Оглавление

  • Глава 1 Рисковые приятели
  • Глава 2 На задворках или в центре?
  • Глава 3 Несправедливое наказание
  • Глава 4 Черная дыра
  • Глава 5 Янтарная свадьба
  • Глава 6 Рыбалка или ловля на живца?
  • Глава 7 Старанье и труд – мозоли натрут
  • Глава 8 Приятное с полезным или с необходимым?
  • Глава 9 Аврал и упущенные возможности
  • Глава 10 Помощь или помеха?
  • Глава 11 А ты кто такой?
  • Глава 12 Очередное коварство
  • Глава 13 К морю-океану
  • Глава 14 Ответные пакости
  • Глава 15 Адекватный ответ
  • Глава 16 Миротворец
  • Глава 17 Кто кого?
  • Глава 18 И как поступить?
  • Глава 19 Чего хотел даритель?
  • Глава 20 Пилигримы эфира
  • Глава 21 Оживленная переписка
  • Глава 22 Появившийся призрак
  • Глава 23 Неудачная погоня
  • Глава 24 Одностороннее знакомство
  • Глава 25 Препарирование мотыльков
  • Глава 26 Нагромождения лжи
  • Глава 27 Замок за спиной
  • Глава 28 Марш победителей, или титан Хайкари
  • Глава 29 Новые знания – новая сила
  • Глава 30 Командовать буду… я?
  • Глава 31 Противостояние с Райзеком
  • Глава 32 Опять ловушка?
  • Глава 33 На ловца тоже капкан найдется
  • Глава 34 Кого спасать?..
  • Глава 35 Отчаянная Салида юж
  • Глава 36 Измученный неудачами волшебник
  • Глава 37 Не хочешь? Заставим!
  • Глава 38 Длань проклятого мира
  • Глава 39 Первая встреча в новом мире
  • Глава 40 Важные оговорки

    Брат императоров (fb2)


    Юрий Иванович
    Брат императоров

    Глава 1
    Рисковые приятели

    Вот оно, самое большое для них развлечение! Отяжелевший от обжорства, расслабившийся монстр замер с раззявленной пастью под вялотекущим водопадом из тяжелого тумана, состоящего из алой травяной сукровицы. Точнее, под сукропадом.

    Искривленный ствол дерева – в щель! Налечь всем телом!

    – Помогай! – эта команда уже для Отелло, или Чернявого, разумного черного пса, который готов на все ради друга, приятеля и названого брата.

    Отелло и рад стараться, своим массивным телом заваливаясь на импровизированный рычаг. Здоровенный валун качнулся, готовый вот-вот рухнуть прямо в конечный пункт сукропада. Но тут в потоке мелькнуло тело очередного ежа, и Дим притормозил слаженные действия:

    – Стоп! Замри! – Команда была выполнена, но громадные глазищи приятеля уставились на парня в некотором недоумении. Мол, чего это мы? Забавы не будет?

    – Нет, сейчас продолжим…

    Очередной хруст, чваканье – и вот пасть снова готова к ловле зазевавшейся пищи. Главное, самим вниз в этот момент не свалиться, но твердь под ногами вроде не сминается, не оползает и не растворяется. Значит, можно стоять, не смещаясь на соседний участок.

    Дразнить джонла всегда опасно. Эта громадная тварь, с наибольшим удовольствием питающаяся крупными, метровыми в диаметре ежами, может в порыве бешенства сотрясать фундаментальные пещеры, ломать опорные сталактиты со сталагмитами, а то и уничтожить своими рогами и бивнями практически любого местного монстра.

    Да и само поедание ежей, с костяными колючками до полуметра, выглядело настолько мерзостным и отталкивающим, что хотелось убраться из этого места как можно быстрей. Вот очередной еж катится по туманному желобу, не ведая об опасности. А в следующий момент гигантская пасть джонла уже схлопывается с противным скрежетом и хрустом, перетирая иглы в муку, хотя те настолько прочны и остры, что их можно использовать вместо мачете или лезвия для косы.

    Затем несколько жевательных движений, завершающихся глотательными движениями, и желанный деликатес проталкивается в бездонное брюхо бочкообразного монстра. А опустевшая пасть вновь поднята вверх и раскрыта в ожидании очередного ежа, куда-то спешащего в своей вечной миграции.

    Как раз в этот момент и начинается самая потеха. Вновь два тела наваливаются на рычаг, и замерший в неустойчивой позиции валун срывается вниз. Причем он лишь немного больше по размерам, чем еж, что не позволяет твари, позабывшей о бдительности, вовремя рассмотреть подмену. Глухой удар! Скрежет! Хруст крошащихся зубов и скрипящего от страшного давления камня. И рев смертельно обиженного чудовища! Бешеный рев, от которого внутренности сворачиваются и мышцы отказываются повиноваться.

    Да только Дим и Отелло ко всему привычны. Посмеиваясь и порыкивая от плещущего в крови адреналина, они уже мчались на максимальной для себя скорости по правому берегу сукротока. А на глухие удары, рев и сотрясения грунта у себя за спиной внимания почти не обращали. Ожидали, что джонл их в покое не оставит, а потому путь отступления наметили идеальный.

    Преследователь разворотил своим телом устье сукропада, проломил на нижнем уровне опоры верхнего слоя, гигантскими прыжками взобрался наверх и теперь мог прекрасно рассмотреть спины своих обидчиков, скормивших ему гранитную глыбу. Ну и, наверное, готов был мчаться за ними до победного конца.

    Вот только ум как таковой у данного обитателя Эфира как бы отсутствовал. А врожденные инстинкты не могли заменить банальной сообразительности. И когда бегущие впереди фигурки неожиданно легко промчались мимо представителей многочисленного семейства зе́мерей, джонл тоже не стал останавливаться. Тем более что расстояние до беглецов значительно сократилось.

    Зе́мерь, громадный переливающийся каток-диск первородной силы, тоже одна из самых живучих тварей Пятого уровня. В одиночку она с колючим бочкообразным монстром не справится, но вот с семейством да стоя на защите подрастающего потомства… О! То еще получилось побоище. Пусть и кратковременное.

    Джонл прорвался только потому, что не стал останавливаться. Хотя из его бронированного тела и вырвали громадные куски плоти, сломали несколько шипов, рог и один бивень. А не остановился для сражения потому, что главное его оружие, пасть, оказалось выведено из строя.

    Озлобленный рев стал тоньше и постепенно перешел в визг. Оглянувшийся Дим озадаченно фыркнул:

    – Несется к нам, скотина!.. Сворачиваем ко второй про́те!..

    Про́тей он для краткости называл застывшие протуберанцы растительной живицы, которая выплескивалась из щелей между сходящимися массивами пещер. Случалось такое редко, только при попадании между массивами резинового облака. Оно состояло из упругой древесины, которую отец чаще называл каучук, и при огромном давлении взрывалось. Но вот именно при взрыве плещущие в стороны протуберанцы так быстро остывали в розоватом тумане обычного иггриса, что становились прочней, чем древесина редко растущих гигантских деревьев. И порой торчали во все стороны от массивов, медленно плавающих в туманных течениях. Опадали они и тонули в иных потоках только после отторжения пещер друг от друга и размокания в иных ядовитых туманах.

    Вот сейчас парочка друзей и свернула резко к одному из таких застывших отростков. Домчалась до его основания, быстро по нему пробежала до самого кончика, подхватила лежащие там арбалеты и застыла, с интересом и безбоязненно рассматривая приближающегося преследователя. А тот, не снижая скорости, попытался скакнуть вверх, разевая при этом свою огромную пасть. Но так и пролетел гораздо ниже своих обидчиков на добрых пять, а то и шесть метров.

    Приземлился вообще неудачно, пропоров кожу на брюхе об острия торчащих вверх кристаллов зеленой соли. Но сразу же вскочил, не обращая внимания на новые раны, развернулся и собрался прыгать повторно. Только вот, сделав пару шагов, сразу же значительно просел в сыпучем песке, который пятном раскинулся как раз под оконечностью протуберанца.

    – Ну вот, все точно рассчитал! – не удержался Дим от хвастовства.

    – Гы-ы? – Чернявый указал мохнатой лапой в ту сторону, откуда они только что примчались. Там показался выкатившийся из-за валунов земерь, самый крупный из потревоженного семейства и наиболее разозлившийся.

    – А что ты хотел? – нисколько не смутился парень. – Их там раньше столько не было. Да и мы с тобой решили, что джонл их всех порвет.

