. А теперь придётся самому корячиться… Разве что Леонид как обладатель уже полутора Щитов мне поможет?

    С этими мыслями мы уже шли к выходу по последнему тоннелю, когда мой взгляд отыскал ещё один символ портала между мирами, причём очень и очень хорошо знакомый символ: ромашка. Мир ядовитых болот, не приемлемой человеком атмосферы и жутких монстров, в той жути обитающих. Мы туда с Машкой попали, будучи в безвыходной ситуации, всего лишь на несколько секунд и выжили буквально чудом. Нас потом неведомо где три месяца носило, в чём надо разбираться отдельно и со всем пристрастием.

    То есть, будь у меня возможность туда шагнуть, я бы ни за что не стал рисковать. К тому же и этот символ портала находился на стене, шагнуть в которую моих умений не хватало. Зато хватило иных умений, которые я получил на Дне. Прикладывая ладони к значку, я сразу ощутил негатив, исходящий из камня. Чётко уловил идущий ко мне посыл: «Сюда тебе нельзя!»

    А ведь подобного при исследовании предыдущего символа не ощущалось! Значит, появилась уверенность: оба портала рабочие. Только моих умений или познаний не хватает для использования этих тропинок между мирами.

    Сам-то я успокоился. Но всё-таки и всех своих спутников попросил приложить ладони к обозначенному участку. Колдуны ничего не почувствовали и ничего не нащупали. Смуглянка также выемки резьбы в камне не нащупала, как и не видела ничего, но зато вдруг заявила:

    – За этим камнем смерть! Туда нельзя!

    – Вот оно как? – озадачился я. – А почему нельзя?

    – Потому и нельзя, что там смерть.

    – А в чём она заключается? Конкретнее объяснить можешь?

    – Не могу. Нам, знахарям, ощущения достаточно.

    Логично рассуждает. И вполне реальная помощница вырисовывается. Только как её привлечь для поисков? Не будет же она все пространства ладошками ощупывать.

    Уже сделав шаг в сторону выхода, я ещё про одного участника наших исследований вспомнил. А потому попросил своих спутников:

    – Пожалуйста, подождите меня на лестнице. Мне надо тут самому побыть и в полной темноте.

    По мимике магистра было понятно, что он вначале подумал: «Сейчас шагнёт в портал, и больше мы его не увидим!» Но дальше магистр рассудил логично: «Не похоже, чтобы этот иномирец бросил своих друзей и все трофеи…»

    Так что колдун сам ушёл, коллег своих увёл, ещё и на смуглянку прикрикнул, которая делала вид, что её здесь нет:

    – Пошла, милая, пошла отсюда! Нечего мешать экселенсу.

    Да и я подтвердил жестами: мол, топай отсюда. А когда остался один, выпустил на волю Алмаза, который сразу и завис возле такого красивого символа, ведущего в настолько же негостеприимный мир. А чтобы у нас контакт постоянный оставался, я под этого мелкого гения ладонь подставил, за которую он стал придерживаться коготками. И уже через минуту пошли первые картинки нашего ментального общения.

    Непонятно было, откуда мой воспитанник черпает информацию. Скорей всего, сам портал, остающийся действенным, пусть и не по моим возможностям, приоткрывал некие архивы, поддающиеся прочтению. И после заглядывания в эти архивы оракул и светоч цивилизации тираннозавров составил для меня некий диафильм.

    На первом кадре виднелась голубая планета, очень похожая внешне на Землю. Разве что очертания материков заметно отличались. Потом картинки показывали джунгли, леса, степи, горы и водные пространства рек. После показа природы пошли кадры со зданиями пирамидального типа. Целые города из пирамид, внутри которых обитали всё те же ящеры. В большинстве. Потому что людей и чиди тоже хватало. Только вот ящеры всего лишь в полтора раза превышали людей по росту, и вид имели какой-то слишком одомашненный, беззубый. Слишком короткие морды, непропорционально большие глаза и невероятно подвижные верхние конечности.

    Мелькнули картинки, на которых все три вида не просто живут в благополучном, едином социуме, но и привычно шагают в иные порталы, ведущие в иные миры. Или на иные планеты, вращающиеся вокруг родной звезды.

    И напоследок – катастрофа, в результате которой пострадала вся звёздная система мира Ромашка. На огромной скорости в пространство вокруг звезды ворвался поток метеоритов. Дальние планеты оказались разрушены до основания, а главная планета цивилизации после крушения материков, ледникового периода и окончательного засилья болот превратилась в некое подобие ада. Выжившие особи, как разумные так и дикие, мутировали, став монстрами, и программа переноса уже давно информирует любого желающего попасть в тот мир, что переход крайне опасен.

    И ладно, я туда и не собирался.

    Зато когда показ диафильма у меня в сознании закончился, Алмаз ошарашил предложением:

    – Но я могу, как мне кажется, пролететь туда и обратно.

    Глава семнадцатая
    Кто ученик-то?

    – Упс! – только и оставалось мне выдать в ответ. Но дельные вопросы на языке тоже не задержались: – А ты разве можешь шагнуть туда? Или туда можно сместиться левитацией?

    – Именно! – пискнуло мелкое чудо. – Только так и никак иначе.

    Ещё и пару картинок мне показало: обычные порталы, уступом, куда надо шагать со ступеньки. Такие, в стенке, куда следует перемещаться, только телепортируя себя, подвешенного в воздухе.

    Хитро! А в то же время до банальности просто. И никакому экселенсу не по силам. Хотя наверняка Грибники-Связующие, или как их там правильно обзывают, такими умениями обладают. Иначе как они используют Священный Курган для путешествий?

    Теперь только и остаётся, что научиться левитировать. Тем более что вот он, пример, передо мной. Ещё и подсказать может, что к чему, если правильно попросить, что я и поспешил сделать:

    – А насколько сложно такому, как я, научиться левитировать в пространстве?

    Будущий поводырь племени обернулся на меня и стал тщательно рассматривать, словно увидел впервые. Но размышлял над моими шансами недолго:

    – Не получится. Масса твоего тела чрезмерно преобладает над силой интеллекта.

    Вот так вот. Вроде и не сказал ничего оскорбительного в мой адрес, а словно дураком обозвал. А с другой стороны, он меня своим учителем и наставником признал, Лайдом кличет, тропинки к вселенской информации пытается показать. Так что я всё-таки решил уточнить:

    – Ничего, ничего не получится? Никаких шансов?

    – Почему же, шансы есть, – пустился в рассуждения этот детёныш. – Можно уменьшить массу твоего тела…

    – Это как? Отрезать голову?

    – Можно… наверное. Но тогда твоё тело отомрёт, ты его конечностями пользоваться не сможешь. А такое существование разве тебе интересно?

    – Да я это в шутку спросил… Но ход твоей мысли интересен. Разве может голова продолжить существование без остального тела?

    – При определённых обстоятельствах и после должной подготовки…

    – Всё! – мне стала неприятна тема разговора. – Отвлеклись мы что-то от главного вопроса обсуждений. В этот портал левитировать нельзя, за ним смерть. Даже для такого самонадеянного уникума, как ты. А что если мы в первый портал попробуем заглянуть?

    – Да хоть сей момент.

    Я сорвался с места спринтерским рывком и уже через минуту оказался возле первого портала. Там Алмаз вновь вначале присмотрелся к символу, потрогал его и впитал некую информацию. Переданный им ворох картинок не просто впечатлил, а ввёл меня в какой-то ступор. Слишком много всего красочного, яркого и насыщенного. Точнее, слишком большой объём информации меня практически оглушил на какое-то время.

    Поэтому на вопрос «Я пошёл?» только растерянно кивнул.

    После чего малыш чуток приподнялся над моей ладонью и с ускорением вонзился в каменную твердь. Точнее, попытался вонзиться. Потому что глухо ударился о бессердечный камень и с коротким, затихающим писком свалился на пол. Я его, будучи сам в не совсем адекватном состоянии, даже подхватить не успел. Так мы и застыли на минуту: я в недоумении пялясь на разлёгшуюся у ног белую тушку, а он – бездумно, но с некоторой обидой глядя на меня и не понимая, почему я не пытаюсь ему помочь.

    Затем до меня всё-таки дошла серьёзность ситуации, я подхватил крохотное тельце и запустил в него парочку искорок исцеления. Малой уселся у меня на ладони, смешно выдохнул, потрогал изрядно ушибленный нос и признался:

    – Что-то пошло не так…

    – Не только пошло, но ещё и ударило. Не правда ли? – подначивал я уже во время движения к выходу. – Но что мне больше всего понравилось, так это твоё умение считывать информацию с портального створа. Помимо левитации, ты меня должен ещё и этому научить.

    – Не получится, – пискнул детёныш.

    – Почему это? Я буду стараться.

    – Потому что не положено! Это ведь ты мой учитель и наставник, а не я – твой.

    Ответная подначка? Попытка шестимесячной креатуры поиздеваться над Иггельдом и экселенсом? Ха! Меня таким не проймёшь:

    – С этого момента мы меняемся ролями! – последовало от меня решительное заявление. – И теперь я готов обращаться к тебе «господин Лайд».

    К тому моменту я оказался возле лестницы, и Алмаз разместился у меня за пазухой. Тем более что он начал вздрагивать, словно замёрз. Но чуть позже я дёрнулся, ощутив укол доставшего до кожи коготка, и стал получать ментальные картинки, где маленький тираннозавр катается спиной по травке и лапками придерживает трясущееся брюшко.

    Это он так надо мной смеётся? А что я смешного-то сказал? Не хочет быть Лайдом? Ха! Можно подумать, меня о согласии кто-то спрашивал.

    Ещё на лестнице магистр не удержался от любопытства:

    – Что-то получилось? Рассмотрел что-нибудь особенное?

    – Да кое-что рассмотрел… Но пройти в портал никак не получилось. Такое впечатление, что он отключён из центральной диспетчерской.

    Новое для него понятие Румди определил верно:

    – И где находится эта диспетчерская?

    – Скорей всего, в том самом городе Пайролк. – Мы уже ехали на ящерах к месту нашего постоя, когда я добавил очевидное: – Но города и портальные плиты у нас на пути будем исследовать в обязательном порядке. Наличие порталов доказало, что все они разные и в разном состоянии, так что и работать могут когда как. В том числе не подчиняясь единым командам из главной рубки управления.

    – Рубка? Это та же диспетчерская?

    – Да, это одно и то же. Хотя имеются и другие названия для центра всего вашего мира. Кстати, этот Пайролк мог быть когда-то всеобщей столицей?

    – Вполне. Многие исследователи это утверждают, ссылаясь в первую очередь на величественные здания, которые просматриваются издалека. Вот подтверждений этому в письменном виде до сих пор не найдено.

    После этих слов я надолго задумался на тему письменных упоминаний. Например, в той же империи Моррейди на каждом углу тоже не пишут, что столицей является город Рушатрон. Априори это известно каждому. Про Сияющий Курган книг и брошюр хватает. Опять-таки до недавнего времени никто в мире Трёх Щитов не знал, что в царстве мёртвых ешкунов имеется город древних, по центру которого возвышается резервный СК.

    А взять тот же мир Габраччи. Там подавляющее большинство народа даже не догадывается, что творится в государстве изменённых. И не ведают об СК на Небесном плато. Его хоть и видно, зато назначение неизвестно. А сами изменённые до нашего с Лёней визита к ним не догадывались, что обладают уникальным торговым терминалом, позволяющим вести обмен товаров со многими мирами. Судя по подслушанным мною разговорам между Грибниками, подобного терминала нет в иных мирах и гроздях. Точнее говоря, информация о многих центрах утеряна чуть ли не безвозвратно.

    И недаром программа управления СК в Рушатроне, действующая под видом Лобного Камня, дала мне задание наведаться в определённый мир для проверки работоспособности тамошнего центра. Если уж Сияющие Курганы между собой связь потеряли, что говорить о памяти разумных существ, живущих мало, сжигающих порой все книги и рушащих частенько всё, построенное предками.

    Так что и про Пайролк наверняка раньше знала каждая собака мира Черепахи. А сейчас остались только догадки, легенды и спорные научные гипотезы. Кстати! А здесь война по каким причинам начата? Вдруг жители Хамайских Долин сумели пробраться в древнюю столицу и там отыскали нечто важное, ломающее все устои нынешней цивилизации?

    Надо будет позже поспрашивать. А пока нам пришлось сразу приступать к организованному аукциону. И так чуть опоздали.

    Правда, глянув на количество прибывших заинтересованных чиди, я не удержался от язвительного вопроса:

    – Румди, почему так много привалило желающих?

    Тот не понял юмора, внимательно осмотрел всех пятерых пупсов, развалившихся в креслах, и хмыкнул:

    – Меньше никак нельзя. Они могли бы сговориться и не поднимать цены на торгах. А так будут драться за каждый лот.

    Тяжело вздохнув, я решил отнестись к вопросу философски. Как продадут, так и продадут. Вещей у нас много, в любом случае нужную сумму на нескольких продажах выручим. Так чего я буду раньше времени дёргаться? Лучше присмотреться к здешним порядкам, прислушаться к ведущимся разговорам, а уже в следующем подобном городе вмешиваться с предложениями.

    На моё присутствие в зале местные нувориши отреагировали лёгким презрением, фырканьем и смешками. Видимо, осуждали Шака за такое вот панибратство с «блаженными». Но в дальнейшем в мою сторону больше не смотрели, словно меня не существовало.

    Как я понял по их поведению, сговориться этим акулам здешнего коллекционного бизнеса было очень сложно. Потому что они в первую очередь ненавидели друг друга. При этом выказывали готовность разориться, лишь бы доказать первенство во всём.

    Так что итоги аукциона оказались для нас весьма позитивными. Несмотря на низкие стартовые цены, лот покупался вдвое, а то и втрое дороже от стартового значения. Румди остался весьма доволен после расчёта с посредником-организатором и оплаты за арендованный зал прямо в комплексе нашего постоялого двора:

    – Если на каждом из последующих двух аукционов заработаем столько же, то нам точно хватит на все расходы, – делился он со мной во время запоздалого обеда, сразу совмещённого с ужином. – Так что я двух кавалеристов, посланных сюда, оставляю при отряде. Отправить их вперёд мы всегда успеем.

    – Сам решай, тебе видней, – поощрил я его, не слишком отвлекаясь от поглощения несколько простой, но в то же время сытной пищи.

    В том, что мы не останемся без средств существования, сомневаться не приходилось, а другие проблемы на сегодняшний вечер следовало решать как можно скорей. Я ведь собирался посвятить несколько часов углублённому изучению тех знаний, которые мне вознамерился преподать Алмаз. При обучении Леонид тоже должен присутствовать, впитывая новые знания, потому что одна голова хорошо, а две лучше. Но предстоящие лекции оказались под угрозой срыва по вине карапузов.

    Обе сестрички стали приходить в себя, всё больше и больше избавляясь от последствий нечаянного гипнотического блока. Уже сидя с нами за столом, обе девицы не просто стали наседать на меня с разными вопросами, но делали это озлобленно, с неуместным сарказмом и с крайне неприемлемой в моём понимании агрессией. Причём оба братика, что Руд, что Багдран, ещё больше разжигали огонь противоречий.

    – А вот расскажи нам, шеф, – ёрничала старшая из семейства. – Что это с нами было последние двое суток?

    – И какая тварь в этом виновата? Шеф! – шипела Цилхи, пытаясь прожечь меня взглядом.

    Хорошо хоть этот неприятный разговор начался в конце нашей трапезы, когда мы, изрядно раздобревшие, приступили к десерту. Хотя всё равно получалось как в той поговорке: «Сытый голодного не понимает, зато обладает даром всепрощенчества». Я скорей балагурил, чем ругался:

    – Окстись, милая! И если хочешь отыскать виноватых, то иди, взгляни в зеркало.

    – Вы сами приболели, – поддержал меня Лёня. – Окружающие в том не виноваты.

    – Только не надо из нас дурочек делать! – ярилась Эулеста. – Братья нам всё рассказали! Ты сговорился с этой подлой, коварной овцой-смуглянкой и решил от нас избавиться!

    – Детка, прими я такое решение, вас бы уже давно похоронили после несчастного случая.

    – Ах, вот ты как к нам относишься?! – Цилхи в ярости вскочила на ноги и даже несколько раз топнула от избытка эмоций. – Как лишить нас девственности, завлекая в свою постель, то обещал горы золотые, а как только эта сучка покрутила перед тобой задом, то сразу думаешь, как нам погибель устроить?!

    – Ты не прав, Борей! – вскричал Руд, громыхая костылями об пол.

    – И не думай, что это пройдёт тебе безнаказанно! – ругался Багдран, покрасневший от гнева.

    А мы с Найдёновым переглядывались в полном недоумении. Растерялись от таких огульных обвинений. Уж на что у обоих язык хорошо подвешен, всегда знаем, как ответить, а тут и слов подобрать не могли. Ещё и магистр на нас взирал с явным осуждением, а уж его коллеги таращились на нас как на демонов-искусителей. Дескать, как они над самками издеваются?

    Помощь пришла с неожиданной стороны:

    – Я уверена, их болезнь заразна и начинает прогрессировать. – Знахарка обращалась только ко мне, словно мы были в столовой одни. – Так что предлагаю поместить всех четверых к местному Знахарю в изолятор. Я с ним знакома, и он не откажется помочь.

    – Ничего у вас не получится! – злорадствовала Цилхи, выставляя вперёд культю левой руки. – Борей обещал нам убрать инвалидность и как можно скорей доставить к дяде Кабану!

    – Нигилизм чистейшей воды! – не сдержал возмущения Леонид. – Значит, вам можно врать и огульно обвинять Бориса в чём угодно, а он должен в ответ смиренно держать слово? И терпеть ваши низменные выходки?

    – Сам бы помалкивал, развратный старый кобель! – вызверилась на него Эулеста, вдруг вспомнив о разнице в возрасте в десять лет. – Мы с сестрой хоть сейчас готовы дать показания, что и ты не раз нас насиловал по очереди с дружком.

    Тут уже и магистр не удержался от комментария, внимательно присмотревшись к аурам сестричек:

    – Да они же врут как последние портовые шлюшки!..

    После этого я окончательно взбодрился, осознав, что наша партия всё-таки в большинстве. Сочувствие местных колдунов перешло на нашу сторону. То есть любые мои санкции против карапузов будут признаны верными. И тут же приготовил эти санкции.

    Но меня сильно заинтриговал сам факт такой агрессивности. При всей вредности девиц и экстравагантности раньше они до таких крайностей не доходили. А их братья тем более себе такого ора не позволяли в мой адрес. Неужели гипноз каким-то образом прошёл мутацию? Ещё и заразным стал, обрушиваясь на ближайших родственников?

    А что могло спровоцировать мутации? Кто у нас тут в последнее время занимался лечением или чем-то сходным?

    Да только Алмаз! Он ведь докладывал, что всем участникам нашего похода, да и не только им, подселил в мозг какого-то Трояна, пожирающего посторонние шоры на сознании. Вернее, избавляющий от «тональ-паразита». И не факт, что сей Троян приносит пользу. В особенности таким вот несносным дурочкам, потерявшим последнюю рассудительность. Вдруг там не только шоры на сознании рассосались, но и нормы общественной морали улетучились?

    Постарался передать картинку Алмазу, на которой он озадаченно чешет маковку, пытаясь собрать кусочки головы в одно целое. И одновременно с этим запустил две усыпляющие искорки в головы сестричек Свонх. У тех тут же глазки стали закатываться, и через десять секунд они спали как убитые. Падающую Цилхи поддержал Лёня, а Эулеста прилегла на руки, сложенные на столе.

    Видя это, оба парня вначале побледнели от страха:

    – Ты их убил? – икнул Руд.

    – Нет, только дал возможность выспаться. Хотя в изоляторе у них для этого будет ещё масса времени. А что с вами сделать? За такое хамское поведение…

    Оказалось, что здравый смысл у парней никуда не делся:

    – Не надо нас усыплять, пожалуйста! – скороговоркой залепетал Багдран. – И в изолятор никого не надо отправлять! Они больше не будут дерзить и ссориться, а мы тем более. Обещаю за нас всех четверых!

    – И я обещаю, – поддакнул с готовностью Руд.

    – Поверю в обещание, если объясните, что это на них нашло? – кивнул я на девушек.

    Младший угрюмо молчал, а вот его старший братец, не скрывая своей досады, стал признаваться:

    – Да они обе с чего-то решили, что надо закатить вам истерику со скандалом. Мол, мужчины этого боятся больше всего на свете и будут готовы потом идти на любые уступки. Ещё утверждали, что надо вас отвадить от этой смуглянки. Ибо она есть суть зло коварства и предательства. И нас наущали поддерживать их во всём, во всём…

    – Надо же! – возмутился Найдёнов, поддерживая рукой обвисшую Цилхи. Затем встряхнул её с раздражением. – Кем они себя возомнили? Такое себе не каждая стерва позволит после сорока лет супружеской жизни. А мы-то пару дней всего знакомы и никаких поводов не давали к такому отношению.

    Руд открыл рот, чтобы возразить о сроке знакомства. Но меня не волновало, неделю мы знакомы или месяц. Поэтому я только строго наставил на него указательный палец, и бедняга заткнулся.

    Завершил я всю эту негативную сценку распоряжениями:

    – Углублённый медицинский осмотр я проведу над сестричками сам и сейчас. Будь добр, Леонид, отнеси больных в их комнату. Всем остальным советую лечь спать, чтобы завтра мы отправились в путь на рассвете. Но перед этим попрошу сдать мне носимые вами пластинки, я осмотрю их на предмет помутнений… Ага! И всех остальных воинов кликните, у кого пластинки имеются на хранении.

    Тайну о накопителях здешней энергии я продолжал хранить свято. Пусть думают что угодно по поводу прозрачного янтаря, но лучше местным не знать, откуда я пополняю резервы личного хранилища.

    И когда я приступил к медицинскому осмотру, начав с пластин на теле девушек, настроение моё скакнуло соответственно полученной прибавке мощности. Теперь уже мой резерв наполнился до сорока шести процентов! А это о-го-го на какой бой хватит!

    Глава восемнадцатая
    Упорная учёба

    Естественно, что в присутствии посторонних проводить осмотр девиц я не собирался. Жаль, не все это поняли. Максимально деликатно и умно поступил магистр, поинтересовавшись:

    – Моя помощь не нужна? – и получив отрицательный ответ, он удалился, не теряя достоинства.

    С братьями Свонх я уже не собирался церемониться. Тем более обещали они больше звука плохого в мою сторону не издавать. Так что когда они молча попытались проскользнуть в спальню сестёр, я попросту их вытолкал оттуда пинками. Разве что Руда пришлось за шиворот поддерживать при этом Найдёнову. Инвалид всё-таки, на костылях, такого пинать надо с особой осторожностью.

    Конечно, обиделись парни, не без того. Но моё терпение давно лопнуло, и деликатничать с карапузами я больше не собирался.

    А вот со Знахаркой получилась чуть ли не воинское сражение, в котором мы только благодаря дружной защите одержали не совсем убедительную победу. Ибо с самого начала Фея потребовала именно своего участия во врачебном осмотре:

    – Без моего присутствия вообще какое-либо лечение наших соплеменников возбраняется! – заявила она, пытаясь грудью приятного размера столкнуть меня с дверного проёма. – И если ты вздумаешь этому противиться, я сейчас же подниму на ноги всю здешнюю общину гайчи!

    – Сожалею! – развёл я руками. – Но у меня нет барабана…

    – При чём тут барабан? – нахмурилась она.

    – Чтобы барабанить, бегая по улицам города, – в охотку пояснил мой друг. – Быстрей общину поднимешь…

    – …и быстрей она тебя с этим же барабаном и закопает! – нагло пророчествовал я. – И вообще, любые споры на эту тему в присутствии экселенса неуместны. Иди спать!

    – Я не шучу! И ты не имеешь права мне указывать! – сердилась смуглянка. – Прочь с дороги!

    – Да уважь человека! – чуть ли не плакал у меня за спиной Леонид. – Полечи и ей нервы, усыпи до утра.

    На что я с готовностью чисто демонстративно стал поднимать обе руки ладонями вперёд. Местная целительница явно испугалась, потому что резко отскочила от меня на пару шагов и вскрикнула:

    – Не сметь! Меня ещё десяток местных больных ждёт!

    – Мм? – поразился я. – Так чего ты тут топчешься?

    – Это моё право и обязанность – осмотреть несчастных девушек!

    – Завтра, милая, и осмотришь, – подсказывал ей Найдёнов. – Если мы их в здешнем изоляторе не оставим.

    – А я с тобой вообще не разговариваю, недоучка! – перевела Знахарка свой гнев на моего товарища. – Если уж меня к осмотру не допустят, то тебе там делать нечего! Или у тебя иные намерения?… И обвинения в твой адрес как старого и пошлого кобеля вполне объективны?

    – Это уже слишком! – обиделся я за друга. – И раз ты так себя ведёшь… спать!

    Но искорку усыпления выпустить не успел. Девица вполне проворно отскочила ещё дальше и в сторону по коридору. И далее пятилась, прикрываясь какой-то хлипенькой магической структурой да шипя с досадой:

    – Ты ведёшь себя неправильно, экселенс! Я тебе этого не прощу!

    – И что сделаешь в отместку? – деловито поинтересовался Найдёнов, выходя за мной следом в коридор. – Наберёшь в рот гороха и станешь плеваться? Или вместо гороха чего похуже используешь?

    Фея прекратила спор, развернулась и ушла, слишком уж эротично и женственно покачивая бёдрами. Мы непроизвольно залюбовались на это действо, перекидываясь между собой словечками на русском языке из жаргона тринадцатилетних подростков:

    – Я б её вчехвостил! – Лёня ещё и зубом многозначительно цыкнул.

    – Хороша Маша, да не наша, – напомнил я.

    – На ней бирки нет, катайся, кто хочет.

    – Тебе мало проблем с карапузами? Хочешь, чтобы все знахари местных гайчи на тебя ополчились?

    – А-а! Нашёл о чём переживать, – лыбился Найдёнов. – Любая женщина становится стервой только по причине затянувшегося простоя в постельных утехах.

    – Так мы только два дня в пути?…

    – Иным и парочки часов хватает, – философски изрёк мой товарищ. – А секса хочется всем здоровым и всегда. Себя вспомни…

    Я вспомнил, пожал плечами:

    – Да ничего вон, вторые сутки кончаются, остервенеть ещё не успел…

    Мы рассмеялись, хотя я уже давно почувствовал со спины чужое присутствие да на всякий случай воздвиг добавочную защиту. Двое. И не чиди. И не гайчо. А… гайча. Одна гайча и вторая такая же. Обе взрослые. Стоят улыбаются и ждут, когда мы их заметим. Или подслушивают? Вряд ли… Разве что они такие же русские, как и мы. Скорей всего, им первым надоело ждать, пока мы обернёмся и перейдём на понятный язык:

    – Хозяин постоялого двора сказал, что у него не осталось свободных комнат для нас, – начала одна. А вторая ей в тон поддержала:

    – Но намекнул, что у вас довольно широкие кровати, где можно потесниться без ущерба сну и где каждая из нас составит вам компанию на ночь. Вы не против? – и обе такие молодые, свеженькие, лет по двадцать, вполне симпатичные и достаточно фигуристые. Глядя на таких барышень, мне сразу вспомнился какой-то фильм, где бравые гусары расправляют плечи и подкручивают усы. А также авторитетное мнение товарища звучало до сих пор в ушах, что продолжительное воздержание резко портит характер человека.

    И спрашивается, с какой стати нам быть против? Особенно в свете только что закончившегося обсуждения. Сердобольный Лёня так сразу был готов отправиться в свою спальню, чтобы потратить своё бесценное время на углублённое, немедленное знакомство с несчастной барышней, оставшейся без места ночлега.

    Да и я как-то недалеко от него ушёл, уже, видимо, думая совсем иным местом, а не головой. Только меня вернули в действительность коготки, пронзившие одежду у меня на животе. Стоило ведь не только от своего ученика-учителя избавиться, но ещё хоть какие-то знания от него получить. Да и осмотр сестёр Свонх в меру своих сил, пониманий и возможностей следовало провести обязательно.

    – Мы только «за»! – обозначил я наше согласие. – Вот наши комнаты. Вот наши кровати. Располагайтесь, грейте постель, а мы скоро будем. Как только завершим наш медицинский консилиум, сразу же составим вам компанию.

    Благо, что и ходить далеко не надо: наши с Лёней комнаты располагались по сторонам от комнаты сестричек. Шаг туда, два обратно, и я уже тяну вяло сопротивляющегося Найдёнова к точке предстоящего консилиума. А весьма довольные нашей покладистостью очаровательные незнакомки сразу устремились к нашим спальным местам. Видать, в самом деле мечтали о спокойном сне. Лапотулечки!

    В спальне Цилхи и Эулесты я первым делом выпустил на волю Алмаза. А тот сразу потребовал сдвинуть кровати и уложить девушек, чтобы он мог дотрагиваться лапками сразу до обеих голов. Добрых четверть часа он внимательно всматривался в сознание «больных», попутно заставляя и меня увидеть то, что до сих пор оставалось для меня за гранью осознанных ощущений.

    Кстати, мы Лёню тоже напрягали совместными усилиями, только пока он относился ко всему не в зуб ногой, как говорится. Хоть и очень старался понять, ощутить, увидеть. Ему ведь сложней магией или особым зрением оперировать, у него внутри всего лишь один симбионт утвердился. А когда ещё формирование Второго Щита завершится окончательно? И так Найдёнов хорошо прогрессирует как целитель и боевой маг. Другие подобного уровня достигают на десятом, пятнадцатом году постоянного усовершенствования.

    Ещё четверть часа маленький ящер пытался нам втолковать простейшее, по его мнению, умение считывать информацию с портала. Здесь уже мы оба с Лёней оказались не в зуб двумя ногами.

    Наш юный гений по этому поводу расстраиваться не стал и последующие четверть часа загружал архивом информации, необходимым для обучения левитации. Точнее, «…показывал настойчиво тропинку, ведущую к нужному архиву вселенского и информационного поля». Но если мой друг не понял, что ему приоткрылось в виде непонятной, глухой стены со всех сторон, то я откровенно ужаснулся:

    – Слушай, Лайд! Да тут объём знания в тысячу раз больший, чем требуется хирургу для управления исцеляющими искорками при лечении мозга!

    – Сам ты Лайд! – хихикал малой оракул и светоч цивилизации тираннозавров. – И не надо пугаться массивности информации. Она только кажется необъятной. Тогда как для каждого вида существ есть свои разделы. Каждый раздел делится на подразделы для личностей с разными магическими умениями и с разным силовым потенциалом. Те, в свою очередь, разграничиваются на возрастные категории, по половым признакам и прочим мелким определениям…

    – Я правильно понимаю? – зацепился я за один из пунктов: – Мужчинам и женщинам надо прикладывать разные усилия для левитации?

    – Не совсем верно поставлен вопрос. Но в общем для особей женского рода умение парить в пространстве даётся на одну треть сложней. Зато энергии личной они при этом используют на одну пятую меньше.

    – Обалдеть! – с очумелым выражением на лице признался Найдёнов. – Хитро-то как всё устроено… Если у меня в голове все эти парадоксы уложатся, то я, наверное, к тому времени смеяться разучусь…

    Это он видел в своём персональном классе грядущего обучения только глухую стену вокруг. А я уже перешёл на четвёртый этап опознания масштабов, и мне его стена виделась в виде маленького детского кубика, лежащего рядом с массивной древней крепостью. Иначе говоря, я пугался этой масштабности во много раз сильней, как и во столько же раз сильней чувствовал ущербность перед «спасителем и поводырём» цивилизации ящеров. Он-то гений и пророк, а я на что замахнулся?

    По этой теме я распереживался, что ведь может ум за разум зайти. Или войти?… Этак и всё человеческое мне станет чуждо. А надо ли настолько преобразовывать сознание и окунаться в бездонный омут информативной Вселенной?

    Хорошо, что у меня есть настоящий друг! Заметив остекленевший взор «ушедшего в себя ботана», Лёня хлопнул от всей души меня по плечу и воскликнул:

    – Школа закрывается! Пора нам в люлю. А не то грелки остынут, а мы сами до утра насмерть поморозимся.

    И многозначительно подмигнул, помогая выйти из ступора и напоминая, что нас ждёт весьма желанное для каждого парня действо. Это мне помогло:

    – В самом деле опасно. Поэтому мы пошли, а ты уж тут сам…

    Зато, уходя из комнаты, я понял, что есть некие аспекты бытия, которые даже гениям не всегда подвластны к уразумению. Потому что Алмаз с удивлением смотрел нам вслед и озадаченно бормотал:

    – Зачем такие грелки, если ими можно обморозиться?…

    Правда, тут же себя и устыдил: белый тираннозавр ещё сущий младенец. Откуда ему знать о тонкостях иносказательных разговоров, ведущихся намёками и фривольными силлогизмами? Вот, вот! И мне не стоит умничать и философствовать, коль постель уже приготовлена, согрета и…

    Найдёнов поспешил к себе, я к себе. А там и света зажигать не надо. Лежит роскошное тело под одеялом, греет, так сказать, предстоящее удовольствие. По ауре девушки вижу, что вроде как не спит, ждёт, настроена соответственно. Разве что немного страх присутствует. Но я ведь не зверь какой-то?… Уже на ходу раздеваясь, чисто автоматически вешаю на дверь структуру охранной паутинки и быстрей, быстрей!.. Уф!.. Первые касания… О-о-о!.. И какое же у незнакомки бархатное тело! К нему лишь прикасаешься пальцами, а уже сам вздрагиваешь всем телом… Мм!..

    На границе отрешённого от всего мира сознания мелькает:

    «Положено хотя бы имя спросить, познакомиться… А то веду себя как невоспитанный самец… Не по-людски…»

    Ха! Зачем имена?! Зачем какие-то предварительные пируэты, расшаркивания и протокольные фразы, навязанные традициями, ханжеским воспитанием или религиозными запретами? Тем более будучи в ином мире? Временно… Проездом… Скорей всего, так лучше всего: ощущая всей плотью, воспринимая всей кожей и преобразовывая льющееся навстречу тебе тепло в ураган чувственных эмоций и всесокрушающего оргазма.

    А там уже как сознание решит, как определит, что себе вообразит и как представит. Потому что я всё-таки кричал какое-то имя, даже не удивляясь этому факту, воспринимая как должное. Да и, наверное, любой мужчина, с кем бы он ни был и как бы ни увлекался новым телом, подспудно сравнивает, вспоминает, переосмысливает… А потом и теряет ту грань ощущения, за которой пропадают различия между случайно оказавшейся у него в объятиях женщиной и той, другой, вернее, первой и самой лучшей… Самой родной и желанной… Самой знакомой и близкой… Самой вожделенной и неповторимой…

    Что-то я там кричал. К кому-то обращался. Кому-то в чём-то клялся, растворяясь в ощущениях полностью и бесповоротно.

    После продолжительного пика удовольствия мы замерли надолго, почти не дыша, стараясь сохранить то хрупкое и прекрасное осознание полного единения, взаимопонимания и плещущегося по всему телу восторга. Так и впали в дрёму, не выплывая из этого плещущегося озера блаженства. Потом заснули крепко.

    Затем, уже полным утром, я проснулся. Девушка у меня на плече, не спит, дышит еле слышно, но момент моего перехода в состояние бодрствования заметила сразу. Потому что тихонько, словно мурчащая кошечка, спросила:

    – Почему ты меня называл Марией? Ты ведь дал мне другое имя…

    И голос! От его опознания я дёрнулся, словно от удара током. Потому что со мной рядом лежала не та бедная девушка, которой негде оказалось переночевать. Совсем, совсем не та!..

    Глава девятнадцатая
    Приятный обман

    Ну да, рядом со мной, прищурившись с наглой улыбкой, возлежала Знахарка. Страха в её ауре не просматривалось, раскаяния – тем более, зато самодовольства с похотью имелось с избытком. Ещё проскакивали цвета надежды и крайней заинтересованности. Неужели собирается продлить наше знакомство именно в такой вот позиции?

    Хотя сам-то я, если признаться честно, ничего не имел против. Точнее, желания плоти намного перевешивали резонные рассуждения сознания. Секс этой ночью вспоминался настолько крутой и качественный, что было бы глупо отказываться от него по причинам какого-то личностного характера. Наверняка местная колдунья применила в постели какие-то особенные умения, раз нам было настолько хорошо и приятно. И уж не мне подобного пугаться или прикидываться ханжой.

    Только вот и некоторое возмущение следовало изобразить. Пусть и крайне притворное. Лишний раз напомнить девушке, что она провинилась, никогда не помешает. Чем мы с ними строже, тем меньше они нам на голову норовят усесться.

    Я и придал своему голосу должную долю брани:

    – Ты как посмела забраться ко мне в постель?

    – Ага! Ещё соври, что жалеешь об этом! – фыркнула смуглянка, явно не собираясь оправдываться. Ещё и сама попыталась ухватить нити разговора в ручки:

    – Но ты мне так и не ответил на вопрос. Или ты решил поменять моё имя?

    – Точно, решил, – мстительно ухмыльнулся я. – Отныне ты будешь называться не Фея, а Зоя.

    – Хм! Никогда такого имени не слыхала… Что оно обозначает?

    – Аббревиатура из трёх слов: змея особо ядовитая.

    – Нет! Я на такое не согласна! Лучше уж старое имя! – нахмурилась Знахарка. И тут же, вполне резонно и его проверяя: – А оно что означает? Нет ли какой аббревиатуры, меняющей суть всего слова?

    При этом её ручка шаловливо опустилась мне на живот, рисуя пальчиками какие-то узоры. А я лихорадочно пытался придумать расшифровку аббревиатуры ФЕЯ. Ничего не получалось на здешнем языке, а на русском – только грубый, недостойный истинного джентльмена вульгаризм. И самый деликатный из них: фантастически едкая язва. Потому и пришлось сворачивать пикировку, тем более что женская ручка уже давно не по животу моему елозила:

    – Да то и означает, что добрая волшебница. Ласковая, покладистая…

    – Так я и есть…

    Это утверждение мы минут тридцать проверяли. Пока в дверь кто-то из здешней обслуги не постучал, сообщая, что завтрак подан в большом зале.

    Одеваться и приводить себя в порядок мы стали неспешно, по ходу дела разговаривая о причинах нашего единения. Причём тему затронула сама Фея:

    – Я потому тебя и искала позавчерашним вечером, что собиралась каким-то образом подвигнуть к интимной близости.

    – Во как! А почему именно меня? А не Леонида, к примеру? Неужели влюбилась с первого взгляда?

    – Нет, я тоже нуждаюсь в излечении от бесплодия. Увы… Но если честно… – девушка оценивающе, словно в первый раз, осмотрела меня с ног до головы. – Леонид мне гораздо больше понравился. Солидный такой, представительный красавчик. Ты на его фоне смотрелся как молодой и наглый выскочка…

    – Ладно, хоть так.

    – Но сейчас уверена, что была не права. И теперь долго не смогу смотреть на иных соплеменников как на мужчин. Нисколько не разочаруюсь, если даже ты не сможешь меня вылечить.

    Прежде чем выйти из комнаты, я осмотрел себя в зеркале и тяжко вздохнул:

    – Прогиб засчитан. Я расслабился, потерял бдительность и развесил уши. Можешь смело переходить ко второй части нашего балета: излагай требования и чаяния народа к экселенсу.

    – Главное я уже сказала. А вот… если мне ничего не надо, ты поверишь?

    Вместо ответа я саркастически хмыкнул и заглянул в комнату сестричек Свонх. Потом пришлось хмыкнуть уже озадаченно: там никого не было. И даже после моего условного сигнала в виде «фассь-фассь!» Алмаз не отозвался и не появился. Если за девушек я не переживал, то за своего мелкого воспитанника сердце сразу ныть начало. Несмотря на гениальность юного пророка, его всяк обидеть может, нечаянно прихлопнув как крупную моль. Или приняв за крысу-альбиноса. Тем более взбалмошные девицы на что угодно способны, обозлённые на весь белый свет.

    Пришлось спешить в общий зал, где собравшиеся постояльцы уже вовсю наворачивали плотный завтрак. Там я плюхнулся на свободное место рядом с Найдёновым, а моей ночной сожительнице, чуть опоздавшей, пришлось отправиться за иной стол.

    – Лёнь, ты Алмаза не видел? – поинтересовался я о самом главном.