    – Ух-ух-ух! – это закадычный товарищ по играм и развлечениям так смеялся. Понимал он много, имел высшее образование, а вот укорить в нечестности мог только так.

    – Ладно, ладно, не мы, а я ошибся. Просчитался с уничтожением семейства земерей. Да и валун мы слишком большой скинули… Глянь, как пасть этой скотине повредили… Но в любом случае нам ничего не грозит. Пока…

    – Гу-гу? – ирония тоже была присуща здоровенному псу, как его квалифицировала мама Люссия. Правда, отец пытался отнести Отелло к другому классу разумных и упорно называл его каким-то орангутангом. Только вот Диму, его сестрам и брату это было как-то все равно. Пусть хоть медведь, скрещенный с жирафом, главное, что свой, почти родной и давно воспринимаемый как член семьи.

    Сейчас этот иронизирующий родственник утверждал, что и здесь задерживаться не стоит. Средство для ухода имелось: две прочные веревки из лиан, уцепившись за которые можно было сместиться очень далеко, на твердь одной из пещер, зависшей над озером из едких кристаллов. Там уже точно ни один из преследователей парочку друзей не достал бы.

    Только вот сама привязка лиан, заводка их на про́тю, с последующими испытаниями и подгонкой, заняли столько времени, что возиться с этим повторно было бы глупо. Запасной выход всегда мог пригодиться повторно. И Дим попросил:

    – Не спеши! Спрыгнуть всегда успеем, а вот подразнить тварей надо обязательно. Может, все-таки они взбесятся, передерутся да издохнут? – но сам левой рукой все-таки ухватился крепко за свою лиану.

    – Не-е! Не-е! – не соглашался пес. Еще и головой лохматой мотал отрицательно.

    – Да и мои новые огоньки надо попробовать. Ты ведь сам давно требуешь испытаний. А где мы еще живых существ отыщем, да еще в такой удобной позиции?

    Морда приятеля искривилась в страшном оскале, что считывалось знатоком мимики как сомнение. Поэтому Дим продолжил уговоры, тыча правой рукой в сближающихся монстров:

    – Сейчас они передерутся. Джонл, конечно, победит. Но и сам получит несколько ран. Совсем силы потеряет, но разумом взбесится окончательно после моих огоньков. Так и будет топтаться под нами, пока его в зыбучие пески не засосет.

    – Хм! – подобное хмыканье получалось у Отелло идентично отцовскому и могло означать что угодно. От «Ну ты и лопух, дружище!» до «Уважаю твой достойный выбор!».

    Но теперь уже оба приятеля старались не упустить малейшей детали намечающейся схватки. Наверное, потому и смогли рассмотреть все странности и объяснить впоследствии неожиданности произошедших действий.

    Бочкообразный джонл шел вперед очень медленно, покачивая с угрозой оставшимися рогами и бивнями. При этом рычал как-то слишком утробно и витиевато. Дископодобный земерь тоже не рвался в драку, накатываясь по чуть-чуть и грозно посвистывая своим предварительным инфразвуковым оружием.

    Тем более странными стали их последующие действия. Джонл опустил свою громадную башку максимально вниз и стал пятиться. При этом свой широкий зад словно специально поднял вверх. Тогда как земерь стал прокручиваться на месте.

    – Гы-ы? – не удержался от озадаченного восклицания пес.

    – Да и я ничего понять не могу, – согласился с ним парень. – Первый раз такие игрища вижу.

    – У-у? – мохнатая лапа указала в сторону поворота, из-за которого и появились монстры.

    – Если оттуда сейчас все семейство покажется, тогда все понятно. Но это вряд ли, прятаться или сидеть в засаде этим живым спиралям не присуще. Значит, «бочка» хитрит… А так как он заведомо сильней, даже раненый, то надо ему изначально «помочь», подравнять шансы сторон, как говорит отец. Ха-ха! Вот я сейчас и…

    На его правой ладони появился и стал насыщаться пламенем яркий огонек.

    Чуть позже земерь, крутнувшись на месте и ударив визгом, покатился вперед, резко набирая скорость. А джонл так и замер в странной для отражения атаки позиции.

    Но парень этим и воспользовался, метнув огонек с точностью истинного снайпера. Да разве можно промахнуться, если мишень настолько громадна? Вот огонек, или, как его чаще называли родители Дима, файербол, так и влетел в клоачное отверстие, зияющее прямо под задранным вверх коротким, но массивным хвостом.

    За мгновение до того, как раскаленный сгусток первородного огня стал прожигать плоть, атакующий земерь ударился о грунт и подскочил. Высоко подскочил, вполне достаточно, чтобы, приземляясь, ударить в откляченный зад своего противника, затем и от него оттолкнуться, как от трамплина, и в результате таких кульбитов всем телом удариться о кончик протуберанца. Того самого, на котором застыли оба приятеля.

    Только вот вовремя, пусть и по совсем иным причинам, запущенный файербол спутал все коварные планы монстров. Джонл с ревом боли резко присел, одновременно с этим задирая голову вверх. И как раз феноменально точно полоснул рогом по энергетическому корпусу пролетающего над ним земеря. Теперь уже оба монстра ревели, скрипели, визжали и свистели от боли. Первый тер задом по грунту, сдирая куски прожженной плоти, а второй пытался встать на ребро в том самом пятачке сыпучего песка.

    – О-о-о! – весьма многозначительно протянул Отелло, подкрепляя свою насыщенную речь ударами сжатой лапы по собственному лбу. В данном случае про него можно было бы сказать: «Разболтался!» Но уж слишком много всего хотелось высказать. И про своевременность запущенного огонька. И про немалый риск того, что не спрыгнули отсюда своевременно. Но самое главное: удивляла невероятная сообразительность и координация действий обычно непримиримых врагов. В данной ситуации четко прослеживалась умственная деятельность, не присущая диким тварям Эфира. Они явно поняли, кто здесь озорует, заключили временный союз и весьма разумно попытались уничтожить своего настоящего врага.

    Вот это больше всего и поражало.

    – Если честно, Отелло, то и я глазам не верю! – признался ошарашенный Дим. – Такого не бывает! Расскажу родителям, ни за что не поверят!

    – Э-э! – возразил приятель и ударил себя кулаком в грудь. Мол, я подтвержу!

    – Ага! Ты уже недавно пытался меня поддержать, – напомнил парень. – Так веслом от матери получили оба. И ты первый же, как трус, сбежал.

    – Мм… Ма! Угу-ус! – пес даже обиделся на такое обвинение. Дескать, твою мать даже отец боится, куда уж мне против нее рыпаться.

    И опять одной лапой ткнул в сторону тварей, а второй еще крепче ухватился за натянутую лиану. Теперь он настойчиво приглашал покинуть это опасное место. И были причины. Джонл развернул свое бочкообразное тело, приблизился к пятну песка и, задрав голову, рассмотрел хорошенько своих обидчиков. Затем окинул маленькими глазками весь протуберанец, угрожающе взревел и умчался к массиву пещер, откуда и торчал окаменевший отросток. А там с ходу стал его крошить не только рогом, но и бивнем.

    Получалось не очень, но весь протуберанец затрясся и задрожал, словно тонкая веточка или изогнувшийся до предела ствол алого бамбука.

    И что самое интересное, вставший на ребро зе́мерь застыл на месте. Его диагональные круги задвигались, заискрились, показывая, что плоть видит пищу и готова к ее приему.

    – Вот же редиски! – зафыркал парень с возмущением. – Это с какой стати они так поумнели, что вместе охотиться стали?!

    – Мы-ы? – засомневался приятель в своем праве ходить на охоту.

    – Сравнил! Мы-то с тобой не звери! Мы-то с тобой – разумные создания!

    – Гы-ы? – Лиана еще больше натянулась.

    – А вот когда про́тя обломается, тогда и полетим, куда нам надо. Пока посмотрим, как этому наглому диску по кумполу достанется.

    – Ре-е! – Псу очень нравилось иномирское ругательное выражение, которое часто выкрикивал отец его лучшего приятеля. Хотя ни он, ни сам приятель понятия не имели, что собой представляет некий овощ и почему он настолько ругательный. К тому же иные неведомые им овощи тоже часто употреблялись в Пятом вместо ругательств.

    – Правильно! Настоящие редиски! И хрен бы им в тыквы! – последнее выражение понималось так: некие замороженные сосульки воды вопьются в состоящие из овощей мозги.