    – Где-то здесь недавно порхал, – он закосил глаза к потолочным балкам. – Но что странно, его никто из посторонних словно и не замечает. Даже магистр со своей братией… Мне же наверняка особое зрение помогает, усовершенствованное Первым Щитом. А ты сам-то чего с этой Знахаркой пришёл? Или случайно встретились на этаже?

    – Ага! Случайно… В моей кровати, – проворчал я шёпотом. – Пока мы с тобой учились, она авторитарно подменила увлекательную незнакомку. А я как улёгся, не присматривался… Ну и умения Иггельда не подумал даже задействовать, чтобы рассмотреть свою специальную метку на этой баловнице.

    – Мм! И как оно? – оживился друг. – Вижу, что ваши лица не исцарапаны…

    Но я уже набросился на жареную картошку с ветчиной и на сочный зелёный салат со сметаной. Поэтому только многозначительно промычал и закатил глаза на потолок. Мол, обе стороны остались более чем довольны. Потом вилкой ткнул в его сторону и вопросительно огляделся по сторонам.

    – Моя красотка ещё ночью ускользнула, когда я спал, – признался Лёня с некоторым сожалением. – Видимо, врала, когда утверждала, что ей ночевать негде. Но в процессе нашего деятельного знакомства успела вымотать меня преизрядно. В общем, в этом мире мне нравится всё больше и больше.

    Любил мой приятель, когда его не грузят дополнительно какими-то обязательствами, просьбами или пожеланиями. Согрела постель и простилась навсегда. Большего и не требуется.

    Но ему-то легче, а вот мне ещё придётся отдуваться. Вряд ли Фея со мной возлегла и с таким энтузиазмом старалась меня ублажить только из желания не спать одной. Просто она ещё не успела ответить на все вопросы.

    «Или больше её ни о чём не спрашивать? – внутренне ухмыльнулся я. – Принять поведение Лёни как образец и сделать вид, что ничего не было?… Хм! Заманчиво, но… кто тогда мне в последующие ночи согревать постель будет? Вроде как смуглянка справляется с этим делом великолепно!»

    В общем, решил не хамить, не наглеть и не строить из себя бесчувственную скотину. Главное, чтобы просьбы потом ко мне оказались в меру приемлемы и выполнимы.

    Пока я завершил завтрак, все остальные оказались собраны и готовы выступать в путь немедленно. Я только собрал со всех «дозиметры», опустошил их и весьма порадовался собранным накоплениям. Теперь я мог похвастаться наполнением личного хранилища на шестьдесят один процент.

    «Можно любому агрессору дать сдачи!» – появилась во мне твёрдая уверенность.

    Что ещё порадовало, так это спокойное поведение всех карапузов семейства Свонх. Они вообще вели себя изумительно, если помнить прежние выходки. Солидные такие, не кричат, не дёргаются, не взрываются хохотом или истерикой по поводу и без повода. Неужели их мой ученик всё-таки подлечил?

    Сам Алмаз спланировал мне на плечо, когда я уже усаживался в седло. Причём сделал это вполне открыто, но на него и в самом деле никто, кроме Найдёнова, не обратил внимания.

    – Ты им глаза отводишь или как? – расспрашивал я малыша, впуская к себе за пазуху и позволяя там удобно устроиться.

    – Потом… Совсем не спал, – пропищало это чудо и уснуло, оставляя меня в неведении, чем занималось всю ночь.

    Двинувшись в путь к следующему городу, отмеченному для стоянки и ночёвки, мы ни на что интересное или нежданное не отвлекались. Только на спокойном участке Фея поведала мне о сути проблемы. Банально, но у неё в самом деле оказалось не в порядке с функциями продолжения рода. Она поразилась, как легко я нечто подобное устранил у первой отправленной ко мне паре девушек, и теперь просто мечтала сама оказаться в числе излеченных. Легко пообещал, что постараюсь сделать всё, что могу.

    Добрались за пять часов, хотя в конце пути сгустились тучи и стал накрапывать мелкий дождик. Но что нам влага и сырость, коль ветра не было и холод не доставал? А будь сейчас зима? Да ураган со снегом?… По рассказам магистра, тут такое регулярно бывает пару месяцев в году.

    Остановились мы в этот раз не на постоялом дворе, а в замке одного из закадычных приятелей Румди Шака. Чуть ли не друг детства, ничем не связанный с магией, зато относящийся к высшей касте военных. Ещё и звание имел генерала, а должность занимал воеводы здешнего округа. У него и предстоящий аукцион намеревались провести через час после нашего прибытия.

    Пока мы располагались, пока обедали, магистр пропадал у генерала в кабинете, о чём-то таинственно с ним общаясь тет-а-тет. Что мне, честно говоря, не очень понравилось:

    «Как бы чего не вышло… Вдруг это „жу-жу“ неспроста? Военные такие… солдафоны!»

    Всё выяснилось минут за пять до аукциона. Румди отозвал меня в уютную комнату и стал пересказывать суть последних событий и нашего вариативного будущего:

    – Ты уж прости генерала, но он помешан на чистоте межкастового общения, – сразу поспешил извиниться он за своего приятеля. – Педант и непревзойдённый сноб! Вон, заметил ведь, что он даже с моими помощниками и учениками здороваться не стал. Поражаюсь, как он с обязанностями воеводы справляется… Но не о том речь… Главное, что у нас между собой полное доверие и откровенность.

    – Кто бы спорил. Да и замок хорош…

    – Именно! И дополнительно генерал мне дал не только полные сводки по идущим военным действиям на фронте, но и предложил уникальную возможность ускориться нам в пути. А это всё взаимосвязано. Потому что началась резкая эскалация противостояния армии с противником. Наши нагнали несколько свежих полков, Хамайские Долины тоже какие-то резервы перебросили, и сейчас воюющие стороны яростно атакуют друг друга. Не брезгуя и проведением диверсий в глубоком тылу противника. Поэтому на дорогах чёрт знает что творится. Путешественникам вроде нас можно в такой переплёт угодить, что никакие умения не спасут… Мм… твоих сил тоже может не хватить…

    Он смотрел на меня выжидающе, словно думая, что я начну стучать пяткой в грудь и бахвалиться иномирской крутостью. Но я лишь согласно кивнул, пытаясь уточнять:

    – И что там по поводу ускорения?

    – Ну да… Есть одна чудесная оказия… Генералу как главнокомандующему всего округа, пусть он и не прифронтовой, выделили один из современных, крайне у нас малочисленных дирижаблей. Воевать на нём толком нельзя, только разведка и срочная почта, но! Он небольшой, зато вмещает на борт десяток пассажиров вместе с багажом, оружием и с запасами еды дней на пятнадцать.

    – Шикарно! – представив возможное путешествие, я даже вздрогнул от чёткого озноба предвкушения и открывающихся перспектив. – Согласен! Упакуйте! Сколько стоит?…

    Магистр скривился и тяжело вздохнул:

    – Много… Очень много! Несмотря на нашу дружбу, ниже определённой цены генерал сбавить никак не может. Он при этом нарушает массу инструкций, так как придётся делиться с вышестоящими маршалами, да и экипажу следует хорошенько приплатить за молчание.

    – Так что, нам средств не хватит? – теперь уже я тяжело вздыхал, покусывая от досады губы.

    – Ну-у-у… если нынешний аукцион себя оправдает и завтрашний тоже, то понадобится ещё… столько же.

    Высказав это, Румди уставился на меня, словно нищий на паперти. Наверное, он ничего не имел против нашего дальнейшего путешествия прежним порядком.

    Зато я имел! Несмотря на всколыхнувшееся от жадности земноводное в сознании, я не собирался скаредничать, экономя средства, ценные артефакты или бесценные произведения искусств из иного мира. Этого набрали и ещё наберём! И лучше плохо лететь по небу, чем тащиться под дождём по земле. Тем более по земле, где ведутся активные боевые действия.

    Так что я сразу заверил импозантного коллегу:

    – Не переживай! Продадим сколько надо, но на оплату средства соберём. Иди договаривайся, чтобы никто дирижабль не перехватил. А я немедленно несколько наших трофеев подготовлю.

    Вместо дополнительных переговоров магистр только кивнул своему приятелю, как только оказался в зале для предстоящего торга. А там и лоты пошли с молотка, коих я успел увеличить раза в полтора по количеству.

    Ушло всё, и цена оказалась вполне приемлемой. После мы посетили без толку здание древнего музея и одну портальную плиту. Увы, порталы и там не работали, хотя Алмаз и попытался «влететь» в найденные нами символы. А уже к вечеру Румди мне докладывал:

    – Утром вылетаем на дирижабле в следующий город. Аукцион там до обеда. Сразу же обратно, и здесь вечером ещё один аукцион. Думаю, полученных средств нам хватит на всё про всё. Генерал свою долю даже готов подождать до моего возвращения из Хамайских Долин. И я ему пообещал… Не вернусь же я оттуда с пустыми руками?…

    И смотрит так на меня. Выжидательно. Не стал разочаровывать старика:

    – Это уж точно! К гадалке не ходи!

    Причём не врал. Если ничего не отыщем или в этот Пайролк войти не сможем, то я с ним своими трофеями поделюсь. То есть в этом плане мы с ним сошлись полюбовно. А вот дальше у нас дошло чуть ли не до скандала, когда последовало заявление:

    – Жаль, что дирижабль берёт только десяток пассажиров, а было бы здорово нам ещё парочку моих коллег прихватить из местных. Один из них профессор того самого музея…

    – Стоп, стоп! – остановил я магистра. – А чем тебе твои ученики не угодили?

    – Мм?… Да с ними всё нормально, летят. Только вот ещё троих лучших воинов с собой берём. Мало ли что…

    – Тогда получается, мы не летим? – недоумевал я.

    – Нет, ты и твой приятель входят в состав экспедиции. А вот твои спутники-инвалиды останутся здесь до нашего возвращения из Пайролка. В завтрашнем полёте они тем более не нужны…

    Вот тут меня понесло:

    – А кто так решил?!. Молчать-бояться! В данном вопросе я решаю, кого брать, а кого в эпическую гайку заталкивать!

    Может, и не стоило так кричать на уважаемого, известного пупса? Но не выдержал, сорвался. Очень уж меня возмутило принятое за меня же решение. Какой-то спесивый генерал, не считающий гайчи за людей, будет распоряжаться судьбами моих спутников? Да ни в жизнь! И зачем мне какие-то воины, если каждый и гроша ломаного против Леонида не стоит? В сад! Все в сад!

    В общем, разорялся я долго, а подвёл итоги ультиматумом:

    – Мы либо летим все семеро, либо двигаемся дальше верхами. Оставлять кого-либо и где попало я не намерен! Ты – восьмой. Ещё двоих выбираешь по своему усмотрению. Всё понятно?

    – Так вас же шестеро!..

    – Знахарка седьмая! – мстительно процедил я. – Она мне помогает во время обрядов исцеления да и в остальном интересна как специалист.

    Румди выглядел растерянным и подавленным, когда с тяжёлым вздохом согласно кивнул. Зато я не знал, как реагировать, когда услышал основную причину такого вот печального состояния:

    – Генерал будет надо мной смеяться… Мол, опустился до общения с гайчи…

    – О-о-о! Да вас, пупсов, лечить надо и лечить! – не удержался я от оглашения болезни под названием «кастовый шовинизм». – Хорошо хоть не все среди вас настолько больны и есть шансы излечения общества.

    Магистр при этом кривился и с облегчением поглядывал на крепко запертую дверь. Явно радовался, что наш разговор не подслушивает кто-то из подручных местного воеводы. Потом-таки ушёл отдавать соответствующие распоряжения и делать нелёгкий выбор среди своих приближённых.

    Я же получил возможность пообщаться наедине с учеником. Или всё-таки с учителем?… Но малой меня упорно продолжал величать Лайдом:

    – Лайд, и что с твоей новой самкой не так?

    – Не могу понять, в чём её проблема. Если прежняя женщина, мне предоставленная, оказалась легко излечима и вскоре станет матерью, то с Феей в физическом плане всё в порядке. Она может и как бы должна беременеть. Но… ничего не получается. Поэтому я и хочу, чтобы ты мне помог при её осмотре. Вдруг нечто особенное заметишь?

    Совсем недавно я уединялся со смуглянкой и пытался помочь её беде. А ничего не получилось, хотя прежде я подобные вопросы решал на раз. Вот и требовалось собрать консилиум знатоков, посоветоваться, а Найдёнов в подобном амплуа как-то не внушал доверия.

    – Уже примерно догадываюсь, что с ней не так, – рассуждал юный гений. – Во всём виновато то самое, приглушающее сознание туманное облачко.

    – Но оно ведь есть у всех остальных женщин. А они-то ведь рожают.

    – В этом мире что-то сильно напутано. Или нагромождено… И если гайчи начинает развиваться с каким-нибудь магическим даром, его репродуктивные возможности глушатся отдельной магической структурой. Если говорить иными словами, то на Знахарку свалилось проклятие, формирующееся и постоянно присутствующее в здешней атмосфере.

    – Ох, ничего себе! Получается, тут весь мир ополчился против гайчи: и в некотором роде против чиди?

    – Может, и не весь мир… А что-то… Или кто-то…

    – Конкретнее можешь указать на виновника? – силился я понять, где здесь находится местный Мордор.

    – Ты и сам мог бы догадаться, – укорил меня Алмаз. – Наверняка всё замыкается на Сияющий Курган, о котором ты рассказывал и куда мы направляемся.

    Ну да, догадывался. Потому что только такому гигантскому управляющему контуру под силу не только влиять на разум жителей вокруг себя, но и банально уничтожать их. Тот же СК в Рушатроне мог различать людей на трехсоткилометровой дистанции от себя, отождествлять их как иномирцев и при необходимости ликвидировать. И не факт, что его сила ещё дальше не распространялась.

    Только вот в мире Трёх Щитов велась тем же СК очень грамотная политика невмешательства в управление государством. Пусть там и правила императорская семья, но делала она это справедливо, не ущемляя прав подданных и придерживаясь законности во всём. Лучшей системы государственного управления, чем там, я до сих пор не встречал. Хотя мне ли судить о высшей государственной справедливости? Коль я на своей родной планете Земле не знаю, с какой стороны за наведение порядка взяться? И должен ли вообще вмешиваться в ход развития родной цивилизации?

    Пока же следовало здесь разобраться:

    – Хорошо, нашли виноватого. А вот как-то локализовать наложенное проклятие можно? А потом и рассеять его?

    – Так я этим только и занимаюсь, – заверил меня будущий светоч и оракул. – Сейчас работаю над тем, чтобы созданный мною червяк… ладно, ладно, пусть называется Троян!..не только «тональ-паразита» пожирал в сознании, но ещё и размножаться умел в начальном периоде своего существования. И делать это будет, если вокруг него отыщется вдруг мозг разумного существа, ещё не начавший процесс излечения.

    – А не боишься? Вдруг эти твои Трояны так расплодятся, что попросту сожрут всю плоть разумных существ?

    – Глупости! – безапелляционно заявил тираннозавр. – Это всё равно как нам с тобой испугаться моли, которая нас не тронет ни при каких обстоятельствах.

    – У-у-у, не скажи… Вдруг моль станет размерами с лошадь и заполнит неисчислимыми тучами всё свободное пространство?

    Малой отвечать не стал, послал мне картинку, на которой он катается по траве, держась за животик. Экий смешливый ученик мне достался!

    Пришлось его возвращать на грешную землю:

    – И всё-таки можно как-то снять проклятие со Знахарки?

    – Пока такого способа не вижу. И как там твои хирургические искорки применить, понятия не имею. Скорей всего, без помощи местного Сияющего Кургана у нас с тобой ничего не получится. Или понадобится помощь того, кто этот местный СК пустил в разнос.

    Мне сразу припомнились Грибники. Или правильнее – Контролирующие Связники? И как-то сразу пропало малейшее желание просить у них помощи. Подслушанный через торговый терминал разговор позволял предположить, что не всё у Грибников в порядке. Они сами между собой воюют и пытаются друг друга уничтожить. Но так ли это на самом деле? И верно ли, что враг врага мне друг и союзник?

    Тот же Петроний Баккартри мне голову свернёт за убийство его ценной охранной птички. Да и за всё остальное наверняка припомнит. И что я ему смогу противопоставить? Или как с ним подружиться? Раскрыть ему глаза на происки его коллег и недоброжелателей? Так он и без меня с ними разберётся… Наверное…

    Показать Петронию новые порталы? В том числе ведущие в иную гроздь миров? Наивно предполагать, что он не пользуется подобными… Вывести его на местный СК в городе Пайролк? Ха! Самому бы вначале туда добраться и внутрь попасть.

    Да и так ли важно именно сегодня избавить Фею от странной хвори? Не к спеху. Скажу, что над этим работаем, и достаточно. Или недостаточно? Не станет же она капризничать и отказывать мне в ласке?

    Потому что ласки мне хотелось весьма и весьма.

    «Гормоны играют? Или она меня околдовала приворотом?» – с этими мыслями я и отправился на поиски смуглянки. Близилась ночь очередных удовольствий.

    Глава двадцатая
    Кому война, а кому… дверь одна

    Следующий день у нас прошёл под девизом «Дирижабль – наше всё!» Мы открывали для себя мир спокойного, беззвучного полёта, никоим образом не связанный с ревущими и воняющими самолётами. Сравнивать такие вещи даже отдалённо нельзя. Небо и земля! А если ещё принимать во внимание, что в здешнем мире движители чисто магического свойства, то сравнения становятся ещё более полярными: космос и конка в катакомбах!

    Не знаю, как карапузы и Знахарка, хотя восторг и они не скрывали, но мы с Лёней получали истинное наслаждение, просматривая далёкую поверхность земли через прозрачный пол из стекла. С нашим усиленным зрением рассматривать детали с любой высоты удавалось превосходно. Никаких биноклей не надо.

    Кайф! Лети и наблюдай! Попутно прослушивай объяснения капитана по истории воздухоплавания, про особенности конструкции данного летательного устройства и про некоторые приключения экипажа в последние полтора года.

    Дирижабли и воздушные шары в мире Черепахи используют уже около двадцати лет. Причём все уверены, что это не новое изобретение, а разысканные технологии древнего мира. По найденным чертежам стали строить устройства разных размеров и модификаций; благодаря техническим описаниям создали прочнейшую, но остающуюся мягкой обшивку, научились производить негорючий газ; местные маги быстро сообразили, как соорудить магический двигатель, вращающий лопасти основного хода и маневровых перемещений.

    Наш дирижабль считался лёгким, имеющим чуть ли не наивысший потолок полёта и применяющийся для доставки срочных грузов или для разведки. Скорость, если удавалось оседлать попутный поток ветра, до двухсот километров в час. Экипаж из четырёх человек: капитан, маг-механик и два штурмана рулевых.

    И приключений на долю данного экипажа выпало достаточно. В боевых действиях они не участвовали, зато много и часто вылетали с группами захвата на поимку диверсантов, мелких отрядов противника да и банальных разбойников. И самое сложное после нахождения противника – это приземлиться в удобном месте и сбросить десант. Учитывая, что дирижабль – не боевой вертолёт «Апачи» или «Кобра», финальная операция являлась самой рисковой. При порывах ветра, при интенсивных атаках, а порой и во время магических атак снизу снизить громоздкую, довольно инерционную конструкцию – дело несомненного мастерства и великой удачи.

    Вот капитан и хвастался, время от времени рассказывая истории не только данного дирижабля, но и из боевого прошлого. Потому что до получения этого лёгкого корвета ему удалось более года воевать на фронте, будучи штурманом на тяжёлом бомбардировочном крейсере.

    А так как он уже был в курсе нашего предстоящего полёта к городу Пайролк, то в конце нашего перелёта обратно я начал интересоваться деталями предстоящего путешествия:

    – Но если в прифронтовых полосах идут такие интенсивные сражения, то как мы будем прорываться в дальние тылы Хамайских Долин?

    – Легко! – покровительственно ухмылялся капитан. – Во-первых, мы пройдём чуть ли не возле границы соседнего государства. Во-вторых, у нас великолепная скорость, недоступная большинству опасных тяжеловесов. И, в-третьих, наш потолок полёта можно поднять до пяти километров. А уж там нас никто не достанет. И когда достигнем Пайролка, устроим лагерь в одном из глубоких оврагов, коих там полно. Сама местность пустынная, пользующаяся дурной славой, но нас такое положение вещей устроит.

    – А если кто другой прилетит и заметит нас с неба?

    – Имеются маскировочные сети, так что с воздуха нас никто не рассмотрит. Разве что очень медленно будут пролетать и над самой землёй.

    Опыт и знания капитана, а также его уверенность успокаивали. С таким воздушным асом никакие коллизии не страшны. Да и парочка мощных аркабаллист на борту впечатляла. Из таких можно было если не основательно повредить, то уж точно попасть по воздушному противнику с расстояния в пятьсот метров. При этом наконечники стрел несли в себе толику энергии небольших накопителей и при ударе в чиди или в гайчи, например, разрывали того на части. То есть могли и оболочку дирижабля значительно повредить. Но так как любая «сигара» строилась из герметичных отсеков, то следовало пробить как минимум треть из них, чтобы летательное устройство стало падать на землю.

    – А лучше всего попасть в гондолу! – не умолкал со своими историями капитан. – Считается выстрел «золотым», когда повреждается магический двигатель и дирижабль противника становится неуправляемым. Вот тогда держись в мёртвой зоне его аркабаллист и делай с ним что хошь! Хоть в плен бери, закидывая якорями. Был один такой случай…

    Леонид постарался его вежливо перебить:

    – Но когда открываются торцевые аппарели для стрельбы, здесь, наверное, сквозняк жуткий возникает?

    – Не без того! – согласился бравый кэп. – Но разве ветер может испугать истинного летуна? Ха-ха! Главное при этом, чтобы тебя за борт не сдуло. А там ведь не вода, до самого дна будешь лететь с ускорением! Ха-ха-ха!

    В общем, этот пупс нам очень понравился. Как и остальные члены его команды. Весёлые, открытые, профи своего дела. С такими орлами можно, как говорится, идти в разведку. Хоть все и относились к особой касте летунов, но даже с гайчи общались как с равными, не воротя от нас носы, что практиковалось в окружении генерала-воеводы. Да и вообще лётчики как-то сильно отличались от иных соплеменников. Небо им так помогало раскрыться? Или постоянно сопровождающий их риск менял характеристики в положительную сторону?

    По этой теме я задумался чисто мимолётно, но когда мы уже вернулись в замок генерала и готовились ко второму аукциону за сегодняшний день, Алмаз обменялся со мной наблюдениями. По ним получалось, что у капитана и его команды то самое туманное облачно «тональ-паразита» в сознании раза в три меньше, чем у остальных.

    – Что это может значить? – не сообразил я, на что последовали терпеливые объяснения:

    – Конечно, ещё надо на иных летунах перепроверить. Да и к горцам присмотреться… Но мне кажется, замеченные нами структуры подавления или вмешательства больше затрагивают тех аборигенов, кто проживает ближе к уровню моря. А те, кто бывают в небе, постепенно избавляются от полученного при рождении «тональ-паразита».

    – Ага! Дошло. Иначе говоря, негатив этого мира возлегает толстым слоем на поверхности земли? И чем выше, тем его меньше?

    – Мне так кажется…

    – Что же тогда происходит на глубинах? – заинтересовался я. – В тех же катакомбах? Недаром про те места тут всякие страхи рассказывают.

    Малой неожиданно заинтересовался моим напоминанием:

    – В самом деле… Надо бы нам как-то вниз наведаться… И обследовать кого-то из тамошних жителей…

    – Нет! – сразу и навсегда отверг я всякие лишние риски. – Нам главное – действующие порталы отыскать, а не по разным катакомбам шляться!

    Да, такой вот я строгий Лайд. Хотя ума не приложу, послушается ли меня ученик? Он и так ночами летает, где ему вздумается, и делает, что в голову взбредёт. Привязать, что ли? А то ведь может и ослушаться.

    Потом мне стало не до того. Аукцион, окончательный подсчёт средств и их распределение. Отбор нескольких артефактов и статуэток для генерала авансом за его помощь и содействие. Совместный ужин, во время которого я уже вожделенно посматривал на Фею, а она отвечала не менее многообещающими взглядами.

    Но как раз во время ужина капитан дирижабля и предложил:

    – Вообще-то мы можем прямо сейчас вылетать. В полной темноте это намного безопасней, да и не придётся крюк давать в сторону границы соседнего королевства. Как следствие, уже до обеда будем на месте.

    Честно говоря, мы с Лёней сразу загорелись таким ускорением и согласились. Да тут чуть ли не расплакался магистр Шак:

    – Никак не получится! Уж коль спланировали на утро, значит, вылетаем утром! Раньше мой коллега просто не успеет сдать дела и упорядочить разные семейные обстоятельства.

    Ну да, в нашей команде небольшие изменения. Из четырёх учеников Румди выбрал по жребию только одного. На вторую свободную вакансию для пупсов всё-таки взяли местного профессора, заведующего городским музеем. Слишком уж авторитетная и знающая фигура оказалась в магическом бомонде королевства, чтобы его знаниями и опытом не воспользоваться.

    Так что вылететь вечером у нас никак не получалось.

    Да и недоумённый взгляд смуглянки говорил: «…куда так рвёшься, на ночь глядя?» Поэтому я всё оставил как есть, согласившись с изречением магистра, что уговор дороже денег.

    Но если бы мог предвидеть, как оно всё сложится, вылетел бы немедленно. А так расслабился, потерял чувство предвидения неприятностей. Или это меня резко возросшая похоть подвела?…

    Глава двадцать первая
    Где же он?!

    Ночь-то у меня прошла по-царски. Как и раннее утро порадовало бурными ласками и шикарными, чувственными завершениями. Мне даже показалось, что я начал без ума влюбляться в Фею, настолько мне с ней было хорошо, радостно и легко. Мы с ней достигли того уровня понимания, когда ни слов не надо, ни жестов для полного телесного счастья и создания чувственной гармонии. Любое наше действие или ласка вели только к усилению получаемого удовольствия. Кажется, такого в моей жизни ещё не было.

    Или склероз стал выедать самые яркие воспоминания?

    А вот вылететь с самого утра не удалось. И что хуже всего, причину задержки я не мог объяснить для всех, потому что пропал Алмаз. Но ещё худшее: я понятия не имел, где искать мелкого непоседу. Он мог оказаться где угодно и со своей непомерной самонадеянностью влипнуть в какие угодно неприятности.

    Пока завтракали, нервно оглядываясь по сторонам, мы с Лёней негромко обсудили направления предстоящих поисков.

    – Может, он сейчас вернётся? – предполагал друг. – Всегда ведь успевал…

    – Уже всё погружено в дирижабль. Только нам сесть осталось, и я его особо предупреждал, чтобы появился ещё до завтрака. А он обещал, и вполне серьёзно.

    – Так что будем делать?

    – Понятия не имею! – досадовал я. – Генерал вряд ли позволит обыскивать замок от чердака до подвалов! – последнее слово живо напомнило суть недавнего общения с тираннозавром, и я забеспокоился ещё больше: – Только этого не хватало…

    – Что не так?

    – Да говорили мы вчера о катакомбах, и этот непоседливый гений пищал что-то об исследовании подземных существ… Если он туда отправился и там влип!.. Я ему… я ему… – что я с ним сделаю, сообразить не мог, но явно что-то страшное.

    – Как наставник имеешь полное право, – заверил меня Найдёнов, волнующийся не меньше моего. – Но перед тем как отправляться на поиски, как бы нам точно узнать: туда ли он отправился?

    В этом и заключалась сложность. Мы отправимся в подземелье, а вдруг этот мелкий оракул великого будущего где-то в горшке с геранью отсыпается? И чего, я спрашивается, на него свою метку Иггельда не поставил?! Болван этакий!

    Видя, как я стучу себя кулаком по лбу, в меру, конечно, не до сотрясения мозга, остальные тоже заволновались. Пришлось спешно сочинять для них этакую сказочку, разбавленную правдой:

    – Амулет у меня потерялся. Очень ценный. Белого цвета. Напоминает детскую игрушку, не то котёнка, не то ящерку. Маленький, вот такой… Причём может летать, уносимый сквозняком… И пока мы его не отыщем, никуда не полетим!

    Говоря это, я нисколько не надеялся на помощь со стороны. Уж коли Алмаз умудрялся перемещаться, оставаясь невидимым даже для магистра, то чем могут остальные помочь? Как показали дальнейшие события, я оказался не прав. Помощь пришла с той стороны, откуда мы и не ждали.

    Но вначале поднялась всеобщая паника, переросшая в тщательную поисковую операцию. На поиски игрушки-амулета были подняты все. Даже воевода появился на открытой террасе замка и грозно покрикивал во все стороны на своих подчинённых.

    Тут и подошёл ко мне один из штурманов нашего дирижабля. Оказывается, при нулевой готовности к вылету на ходовом мостике обязана нестись постоянная вахта. Вот члены экипажа и сменяли друг друга всю ночь. А данный «руль» стоял как раз в начале ночи. Устройство высоко, благодаря причальным мачтам видно всё внизу далеко и хорошо. Заметил вахтенный этакий белеющий лист, который вначале вылетел из загона с ездовыми ящерами, потом за наружную стену, окружающую замок, и пропал чуть позже на пустыре, утыканном обломками скал.

    Но как раз у подножия тех скал и имелось несколько ходов, ведущих в подземелье. Причём ходы оказались наглухо задраены стальными, густыми решётками, чтобы вниз по глупости не смог проникнуть даже худенький, малолетний ребёнок. Здесь уже давно не практиковались экскурсии в опасные подземелья, и даже магические исследования запретил ещё предыдущий воевода.

    Зато я понял: наш пострел везде успел. Что для его тщедушной тушки проскользнуть в дырку для маленького котёнка? А нам как быть?

    Не имей магистр такого дружеского влияния на главного представителя местной власти, нам бы ни за какие коврижки не позволили убрать решётки и спуститься вниз. Да и то генерал разрешил лишь после утверждений, что в катакомбы отправятся только два гайчо, конкретнее я с Леонидом. У меня не вызывало противления и участие в поисковой партии кого-нибудь из летунов, коль им особый склад ума позволяет рассмотреть тираннозавра, но об этом авторитарное начальство и слушать не захотело.

    Так что отправились мы вниз вдвоём. И так как за последний час, пока разрешение выбивали и решётки срезали, нам все уши прожужжали, описывая страхи и давая полезные предупреждения, я резонно не стал разделять и наш маленький отряд. Только предупредил друга:

    – Ты со спины поглядывай, чтобы какая-нибудь лягуха не прыгнула! А уж тут впереди сам высматривать буду…

    И это было не абстрактное наименование. По утверждениям знатоков, именно гигантские лягушки или их подобие являлись самыми активными хищными супостатами. Размеры до двух метров в холке, масса до ста пятидесяти килограммов. И пасти, позволяющие заглотать пупса целиком.

    Помимо этих монстров пугали и иными, разными, но не менее кровожадными. Так что я весьма переживал: хватит ли мне личной энергии? После утренней «дойки» дозиметров мой резервуар заполнился на восемьдесят четыре процента. Вроде и много, но одно дело иметь постоянный приток энергии, не ограничивающий тебя ни в чём почти, а другое – выкачивать крохи из пластин янтаря раз-два в день.

    Наверное, поэтому мы отказались и от какого-либо освещения. Дабы на него не тратиться. Факелы только мешаться будут, как и местные подобия переносных ламп или магических светильников. Лишний вес, руки, время на привыкание к полной темени, коль источники света вдруг перестанут действовать.

    Двигались мы быстрым шагом, нарезая вначале просто круги и рассматривая хоть какой-то небольшой след или знак. Увы, ничего такого Алмаз оставлять что-либо для нас не подумал, если он на самом деле здесь! За час мы обследовали лабиринт, который составлял как бы одну систему и в который вели все шесть входов с поверхности. Этакий тамбур перед главными безднами катакомб. Нас, в принципе, об этом предупреждали.

    Что нам больше всего не понравилось в «тамбуре», так это кучи костей, неприятный до жути запах и свисающие с потолка клочья паутины. Причём в некоторых местах такие полотна напрочь перекрывали проходы. Оставалось только поражаться, каких таких летучих насекомых так массово и споро поедали местные паучки? Благо ещё хоть мелкие экземпляры плели свои сети: тушка размером не больше монетки в один евро. Но когда их много? Да порой сваливаются с потолка на голову?

    – Вот бы было писку, если бы с нами дамы оказались, – сокрушался Леонид.

    – Я тоже пищу, – признавался я, стряхивая с плеча очередного паука. – Но не вслух. Мысленно… Иначе ты оглох бы.

    Паутину я прорывал, щедро размахивая своей лучшей рапирой, выбранной из холодного оружия в Пупсограде. Но и добрая сталь порой такие клубки на себе скапливала, что приходилось очищать паутину о выступающие из стен камни.

    Из первого лабиринта вниз вело сразу два вполне рукотворных тоннеля. Но почему мы сразу не двинулись по ним дальше, так как раз по причине их полной укупорки сплошным полотном паутины. То есть сквозь неё словно никто в последнее время не просачивался. А тот же Алмаз хоть и умел становиться невидимым для многих, всё равно оставался физически цельным. Быть привидением он не умел.

    И что в таком случае получалось? Ведём напрасный поиск? Мелкого засранца тут не было?… Вполне. Мог вахтенный и не заметить, как маленькая белая тушка куда-то в иную сторону подалась.

    – Или пауки съели, – выдвинул Найдёнов предположение, когда мы стояли и разглядывали загороженный проход вниз.

    – Очень сомневаюсь, что такого гадёныша могут обидеть маленькие паучки! – досадовал я, прикидывая, как выбираться на поверхность. Но тут мой товарищ заметил очевидное:

    – А ведь здесь ни одного паучка нет. Тогда как во втором тоннеле их чуть ли не десяток копошилось в полотне…

    – Мм?…

    – Может, они заделывали прореху после пролёта твоего ученика?

    – Точно! – обрадовался я, устремляясь первым к нужному месту и приговаривая: – Одна голова хорошо, но с умным туловищем лучше!

    У тоннеля моя рапира рассекла вуаль паутины, починку которой пауки уже завершили, и мы поспешили дальше. Вот тут уже катакомбы основательно поразили своей рукотворностью. Всё чаще и чаще стали попадаться дверные проёмы в стене, за которыми простирались довольно обширные комнаты, заваленные всё теми же костями и гниющим тленом. Затем попался первый перекрёсток, второй… На четвёртом, особо сложном, с шестью сходящимися тоннелями, мы вообще остановились в полном недоумении.

    – Да тут годы понадобятся, чтобы кого-то найти! – высказал я вслух очевидное.

    – И хорошо хоть все крупные хищники здесь вроде вымерли, – добавил Лёня невероятное. На что пришлось ему напомнить:

    – Уже после первого перекрёстка ни одной паутинки. Как отрезало. И сухо, костей нет, вонь исчезла… Или мы просто притерпелись?

    – Нет, наверное, лягухи всё подъедают! – хохотнул Найдёнов.

    Понятно дело: сказал и сглазил!

    Метров за двадцать от перекрёстка, откуда-то из бокового прохода вывалилась туша жутко мохнатого, продолговатого существа и двинулась в нашу сторону. Высота до метра, длиной метра три. Присматривались мы к нему вроде спокойно, а всё равно у Найдёнова голос дрогнул:

    – Какая же это лягуха? Это настоящий гигантский опарыш!.. Или гусеница?…

    – Сзади посматривай! – осадил я его. – Тут я сам разберусь.

    Естественно, надо мной довлела необходимость жёсткой экономии личной энергии. Затяжные сражения и долгие исследования катакомб были мне не по плечу. Поэтому следовало немедленно выбрать один из вариантов: убить опарыша и осмотреться, усыпить его и пройти чуточку дальше или вообще немедленно ретироваться назад. Вряд ли он нас догонит, и мы спокойно выберемся на поверхность.

    Последний вариант – самый экономный. Ничем не рискую, силы не трачу, продолжаем поиски на поверхности. Ждём до завтрашнего утра, и если Алмаз не появляется, летим на дирижабле в Пайролк без него. Моей вины в его пропаже нет. А значит, каким бы он ни считался гением, оракулом, провидцем, поводырём, мессией и прочая, прочая, прочая, это никак не снимает висящую на мне ответственность за остальных членов нашего отряда. И плевать на укоры совести или на претензии разумных тираннозавров. Тем более что я мелкого в катакомбы не посылал. Да и не факт, что он где-то здесь находится.

    Первый вариант несколько чреват резким осложнением обстановки. Здешние твари, не пользующиеся зрением, всю чувствительность сосредотачивают в обонянии и слухе. Значит, малейший запах крови притянет в это место иных хищников. Тогда как шума мы пока особого не производим, обувь у нас обёрнута тряпками. И говорим шёпотом.

    Вот я и решил применить второй вариант: усыпить угрозу, а потом всё-таки побегать по уходящим вдаль тоннелям и глянуть, что у них в оконечностях. Вроде и бессмыслица, но не укорять же себя потом в частичном бездействии?

    Минимальная по силе искорка, то есть прообраз усыпляющего, сильно усовершенствованного эрги’са, влетела в громадный клубок шерсти. Тот почти замедлился, но закряхтел, словно старый дед, и двинулся всё-таки дальше. После второй искорки стал безопасен, даже как-то набок завалился.

    «Ну вот, сила удара определена, чуть больше чем на чиди уходит, – прикидывал я, уже спешно двигаясь по крайнему справу тоннелю. – А это не так страшно…»

    Метров пятьдесят, и новый перекрёсток, простой, ничем не привлекательный и не выделяющийся.

    – Двигаем влево? – шепчет мне в спину Леонид. – Потом обратно по второму тоннелю вернёмся.

    – Не будем рисковать, – решил я. – Возвращаемся.

    Всё верно, уклон здесь то вверх, то вниз, постоянный. Запутаться и заблудиться просто, как чихнуть при насморке. Так что мы правильно вернулись: следующий тоннель чуток поднимался в гору и завершился развилкой. Опять ничего интересного, и мы опять возвращаемся. Но прежде чем нырнуть уже в третий тоннель, самый широкий и просторный, я проконтролировал состояние усыплённого опарыша. Спит, голубчик!.. Только вот вдали того же прохода виднеется нечто мелкое, крадущееся под самой стенкой. Этак размером с овцу и тоже лохматое от шерсти.

    «Никак детёныш опарыша, – мелькнула догадка. – Соскучился по мамаше…»

    Детёнышей опасаться не стоило, и мы двинулись по тоннелю, сравнительно ровному горизонтально. Он уже протянулся метров на шестьдесят, выводя на небольшую площадь, по трём сторонам которой виднелись три углубления с водой. Также сюда сходилось уже как бы восемь своеобразных улиц.

    Самое неприятное мы заметили возле одного из углублений: две здоровенные лягухи пришли сюда на водопой. А может, и не пришли, а жили здесь постоянно, отлавливая своими зубастыми пастями всех запоздалых прохожих. На нас они бросились уже на второй секунде, как мы заметили друг друга.

    Гигантский прыжок – и полрасстояния покрыто. Правда, первая тварь там и застыла, уткнувшись пастью в камни пола. Для гарантии я удвоил мощность усыпляющей искорки. А вот вторая попрыгушка успела скакнуть уже прямо на нас. Пришлось смещаться в сторону, дабы не оказаться под осклизлой тушей. Она шмякнулась о камни уже усыплённой.

    На пару мгновений мы замерли, прислушиваясь к окружающему подземному царству. Вроде тихо.

    – Во чудовище! – шепнул Найдёнов. – Нам его описывали, а я не верил. Неужели у него и шкура такая же прочная, как говорят?

    Он вознамерился своим длинным и острым кортиком проверить прочность кожи, но я его остановил:

    – Стоп! Уходя, можешь ткнуть. Сейчас внимательнее оба, заглядываем в каждую улицу! – и мы двинулись по периметру площади навстречу друг другу, заглядывая в зевы явно искусственных проходов.

    Глава двадцать вторая
    Спасатели в деле

    Первое отверстие меня ничем не заинтересовало. Довольно круто тоннель там поворачивал вправо и резко уходил вверх. Да тут без специальных отметок на стенах и плана в руках живо заблудишься.

    А вот заглянув во второй тоннель, я так и замер на месте. Через всё тело словно холодный ветерок промчался. Неприятный такой, сковывающий члены, но неожиданно принёсший вместе с собой вздох-шёпот:

    – Лайд…

    Не знаю, на сколько времени я замер, пытаясь понять, что со мной и что мне послышалось. Ну и, естественно, ждал повторения невесть чего. Дальше заставило действовать касание Найдёнова за моё плечо и прозвучавший вопрос:

    – Что там интересного?… Вроде ничего такого…

    В самом деле, не совсем ровная улица изгибалась влево и плавно уходила вниз. Зато на самом повороте по сторонам виднелись участки рукотворной кладки из старого, позеленевшего от старости камня.

    – Не знаю, может чего показалось, – выдохнул я. После чего с досадой признался: – Но пройти туда следует обязательно! Хотя бы до поворота.

    И ринулся вперёд. Метров тридцать – и вот я уже на повороте. Глазам открывается круглая пещера, причём стопроцентно рукотворная, с красиво выложенными в стенах пятью арками. И в двух ближайших арках я успеваю отчётливо рассмотреть символы портальных переходов. Совершенно незнакомые, ни разу ещё мною не виданные. Но это всё уже на периферии сознания.

    Потому что три остальные арки закрыты невероятным скопищем замерших в присяде лягух. Они своими массивными телами закрывают не только арки со светящимися значками, но и того, кто пытается донести до меня призыв о помощи:

    – Лайд… Скорей…

    Здесь я уже ошибиться не мог: Алмаз где-то там! За грудой этих тел! Скорей всего, возле пятого, размещённого в дальней арке портала.

    Что ещё нас спасло: все монстры восседали спинами к нам. Словно собрались на какое-то редкое представление и не могли от него оторваться. До нашего прибытия… Потому что услышали нас или пронюхали и стали довольно живо разворачиваться.

    Но я уже действовал на максимуме своих возможностей и умений. Позабыв про экономию, я щедрыми горстями рассыпал усыпляющие искорки. Удачно получалось, веером шли, не хуже, чем пулемётной очередью хищников выкашивал. И всё равно некоторые успели прыгнуть. А потом и другие, уже отталкиваясь от тел иных особей засыпающей стаи.

    Тут уже в ход пошли рапира и кортик, которыми мы старались тыкать в громадные глазища лягух или в чувственный нарост, торчащий над кромкой верхней челюсти. По мнению знатоков, самое ранимое место. Но не будь мы окружены максимальными силовыми щитами, булавки нас бы на спасли. Уж слишком много хищников оказалось в этом рукотворном зале.

    Если бы не эрги’сы, там мы и полегли бы под тяжестью осклизлых туш.

    Да и потом именно по тушам пришлось перемещаться к пятой арке, ориентируясь уже на отлично слышимый зов:

    – Лайд! Я знал, ты придёшь мне на помощь! Знал!.. Теперь только помоги мне отсюда выбраться… Пожалуйста!.. А то очень больно…

    Я опять чуть в ступор не впал, пытаясь понять, как малявка умудрилась такое сотворить. Из портального символа торчала голова, передние лапки и одна нижняя лапка. Прямо из камня торчали. Тогда как всё остальное тело целиком и полностью срослось с породой.

    Как могло случиться?! И как стало возможно?! Почему юный гений до сих пор жив? И самое главное: как его спасти?

    Хорошо, что сам Алмаз мог шевелить пастью и говорить писклявым голосом:

    – Туда я прошёл, но с той стороны была засада. Однозначно на человека. Потому я и сумел прыгнуть назад. Но в последний момент портал словно выключился, я и застрял. И не стой! Выковыривай меня отсюда! Не жалей камень, дроби… А что останется на мне прилипшим, я со временем сумею размягчить и сбросить…

    Ладно, ломать не строить. Хотя после совершённого мною вандализма портал уже точно никогда не заработает. Да и сам камень оказался на удивление податливым разрушительным искоркам. Только и следовало действовать аккуратно, дабы не повредить защемлённое тельце будущего пророка и светоча цивилизации ящеров.

    А пока я потел, работая магией и попутно задавая разные вопросы малявке, Найдёнов тоже не бездействовал. Он сразу бросался с кортиком к любой усыплённой туше, стило только ей пошевелиться. Добивал, так сказать, чтобы нам кто на спину не прыгнул. И посматривал в проход, не нагрянут ли иные местные хищники.

    – Почему тебе лягухи башку не откусили? – ёрничал я, орудуя ещё и кинжалом. – Она ведь так удобно торчит наружу!

    – Наверное, ждали, пока я весь покажусь, – тяжело вздыхал и морщился пострадавший исследователь. Видать, в самом деле у него всё тельце прихваченное болело. – А потом и я малость оклемался и стал с ними работать…

    – Это как?

    – Для всех скопом стал показывать яркие картинки с поверхности. И ты представляешь, их словно парализовало. Потом начал ближайших рассматривать и подселять им в мозги Трояна. Каждому аборигену успел… Потом попытался отправлять отсюда прочь самых дальних – они слишком загораживали проход, боялся, что ты если будешь близко, то меня не услышишь…

    – И они ушли? – не поверил я.

    – Ага, больше половины… А потом я тебя невдалеке ощутил, стал звать…

    – Постой! – вернул я разговор на самое главное. – Что значит аборигены?! Ты хочешь сказать, эти лягухи разумны?

    – И не только они, но многие здесь живущие, – Алмаз задышал свободнее, как только вокруг него стала оставаться тоненькая каменная скорлупа, и явно оживился. – Я тут многих успел увидеть и всем им подсадил Трояна. По моему мнению, все здешние существа – прошедшие мутацию чиди, ящеры и гайчи. Может, ещё кто в эту когорту затесался. Причём туманное облачко, которое мы нарекли «тональ-паразитом», у них втрое больше, чем обычно. То есть наблюдается невероятная концентрация…

    Вот и подтвердилась теория о расположении здешней пакости – летунам меньше, подземным жителям – максимум. По самое, так сказать, темечко.

    Но всё равно представить себе, что осклизлые монстры могут стать при определённых условиях разумными?! Да ещё и таких, как мохнатый опарыш, придётся называть братьями по разуму?! Это оказалось выше моего разумения! А полное осознание действительности никак не подпадало в рамки моей толерантности к любым видам и лишало расовой терпимости к ним же.

    Зато мелькнула самая здравая и актуальная мысль:

    «Надо немедленно дёргать из этого сумасшедшего мира Черепахи! Не то у самого в мозгу „тональ-паразит“ заведётся!»

    Успел ещё задать парочку актуальных вопросов:

    – А что с остальными четырьмя порталами?

    – Не действуют…

    – Информацию можно считать?

    – Тоже никакого отклика…

    – Зачем тогда в этот полез?

    – Выглядел действующим, – кряхтел тираннозавр, готовясь частично покинуть плен в стене. – Информация тоже подвела: терраса большого дома, с неё красивый вид. Ну а на самой террасе восседают за одним столом ящер, чиди и гайчи. И о чём-то беседуют. Мне бы чуть присмотреться к картинке, заметить её странность и некоторую повторяемость сюжета, а я слишком обрадовался, влетел, ну и…

    – Влип! – договорил я вместо него, окончательно выламывая из стены кусок камня, в котором продолжал торчать Алмаз. – Теперь бы нам только ноги отсюда унести! Очень уж не хочется застрять в гостях именно у этих аборигенов.

    Это я уже говорил на ходу, засовывая ящерку-мальца вместе с каменной скорлупой себе за пазуху. Лёня живо пристроился за мной, отряхивая слизь вместе с окровавленными кусочками плоти. Ещё порадовался короткими фразами:

    – Вовремя. Сил почти не осталось. Но кусок кожи срезал. Авось пригодится.

    Ха! Это он ещё не слышал нашего разговора и не догадывается, что отрезал нечто у возможного брата по разуму. А вот когда узнает, как отреагирует?

    Я старался об этом не думать, мечтая только об одном: сгоряча не запутаться на каком-либо из перекрёстков. На первый с корытами для водопоя мы выскочили правильно. Вот только на телах усыплённых недавно лягух уже громоздились местные «санитары подземелий». И много! Откуда только взялось столько? Сотни, если не тысячи грызунов рвали прочную кожу и вгрызались прямо во вздрагивающие от боли внутренности. Величиной с крысу, но по виду натуральные, только бесхвостые белки. Ну и зубки вдвое больше беличьих.

    По двум коридорам приближались ещё какие-то копошащиеся, но более массивные аборигены. Но к ним присмотреться с одного взгляда было сложно, радовало, что ведущий к поверхности тоннель оставался свободным.

    Рывок – и мы уже на перекрёстке, где отдыхал с детёнышем опарыш. Как бы… Ага! Детёныш! Мнимая овца оказалась хищной тварью, да ещё и созвавшей на пиршество всю свою стаю. Десятка два особей рвали так и не проснувшегося опарыша на лоскутки и вроде как даже не подпускали к пиршественному столу крыс-белок.

    Зато нас сразу приняли за конкурентов, бросаясь довольно агрессивно навстречу. Пришлось и здесь отбиваться усыпляющими искорками, благоразумно уменьшив их убойную силу. Промчались по перекрёстку, ещё и холодным оружием тыкая в разные стороны, и уже по уходящему в гору тоннелю бегом к лабиринту «тамбуру». Там нам опять повезло: встречающих или сидящих в засаде не оказалось.

    Хотя погоня, да ещё вполне внушительная, за нами следовала буквально по пятам. Уж не ведаем, что там шлёпало, скрипело и мычало, но даже оглядываться особо желания не возникало. Только два раза, в особо опасных местах я расщедрился на боевые эрги’сы. Не глядя, швырял их назад, стараясь нас же не заслепить вспышками взрывов. И попадал! Судя по звукам, вою и заметному отставанию погони, взрывы пришлись как нельзя кстати.

    Что характерно, те же взрывы дали знать и на поверхность о нашем приближении. А так как ничего хорошего после нашего появления не ждали, то приготовились вполне грамотно. Только мы выскочили, крикнув «Запирай!», как на овал выхода рухнули стальные решётки. Тут же их по краям привалили тяжеленными валунами и напоследок, очень щедро, буквально вёдрами, стали плескать в подземелье ядрёно пахнущие яды. Вой нашей погони вначале усилился, потом быстро стих и вскоре сошёл на нет. Что лишний раз подтвердило наличие толики разума у обитателей катакомб. Заниматься бессмысленным штурмом на погибель себе же они не стали. Вернулись в привычный ареал своего проживания.

    Да и дневной свет для них считался чуть ли не смертельным, тогда как встречающие нас чиди и гайчи замерли с немым вопросом в глазах. Ещё бы! Мы с Лёней изгвазданы с ног до головы кровью, осклизлой субстанцией, кусками глазной плоти. Как нас самих-то за монстров не приняли по ошибке?

    Только магистр и выдохнул:

    – Нашли?

    – Нашли! – подтвердил я и тут же распорядился: – Сейчас моемся, переодеваемся – и в полёт! И так задержались на полдня…

    Что меня безмерно радовало (помимо спасения Алмаза), так это весьма экономные боевые действия. Растратил только тридцать процентов своего запаса, и остающиеся пятьдесят четыре внушали уверенность в дне грядущем. А вечером опять соберу все пластинки прозрачного янтаря, кои заставил на себе носить всех членов нашего отряда и даже членов экипажа. Им несложно, а мне подспорье.

    С виновником такой задержки мне ещё предстояло провести воспитательную беседу. Хорошо бы, конечно, с розгами её провести или хотя бы с ремешком, но… Вдруг он и в самом деле пророком станет? Да потом припомнит телесное наказание от Лайда? Да что-то такое напророчит не в те ворота?…

    Нет. Только беседа.

    Глава двадцать третья
    Я – истребитель!

    Собрались быстро, уже готовый обед загрузили в дирижабль. Наверное, поэтому капитан ворчал:

    – Перебор. Взлетаем тяжело. Никакой манёвренности… Утюги и то лучше летают.

    – Увы! Хоть и быстро, но только вниз! – радовался Найдёнов, потирая руки над расставляемыми на столике закусками и блюдами. – И ты ещё плохо знаешь, как мы прожорливы после боя! Сейчас всё слопаем и облегчим твою яхту вдвое!

    – Если бы!.. А то пока пяток раз на горшок не сходите, так манёвренности нам и не прибавится.

    Смутить ему нас не удалось. А вот мы его да и остальных членов экипажа своим аппетитом немало удивили:

    – Куда в вас столько влезло? Невероятно! Мне казалось, тут для всех ещё и на ужин останется, а теперь придётся готовить…

    – Не переживайте, кэп, – тут же поспешила заверить Фея. – Ужин мы приготовим быстро, на всех и весьма вкусный.

    – Они всегда так жрут, – не совсем лицеприятно вдруг ввязался в разговор Багдран. – Наш дежурный по кухне только и делал, что специально для них стряпал полные котлы и кастрюли. А если еды не хватало, они наказывали наших…

    Договорить напраслину ему не дали:

    – Кто как ест, тот так и колдует! – нравоучительно перефразировал Лёня известную поговорку. – Ты знаешь, сколько сил пришлось потратить, чтобы вырваться обратно из подземелья?

    Парень на это вроде как согласно кивнул, но тут же с гонором добавил:

    – Не пришлось бы столько тратить, возьми вы меня и Эулесту с собой. Знаете ведь, как лихо мы шпагами орудуем?

    – О-о-о! – затянул мой товарищ, откидываясь на спинку удобного дивана и поглаживая себя по животу. – Знал бы ты, что там внизу, о своей помощи и не заикался бы… – глянув на меня и получив кивок, он пустился в откровения: – Вначале надо уметь видеть в полной темноте…

    Ничего не упустил, всё рассказал. Но в то же время ничего и не приукрасил из наших действий. А вот по поводу кровожадности, количества и агрессивности обитателей катакомб несколько сгустил краски. Да так, что карапузы замерли с круглыми глазами и отвисшими челюстями. И всех остальных проняло до самых печёнок.

    Разве что профессор, который примазался к нашей группе по большому блату, не утерял в нити повествования самое главное:

    – Что же такое вы с таким риском разыскивали? И почему никому ничего не показываете?

    Чего уж там! Почему бы и не показать нашего маленького гения? Тем более что и так удивительно: почему семейство Свонхов до сих пор об этом не проболталось? Неужели умеют хранить принципиально важную тайну?

    Не собирался я в полёте секретничать по этой теме, очень надеясь, что назад нам возвращаться не придётся. Порталов в этом мире полно, надо только добраться до Сияющего Кургана да потолковать с тамошним Лобным Камнем. Что-то мне нашёптывало: мы найдём общий язык и домой я вернусь. Хоть на Землю, хоть в мир Трёх Щитов, к родителям под бочок. А уж там я развернусь, зная пути-дорожки не в один мир!

    Так что я раскрыл стоящую среди нашего багажа корзинку и выставил на всеобщее обозрение спящее чудо. Отторгать от себя каменное крошево скорлупы он решил позже, когда выспится и наберётся сил. Я пока рассказал его историю и как он попал с нами в этот мир.

    Особенно интересной мне виделась реакция на услышанное в двух группах чиди. Мой рассказ заинтересовал как местных магов, так и членов экипажа. Только вот разница в их эмоциях и при рассмотрении аур отметилась мною значительная.

    Профессор и магистр оказались несколько ошарашены неоспоримыми фактами о разумности ящеров. Но их возраст, накопленные знания и рассудительность всё-таки позволили воспринять из ряда вон выходящее событие как должное. Пусть и не совсем приятное.

    Ученик магистра, или, точнее, молодой коллега, встретил новые данные в штыки. Хотя и не вёл себя агрессивно в ответ, но краснел, шипел и чуть ли не плевался, утверждая:

    – Этого не может быть! Потому что иначе рухнет весь мир!

    В чём-то он выглядел правым: очень скоро мир Черепахи и в самом деле содрогнётся, когда его жители станут переиначивать мировоззрение.

    А вот летуны меня порадовали. Видимо, в самом деле у них сознание всего лишь минимально зашторено кусочком «тональ-паразита». Для них оказалось воспринять новое проще простого, и первым высказался капитан:

    – Теперь понятно, почему в Хамайских Долинах на ящерах не ездят и ничего не возят. Просто отпустили их на свободу и на привольные пастбища. Догадались, в чём суть…

    – Или вычитали где-то, – поддержал его самый наблюдательный штурман. – Потому что древних городов у них много, да и сохранились они хорошо. Так что историю они явно знают лучше всех остальных.

    Второй штурман против этого не возражал, только предупредил товарищей, косясь в сторону раскрасневшегося ученика магистра:

    – Лучше на такие темы разговоры пока не вести, а то впаяют всем сроки за крамольные речи или отправят воевать в штрафной легион.

    – Нам-то это не грозит, – пустился наущать его Леонид. – И если будут потом к вам какие-нибудь претензии, всё валите смело на нас. Хе-хе! Да и нельзя остановить процесс, если уже стал необратимым. Не появись здесь мы, всё равно сведения по истории, или что там отыскали хамайцы, обязательно распространятся по всему миру.

    – А там и ящеры постепенно вернутся в полное сознание, – пророчествовал я, помня о запущенном Трояне. – Пусть медленно, зато верно.

    – Как вы не понимаете?! – горячился молодой колдун. – Никак не могут в одном мире ужиться два различных вида разумных! Это нонсенс! Смерть и война! Война до полного уничтожения противника!

    – Ну зачем же так, – попытался его увещевать профессор. – Не надо брать крайности, просто оглянись вокруг себя. И сразу увидишь, что мы уже давно и вполне мирно сосуществуем с гайчи…

    – С кем?! – взвился спорщик. – С этими блаженными? С религиозными фанатиками и ленивыми тугодумами?!..

    – Мм?… Но ты ведь не отрицаешь самого главного: несмотря на иной от нас вид, они вполне разумны.

    Не убедил с ходу, зато заставил оппонента надолго и серьёзно задуматься. И я только в тот момент осознал, что упустил из виду реакцию Феи. Как-то она слишком далеко в уголке уселась, за выступающей высоко камбузной перегородкой.

    Когда я стал к ней присматриваться, она уже старалась унять свои эмоции, догадывалась, что от меня их скрыть трудно. Но основное я уловил – негодование. Вот и напрягся: с какой стати смуглянка негодует? Что ей не нравится? Неужели она мечтает оставить существующее положение дел незыблемым? Или есть иные причины для такой реакции?

    Не откладывая вопрос на потом, сместился к ней и шёпотом устроил фирменный допрос:

    – Что не так?

    – Ты о чём? – попыталась она отводить взгляд и прикрывать ауру.

    – Тебе стало жалко убитых лягух? – лучше взламывать глухую оборону с тыла. Пусть нервничает, быстрее станет откровенничать.

    – Да мне плевать на подземных монстров! – фыркнула пассия, хватая ладошками меня на руку и переходя на совсем уж интимный шёпот: – Меня буквально бесит, что кровати здесь откидные или гамаки. А как мы будем с тобой ночью ласкаться?

    Хорошая тема, правильная. Но вот негодование у неё в ауре исчезло.

    – Ничего, при желании мы и стоя что-нибудь устроим, – обнадёжил я её. – Лучше признайся, что тебя так разозлило совсем недавно?

    – А-а, ты про это… Ну как же тут можно сдержать негодование? – Аура её и в самом деле полыхнула этой эмоцией, но как-то слабо, неубедительно. Словно для показухи. – Мы столько времени живём с разумными созданиями, но используем их как тягловых животных! Это же кошмар! И совсем негуманно!.. Сейчас-то я уже успокоилась, но мне кажется, ящеры нам этого не простят. И если уж не нас, то всех чиди точно уничтожат. Они же сильней в десятки раз, быстрей и выносливей. Размажут любого врага и не заметят. И не факт, что гайчи меньше достанется.

    Тут уже в ауре заискрился цвет глубокого сожаления, и я мысленно признал правоту её слов. Точнее, справедливость озвученных опасений:

    – Если вы немедленно не броситесь на помощь и защиту ящеров, то так и случится. Но ты не переживай, Алмаз, когда очухается, вам должные программы действий подскажет. Да и мы чем сможем, тем поможем. А уж если в конечной цели нашей экспедиции всё удачно сложится, то ваш мир вскоре вообще станет похож на рай.

    – Разве такое бывает?

    Хотел сказать, что бывает, имея в виду мир Трёх Щитов, но вспомнил о людоедах, речи и грустно вздохнул:

    – Не всегда и не везде, но стремиться к этому надо…

    – Ага! Можно подумать, ты вот так прямо бросаешься устранять несправедливости? – видя мою недовольную мимику, добавила: – Или с первой минуты пребывания у нас бросился кричать о разумности нашего тяглового скота?

    Опять она гневается? Но вроде как справедливо, крыть и оправдываться нечем. Хотя я и попробовал:

    – Сразу в лоб раскрывать правду тоже не стоит. Иначе вспышка эмоций может привести к войне, которой ты так боишься.

    – Почему это боюсь? Если война справедливая и в ней кровью можно добиться высшей справедливости, то брать оружие в руки всё равно придётся. И сражаться до победного конца!

    Теперь её обуревает мрачная решимость. Что тоже мне не понравилось. К чему эти крайности? Тем более что вариантов мирного разрешения ситуации полно. Только и надо, чтобы чиди с гайчи действовали совместно, мягко и последовательно. Ведь ящеры ещё пока нисколько не агрессивны, а когда осознают себя окончательно, вряд ли бросятся мстить недавним наездникам.

    Именно эти мысли я и попытался донести до всех присутствующих, говоря громко, вернувшись в салон. Не буду же терять время и разоряться перед каждым в отдельности! Пусть слушают все сразу.

    Долго распространялся, оговаривая разные варианты. Леонид тоже не молчал, всецело меня поддерживая и фонтанируя своими идеями. Постепенно с предложениями стали высказываться и магистр с профессором. Несколько дельных замечаний сделал и капитан. Но теперь-то я уже внимательно наблюдал за Феей и всё больше озадачивался постоянно тлеющим негодованием. И размышлял:

    «Неужели Знахарка настолько прониклась несчастной долей потерявших разум тираннозавров? Вроде девушка разумная, если не сказать больше, а как-то не в ту сторону свои эмоции направляет… Или притворяется? И за легко имитируемым гневом скрывает нечто совсем другое?… Ладно, буду теперь тщательно присматриваться и задавать самые каверзные вопросы…»

    Диспут у нас продолжался крайне интересный. Все участвовали. Уж на что карапузы считались детьми малыми и неавторитетными, и то что-то пытались вякать. Причём довольно-таки в тему и правильно у них получалось, по моему мнению.

    Увлеклись…

    И благо огромное, что мы всё-таки находились на военном корабле. То есть дисциплину здесь блюли и поддерживали, несмотря ни на что. А посему сразу два члена экипажа продолжали внимательно осматривать небо вокруг на предмет возможной опасности. Как-никак война идёт! И хоть мы облетаем линию фронта по громадной дуге, от неприятностей никто не застрахован.

    А я ещё и понять не успел, зачем это капитан, стоящий у штурвала, делает несуразные фигуры пилотажа? То нос задерёт почти на сорок пять градусов, то корму градусов на тридцать приподнимет. Только потом мне пояснили: само сигарообразное тело дирижабля закрывает практически полнеба над нами. А ведь мы не на самой высокой точке находимся. Противник может нас с большей высоты атаковать. И системы зеркал в виде перископной, позволяющей рассматривать всё небо, здесь не придумали. Вот и устраивают разные кренделя для полного просмотра небесного свода.

    На одном из таких пируэтов вперёдсмотрящий и заявил:

    – Справа по борту объект, высота пять, дальность три с половиной, четыре. Принадлежность пока не опознана!

    Тотчас наша гондола стала крениться влево и набирать высоту с максимально возможной скоростью. Подзорные трубы здесь имелись, но настолько мутные и несовершенные, что скорей мешали, чем позволяли рассмотреть вдалеке мелкие детали. Так что я помог своим зрением, вглядываясь в объект:

    – Ни номера, ни флага на носителе нет. А вот на гондоле видны поверху три полоски: белая, пурпурная и жёлтая.

    – Молнию им в печень и лягуху в глотку! – ругнулся капитан. – Это лоханка из Гивирского царства!

    – Так они вроде как нейтралы?

    – Так считается официально. На самом деле в Гивире проживают откровенные пираты и разбойники, всех своих соседей в напряжении держат грабежами, диверсиями и похищениями. Из-за войны против них никак единым союзом не выступят, чтобы наказать. Да и сложно: район высокогорья, почти неприступный. Зато эти сволочи научились делать самые высотные и скоростные дирижабли, чем и пользуются в своих налётах.

    – Что теперь будет? – задал вопрос Леонид.

    – Пока ничего страшного. Постараемся уйти, пусть и в пространство над линией фронта. Если станут догонять, начнём отстреливаться. Мы тоже укусить можем до смерти.

    Мы приняли ещё левей и для набора скорости стали плавно пикировать вниз. Но и противник, оставшийся у нас за кормой, совершал те же манёвры. Имея преимущество в высоте изначально, он скользил в нашу сторону чуть ли не с двукратной скоростью.

    Мало того, вдруг второй точно такой же дирижабль вынырнул из-за небольшого облачка слева и бросился нам наперерез. Вроде далеко пока находился, но нашему капитану пришлось принять намного правее. И теперь он уже заволновался всерьёз:

    – Сто молний гивирцам в задницу! Так зажали, что придётся идти на вынужденную… И то бы успеть!

    – Не спеши! – остановил я его. – Уж коли я стаю кречей ночью сбивал, да с огромного расстояния, то уж такую огромную цель тем более собью. Давай-ка лучше резко вверх вначале и в разрез уходи! А там глянем, кто нас быстрей догонит.

    Требуемый манёвр капитан предпринял, но смотрел на меня хмуро, с большими сомнениями:

    – Ты уверен, что справишься? Начнём падать с высоты, и нас уже ничто не спасёт.

    – Уверен. Как говорят в нашем мире, достаточно одной огненной таблетки, и после взрыва от наших врагов вниз полетят только одни обломки. Ха-ха!

    В ответ на мою бесшабашность капитан вдруг нахмурился ещё больше:

    – По всем международным соглашениям в небе использовать огненную атаку запрещено.

    – Не понял?! – поразился я. – Ты готов погибнуть, лишь бы не сжигать врага?

    – Нельзя! – упрямо твердил он, упрямо сжав губы и отводя взгляд в сторону. – Лётный кодекс… соглашения…

    Уж не думал, что тут всё так сложно и что летуны настолько щепетильны в вопросах какой-то там этики. Казалось, наоборот, чиди придерживаются самых широких, вольных взглядов. Всё-таки их сознание не настолько угнетаемо «тональ-паразитом». Поди ж ты! Сами какие-то шоры придумали.

    Мы с Лёней переглянулись, в недоумении пожали плечами, и тут же друг дал верную подсказку, одним кулаком ударив по раскрытой ладони второй руки.

    Правильно! Не мытьём, так катаньем, но мы достигнем победы! И необязательно при этом хвастаться открытым огнём. А посему я бросился к аркабаллисте, которая уже оказалась подготовлена к стрельбе механиком:

    – Показывай! Что тут у тебя и как?

    Штуковина оказалась более мощная, чем та, которой мы с Лёней пользовались во время войны со зроаками у разрушенного пантеона. Но прицельное и эффективное попадание было гарантировано не далее чем пятьсот метров. Вдобавок оно сильно зависело от силы выставленных энергетических щитов, мощь для которых брали от накопителей для двигателей. То есть во время постановки защиты корабль терял ход. Да и выстрел в упор, со ста метров, уже никакая магическая структура не могла сдержать.

    Но меня это всё в совокупности более чем устраивало:

    – Со второй аркабаллисты без меня не стрелять! Только приготовить!

    И стал выцеливать того противника, что приближался к нам с левой стороны:

    – Капитан, прими чуть вправо! – ибо мёртвая зона на корме не давала мне верно довести метательное устройство.

    – Ещё рано, – подсказывал мне механик, – слишком далеко.

    Высмеять я его не успел. Теперь уже не удержался от ругани второй штурман, находящийся возле носовой аркабаллисты:

    – Два дирижабля хамайцев идут прямо нам в лоб. Дистанция четыре!

    – Эй, капитан! Да что у вас тут за звери такие летают? – возмутился я. – Мы тут мирные, никого не трогаем…

    – Война! – грустно отозвался тот.

    – …И прими ты, в конце концов, вправо! – уже гаркнул я со всей мочи.

    Требуемый мною манёвр был исполнен. Хотя не стоило сомневаться, глядя на ауру капитана и догадываясь, что он уже хоронит нас всех в братской могиле. В идеале и он бы не возражал, сцепись вдруг в сражении хамайцы с гивирцами, но как подобное устроить? Почему здесь не сработало правило «враг моего врага мне друг»?

    Слава шуйвам, меня эти мысли мало волновали. Напитав тяжеленную стрелу эрги’сом таранного типа, я нажал спуск под досадующий вопль механика:

    – Выше! Выше следовало брать! Слишком далеко, не попадёт даже…

    Это у него не попало бы! А мы тут работаем по чётко разработанным инструкциям. Поэтому мой эрги’с не только ускорил стрелу, но и повёл её прямо, словно по световому лучу. После чего вонзился не просто в сигару дирижабля, а в носовую часть гондолы, разнося её напрочь.

    – Золотой… выстрел… – только и выдохнул рядом стоящий со мной специалист. А я уже мчался к носовой аркабаллисте, успев чувствительно ткнуть механику пальцем по рёбрам и крикнуть:

    – Не спи! Заряжай! – взял за ручки наводки и уже капитану: – Десять градусов влево!.. Так держать!

    Тут уже встречный ветер сильно мешал, я и пожалел, что нет толковых защитных очков. Пришлось прямо на ходу сооружать некую приспособу из собственного тела. Благо, что наличие сразу четырёх симбионтов в моём теле и не то позволяло учудить.

    Но стрелять я не торопился по двум причинам. Слишком далеко, и оставался шанс, что хамайцы мчатся не столько к нам, как к разбойным кораблям царства Гивир.

    Увы! Нас они уже успели идентифицировать чётко, а потому атаковали именно наш корвет. Хорошо, что поторопились, хоть и рассчитывали на своё преимущество в высоте. Две стрелы прошли значительно ниже нас, заставив меня поторопиться.

    Посланная мною стрела, да на встречном курсе оказалась почище разрывного снаряда. В гондолу я почему-то не попал – наверное, сработала защита у противника, – но зато порвалась, смялась от удара вся нижняя часть несущей сигары. Весь каркас в том месте превратился в лохмотья, следовательно, и крепления оказались перебиты. Так что гондола этаким ракетным штопором устремилась к земле. Тогда как остатки несущего каркаса после сброса основной тяжести даже резко затормозили на высоте.

    Второй хамайский корабль летел чуть сзади уничтоженного, а потому довольно резко принял влево, стараясь избежать столкновения с разлетающимися обломками и даже секциями со сверхлёгким газом. Так что минута-полторы у нас в запасе появились для зарядки носовой аркабаллисты. Да и я уже стоял возле кормового устройства, задавая новое направление:

    – Резко влево руля и вниз!

    Нас же с правого бота, с высоты, атаковал ещё один гивирский пират. Манёвр был сделан более чем свое-временный, и всё-таки мы чуточку не успели. Массивная, в полтора раза больше, чем наши, стрела вонзилась в кормовую часть несущей сигары. Чуть ниже, и меня бы уже никакие симбионты не спасли! Насадился бы на остриё, как бабочка на рапиру.

    Так что я, наверное, от злости или от страха отправил со стрелой эрги’с раза в три мощней, чем следовало. Вот он и порвал врага в буквальном смысле этого слова. Гондолу противника разорвало и разметало в стороны, словно картонную. А учитывая, что их корабль оказался раза в два больше, чем наш, на его борту ещё и десант солидный имелся. Вот десятки фигур разбойников и полетели вниз, сопровождаемые нашими взглядами и восклицанием механика:

    – Это уже не просто «золотой» выстрел! Это целый «бриллиантовый»!

    Хорошо, что капитан не забыл контролировать окружающую обстановку, не давая нам расслабиться после череды побед:

    – Держаться! Носовой… Товсь!

    Разворот вправо и носом вверх получился настолько крутым, что, не держись мы за что было под руками, так бы и улетели в распахнутые стрелковые амбразуры. Наверное, ещё и резко просевшая после попадания корма помогла так резко развернуться. И некоторое время мы летели практически задом наперёд. И с уклоном в сорок пять градусов. Что тут скажешь… Ас! Никакого сомнения! За штурвалом истинный ас!

    А вот мне карабкаться по палубе к носовой аркабаллисте оказалось архисложно. Как только сумел раскорячиться? Но главное, что успел: хамайский корабль уже находился в стремительном скольжении к нам на расстоянии пятисот метров. Не ушёл, редиска! Решил отомстить за погибших товарищей!

    И мы успели с вражеским стрелком выстрелить одновременно. Только мне жить ещё не расхотелось и после выстрела прикрыл носовую часть нашей гондолы тройным силовым щитом. Но всё равно удар оказался страшен по силе. Мой щит настолько вмяло внутрь, что он вдавил уголки наружного профиля, выбил боковые стёкла, идущие под наклоном, и сильно ткнул непосредственно аркабаллисту. А я-то отскочить и не успел! Точнее, и не пытался! Потому что хотел рассмотреть результат своего выстрела. Лопух…

    Удар прямо в грудь массивной станиной отбросил меня метров на пять. Затормозил я только под ногами у капитана, который со зверским выражением на лице пытался удержать управление своей яхтой. Потому что и наше положение, несмотря на полный разгром противника, оставалось плачевным.

    Глава двадцать четвёртая
    На одном моторе и на одном крыле…

    Но вначале мне было не до общих сложностей. Дыхание выбило так, что сознание помутилось, возникла печальная мысль, что уже умер:

    «Вот и всё… Жаль, так ничего и не успел…»

    В самом-то деле, что я такого сделал полезного или ценного в своей жизни? Вон Машка, к примеру, и Катя с Верой целую империю основали. Людоедов ополовинили. Сразу три расы объединили для святого, общего дела.

    Леонид навсегда о себе память в цирковом искусстве клоунады оставил. Пусть и не на Земле, зато точно в мире Набатной любви. Магистр Румди сотни учеников после себя оставит.

    Македонский в мои годы командовал армиями. Фараон Эхнатон правил самым великим на то время государством…

    «Стоп! Куда это меня понесло?… – после этой мысли мне захотелось заорать от боли. Или хотя бы застонать. Да где там! Мне показалось, что рёбра вылезли со спины и дышать больше нечем. А чтобы стонать, надо вначале вдохнуть. Рассмотреть тоже ничего не смог, потому что перед глазами мельтешило красное марево. Зато понял, что руки мои чисто инстинктивно пытаются не то ощупать грудь, не то вправить её обратно. А там!.. Хм… А там вроде как всё в порядке, никаких проломов или торчащих наружу обломков. – Почему тогда так паршиво?… И так больно?…»

    Вот тогда только и удалось судорожно вдохнуть первый раз. Причём получилось это против моей воли: кто-то мне перекрыл нос и резко дунул в рот. Мельтешение только усилилось, а боль вообще захлестнула сознание. Зато лёгкие заработали, а ещё через пару мгновений непослушные губы уже смогли выдавать стоны и ругательства:

    – Эпическая гайка!.. Где я?… Неужели умер?… И что за демоны злобные меня окружают?…

    Последние слова я пролепетал, прекрасно опознав нависших надо мной Фею, Эулесту, Найдёнова и Румди Шака. Скорей всего, именно Знахарка в меня вдохнула воздух, потому что продолжала удерживать за голову. Теперь у неё в глазах читался страх, что у меня от удара ещё и сознание пострадало.

    Зато Лёня сразу поддержал мой чёрный юмор, зарычав как истинный вурдалак:

    – Мы вырвали у тебя душу! А теперь начинаем есть твоё тело! И право первого укуса предоставляется владычице геенны огненной, кровавой саламандре!

    Конечно, я попытался делать вид, что боюсь, но у меня слабо получилось. Потому что Эулеста первой нас разоблачила, вскочила с колен, брезгливо отряхивая ладошки и поучая смуглянку:

    – Ничего бы с ним не случилось, зря ты ему в рот плюнула! Хотя яд и полезен в небольшом количестве…

    – Я делала ему искусственное дыхание! – попыталась оправдаться Фея, покрываясь сочным румянцем смущения. И магистр, присматриваясь ко мне, определил мою полную адекватность. А потому поддержал свою подданную:

    – Она тебя спасла, потому что ты бился в судорогах и никак не мог вдохнуть…

    – Да верю я, верю. И огромное спасибо за своевременную помощь! – Я успел поймать Фею за кисть её ручки и благодарно пожать. – Это просто из-за большой боли такие у меня неудачные шутки… Только не пытайтесь меня сейчас поднять или ворочать. Дайте отлежаться… Кстати, как там Алмаз?

    Ещё бы! С такими трясками, пертурбациями и резкими пируэтами за борт могло вылететь всё, что не закреплено. Корзинка была закреплена, благо инструкции мы выполняли строго, но вдруг?…

    – На месте твой ученик! – отозвался почти сразу Найдёнов. – Так и дрыхнет, словно ничего не случилось.

    – Пострадавшие есть, кроме меня? – на этот вопрос стал отвечать капитан, так и продолжающий стоять у штурвала:

    – Раненых нет. Есть погибшие. Во время последнего манёвра вроде все удержались. А вот при встречном ударе ученик магистра сорвался, его бросило на корму, и там он ударил в спину второго штурмана, держащегося за аркабаллисту. После удара и того поволокло дальше, и они оба выпали через кормовую амбразуру. Высота была тысяча метров. Под нами голые камни, почти без растительности.

    Понятно. Совершать посадку для поиска тел – излишний риск для всех остальных. Да и полностью бессмысленная затея. А второго штурмана искренне жаль… в отличие от нерасторопного и туповатого ученика. Хотя со временем и его можно было бы наставить на путь истинный. Но тут уж ничего не изменишь.

    Тем более что доклад продолжился:

    – Дирижабль тоже повреждён. Скорость восемьдесят, больше не получится, иначе может сорвать оперение. Пробиты две секции в хвосте несущего каркаса. И одна секция треснула в первой трети, когда последнее копьё отразилось рикошетом от выставленного тобой щита. Теперь мы чудом удерживаемся на одной высоте в пятьсот метров, а точнее, идём ровно благодаря скорости и горизонтальным рулям. Если сядем, то больше не взлетим. Тем более без капитального ремонта. Сейчас вот думаю: что делать? То ли очень плавно разворачиваться и лететь на свою сторону фронта, то ли искать укромное место для посадки здесь, в Хамайских Долинах?

    – Никакой посадки! И никакого разворота! Двигай прямиком к городу Пайролк!

    – А если нас вновь атакуют?

    – Вот тогда и пойдёшь резко на вынужденную! – настаивал я, глядя на него прямо из положения лёжа, ещё и добавляя в голос магического гипноза. – А пока летим, сколько сможем. Всё равно темнеет, небо чистое, мы над землёй низко, нас не заметят, а сами сориентируемся по звёздам. Или не осилите прокладку маршрута?

    Не знаю, что подействовало на капитана, здравый смысл, желание достичь цели или мой гипноз, но кэп только тяжело выдохнул, оглянулся с сожалением назад, а потом скомандовал:

    – Штурман, уточняй ориентиры и прокладывай маршрут до конечной. Механик, бери в помощь пассажиров и чем угодно, но закрой от ветра носовую амбразуру! Иначе нас тут насквозь продует. Все остальные работоспособные пассажиры приступают к готовке ужина и к уборке салона! – а персонально для меня сообщил: – Если никто и ничто не помешает, то на месте будем во втором часу после рассвета. Примерно…

    Молодец! Для всех нашёл работу. Причём одна инвалидша сразу поспешила командовать остальными, подпадающими в последнюю группу:

    – Руд, садись сюда, будешь чистить картошку! – да у парня хоть и одна нога, зато две руки. Тогда как у самой Цилхи только одна рука, которой она и тыкала во все стороны: – Эуля, ты помогай мужчинам, может, что подержать надо будет. А ты, смугленькая, тащи вон те кастрюли и набирай вон оттуда воду…

    Фея начисто проигнорировала последнее распоряжение несовершеннолетней девчонки, вновь опустившись возле меня на колени и простирая над моей грудью свои ладошки:

    – Где болит? – Не скажу, что её попытки лечить приносили облегчение. Внутри у меня работали не покладая рук, или что там у них так светится, сразу четыре симбионта, и скорей им постороннее вмешательство мешало, чем помогало. Но мне она помогала морально расслабиться. – Я так испугалась… В какой-то момент показалось, что стрела ударила прямо в тебя.