    – Угу!

    Протуберанец уже опасно поскрипывал и раскачивался, когда сработала заранее намеченная ловушка. Правда, попалась в нее совсем иная тварь, зато как эффектно и с какими приятными последствиями. Стоявший на ребре земерь, оцепеневший в предвкушении добычи, увлекся настолько, что не заметил, как погрузился в зыбучий песок почти на треть своего корпуса. А когда осознал себя в плену, задергался и заверещал, словно паровозный свисток. Земери всегда так делали в моменты паники или перед смертью, и отец сравнивал их с подбитым паровозом.

    Как паровоз выглядит и почему дышит паром, отец объяснял, рисовал и подробно рассказывал. Но из двух приятелей принцип движения горы из железа понял только пес, уверенно кивавший после вопроса: «Так вы поняли?» Дим же, чувствуя себя ущербным, так ничего и не понял.

    Разве что сейчас предположил чисто философски:

    – Даже паровозные свистки не хотят умирать…

    Затем опять произошло крайне необычное явление. Услышав визг своего временного (или все-таки постоянного?!) союзника, джонл на всей скорости устремился на помощь. Потому что такой туше, несмотря на общий вес и габариты, толстые подушки на лапах помогали проскакивать даже огромные поля зыбучих песков. Конечно, если не стоять на месте, любуясь этими полями и ожидая вырастания там цветочков.

    И если не быть раненым.

    И если не пытаться вытолкать на безопасное место иную, довольно громоздкую тушу.

    А джонл пытался! И очень старался при этом! Можно сказать, действовал с самым крайним, истинным самопожертвованием.

    Скорей всего у него и получилось бы спасти союзника и самому выбраться. Но он совсем забыл про главных инициаторов всего этого безобразия. А внимательно присматривающийся с высоты Дим, уже приготовив очередной «огонек», приговаривал:

    – Сейчас, сейчас, мы тебе опорную ножку-то подрежем… Только вытяни ее как полагается… – Еще и приятеля успокаивал: – Не переживай, у меня силенок еще на один такой файербол останется, не пропадем! Да и арбалеты еще не использовали. Ну… О!

    И сгусток пламени ударил в переплетение сухожилий на правой задней лапе бочкообразного монстра. Вовремя! Лапа сразу перестала слушаться, перекосилась в судороге, и тяжеленное тело именно с той стороны стало проваливаться в песок. Земерь тоже не сумел выбраться, уже самостоятельно пытаясь опереться на круп своего опрометчивого союзника.

    Через триста ударов сердца все еще шевелящийся на глубине песок стал выравниваться на поверхности и темнеть от равномерно распределяющейся в нем влаги.

    Приятели переглянулись и стали выпутывать слегка онемевшие конечности из петель свитой из лиан веревки.

    – Уф! – выдохнул Чернявый. – Угу-ус!

    – Да уж, – согласился с ним парень. – Хоть мы и знатно повеселились, но отцу все придется рассказать. Слишком оно все странно и загадочно происходило… И опасно!.. Только это… надо постараться, чтобы матери при этом не было. Уловил?

    – Э-э! – очередной удар по могучей груди утверждал: «На меня можешь положиться во всем!»

    И друзья-приятели поспешили в сторону массивов с пещерами.

    Глава 2
    На задворках или в центре?

    То, что творилось в данном слое Эфира, трудно было назвать жизнью. Материя создавала невиданные порождения плоти и тут же безжалостно захватывала их своей утробой. Иные креатуры хаоса вырывались на свободу, разрастались с невиданной скоростью и поглощали друг друга, не замечая ни сути своих действий, ни смысла своего существования. Некоторые создания атаковали не друг друга, а ту самую материю, что их породила.

    Взрывались тверди, каменели газовые пространства, испарялись лавы магмы, кипели ледяные озера.

    Эфир. Неуправляемый и неподвластный. И совершенно не понимающий тех, кто его делил на какие-то прослойки или уровни.

    Место смерти, где, казалось, ни о какой жизни, и тем более разумной, не могло быть и речи.

    Но некий уровень, возможный для обитания, все-таки имелся. Правда, возможность предполагалась не для существования – а для выживания, и крайне временного. Да и выживания не разума, а дикой природной силы, исключающей всякую осмысленность и существующей лишь благодаря инстинктам. Однако сам уровень настолько выходил за рамки этого простого слова, что скорей его следовало сравнивать с целым миром.

    И только условно его бы следовало называть Пятым, потому что за его пределами просматривались более тонкие, более четкие уровни с соответствующими номерами три-четыре и шесть-семь. Хотя и сам Пятый при желании можно было разграничить и классифицировать как добрую сотню прослоек, платформ, материков или иных величин. Или попросту разбить на чисто линейные обозначения. Но все же построить классификацию оказалось бы затруднительно: здесь редко что оставалось незыблемым, и уж тем более ничто здесь не находилось на своем месте продолжительное время. Все смещалось, изгибалось, вытягивалось, сгорало, крушилось, истаивало и вновь твердело без всякой логики или последовательности. Случалось, в здешнем Эфире воздух горел, как бензин. Уголь стекал, как вода. Жидкость взрывалась, словно тротил. А текущее пламя застывало, словно скала.

    Вдобавок атмосферы как таковой не существовало, а чем дышали живущие в Пятом существа, оставалось только догадываться.

    Имелись и островки относительного покоя, некоей стабильности, состоящие из массивов твердых тел и называемых пещерами. Каждый такой массив по средним стандартам не превышал размера самого громадного земного стадиона, еще и прикрытого сверху куполом. Именно такой размер являлся идеальным для выживания в этом мире. Мелкие массивы крошились во время частых слияний с себе подобными, а слишком крупные раскалывались от внутреннего давления.

    Сопровождали массивы в полете целые кучи облаков из растительной живицы, образующейся из растущего сумбурно кустарника, бутылочных и подобных им деревьев, гигантских грибов и ягод-скороспелок, каждая из которых достигала за короткое время размеров гигантской тыквы. Вот эти облака и служили своеобразными бамперами, или кранцами, во время столкновений тяжеленных и неповоротливых пещер.

    Двигались массивы на первый взгляд в хаотичном порядке, в котором не существовало правил динамики, инерции или гравитации. Порой самые плотные и прочные на вид, компактно сгруппированные, рассыпались первыми. Тогда как угловатые, перекошенные и смущающие головоломной формой массивы оставались неизменными чуть ли не вечно.

    Противоречила всем законам физики и сила притяжения на массивах и внутри них. На поверхности и в толще она была одинаковая, по некоторым подсчетам, превышающая земную на две десятых. В самом центре, коль имелась там пещера, царила полная невесомость. Ну и самое опасное: падая на поверхность массива с высоты более десяти метров, живое существо отталкивалось в обратную сторону с нарастающим ускорением, потом по орбитальной дуге облетало массив и с разгона вонзалось с противоположной стороны пещер.

    Чехарда из нонсенсов и абсурда. Не оставляющая никаких шансов на выживание. Казалось бы…

    Но за долгие годы проживания в Пятом особо наблюдательным существам удавалось замечать закономерности, фиксировать разницу и вычислять, предвидеть определенные смещения пещер. А также заранее угадывать, которые из них наиболее безопасны для существования во внутренних тоннелях и кавернах.

    Даже не так, не «угадывать». А смотреть внимательно на полоски, на цвет выступающей живицы, на оттенки тысяч пятен влаги, газа, языков пламени и блесток нарождающихся кристаллов. При этом анализировать вязкость веществ, скорость растворения одного в другом и близость преобразований, во время которых пар может превратиться в камень, огонь в лед, а безобидный газ вдруг станет гигантским ядовитым грибом.

    Точнее говоря, долго здесь жили либо совсем безмозглые создания, выживающие по принципам стадного инстинкта или материнской программы, либо те, кто умел хорошо разбираться в цветах и оттенках. А чтобы разбираться в цветовых гаммах, надо быть тем еще умником, оперировать значительным объемом памяти и хоть как-то предвидеть ближайшее будущее.

    Желательно при этом иметь некоторые паранормальные способности. Лучше всего обладать магическими умениями шабена хотя бы сотого уровня. Ну и совсем нереально было бы здесь застрять бессмертным существам, к которым приравниваются шабены от сто семидесятого уровня и выше. Потому что такие бессмертные, по легендам, вообще могут заглядывать во все слои Эфирного мира, доставать оттуда любые вещи, любое вещество и любых кошмарных созданий, ну и, естественно, могут самого себя оттуда вынуть за волосы, как барон Мюнхгаузен.

    Только вся беда заключалась в том, что человек Семен Загребной и его супруга, трияса Люссия Фаурсе, попали сюда в крайне необычных обстоятельствах. Сражаясь с Сапфирным Сиянием, всемогущим бестелесным духом Изнанки, они сумели победить его лишь ценой своих жизней и отдав все свои магические силы без остатка. Именно все и, как казалось вначале, навсегда.

    Таковы были условия поединка: жизнь троих бессмертных + все их магические силы + легендарное копье Убийца богов = введение в сон или в крайне младенческий возраст неуничтожимого демона.

    Победа того стоила. На кону стояла не только жизнь оставшихся на Изнанке четверых детей Семена, но и всего человечества, проживающего на громадном материке. А после гибели людей недолго продержались бы и демоны, обитающие в иной ипостаси Изнанки и проявляющиеся для людей лишь на Платформах. Как и люди для них. Да и принципиальных различий между людьми и демонами не существовало. Разве можно принимать за оные хвост и рожки?

    Вот разумные мира Изнанки и не заморачивались этими различиями. Да и не видели демоны людей, а люди демонов. Этого редкого умения удостаивались лишь маги, называемые там шабены.

    Но уже давно тот мир стал недоступен Семену и Люссии.

    Как они выжили? И почему попали именно в Пятый слой Эфира?

    Ответить на эти вопросы они так и не смогли за долгие годы своего отшельничества. По всем легендам, умершие на Изнанке разумные существа попадали в высшие слои Эфира и там как бы жили вечно.

    Но супруги почему-то оказались невесть где. Не веря в факт своего спасения и только благодаря тому, что вцепились друг в друга так, что чуть не задохнулись. Лишь осознав себя продолжающими мыслить, говорить и осязать, приступили к спасению своих тушек, кормлению, созданию достаточных жилищных удобств и так далее.

    В то время им было не до философских вопросов: как мы выжили? Почему не потерялись? И как отсюда выбраться?

    Лишь по прошествии доброго десятка лет они совокупными усилиями пришли к единому мнению: мы на Пятом уровне. А все потому, что довольно хорошо знали, что есть на третьем, и успели заучить, что можно выловить на четвертом. Также бывшая преподавательница в Мастораксе частично помнила, кто и что встречается в Пятом. Вот по совокупности всех этих знаний и определились.

    Но сложней всего оказалось определиться со временем. Часов здесь создать ни песочных, ни водяных нельзя. Да и с чем их соотносить, будь вода постоянной, а песчинки всегда идеального размера? В Эфире нет постоянства как такового, здесь все движется и изменяется, здесь даже сделанный для образца метр то удлинялся, то укорачивался относительно уже сто раз измеренных вещей.

    Так что единственным более верным отсчетом вынужденного отшельничества стало взросление детей.

    Первым родился Дмитрий, называемый чаще всего кратко – Дим. Тот самый малыш, который, еще будучи в чреве своей матери, демонессы, считался третьим бессмертным, сражающимся с Сапфирным Сиянием. Он родился через определенное все-таки количество месяцев. Рос вполне обычным карапузом, в год примерно пошел. В два уже научился вовсю говорить, в три года стал бегать, превратившись в стихийное бедствие и не погибнув сотни раз буквально чудом.

    Когда Дим примерно вымахал до возраста четырехлетнего ребенка, родились его сестры, двойняшки. Алла и Кэрри. Когда девочкам исполнилось шесть лет, появился на свет самый младший в семье ребенок, получивший в жутких спорах и диспутах всей семьи имя Булат. Да он таким и остался: крепенький, медлительно-спокойный и задумчиво-философский. И красавчик! Белокурый такой, волосы колечками, голубоглазый, милый, бело-пушистый и бархатный. Если бы не родился и не жил в Эфире, стал бы разбалованным и капризным с самых пеленок.

    А в Эфире рвал жилы и вгрызался зубами в науку выживания и только в выгодную сторону отличался от сестер и брата спокойствием и уравновешенностью.

    Но вот именно по детям родители и определяли свой проведенный на Пятом срок. Получалось около двадцати лет. Именно таким, двадцатилетним, превосходно развитым мужчиной и выглядел человек-демон Дмитрий Загребной. Удалец! Певец с идеальным слухом. Знаток с феноменальной памятью. Лихой рубака! Удачливый охотник. Хитрейший следопыт. Меткий арбалетчик. С ходу определяющий малейшую опасность в постоянно меняющемся хаосе Эфира. Ну и вдобавок довольно развитый маг, имеющий массу полезных умений и навыков.

    Только вот по знакомой шкале уровней шабена его никак нельзя было квалифицировать. Существующая на Изнанке градуировка уровней на Пятом не годилась совершенно. Например, порой нечто удавалось сделать из сорокового, но никак не удавалось совершить простейшее действие третьего уровня.

    Но в любом случае сын считался уже взрослым.

    А потому и спрашивали с него, как с равного.

    А он… Вместе со своим мохнатым закадычным дружком Отелло чего только не вытворял!

    Кстати, про пса, которого Семен иногда пытался именовать орангутангом. Разумных как таковых на Пятом обычно не было. Ни умерших где-то там и проявившихся здесь, ни провалившихся откуда-то оттуда, еще будучи живыми. Но иногда некие пробои в пространстве или нечаянные телепортации все-таки случались.

    Чаще всего появлялись совсем иные существа, резко отличающиеся от людей и демонов Изнанки. Почти всегда они погибали сразу. Слишком уж тут условия жизни отличались от прежних. Например, треть прибывших банально задыхалась в здешней атмосфере. Причем даже в той, где семейство Семена чувствовало себя великолепно.

    Треть умирала от ядов, тонула в глубинах кислотных рек, пропадала, будучи раздавленной… и т.д. и т.п.

    Последняя треть «потеряшек» оказывалась банально съеденной. Ибо все хищники здесь росли стремительно, ели много, охотились проворно. Что обобщало все три трети: все они оказывались в Эфире в «чем мать родила». Так что порой чьи-то бренные останки никак не получалось идентифицировать как принадлежащие разумному существу.

    Наверное, так же случилось и с матерью Отелло. Она успела родить и забросить креатуру в узкую, длинную расщелину. После чего неудачно нарвалась на кого-то из крупных хищников. А пятилетний Дим услышал жалобный писк, влез с риском для жизни в неудобную расщелину, достал умирающий комок трясущейся черной кожи и принес домой. И сам лично выхаживал странное существо все первые месяцы, кормя его самыми качественными редкими продуктами.

    Находка оказалась с четырьмя лапами, на пятый– шестой месяц она покрылась черной шерстью.

    – Пес! Пастуший пес! – изначально заявила Люссия с апломбом все знающего преподавателя. – У нас в Стимии такие волкодавы пасут в горах отары овец.

    – Хм! – сомневался Семен. – А как по мне, он смахивает на орангутанга. И хвост у него именно такой… Это, чтобы ты знала, такие…

    – Псы! Спасибо, я знаю! – настаивала на своем трияса. – И ничего не имею против, если этот Чернявый станет поддаваться дрессуре. Будет охранять наше расширяющееся хозяйство.

    Ну да, к тому времени в используемых семейством пещерах уже имелось несколько десятков животных, которых можно было отдаленно сравнить с курами, козами, овцами и весьма приятными на вкус кабанчиками. А задерганная мать, как раз ставящая дочерей на ноги и обучающая их ходить, выглядела слишком нервной, чтобы с ней долго спорить. Имеющееся некое подобие молока от коз для нее было важнее, выше всяких неудобств от появления в семье иного существа.

    А что назвали его так странно, так это после шутки Семена:

    – Вырастет, станет грозным и будет рычать, как знаменитый мавр Отелло.

    Имя приклеилось, слова стали пророческими, хотя с той же частотой Отелло именовали Чернявым. К огромному сожалению, устройство гортани не позволяло странному существу издавать человеческие звуки.

    Вот так и взрастал Отелло под постоянным патронатом своего спасителя. В три года он поражал своим умом и сообразительностью. В четыре заговорил простейшими гласными звуками. В шесть доказал, что понимает буквально все и уровень его умственного развития стремительно нагоняет уровень развития самого Дмитрия. То есть уже тогда исчезли последние сомнения в его разумности. И порой несущееся к нему обращение «мохнатик» ни в коей мере не отдавало чем-то оскорбительным или унизительным. Скорей было ласковым и уважительным. В противовес этому Дмитрия часто называли «лохматиком» за торчащие во все стороны непослушные вихры.