    – Да, а что с тем, последним дирижаблем? – Пока мы разговаривали и занимались важным делом исцеления, семейство Свонхов хоть и пофыркало с негодованием, но вполне бойко приступило к готовке пищи. Тогда как механику нашлось кому помочь. Даже самый старый среди всех профессор оказался при деле.

    – Как-то странно с ним получилось. Посланная тобой стрела влетела им в носовую амбразуру, и больше никакого видимого эффекта. Ни единого стекла не вылетело, ни с кормы никто не вывалился, как у нас. А ведь у них гондола раза в два больше нашей… Зато результат оказался более чем странным. Хамайский корабль пронёсся мимо нас в скольжении и с набором скорости, а потом так и врезался в землю. Наверное, у них оказался повреждён штурвал и заклинило силовую установку.

    – В самом деле странно… И балласт они не сбросили? – насколько я понимал, этим можно резко снизить скорость падения.

    – Не сбросили, – мотнула головой Знахарка и выдвинула самое логичное объяснение: – Может, ты их там всех просто усыпил?

    Ну да, мог и такое учудить. В горячке боя банально перепутал эрги’сы, точнее, их составляющую, и запустил вместе со стрелой. Сама стрела тоже кого-то наверняка пробила, но если там народу было раза в три больше, чем нас, то в их телах попросту завязла. А вот усыпление, да выданное большой ложкой, оказалось как нельзя кстати.

    Хорошо хоть взрывной эрги’с не запустил или огненный. Тогда мне уговорить капитана никакой гипноз не помог бы.

    Я ещё полчаса провалялся на полу, млея под ласковыми ручками целительницы и приходя в норму. А когда стал подниматься, покряхтывая, как старый дед, в гондоле уже было тихо и уютно, появился приятный запах готовящегося ужина. Носовую амбразуру плотно законопатили, нигде ничего не дуло и не свистело. На отгороженном камбузе шла интенсивная готовка: жарились мясные изделия, пассировались овощные приправы.

    Да и небо за бортом довольно быстро стало ночным. Только на западе виднелась сужающаяся полоска заката. А потому минимальное освещение только и оставалось, что на камбузе. Во избежание, так сказать. Потому как и за линией фронта можно было наткнуться на хамайские корабли, светомаскировка была весьма желательна. Не говоря уже о том, что по нам могли стрельнуть из стационарного арбалета со стены какой-нибудь крепости или с башни. Высота-то у нас небольшая.

    По поводу последнего успокоил штурман, отстранившись от карты и от прокладки маршрута:

    – Вряд ли по нам станут стрелять, не опознав как врагов. А вот сообщить могут, как и послать потом в том направлении воздушного разведчика.

    – Фиг они нас найдут! – ворчал капитан. – Если мы правильно сядем и грамотно накроемся маскировочными сетями. А вот сейчас пальнуть могут с дури. Так что лучше не отсвечивайте, а скорей ужинайте и ложитесь спать.

    Я бы с ним согласился, да словно предчувствовал, что выспаться толком не удастся. Вначале я собрал дозиметры, перелив с них собранную энергию в личный резервуар. Ха! Сорок восемь процентов! Не так-то я много и растратил, будучи высотным истребителем. Ну и утром что-то да капнет… Живём!

    А потом выспался Алмаз. Естественно, сразу запряг меня в нелёгкое дело помогать ему, избавляя от каменного кокона. С этой тонкой работой мы кропотливо провозились три часа. Ещё при этом три процента энергии у меня ушло! Редиска мелкая! Так что я, как только мы закончили, попытался наказать ученика как следует, чтобы больше не шлялся без разрешения где попало:

    – Значит, так! Теперь слушай меня внимательно и мотай на ус!..

    – Лайд, прекрати, – оборвал малой, царапая кожу коготками. – Ещё успеешь наказать, и я готов даже какое-то время посидеть на цепи. Только сейчас не трать даром ценное время. Давай всё-таки поучимся вначале оперировать хирургическими искорками. А потом вернёмся к изучению левитации. И этого своего друга ленивого буди! Нечего ему дрыхнуть, пусть тоже учится!

    Меня такая настойчивость изрядно озадачила:

    – Чего это ты так в наставничество ударился? Куда гонишь-то?

    – Да вот… – юный гений вздохнул так, словно устал жить, оставив за плечами лет пятьсот. – Побывал я в каменном плену и очень глубоко осознал, насколько жизнь хрупка и коротка. Даже такого пронырливого и разносторонне развитого существа, как я, может свалить смерть в самый неподходящий момент. А я не имею права уходить за грань, не передав этим мирам хоть что-то из своих скромных знаний…

    – Что за пораженческое настроение? – попытался я его взбодрить повышающей тонус искоркой. – Через тысячу лет будешь вспоминать эту ночь и смеяться над опасениями! Вот увидишь!

    – Ты так уверен? – ящер рассматривал меня своими крупными, по отношению к остальному тельцу, глазами.

    – Абсолютно!

    – Это хорошо… Но всё равно! Буди Леонида! Мало ли что? Вдруг я и не погибну, а застряну где-то в ином мире? И мы навсегда расстанемся. Тогда уже ты будешь жалеть об упущенных возможностях.

    Это да! С таким утверждением трудно не согласиться. Так что я довольно бесцеремонно растолкал спящего Найдёнова и зашипел ему в ухо на русском языке:

    – Товарищ! Не подскажете, как пройти в библиотеку?

    – Зайдёте в сортир и там сразу прыгайте в дырку! – с ходу ответил Лёнька, пытаясь перевернуться на другой бок и отмахиваясь от меня руками. Но я, давясь от смеха, настоял на своём:

    – Некогда спать! Наш Лайд зовёт учиться! – и мой товарищ со стоном истинного стоика стал подниматься. На это и остальные пассажиры отреагировали:

    – Что-то случилось? – забеспокоился магистр.

    – Борь, ты идёшь ко мне? – шепнула Фея. Так что пришлось отвечать всем сразу:

    – Всё нормально, у нас тут свои дела. Спите спокойно!

    А белый маленький ящер уже вонзил нам в руки коготки и начал заваливать ворохом ментальных картинок. Учёба пошла в экстренном режиме. Только и оставалось опасаться: лопнут мозги при такой обильной информации или свихнётся сознание?

    Глава двадцать пятая
    Старание и труд приключения найдут

    Мне так и не удалось за ночь сомкнуть глаз. Алмаз над покорными учениками буквально издевался, сваливая сонмы картинок и какие-то несуразные архивы. И уже в сотый раз повторяя:

    – Ничего не бойтесь, ваши извилины ничем не заполняются. Я вам показываю только нужные тропинки к вселенской информации.

    Удачнее всего на это ответил Найдёнов:

    – Почему тогда, глядя на лабиринт тропинок, я начинаю чувствовать себя грибником, напрочь заблудившимся и наевшимся с дури мухоморов?

    – Потому что многие знания есть многие удовольствия. И когда их слишком много да за короткий срок, ваш ум впадает в эйфорию от грядущего могущества.

    – Хорошо загнул, витиевато! – пробормотал и я, потирая ноющие виски и пытаясь покрутить одеревеневшей шеей. – А мы-то всегда связывали многие знания со многими печалями. А оно вона как…

    – И я сомневаюсь, – поддержал меня Найдёнов. – Потому что меня не только печаль гложет, не только дурман в голове всё разъедает, но и попе больно. Почему так?

    – Зато впоследствии твоей попе будет легче выкрутиться из любых приключений! – Алмаз огласил эту последнюю сентенцию, завершая продолжительную учёбу. Потом, уже для меня, добавил: – Будешь выходить наружу, сунь меня за пазуху!

    Сделав это последнее заявление, свернулся клубочком в своей корзинке и моментально уснул. Ну да, он как бы ещё младенец, положен регулярный и полноценный сон. А мы и рады были бы поступить так же, но уже все проснулись, занявшись делом. Кто завтрак готовил, кто стоял у окон, описывая каждый увиденный овраг и помогая капитану сориентироваться правильно при посадке. Мы прибыли на место.

    Тогда как я с приятелем не стал мешать профессионалам при сложном манёвре. Подошли к носовому участку гондолы и попытались с уменьшающейся высоты рассмотреть окрестности и раскинувшийся невдалеке город.

    Что привлекало взгляд своим движением, так это несколько мелких групп здешних косуль. Виднелись парами более крупные олени. Кто-то проинформировал, что недавно отчётливо видел семейку диких кабанов. То есть дичи здесь оказалось невероятно много.

    Но больше всего внимания к себе притягивала всё-таки столица древних пупсов.

    О! Это было величественное зрелище. Мне Пайролк показался даже несколько большим мегаполисом, чем Рушатрон, столица империи Моррейди. И это при том, что добрая четверть здешних зданий лежала в руинах.

    Купол местного СК сразу привлекал к себе наибольшее внимание. Точно такой же, как в Рушатроне, ошибиться было нельзя. А вот самые типичные для города здания, замки, башни и цитадели довольно резко отличались по стилю и по внешнему оформлению. Это я ещё по гравюре заметил. Видимо, здесь в древности существовала особая мода, а может, это чья-то прихоть? Но более половины зданий, башен и цитаделей имели в верхней части значительные выступы и расширения наружу. Словно пытались дотянуться до окружающих строений. Крыши в основном плоские, нет уносящихся круто вверх кровель.

    На что обратил вдруг внимание Найдёнов:

    – Тебе ничего не напоминают эти верхние ярусы? В Пупсограде точно так же смотрелись башни, увенчанные летающими платформами. А?

    Я в тот момент зевал, но от неожиданного сравнения даже икнул:

    – Хе! Скажешь такое! Это же не платформа получается, а целый остров. Да ещё и с крышей! Хе… Не смешно…

    – А всё-таки? Уже и помечтать нельзя, что ли?

    – На здоровье! Но нам сейчас не мечтать надо, а думать, как расположиться, а потом и до СК добраться. Вот там всё и решится. И чем скорее, тем лучше. Вон, видишь остатки дорог?… По ним и двинемся… И это… – я обернулся в сторону штурвала: – Капитан! Нам желательно ближе к ручейку или к озеру?

    – Да всё едино! – отозвался тот нервно. – Лишь бы вода была под боком! Высоту теряем!

    – Тогда резко руль вправо! Почти на девяносто градусов поворот. Там в шестистах метрах лесистый овраг и в центре небольшое озеро!

    С моим-то зрением и не заметить кусочек голубой поверхности? Так что дальнейшее приземление уже велось при моём активном руководстве. И то чуть не разбились к чёртовой бабушке! Сразу весь каркас заскрипел и задрожал, как только мы стали резко поворачивать, да и потом быстро сбросить оставшуюся высоту в сто метров ещё успеть надо. Ведь при этом потрёпанный дирижабль чуток ускорился, выпускаемый газ это не компенсировал, и сброшенные нами якоря сразу на первые же деревья показались никчемными булавками, бросаемыми на кактусы. Один трос лопнул, благо ещё, что якорей сбросили целых шесть.

    Двигатель тоже работал обратным реверсом, так что нас стало с замедлением притягивать прямо в голубую, точнее в тёмно-синюю лужу. Затем канаты чуть стравили, пролетая чуть дальше, и сбросили якоря с носовой части гондолы. Те зацепились вполне удачно, но всё равно мы сильно грохнулись на каменистый берег, ломая кусты, довольно часто стоящие деревья и запоздало сожалея, что вообще решились приземляться в такую неудобную природную впадину.

    Удар о грунт. Потом ещё удар сверху, корпусом сигары. Скрежет, скрип, пыль, ругань. И даже удивительно стало, когда, пару раз приподняв нас на спешно натягиваемых верёвках, сигара замерла над нами, не соприкасаясь с гондолой. Тут же механик и штурман стали выбирать и крепящие канаты. А потом уже все дружно сыпанули наружу, работая на погрузке каменного балласта для самой гондолы.

    И если бы только на этом закончился адский труд! Ещё пришлось накидывать маскировочную сеть, и всё это плотно стягивать к земле с помощью чуть ли не тридцати канатов. Только после этого капитан вздохнул с облегчением, устало присаживаясь на вывороченный корень:

    – Повезло!.. Сели… Целыми… Закрепились… И не найдут нас с неба…

    Я его понимал прекрасно. Мы-то, скорей всего, уйдём иной дорогой, а вот им как быть без своего дирижабля? А так у них имелся отличный шанс починиться помаленьку, сбросить весь лишний балласт, минусуя наши тушки, багаж, оружие и запасы продуктов на две недели, да спокойно улететь куда угодно.

    Хотя… Не рано ли я расписал наше ближайшее будущее? Как ещё нас встретит этот загадочный Пайролк? Ведь не я сюда первым прибыл, и до меня тут столетиями пытались прорваться местные маги, знахари, да и просто решительные искатели приключений. Если им не удалось это сделать, почему я должен стать исключением?

    «Да хотя бы потому, что я отлично знаю законы и правила, которыми воспользовалась Мария при прорыве к резервному СК в царстве ешкунов, мира Трёх Щитов! – заверял я сам себя и настраивал на победу. – И потому что я побывал во многих мирах. У меня титулы и знания экселенса, Иггельда, Светозарного, Хранителя Кургана и со мной такой ученик-наставник, как Алмаз. Имея такой багаж возможностей, будет позорно не раскрыть главные тайны этого города. Так что прочь сомнения! Только вперёд! Мы прорвёмся!»

    Такими лозунгами я заставил себя забыть о сне и стал карабкаться на верхнюю кромку укрывшего нас оврага. Влез, оглянулся. Ха! Отлично легла наша маскировка. Даже отсюда, если не знать, на что смотреть, не понять, холм это травяной или густые заросли деревьев. Разве что с иной стороны, от озера, нас будет рассмотреть легче?

    Надо бы проверить. О чём я и крикнул вниз капитану. Добавив:

    – А я тут, наверху, осмотрюсь!

    Как же, оставили меня в одиночестве! Не успел оглянуться, как рядом стояли Фея, магистр, профессор, Эулеста, Багдран и Цилхи. Как только вскарабкалась младшая из сестёр на крутизну с одной рукой-то? Самым умным оказался Лёня, сразу после завершения работ завалившийся спать. Так что мне ничего не оставалось делать, как, глядя на компанию, начать со строгого наущения:

    – Значит, так! В сторону города без меня ни шагу! Нарушителей буду усыплять, а потом приковывать цепями к штурвалу гондолы! Невзирая ни на какие заслуги, титулы, половые различия или группу инвалидности! Всем понятно?

    Они с готовностью кивнули, с вожделением косясь глазами в сторону виднеющегося города. До него отсюда было не больше трёх километров.

    Я тоже кивнул в ответ с удовлетворением, развернулся и двинулся… в обход, по периметру всего оврага. Всё правильно, город от нас никуда не денется. А вот обжиться в этой природной впадине надо с максимальным комфортом, будучи уверенным в полной безопасности. Мало ли тут какие хищники водятся? Сейчас-то испугались шума, притаились, а ночью придут глотку грызть, а мы, расслабленные такие, дрыхнем…

    И что тут идти-то по периметру? Километра два, два с половиной. Слой растительности тоже не весть какой толстенный, самые высокие деревья торчат вверх из этого слоя метра на три, максимум на четыре. В такой толще теплокровные животные от меня никак не спрячутся. Вон, вижу что-то мелкое – лиса, кажется… Ещё одна! Парочка бурундуков?… Или нечто с ними сходное?… Оп-па! А это, кажется, небольшой кабанчик дрыхнет?… Да тут и на косуль охотиться не надо! Можно не отходя от оврага мяска на шашлычок отыскать.

    Иду, просматриваю. Компания плетётся уныло сзади. Разве что профессор беседу со мной поддерживает оживлённую. Уж очень он большим знатоком оказался местной флоры и фауны. Да и про тварей, появляющихся из Пайролка, знал до неприличия много.

    Кстати, именно он настойчиво обратил внимание на озеро:

    – По некоторым легендам, именно в таких довольно глубоководных лужицах обитают холоднокровные гады. Гигантские питоны или так называемые спруты. Весьма и весьма они опасны, потому что подкрадываться любят бесшумно и всегда выходят на охоту только ночью.

    – Ладно, – легко согласился я. – Сейчас и озеро просмотрим. Камешки туда покидаем, глубину измерим…

    Хотя неприятные воспоминания, которые я испытал в мире Диком, вызвали мурашки по спине. Сам-то я тамошних водных монстров не щекотал, ума хватило не лезть, а вот Мария с близняшками хорошо порезвились. Хорошо хоть живы остались, дурочки недоделанные!..

    «Чем они сейчас занимаются? – пришли неожиданные мысли в голову. – Справляются без меня? И помнят ли вообще?…» Оглянулся на Фею непроизвольно. Хороша! Спору нет! Почти влюбился по уши в эту ласковую и нежную нимфу! А вот… всё равно что-то не так…

    И чего это я такой переборчивый? Стареть, что ли, начинаю? Или, как Алмаз, о бренности и иллюзорности жизни стал задумываться?

    Это я так уже на берегу озера размышлял, попутно пытаясь прощупать толщу вод. Маленькое, в диаметре всего-то метров сорок от силы. И неглубокое вроде, три – максимум четыре метра. Что удивило, так это наличие рыбы. Причём не какой-нибудь, а весьма похожей на щуку. Пока присматривался, насчитал десяток дремлющих у дна и дал описание их профессору.

    Тот вообще поразился:

    – Быть такого не может! Это же хищная рыба! На кого она здесь охотится?

    – Уже ни на кого, – подключилась к разговору Знахарка, за что получила от меня кивок одобрения. Наши мысли мало разнились: – До недавнего времени щуки съели всю остальную рыбу, а теперь доедают друг друга.

    – Думаете?… Хм! Всё равно странно… – бормотал профессор, уже вместе с магистром набирая воду в какие-то свои скляночки, составляя растворы и засовывая в них лакмусовые бумажки.

    А я дал разрешение карапузам немножко похулиганить:

    – Можно кидать камни! – самому было лень, хоть и регулировал этот процесс: – Вначале вон туда… Ещё правее! Теперь левее… Ещё!

    Наблюдаемым мною щукам это не понравилось. Лениво изгибаясь, они отплыли к противоположному берегу, и я потерял их из виду.

    – Теперь в центр озера кидаем! Только давайте мне пару камней, я на них метку поставлю…

    Таким образом мне хотелось точно определить глубину водоёма. А тут и колдующие пупсы к нам подошли, встряхивая свои колбочки и склянки:

    – Вода питьевая, вполне пригодная для всего, – стал докладывать магистр. – Судя по вон тем тропинкам, животные сюда ходят на водопой. И довольно часто. Но нас поражает её цвет. Слишком она глубокой синей насыщенности. И прозрачности почти нет.

    – В самом деле, – добавил профессор. – В ином случае озерцо просматривалось бы до самого дна, а так мы уже в метре от берега с трудом просматриваем камни и водоросли. Так что надо присмотреться внимательнее, непростое это озеро.

    – Так мы это и делаем, – заметил я, ставя метки на камни в руках Багдрана. – Бросай!.. Ещё дальше!

    Первые камни так и легли на расчётной глубине метра в четыре. А вот вторые два… Они словно не заметили дна, погружаясь всё глубже и глубже. С выпученными глазами и отвисшей челюстью я сумел проследить до десятиметровой примерно отметки, а потом потерял осколки из поля магического зрения!

    Только и оставалось, что перейти на восклицания:

    – Эпическая гайка! Да здесь не иначе в древности была какая-то шахта! Глубина по центру очень странная!

    – Вот, вот! – торжествовал профессор. – Неестественное озеро! И вполне возможно, что то самое, из легенд. И где-то в этой шахте проживает полстаметровая анаконда. Или гигантский спрут.

    Только этого нам не хватало! Не столько от страха, как досадуя, я почесал затылок. Ну и как теперь спокойно заниматься исследованиями города? Не брать же всех с собой!.. Или брать?… А потом дёргаться всё время, пересчитывая спутников по головам?…

    «Тьфу ты! Лучше бы мы в какой иной овраг спустились! – проклюнулись запоздалые сожаления. – Вон воду есть кому носить! Бездельников хватает. А теперь-то что?… Если перебираться в иное место, то окончательно угробим дирижабль. Да и не пойдёт капитан на такое. Может, эту анаконду убить для спокойствия?… Так не факт, что она покажется в удобное для меня время… И покажется ли вообще?… А если и покажется, то не справится ли она со мной раньше, чем я с ней?…»

    Размышляя, пытался непроизвольно рассмотреть: что там на глубине? Не всколыхнётся ли нечто? Не начнёт ли всплывать, чтобы с нами познакомиться?

    Вроде всё тихо… Или неведомая опасность отсыпается днём? Точно так же, как и щуки?… Тогда ночью мне будет не до сна. Скорей всего. А я и так не выспался.

    Вспомнив о самом умном среди нас, о Найдёнове, я тоже решил последовать его примеру и вздремнуть хотя бы пару часиков. Ну и пока отдыхаю, кашевары обед вместе с ужином приготовят. А там видно будет…

    – Эй! Прекращайте! – пришлось осадить расшалившихся карапузов, вознамерившихся утопить в озере все валяющиеся под ногами мелкие камни. Даже однорукая Цилхи старалась не отставать от сестры и брата. – Обходим по берегу и направляемся к лагерю. Всем… повторяю особо: всем! Держаться от меня справа, подальше от воды! В ней явно проживает какая-то неприятность!

    Пока шли, я продолжал настороженно следить за глубинами. Но сонные щуки почти не шевелились, а значит, и нам, скорей всего, опасаться было нечего. Пока. Потому что, добравшись до гондолы и подозвав капитана, я стал распоряжаться:

    – Вот здесь надо немножко приподнять маскировочную сеть, чтобы она не помешала выстрелить из аркабаллисты. Причём она должна быть постоянно заряженной, и возле неё придётся установить круглосуточное дежурство. Знаю!.. Знаю, что тяжело и хлопотно. Самому придётся ночью стоять, меняясь с Леонидом. Но пока мы не разберёмся, чем питаются щуки в озере, придётся бдеть неусыпно.

    Хоть все и кривились с некоторой досадой, но оспаривать распоряжение никто не стал. И вскоре уже возле кормового оружия встал на дежурство самый недовольный – Багдран. Ничего, один час выстоит. Тем более что мы ему для развлечения ещё и маленький арбалет выдали, а я его напутствовал словами:

    – Увидишь вышедшего из вон тех кустов кабанчика – стреляй! – и отправился спать, наказав не беспокоить меня часа три.

    Глава двадцать шестая
    …А неведома зверушка

    В последующие часы ничего у нас существенного не происходило. Меня не трогали четыре часа, и я проснулся сам, полный бодрости, завидного аппетита и отличного настроения. А так как спал непосредственно в гондоле, сразу после подъёма проверил пост у кормового орудия. Вахту как раз несла Фея, и никого рядом не наблюдалось. Так что я, подойдя сзади, её фривольно обнял и поинтересовался на ушко:

    – Как настроение?

    – Соскучилась по ласкам, – призналась она. – Раз пять порывалась подойти к тебе, разбудить и…

    Честно говоря, телом я был бы не против таких действий, даже в ущерб вахтенной службе. Тем более что руки самовольно и нагло ощупывали такие достойные прелести. Но раз уж проявлять строгость, то во всём и даже к самому себе:

    – Правильно, что не ушла с поста! – обнадёжить близкого человека тоже не помешает: – Тем более мы с тобой позже наверстаем упущенное… Втройне!

    Ну и не удержавшись, всё-таки стал разворачивать женщину к себе для более дельного поцелуя. Всю малину нам испортили стук костылей, а потом и появление самого младшего из семейства Свонхов. Подозрительно осматривая нас, раскрасневшихся и учащённо дышащих, Руд ворчливым, старческим голосом прокаркал в мой адрес:

    – Там для тебя обед уже третий раз греют! – Для Знахарки особо приказным тоном добавил: – Капитан послал меня к тебе на смену! – Та засомневалась:

    – А ты хоть выстрелить сможешь из аркабаллисты?

    – Не сомневайся, смугленькая, лучше тебя стреляю! – и с гордым видом проковылял на пост. Не забыв прихватить с собой Алмаза и уже будучи на сходнях, я посоветовал отроку:

    – Главное, не сразу стрелять, а поднять тревогу. И только потом стрелять, в упор.

    Пока я обедал, мой ученик тоже сидел рядом на камне, неспешно употребляя с громадной для него тарелки выложенные вкусности. Всеядный, ничем не комплексуется. Да ещё и злобный взгляд Цилхи, направленный в мою сторону, принял в свой адрес. Но ей ничего высказывать не стал, зато выдвинул претензии мне:

    – Ты чего своим спутникам руку и ногу не отрастишь?

    – Мм? – чуть не подавился я. – Кхе, кхе…

    – Силёнки-то есть, умений тоже хватает. Ты ведь экселенс?

    – Не без того… Но вот как раз с умениями проблемка. Как бы так правильнее сказать… я нужные уроки на эту тему пропустил. Точнее, меня этому так никто и не учил. Ну и обладатели Трёх Щитов утверждают, что подобному надо учиться несколько десятилетий.

    – Абсурд! – заверил будущий светоч и оракул. – Я вон уже умею, мне только сил не хватает. И ты мог бы попробовать, если бы главную суть уловил. Там ведь всё просто…

    – Неужели? – Я подмигнул Цилхи, которая боялась слово пропустить из нашего диалога. – Так попробуй просветить неуча.

    – Легко! Тебе только и надо, что вживить в культю магический иммуногенератор. Потом раз в день накачивать его энергией под самую завязку. А дальше уже он сам начнёт тотальную регенерацию и восстановление живых тканей. Сам генератор состоит всего лишь из двенадцати совмещённых структур, которые формируют собой кольцевую структуру постоянного роста новых тканей. Причём тканей любого порядка – как кожного покрова, как мышечного и кровеносного, так и костного. И надо ещё будет заземлить этот иммуногенератор тремя структурами на остальное тело, чтобы использовались все резервы организма. Тогда инвалиду только и потребуется, что кушать втрое больше да активно двигаться. В сумме всё это позволит вырастить конечность в сроки от двух недель до двух месяцев.

    Пока я в глубокой задумчивости двигал челюстями, бедная Цилхи выставила культю руки вперёд и зачастила одним и тем же словом:

    – Хочу, хочу, хочу… – но быстро спохватилась: – Пожалуйста, пожалуйста…

    Не обращая на неё внимания, я пустился рассуждать вслух:

    – Всего лишь двенадцать структур… Да плюс три для якоря… И всё это одновременно?… Слушай! – Это я уже к своему супермаленькому наставнику обращался: – А ведь можно и попробовать! Ты создаёшь этот генератор, мы его вместе приращиваем в культе, а потом я уже закачиваю его грубой силой. А?

    Если бы подобное получилось, я бы прыгал от счастья выше головы. Потому что мне страшно было представить путешествие с карапузами вначале в мир Трёх Щитов, а потом обратно в мир Габраччи, чтобы сдать семейство на руки их дядюшке. Вон сколько с ними намучился и нервных клеток сжёг бесповоротно. Поэтому был согласен на что угодно, лишь бы от них избавиться.

    Увы, мои надежды грубо обломали.

    – Не получится! – категорично заявил Алмаз. – Мне по силам только создать две совмещённые структуры. И то простенькие по сути своей. А чтобы двенадцать да настолько сложных – мне года два корячиться надо, если не все десять. Вот потому Лайдом среди нас именно ты числишься, а не я. Хи-хи!

    – Сложные, говоришь? – Лицо моё кривилось непроизвольно. – И до какой степени? – Тотчас малявка уцепился за мою руку коготками и сталь транслировать ментальную картинку:

    – Да это легко! Вот просмотри одну из структур якоря, они попроще…

    Я только начал просматривать, как мне сразу поплохело и стало подташнивать. Поэтому я потряс осторожно рукой, прерывая ментальный контакт, и взмолился:

    – Дай хоть поесть спокойно! А то всё обратно чуть не выскочило… И вообще, разве показанная структура относится к разряду простых?

    – Для тебя – несомненно! Ты просто ленишься и не хочешь самосовершенствоваться. Но если будешь потакать своим слабостям и лени, то у тебя начнётся регресс умений и способностей.

    Потирая всё ещё кружащуюся голову, я согласился:

    – Лучше уж регресс, чем такая учёба… – потом подозвал показавшегося невдалеке Найдёнова: – Лёнь, иди сюда! Тут Алмаз хочет и тебе показать одну из структур из арсенала знахарей-экселенсов.

    – Мм? Интересно! – Друг уселся на соседний валун и с готовностью протянул руку. – Показывай!

    Ящер и его коснулся коготками. Секунд пять Найдёнов сидел, прикрыв глаза, потом резко обмяк и завалился в сторону. Я его еле успел поймать, чтобы головой о землю не грохнулся.

    С минуту встревоженно приводил его в чувство, вгоняя одну за одной искорки бодрости и свежести. Но когда он открыл глаза, первым делом пробормотал:

    – Редиска мелкая… Не делай так больше! Я не хочу быть заумным ботаном, я вообще-то клоун по призванию и по профессии…

    – Ну вот, ещё один лентяй, не желающий расширять потоки восприятия вселенской информации, – попискивал мой ученик-наставник. – Их надо тренировать, постоянно прокачивать!

    – Так тоже нельзя! – решил я заступиться за друга. – Ты ему мозги выжжешь! Инсульт или паралич получит, и что тогда?

    – Ничего с ним не будет. Такие прокачки только на пользу идут. И я понял, что надо вам нечто подобное хотя бы три раза в день устраивать. Сразу прогресс станет заметен даже невооружённым глазом.

    Я помог товарищу приподняться, и мы с ним непроизвольно отодвинулись в сторону от валуна, где разместился ящерёнок со своей тарелкой. Но внезапно мне в спину уткнулось тело младшей из сестёр Свонхов. Она не только стала толкать меня обратно, но и скандальным тоном потребовала:

    – Давайте, давайте! Учитесь!.. Оба!

    – Ща как дам в глаз! – не выдержал Лёня, срываясь на грубость. – Умная такая? Так иди сама попробуй!

    Зря он это предложил. Через мгновение Цилхи уже протягивала руку над тарелкой Алмаза:

    – Я готова! – но тот не стал скрывать своего недовольства:

    – А вот ты точно и сразу останешься с выжженными мозгами. Был бы в тебе симбионт или несколько… Или имелись бы врождённые способности…

    – Они у меня есть! – вспылила девушка. – Только ты их не видишь! Слепой!.. Мелкий!.. Противный! – и заплакала.

    А когда женщины плачут, у мужчин сердце кровью обливается. Я-то сдержался, а вот Найдёнов шагнул к несчастной, обнял её и стал утешать:

    – Да не переживай ты так. Если Боря не выучится до нужного уровня, то в Рушатроне тебе быстро новую ручку отрастим. И брата твоего на обе ноги поставим…

    Он её так и увёл, всхлипывающую, в палатку. Но я не выдержал и крикнул вслед:

    – Сам учись!.. Лентяй ты этакий!

    Ответа от боевого товарища не последовало. Зато опять комариным писком отозвался Алмаз:

    – Ладно, хоть ты садись. Продолжим обучение! – Заметив, как я возмущённо замотал головой, попытался меня усовестить и немного утешить: – И не стыдно? Такой большой, а учиться не хочет! К тому же я тут прикинул и решил не давать тебе нужные структуры в развёрнутом состоянии. Я тебе просто сброшу их уменьшенные, архивированные варианты. А ты уже потом, когда «подрастёшь» в плане манипулирования и наложения, будешь себе спокойно практиковаться и не спеша экспериментировать.

    Ничего не оставалось, как со скорбным вздохом присесть обратно на своё место и протянуть руку, в которую сразу же вонзились коготки. Спросить тоже не постеснялся:

    – Сил у тебя нет, а вот как ты все эти знания заимел?

    – Надоело тебе уже повторять: мы живём в потоке знаний. Мне только и надо знать, что искать и в каком направлении. А дальше всё просто… Наверное, это у меня врождённое умение.

    Шквал картинок, схем и графиков тем временем вливался в мою черепную коробку нескончаемым водопадом. Я попытался от этого отстраниться, потакая гаденькой мыслишке:

    «Зря малой старается! Кажется, во мне ничего не задерживается, всё куда-то сливается в тартарары. Как говорится, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Ха-ха!..»

    Вот с таким смешком я и завалился на землю. Вроде как Фея успела подхватить.

    Очнулся часа через два. На том же месте, но только с подушкой под головой. Посвежевший, вполне работоспособный и ничего не помнящий из последнего информативного урока. Значит, всё нормально, в дырявой голове ничего не задержалось. А скорей всего, наступил предел моей восприимчивости, за которым уже сколько ни вливай, всё без толку.

    – Давай ужинать, – предложила смуглянка, поглаживая меня по щеке. – Уже всё готово.

    Лепота! Поспал – поел. Опять поспал – опять садись кушать. Только одного и не хватает. Того самого… Может, и мне с Феей следовало в палатке уединиться? Благо их целых четыре поставили, одну персонально для меня выделив.

    «А что, почему бы и нет? – размышлял я, в очередной раз набивая желудок сытными вкусняшками. – Надо только вначале с дежурствами ночными разобраться… И на первые два часа можно Лёню поставить. Судя по счастливой мордашке Цилхи, он её очень грамотно и хорошо утешил».

    Сумерки ещё только подступали, так что спешить не стоило. Да и дозиметры следовало вначале собрать и опустошить. Только и поинтересовался у Знахарки:

    – Алмаз где?

    – Как ты завалился, он тоже полетел спать в свою корзинку.

    – Надо бы проверить. Лёнь…

    Но я ещё не начал разговор с другом, как со стороны поста раздался радостный вопль Багдрана:

    – Попал! Попал!

    Как оказалось, это он из малого арбалета пригвоздил выбравшегося из кустов кабанчика. Только и удивляло, что такой средней упитанности подсвинок отбился от своего стада и так рано начал самостоятельную жизнь. Точнее, так быстро её закончил.

    Но в любом случае, наши-то ожидания оправдались: на утро у нас будут взлелеянные в мечтах шашлыки. Кстати, разделывать тушу взялись магистр с профессором, а мариновать мясо Лёня разрешил только самому себе. Под этот шумок я ему и шепнул задание:

    – Как стемнеет, ты первым заступаешь на вахту! Ну и посматривай, чтобы наш ящерёнок никуда не подался искать на свой хвост приключений! – после чего незаметно слинял в палатку. А там меня ждала уже изрядно разгорячённая смуглянка. И мы с ней полчасика оттянулись от всей души. Хоть и было весьма сложно сдерживать наши непроизвольные вскрики, стоны и прочие сопутствующие шумы.

    Когда окончили, моя прелесть попыталась возлечь на мне и потребовать:

    – Спим здесь! – я-то был не против, но вот обстоятельства не позволяли:

    – Озеро меня сильно беспокоит. Так что лично мне надо обязательно спать в гондоле. Будем с Лёней меняться через каждые два-три часа. А ты оставайся здесь…

    – Нетушки, я в гамаке лягу или в каюте. Хочу быть как можно ближе к тебе…

    Ещё несколько поцелуев нас чуть не толкнули на повторный круг удовольствия, но нарочитый шум вокруг палатки явственно намекал, что нам кто-то мешает с особой настойчивостью. Ну да, когда выглянул уже одетый, то рассмотрел недовольные лица братьев Свонх и командующей ими Эулесты.

    – Вы почему ещё не спите? – говорю и вроде имею право быть недовольным.

    – Делаем вечернюю физзарядку! – нагло заявил Руд, угрожающе размахивая костылями. А когда я двинулся в сторону дирижабля, требовательно поинтересовался: – Ты когда собираешься мне с сестрой конечности, по твоей вине утерянные, отращивать?

    – Как только рты вам научусь затыкать магией! – буркнул я, проходя мимо. За мной тенью проскользнула Фея. В самом деле, не стоит ей тут одной оставаться, ещё драку с ней карапузы затеют, и потом оживляй их или новые культи прижигай.

    В гондоле Найдёнов уже нёс первую ночную вахту, и мы с ним перекинулись несколькими фразами:

    – Как тут, всё спокойно?

    – Вроде бы… Умник наш спит в корзинке. Над озером вроде мотыль стал кружиться, щуки за ним плещутся, ужинают. Ну и на противоположной кромке вижу несколько антилоп… Или что тут у них пасётся? Видимо, принюхиваются к водопою.

    – Вряд ли они вниз сунутся. Здесь у нас костёр, шум, дым, прочие запахи… Ладно, я ложусь…

    Но только я улёгся в гамаке, сомкнув глаза и настраиваясь на хороший сон, как от Лёни донеслось бормотание:

    – Ёжить помножить! Что за байда?… – и уже конкретно мне: – Борь, ты не спишь? Мне кажется, ты сам должен глянуть на это…

    Должен так должен. Не поднимать же скандал по такому ничтожному поводу. Но когда я подошёл к амбразуре, не удержался от ворчания:

    – Забыл главное правило стоящего на посту? Если что непонятное, то вначале стреляешь. И только потом спрашиваешь: «Кто это там?»

    – Ну-ну! – хмыкнул друг. – Ща посмотрим, как ты скомандуешь «Пли!»

    А я уже и не знал, что сказать, со всем тщанием присматриваясь к всплывшему в центре озерка бутону. Что это? Голова питона? Или темечко спрута?

    Глава двадцать седьмая
    Прожорливое устройство

    Задействовав все свои умения и наработанные магические навыки, я присмотрелся к бутону, буквально ощупывая его визуальными структурами.

    Этакий тюльпан со сложенными лепестками, высотой два и диаметром один метр. И что самое странное, эти самые лепестки никакого отношения не имели к флоре. Также не были они сделанными из стали. Из камня… Тем более нет! Матовые, непрозрачные, всего лишь чуточку поблёскивающие, они, скорей всего, смахивали на изделие из какой-то особенной пластмассы.

    Пока я пришёл к такому выводу, сзади у меня собралась солидная компания. Оказывается, почти все спали здесь, и наша обеспокоенность ни для кого не была тайной. Другой вопрос, что рассмотреть нечто на воде, кроме нас с Лёней, могли только магистр, профессор и Знахарка. Но увидеть эти трое могли только контур, ничего более.

    – Но как из воды могло вырасти нечто пластмассовое? – прошептал я вслух, словно советуясь с замершими у меня за спиной соратниками.

    – Если это пластмасса, оно не может быть живым, – включил логику Найдёнов.

    – Знать бы ещё, о чём вы вообще говорите? – вопрошал магистр.

    Я перевёл с русского на местный.

    – Пластмасса – это такое вещество, которого полно у изменённых, – дала совсем несущественную подсказку Цилхи. Остальные тут же устроили диспут.

    – Ша! – осадил я слишком громкие голоса. Хорошо бы сейчас и мнение нашего гения узнать… так ведь его не добудишься…

    – Смотри, антилопы! – оживился Лёня. – Они уже спустились к самому берегу.

    В самом деле, местные копытные количеством почти в десяток голов довольно смело подошли к озеру. Зашли в него по щиколотку и стали пить. А это могло означать только одно: пластмассовый бутон они не признают опасностью. Тогда почему дым и запахи нашего лагеря их не насторожили? Или их чувство самосохранения напрочь забило чувство жажды?

    Не успели мы на эту тему и несколькими словами перекинуться, как лепестки тюльпана дрогнули и стали беззвучно раскрываться. Почти не потревожив воду, они разлеглись на поверхности, словно раскрытая лилия. А вот в центре стали видны три странных клубочка… Или тычинки с пестиками?

    Нет, всё-таки именно клубочки! Очень напоминающие клубки тонкого шпагата величиной чуть больше футбольного мяча, они покачивались на тонких ножках, постепенно поднимаясь всё выше и выше. И опять-таки! Их состав никак не соответствовал растительному! Насколько я успел понять…

    Потому что в следующее мгновение клубочки словно выстрелили в сторону животных на берегу. Или их кто-то бросил? Разматываясь как серпантин, белёсые концы долетели до антилоп и обмотали самую крупную особь. Та тут же обвисла, словно мёртвая, и рухнула в воду. После чего её с огромной силой поволокло к бутону, взгромоздило посередине. И тут же послышался треск разрываемой кожи. Видно было, как белёсые жгуты прямо-таки прорезают добычу, а в воду вокруг так и брызнула кровь вместе с порванными внутренностями. В следующий момент створки ловушки сложились, опять-таки с хрустом ломая выступающие конечности, и странный хищник быстро погрузился под воду.