    Да разве что обе сестрички порой дразнили младшего их на год товарища и названого брата «малолеткой». Уж очень им хотелось казаться старше, взрослее и умнее. Хотя упомянутый малолетка, будучи семи лет от роду, обогнал малявок величиной тела и массой набранных мышц. Но сестер обожал, катал их на спине и никогда на них не обижался. Как, впрочем, и они его любили, не делая разницы между ним, Дмитрием и Булатом.

    Ну а когда Отелло в свои одиннадцать лет перегнал друга по весу и габаритам, Люссия только и смогла что печально констатировать:

    – Теперь у нас вдруг стало… два старших сына. И обоих надо бить ежедневно палкой, чтобы они не подавали дурной пример маленьким сестрам.

    Кэрри и Алла, к тому моменту страстно и ежечасно рвущиеся на свободу, во время ведущегося разговора сильно возмутились:

    – Мы не маленькие! Нам двенадцать давно исполнилось! Дим в наши годы уже охотился на лессонгов и ловил голыми руками фистранов!

    – Не смейте мне о таком даже заикаться! Вы будущие дамы, и вам не пристало вести себя так, словно вы грязные, бездомные лесники!

    При этом Люссия старалась не встречаться с насмешливым взглядом мужа, ибо свято верила: рано или поздно они всей семьей обязательно вырвутся из Эфира и вернутся на Изнанку. А милые дочурки станут самыми красивыми и блистательными дамами обоих миров.

    Потому родители учили детей постоянно. Где бы ни были и что бы ни делали. И если преподавали нечто новое в отсутствие кого-либо, заставляли детей потом при оказии повторять все пройденное пропустившему занятие. В итоге старшие дети уже могли считаться студентами, окончившими по парочке высших учебных заведений.

    И к этому следовало еще раз подчеркнуть врожденное умение Дмитрия: он имел уникальный слух и еще более уникальную память. Например, текст он запоминал на всю жизнь, стоило ему только взглянуть на страницу. Причем неважно, что на странице было: сложнейшие математические формулы или кракозябры непонятного для него языка. Точно так же и нечто сказанное, насвистанное, спетое или крайне неразборчивое в бормотании – все это он запоминал и мог повторить хоть сразу, хоть через годы.

    Естественно и безоговорочно, он по этой причине считался среди детей самым умным, образованным и начитанным. А потому в последнее время его голос уже признавали на семейном совете сопоставимым с голосом отца.

    А вот слова матери в отношении Отелло тоже оказались пророческими. И она, и Семен относились к массивному приятелю своего первенца Дмитрия как к родному сыну. Причем сыну более честному, более искреннему и более послушному. Он хоть и не научился говорить (устройство гортани никак не удавалось изменить даже магически), зато ничего не мог скрыть. Врать не умел совершенно. Стоило его только поставить перед собой, смотреть ему в глаза и оперировать вопросами, на которые положено отвечать только «да» или «нет», и он признавался во всем.

    Потому Дим и переживал, что приятель может неосторожно все «выболтать» матери. Потому они и крались к себе домой, словно в берлогу к парочке медведей. Может, и прокрались бы незаметно прямиком к отцу, да из обзорной щели их заметила Кэрри, стоящая на посту и сразу наябедничавшая матери:

    – Опять эти двое что-то натворили, потому что от тебя прячутся.

    Так что через сорок ударов сердца Люссия уже усаживала мохнатика перед собой, чтобы не смотреть на него снизу далеко вверх, и строго вопрошала:

    – Ну и где вы были? Что-то сотворили без отцовского одобрения?

    Отелло тяжко вздохнул и… покорно кивнул. Рядом с ним застонал расстроенный лохматик. Ведь объяснить матери полезность уничтожения семейства зе́мерей и угрожающего хозяйству джонла многократно сложней, чем все понимающему отцу.

    Глава 3
    Несправедливое наказание

    Мать и в самом деле не поняла мотивов, подвигнувших друзей на совершенные действия. Хотя изначально она весьма хитро вытянула всю суть из наивного мохнатика, поддакивая ему и порой даже восторженно хлопая в ладоши. Она сумела бы разговорить и глухонемого, вот Отелло и старался. Увлекшись пересказом недавних подвигов, он рычал, свистел, ухал и стонал, пользуясь всеми имеющимися у него в арсенале звуками, а также жестами и всем телом, красочно воссоздавая элементы засады, боя, погони и уничтожения монстров.

    В общем, раскололся полностью. За что тут же, не вставая с места, стал получать от рассерженной триясы по полной программе:

    – Ну сколько раз я тебя просила? Сколько раз верила в твою рассудительность? И сколько раз ты мне обещал вести себя осмотрительно, не поддаваясь на провокации Дима? И не увлекаясь его глупостями! Ведь обещал не идти у него на поводу! И всегда, всегда советоваться с отцом по любому вопросу, связанному с безопасностью!

    Пес (сам Отелло себя тоже считал принадлежащим к расе разумных псов) виновато кивал, кося глазами на расстроенного друга. К нему пришло запоздалое раскаяние по поводу излишней «болтовни», и, чтобы хоть как-то реабилитироваться, он выставил вперед большой палец руки, стараясь придать себе вид уверенный и гордый:

    – Не-е! Не-е! – мол, никакого риска, все было под контролем.

    – М-да? А если бы ваша веревка из лиан оборвалась? А то и две? Если бы в верхнем месте крепления, пока вы где-то бегали, таракуши или кузнечики перегрызли бы лианы?

    – Ма! Ну что ты? – не выдержал Дим. – Не было там никаких таракуш…

    – А вдруг их принесло бы перламутровым туманом? Вы хоть догадались место крепления обильно посыпать толченым ядом?

    – Ну-у… – скривился сын. Соврать он и не пытался.

    – У-у-у, – в тон ему протянул его приятель.

    – Понятно! – тон Люссии стал грозным, если не сказать – крайне угрожающим. – Вы ведете себя как малые дети, которых за порог выпускать нельзя! За подобную безалаберность и разгильдяйство вас надо оставлять под присмотром сестер, используя только на домашних работах и загружая учебой с головой! Не удивлюсь, если вы, прыгая по сукропадам, забыли таблицу умножения и правила хорошего тона!

    – При чем здесь это? – досадовал Дмитрий. Ведущийся допрос вызывал у него крайнее раздражение, потому и вырвалось: – Мы старшие. Защитники. И сегодня поступили очень правильно, уничтожив на подходах к нашему дому опасных монстров. Только это и ценится. Так зачем вообще какие-то правила, если нам до скончания веков куковать в Эфире?

    Сказал – и тут же пожалел об этом. Потому что подобные упоминания являлись в семье табу. Они невероятно сильно травмировали мать, продолжавшую жить верой, что выбраться отсюда все-таки можно.

    Вот и сейчас ее словно заклинило. Тон ее стал совершенно сухим, приказным:

    – Раз обезопасили подходы, займетесь благоустройством и безопасностью самого дома. Заложите вначале каменными стенами наружные выходы с пещер второго уровня. Затем прикроете щитами из бамбука все проемы третьего и четвертого уровней.

    Отелло после прозвучавших наказов ухватился картинно лапами за голову и закачался всем телом, словно в страшном горе. И было отчего горевать: работы намечалось на добрые две недели, что для молодых сущностей выглядело убийственным. Прущие из них энергия, сила и жажда приключений не могли сочетаться с нудным, монотонным трудом.

    Но если мохнатик и не подумал открыто противиться распоряжениям матери, то лохматик не собирался сдаваться так просто:

    – Мама, потом будем решать, что и как делать по дому. Мне сейчас надо к отцу. Имеются странности, которые надо срочно оговорить именно с ним.

    – А почему не со мной? – нахмурилась Люссия.

    – Но ты же меня не захотела слушать. Тебе ведь были интересны картинки, передаваемые Чернем. Вот с ним и оговаривай…

    Эти слова Дим произносил, уже покидая пещеру, считавшуюся вторым двором. Но в жилые помещения он не пошел, а сразу стал спускаться в мастерские, где в это время отец обычно работал со своими устройствами, станками, приспособлениями и артефактами.