    А на его месте уже вовсю пировали не только опустившиеся низко мотыли, но и хватающие всё подряд щуки.

    Самым необъяснимым и невероятным показалось поведение остальных животных. Они, словно загипнотизированные, продолжали пить. А когда напились, развернулись и неспешно стали выбираться из оврага.

    И что это такое было?

    Мы с другом стояли, забыв дышать и пытаясь сообразить: к какому разделу приключений отнести увиденное? На вопросительное шипение остальных мы не обращали внимания, словно их тут не было. Хотя те прекрасно слышали несущиеся от озера звуки и догадались, что кто-то кого-то съел.

    Первым я высказался, предварительно нервно сглотнув:

    – Чё-то мне эту воду пить расхотелось…

    – А меня вообще жажда навсегда оставила… – в тон мне поддакнул Найдёнов. После чего ехидно поинтересовался: – Почему не прозвучала команда «Пли!»?

    Что ему оставалось ответить? Только одно:

    – Потому что таких созданий уничтожать нельзя. Наверняка оно занесено во все Красные книги данной вселенной.

    – Ну да, ну да… И как мы его назовём? Пластмассовая антилопобойка?

    – Длинно, – не согласился я. – Пока выговоришь… Лучше уж назвать просто гидрой. А в скобках добавлять: ловит жертву жгутиками, держа её под гипноконтролем, смертельно опасна.

    Затем всё-таки пришлось пересказать увиденное нами тем, кто ничего не видел или видел плохо в ночи. И добавить напоследок:

    – Ничего с собой не могу поделать, но почему-то уверен, что данная гидра, скорей всего, продукт искусственного изготовления. Хотя не могу даже вообразить, для чего данное устройство охотится таким странным способом? И для кого? Потому что подкормка щук и мотылей – полный абсурд.

    Обсуждение наше пошло на иной уровень. Причём основными докладчиками стали магистр с профессором, которые накопали в своей памяти уйму необходимой информации о предках. По легендам получалось, что предки чего только не умели! Хотя сомневаться в этом не приходилось, стоило только вспомнить существующую здесь невероятно густую систему портального переноса.

    Только вот наши интересные обсуждения вновь оказались прерваны появлением на дальней кромке оврага очередных представителей местной фауны. На этот раз прибыло на водопой внушительное кабанье стадо. И оно ещё не начало спускаться вниз, а скорей всего, и не собиралось, выказывая явное беспокойство из-за посторонних запахов, как в центре озерца вновь беззвучно появился пластиковый бутон. И уже в следующий момент дикие свиньи преспокойно стали спускаться в овраг! А внизу не просто стали пить, а вообще валялись в воде, омывая там свои тела, вздымали рылами погружённые в воду камни и вообще вели себя воистину по-свински.

    Поэтому, наверное, и не заметили, как три белёсых усика опутали, а потом и споро уволокли самого здоровенного кабана в стаде. Опять хруст, закрытие створок, и бутон скрылся в толще воды. А свинское семейство, словно ничего не произошло, отправилось куда-то вне оврага.

    – Такое впечатление, что гипноз весьма адресный и конкретный, – пустился Лёня в размышления о второй части увиденного кровавого представления. – Полное спокойствие, затем приказ спуститься к водопою, потом выбор жертвы, охота, а потом ментальный приказ уходить от воды. Не удивлюсь, если сюда ещё какое-нибудь стадо зверей припрётся.

    Вопросов от этого не стало меньше:

    – Зачем тогда усики так уродуют жертву?

    – Но сейчас же створки кабана не ломали?

    – И почему тогда гидра на нас не охотится?

    – Или почему на нас не давит гипнозом?

    – Неужели отличает существо разумное от дикого?

    – Почему вы в него не выстрелили? – понятно, кто спросил – Руд.

    Осознав это, я всех в приказном порядке разогнал спать. Правда, заставил это сделать в гондоле. Пусть будут под постоянным надзором. А то мало ли как по времени ночи действует гипноз этой странной гидры? Вдруг вначале идут животные, а потом и разумные на десерт выбираются?

    Чувствуя, что не засну от обилия мыслей, поинтересовался у друга:

    – Ты сейчас готов уснуть?

    – Запросто! Мне эта подводная гадость по барабану. Нас не трогает, и ладно.

    – Тогда ложись. Разбужу тебя, когда в дрёму потянет.

    Оставшись на посту, достал из корзинки Алмаза и уложил его у себя за пазухой. Вдруг проснётся? Он ведь у нас любит ночные приключения. И было бы хорошо с ним посоветоваться. Вдруг да и покажет какую-то тропинку к разгадке здешней тайны.

    Только мои предположения оказались верны лишь частично. Ящерёнок дрых целый час, а когда проснулся и я с ним поделился ментальными картинками о последних событиях, философски изрёк:

    – Я прожил ничтожно мало, чтобы успеть узнать обо всём на свете.

    – Жаль… Но будь ты огромным, я бы тебя не смог носить за пазухой. И всё-таки, может, что-то посоветуешь хотя бы?

    – Могу… Нырни туда днём. И сам на месте осмотрись.

    – Да ты гонишь, малый! – я еле сдерживал своё рассерженное шипение. – У меня водолазного костюма нет. И не факт, что эта гидра меня своими жгутиками на фарш не порежет.

    – Нашёл чего бояться! Да и нырять ты под водой должен без всяких костюмов. С твоими-то умениями?… Да с твоей силушкой?… Будь я на твоём месте, прямо сейчас бы и нырнул.

    – Ага! Ты уже в портал нырял, хватит, – перешёл я на ворчание. – Советчик нашёлся! Ныряй ему… Это у тебя могут быть жабры, а у меня их нет.

    Дальше мы уже общались только ментальными картинками, а я при этом продолжал стоя наблюдать за поверхностью озера.

    Маленький гений опять взялся накачивать меня разными знаниями, суть большинства которых я и не понимал толком. Например, зачем мне умение, сидя на берегу океана, ощущать сотрясения противоположного берега? Не, я-то понял, что в таком случае я могу предсказать цунами и даже вычислить его силу, но зачем оно мне? Если я и море-то видел пару раз в своей жизни! Когда я ещё доберусь до того океана? И доберусь ли?

    На эти мои мысли последовали иные подсказки. Мол, надо как можно быстрей уйти на глубину и там укрепиться на дне. Тогда волна цунами тебя не перекрутит в фарш о прибрежные скалы. А чтобы нырнуть глубоко и надолго, надо создать специальный кокон. Структуры управления коконом прилагаются. И какие гигантские по сложности структуры!

    Тут я уже взъерепенился, опять еле сдержавшись от подзатыльника вредному ящерёнку:

    – Кончай меня грузить! Не хватало опять в обморок грохнуться, а ведь я на посту как-никак!

    – Не переживай, я за тебя постою, – обрадовал мелкий.

    Вроде стало полегче, но голова всё-таки разболелась. Так что я в общей сложности всего два часа перетерпел на посту в относительном одиночестве. Потом всё-таки разбудил отдохнувшего Лёню и сам завалился спать. Только и буркнул:

    – Если что, поднимай меня, не стесняйся…

    Побудка произошла уже при начавшемся рассвете:

    – Опять стадо! – шептал Найдёнов. – Но уже оленей. Но какие-то они мелковатые, сродни северным… если не мельче.

    Зато стадо оказалось на удивление большим, голов под сорок.

    И опять всё повторилось, как в предыдущие разы. Только на этот раз гидра ухватила усиками сразу двух оленей. Порезала их, поломала да и уволокла под воду. А оставшиеся животные напились да и отправились на широкие пастбища. Или где они там днём пасутся? В ягельнике? Так здесь вроде не крайний север.

    Пока мы хмыкали и озадаченно цокали языками, рассвет уже окончательно вступил в свои права, хотя местное светило ещё и не брызнуло лучами со стороны востока. А тут раз, и новое стадо. И опять некое подобие косуль. Но! Животные, постояв на кромке оврага, встревоженно подёргавшись и уловив опасность, стремглав умчались в открытую степь.

    – Всё. Рабочий день у гидры окончен, – констатировал Лёня. – Наелась от пуза.

    – Или кого-то накормила до отвала… – раздумывал я. Потом поведал о ночных прениях с Алмазом и добавил с сомнением: – Может, и в самом деле нырнуть? Хотя бы метров на восемь-десять?

    – Борь, ты иногда рассуждаешь, как Руд, – укорил меня товарищ. – Оно тебе надо? Оно нам мешает? Или нечем больше заняться? Поэтому предлагаю вначале сбыть с рук хотя бы карапузов, а уже потом заниматься любыми рискованными исследованиями. И будь уверен: во всём помогу и везде подстрахую.

    На такое крыть нечем: Лёня прав со всех сторон. Как бы… В самом деле, избавляться от Свонхов надо давно и навсегда. Что-то у нас с ними отношения как-то слишком сумбурно складываются. Даже интимная близость с сестричками только мешает.

    Но всё равно подобная опасность, обитающая возле самого дирижабля, крайне неправильна. В первую ночь она нас не тронула, но это не значит, что она вдруг не появится среди бела дня и не утащит за собой кого-нибудь из экипажа. Мы-то отправимся к городу, а летуны останутся ремонтировать громадное устройство. Они уже вчера провели подготовительные работы, доставая из заначек нужные материалы, варя клей и выковыривая стрелы из повреждённых секций. И мало ли как поведёт себя гидра, если меня здесь не будет?

    Услышав о моих сомнениях, Лёня слегка не понял:

    – При чём здесь именно ты? – пришлось втолковывать:

    – Ну сам посуди с точки зрения технически развитого человека. Эта штуковина – явно итог высшей цивилизации. Она в обязательном порядке имеет некое подобие радиолокационной системы, а то и чего похлеще. Причём не факт, что в область контроля входит только контур данного оврага. Ведь стада издалека сюда идут, значит, некая сила и в этом их направляет. Отсюда можем сделать самый главный вывод: система распознания не только животных классифицирует, но и разумных существ отличает по силе их возможного контрдействия. Иначе говоря, аура экселенса, Иггельда и им подобных тоже распознаётся. И пока я здесь, в целях самосохранения устройство нас не атакует. Но стоит мне отойти далеко, может случиться что угодно. Особенно учитывая то, что программа гидры работает со сбоями. Или вообще неисправна… Как один из вариантов.

    – Ты ведь знаешь, программы и всё, с ними связанное, – не мой конёк, – скривился Найдёнов. – Но с чего ты вообще решил, что эта штука сломана?

    – Логика! Хотя и не дающая стопроцентного результата. Вот сам посуди: зачем какой-то бездушной машине охотиться на дичь? Либо для научных целей, либо для заготовки мясной продукции. Банально для изготовления тушёнки.

    – Нет, наука вряд ли…

    – Вот и я о том: слишком уж идеально отлажен конвейер доставки. Просто невероятное количество животных или просто их плоти для каких-то опытов и экспериментов.

    – Ха! Но и для тушёнки такое варварское трощение костей, кожи и внутренностей – полный нонсенс.

    – Вот! Верно подметил! Как раз в этом и просматривается явный сбой в программе. Туши усыпляются, затягиваются в бутон, а далее должны опускаться в подземелье в разделочный цех. Но… Тут-то тонкие жгуты и перестали контролировать силу натяжения. Да и створки со временем не действуют мягко, аккуратно.

    Всё равно Лёня не соглашался с моими предположениями:

    – Нет в твоей логике стройности и прочности. Зачем столько мяса в каких-то подземельях? Ты себе представляешь, сколько его там накопилось? И какая там стоит вонь от гниющей плоти?

    – Не факт, – продолжал я строить свои домыслы. – Ты только вспомни, какие монстры проживают в катакомбах. Причём Алмаз утверждает, что в них есть зачатки или остатки интеллекта. Так почему бы тем же лягухам не приходить по расписанию в до сих пор действующий консервный завод, пусть он частично и разрушенный, как в бесплатную столовую?

    – Ладно, убедил, велеречивый ты наш. Назовём это колбасным цехом. Но какие твои дальнейшие действия? Или пожелания?

    – В идеале надо бы как-то бесповоротно повредить гидру. Только после этого мы сможем спокойно исследовать Пайролк.

    – Глубинной бомбы у нас нет…

    – Поэтому вначале завтракаем и уже потом думаем…

    – На сытый желудок? – не поверил Лёня. – И думать?

    – А кто тебе обещал, что будет легко?

    Но пока мы завтракали, мой товарищ всё никак не мог успокоиться, обсуждая чисто техническую сторону увиденного нами чуда. По его мнению, подобное невозможно: столько веков исправно работающие манжеты, уплотнители, прокладки, не дающие воде уйти на глубину. Всё-таки устройство и его направляющие находятся глубоко внизу, под давлением воды, и его ежедневное и неоднократное движение вверх и вниз уже давно обязано было порвать материал, используемый для отторжения любой влаги.

    Потому он и подкрепил свои рассуждения итоговым выводом:

    – Скорей всего, подземелья здешние затоплены по уровень данного озера. Закон сообщающихся сосудов иного не позволит. И там внизу, скорей всего, обитают водные монстры.

    – Да какие угодно, – буркнул я равнодушно. – Я уже придумал, как обезопаситься от гидры, не рискуя собственной головой… Но нырнуть всё-таки придётся.

    Тут уже все на меня набросились с вопросами и предупреждениями, но я только отмахнулся. Хотелось окончить завтрак как можно быстрей. А уже потом…

    Глава двадцать восьмая
    Мы их в дверь, они в окно!

    Предстоящее ныряние представлялось просто лёгкой разминкой. Или освежающей процедурой. Потому что изначально нырять в саму шахту, или что там, я не мог просмотреть за толщей воды, умный человек никогда не станет. Вот и я не собирался. Только и хотелось чётко определить диаметр колодца. Ну и глянуть, есть ли там направляющие?

    Долго с разведкой не рассусоливал. Позавтракал, разделся и бултых в воду. Естественно, со всеми возможными предосторожностями, щитами и прочими магическими защитами. Только и пожалел, что пояса Светозарного на мне нет. Тогда вообще мне утонуть не грозило бы. Помню, в машинном масле не утонул, так чего воды бояться?

    Жаль, что она не просматривалась глубоко, только на метр, не больше.

    Щуки на меня не бросались, хотя и улепётывали в разные стороны с этакой ленцой объевшихся питонов. Разве что я удивился их большому количеству. А там и верхний створ шахты принялся рассматривать. Или, правильнее сказать, лифтовой колодец? Чуть более чем полтора метра в диаметре, выступает над остальным дном на высоту в треть метра. Внутри симметрично расположены две тускло поблёскивающие рельсы. Ага, есть тут всё-таки направляющие! Следовательно, техническая составляющая гидры стала стопроцентной!

    Ну и заглянул внутрь трубы, потому как воздуха в лёгких оставалось предостаточно. Стенки гладкие, а зацепов или выступов нет. Проблемно для задуманного действа? Да не совсем. Только и придётся, что чуточку больше повозиться, выдерживая заданную точность.

    Моя задумка не представляла особых сложностей в исполнении. Взять, к примеру, любую дверь. Какой бы массивной и прочной она ни была, открыть её станет невозможно по причине маленького клинышка, плотно установленного между полотном и полом. Упираться придётся взломщикам, чуть всю дверь не проламывая. А если клинышков будет несколько?

    Вот и я крикнул, всплывая на поверхность:

    – Собирайте каменные обломки длиной сто шестьдесят сантиметров! Не меньше! Ну и ещё с десяток просто неровных булыжников. Эти величиной с мою голову. Или чуть больше.

    Подобных каменных осколков на склонах оврага хватало. Мне только и оставалось, выйдя на берег, укоротить излишние сантиметры сносимых ко мне камней. Если хоть один из них встанет на дне шахты в распор, никакая силовая установка его на поверхность не вытолкнет. Надо будет вызывать техников или трюмных для очистки трубы, а в отсутствии таковых я почему-то не сомневался. Или чуточку сомневался?

    «Не факт, что все жители катакомб имеют интеллект лягух или найденных нами „опарышей“. Вдруг именно здесь, возле древней столицы да рядышком с Сияющим Курганом, монстры окажутся хитрыми, изворотливыми и коварнее, чем зроаки?…»

    Представил себе такое и тут же стал сплёвывать через левое плечо. Хотя нисколько не суеверный.

    Отыскалось в общей сложности около десятка этаких снарядов-распорок замедленного действия. Взорваться они никак не могут, а повредят обязательно. Оконечности аккуратно срезал, как надо, округлил. Обязательно заклинят подымающийся из глубины бутон. Потом всё собранное стал закидывать в шахту. Вначале угловатые валуны, которые разместятся по кругу верхней части бутона. Затем вниз скользнули каменные распорки. А потом только и оставалось, что дождаться итогов задуманной каверзы.

    Кстати, Алмаз проснулся сразу после завтрака и с большим любопытством наблюдал за нашими действиями. Но вот когда я собрался в компании покидать лагерь, всё-таки высказался в сомнении:

    – Зря ты экипаж тут оставляешь.

    – Но им же надо ремонтировать дирижабль, – напомнил я. – В город они прогуляются, когда отыщу туда безопасную дорогу.

    – Один день для них ничего не решает. Зато мы будем спокойней, видя их рядом и прикрывая в случае какой-то неприятности. А так представь, мы ушли, под озером кто-то проснулся после стука упавших камней. И начнёт бесноваться. Или программа как-то настроена на немедленную очистку шахты. Пошлёт механические дроны или ещё кого, а те поищут виновных, найдут экипаж…

    – Понял! – прервал я его, уже обращаясь к покорителям воздушного океана: – Капитан! Бросайте на время свои работы, отправляетесь с нами! Поведение гидры пока непредсказуемо, а вот уже завтра будем знать точно, выберется она на поверхность или нет.

    Ко всеобщему удивлению, экипаж яхты ни слова против такого распоряжения не молвил. В пять минут собрались и пристроились к нашей компании. Видимо, они и сами внутренне опасались оставаться здесь одни, без сильной магической поддержки. Наслушались леденящих рассказов, как некое страшилище заманивает к себе и затем пожирает несчастных животных. Вот и не смогли избавиться от страха в душе.

    К пригородам Пайролка мы дошли быстро, минут за сорок. А потом надолго застряли на той самой черте, за которой для любых разумных существ начинались неприятности. Какой-либо стены или упругого щита перед собой мы не почувствовали. Хотя по некоторым предварительным данным именно такая преграда стояла на одной трети как минимум всего периметра. Ошибка? Или враньё? Плевать! Значит, мы вроде как попали удачно…

    На другую сторону города, где по описаниям была глубокая пропасть, мы тем более не торопились. Если здесь не пройдём, то там тем более.

    Начали пробовать и… так пройти не могли! Кроме меня, Алмаза, затихшего у меня за пазухой, и Леонида… Да и я преодолел всего лишь метров тридцать, пока не остановился. Найдёнов замер на отметке в десять метров. Почему, спрашивается? Попросту не хотелось идти дальше. Разум как-то неожиданно изобретательно отыскивал тысячи причин для того, чтобы не продвигаться дальше, и ещё две тысячи – для того чтобы повернуть назад.

    Причём причины придумывались до банального смешные и несущественные. Вплоть до:

    «Надо вернуться к дирижаблю и готовить вкусный обед…» Или: «Забыл поцеловать Фею с утра! Надо срочно к ней подойти и взасос…» Или: «Щуки-то наверняка вкусные! Пойду-ка, выловлю парочку…»

    У остальных, когда мы обменялись мнениями, причины ещё глупей отыскивались.

    Для того чтобы отторгнуть эти несуразные мысли, приходилось максимально напрягать силу воли, не давая телу действовать самостоятельно и контролируя появляющиеся мысли. Прямо напасть какая-то: концентрируешься, делаешь шаг вперёд, присматриваешься, а сам идёшь уже обратно! Цирк натуральный! Или напасть какая-то мистическая.

    О чём Леонид и заявил с возмущением:

    – Кошмар какой-то! Чувствую себя как тот олень, которого гидра привела на водопой и наделала дырок у него в теле. Пью, пью… а мне всё хуже и хуже!

    Что обиднее всего, мы рассмотрели кучу сравнительно мелкой живности, которая вдали от нас невозбранно рассекала по пригородам Пайролка. Их ничего не задерживало, ни во что они не упирались, так и передвигались в любую сторону, сообразно потребностям своего выпаса или непонятной нам миграции. Мы даже заметили парочку животных величиной с собаку или шакала, которые подались в город совсем недалеко от нас.

    Профессор их классифицировал длинным словом, давая пояснения:

    – Довольно умные звери, поддаются дрессуре и с ними охотятся на кроликов.

    Особенной оказалась реакция ящерёнка, который признался:

    – Страшно туда не хочется! Но если бы ты прошёл дальше, я бы выдержал. А ещё лучше, как мне кажется, если бы я в момент перехода спал.

    – То есть ты что-то видишь конкретное? Или чувствуешь? – пустился я в уточнения.

    – Не вижу… Но чувствую, что ширина этой полосы конечна. Пятьдесят или максимум семьдесят метров.

    – Ага! – обрадовался я мелькнувшей идее. – Если сильно разогнаться, да что-то важное вбить себе в сознание, то можно и проскочить «зону отчуждения»?

    – Понятия не имею. Надо пробовать.

    – А ты не хочешь? С помощью левитации?

    – Не смогу! – признался малой. – Никак не смогу.

    Обсудили этот шанс-идею все вместе. И неожиданно о своём умении очень быстро бегать заявила смуглянка:

    – У меня для этого особенные возможности. Вдруг проскочу?

    Все глянули на неё с сомнением разной степени. Ведь и метра не смогла пройти, а тут бежать надумала. Мне так тем более представилась печальная картинка: девушка разгоняется, проскакивает несколько метров, теряет резко сознание и падает личиком вниз. А мне ведь это личико целовать!.. Да и не только поэтому допускать подобные эксперименты не следует. Лёня раньше меня успел высказаться:

    – Здесь бегуны и получше тебя есть. Алименты – страшный стимул.

    Шутка не прошла, Знахарка стала отходить назад для должного разбега. Скорей всего, и меня ослушается. Только и оставалось, что в нужном месте соломки постелить:

    – Ладно, я пройду на пять-шесть метров внутрь зоны, а ты беги прямо на меня. Если никакого негатива, пробегаешь мимо и мчишься все сто метров.

    Прошёл. Развернулся. Сосредоточился. Взмахнул рукой.

    И поразился, с какой невероятной спринтерской скоростью стартовала красавица. У нас бы на Земле она все золотые медали в беге на короткие дистанции выигрывала бы! Зуб даю!

    В некотором ошеломлении я даже чуть в сторонку сместился, в то же время оставаясь готовым и шагнуть навстречу, и подхватить. Иначе и сбить может!.. Если у неё получится…

    Получилось. Но совсем не так, как хотелось бы. В момент вхождения в зону у Феи словно все эмоции выключились. Словно она уже порвала финишную ленту и собралась после этого сразу умереть. Стала резко сбрасывать скорость, опустила руки, поникла плечами, голова клюнула вперёд, глаза стали закрываться. Хотя забежала она даже дальше меня, точнее, уже перешла полностью на шаг. Я спешил за ней следом, готовый подхватить на руки.

    Но только она остановилась окончательно, резко развернулась и быстро пошла обратно. Перебралась через невидимую отметку, резко задышала, словно промчалась всю стометровку, полностью открыла глаза и потрясённо выдохнула:

    – Не получилось?! – оглянулась назад, всё поняла и со стоном ухватилась за виски: – Как же так?… Мне показалось, что я смогла…

    Приобнимая её и утешая ничего не значащими словами, я всё-таки зациклился на мысли, что у Знахарки получилось самое главное, то есть хоть частичное, но всё-таки доказательство нашей идеи. Большая скорость – краткое влияние на разум. И если разогнаться очень быстро, то может всё-таки и получиться. Она десять метров проскочила. А мне вся сотня покорится?

    Оставалось только провести испытания личной скорости. Но пока готовился, пока отступал подальше, Алмаз стал выбираться наружу со словами:

    – Мне полезней будет за тобой со стороны посмотреть. Вдруг что ценное замечу?

    Странно, вроде он раньше никогда таким трусишкой не был. Сигал куда угодно, ничем особо не заморачиваясь. Взрослеет или как? Ведёт себя как учёный муж? Потому что мне лично ни капельки не страшно.

    Разогнался. Влетел. Стараюсь пялиться на ближайшее здание города, думая:

    «Там! Там моё спасение и моя отрада!..»

    Отчётливо засёк преодоление своего прежнего рекорда. Потом ещё пять, восемь метров. После чего меня словно окунули в сгущающийся туман и… раз! Отчётливо осознаю себя уже почти вернувшимся к моим спутникам. Ничего после этого не оставалось, как деловито поинтересоваться:

    – Что удалось рассмотреть со стороны?

    – Красиво бежал! – замычал от восторга Найдёнов. – Прямо истинный чемпион… до отметки в тридцать метров. А вот до сорока уже всего лишь уставший участник паралимпийских игр. Разворачивался ты ещё проворнее, чем Фея.

    – И ничего больше не видно, – добавил сидящий у него на плече Алмаз. – Разве что ещё несколько раз пробежишься?

    У меня же появились новые идеи:

    – Можно отыскать уклон в сторону города, привязать меня к телеге с громадными колёсами и катнуть по прямой линии.

    – Кто тебя на той стороне отвяжет? – ехидно хмыкнула Эулеста. – Лягухи?

    – После того как ноги откусят? – желчно добавил Руд. – И руки?

    – А если при попутном ветре да на воздушном шаре? – я помнил, что пролететь такие вот зоны на дирижаблях не удавалось. Лёгкий газ резко терял свои несущие качества, и летательное устройство разбивалось. – Но использовать для этого не газ, а горячий воздух?

    – Что-то в этом есть, – признался капитан после минутного раздумья. – По идее может сработать. Только где мы возьмём такой шар? Да ещё со специальными горелками?

    В тему вопрос. Раньше надо было думать, ещё до нашего вылета в экспедицию. Хотя не факт, что и воздушный шар нам бы помог. Зона и на него способна какую-нибудь каверзу подстроить. Так что ничего не оставалось, как расписаться в собственном бессилии:

    – Какие будут предложения? – как ни странно, идеи озвучивались, но все какие-то несерьёзные. Прорыть подземный ход, запустить меня на ту сторону из гигантской рогатки, что Цилхи предложила, или сляпать на скорую руку простенький дельтаплан. Это уже мой товарищ предлагал, указав, что материал мы можем срезать с повреждённых секций.

    Тут уже капитан вступился за свою яхту, утверждая, что подобный акт вандализма – жуткое кощунство. А мне и в самом деле стало интересно. Да только наш диспут ещё и разгореться не успел, как мы все дёрнулись от далёкого взрыва и как один развернулись к нашему оврагу. Именно из него в небо вздымался теряющий форму и медленно оседающий столб воды, каких-то обломков, дыма и раскалённого пара.

    Первым отреагировал Найдёнов, в строчке из знаменитой песни выделяя одно слово:

    – Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались! – актуально у него получилось, чего уж там.

    Глава двадцать девятая
    Неожиданное пополнение

    Шутку Леонида никто за таковую и не принял. Кроме меня. Не успел ещё столб пара с дымом окончательно рассеяться, как мы уже лёгкой трусцой устремились к нашей базе. Каждый фантазировал на тему случившегося мысленно, чтобы не сбивать дыхания. Хотя вроде и спешить не стоило. Если там всё сгорело или залило кипятком, то мы ничем в спасении вещей не поможем.

    Одно утешало, что взрывов больше не прозвучало да и столбы пара или дыма вверх не вздымались.

    Десяти минут не прошло, как мы, стоя на кромке крутого спуска вниз, уже рассматривали последствия случившегося катаклизма. Разве что Руд не спеша ковылял где-то далеко у нас за спинами, о чём мы все со стыдом вспомнили гораздо позже.

    Сразу порадовало, что катаклизм оказался сугубо местного масштаба: овраг остался цел, а вот озера больше не существовало! В нескольких лужах судорожно билось около двух десятков здоровенных щук. Ещё на довольно ровном дне виднелось несколько каменных обломков, сходных с теми, которые совсем недавно мы накидали в зев теперь отчётливо виднеющейся шахты. Ну и конкретно из отверстия слегка курился не то пар с дымом, не то дым с паром.

    Больше никаких видимых изменений на нашей базе не произошло. А о самом главном выдохнул с облегчением капитан:

    – Целёхонький!

    Дирижабль в самом деле не пострадал. Разве что краешек маскировочной сети оказался на него закинут словно сильным порывом ветра.

    – И мы теперь остались без воды, – грустно заметил магистр, на что механик самодовольно заметил:

    – Мы успели вчера закачать воду в балластные цистерны. Полные! Так что недели на полторы нам хватит.

    Непроизвольно все вздохнули с облегчением: носить воду издалека никого не прельщало. Хотя и набранную жидкость пить не хотелось, стоило только вспомнить плавающие в ней внутренности и разлетающиеся во все стороны сгустки крови.

    Максимальное бесстрашие продемонстрировал Багдран:

    – Надо как можно скорей заглянуть в эту дырку!

    – И мы готовы это сделать первыми! – заверила Эулеста.

    – Вы почему брата одного оставили? – перевёл я всё их внимание на одноногого Руда. Хотя и сам укорял себя мысленно за невнимательность. – Для вас вообще команды бежать не прозвучало.

    – Все ринулись, вот и мы побежали, – вполне логично заметила Цилхи, тем самым оправдывая родню и себя. – Да и Руд у нас самостоятельный, ничего с ним не случится.

    – Тем не менее вернитесь за ним! – приказал я, одновременно кивая и Леониду. Пусть тоже присмотрит. – А я вниз спущусь. Сам! – и тут же пояснил всем остальным: – Вполне возможно, что снизу может выстрелить очередной столб раскалённого пара. Так что постойте пока здесь.

    За мной только и увязался с наглой мордой усевшийся на плечо Алмаз. Видать, ему распоряжения Лайда не указ. Вот я и сделал вид, что его не заметил.

    Уже в самой чаше, оставшейся от озера, я двигался медленно, часто останавливаясь и прислушиваясь. А уж над самим зевом шахты замер надолго. Рассмотреть повреждения в глубине не удавалось из-за пара и дыма. Зато внизу явственно что-то хлюпало, фырчало, хрустело и фыркало. Порой отчётливо ощущались вибрация под ногами и небольшие встряски. Но во всех этих звуках и сотрясениях хорошо ощущалась тенденция к затиханию.

    То же самое констатировал и ящерёнок:

    – Всё успокаивается. И, скорей всего, устройство сломалось окончательно. А жаль.

    – Спокойствие и безопасность важней целостности консервного завода, – проворчал я. – И подобных оврагов вокруг города может оказаться несколько. Надо будет только поискать. Потом…

    – А что теперь будем делать? Или, может, мне вниз слевитировать?

    – Думаешь, станешь симпатичней, если сваришься в кипятке и будешь красным?

    – Почему красным? – обиделся малой, потешно рассматривая свои лапки. – Я что, рак или краб какой-то?

    Пока я ему объяснял суть шутки, внизу всё стихло окончательно. Ни звука! Только и клубилось далеко на дне облачко разогретого пара, не позволяющее рассмотреть повреждения. Поразила уже просматриваемая глубина: метров тридцать, не меньше.

    А раз всё успокоилось, чего тут стоять? Вот мы и отправились непосредственно в лагерь. Ещё и остальным я рукой махнул: мол, спускайтесь. В любом случае, дело шло к обеду, пора было и перекусить чего-нибудь. Отдохнуть… Подумать… Вздремнуть пару часиков. Особенно учитывая бессонную ночь.

    Правда, Лёня мне издали посоветовал:

    – Прихвати парочку щучек! Сегодня же рыбный день!

    В самом деле, почему бы и нет? Изначальная брезгливость разгонялась неумолимой логикой:

    «Можно подумать, что иные щуки едят только фрукты и овощи. Жрут всякую падаль, омуля, карасей, лягушек да плотвичек. И всё равно мясо молодой щуки считается отменным».

    Вот и я прихватил парочку экземпляров среднего размера. И впоследствии не пожалел, уплетая за обе щеки прожаренное на открытом огне мясо. Красота! Не только я, но и все наелись от пуза. Так что предложение поспать даже озвучивать не пришлось. Все с сонным видом разбрелись по выбранным местам, и даже про недремлющую охрану из моей головы вылетело. Алмаз в своей корзинке устроился с комфортом.

    Хорошо, что капитан переживал за вверенный ему объект и оставил штурмана на посту. Наверное, это всех нас и спасло.

    Стоило только окунуться в нирвану приятного сновидения, как послышался встревоженный голос вахтенного:

    – Дирижабль! Принадлежность – царство Гивир! Эсминец среднего класса!

    Секунд через пять я уже стоял возле штурмана, пялясь в пустое небо:

    – Где же он?!.. Уф, неужели хуже видеть стал?…

    – Он уже скрылся за кромкой! Вылетел неожиданно, высота метров десять над грунтом. У меня дыхание спёрло, как я его увидел, потому и не крикнул сразу. Курс, перпендикулярный нашему положению. Прямо над краешком оврага и проскользнул. И мне кажется, нас прекрасно с такой высоты рассмотрели. Потому и шли так низко.

    Его последние слова я дослушивал, спешно карабкаясь по крутому склону оврага вверх. Выскочив на кромку, понял: успел я почти вовремя. Пиратский эсминец уже успел сделать разворот на двести семьдесят градусов и приближался к оврагу строго по нашему посадочному маршруту. Наверняка уже и к стрельбе изготовился с аркабаллист. К тому же я помнил, что у такого большого корабля ещё и горючая смесь для метания вниз имелась. А нам только подобной бомбардировки не хватало.

    Так что действовать мне пришлось быстро и крайне щедро. Об экономии в тот момент и подумать было некогда. Несколько чрезмерный эрги’с врезался во вражескую гондолу как раз в тот момент, когда ей оставалось метров тридцать до кромки оврага.

    Взрыв получился страшный. Жёстко прикреплённую к килю гондолу оторвало напрочь. Она рухнула вниз, фонтанируя разлетающимися обломками и осыпающимся калёным стеклом. Юзом пропахала до самой кромки оврага, перевалилась через неё и со скрежетом и грохотом заскользила вниз по склону. Деревья и кусты вырывались с корнем, не в силах приостановить такую массу. Только в самом низу гондола уткнулась в дно природного провала, дополнительно сминаясь и переламываясь в нескольких местах.

    Ну а резко облегчившаяся сигара непосредственного носителя мгновенно подскочила вверх, по инерции пролетела дальше и грохнулась далеко за моей спиной. Метрах в пятистах, не меньше. Видимо, повреждения секций оказались тотальными.

    Затем целую минуту всё затихало, а поднятая со склона пыль оседала. Голос капитана раздался чуть раньше моего:

    – Вижу шевеление противника! Мне стрелять?

    – Не спеши! – крикнул я, оглядывая напоследок во все стороны небо до самого горизонта и бегом устремляясь вниз. – Сейчас я сам присмотрюсь в упор, кто там и зачем шевелится.

    Выжившие среди пиратов пупсы в самом деле имелись. Но вот оказать сопротивления они не смогли бы при всём желании. Двое из них стонали с переломами, а третьего летуна, лежащего без сознания, мы отыскали в обломках гораздо позже. Все остальные одиннадцать членов экипажа погибли.

    Сама гондола оказалась двукратно больше, чем наша, да с пятью сильнейшими аркабаллистами. Бросалась в глаза богатая внутренняя отделка салона – ковры, осколки зеркал, прочее ценное оружие в виде десятка персональных арбалетов, копий, сулиц и дротиков. И просто чудо какое-то, что на борту так и остались целыми две ёмкости того самого горючего вещества, кое могло свалиться на наши головы. Их только готовили к сбросу, не активировали ещё, а потом ёмкости просто слегка прижало изломанными телами погибших летунов.

    Кстати, сама смесь считалась здесь невероятно дорогостоящей, мало кому доступной. На нашей яхте, к примеру, её не было.

    На мой призыв прибыли почти все, кроме вахтенного и инвалидов. Общими усилиями мы принялись растаскивать обломки, вынимать тела и оказывать первую помощь раненым. Видимо, Алмаза разбудил грохот, и он тоже крутился вокруг любопытной ящеркой.

    С переломами справились быстро: вправить кости и наложить шины – и тут мастерства хватило Леониду и Знахарке. А вот с потерявшим сознание чиди пришлось повозиться и моему крохотному ученику. По первому взгляду пострадавшему вообще повезло: сработали особенные амулеты полной защиты. Так что на его теле не обнаружилось ни синяка, ни шишки, ни гематомы. И мы вначале не могли понять, как надо действовать.

    Хорошо, что один из раненых подсказал во время ведущегося по ходу допроса:

    – Это наш царевич, его высочество Торух династии Новаш.

    – А-а-а, понятно! – протянул помогающий нам магистр. – Принцы такие… То-то я смотрю, у него одежды слишком уж броские.

    – И что с принцами не так?

    – Мнительные они очень. Скорей всего, это он от страха сознание потерял. Хотя от подобного ни одно существо не застраховано.

    Так и оказалось. Лежащий без сознания царевич задёргался всем телом, стоило только сунуть ему под нос резко пахнущее вещество, используемое здесь вместо нашатыря. Но вот когда Торух Новаш пришёл в себя и уселся, испуганным он нисколько не выглядел:

    – Вы… (такие-сякие)! Будете казнены самым жутким способом! Да я вас… (таких-сяких) на ленточки порежу! – при этом он орал на профессора и магистра, не обращая никакого внимания на гайчи, на меня и на Алмаза. Не люблю таких снобов, потому и влепил ему две тяжёлые пощёчины, порыкивая аки демон:

    – Пасть закрыл! Урод!

    Сноб снобом, а дураком он не был и силу признавал. Сразу покорно притих, только и вращал глазами во все стороны. Да и на мои вопросы отвечал вполне откровенно и без запинок. Хотя до его откровений раненые члены экипажа почти всё выболтали.

    Наш неравный бой сразу с четырьмя противниками стал сенсацией данного мира. Выжили не только несколько участников сражения, но и на земле оказались две группы наблюдателей. Так что описание сражения вмиг облетело все конфликтующие стороны и все нейтральные государства. А помимо подробностей самого боя говорилось и о нашем аварийном состоянии. Так что на наш поиск бросились не только «наши» или хамайцы, но и гивирцы.

    Последние особенно пылали гневом и желали отомстить. Ибо среди погибших пиратов оказался их маршал, родной брат царя. Вот племянник усопшего дядечки и подался по одному из наших возможных маршрутов и с самого утра обыскивал данную местность. А потом один из наблюдателей засёк на пределе видимости странный столб пара. Эсминец подался зигзагами в нашу сторону, осматривая каждый подозрительный овраг и выемки между холмами.

    Так что нам повезло, ведь успели атаковать чуточку раньше.

    Чтобы в дальнейшем не возникло каких-либо бунтов или волнений, я решил ещё чуток запугать пленных. Хотя мысленно и в самом деле готов был избавиться от такой обузы:

    – Ну вот, допрос провели, теперь можно и… казнить преступников. Господин Румди, как у вас тут поступают с пиратами?

    – Да ты что? – задёргался магистр. – Так нельзя! Царевич всё-таки.

    – Плевать! Хоть сам царь-батюшка! – возмущался Леонид, понявший меня с полуслова. – Раз пират, значит, висеть ему на рее! Закон один для всех! Где у нас тут верёвки лежали?…

    Повесить пупса, не имеющего шеи как таковой – как повесить колобка. Хотя если постараться, то любая проблема решается. Но в любом случае мы своей цели достигли, спесь с этого Торуха Новаша сбили. Запуганный, он сидел побледневший, руки и ноги у него подрагивали.

    Да и солидные чиди за него просили:

    – Коллега, считаем, что скорую казнь устраивать не надо. Лучше доставить царевича в расположение наших войск, а там уже пусть наш король его судит со всеми вытекающими последствиями. И если уж казнить такого преступника, то при максимальном стечении народа, чтобы другим неповадно было разбойничать.

    Логично звучало, и мы с другом сделали вид, что согласились. Правда, Найдёнов продолжал ворчать для приличия:

    – Ну вот, теперь ещё и корми этих оглоедов! Сами впроголодь живём.

    Это он кривил душой. С разбитой гондолы, несмотря на порчу большинства ёмкостей и упаковок, мы столько трофеев выгребли, что того же продовольствия должно было хватить теперь на два месяца полного затворничества. Не похудеем однозначно.

    К тому же наш капитан радовался как ребёнок комплектам по ремонту дирижаблей. Их оказалось с лихвой для починки нашей яхты. Да и лежащая вдали сигара-носитель после осмотра механиком оказалась весьма полезна. Некоторые секции там остались полны газа, и при соответствующей перекомпоновке наш корвет будет летать, как и прежде, не хуже ласточки. Иначе говоря, наши волнения и некоторый перерасход моей личной энергии окупились сторицей.

    Как раз по этой теме и поговорка имелась соответствующая: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

    Вот так и прошёл день: в волнениях, заботах и приключениях. А непосредственно в город Пайролк мы так и не попали. Мало того, как туда попасть, тоже придумать не удалось. Только и оставалось, что помянуть иную хорошую пословицу: утро вечера мудренее, – да пораньше спать улечься.

    Глава тридцатая
    Что лбом о стенку

    Естественно, ночью мы с Лёней дежурили, по очереди не смыкая глаз. Опасались: мало ли что гидра может вытворить? Всё-таки тёмное время суток – время максимальной активности. Как бы…

    Но ночь прошла в полном спокойствии. Ничто не грохнуло, не стукнуло, не хлюпнуло и не пискнуло. Вода в озере не появилась. Нас никто не потревожил, даже звери к оврагу не приближались. Из чего сделали оптимистический вывод: консервный завод прекратил свою деятельность. Или не завод? А лаборатория по исследованию фауны? Да что угодно! Лишь бы не мешало оно, она, он, они и не отвлекало больше.

    И во время утренней «пятиминутки» Лёня довольно констатировал:

    – Добил ты этого монстра! Ухайдакал творение древних! Не жалко?

    – Некогда жалеть. Нам в город надо прорываться.

    Хотелось всё-таки как можно быстрее добраться до местного СК. А то виднеется вдали, а дотронуться никак. Ещё и пираты всякие отвлекают! Они-то накрылись медным тазом, а нам корячься, разбирай, волочи, таскай и маскируй. Благо, что у гивирцев оказались маскировочные сети в полном комплекте, и мы ещё вечером довольно прилично замаскировали как саму сигару-носитель, так и обломки гондолы. Но сегодня-то поработать всем придётся!

    Между прочим, в последние три часа сна мне не совсем хороший сон приснился. Злой такой, неприятный. Будто я карабкаюсь по какой-то стене, направляясь к единственному окну. А оттуда в меня тычет копьём рассерженная Мария, приговаривая:

    – Всё, мы с тобой развелись! И нечего ко мне в спальню лезть! Живи и ласкайся со своими гайчами!

    Что характерно, внизу с оголёнными мечами моего падения ожидают зроаки. Причём людоеды не молчат, а наперебой рассказывают Машке обо всех моих фривольных приключениях. Да с такими подробностями, словно сами при этом присутствовали и свечку держали.

    Я-то продолжаю карабкаться, но уколы копья вначале парализуют мне одну руку, а потом и вторую. После чего срываюсь вниз, под восторженный вопль поджидающих меня зроаков. Кошмар?… Натуральный!

    Поэтому до и во время завтрака мою раздражительность и хмурое состояние заметили все. Фея несколько раз погладила ласково по руке. Найдёнов постарался рассмешить цирковыми историями и заразить своим уникальным смехом. Даже восседающий у меня на плече ящерёнок что-то сотворил с ухом, орудуя своими острыми коготками. Кажется, устроил иглотерапию.

    Но своего они добились: настроение резко скакнуло вверх, даже рассмешить смогли. Оглашая планы партии на предстоящий день, я уже лыбился и верил в собственные слова:

    – Сегодня кровь из носа, но нам надо прорваться в город! Поэтому… вопрос к тебе, капитан: можно ли отсоединить несколько секций с нашего приза? Потом отделить ткань и сделать хотя бы небольшой купол? Как его наполнить горячим воздухом, покумекаем позже. Главное, чтобы он меня поднял над землёй на несколько метров.

    Ну да, раз у нас нет воздушного шара, почему бы не порвать на части подбитый мною эсминец? Тем более что наш главный летун заверил весьма авторитетно:

    – Что-нибудь придумаем. Важно, чтобы ветер для тебя заработал попутный. Вчера он дул в иную сторону.

    Так что вся наша рабочая сила, в том числе и титулованный пленник, отправились сразу после завтрака мудрить с остатками пиратского носителя. А я со смуглянкой и с Алмазом пошел к городу. Биться, так сказать, лбами о проблему. И ведь в самом деле бились часов пять, не меньше.

    Но проблему не смог решить даже юный гений при всём нашем активном содействии. Что мы только не делали, как ни упорствовали, ничего не получилось. Малой от этого не просто расстроился, а стал язвительным и раздражённым. Ещё и ёрничать осмелился в наш адрес:

    – Такие большие и старые, а придумать ничего не можете!

    Я тоже в долгу не остался:

    – А ты почему по своим тропинкам к информации не сбегаешь? Ума не хватает или лень одолела? Только и зеваешь…

    – Так я маленький ещё, мне много спать положено, – последовало достойное оправдание. – Ну и с тропинкой этой явный затык получился. Она вроде как есть, но заканчивается глухим тупиком. Или просто обрывается на краешке бездонной пропасти.

    – Разве такое бывает?

    – Случается, если на сложное поле, созданное искусственно, накладывается природная аномалия.

    – Это как? – смуглянка участвовала во всех наших спорах и перепалках. – Магические структуры за долгое время увяли или погнили?

    – Если бы такое случилось, структуры сами по себе рассеялись бы. Тут влияние гигантских сил виновато, – объяснял будущий провидец и пророк цивилизации тираннозавров. – Как минимум сильные удары молний, а максимум удар метеорита по планете, смещение оси, изменение магнитных и прочих полей. Могла повлиять неведомая радиация из космоса, попавшие оттуда же микробы или распылённые метеориты. Да и прочих неучтённых компонентов хватает.

    – Ну и ладно, – несколько притворно вздохнула Фея. – Значит, не судьба нам побывать в древней столице. Не получается здесь, будем искать иные порталы в своём королевстве.

    После чего довольно страстно прижалась ко мне и томно добавила:

    – Бо-о-орь… Давай после обеда где-нибудь уединимся… Меня буквально разъедает изнутри огонь желания…

    Чего скрывать-то? Когда прижимается такое тело, да к молодому и здоровому парню, отказаться невозможно. Вот и я не отказался. Правда, уже на пути к лагерю сразу расставил все точки над «i»:

    – Пусть нам с Лёней и с карапузами здесь неделю торчать придётся… месяц, а то и год! Но я должен к Кургану прорваться! Понимаешь?… Без этого никак!

    – Хорошо! – легко согласилась она. – Будем прорываться вместе.

    С одной стороны, я порадовался. Близкий человек рядом – хорошо. А с другой – несколько насторожился. Потому что в ауре Знахарки преобладали цвета уверенности и ангельского терпения. Видно было, что поставленной цели она достигнет при любых обстоятельствах, преодолевая любые преграды. То есть собирается бороться за меня до конца. Или не за меня? А за что-то иное?

    Я-то вроде и не против наших отношений, даже где-то мысленно уже и примерил свадебные наряды. Но присущее каждому мужчине стремление к полной свободе нашёптывало в самое ухо: «А оно надо?» Вот над этим вопросом следовало хорошенько подумать. Потом… После обеда и после прогулки в укромное место. Ибо желания продолжения рода порой превалируют над инстинктом самосохранения и свободолюбия.

    Все остальные в первой половине дня отработали весьма и весьма продуктивно. Рабочая бригада разобрала почти полностью сигару подбитого мною дирижабля. А Эулеста вместе с Рудом приготовили полноценный, высококалорийный обед. Пленённые нами раненые тоже выполняли возложенные на них обязанности, то есть дисциплинированно выздоравливали.

    Во время приёма пищи в основном только и обсуждали способы создания шара, надлежащей горелки к нему и переброса моей усыплённой тушки на ту сторону. И в общем дельно обсудили: если задумки сработают, вполне всё могло получиться. Даже я загорелся действовать немедленно, отказавшись от послеобеденного отдыха. Но Фея на меня так посмотрела, а ручка её так удачно скользнула у меня по спине, что я не осмелился лишить всю команду «адмиральского» часа.

    Кстати, у летунов тоже имелись те же правила в распорядке дня, как у флотских товарищей. У них даже два часа спать разрешалось. Но так долго баловать команду да и себя лично я не собирался. Вставая из-за стола, распорядился:

    – Часик отдыхаем, потом за работу!

    И деловито вместе со смуглянкой стал выбираться из оврага. Только старался при этом не вздрагивать от ядовитых взглядов семейства Свонхов. Особенно сестрички старались. Но это не помешало им обоим, пока я не скрылся из поля видимости, нырнуть в палатку Найдёнова следом за ним. Из чего я понял, что друг тоже вздремнуть не успеет.

    Моя зазноба уверенно меня утащила в сторону совсем маленькой балки, густо поросшей невысоким кустарником. Там и деревьев-то не было. Но нам там не дом строить и не танцы устраивать. Хватило мягкой зелёной травки и брошенного поверх неё одеяла. Хорошо-с!.. Чуть не «проспали» время выхода на работы.

    Вроде как успели… Потом до самой ночи возились с созданием воздушного шара. Та ещё морока оказалась! А уж сколько мы намучились с созданием допотопной горелки, эпопею слагать можно. Благо, что учёных собралось – плюнуть не в кого. И в этом вопросе больше всего сгодились для реализации идеи магистра и его друга профессора. Именно они настояли на употреблении магического накопителя, который мы сняли с разбитого эсминца. Они почти до финала разработали и саму концепцию горения, в результате которого образовывался устойчивый поток горячего воздуха.

    А вот некоторые тонкости, существенно ускорившие создание горелки, неожиданно разрешил знаниями царевич Торух. В том, что он не дурак, хоть и сноб, мы сразу разобрались при первом знакомстве. Но вот его высокое магическое и техническое образование, как оказалось, аналогично уровню того же магистра. Учили наследника царской короны, видимо, на «отлично», да и он сам при обсуждении технических и магических вопросов становился совсем иным челове… тьфу ты, всё забываю, что пупсов надо называть чиди.

    Да и на меня Торух Новаш стал смотреть совершенно иначе. С каким-то восторженным недоверием, что ли. В этом оказался виноват Найдёнов, рассказывая обо мне и о наших приключениях многочисленные небылицы. Старался это делать не в моём присутствии, но мне потом нашептала всё на ушко смуглянка. Сама при этом вопрошая с придыханием:

    – Это всё правда?

    – Ха! А ты догадайся с первого раза, кто среди нас самый великий фантазёр во всех степенях? – ответил я многозначительным вопросом на неуместный вопрос. Потому как прямо обвинять лучшего друга, что он лгун, я не осмелился. Всё-таки он не врал, особенно когда рассказывал о нашем легендарном сражении со зроаками, когда мне удалось в финале оного подстрелить самого императора людоедов.

    Болтун – находка для шпионов. Хотя мы и не скрывали, что прибыли сюда из иного мира. Наверное, поэтому царевич настолько загорелся участием в нашем деле, что растерял всю свою надменность, спесивость и привитое ему чувство превосходства над остальными смертными. Нельзя сказать, что он истово бросался исполнять просьбы того же магистра или профессора, но вот распоряжения Найдёнова он претворял в действительность беспрекословно.

    Вот оно как порой провидение складывается.

    Испытать воздушный шар вечером мы толком не успели. Только и проверили в полной темноте, что сам он вверх взлетает, подъёмную силу для одного человека имеет и после полного затухания горелки вниз камнем не падает. И это ночью, когда нет лучей солнца, дополнительно нагревающих шар.

    Во время позднего ужина стали решать, как быть с ночным дежурством. Я могу и несколько суток не спать в случае нужды. Найдёнов, как обладатель полутора Щитов, тоже продержится весьма долго. Но зачем себя выматывать? Тем более лицам наиболее ценным в плане глобальной обороны?

    Выход подсказал моторист:

    – У нас дров преизрядно набралось, можно и несколько стволов положить особым способом, чтобы костёр всю ночь немного сдвигался вокруг стального колодца. И его разместим за выступом: если кто оттуда полезет, вахтенный сразу заметит и тревогу поднимет.

    Отправились в чашу бывшего озера всей бригадой. Пока остальные укладывали сучья и стволы для костра, мы с Лёней зрели, так сказать, в корень. Пытались высмотреть, что там на донышке. Туман и пар давно рассеялись, ничто не мешало определить внизу обломки камней и торчащие из них несуразно искорёженные лепестки бутона.

    – Рельсы-то целёхоньки остались, – заметил Лёня. – Только местами царапины поблёскивают.

    – Меня глубина удивляет, – признавался я. – Зачем такая? Явно больше восьмидесяти метров.

    – Может, здесь когда-то противоатомный бункер построили? Вот и углубились, как могли. Но в любом случае, подобное сотворили представители очень развитой цивилизации. И внизу наверняка они оставили информацию для потомков. Или ещё что более ценное. Если что, то я готов…

    – Нетушки! – отверг я его намёки со всей категоричностью. – Домой хочу, по родителям соскучился. Ну и Сияющий Курган в Пайролке не в пример важнее.

    Найдёнов однозначно что-то хотел предложить или объяснить:

    – А не окажется ли…

    – Не окажется! – отметал я заранее все его задумки.

    – Может, есть смысл…

    – Нет никакого смысла!

    – А вот если попробовать…

    – Вот это попробуй! Но не сейчас, а годика так через три-четыре.

    Друг сделал вид, что рассердился, коверкая обращение:

    – Слышь, насяльник, а ты в художественной самодеятельности участвуешь?

    – Участвую! – тут же бойко соврал я. – Когда очень спать хочется, а не с кем.

    Костёр тем временем подожгли, и мы все двинулись к нашему месту ночлега. На первую вахту заступил сам капитан. Да и рядышком с ним расположился один из раненых. У него и нога была с шинами, и рука в лубке, и двигался он с трудом на одном костыле, но за день он выспался и выказал желание тоже принести пользу. Вроде как посильная помощь, против которой никто не возражал. Хотя я, больше на всякий случай, чем для острастки, с угрозой навис над доброхотом:

    – Признавайся! Какую гадость против нас замыслил?

    – Д-да ты ч-ч-что?! – испугался тот до заикания. – Я от всей души!

    Но мне плевать было на его заикание и возможную обиду: я просматривал цвета ауры. Вроде как синий цвет и фиолетовый превалировали. То есть этого пупса снедали искренность и удивление. А раз так, то пусть дежурит. Заподозрить его в попытке побега даже самый оголтелый параноик не сумел бы.

    Отправился я спать в каюту капитана, которую тот сам предложил:

    – Намного удобнее, чем в гамаке, и ближе всех к посту.

    Отказываться? Глупо. Вот я и отправился в отдельное (относительно) помещение. Переборки-то тоненькие, почти что картонные. Зато и кровать там не в пример солидная, как для человека. Пупсы-то они раза в два нас шире. «Нас» – это я имею в виду нормальных людей, а не очень «сильных и здоровых», которые своего роста шире.

    Но только я начал укладываться, прислушиваясь к затихающим переговорам там и сям, как ко мне мышкой проскользнула Фея. Сразу прильнула ко мне в поцелуе и потом зашептала:

    – Мы быстренько…

    – Ты о чём? – вполне искренне заволновался я. – Да мы сейчас всех перебудим своими движениями, скрипом и стонами.

    – А не скрипи и не стони, – предупредила она меня, сдвигаясь головой в район моего живота. – Я всё сама сделаю и тихо…

    Кто бы сомневался, что последовавшее затем действо мне понравится! Но всё равно смущало отсутствие взаимности в полученном удовольствии. Очень хотелось и прижать, и самому активно подвигаться… А так я только и мог, что поглаживать плечи девушки и её голову. Да изо всех сил постарался сдерживать рвущиеся из меня стоны. Даже слово себе дал, что следующую ночь, если не перелечу в город, буду ночевать в соседнем овраге. Вырою для нас персональную землянку, загорожусь неподъёмным валуном и отведу душу.

    И вроде не голодный до женского тела, а вот поди ж ты! Словно и не было фривольных ласк во время нашего обеденного перерыва. Наверное, я всё-таки влюбился!..

    Спать нам на кровати вдвоём оказалось тесновато, но Фея и тут всё предусмотрела. Шепнула мне, так и оставаясь на полу:

    – Я тут три одеяла принесла, мне хватит…

    – Не замёрзнешь?

    – В этой жаре?

    Ну да, укрываться смысла не было. Так что, блаженно вздохнув и пожелав милой спокойной ночи, я уснул.

    А ночью нас пришли убивать. И догадался я об этом во время длинного, истерического вопля Феи. Только успел открыть глаза, как мимо меня на пол кто-то рухнул, размахивая длинным кинжалом. Причём валясь на смуглянку, убийца ещё и меня умудрился полоснуть по предплечью.

    «И больно-то как! Эпическая гайка!..»

    Глава тридцать первая
    А судьи-то кто?

    Действовать пришлось быстро и в страшно неудобном положении. Дело в том, что проход возле стены выглядел чуть ли не в три раза уже, чем кровать. Именно в этой щели спала моя милая смуглянка. Именно туда рухнул рассвирепевший убийца. Видимо, решил девушку убить первой за то, что она шум успела поднять. Причём убийцей оказался пупс, и своими телесами он буквально запрессовался в узкий проход.

    Что у него в руках, как он ими действует и что творит, мне оставалось только догадываться. Хотя я сразу влил ему в голову парализующий эрги’с, а потом с рёвом и грохотом стал выдирать распухшее тело вверх и в сторону двери. Как я ему голову при этом не оторвал-то? Ну а когда увидел кинжал, торчащий в плече своей возлюбленной и хлещущую кровь, чуть от ярости с ума не сошёл. Ладно ещё отрезвила мысль, что спасать надо, а не рычать, как дикий зверь.

    Знахарку я вскинул на кровать чуть ли не телекинезом, выдернул кинжал из раны и принялся сращивать прорезанные мышцы и кровяные сосуды. Тело задёргалось от боли, и я без лишних эмоций его усыпил. И только сквозь зубы процедил сбежавшимся и раскричавшимся в коридоре соратникам:

    – Не галдите! Вы мне очень мешаете!

    Стало тише, но не намного. Да и край моего сознания улавливал восклицания разной тональности: «Убит? Сволочь! Оглушён! Поднимай!» – и прочие. Причём не все они касались выброшенного мною в коридор убийцы. Того, как ни странно, вообще особо не кантовали и не трогали. Скорей всего, выкрики касались пострадавших вахтенных. А кто именно на нас напал, сейчас казалось совершенно неактуальным.

    Минут десять я возился с раной Феи, пока не зарастил всё как следует и не удостоверился, что её жизни ничего не угрожает. После этого сообразил, что сам чувствую себя всё хуже от потери крови, и принялся залечивать собственную рану. Она изначально казалась не настолько опасной, как у смуглянки, но промедли я ещё минут десять, совсем остался бы обескровленный.

    Так что из тесной каюты я вышел только через полчаса, когда всё уже было ясно. Капитан, придерживающий на затылке холодный компресс, заканчивал оправдываться перед слушателями:

    – …и заподозрить ничего не мог! Мы с этой сволочью так мило и интересно общались. Шёпотом… Потом он сморщился и попросил ему чуть передвинуть поломанную ногу. Якобы затекла совсем. Ну я и нагнулся… Дальше удар по затылку, и словно в колодец упал…

    То есть на меня и на Знахарку напал тот самый доброхот, вызвавшийся помочь вахтенному из-за своей бессонницы. А ведь я его проверял! Пугнул, прикрикнул и просматривал ауру. Как же так получилось, что я не рассмотрел чёрного цвета агрессивности и злобы или зелёного – откровенной лжи? Потерял квалификацию? Или меня сумели обмануть?

    Вот для выяснения этого я и набросился на стоящего в стороне царевича:

    – Слышь ты, лопух! Или как там тебя?… Да мне плевать, что Торух!.. Что скажешь об этой сволочи?!

    Титулованный пупс попытался сделать обиженное лицо и что-то возмущённо вякнуть в ответ. Это он зря! Несмотря на малокровие моего тельца, моё сознание пылало бешенством, и я был готов в случае какого-то недовольства порвать на куски любого из чиди. Так что я не церемонился. Резким, но тонким по площади ударом силы огрел недовольного пленника и повысил голос до опасного инфразвука:

    – Отвечай, гадина, когда тебя спрашиваю!

    Досталось царевичу изрядно. Он взвизгнул от боли, упал, уже с пола зачастил словами:

    – Он маг всего лишь второй касты, но состоял в экипаже для постоянной подзарядки накопителя. Больше я о нём ничего толком не знаю. Разве что факт наличия у него множества разных амулетов и оберегов с охранными структурами.

    Ну вот, уже понятней. Значит, вина не моя или моей паранойи. У этого инвалида имелись какие-то штучки, которые исказили или прикрыли его ауру. Хотя это меня до конца не оправдывает.

    Теперь следовало выяснить мотивы преступления. Для этого я с грозным видом надвинулся на третьего пленника, у которого были сломаны обе ноги, но его приволокли тоже, для тотального разбирательства. Этот пупс выглядел самым бледным и несчастным. Ну и в ауре ничего не преобладало, кроме коричневых оттенков страха.

    И руками он попытался от меня прикрыться, когда последовал вопрос:

    – Почему этот червяк пытался нас убить?

    – Его родной брат был в числе погибших членов экипажа, – тут же последовало объяснение. – Второй механик…

    – Почему раньше об этом не сказали? – сатанел я всё больше и больше. На что и получил одинаковый ответ от обоих пленников:

    – А вы об этом не спрашивали.

    Желание прибить этих уродов никуда не делось. Но в то же время я прекрасно осознал, что сам во всём виноват. Не допросил. Не изолировал врагов. Посчитал их безопасными из-за инвалидности и желания того же царевича сотрудничать во всём. Да и накануне он вроде как показал себя свойским и нормальным парнем. Вполне естественно, что он со своего олимпа и не знал о родственных отношениях между членами экипажа. Не его это уровень, низшие касты. А второй раненый тоже не догадывался о намерениях товарища. Да и товарища ли?

    Так что сам виноват. Нечего на врагов пенять. Нашёл кому доверять, пиратам и разбойникам! Хорошо ещё, что всё именно так окончилось и этот ополоумевший мститель никого из нас не убил. А ведь мог! Скотина…

    Теперь только и выяснить оставалось: что ему помешало?

    Для такого дела я оздоровительный эрги’с не пожалел и вскоре уже истязал корчащегося от боли убийцу, вырывая из него признания. Всё оказалось просто. Капитана он оглушил, но не добил из-за спешки. Рвался заколоть именно меня. Руку-то свою поломанную он с подпорки снял, и она ему не мешала передвигаться, а без костыля у него никак не получалось на одной ноге скакать. И продвигаясь бочком в каюту, он не заметил лежащую на полу гайчу и опорным концом костыля опёрся на её лодыжку. Естественно, что бедняжка заорала не своим голосом от боли. Да ещё и дернулась, выбивая костыль. Убийца пошатнулся, упал, его удар не достиг цели. А ведь собирался, гадёныш, ткнуть меня прямо в сердце.

    И ведь убил бы! Я хоть и Светозарный по некоторым оставшимся признакам и умениям, но нисколько полной защитой, дающейся поясом с груанами, не обладаю. Выгорели все груаны, когда я в ловушку мира Габраччи попался. Так что если я не хочу помереть от ножа какого-нибудь придурка, надо срочно мчаться на Дно и опоясываться там полным комплектом тамошних симбионтов. Ещё лучше отыскать те самые пояса «Иерарх», в которых груанов умещается все двадцать два, и с ними сам чёрт не страшен. Жаль, что мы тогда с Машкой к этим поясам не добрались…

    «По вине той же нерасторопной Машки!.. Капуха!.. И как она только в императрицы выбилась?…»

    Думал об этом, опять находясь в каюте. Бросился туда, сообразив, что усыплённая Фея ещё и от костыля пострадала. И не факт, что упавший на неё убийца ей какое ребро не сломал.

    С рёбрами, на удивление, всё оказалось в порядке. А вот с ногой пришлось повозиться. Иначе проснувшаяся смуглянка и ходить не смогла бы. Ну и когда закончил исцеление, сразу же разбудил Фею и спросил:

    – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

    Она с минуту прислушивалась к себе, шевелила пальчиками ног и рук, подвигала левым плечиком и порадовала:

    – Ничего! – и только потом поинтересовалась: – Милый, а что это было?

    – Ерунда… Один идиот шёл по коридору на костыле, споткнулся и рухнул прямо в каюту. Так что больше никакого свинства с моей стороны, будешь спать на кровати!.. Кстати, в сон клонит?

    – Да, какая-то я сонная…

    – Вот и спи, моя сахарная. Я найду, где прилечь.

    Даже искорку сонную запускать не пришлось, прелестница и так заснула. Ну да, крови потеряла много, перепугалась до смерти. Тот ещё стресс!

    Я минут пять простоял над ней, вглядываясь в милые черты и поглаживая вздрагивающие пальчики. Что ни говори, но благодаря Фее я остался жив. Именно её желание оставаться рядом спасло меня от смерти. Кстати, надо будет её как-то особенно отблагодарить, наградить и чем-то порадовать. Не мешало бы всё-таки истинное имя узнать. А то обращаюсь к ней по прозвищу, пусть и весьма лестному, но это не есть гут. Всё-таки она человек, и довольно близкий человек.

    Найдёнов ждал меня в коридоре:

    – Как она?

    – Всё в порядке, спасибо.

    – Да не за что! Сам себе готов по голове настучать! Такое разгильдяйство с пленными допустил! – похоже, мой друг укорял в случившемся только себя: – Ты-то ладно, а вот в моём возрасте такие проколы уже недопустимы.

    – Чего уж теперь… Старикан ты наш… А вот с пленными…

    – Уже приковали наручниками к шпангоутам. А на вахту штурман заступил. За сменой я прослежу. Костры продолжают гореть как надо. Так что ложись, отсыпайся. Ты ведь крови с литр потерял, не меньше.

    – Тоже ерунда! – но прислушавшись к своему состоянию, вынужден был констатировать: полноценный сон мне весьма показан.

    Вот и отправился досыпать в рядом расположенную каюту. Та ещё тесней оказалась, но я дрых без задних ног, пока запахи готовящегося завтрака не пробудили зверское чувство голода. Несмотря на вредность и скандальность, карапузы обязанности по кухне выполняли на «отлично». Причём с каждым разом у Эулесты получалось всё лучше и лучше управляться с ролью шеф-повара.

    Все уже не спали, выглядели угрюмо и довольно зло обсуждали случившееся ночью покушение. При этом и смуглянку ввели в курс дела, которая спокойно выспалась, оставаясь в неведении. Но не успел я шевельнуться и потянуться, как она уже уселась ко мне на узкую кровать и решительно потребовала:

    – Ты должен казнить эту сволочь!

    – А имею право?

    – Несомненно! – последовали горячие заверения. – Попытавшись тебя убить, он сразу потерял статус военнопленного. Ну и как верховенствующий в нашем отряде, ты имеешь право устроить суд и выбрать вид казни.

    – Насколько я знаю, в этом мире не казнят непосредственно, а отправляют преступников в катакомбы?

    – Не всегда и не везде. Тем более у нас нет входа в катакомбы, и этот инвалид туда не дошёл бы.

    – Ну вот, ещё и инвалид, – кривился я в сомнениях. – В нашем мире таких неполноценных амнистируют. А оно мне надо? Брать грех на душу?…

    Вот тут и последовал весьма дельный совет:

    – Тогда не сам суди, а назначь на это дело капитана, магистра и… самого царевича. Вот увидишь, никто с преступником церемониться не станет, а ты как бы и ни при чём.

    Я только порадовался такой подсказке. Выйдя к народу, объявил о составе судейской коллегии и преспокойно приступил к утренним процедурам. Сбросил этот неприятный груз со своих плеч, и сразу стало легче. Причём я рассчитывал, что постановление суда, или как они там всё оформят, выйдет в течение дня и его огласят всем заинтересованным лицам.

    Но меня обманули! Суд состоялся в течение пяти минут, пока я умывался и приводил себя в порядок. И не успели мы приступить к завтраку, как капитан объявил окончательное решение:

    – Голоса судейской коллегии несколько разделились. Хотя большинством вначале предлагалась смертная казнь в виде расстрела…

    В тот момент я искренне поразился, представив, как пупса будут расстреливать массивным копьём из аркабаллисты. Или они его решили проткнуть залпом из малых арбалетов?

    – …но наш третий коллега, – он многозначительно глянул на царевича, – предложил иное наказание, которое в итоге даёт огромный шанс провинившемуся на выживание. И мы с этим согласились. Преступнику предстоит совершить на воздушном шаре испытательный перелёт в сторону города и обратно!

    Где-то в душе я вначале возмутился:

    «Так просто? Да это почти и не наказание! – но глянув на Леонида, который показал мне сразу два больших пальца, несколько подуспокоился: – В самом деле, чего это жадничаю с лаврами первопроходца? Там явно никакой опасности, но преступнику об этом знать необязательно. Пусть помучается от страха. Ещё и добавочно его припугнуть не помешает».

    Так что скороспелый приговор суда никто обжаловать не стал. Позавтракали и с соответствующим энтузиазмом отправились к месту предстоящего перелёта. Испытанный ещё накануне шар так и ждал нас возле непреодолимой зоны, накрытый маскировочными сетями. И уже через час, наполненный горячим воздухом, рвался в небо.

    Его удерживали всей командой с помощью верёвок, а я прочно и весьма хитрыми узлами прикрепил несостоявшегося убийцу. Вместо заготовленных устрашающих напутствий я неожиданно сжалился и своей инструкцией скорей успокоил пупса, чем напугал его:

    – Ничего опасного нет. Поэтому старайся внимательно прислушиваться к своим ощущениям, как во время полёта туда, так и во время перелёта обратно. Это важно! Потому что будем основываться на твоих ощущениях: перебираться ли нам в город на постоянную жизнь или продолжить базирование здесь.

    Чиди понял, что у него есть отличный шанс остаться в живых, и только уточнил:

    – Ну а вы меня подлечите?… А то от боли чуть сознание не теряю…

    Я и в этом сжалился, тут же немножко сняв воспалительные процессы в местах переломов и отсекая болевые ощущения. Процент энергии ушёл, но у меня ещё много осталось после утренней «дойки» дозиметров. В личном хранилище скопилось семьдесят четыре процента от максимально желаемого запаса.

    Раз уж мы его испытателем назначили, пусть внимательно следит за силами, на него воздействующими, чем скрипит зубами от мешающей боли.

    А там и полёт начался, чётко соответствующий нашим задумкам и расчётам. Удерживающие верёвки сбросили, и наш шарик с работающей магической горелкой весьма бодро двинулся по ветру, волоча на себе тело пупса и два страхующих линя. Именно с помощью последних мы намеревались приволочь шарик с испытателем обратно, когда он побывает за стометровой отметкой этой загадочной зоны.

    Всё шло великолепно!

    Разве что Алмаз, сидящий у меня на плече, выражал недовольство:

    – Всё-таки мне надо было вместе с ним отправиться! Моя чувствительность и наблюдательность стократно выше, чем у этого озабоченного мстителя…

    Шар пролетел отметку тридцать метров, на которой подвешенный пупс начал весьма интенсивно дёргаться. Видимо, у него появилось дикое желание развернуться и топать обратно. Но!.. Куда ему без костылей-то?

    На сорока метрах чиди вообще содрогнулся жутко, словно его током ударило, и обвис: очевидно, потерял сознание. На пятидесяти метрах шар стал понемножку опускаться ниже, как мы и рассчитывали. Потому что вес двух верёвок – тоже важная учётная единица. На шестидесяти полёт нормальный!

    На этом, можно сказать, наши расчётные удачи и окончились. Наверное, ещё до отметки в семьдесят метров невидимая сила вдруг перерезала верёвки прямо возле летящего объекта. Тут же шар стал резко набирать высоту, а тушка пупса коротко затряслась в каких-то судорогах. И всё…

    Мы ещё долго и неотрывно наблюдали за шаром. А он всё набирал и набирал высоту и сдвигался при этом ветром к точке над центром города. Судя по начавшимся комментариям, никто не мог поверить в правильность такого резкого подъёма. Что царевич с капитаном, что магистр с профессором, все слаженно твердили:

    – Это вопреки всем расчётам! Даже при падении испытателя сам шар не должен был так взлететь!

    Но наши глаза видели совсем иное: объект достиг высоты чуть ли не в два километра. А потом… потом он начал стремительно падать, словно из него разом выпустили весь горячий воздух! Печальное зрелище. И рухнул шар где-то чуть дальше центра города, который обозначался зелёным куполом Сияющего Кургана.

    – Ну вот, – обратился я к задумавшемуся ящерёнку.

    – А ты хотел лететь вместе с ним… – в том же тоне сбоку отозвался Найдёнов, но уже обращаясь ко мне: – Ну вот, а ты не хотел поделиться лаврами первопроходца.

    На это мне крыть было нечем. Разве что хмыкнуть пренебрежительно.

    – Зато состоялось справедливое наказание преступника! – удовлетворённо добавила Фея, стоящая от меня с другой стороны.

    Непроизвольно залюбовавшись на красотку, я разом забыл про неудачную попытку и растраченное нами время. Шагнул к ней и тихонько поинтересовался:

    – Прелестница моя! А скажи-ка мне своё имя. Мм?…

    – Думала, что ты уже никогда не спросишь, – несколько обиженно надула губки красавица. – Хотя Фея мне тоже очень нравится… Но имя, данное мне родителями, Вайлиада.

    – Мм! Серьёзное имя. И красивое! – похвалил я. – А когда ты была маленькая, как тебя называли?

    – Прежде чем ответить, смуглянка смущённо хихикнула:

    – Они за мной повторяли, а я всегда торопилась… Получилось Айля, – и тут же Вайлиада требовательно уставилась мне в глаза: – А твоё имя как мама с папой сокращали?

    – Ха! Чего там сокращать-то? – в свою очередь засмущался и я. – Когда ругали за проказы, то обращались официально – Борис Павлович. А когда хотели подразнить или пристыдить, то Бармалеем. Это такой сказочный персонаж, который пытался спасти животных от ветеринара-маньяка Айболита. Потому что тот им слишком часто ставил градусники, и те выли от боли и страха: «Ай! Болит!»

    Моя зазноба шутку юмора не поняла, а вот Лёня, нас слышащий великолепно, хохотнул. Но дальше развить тему мы не успели. Ибо верёвки страховочные смотали, показывая мне оба аккуратно срезанных конца:

    – Словно бритвой полоснули…

    – Или лазером! – добавил Найдёнов, присмотревшись. – А посему самый злободневный вопрос: что делать?

    В самом деле, лепить новый воздушный шар – дело явно бессмысленное и неблагодарное. Так что пришлось переходить к запасному варианту:

    – А чего тут думать? Прыгать надо!.. в колодец. Озеро осушили, гидре голову сломали, значит, пора и на колбасный заводик наведаться. Строили его явно для прокорма горожан и без технических тоннелей не обошлись. Вот я по ним и сбегаю куда надо…

    – Мы! Мы все сбегаем, – многозначительно поправили меня Вайлиада с Леонидом. Да и магистр тут же оживился:

    – Ну и мы с коллегой в полном твоём распоряжении! Интересно будет глянуть на этот завод.

    – А мне интересно, как вы туда спуститесь? – несколько критично я осмотрел стариков. – Лифта нет, с верёвками проблема, левитировать из нас только Алмаз умеет. Да и повозиться на дне колодца придётся, разгребая камни, ломая лепестки, а то и выворачивая пласты уплотнителей. Справитесь?

    Вначале Румди Шак вскинул с гонором подбородок:

    – Не забывай, мы очень, очень сильные маги! – но сразу замялся под моим притворно ошарашенным взглядом. – Ну конечно, до твоего уровня мы не дотягиваем…

    Как по мне, то они и до Найдёнова не дотягивали со своими простенькими фокусами. Сколько я уже здесь, а так ничего толкового от их умений не увидел. Своих соплеменников и то вылечить толком не могут, а степени себе разные присуждают, кичатся кастой высших волшебников. Хотя если сравнивать их с простыми землянами, к примеру, то они великие маги.

    Но в любом случае, мне они внизу никак не нужны, одна морока только будет. А ещё предстояло трудное решение: брать с собой карапузов сразу или вначале проложить безопасную дорогу в город? А существует ли она вообще? И будет ли она проходима в обе стороны?

    Сам ничего ещё не знал, потому и сказал весьма осторожно:

    – Как бы там ни было, если есть лазейка на нижние уровни, то вначале туда двинутся в разведку самые сильные. А уже потом… видно будет.

    Вот так у нас закончилась неудачная попытка второго прорыва, и мы приступили к третьей. Начали её сразу же, не отходя от странной зоны непроникновения. Разбились на три группы и разошлись в разные стороны.

    Глава тридцать вторая
    Куда спускаться?

    Одну группу в составе Найдёнова, профессора, магистра и царевича отправили влево. Им следовало пройтись вдоль зоны километров пять, а затем исследовать ещё и овраги с той стороны, расположенные недалеко от нашего лагеря. Я в сопровождении только Вайлиады, если не считать моего прилипчивого ученика, двинулся вправо, выбирая несколько большую площадь для осмотра. Ну а все остальные подались в лагерь готовить обед и ремонтировать дирижабль.

    Сёстры в этот раз промолчали, а вот Багдран, несущий на закорках Руда, не стал скрывать недовольства:

    – Правильно, раньше Борис без нас и шага не делал. То ему помоги, это сделай, там прикрой, туда сбегай. А сейчас, кроме кухни, нам уже ничего больше не доверяется!

    – Топай, топай! – напутствовал я его. – Самое лучшее место тебе выделено, о котором каждый солдат мечтает!

    Теперь уже гомон недовольного ворчания слышался от всех четверых. Но наша группа бодрой трусцой отправилась по выбранному маршруту. Бежали мы без особого напряжения, так что смуглянка поспешила засыпать меня своими вопросами:

    – Как вижу, обе сестры очень неплохо развлекают Леонида. Но постоянно и на тебя смотрят, словно голодные собственницы. Неужели ты с ними не только спал, но и в самом деле жениться на них обещал?

    – Даже будучи на них, я ничего не обещал, – фыркнул я. – А несколько слов, вырванных у меня в критические моменты, когда грозила смерть, ничего не значат. Обычный шантаж. Так что не обращай на них внимания.

    А тут и летящий рядом Алмаз меня неожиданно поддержал:

    – Тем более что скоро Борис своих подшефных либо сам от инвалидности избавит, либо тех более сведущие целители на ноги поставят, и он передаст подопечных в объятия их дядюшки Кабана.

    По тому, как скривилось недовольно личико моей зазнобы, она собиралась развивать тему разговора в направлении личностных отношений. Но и слова ящерёнка её заинтересовали не на шутку:

    – Разве такое возможно? И разве такое под силу одному гайчи? Пусть ты и в ранге экселенса?

    Как знахарка, она прекрасно понимала сложности, возникающие при восстановлении повреждённой конечности. Трезво оценивала и невероятные магические силы, которые придётся при этом затратить. Так что профессиональный интерес возобладал над всем остальным.

    Я же отделался общими словами:

    – Теоретически я уже знаю, как это сделать. Да и сил вполне хватит. А вот с практикой дело сложное и муторное. Мы с Алмазом и Лёней по этому вопросу работаем, но получится или нет – бабка надвое гадала. Кстати, а ты хочешь покопаться в информации вместе с нами?

    – Конечно, хочу! – заверила она и попросила: – Но ты мне хоть в общих чертах расскажи, в чём такие невероятные умения заключаются и на каких магических постулатах базируются?

    Я и зачитал вводный доклад о вживляемом в культю магическом иммуногенераторе. Всё равно делать нечего. Бежим, смотрим по сторонам. Алмаз время от времени то на плече у меня сидит, то в глубь зоны влетит метра на два-три. Порой и я туда забегаю, метров на десять. Вдруг где и отыщется лазейка? Сколько столетий-то прошло, неужели нигде защита Пайролка не пострадала от времени?