    Такое непослушание сына не столь разозлило мать, сколь озадачило. Она растерянно оглянулась по сторонам, заметила Кэрри и приказала ей:

    – Найди Булата с Аллой и присматривай за ними! – Потом погладила по плечу Отелло и совсем тихо попросила: – А ты присмотри за младшими. Только не так, как сегодня за Димом. А я скоро вернусь…

    И умчалась в мастерские.

    Вообще-то считалось, что Семена во время его творческой работы беспокоить нельзя. Если надо кого в помощь, то он и сам позовет. И эти правила поддерживались всеми без исключения. Если было нечто срочное, то вниз спускалась обычно сама Люссия, умевшая успокоить супруга всего несколькими ласковыми словами. Остальным нарушителям обычно изрядно доставалось на орехи.

    Ну а крайние, можно сказать, катастрофические случаи происходили довольно редко. Их можно пересчитать на пальцах двух рук. К примеру, прорывался к порогу дома опасный монстр. Или вдруг на массив пещеры устремлялся ядовитый поток тумана. Бывало, что и угрозы грядущего столкновения и впоследствии слипание массивов держали всю семью в напряжении целыми неделями.

    Ну и самое страшное – это аварийные переезды. Они считались истинными трагедиями. Ибо нельзя было спасти все, накопленное и созданное невероятным трудом. В первые годы они случались довольно часто. Затем стали реже. В данной пещере проживали уже пять лет и нарадоваться не могли такому удачному выбору.

    Да и опыт, сын ошибок трудных, сказывался. Например, от нежелательного столкновения или слипания массивов, пригодных для жилья не только семьи, но и обитающих внутри хищников, могли предохранить лишние потоки облаков из резиновой живицы. А те только и следовало нагнать в нужное место и в нужное время. Имелись и другие факторы, помогающие родному дому оставаться крайне обособленным от большинства опасностей Пятого.

    Ну и сейчас Дим посчитал: наблюдения последней охоты того стоят, чтобы отвлечь отца от опытов, экспериментов или сотворения чего-либо.

    – Эгей! Па! Ты где?! – начал он выкрикивать еще от прочной двери, сделанной из толстых бамбуковых стеблей. – Надо срочно поговорить!

    – Здесь я! – понеслось в ответ из лаборатории с кучей ванн и небольших бассейнов. – Что там у вас стряслось?

    Недовольным Семен в этот раз не выглядел, наоборот – был довольным. А это значило, что его затянувшиеся на года попытки вывести нормальную, по человеческим понятиям, рыбу близки к завершению. Потому что на досуге Загребной частенько мечтал: «Эх! Сейчас бы жареных карасиков! Или бычков в сметане!»

    И встретил он сына восклицанием, полным восторженного оптимизма:

    – Смотри! Эти ужи получаются по вкусу как настоящие угри. Вот попробуй кусочек копченого… А? Как оно?..

    Дмитрий попробовал с задумчивым видом, но восторги отца разделять не спешил:

    – Странный какой-то вкус… Никогда такого не ел…

    – Точно! Ты, наверное, и от хлеба с маслом да с красной икорочкой плевался бы! – отец осуждающе помотал головой. – Привык есть то, на что я смотреть не могу.

    Вот тут он, наверное, просто завидовал. Потому что старший сын и его дружок Отелло ели такие вещи, плоды, сгустки и запивали такой дрянью, что родители чуть в обморок не падали поначалу. А друзьям хоть бы хны, то ли их никакие яды не брали, то ли на уровне инстинктов понимали, что можно есть, когда и как.

    Иначе говоря, здесь родившимся и выросшим Эфир явно давал нечто большее, чем пришедшим извне. Разве что дочек да младшего сына рьяно пытались оградить от угощений старших братьев, но получалось это не всегда и не так часто, как хотелось бы. Только пару дней назад застали двойняшек и Булата с восторгом поедающими цветки желтого сочника, страшного ядовитого растения. И на поднятый матерью крик дети с недоумением отвечали:

    – Их еще целые сутки есть можно, пока внутреннее молочко не почернеет. И мы специально просили нам нарвать это лакомство. Оно ж такое редкое, раз в полгода только съедобное. Да вы сами попробуйте.

    Родители заставить себя попробовать не могли, при всей своей силе воли. Потому что прекрасно видели за два дня до того, как гигантские гуси-котяги корчились в предсмертных судорогах, только понюхав пыльцу с этих цветов.

    Так что бороться с этой бедой они устали давно. И не пробовали уже привить правильное восприятие вкуса. Только Люссия иногда плакала, наедине с мужем:

    – Как они, бедненькие, будут привыкать к нормальной пище, когда мы вернемся на Изнанку?!

    Верила, что вернутся. И другим запрещала в этом сомневаться.

    И сейчас вот примчалась следом за сыном, не успел тот еще и рассказ начать о недавних приключениях, случившихся во время развлечения и охоты.

    – Уже успел покаяться? – начала она с порога рыбной лаборатории. – И ты его за это копчеными деликатесами угощаешь?

    – Не в коня корм, – грустно констатировал Семен. – Так, когда же я узнаю, что случилось-то?

    За две минуты он получил сжатый доклад от супруги, с ее комментариями случившегося. Потом молча перевел взгляд на сына и минут пять выслушивал его наблюдения за монстрами, причины и следствия, а также окончательные выводы.

    В итоге одобрительно хмыкнул и начал с похвал:

    – Ну что ж, ребята молодцы и заслужили награду. Опасных и ретивых хищников от наших угодий отогнали, самых опасных – уничтожили. И сами при этом не пострадали. Но самое главное, теперь нам точно известно о некоторой разумности монстров. И учитывая это, придется во многом менять тактику и стратегию всей нашей обороны. Ну и охота довольно резко изменится в сторону перестраховки, уменьшения любого риска и устранения неуместной бравады. Хвалю!

    Дим расслабленно выдохнул, расправил плечи и даже улыбнулся:

    – Спасибо! Мы с Отелло старались! – но при этом не заметил, как грозно нахмурилась мать, уперев кулачки в бока и пристально уставившись на мужа. И тот наверняка дрогнул внутренне, хотя вроде не смотрел в сторону своей возлюбленной триясы.

    – Но… – продолжил отец, – за то, что не приняли должные меры безопасности и не привлекли меня на подстраховку, придется вас наказать. – Поэтому… – он заметил все-таки, как пальчик демонессы ткнул в совершенную женскую грудь, и догадался не брать на себя тяжкую ношу прокурора. – Поэтому обращайся к матери. Она что-нибудь придумает и определит меру, так сказать… Хе-хе! Да… И вообще! Не мешайте мне. Не видите, что работаю?

    Топая на выход, Дмитрий тяжко вздыхал. Корячиться с возведением стен страшно не хотелось. А уж рубка бамбука и сборка из него щитов вообще не приличествовали бравым охотникам и знатным воинам. Тем более истинным рыцарям. С этим могли и сестры справиться… недели за две. Или за три…

    Конечно, можно было бы проигнорировать распоряжение матери. Не одним, так другим важным делом отговориться. Самому, в крайнем случае, сестер заставить работать. Или уговорить… Или подкупить… «Тоже мне дамы выискались!»

    Но!.. Про общественные формации Дим знал прекрасно, учили его тщательно и настойчиво. Он назубок знал, что и как творилось раньше в империях, о деяниях и свершениях его кровных братьев и сестры. Заранее любил Викторию, называемую отцом Мармеладкой. Восхищался умениями Федора управлять монструозными духами своей империи. Преклонялся перед охотничьими талантами Алексея Справедливого, млел перед рыцарскими законами империи Виктора Алпейци. И всегда упивался рассказами о том, как его родственники рано и быстро становились не просто самостоятельными, а великими и уникальными.

    Естественно, что и себя оценивал как давно созревшего к полной самостоятельности. Если бы не царившие в семье порядки и не личный пример бесконечно почитаемого отца…

    Семен, кстати, частенько поговаривал, откровенничая с сыном:

    – Это мы вне дома охотники, рыцари, следопыты и покорители миров. А дома у нас – матриархат. Потому что именно мать создает этот дом и то, что внутри него. И мы в нем – уважающие законы гости. В самом лучшем случае – достойные доверия сожители.

    – Ничего себе гость! – даже обидно как-то стало за главного строителя. – Если все сделано и построено твоими руками.

    – Мелочи. Зато на плечах женщины еще больший труд по созданию уюта, ведению домашнего хозяйства и по воспитанию детей. Вот ты бы хотел обо всем этом печься постоянно?