    Увы, километров шесть пробежали, ни одного послабления для разумных созданий. А зверюшки-то шастают! И в обе стороны безвозбранно! А мы никак! Даже одну идейку опробовал, называется «три на двух». То есть три разума, идущие на двух ногах. Посадил смуглянку себе на закорки, ящерёнка за пазуху и с мычанием ринулся вперёд. Не получилось. На пятнадцатом метре Фея дёргаться начала, словно в судорогах, да и Алмаз начал царапаться за пазухой. Так что после двадцатого метра благоразумно развернулся и выскочил из зоны.

    Грустили недолго, уже через минуту мчались зигзагами от одного оврага к другому. Но выдерживая при этом общее направление на лагерь. Тоже разумно: вдруг ещё подобные гидры существуют? И намного ближе расположенные к зоне? Простая арифметика подсказывает, что пройти лишний километр в подземельях – непомерный риск. И даром потраченное время. А оно нам надо?

    Вот мы и высматривали. И лишний раз убедились: наверняка здесь в древности существовала целая сеть колбасно-сосисочных мероприятий. Почти в каждом третьем овраге несложно было заметить общие приметы существовавшей там гидры. Одно озеро оказалось заросшим толстым слоем болотного мха. Сюда даже звери по этой причине на водопой не ходили. Какова причина? Наверняка сам привод захватывающего бутона накрылся. И он давно не появлялся на поверхности.

    Ещё в двух оврагах озёр вообще не было, хотя обе чаши выглядели наглухо заросшими деревьями и посещаемыми только дикими кабанами. Видимо, тут давно проблемы с водой как с главной составляющей всего комплекса.

    Одна выемка очередной «засады» оказалась заполнена всего лишь чуть выше верхнего края колодца. Кругом полно следов копытных, ходящих на водопой стадами. Я не поленился, вошёл в воду по пояс, заглянул в трубу. Дна, конечно, не увидел, но стало понятно, что гидра давно здесь на поверхность не высовывается. Явно какая-то внизу поломка. И как здесь осушить воду? Как хоть частично добиться разрушений в зоне герметичных уплотнений? Вряд ли здесь что получится. Но как резервный полигон для нашего прорыва вниз, может, и сгодится.

    Ну и три озера, точнее пространства вместо них, оказались покрыты слоем почвы в несколько метров, а сверху громоздились прокрученные стволы иссыхающих деревьев. Видимо, здесь уже давно всё вышло из строя: вначале толстый слой болотного мха, затем бурно растущие деревья, послужившие образованию почвенного слоя, а потом их дальние потомки вымерли, перестав получать подпитку влагой.

    Так что нам с поиском не повезло. Хотя и вывод можно сделать однозначный – наверняка вокруг города много подобных оврагов, и хоть один из них да сгодится для последующего проникновения в город.

    А вот другому поисковому отряду повезло больше. Один из оврагов оказался совершенно идентичным нашему. И, скорей всего, тамошний заводик продолжал действовать в ночное время, поставляя вниз туши пойманной дичи. Только вот расстояние от него к зоне оказалось если и ближе, то метров на сто-двести. И мы не увидели никакого смысла там дежурить ночь, затем терять день на сбор камня и закидывание его в шахту. Надо вначале здесь покопаться.

    Так что после обеда и отдыха мы столпились вокруг шахты, выбирая лучший способ для спуска вниз. Верёвки – очевидно, зато не стопроцентно в плане безопасности и удобства. Соорудить ворот наверху вроде как удобно спускающемуся, а потом и для выемки мешающих камней. Но мало ли какие внизу подлянки нас ожидают? Вдруг и там какие лазеры сработают, отсекающие любые фиксирующие элементы поддержки? Вот как у нас шарик «обрезало», унеся его вместе с преступником. А потом ещё и над городом некое оружие порезало ткань, словно ножом.

    Так что общее мнение совпало: надо спускать меня медленно, имея твёрдую и удобную опору, а верёвку иметь привязанную к поясу только для дополнительной гарантии. Ну и ещё один свободный конец сбросить вниз, так сказать, для провоцирования возможных неприятностей. И на что же мне опираться?

    Багдран напомнил о наших поделках в мире Айка:

    – Если и здесь подобные присоски сделать? И добавочно придерживаться за направляющие рельсы?

    Присоски здесь не годились по причине искривлённости поверхности, толстых наростов на ней и глубоких раковин от изъевшей ржавчины. Это не по гладенькой сравнительно крепостной стене Пупсограда взбираться. А глядя на рельсы, неожиданно отличную идею подал царевич:

    – Это же так просто! Надо из толстой проволоки выгнуть вот такие две конструкции. Одну для ног, вторую для рук. И можно передвигаться, словно гусеница, по вертикальной веточке.

    И он живо нарисовал на подсохшем донном иле ту самую приспособу. Она действовала по закону клинового прижимного действия. Отвёл чуть в сторону – свободно скользит вниз-вверх по рельсе, опустил вниз – а она зажимается даже под силой собственной тяжести. Понятно, что проволока нужна толстенная и качественно закалённая, чтобы выдержать вес человека, но ведь в нашем распоряжении обломки целого эсминца. А там что угодно отыскать можно.

    Так что пришлось хотя бы мысленно похвалить Торуха. Не все потомственные носители короны настолько сообразительны, технически подкованы и магически любознательны. А этот чиди уже и забыл, с какими намерениями здесь появился, максимально задействуя в последние два дня весь ум на благо экспедиции. Несколько раз я даже слышал его вопросы и предложения остальным пупсам, которые сводились к одному: «Возьмите меня с собой, пожалуйста!»

    Хотя ко мне лично он с таким не обращался. Но старался сложить о себе самое благоприятное мнение. Так что я подумал:

    «Почему бы и нет? Молодой, здоровый, сильный, сообразительный… Уж всяко обузой не станет, как карапузы».

    Повозиться с созданием приспособлений, кои мы назвали просто «кошки», пришлось основательно. Зато сработали на совесть: каждая из них свободно удерживала вес моего тела. Ещё третью сделали для полной гарантии. От этой кошки страховочный конец вёл к поясу. Больше возни, зато спокойнее. А то помню, как я на последних метрах высоченной стены корячился, когда в Пупсоград забирался.

    А после первых же проб, несмотря на подступавшие сумерки, я твёрдо решил спуститься вниз:

    – Чего тянуть до утра? – фыркал я на сомнения друга. – Глянем с учеником, определим фронт работ, как следствие, спокойней спать будем. Да и что тут переживать – полчаса туда, столько же обратно. В крайнем случае дёрнете экстренно наверх. Опускаюсь… Ждите! Ну и ужин готовьте…

    Понятно, что возле створа колодца остались почти все, сгрудившись вокруг него и засыпая меня сверху советами. Особенно на первых десяти метрах меня достали. Потом гул стал настолько странный, что все сказанные слова стали сливаться в непонятный шум, и я жестами буквально приказал замолчать. На случай чего-то непредвиденного Найдёнов собирался отправить ко мне бублик с запиской. Конечно, не натуральный бублик из теста, а тот же кусочек тонкой проволоки, скользящий по страховочному концу.

    Да и сигнализацию с помощью подёргиваний верёвки никто не отменял. Порой этот способ общения с водолазами самый надёжный.

    Что сразу стало понятно: подниматься наверх будет не в пример проще, чем спускаться. А сам спуск вёлся на вполне приличной скорости. Да и не спешил я, стараясь просматривать толщу металла как можно чаще. Вдруг здесь имеется некий технический люк? А за ним очень удобный во всех смыслах тоннель? Да в нужную сторону?

    Алмаза я благоразумно держал за пазухой, да он и не рвался без меня вниз. Что-то его останавливало от безрассудства. Только выглядывал аккуратно да ментальными картинками предлагал разные предположения детской фантазии.

    Одна из фантазий, меня больше всего насмешившая: гидра всё-таки живая и дичь таскала для своих маленьких деток. Но посмеивался я только очередной кусочек спуска. Примерно на середине дистанции, прямо за несущим рельсом что-то громадное шевельнулось, ударило с той стороны по стене, и мелкая вибрация ощущалась руками. Я замер, всматриваясь «оком волхва» через стальную преграду, и невольно поёжился. Там, в больно внушительном свободном пространстве кто-то был! Живой!.. А может, и не совсем живой?… Но оно явно двигалось, потому что почувствовало меня! Оно явно стучало и билось о металл, пытаясь ко мне прорваться.

    Хочет напугать?… Съесть?…

    Или о чём-то предупредить?

    Глава тридцать третья
    Кусачая охрана

    «Страшно? Тогда вообще нечего было соваться в эти глубины. Сомнений ни у кого нет, что мне здесь придётся нелегко. Так что нечего отступать!»

    Это я так себя подбадривал, зависнув на месте и пытаясь рассмотреть неведому зверушку, которая меня тоже почувствовала. Или нас? Алмаз, к примеру, не паниковал, напомнив, что в случае экстренной ситуации нас попросту вытянут резко наверх. Вместе со сколь-скользящимипо рельсу «кошками».

    Но прежде чем продолжить спуск, мы внимательно присмотрелись к стенкам колодца. Сплошные! Никакого люка или запертой двери нет, значит, дорогу назад нам неведомый злодей не перекроет, что вселяет уверенность.

    Да и пока мы совещались, неведома зверушка удалилась, скрылась из зоны досягаемости наших просмотровых умений. Пошла за помощью? Или поспешила скорей организовать торжественную встречу внизу? А вот спустимся и посмотрим.

    Подёргивания верёвки: «Как самочувствие?» Дёрнул в ответ: «Нормально!» Волнуется Леонид. Да и чётко вижу рядом с другом личико Вайлиады. Тоже переживает.

    А мы спускаемся всё ниже и ниже. Коснулся первых камней, которые недавно сам сюда и забросил, внимательно присмотрелся к изломанным лепесткам бутона. Точно пластик! Но особенный, я такого ещё никогда не видел. По твёрдости что легированная сталь, если не крепче.

    Смотрим дальше. Слушаем.

    За стенкой колодца, начиная с уровня моих ног, пустое пространство. В нём никого. Вроде бы. Также никаких посторонних шумов, никаких звуков или скрипов. А ведь уже почти ночь. И я с запоздалым раскаянием вспомнил, что в это время стада приходят на водопой. То есть колбасный цех должен работать с максимальной нагрузкой. Или чиниться, не жалея запчастей.

    Но сколько ни вслушивались, тишина полная. Всё изломано. Запчастей не подвезли. А что оставалось целого, то смыло беспощадным напором хлынувшей из озера воды. Более восьми атмосфер давления – это не из стакана в лицо плеснуть! Вода хоть и мягкая сама по себе, но при огромном давлении металл рвёт и камни проламывает.

    Насколько мы смогли просмотреть на глубину метра-два, под нами перекрученные и изломанные куски металла, чуток камня, много деталей и пластины из пластика. На чём оно всё держится? И почему не провалилось дальше?

    – Ты встань ногами на эту кучу, – советует мне будущий пророк и провидец. – И попрыгай.

    – Ага! И сломай себе голову? – ворчу я.

    – Ты же верёвкой привязан, чего боишься? И лазера здесь не видать никакого, который её обрежет.

    В чём-то малой прав, хотя и сам побаивается неизвестно чего. Так что я встал на камни, вначале одной ногой. Потом двумя. Затем попрыгал осторожно. Затем уже с максимальной прытью. Ноль результата! Солидная пробка получилась. Неужели придётся все эти камни наверх поднимать?

    Повздыхав и успокоив жадность, согласовал с очередным прыжком удар под себя силовым тараном. М-да… Явно погорячился! Если судить по результату.

    Пробка рухнула неожиданно вниз! И тут же по нам ударил грохот, выхлоп спёртого, страшно вонючего воздуха, чуть не разорвавшего мне лёгкие и барабанные перепонки, скрежет, какой-то визг и напоследок вой смертельно раненного чудовища.

    Страховочная верёвка на средней кошке мне и в самом деле помогла удержаться на рельсе. Ну а мой ученик продолжал держаться коготками за куртку. С излишней частотой дёрнулась и резко натянулась верёвка, ведущая наверх, в руки Найдёнова. Туда я сразу отправил короткое сообщение «всё нормально!». Но был в любой момент готов дать команду «резко вверх!». Уж больно не понравился этот неуместный вой из-под обломков. Неужели всё-таки нам приготовили торжественную встречу?

    Остатки влаги не дали пыли разгуляться. Она опустилась довольно быстро, а уж мы теперь вглядывались вниз с утроенным вниманием. Там открылось взору свободное пространство как минимум на пять метров вниз и без явных стен по сторонам. Наш колодец заканчивался, и только направляющие рельсы уходили в пол. Точнее, они пронзали кучу обломков и перекрученных стальных конструкций, среди которых просматривались куски и конечности какого-то громадного существа. Причём существа теплокровного, но теперь уже явно остывающего.

    – Хозяин колбасного цеха? – начал я перешёптываться с Алмазом.

    – Скорей там его главный потребитель, – рассуждал тот. – И если он такой гигантский и прожорливый, то наверняка здесь доминировал, уничтожая или отпугивая всех иных конкурентов.

    Вполне дельные рассуждения. И если спровоцированный обвал уничтожил чудовище, то некоторое время мы можем не опасаться иных обитателей катакомб. Вот я быстренько и спустился вниз, становясь осторожно на кучу обломков, а потом и сдвигаясь в сторону. Имелось обоснованное подозрение, что шахта для гидры продолжается на бóльшие глубины. Как бы нам туда не провалиться.

    А вот окружающая обстановка подтверждала сделанные предположения. Две конвейерные линии, уходящие в соседний зал, скорее всего, разделочный. За ними прикрытые прозрачным пластиком, двумя полуокружностями какие-то устройства или приборы. Видимо, тот самый комплекс силовых агрегатов, которые координировали работу непосредственно гидры с ситуацией наверху. Они же и были ответственны за привлечение стад к водопою и последующий гипноз отдельно избранных животных.

    Что мешало, так это удушающая вонь от остатков валяющихся повсюду и гниющих ошмётков плоти. Кости, копыта, обломки рогов и куски кожи местный монстр не доедал, а мыши или муравьи явно отсутствовали. Санитаров строители не предусмотрели. Хорошо хоть ядовитой атмосфера не оказалась, я помаленьку к ней привыкал. А что делать-то? Противогаза нет. Защита Светозарного выгорела.

    По сторонам данного зала виднелись овалы нескольких проходов, по размерам пригодных для чиди и гайчи. Ящеры там вряд ли протиснутся. Разве что они проходили через широкий тоннель с конвейерными лентами.

    Кажется, мой ученик-учитель думал в одном со мной направлении:

    – Никак тираннозавры не смогли бы построить подобное техническое чудо.

    – Спорное заявление, – негромко возражал я, уже двигаясь к одному из проходов, который как бы совпадал с нужным нам направлением в город. – А вот тысячи тираннозавров, таких, как ты, смогли бы построить?

    – Вряд ли, – хихикнул ящерёнок. – Таких, как я, за всю историю было пять или шесть. Да и соберись нас десяток-два вместе, какой смысл выстраивать подобные заводики? Забыл, что мы в мясе не нуждаемся? И не легче ли подобные заготовочные цеха располагать на поверхности?

    – Не легче. Природа окажется загажена, животным не будет раздолья, экология окажется нарушена да и в эстетичном плане всё окажется испорчено.

    Проход оказался выбран верно. И, кажется, в нём никто из подземных монстров не обитал. Чуть дальше он вливался в громадный тоннель, вдоль стен которого протянулось по две трубы метрового диаметра. Две нижние трубы оказались заполнены водой, а верхние оставались пусты. Высота тоннеля – метров семь, ширина столько же. Пол застелен изумительными по качеству и выделке мраморными плитами. Красиво! Если не сказать, роскошно.

    Здесь уже и массивные тираннозавры смогли бы передвигаться.

    Ну и главное, что нас порадовало, – направление непосредственно в сторону города. Так что я сразу предложил:

    – Надо бы туда пробежаться. Проверить, нет той самой зоны, что и на поверхности.

    – Надо – значит, беги! – посоветовал малой, устраиваясь за пазухой.

    Ну и я рванул. Что такое два километра для молодого экселенса, находящегося в полном расцвете сил, да и ещё и магически прокачанного? Правильно, пустяк! Так что через восемь минут я уже вполне благополучно добежал, вбежал, остановился и… развернулся обратно.

    – Эпическая гайка! – ругался я вслух и громко. – Проклятое поле отторжения! Это ж сколько энергии на поддержку такого щита уходит? И откуда она берётся?

    – Никто и не утверждал, что будет легко! – подначил Алмаз подслушанным у меня нравоучением. – Без труда не вынуть рыбку из пруда! – когда я на это зафыркал с возмущением, он миролюбиво добавил: – Будем пробовать прорываться по иным направлениям. И не ты ли грозился, что прорвёшься в Пайролк в любом случае?

    – Молодой был, глупый… – признал я излишнюю браваду, звучавшую ещё несколько дней назад.

    Но в душе поселилась растерянность. Неужели никак в город не попасть? И в какой город! Мм!.. Мечта любого хранителя вообще заботиться о Сияющем Кургане, а уж побывать во втором аналогичном чуде, наверное, ещё никому не удавалось. Правда, я на должность постоянного хранителя так и не согласился, но Лобный Камень меня однозначно обозначил как своего работника. Ещё и заданиями нагрузил… Невыполнимыми.

    И опять мысли ученика оказались созвучны с моими. Или он ментальные картинки у меня подсматривает? Потому что выдал очередное предположение:

    – По всем логичным предпосылкам обладать подобной силой и поддерживать такое поле вокруг города может только средоточие порталов между мирами данной грозди. А именно местный СК. Так не лучше ли тебе, как хранителю и доверенному лицу Кургана в Рушатроне, выйти на связь с местным «пупом земли», пообщаться с ним, договориться и попросить разрешения на проход?

    Теперь уже я не удержался от сарказма:

    – Вот спасибо! Надоумил! Прям сейчас позвоню ему по телефону или по скайпу пообщаюсь… Хе! А он-то ждёт не дождётся, пока я с ним договариваться начну!

    – Правда?! – округлил глазища мелкий пересмешник. – У тебя и телефон имеется?!. Может, просто покричи в ту сторону?

    – Слышь, не умничай! – оборвал я его. – А то начну тебя Лайдом обзывать.

    Сам я уже стал более внимательно осматривать трубы. Похлопал ладонями нижние: внутри явно вода. Или некое её подобие. Похлопал по верхним трубам, явно пустым и гулким, – пустота. И ведь явно для чего-то они служат. Скорей всего, для отправки готовой продукции консервного заводика. А то и всего комплекса из нескольких заводиков данной местности.

    Назревающую идею прервало настороженное восклицание Алмаза:

    – Слышишь?

    Я замер, прислушиваясь. В самом деле, издалека, со стороны города, доносилось всё нарастающие клацанье и цоканье. То ли трактор катится без мотора и у него траки с пальцами так стучат. Или ансамбль чечёточников к нам спешит? А возможно, что и полк конных мушкетёров скачет. Но в любом случае мы благоразумно решили отбежать как можно дальше от невидимой преграды.

    Точнее, я сам побежал, а мой бессовестный ученик восседал на плече, поглядывая всё время назад. А когда он смог рассмотреть движущуюся за нами погоню, остановил меня негромким восклицанием:

    – Ты только глянь, кто к нам скачет… Или за нами?…

    Ну да, метров четыреста образовалось между нами и непроходимым барьером. Так что можно было малость осмотреться. Что я и сделал, хмыкнув от первого впечатления. К нам спешили весьма и весьма диковинные создания. Образно они своими туловищами напоминали толстые срезы обычного дерева. Диаметр чуть больше полуметра. Высотой сантиметров сорок. Пасть примерно на полтуловища. Всё это на длинных, тонких ножках, напоминающих лапки кузнечика. Причём эти несущие конечности оканчивались неким подобием копыт, которые и цокали звонко по мраморному покрытию. Ну и две короткие вспомогательные лапки возле самой пасти.

    Чудо дивное. А общее определение существ по подобию с какими-то аналогами возникло только одно – клоп. Ну прям натуральные клопы, совершающие прыжки метра на четыре вверх. И стадо таких попрыгунчиков скакало сейчас в нашу сторону. Насколько успел рассмотреть и понять, клопы ещё и своими пастями клацали. Неприятное зрелище!

    Но имелось предположение, что невидимая преграда может задержать стадо. Хотя наверху они проходят свободно. Всё-таки вокруг себя мы пока ещё не видели никакой живности. Вдруг для них здесь запретная зона?…

    Вигвам! Препятствие для разумных клопы проскакали, даже не притормозив! Поэтому я резво развернулся и ринулся к спасительному колодцу, ведущему на поверхность. Ибо слишком огромное стадо к нам неслось. Каждого попрыгунчика искоркой гасить – энергии жалко. А одним таранным ударом с ними тоже вряд ли справишься. Но когда уже добегал к нужной нам развилке, ящерёнок решил дать дельный совет:

    – Но ты хоть испытай на них какое-нибудь своё оружие. Дабы знать, чем лучше с этой напастью бороться.

    Вот и попробовал я устроить небольшое сражение. Вначале утончил свой воздушный удар до лезвия ножа и запустил его в метре над полом. Ещё и растянул его от стенки до стенки. Режущий диск получился, за один проход обрезавший лапки и туловища примерно на глубину в треть несущегося стада. При этом пострадало клопов не более десяти процентов от всей их численности.

    Затем я пугнул клопов внушительным эрги’сом, который разорвался в голове атакующей кавалерии. Ещё десять процентов ушло в невосполнимые потери. Но стадо только слегка приостановилось, преодолевая место с обожжёнными, разорванными тушками, перегруппировалось и вновь поскакало вперёд довольно плотным строем.

    Если так навскидку, то мне хватило бы половины имеющейся энергии, чтобы уничтожить всё стадо. Можно было воевать. Но вот надо ли? Жадность вкупе с экономностью и бережливостью заставила прекратить сражение, напоминая, что этот мир Черепахи неродной и восстанавливать хранилище приходится по крохам.

    Так что я лихо вернулся к колодцу, зафиксировал верёвку на груди, подхватил иной верёвкой кошки и определённым сигналом дал знать: «Тяните, братцы!» Ну там наверху и потянули, давно истомившиеся ожиданием и неведением.

    Вниз мы с Алмазом тоже посматривали с громадным интересом. Вдруг эти странные клопы смогут взбираться вверх, хватаясь за рельс? И когда мы были уже на высоте метров десяти, погоня сплошным ковром накрыла обломки камней и гидры… И такая масса их собралась внизу, что страшно стало. Мешали друг другу прыгать, но некоторые особи метров на пять умудрялись подскочить. Благо, что никто из них не мог цепляться лапками за скользкую опору и карабкаться вверх. Хотя некоторые твари и пытались это сделать, хватаясь пастями за рельс. А толку? Повисит чуток да и отвалится вниз. Но стало понятно: пасти у них опасные, лучше в них не попадаться.

    Но я не смог удержаться, наблюдая такой громадный клубок клопов под нами. Не пожалел ещё одного взрывного эрги’са, разнося стадо рваными ошмётками во все стороны главного зала. Всё меньше нам потом мороки будет. Потому что как ни кумекай, а повторно спускаться вниз придётся. Затем уничтожать всех этих зубастых попрыгунчиков и всё-таки выискивать какую-то лазейку в сторону города.

    Когда до верхнего края колодца оставалось метров пять, мой крик совпал с криком Вайлиады:

    – Стоп! – а там и несколько рук мне помогли выбраться в ночные сумерки. Меня со всех сторон попытались засыпать вопросами, но я только отмахнулся:

    – После ужина расскажу. Дайте отдышаться спокойно…

    Только вот мой ученик-учитель оказался умней меня и сообразительней. Потому как распорядился:

    – Надо сбросить вниз одну ёмкость с горючим веществом! Тащите её сюда!

    Прекрасная идея! Тем более внизу так и продолжали шевелиться толстым слоем ничего не пугающиеся клопы. Так пусть ещё одна часть их выгорит. Да и запах внизу гнилостной как-то изменится. Может быть… И для нас дым не страшен, в любом случае до завтра всё там устаканится и проветрится.

    Так что вскоре снизу полыхнуло, а мы только и успели что отстраниться. Но чтобы пламя не вырвалось высоко вверх над оврагом, я успел закрыть колодец щитом силы. Темень всё-таки, клубок огня издалека видно, не хватало нам ещё какого вражеского дирижабля здесь. К тому же создание «пробки» могло оказаться полезным вдвойне: больший выхлоп и взрыв получится внизу. Чем меньше клопов останется, тем легче нам будет осваиваться на новом плацдарме.

    Если придётся…

    Глава тридцать четвёртая
    А так хотелось колбасы…

    Пока ужинали, я рассказал о наших действиях внизу. После чего перешли к обсуждениям и выдвижению разных, даже самых фантастических предположений. А что там было фантазировать, если самый предпочтительный вариант выдвинул Найдёнов:

    – Две нижние трубы наполнены водой. С этим всё ясно. А вот верхние? Может, они служат для транспортировки товара? Ведь наверняка колбаски и тушёнка как-то доставлялись в город. И, скорей всего, доставка шла в автоматическом режиме.

    Ну да, теперь нам с утра надо пойти в другую сторону и отыскать место, где расположены приёмные участки транспортных труб. Если они в самом деле транспортные. И опять-таки отправлюсь вниз я сам. Точнее, с Алмазом, но маленький ящерёнок никак не пропадёт вплоть до того, что сам может улететь в колодец и выбраться на поверхность.

    А вот если будет со мной кто дополнительно, то вряд ли я сумею в условиях подземелья ещё кого-то защищать, кроме себя. Опасно там слишком. И это мы всех обитателей тамошних не видели.

    По поводу клопов профессор припомнил подобное существо, встречающееся на некоторых древних гравюрах, стенных панно и мозаиках. Данное наукой название звучало слишком зубодробительно, а по поводу происхождения и разумности попрыгунчиков единого мнения не существовало. Была только одна уверенность, что клопы являлись ручными животными, беззаветно преданными своим хозяевам чиди.

    Но как знаток животного мира вообще профессор всё пытался понять:

    – Почему они на вас напали? Случайно? Услышали твои похлопывания по пустым трубам? Или у них в этот час шла обычная суточная миграция к кор-мушкам?

    – Увы, дружеская беседа между нами не состоялась, – пожалел я, – по причине моего спешного ухода на званый ужин. Но в следующий раз обязательно поинтересуюсь: «Чего надо?»

    – Это я к тому говорю, – продолжил знаток местной фауны и флоры, – что существа могли вас вообще не трогать. Может, они только мхом питаются? Или грибами с плесенью? А озлобились и попытались противостоять после твоей атаки и уничтожения части стаи.

    – Может, и так… Может, они и приручаются легко. Но всё равно гладить эти зубастые создания нет никакого желания.

    И всё равно профессор никак не мог успокоиться:

    – На гравюрах они изображены рядом с нашими предками на прогулке, дома и в быту. Значит, не могут быть дикими.

    – А как же ящеры? – пришлось ему напомнить очевидное. – Они ведь тоже были разумны и до сих пор правят иным миром. Если не иными мирами.

    Все дискуссии я свернул тем, что отправился спать. На этот раз в другую каюту, специально переделанную для нас со смуглянкой. Там просто расширили кровать, ликвидировав проход, и мы могли уместиться вдвоём. При этом ещё и дверь раздвижная нас показательно закрывала от посторонних взглядов. Тоненькая, хрупкая дверь, скорей чисто символическая, чем служащая защитой. Но несколько охранных структур я на неё повесил и всех предупредил об этом.

    А то вдруг кто опять среди ночи на нас упадёт, споткнувшись?

    Когда мы улеглись, Вайлиада попыталась меня завести как бы нечаянными прикосновениями, но я сам себе показался противен по причине определённой несвежести тела. Душ вечером принять не удалось, воду приходилось экономить, её в баках оставалось всё меньше и меньше. Кончится, а потом носи её из дальнего оврага? А до него километра полтора, не меньше.

    Вот потому и остановил все поползновения к сексу, пока ещё сознание превалировало над плотью:

    – Спи, моя конфетка! Вот завтра искупаемся, и тогда…

    Моя зазноба тяжело и как-то обиженно вздохнула, но уже через пару минут блаженно расслабилась и засопела совершенным носиком. Да и я, чтобы отвлечься от довлеющего возбуждения, стал думать об ином, тоже весьма приятном событии. Как я проникаю в местный СК, а уже внутри начинаю общение с Лобным Камнем. Играет величественная музыка, и… блаженный сон смежил мои веки.

    Ночью никто не побеспокоил, хотя и слышал краем сознания, как менялись вахтенные, переговариваясь шёпотом. Затем первыми проснулись сёстры Свонх, на удивление ответственно относящиеся к обязанностям на кухне, и приступили к приготовлению завтрака. А там и утро вступило в полные права, выразившиеся в обсуждении предстоящей работы между капитаном и штурманом:

    – Сегодня будем клеить правый горизонтальный плавник.

    Так что вскоре мы все были на ногах, занимаясь каждый своим делом. Ну и правильно говорят, утро вечера мудренее. Хоть не всем, но одному из нас сон мозги прочистил. Потому что Лёня примчался ко мне, с ходу напоминая:

    – У нас же маски есть переговорные! Как же мы их вчера не использовали?!

    В самом деле, крупная недоработка с моей стороны. Вчера-то ладно, только и хотел спуститься, испытать кошки да коротко глянуть. Торопился… Но всё равно забыть о таком девайсе и не вспомнить даже сегодня – уже тревожный звоночек. А что будет, когда старым стану лет через пять?

    Тут же порылись в нашем багаже, достали маски, испробовали, удовлетворённо вздохнули. А потом уже вместе с Алмазом поспешили к колодцу. Заглянули, морща носы от неприятных запахов гари и палёной плоти:

    – Только хуже получилось, – бормотал я, пытаясь присмотреться, что внизу творится. Но сильно мешал дневной свет, не позволяющий настроить зрение на ночное видение.

    Тогда Найдёнов предложил будущему светочу:

    – Может, ты вниз слетаешь, глянешь, что там творится?

    – Вот сам и лети! – дерзко ответил ящерёнок. – А мне без опеки Лайда никуда самому нельзя отлучаться.

    Его ауру мне никогда не удавалось толком рассмотреть. Но скорей на подспудном уровне почувствовал, что Алмаз побаивается отправляться в одиночную разведку. То ли после залипания в толщу портала стал такой осторожный и рассудительный? То ли своим предвидением ощущает явную опасность?

    – Ну да, полечу я… – бормотал Леонид. Всё ещё пытаясь рассмотреть дно колодца. – Быстро полечу, с ускорением… Хм! Вроде бы там никто не шевелится! А что присмотреться трудно, так там всё чёрной копотью покрыто.

    – Ну и ладно, – хлопнул я его по плечу. – Всё равно спускаться надо, шевелится там кто-то или не шевелится. Пошли завтракать!

    Постарался не переедать, вдруг опять придётся побегать? И вскоре уже вновь вместе с ящерёнком опускался в закопчённый зев колодца. Но теперь на мне уже была маска. Да и лучшую рапиру прихватил. Не всё же эрги’сами разбрасываться по пустякам, может, когда и клинком можно управиться с зубастой напастью?

    Только из-за обилия сажи пожалел вскоре, что сбросили сюда ёмкость с горючей смесью. Целые пласты отваливались на голову, и не будь у меня структуры защиты, живо стал бы похож на негра. И маска бы не спасла. Пришлось использовать энергию, создавая вокруг себя пылеотталкивающий кокон. Мелочь вроде, а жаба давит.

    «Кто такие негры?» – после вопроса от ученика показал ему несколько картинок ментального плана: джунгли Африки, таксист на улицах Нью-Йорка, президент США. На поток остальных вопросов отвечать отказался. Слишком долго объяснять, почему в моём родном мире столько много рас, а вид разумных только один.

    Опять при спуске внимательно присмотрелись к тому месту, где вчера почувствовали за толщей металла неведомое существо. На этот раз никого. И никто к нам не стучался, намереваясь пообщаться. Но легче от этого не стало: где-то оно всё-таки бродит?

    Зато внизу нас ждало очередное изменение: груда камней и обломков заметно просела вниз, и теперь там образовалась солидная яма. Правда, часть обломков, покрытых копотью, разметало в стороны по всему залу. Но это хоть было ожидаемо. А вот куда делись останки клопов? Ведь сколько мы ни присматривались, ничего похожего на них не обнаружили.

    Выгорели начисто? Или пожрали друг дружку?

    Аккуратно прошёл по коридору, большому тоннелю. Там я вчера нарезал преследователей силовым диском, что-то от них да останется. Да и взрывом многих порвало. Вот там ещё больше поразились: ни пятнышка на великолепном мраморе пола! Что за чудеса? Даже на трубах, стенах или своде ни малейшего кусочка разлетевшихся внутренностей.

    Только и оставалось, что сделать очевидный вывод:

    – А системы очистки тоннеля работают великолепно!

    Ящерёнок мне возразил:

    – Почему тогда не убрали обломки и копоть в зале приёмки дичи? Тогда как обгоревшие туши куда-то испарились.

    Слышавший все мои комментарии Лёня сделал вывод:

    – Раз опасности внизу никакой нет, значит, и я могу спускаться?

    Лишний исследователь и помощник не помешал бы, но… Вначале надо нам самим тут всё обшарить, осмотреть и ощупать. Хотя Алмаз так и не отлучался от меня, предпочитая находиться на плече. Чего-то он всё-таки боялся. Пусть и подспудно, не осознавая это.

    Так что товарищу последовал отказ:

    – Страхуй пока нас на поверхности. Да и советы от тебя пользу приносят.

    – Какую?! – зафыркал он. – Не дают заснуть от смеха?

    Как-то нам было не до веселья. В сторону города идти не стали, пошли в иную сторону, где мы предполагали отыскать если не почтовую станцию с телеграфом, то хотя бы склад готовой продукции с терминалом автоматической погрузки.

    Но вначале пересекли осторожно участок, где трубы уходили плавно в стены, а в своде тоннеля виднелись прорези для опускаемых ворот или герметичной заслонки. После осмотра окончательно убедились, что в случае аварийной обстановки здесь возникает преграда, могущая противостоять и большому напору воды. Что с высоким техническим уровнем всего комплекса несильно-то удивляло. Наверняка подобные перемычки имеются во всех без исключения тоннелях, коридорах и переходах. А мы просто не рассмотрели в самом первом тоннеле.

    Попытались рассмотреть на стенах элементы управления заслонкой. Или хотя бы видеокамеры. Иначе как пользоваться преградой в ручном режиме? Или как она срабатывает автоматически, коль идёт поток воды? Но, так ничего и не обнаружив, тронулись дальше.

    Склад, а правильнее наверняка терминал, обнаружили метров через триста после плавного поворота всего тоннеля. Причём громадное помещение оказалось не только заставлено массой непонятной с первого взгляда техники, устройств, коробок, ящиков и рулонов жести. Оно оказалось обитаемо, хотя вначале мы этого тоже не заметили.

    Пытались оставаться на одном месте и, включая логику, понять, что же мы видим. По всем прикидкам, получался всё-таки отгрузочный, скорей всего, автоматический терминал для готовой продукции.

    – Всё-таки консервы! – досадовал Леонид, выслушав мои первые пояснения. – А так хотелось копчёной колбаски! С чесночком, с приправой…

    После чего весьма удачно спародировал Аллу Пугачёву, чуть переврав слова знаменитой песни:

    – Ты так захочешь колбасы, не полюбившейся когда-то, что воевать пойдёшь с врагом лишь с кулаком, без автомата…

    Чего уж там, заставил хохотнуть, чертяка, заставил.

    Нижние трубы с водой уходили в пол. А вот верхние смыкались, уходя вначале в стороны, а потом обходя гигантским бубликом весь зал и становясь цельной. И только в одном месте труба оказалась раскрыта: её верхняя часть поднималась вверх и откидывалась сильно в сторону. В виднеющейся выемке просматривалась грузовая капсула в виде цилиндра для готовой продукции.

    Общим числом в зал сходилось девять транспортных конвейеров. Видимо, они сюда стекались со всех близко расположенных оврагов с озёрами. Причём четыре линии оказались загружены ровными рядами продолговатых коробок. Точнее, упаковок из прочной, плотной ткани типа «брезент».

    В конце каждой линии виднелись клешни автоматических укладчиков, кои обязаны были хватать упаковки и перемещать их в местную линию подачи. Уже по той линии готовая продукция сгружалась иным укладчиком в грузовую капсулу более трёх метров в длину.

    Только видно было, что погрузка давно, очень давно не велась. Причина: пять линий пусты от продукции; три имели испорченные манипуляторы, а на чётвёртой случился затор из упаковок. Их мешанину автоматический манипулятор не мог разобрать и попросту завис над ними. Вот вся линия и замерла.

    Наверняка в таких случаях приходил техник и устранял неисправности или мелочные огрехи в логистике. И во время ремонта отключал те или иные цепи производства, переводя их на ручной режим. Потому что разных тумблеров, выключателей и рубильников виднелось невероятное количество. Их размещение заставило нас весьма и весьма озадачиться. Все они располагались на высоте не менее двух метров. Чтобы ими воспользоваться, следовало встать на лесенку или на стол.

    – И кто это у нас тут всё строил такой высокий? – начал очередную дискуссию Алмаз. – Неужели мои сородичи постарались?

    Но это мы всё обсуждали потом, после довольно серьёзного сражения с местными обитателями. И ведь никого не трогали, никого не провоцировали! Первым на нас, внимательно всё разглядывающих и описывающих вслух увиденное, бросилась одиночная особь пещерной гиены. Иначе было и не назвать тощую собаку на длинных лапах и с глазами как блюдца. Правда, ростом эта «собака» оказалась мне по грудь, пасть имела длинную и жутко зубастую. Неожиданно бросилась, долго перед тем скрываясь за строем высоких рулонов консервной жести. Видимо, надоело ждать, пока добыча тронется дальше.

    С эрги’сом я слегка переборщил, ещё и с боевым перепутал. Поэтому воющей гиене голову разорвало вдребезги. Но после прозвучавшего от неё сигнала к атаке подобные гиены полезли из всех щелей. И ведь теплокровные, гадины, а мы их до того не могли рассмотреть, настолько они удачно прятались за равнодушным металлом.

    Из чего мы сделали чуть позже правильный вывод:

    – Видимо, многие охотятся друг на друга, используя умение видеть тепло в инфракрасном спектре.

    Воевать пришлось напряжно, потому как твари неслись со всех сторон, даже со спины, со стороны вроде как чистого тоннеля. И хорошо, что малой подсказал вовремя своему рассеянному Лайду:

    – Светом их ослепи! У них же глаза особенные!

    Своевременная подсказка! Стоило мне подвесить у себя над головой ярко светящий зырник, а их так называли в мире Трёх Щитов, как гиены взвыли, потеряли атакующую прыть и в большинстве своём стали корчиться в судорогах на полу. Понятно, что, выросши в полнейшей темноте, от такой яркой иллюминации можно не только ослепнуть, но и ласты отбросить.

    Так что завершение боя прошло в весьма экономном режиме. Правда, я чуть не оглох от их предсмертного воя. Я попросту ходил между тушек и протыкал узкие головы свирепых хищников весьма пригодившейся рапирой. А мой ученик довольно смело уже левитировал под сводами зала, корректируя мои передвижения:

    – Чуть правее! Ещё чуток! Вон за тем основанием ленты ещё одна шавка притаилась!.. А теперь влево на девяносто градусов!..

    Что бы я без такого помощника делал?

    Но пещерные гиены оказались не самым опасным противником. Не успел я ещё последнюю доколоть, как по одному из проходов с конвейером, где лежали упаковки с готовой продукцией, раздался угрожающий рык, и оттуда стало выбираться нечто массивное и сияющее бушующей в ауре злобой.

    Аура?! Причём разумного существа?!

    Это меня чуть и не погубило.

    Глава тридцать пятая
    Иммуногенератор

    Ну никак я не ожидал здесь в подземельях, полных технических чудес давно вымершей или одичавшей цивилизации, встретить нечто такое вот дикое, агрессивное и в то же время частично разумное существо. Причём пришло откуда-то понимание, что уничтоженные мною гиены если не близкие родственники атакующего монстра, то как минимум его домашние питомцы или вполне себе сторожевые собачки, охраняющие охотничьи угодья от посторонних.