    – Чур меня, чур! – Дим великолепно пользовался всем арсеналом богатого русского языка. – Чем возиться с этими врединами и заумным оболтусом, я лучше буду рубкой бамбука заниматься.

    Так что матриархат он признавал.

    А потому и не стал более оспаривать доставшееся ему с другом наказание. Так они вдвоем и отправились на штрафные работы, переругиваясь на ходу:

    – Ну и кто тебя за язык тянул во всем сознаваться?!

    – Гы-ы! Ма!.. У-у-у… – что переводилось как «разве с ней поспоришь?».

    – Трус! – полетело обвинение.

    – Ты-ы! Ты-ы! – прозвучало в ответ четкое и адресное определение.

    Друзья. Братья.

    Глава 4
    Черная дыра

    Для вязки щитов из бамбука следовало вначале заготовить много материала. Вокруг дома тоже возвышалось много зарослей, но по вполне понятным причинам вести рубку в собственном палисаде считалось чуть ли не преступлением. Стратегический запас, наоборот, следовало постоянно приумножать и лелеять. Так что старались в противовес вырубкам принести молодые, крепкие побеги из дальних отлучек и посадить в наиболее удобном месте.

    Вот и заготавливали материал на ином, ближайшем массиве. Коль тот был поблизости, естественно, и имел такое понятие на себе, как лес. Потому что не всегда случались такие удачные совпадения. Иначе давно все щели третьего уровня были бы забиты наглухо.

    Но массив как раз и был вполне годным для промышленной вырубки. Приплыл недавно, влекомый туманными течениями и подталкиваемый грозовыми тучами, бьющими молниями постоянно. По словам отца, это способствовало реактивному движению многих прочных образований Пятого слоя Эфира, где тучи служили двигателем.

    Заготавливать бамбук – не скорое дело, а хлопотная, тяжкая и пыльная работенка. Вначале следует нарубить подходящие, большие стволы, длиной не менее десяти метров. Затем вынести их из мелкого подлеска на открытое пространство. Там сделать две вязки, по полметра диаметром каждая. Связать обе, оставляя между ними расстояние достаточное, чтобы свободно просунуть головы. Потом, расположившись с двух сторон длинного сооружения, вскинуть эту немалую тяжесть на плечи, и вперед!

    По мосткам, по буеракам, через реки и потоки, сквозь пески, марево и прочие напасти. Да плюс надо как-то по сторонам осматриваться, чтобы не угодить в пасти слишком прожорливых и всегда агрессивных хищников.

    Но, как частенько любил повторять Семен, «…нет такого дела, с которым не справились бы большевики под руководством партии, при содействии научного гения и при здоровой инициативе народа!». А на дотошные вопросы детей «Кто это такие?» со смешком отвечал:

    – Если искать аналогии в нашей семье, то большевики – это Дим с Отелло. Потому что они большие. Партия – это… – обычно хотел постучать себя по груди, но вовремя косился на триясу и покладисто заверял: – Ваша мама! Гениальные научные разработки – это уже моя епархия. Ну а народ – это мы все в совокупности.

    Больше всех протестовали дочери:

    – Почему тогда наша инициатива отвергается наглыми большевиками, авторитарной партией и вечно занятым ученым?

    – Потому что народ – это гегемон. И может проявлять инициативу только в учебе, спорте и отдыхе.

    Ну и друзья не выглядели счастливыми после таких определений:

    – Что-то твои большевики очень похожи на рабов, – ворчал Дмитрий. – Или на тягловую скотину.

    – Гы-ы! – тут же согласно кивал его приятель.

    – Это потому, что вас мало, – философствовал отец с явной грустинкой. – Было бы вас больше, пять, шесть… или, там, восемьдесят шесть…

    И спешил упрятаться в свои научные и ремесленные лаборатории от начинающей злиться «партии». Потому что пару раз она ему выкрикивала вслед:

    – Вот сам и рожай своих большевиков!

    Наверное, именно такие разговоры припомнил Отелло, когда приятели тянули в дом уже третью спарку стволов. Во время короткого отдыха он шумно выдохнул и разговорился:

    – Бо – угу-ус. Бо-у!

    – Ха! Быть большевиками дураков, кроме нас, больше нет! Да ты меньше отца слушай, с его философскими фантазиями.

    – Ррр!.. У-у!

    – Ну, роботы, конечно – в любом случае лучше. Мы бы с тобой развлекались, а они бы работали вместо нас. Только ведь они у императоров как телохранители, и всего по одной штуке. Вряд ли кто их отдал бы для переноски бревен. Да и вообще… как ни стараюсь, а вот представить себе ожившее железо никак не могу.

    – Э-э?.. Гы!

    – Естественно, что ты все можешь! – не удержался Дим от сарказма. – Вот ты прям вырос среди этих роботов! А то и сам их создать можешь.

    – А-а-у… – с потешной мордой задумался мохнатик. Мол, почему бы и нет? – Же-ы! Э-э! – дескать, было бы только нужное железо под руками.

    – Ладно, хорош хвастать! Поволокли дальше.

    Дмитрий встал с валуна, на котором сидел, но так и замер на месте, заметив вскинутую лапу приятеля. Тот первым почувствовал или распознал опасность. Да и сам парень уже определил, откуда она исходила. Только вот понять, кто именно или что угрожало, оба пока не могли.

    Метрах в сорока от них клубилось туманными испарениями болотце с перегнившей смесью травянистой сукровицы и загустевшего молочая. Неглубокое и небольшое, оно никак не могло скрывать в себе притаившегося хищника в виде безголовой черепахи или крокодильей камбалы. Еще и заросло оно почти сплошь двухметровой травяной осокой. Кстати, именно из этого растения после прессовки, промывки и усушки плелись изумительные по мягкости матрасы, используемые в доме для постелей.

    Ну и обычно на осоке любили устраивать свои концерты местные кузнечики. Величиной с ладонь, истинные вредители по характеру и прожорливости, эти гигантские насекомые в то же время довольно неплохо наигрывали незатейливые, но вполне ритмичные мелодии своими опорными лапками. Рассаживались на вершинах травяной осоки и давали концерты.

    А тут все дружно замолкли, а потом и вниз сиганули, стараясь нырнуть в болото как можно глубже. Вели они себя так крайне редко, потому что могли довольно шустро пролетать в прыжке расстояние в десяток-полтора метров, сами имели довольно зубастые пасти, ну и, самое главное, считались ядовитыми для подавляющего большинства хищников. Иначе говоря, боялись они только одного местного монстра, полосатого пятиметрового удава, по классификации относящегося к «кубикам». Назывался удав так по виду своей пасти, напоминающей куб, ел все, что влезало в его пасть и не превышало размерами глиняный кувшин.

    Ко всему «кубик» довольно легко поддавался дрессуре, играл с людьми и мог бы считаться домашним животным, а то и жить в доме… если бы не отвращение к нему Люссии. Она сразу невзлюбила доброго червячка, как только десятилетний Дим и пятилетний Черня приволокли гада в дом первый раз и заявили, что червячок будет с ними жить, вылавливая в доме крыс, таракушей и наглых кузнечиков.

    Но сейчас приятели нигде «кубика» не видели, а потому и замерли, не в силах понять, чего испугались зубастые вредители.

    И только когда мощно хлюпнуло, заскрежетало и осока стала проваливаться вниз, Дим сообразил, что именно происходит:

    – Черная дыра! – и тут же постарался вместе с приятелем отскочить от опасного места еще метров на пятьдесят.

    Довольно редкое явление в Пятом, названное так Семеном по причине до сих пор не разгаданной сущности. Черная дыра предвещала свое появление сосущим звуком и последующим скрежетом. Потом раскрывалась черная воронка метров десяти, максимум двадцати в диаметре и втягивала в себя все, что попадалось. Могла уволочь в неизвестность скалу, часть опор-сталагмитов, яму с зыбучими песками, несколько любых крупных чудовищ, стадо мелких, болото, озеро, кусок леса, рощи или кустарника и et setera, et setera, et setera…

    Разве что массивы вроде как не крошила, да и внутри пещер никогда не шалила. А после того как забирала, кое-что приносила взамен перед своим схлопыванием. Не соответственно весу или объему отдавала взятое, и не всегда, а так, словно кидая жалкую подачку-издевательство из иных миров. То ствол громадного дерева подбросит, то совершенно неуместный в Эфире срез древнего ракушечника с останками троглодитов, то монолитную глыбу гранита, которая как совсем чужеродное тело начинает проваливаться в жидкие слои и мягкие подуровни Пятого.