    Ещё больше я не ожидал, что атакующая меня пятиметровая выдра может противостоять моим эрги’сам. Первую искорку, сонную, тварь словно и не заметила. Вторую, огромной мощности, тоже проигнорировала. Но печальнее всего, что и третий эрги’с, боевой, способный разорвать на части слона или носорога, всего лишь заставил выдру замедлиться. Так получается, когда бегущего человека вдруг встречают тремя литрами выплеснутой ему навстречу воды. Ошарашить можно, притормозить, но не более.

    Хорошо ещё, что местный монстр двигался не настолько быстро, как его ручные гиены. Чудом ускользнув от хищно щёлкнувшей пасти, я стал нарезать круги по залу, время от времени нанося рапирой очередной удар по громадной туше. Бить эту скотину эрги’сами я больше не рисковал: толку нет и энергии жалко. Зато сразу отметил, что кожа у противника сравнительно нежная, кровь из порезов сочится обильно, следовательно, долго он не побегает. Теперь время – мой союзник. Разве что ещё пара таких тварей выползет из иных тоннелей.

    Но по сторонам я следил чётко, да и ученик мне в этом помогал. А минут через пять выдра или что-то похожее на неё замерла на месте. Только и пыталась за мной водить мордой. Да дёргалась и обессиленно рычала, когда я сделал десяток надрезов на филейной части.

    Потом явно собралась умирать, уложив голову на передние лапы. Тут ящерёнок вниз и спикировал. Уселся на голове поверженного противника и приступил к своим исследованиям.

    Я только и выдохнул с испугом:

    – Ты чего?! А вдруг она тебя лапой?…

    – Не-е-е, – протянул малой. – Она добрая, меня не тронет… – ещё чуть позже ошеломил новой информацией: – Я с ней ментальными картинками обмениваюсь… Жаль, что она умирает, мы могли с ней договориться… А может, и не смогли бы… Она мало что понимает…

    У меня мурашки пробежали по спине от неприятного озноба.

    «Кого это я убил? – чувство вины смешалось с неуместной робостью. – Ещё не приведи судьба окажется, что в городе живут какие-то отшельники, а это один… или одна из них!.. Думать надо, однако!..»

    Стал интересоваться у Алмаза:

    – В каком смысле «мало понимает»?

    – У неё мозг опутан облачком «тональ-паразита» втрое большим, чем у ящеров на поверхности… Если не впятеро! И вообще она продукт длительной мутации. Когда-то её предки были прямоходящими и являлись хранительницами данного комплекса. Потом, если я правильно понял по хаотичным образам, случилась какая-то беда: все стали вымирать, выжили только те, кто изменился физически и деградировал умственно. Сейчас хранительница довольна… потому что ей надоело жить… И она благодарит за смерть…

    Пока я тяжко вздыхал после такой благодарности, ученик ещё пару минут посидел на голове остывающей туши и слевитировал мне на плечо. Кажется, он совсем не заморачивался нашими действиями и никакие моральные сомнения его не терзали:

    – Что мне ещё удалось узнать: хранительниц здесь было две. Но вторую мы уничтожили обвалом вчера вечером. Размножались они всегда почкованием, отделяя от себя следующую особь, когда приходила пора старения. Но сейчас они это сделать никак не успели. Так что комплекс чист, хранительницы погибли, гиен больше нет. А вот по поводу клопов я так толком ничего и не понял. В переданной мне картинке сообщается о попрыгунчиках как о невинных, шаловливых созданиях, никому не причиняющих вреда.

    – Ага! Они что, с профессором сговорились? – удивился я. – Или зубы у попрыгунчиков только недавно выросли?… Да и бог с ними, с этими клопами! Какая информация непосредственно по комплексу? И как бы нам пробраться в город?

    – Как я понял, комплекс исправен более чем на семьдесят процентов. Как пробраться в город, подсказок не дано.

    – Жаль…

    Тем не менее высокая в процентном отношении исправность всего комплекса будто давала нам главную подсказку. Следовало попробовать, как функционирует доставка грузов по трубопроводам. Если цилиндры протаскиваются как-то в Пайролк, можно будет рискнуть, укладываясь в одну из капсул вместо груза и проскакивая непреодолимую зону отторжения либо за счёт скорости, либо за счёт неизбежности движения.

    Сложно? Стоит так подставляться в этом железном гробу?

    Так иного выхода пока не видно. К тому же правильно будет провести надлежащее испытание трубопровода, проверить, высчитать, прикинуть и… так далее. А вот это как раз и загрузит работой весь личный состав нашего отряда. Если только опять очередная стая клопов сюда не нагрянет. И хорошо, если одна! А если две? А то и десяток стай нас атакует?

    Поэтому желательно ещё до начала испытаний с цилиндрами научиться закрывать герметически заслонки в тоннеле. Коль уж тут так всё действенно и исправно. Вот мне и предстояло решить: звать иных помощников или самому вначале хоть в чём-то разобраться?

    Найдёнов настаивал на том, чтобы «звать!». Но он же мне и напомнил очевидное:

    – А вообще-то, бамбино, уже время к обеду приближается. Выбираешься наверх или тебе с доставкой прямо на работу организовать?

    Захотелось побывать под лучами местного солнышка, полюбоваться зазнобой… Так что решение пришло само собой:

    – Поднимаюсь наверх. Только вот несколько банок консервов прихватим для анализов и к колодцу пойду тоннелем, который, скорей всего, ведёт к разделочному цеху под нашим оврагом. Думаю, так короче будет и быстрей.

    Одну из упаковок разрезал, с недоверием достал вполне чистые, поблёскивающие банки с булькающим внутри содержимым. Неужто в самом деле тушёнка? И почему за века тонкая жесть не прогнила? По понятиям Земли, будучи даже в сплошном солидоле, за сотню лет любая бляха приходила в негодность. А эта почему как новенькая? Хотя вон рулоны стоят и тоже не ржавеют. Только и смогли рассмотреть, что жесть особенная и состоит из четырёх слоев.

    – Если ещё и содержание банок окажется съедобным, то за себя станет стыдно перед далёкими предками. – Так будущий пророк и провидец заявил.

    С выбором тоннеля и линией конвейера мы тоже не ошиблись. Потому не в пример быстрее добрались в зал, выжженный вчера напалмом, чем двигаясь в обход по большому тоннелю.

    Но вот пока шли, мне в голову стрельнула не совсем уместная и явно несвоевременная идея. Я ещё только смутно нащупывал смысл её применения, но у мелкого гения поинтересовался:

    – По поводу структуры подавления или вмешательства «тональ-паразита». При желании можно установить его в сознание иного разумного, допустим, в другом мире?

    Малой и думал-то всего две минуты, после чего обрадованно заверил:

    – Легко! Хоть сотням и тысячам своим соплеменникам запудривай мозги, – он явно догадался, почему я спрашиваю. – Тем более с твоими силами и при наличии постоянного притока энергии. Только вот сразу и жёстко предупреждаю: «тональ-паразит» будет существовать лишь три-четыре недели. Если вообще неделю продержится. Потом он без поддержки определённого всепланетного воздействия рассосётся.

    – М-да?… Всего на три недели? – разочарованно скривился я, цепляя страховочные концы верёвок на себя. Мы уже стояли под нужным нам колодцем. – Хотя… Порой некоторых идиотов и на такой срок проучить не помешает… Эй, вы там, наверху?! Не заснули?

    Это я уже Леониду, который сразу отозвался:

    – Разве в преддверии обеда уснёшь? Тянуть?

    Спрашивает! Конечно, лучше плавно подняться в гору в виде груза, чем самому корячиться по рельсу, словно гусеница. Так что уже через минуту мы оказались на поверхности, и я не пожалел крохи энергии для «пошки» – специальной структуры для очистки и сушки верхней одежды. Всё-таки мелкая пыль чёрной гари прилипла ко мне, как и многочисленные кровяные брызги достали, летящие во все стороны во время сражения с гиенами.

    Тут же и Фея от меня ни на шаг не отходила, буквально требуя:

    – Дай маску попробовать! Обещал ведь! И что там внизу с вами приключилось? Твой друг ничего нам не рассказывал, губы его шевелились, а ничего не слышно было. И Багдран говорил, что у вас ещё две маски есть…

    – Есть, чего уж там… Но за выдачу военной тайны этот болтун получит на орехи!

    Только что упомянутый парень с обидой пожал плечами:

    – Никакого запрета не было! Как на общение с твоей любовницей, так и на разглашение каких-либо сведений о наших трофеях.

    Причём местоимения он выделил особо. А слово «любовницей» выплюнул так, словно хотел сказать «мымрой». Но формальных причин дать ему по шее вроде как не было. Правду говорил, запретов в отношении Знахарки я не давал. Да и магистр, видевший все мои трофеи после захвата нашей группы, знал о количестве масок. Какой уж тут секрет? Теперь колдун увидел, для чего маски применяются, и загорелся желанием исследовать уникальные артефакты. Профессор тоже смотрел на меня глазами голодного ребёнка.

    Так что я дал этим двум великовозрастным чиди поиграться парочкой раритетов. Вторую пару отдал Вайлиаде, которая стала опробовать в паре с царевичем. Несколько странно, что она настолько сработалась со вчерашним предводителем пиратов, но с другой стороны, Торух работал на благо команды не покладая рук, словно и не имел высокого титула наследника царства Гивир. Подобную самоотверженность надо поощрять.

    А всё это почему я устроил? Да по простой причине: до обеда ещё оставалось минут сорок. И как только мы оказались в расположении лагеря, мой ученик воспылал желанием побыть наставником, преподавателем и экспериментатором:

    – Нечего даром время тратить! А с консервами вечером разбираться будем! – заявил он с детским максимализмом, как только мы с Лёней приступили к обсуждению событий в подземельях и осмотру банок. – Об остальном можно и за обедом поговорить. Давайте-ка лучше все трое попытаемся поработать с наращиванием пострадавших конечностей. Мне тут как раз в голову пришла одна идейка, как лучше вживить в культю магический иммуногенератор… Кого будем выбирать в качестве подопытного кролика?

    Вопрос слышали оба наших инвалида. И ждали они подобного давно и вроде были готовы к преодолению любых трудностей. А тут неожиданно замялись, покраснели и вроде как испугались. Ведь одно дело, когда восстановлением ноги или руки занимаются опытные экселенсы, делавшие не раз такие операции. И совсем другой, когда за уникальный процесс хотят взяться совсем молодые и неавторитетные личности. Лёня – обладатель полутора Щитов. Алмаз – вообще семимесячная креатура. Ну и Борис Ивлаев, имеющий кучу громких званий и титулов, но ничем эти титулы не подтвердивший.

    И всё-таки Цилхи быстрей сообразила:

    – Мне с одной рукой проблем не в пример меньше. А вот Руд существенно ограничен в передвижении. Да и для молодого, подвижного парня передвигаться на костылях – моральная каторга. Так что начинайте с него.

    Ну а сам Руд на такое если и хотел возразить, то сумел себя остановить. Только тяжело вздохнул и покорно кивнул. Да и я его постарался утешить в меру того, как сам понимал предстоящее действо:

    – Фактически сейчас мы будем просто пробовать: подходит ли тебе создаваемая магическая структура. Потом попытаемся её приживить. Гораздо позже запитать энергией, которой у меня сейчас крайний дефицит. И только после отладки всего процесса исцеления будем пробовать запустить этот самый иммуногенератор. Так что давай закатывай штанину…

    – А больно не будет? – напрягся младший в семействе Свонхов.

    – Не боись! – заверил его Найдёнов, самый далёкий от умения исцелять в нашей троице. – Волшебники детей не обижают! Хе-хе… Съедают сразу целиком!

    После чего порадовал нас своим заразительным смехом.

    Пациента мы уложили весьма удобно для нас, конечностями вверх, хоть и под наклоном, да и приступили к исцеляющему шаманству. Правда, пыхтели, тщились только вдвоём. Но и для Найдёнова постоянно бормотали вслух, объясняя, куда смотреть, что надо увидеть и что надо делать. Силёнок у него не было, да и видел он всего лишь треть тех структур, которыми мы оперировали. Понимал, как потом признался, и того меньше.

    Зато старался. Откровенничая по ходу дела:

    – Для меня великое чудо, когда оставшаяся без хвоста ящерица вновь отращивает эту свою важнейшую конечность. Откуда такие силы берутся? Как? И почему человек издревле не умеет таким же образом восстанавливать конечности?… Кстати, Алмаз! А у тебя хвост легко отпадает?… И потом тоже должен отрасти?

    – Ну ты сравнил! – фыркал будущий оракул. – Тираннозавра с простой ящеркой?… У нас же совсем разное строение и направленность внутренних сил организма. Это как сравнить тебя и, допустим, лемура.

    – С кем только меня не сравнивали! – сокрушался мой друг. А я посмеивался, вспоминая его талантливые преображения на арене цирка.

    Но вот работой над культёй Руда мы увлеклись настолько, что по нашей вине обед задержался на добрых полчаса. Мы бы вообще обедать не стали, если бы следовало продолжить начатое приживление. Потому что процесс оказался не столько захватывающим, сколько… непрерывным! И мы совершили буквально чудо, завершив весь процесс от начала до конца за неполный час.

    Причём больше всего уникальной операции удивлялся сам виновник события, идейный вдохновитель и научный руководитель затеянного исцеления – Алмаз. А когда осознал до конца, что именно у нас получилось, и когда проверил работоспособность иммуногенератора вместе с правильностью его приживления, то буквально пищал от восторга, левитируя над нашими головами, как пьяная бабочка.

    Я тоже вроде как радовался, но вот не в силах был согнать с лица своего кривую, недовольную мину. Потому что было отчего: семь! Целых семь процентов личной энергии мне отныне придётся ежедневно отдавать для «подкормки» установленной нами магической структуры! Кошмар! И это в тот момент, когда мы боремся за выживание в чужом мире и нам, а вернее, именно мне, предстоят в ближайшие часы, дни, а то и недели опасные, рискованные для жизни приключения.

    Вот и возникают вопросы: оно мне надо было? Куда спешил? Почему не думал?

    Ящерёнок радуется, словно с ума сошёл, все остальные тоже ликуют, а мне никак не удаётся погасить в себе костёр раздражения. Им-то всем хорошо и радостно, а я корячься и думай, как всех обезопасить, спасти, вылечить да вдобавок всегда иметь резервы на всякий пожарный случай.

    Первой моё настроение прочувствовала Фея, ухватившая меня за руку и требовательно уставившаяся в глаза. Ну и друг Найдёнов догадался о сути недовольства, потому что давно и хорошо знал меня как облупленного:

    – Не переживай ты так и не жмись! Справимся! Прорвёмся! – восклицал он, похлопывая меня по спине. – Всё будем за тебя делать, даже в капсуле по трубопроводу я отправлюсь!.. И не спорь! И не смотри на меня так, мне ни капельки не страшно! Ха-ха! А лучше сядем и побыстрей пообедаем. Дел ещё невпроворот!

    Ага! Кто бы говорил…

    Глава тридцать шестая
    Мы – не консервы! Консервы – не мы!

    После обеда в приказном порядке сам себя (да и всех под шумок) лишил адмиральского часа. Некогда дрыхнуть, надо опускаться в подземный завод и торить дорогу в город. Зато повоевать пришлось сразу на поверхности и со всеми. Буквально все горели желанием побывать внизу и оказать там посильную помощь в исследованиях. Разве что осознавали свою никчёмность инвалиды да раненый пират с поломанными ногами. Даже капитан нашего экипажа пытался меня заверить:

    – У нас дел-то с ремонтом осталось – сущий пустяк. И не спешим мы никуда.

    – Я тоже никуда не спешу, – заверил я всех своих помощников. – Поэтому вначале попробую убедиться, что для вас там будет безопасно находиться, и только потом вы мне поможете по остальным вопросам.

    – То есть сегодня товарный трубопровод испытывать не будем? – разочарованно покусывала свои губки Вайлиада.

    – Скорей всего, нет. Вначале мне надо перегородить тоннели герметичными перемычками, потом всё-таки выяснить, куда подевались клопы-попрыгунчики, где они обитают и не появятся ли они снова, и только потом наведаемся вниз всей компанией. Ну… кроме вахтенных.

    Вот и пришлось экипажу продолжать ремонт. Карапузам – стоять на вахте и заниматься готовкой ужина. Магистру с арбалетом – отправиться на охоту по соседним оврагам, вылавливая как можно больше кроликов, мышей и прочей живности. Намечались эксперименты с тушёнкой. Ну а оставшимся членам нашей команды (в том числе и пленному царевичу) предстояло заниматься подстраховкой моего спуска и оставаться со мной на связи.

    А я вновь с подрёмывающим Алмазом за пазухой отправился в подземелье. Правда, я сомневался в мальце: спать ему надо много и регулярно, а он после нашего удачного эксперимента с иммуногенератором настолько возбудился, что израсходовал последние крохи своего детского задора. Однако на своём участии в спуске настоял. Устроился у меня за пазухой и бессовестно заснул.

    Дети – они все одинаковые. Их надо жалеть и беречь, баловать. В меру загружать работой и прочими обязанностями. Наверное… Потому что я наверняка не умею правильно обращаться с детьми. Карапузов даже поколачивал одно время, пока они не признали во мне главного. И сейчас ящерёнка разбудил без зазрения совести, как только мне его помощь понадобилась.

    – Вставай, малой, на пенсии отоспишься! – тормошил я его без всякого пиетета к его гениальности и уникальности. – Не то хвост нечаянно оторву! – ещё и вывалил его на крышку массивной тумбы, относящейся к управлению всем комплексом.

    – Плохой у меня Лайд, противный! – лишившись уютного, нагретого гнёздышка, малой вздрагивал всем тельцем от недосыпания.

    – Теперь не плачься! Сам настаивал на своей помощи, да и мне одному здесь не справиться.

    За собой я принёс складную лесенку метровой высоты и уже пытался рассмотреть главную панель управления. Обозначения там имелись под каждым тумблером, да ещё и весьма подробные, в несколько строк. Сохранились они прекрасно, только вот все эти значки, чёрточки и закорючки для меня выглядели как филькина грамота – ничего не понимал. Недалеко от меня ушёл и мой ученик:

    – Странная письменность, совершенно на письменность нашей цивилизации не похожа… И слишком мелкая. А ведь убитая тобой хранительница и глаз-то не имела, после мутации всё слухом да обонянием работала. Но в любом случае, и для неё буковки мелковаты…

    – Значит, будем пробовать методом тыка, – последовало распоряжение с моей стороны. – Ты лети в тоннель и зависай там на повороте. Как только перемычка начнёт опускаться вниз, ты мне пискни.

    Так дальше и делали: крутану чем-то или щёлкну – и ждём, что и как на это среагирует. Однако вначале и довольно долго от всех моих манипуляций ничего не происходило. Главная панель оказалась вне сети управления. А долго провозились потому, что вначале следовало эту и ещё три панели подключить в общую систему – только тогда здесь всё переходило в режим «ручное управление».

    Ладно, нам простительно, мы ведь только учимся.

    Но не меньше четырёх часов ушло, пока наш метод тыка сработал и дал приемлемые результаты. Теперь любой агрегат, любой манипулятор и любая поточная лента (если были исправны) подчинялись всесильному разуму. В том числе, что особо радовало, мы отключили главный погрузочный манипулятор, укладывающий консервы в грузовую капсулу; научились закрывать крышку над местом погрузки и как бы отправлять капсулу в город.

    «Как бы» – по той причине, что пустая капсула не отправлялась. Над ней начинало мигать розовое сияние, в котором чётко просматривалась какая-то надпись. Мы поняли, что, скорей всего, надпись гласит: «Тара не загружена!», «Нет загрузки!» или «Дебил! Кто же гоняет транспорт впустую?!»

    Ну и герметичные заслонки мы опустили, обезопасив себя от возможного нападения клопов. Да и не факт, что другие зубастые хищники сюда не наведаются.

    Но далее работать внизу самим посчитали нецелесообразным, а меня больше всего достали валяющиеся всюду тушки пещерных гиен. Они и пованивать стали не в тему. Следовало вначале от них избавиться и только потом заниматься делом. В результате я дал разрешение на спуск группе поддержки. Недаром все кричали, что будут экселенса на руках носить, задействовав максимальный режим сбережения моей энергии. Вот пусть и поработают физически.

    Никто не обиделся, и возражающих против грязной работы не нашлось. Правда, карапузы и тут отличились наверху, чуть Найдёнова за горло не хватая и требуя с него их немедленной отправки вниз. Лёня и сам бы хотел спуститься, но кто тогда вверху нас всех страховать будет? Вот и оставался сам, привлекая к себе на помощь членов лётного экипажа, но с моего разрешения пообещал Багдрану и Эулесте, что после ужина и они спустятся в расположение консервного завода.

    А пока для зачистки главного зала нам и четверых помощников хватило. Вайлиада цепляла тушки гиен крючьями на верёвках, а царевич, магистр и профессор весьма живо оттаскивали окровавленную плоть в один из девяти тоннелей, подальше. Тамошний конвейер чуть ли не раньше всех отказал из-за поломки гидры, так что стратегически важными продуктами в нём и не пахло, вот мы и устроили там могильник.

    Тушу выдры-хранительницы волокли всей компанией: очень тяжелой она оказалась. Но при этом я несколько раз напомнил для всех:

    – Быть осторожными, не расслабляться! Мы ещё во время первого спуска обнаружили какое-то крупное существо между заводом и поверхностью: как бы оно сюда не заявилось в самый неурочный час.

    Вроде бдили, ходили с оглядкой, носили с собой колющее и режущее оружие. Даже царевичу меч выдали. Однако большие надежды я возлагал на герметичные заслонки и на всеобщую герметичность комплекса, хотя и тут нельзя было иметь стопроцентной гарантии. Воздух ведь сюда поступал, и довольно свежий. Значит, воздуховоды действовали, и мало ли какая гадина по ним вниз проскользнёт?

    Затем мы приступили к самому главному: погрузке капсулы грузоперевозки. Делали это вручную, потому что уж слишком опасно смотрелся головной погрузчик со своими стальными, многочисленными щупальцами и захватами. Подхватит такой кого-нибудь из нас по ошибке и затолкает внутрь, ломая кости и сминая внутренности. Видели уже, как упокоенная нами гидра бессмысленно и грубо животных кромсала.

    Загружали поэтапно, не стремясь сразу заполнить всё свободное пространство. Тем более что упаковки весили внушительно – каждая под тридцать килограмм. Вначале пять штук уложили. Закрыли крышку и попытались отправить капсулу в ручном режиме, но не сработало, и на жёлтом фоне замигала какая-то надпись.

    Ну, раз не на красном, то мы логично предположили, что транспортная ёмкость не догружена, и стали добавлять по одной упаковке. Наверное, и все шестнадцать бы влезли, но доставка заработала после восьмой посылочки. Гул, шипение, проблески синего цвета, и капсула с ускорением двинулась в сторону города. Чтобы это выяснить, на второй трубе, как бы «входящей» в зал, прилип Алмаз, пытаясь рассмотреть: мелькнёт там что-то или нет. Заметил какое-то тело примерно через две минуты. Явно замедляясь, оно сделало круг и замерло ровно под крышкой. Появилась надпись на зелёном фоне, после чего мы вручную открыли крышку и облегчённо выдохнули: пустая, готовая к погрузке капсула, предстала перед нашими глазами – чистенькая, словно только вымытая изнутри и не пугающая посторонними запахами.

    – Действует! – экзальтированно воскликнул магистр. – Пайролк ждёт нас!

    – И я готов отправиться туда первым! – в том же тоне вторил ему профессор.

    А царевич вообще заявил, готовясь сразу улечься вместо упаковок с тушёнкой:

    – Подобные испытания первыми проходят самые молодые!

    Ещё и Фея стала презрительно фыркать, однозначно собираясь заявить о своей кандидатуре. Но командуют подобными экспериментами не столько самые умные, сколько самые предусмотрительные. Поэтому, не обращая внимания на добровольцев, мы с ящерёнком приступили к обсуждению дальнейших наших действий:

    – Загружаем следующие восемь упаковок и помечаем капсулу.

    – Для такого дела мне и вуали Гимбуро не жалко, а то краску могут на центральном складе смыть.

    – А вот отправлять туда кого-то – это почти стопроцентное убийство.

    – Правильно! Потеряв сознание во время преодоления опасной зоны, доброволец попадает на тот же склад ничего не соображающим овощем, и его тут же начинает доставать аналогичный этому манипулятор. Что сделает он с безвольной тушкой, которая никоим образом не похожа на консервы?

    – Отбросит в утилизатор или в нечто ему подобное.

    – А то и в котёл с кипятком для варки забросит. Мол, мясцо-то недоваренное.

    – Хорошо если целиком… А если ноги-руки вначале поотрывает?

    – Ну и не стоит забывать про клопов. Вдруг они там только и ждут чего-то подобного?

    – Точно. Манипулятор, может, и не тронет разумное существо, а вот попрыгунчики на бессознательное тело отреагируют отменным аппетитом.

    Пыл у наших добровольцев сразу подувял, но больше всех разочарованной выглядела Вайлиада:

    – Получается, что вся эта возня зря?

    – Ну почему зря… – я в раздумье уставился на маску, которая висела у девушки на груди на цепочке. Потом так же оценивающе посмотрел на малого гения. – Будем думать, прикидывать…

    Кажется, он мыслил в том же направлении:

    – Тоже ведь проблема: как и где спрятать?

    Однако сначала мы всё-таки продолжили эксперименты с доставкой груза по назначению. Отправляли пять партий, по восемь упаковок каждая, и на пятый раз вернулась отмеченная нами капсула. На шестой – пришла вторая меченая. Отлично? Да вроде как, но вот что делать дальше? Ведь иные наши отметки немагического толка оказались отмыты. Ну почти… А некие остатки масляной краски всё-таки остались видны.

    Дальше пошли эксперименты и пробы иного толка. Мы попытались немного разобрать доставочный цилиндр и засовывать небольшие предметы под его обшивку – получилось! Эти предметы потом нетронутыми возвращались к нам. В том числе нетронутой осталась и артефактная маска, ценность которой сложно было переоценить. То есть некие глубинные изменения если и замечались автоматикой, то признавались несущественными или их следовало устранять, исправлять, калибровать обладателям разума. Иначе говоря, техникам.

    Мы отправили на центральный склад более четверти всего имеющегося у нас накопления тушёнки, подвели итоги и сделали должные выводы: рискнуть всё-таки стоило. Но вот кем?

    Тут наши мнения кардинально расходились. Я боялся беды и категорически не хотел отправлять Алмаза по трубе. Он же и слушать не хотел о моих доводах в пользу отправки моей тушки. Причём умом я понимал, что малой прав на сто процентов, а вот сердце вещало что-то недоброе и не поддавалось на уговоры.

    Причём мнение остальных почему-то оказалось на стороне ящерёнка, мое мнение никто не поддержал, и меня бесило их однобокое восприятие действительности:

    – Как вы не понимаете?! Это же натуральный грудничок! Ему вообще лучше из корзинки наружу не выбираться! Спать да кушать! Кушать да спать! И так эта малявка чуть ласты не склеила, шастая по ночам где ни попадя! Надо думать над иным способом проникновения в Пайролк, более безопасным.

    Но, кажется, я потерял навыки убеждения. Общими усилиями меня уговорили назначить первым космонавтом самого крохотного участника экспедиции. Да и он сам оказался очень убедительным, завершая наш спор вопросами:

    – Кто, как не я? И что ещё можно здесь придумать для проникновения в город? И почему это ты считаешь меня сущим младенцем? Напомнить, насколько я знаю больше, чем ты?

    – Зато силёнок у тебя кот наплакал! – выискивал я последние доводы, уже сдавшись под всеобщим напором. – Как бы мне с тобой поделиться? Или каким-то особым эрги’сом закрыть?

    Увы, личной энергией поделиться с малым я не мог. Мы и раньше пытались это сделать, но ничего не получалось. В совокупность трёх эрги’сов некое малое живое существо я поместить сумел. А толку-то? Этакий кокон из структур получался с помощью зырника, усиленной магической метки и «пускателя замедленного действия». Помогут ли они защититься от опасного блокирующего поля или от механического манипулятора? И тем более от зубастых «клопов»?

    Я буквально голову себе сломал, пытаясь обезопасить Алмаза. Ведь если с ним что-то случится, даже не берусь предсказать негативные последствия. И когда неожиданно мелькнула очередная идея, вздохнул с облегчением. Моё подсознание словно почувствовало, что этого будет достаточно.

    – Надо попробовать! Ну-ка, все сдавайте свои дозиметры!

    Я стал обкладывать выбранную для ящерёнка щель янтарными пластинками из Пупсограда. Всё-таки я их не выдаивал с самого утра, и в каждой скопилось от одного до полутора процентов такой ценной для меня энергии. Мне она пока не нужна, а вот будущему пророку этакая защита наверняка пригодится.

    Затем последние приготовления, последние напутствия. Капсула загружена, крышка закрыта, отправление состоялось.

    Оставалось только ждать и перебирать в уме, всё ли мы оговорили и всё ли предусмотрели.

    Капсула становится на разгрузку через полторы минуты и разгружается столько же. Это мы подсчитали опытным путём, пытаясь отправить следующий цилиндр чуть ли не через минуту. Не срабатывала отправка, приходилось чуточку подождать. А вот о другом мы могли только догадываться. Есть ли крышка на трубе непосредственно в главном складе? Останется ли она открытой? Куда и как подают «тару» на мойку? И будет ли возможность достать и воспользоваться артефактом связи?

    Ну и самое главное: если пассажир потеряет сознание, то как скоро он придёт в себя? Максимальный срок, который мы установили для начала связи, – четыре часа. Если к тому сроку отзыва не будет, то в капсуле уже меня отправят в неизвестность.

    Но, благодарение шуйвам, Алмаз отозвался уже через пятнадцать минут! Причём голосок звучал прерывисто, чуть ли не со всхлипами. Слушал его, и сердце кровью обливалось:

    – Лайд! Как же ты был прав, что не хотел меня отправлять… Мне было так больно!.. Я чуть не умер… До сих пор всего корёжит… У-у-у!..

    Глава тридцать седьмая
    Только вперёд!

    Слушая Алмаза, мне самому захотелось всплакнуть. Но кому от этого станет лучше? Поэтому я заставил себя говорить грубо, не скрывая некоторого ехидства:

    – Так тебе и надо, мелкий зазнайка! Будешь знать, как дядю Лайда не слушаться! – Но главное всё-таки свершилось: малой жив, добрался до маски и может общаться. Я ещё более резко продолжил: – И хватит мямлить и жаловаться на судьбу! Докладывай: что там у тебя?

    – Злой ты! – продолжились жалобы по инерции. – Пожалуюсь я на тебя…

    – …Если будет кому! – следовало нытика оборвать. – Рассказывай, как прорвался?

    – Как, как… Когда меня сквозь поле проволокло, показалось, что мозги спеклись от страха. – Ящерёнок перешёл на старческое ворчание, словно дряхлый и немощный ящер. – Точнее, мне в мозги словно раскалённые молнии стали бить, попутно всё тело словно в огненную лаву засунули, да и по ушам что-то такое прогрохотало, словно приказывая: «Возвращайся назад!» Ну, я бы вернулся, наверное, и левитацию для этого на подспудном уровне задействовал, но… Меня, скорее всего, твои пластинки из прозрачного янтаря задержали…

    – Вот! Пригодились дозиметры! – ликовал я. – Ну а кокон из трёх структур помог?

    – Вряд ли… Когда я очнулся, от него и следа не осталось…

    – А что там с клопами творится? Много их там?

    – Пока ни одного не видел. Но склад тут заставлен готовой продукцией до самого свода. Видимо, веками никто консервы эти не забирал отсюда. Так вот, пройти по этому лабиринту стеллажей я и не пытался, но что-то непонятное вдалеке слышится. Не то рычание, не то хруст время от времени звучит…

    – Освещение? Температура? Влажность?

    – Темно, – докладывал малой. – Прохладно. Сухо. Как действует здешний манипулятор, не видел. А вот капсула так и остаётся открытой, ни на какую мойку её не погнали. Пока… Ну-ка загрузите следующую и отправьте.

    Мы быстренько загрузили, и ещё в момент закрытия крышки наш разведчик сообщил:

    – Капсула двинулась дальше, крышка закрылась! – через полторы минуты продолжил: – О! Автоматика работает! Выгружает посылочки на поддон. Он заполнен пока лишь наполовину.

    Теперь нам следовало провести очередной тест системы: как манипулятор отреагирует на нестандартный груз. Для этого следующие три капсулы загружали всякой всячиной. А именно: обернули в несколько кусков жести часть разобранной станины, точно в такой же обёртке банки тушёнки россыпью и два раза сделали вложение из наиболее сохранившихся тушек пещерных гиен. Очень было интересно протестировать с трупами по двум причинам: реакция манипулятора и возможная заинтересованность гипотетических хищников. Тех же клопов, к примеру, или ещё каких мутировавших хранителей мясного комплекса.

    В первом случае манипулятор над посылочкой долго не «думал». С одного из многочисленных проходов с жужжанием выплыл некий автоматический погрузчик с пустым поддоном, на него погрузили завёрнутый кусок железа и увезли куда-то в неведомую даль гигантского склада. Следить за этим ящерёнок не стал, так как не горел желанием далеко отдаляться от трубопровода. В данном случае я только приветствовал развившуюся у малого паранойю.

    Во втором случае манипулятор размышлял дольше. Аккуратно ощупывал жесть, чуть приподнимал свёрток, словно просвечивая его насквозь рентгеном. И догадался, что внутри. Потому что очень бережно перенёс доставку в иной, значительно больший автоматический погрузчик с приёмным ковшом, который буквально «переварил» скинутое в него безобразие, выдав из себя четыре идеально обшитых упаковки, и они сразу же заняли своё место на поддоне с себе подобными.

    Алмаз прокомментировал увиденное с восторгом и добавил:

    – Глядя на такую автоматику, я чувствую себя ущербным. Создать такое – это не в будущее заглянуть! И даже не ноги с руками отрастить! Осталось посмотреть, как он на плоть отреагирует… Отправляйте!

    Над посылкой с тушками гиен автоматический получатель завис надолго. Потом вообще убрал все манипуляторы в сторону и включил мерзкую по звуку и громкую сирену. Причём настолько громкую, что даже мы услышали, а ведь нас разделяли не менее двух километров тоннеля и герметичная перемычка в нём.

    Тем более занервничал наш разведчик:

    – Лайд! Что делать?! – паниковал он. – Я сейчас с ума сойду от этого визга! Как ты в таком случае стресс снимаешь?… Кричишь «Эпическая гайка!»?…

    Мозговой штурм этой проблемы ничего не дал. Только и придумали, что спешно столкнуть в капсулу очередную посылку, закрыть крышку приёмника и дать сигнал отправления.

    Манипулятор-приёмщик тут же стал действовать. Вызвал уже третий вид погрузчика с платформой почти плоской, но с углублением посередине. Уложил обёртку с трупами на неё и отправил, в отличие от первой, совсем в ином направлении и тут же отключил сирену. А когда пришла точно такая же вторая посылка, уже не мешкал, действуя соответственно созданному прецеденту. Тоже «взвыл», но сразу же вызвал «санитарный» поезд, бережно погрузил на него свёрток и замер в готовности.

    На этот раз мой ученик решился проследить полный маршрут «скорой помощи». Та далеко забралась, больше пятисот метров катилась, пока не замерла возле совсем иного комплекса. Тот смахивал скорее на некое воронье гнездо для оператора или главного надзирателя за складом. Наверху застеклённая беседка, внизу куча тележек с манипуляторами и ещё с десяток неопознанных устройств.

    Свёрток переложили на другой стол, который тут же стали ощупывать чуть ли не два десятка манипуляторов. Но делали это недолго, и, видимо, сомнений у некоей программы в состоянии доставленных тел не возникло. Обёртку разворачивать не стали, а сразу отправили куда-то в зев тоннеля, открывшегося в стене.

    – Мне кажется, тебе тут ничего не грозит, – сделал заключение Алмаз. – Даже будь ты без сознания и не сумей я тебя разбудить или выпутать из свёртка, тебя попытаются скорее реанимировать, чем закатать в консервные банки. Ну и никого здесь из одичавшей охраны не вижу… Даже странные звуки прекратились после жутко визжащей сирены. Кстати, можно будет демонтировать эту «верещалку» и попробовать использовать её как оружие устрашения. Кажется, эта штука всех распугала.

    Ну и как следовало реагировать на такие выводы? Правильно: заворачиваться в жесть и отправляться на центральный склад всего комплекса. Или не заворачиваться? Всё-таки прикидываться консервной продукцией не очень хотелось. Вдруг в программе манипулятора что-то заклинит? И он вызовет не «скорую помощь», а расфасовочный агрегат? Напластуют меня на кубики да пропарят в собственном соку… Бр-р-р!..

    Если бы не снисходительность и насмешка в тоне малого, я бы отложил свою рисковую доставку. А так он меня взял на слабо:

    – Лайд, ты чего?… Боли испугался?

    Маску для переговоров я отдал под ревнивое сопение магистра Вайлиаде. И дело не в особом доверии, а в особой… симпатии. Хе-хе! Чего скрывать-то?

    Меня завернули в несколько кусков жести, уложили, закрыли и отправили. Я ещё и ускорение солидное успел почувствовать. А потом… Потом я проскочил зону отторжения. Ну что сказать?… Лучше бы я умер ещё на Дне!

    Ух, как меня пробрало! Ух, как меня прогрело! И ошпарило! И вскипятило! И все нервные окончания словно молотком ударило. А всё тело словно через мелкое сито пропустили. Только у меня гневный рёв в сознании не командовал грозно «Возвращайся назад!», а скорее мелькнуло нечто этакое, сродни гневному ошеломлению: «Ты куда, червь поганый, намылился?!!»

    Куда, куда… Знал бы, что это настолько больно, искал бы не спеша иные пути в Пайролк, возясь с этим хоть до глубокой старости…

    Но уж как вышло, так вышло. Сознание я если и потерял, то оно сразу вернулось, когда по мозгам ударило ревущей где-то над ухом сиреной. От такого звука мёртвый обделается, и я поразился, что у меня живого не случилось непроизвольного опорожнения кишечника. Несмотря на боль во всём теле и жуть, царящую в голове, задействовал все свои силы, брутально и весьма быстро разворачиваясь из кусков жести. После чего, словно подброшенный катапультой, выскочил из грузовой капсулы.

    Встречающий новую посылку манипулятор успел отпрянуть своими клешнями чуть раньше, а когда моя тушка встала на ноги, он и сирену свою отключил. Мой ученик уже восседал у меня на плече, довольно болезненно покалывая коготками шею и уже бойко транслируя поток ментальных картинок в одурманенное сознание.

    Только через минуту я смог эти картинки воспринимать адекватно, как и нормальные звуки. Вначале дополнительно успокоил Леонида, потом осознал смысл вопросов будущего пророка:

    – Что делаем? Вначале осмотрим рабочее место главного оператора или мотнёмся по тоннелю в сторону завода и проверим: сможем ли мы вернуться обратно обычным способом?

    На «скворечник» следовало посмотреть непременно. Ведь наверняка из него есть выход в древнюю столицу. Но кто нас гонит? С этим всегда успеется. А вот проверить обратную дорогу следовало как можно скорей. Уж очень не хотелось нам обоим возвращаться в лагерь, будучи в капсуле – вдруг поле отторжения срабатывает для посторонних только на «вход»?

    Да и после пропуска тела через сито захотелось как-то резко подвигаться, размяться, проверить, выдержат ли кости и мышцы, а то подсознательно имелись опасения, что весь костяк превратился в кисель.

    Вот мы и рванули по тоннелю с трубами обратно. Малой тоже себя проверял, левитировал немного впереди, на уровне моей груди. Его маску я нёс у себя в рюкзаке. Мы даже чуточку соревноваться начали, разогревшись и впадая в азарт.

    – Всё равно я быстрей! – хвастался малой. Но когда я удвоил усилия и легко его обогнал, стал возмущаться мне в спину: – Нашёл с кем соревноваться, с ребёнком!

    Хотел я ему ответить с соответствующим сарказмом, уже и фразу придумал на ходу, как вдруг пришлось резко… тормозить. Обоим. Потому что чуть лбами не уткнулись в перемычку, наглухо перекрывшую тоннель.

    – Оп-па! А это чё? – Я в недоверии даже пощупал преграду.

    – Как это?… Это не т