    Ни разу никому лично видеть не доводилось, но скорей всего и живые существа из иных миров забрасывались сюда именно в процессе деятельности черной дыры. Причем некоторые из них выживали и потом вводили в ступор своим существованием любого из семейства. Тот же пример с Отелло, находящимся сейчас возле своего друга и спасителя, говорил о многом.

    То есть благодаря факту существования черных дыр появлялось несколько гипотез и предположений.

    Основной вывод многолетних наблюдений и поисков казался неоспоримым: перемещение неживого и живого вещества в обе стороны инициируется из иных, причем разных миров. Слишком уж кардинально между собой отличались предметы, структурные участки и виды существ. Если и можно было что-то идентифицировать как посылку с Изнанки, то не более трети всех случаев.

    Но что или кто создает черные дыры? Шабены иных миров, пытающиеся нечто достать из Пятого слоя Эфира, или имеют место чисто природные аномалии?

    Чем выше у шабена уровень владения магией, тем глубже в Эфир он может проникнуть своими манипуляторами силы. Тот же Семен мог на пике своего могущества доставать живых существ и важные ингредиенты из второго и даже третьего уровня. Его сын Федор, будучи императором Иллюзий, вытаскивал чудищ из четвертого уровня. Правда, делал он это с помощью древних духов, помогающих ему править империей.

    Некие бессмертные маги умели доставать монстров Пятого и более высоких уровней, после чего вводили свои трофеи в стазис вечного сохранения или заставляли выполнять охранные функции на особо важных объектах. Те же земерь и джонл встречались на Изнанке, и не раз семейству Семена приходилось с ними сражаться во время становления империй. Правда, там считалось, что земерей вырывают из третьего эфирного слоя, и оттуда же они черпают свои силы для существования в реальном мире. Но в здешних условиях это ничего не значило.

    Учитывая все вышесказанное, делались дальнейшие выводы. А именно: черные дыры в Пятом слое возникают во время магических попыток достать из Эфира нечто нужное. Но тогда спрашивается, зачем кому-то неуместный кусок скалы? Или груда песка? Или гнилое болото с осокой? И почему после «забора» вещества прилетает в ответ нечто совсем несуразное?

    Значит, все-таки и спонтанные аномалии имели место в мироздании? И создавались они чисто случайно?

    Одни вопросы, и ничего, кроме предположений, в ответ. Вот если бы черная дыра появлялась в каком-нибудь определенном месте да в строго определенное время, можно было бы наблюдать, замерять, исследовать и на основе собранной статистики уже делать более конкретные выводы. А так… Люссия видела подобное два раза, Семен около десятка, да вот два приятеля умудрились уже двенадцатый раз оказаться в непосредственной близости от несомненной опасности. Ведь если засосет в черноту вместе с куском здешнего Эфира, смерть скорей всего неминуема. Как бы…

    Ибо Дим пытался на эту тему фантазировать во время диспутов с отцом:

    – Что будет, если броситься в черную дыру специально? Наверняка ведь удастся попасть либо в другой мир, либо в лабораторию какого-нибудь великого шабена.

    – Шабены бывают разные. Миры иные – вообще могут оказаться гибельными для нас. Ну и только полный недоумок прыгнет в нечто смертельное, не имея стопроцентной гарантии на выживание.

    – Но если это будет только единственный путь на Изнанку?

    – Путей много, и наша задача отыскать самый верный и безопасный.

    – Ага! И мы его будем искать до моей глубокой старости? – досадовал парень.

    – Ну зачем так мрачно? – посмеивался отец. – Наши умения растут год от года, я уже могу оперировать достаточно уверенно, вынимая вещества из четвертого и шестого уровней. Шажок остался до третьего и седьмого. А потом сосредоточусь только на втором и первом. Эх! Если бы к нам навстречу кто-то из твоих братьев пробивался… Или сестра, владычица Зари…

    Об этом Семен жалел часто. Знай императоры Изнанки, где сейчас находится их отец, вырваться с Пятого было бы не в пример проще. Тот же Федор, имеющий в подчинении древних духов, мог попросту поискать своего родственника в Эфире, знай он, где тот находится. Да и суммарные усилия принесли бы пользу. Но, увы, скорей всего оставшиеся в нормальном мире дети были уверены в гибели Загребного и его супруги, демонессы Люссии. А если и вспоминали о Пятом слое Эфира, то лишь как о пристанище душ мертвых.

    Так что Семену и оставалось рассчитывать только на себя. Магические силы исчезли, приходилось их медленно, жутко медленно накапливать, возвращать заново. Ментальная связь с детьми вообще перестала действовать. Даже с родившимися уже здесь Семен не мог выйти на контакт эмоциями, как ни старался. Ну и постоянная опасность вокруг, ежечасный риск и бытовые проблемы выживания – никак не способствовали кропотливому научному поиску.

    Вот и шли год за годом.

    Вот и не было пока ни единого шанса вернуться в мир людей и демонов.

    Но сам Дмитрий, ничего не говоря даже лучшему своему другу, был готов рискнуть. Только вот не глупо и безрассудно, а хоть как-то предварительно «подстелив соломки» на место возможного падения. Он рассуждал так: «Если это шабены создают такое перемещение сквозь пространство, то следует им обязательно передать вначале весточку от нас. Для этого надо постоянно носить эту весточку с собой. И в ином мире умный и великий колдун (а слабые и неграмотные до Пятого уровня никак не дотянутся!) сумеет прочитать мое послание даже на незнакомом ему языке».

    Вот он и носил при себе давно заготовленный пакет, тщательно замотанный в ничем не разъедаемый, непромокаемый желудок одного из хищников. Да плюс ко всему прочно зажатый между двумя стальными пластинками. Пластинки он отыскал у отца под верстаком, в мастерской, выброшенные туда по причине неравномерной проковки.

    И когда в двенадцатый раз ему повезло встретиться с черной дырой, был готов отправить послание гипотетическому союзнику. Вначале, как и полагалось, отбежал на нужное расстояние. Дождался, пока дыра заработает на максимальную силу и стабилизируется. В этот раз она оказалась громадная, чуточку за двадцать метров в диаметре. И когда невесть куда провалилось все болото с осокой и с зарывшимися в нее кузнечиками, Дим спринтерским рывком устремился к цели.

    Чернь вначале не понял его действий. Через несколько ударов сердца замычал что-то вопросительное. Потом сразу перешел на возмущенно-истерическое рычание. Видимо, решил, что друг таким образом, рискуя собой и прыгая в черную дыру, хочет вырваться из Эфира. Все-таки мохнатик был довольно умным и сообразительным существом. Так что еще через несколько мгновений он бросился нагонять приятеля гигантскими скачками.

    Но Дим неожиданно затормозил возле спарки из бамбука и стал орудовать ножом. Рассек связующие лианы, обрывком привязал к концу ствола вытащенный из внутренних карманов пакет, и уже с такой вот получившейся удочкой стал уверенно приближаться к скрежещущей опасности.

    – Э-э?! – уже не столько возмущенно, сколько заинтригованно реагировал Чернявый.

    – Надо отправить это послание! – сообщил Дмитрий, даже не глядя в сторону товарища. – В нем я описал, кто мы, где находимся и в какой помощи нуждаемся.

    – Угу-ус?

    – Нет, отец не знает, это я сам придумал…

    – Ма… Гы-ы?

    – Да хватит тебе на всех оглядываться и спрашивать разрешения! – говоря это, Дим уже просунул конец своей удочки в черное марево метра на три и сосредоточенно двигал им в разные стороны. – Что мы, на каждый чих должны согласовки устраивать? Порой надо и самим некоторую полезную инициативу проявлять…

    Товарищ выглядел не на шутку встревоженным, но больше перечить или предупреждать не стал. Зато по сторонам стал осматриваться с удвоенным вниманием. Ведь самые большие монстры ничего не боялись, могли и возле черной дыры устроить себе плотный ужин.

    Тогда как из мрачной черноты вдруг последовала определенная реакция. Раздался щелчок, грохот и страшный скрежет. И тут же довольно цепко удерживаемое удилище вдруг с другой стороны, из темноты нечто дернуло с нечеловеческой силой.

    Глава 5
    Янтарная свадьба

    Очередной раз в истории Изнанки все четыре императора съехались вместе. И Хаюкави, столица Королевства Колючих Роз и всей империи Иллюзий, подходила для этого памятного события лучше всего. Потому что не было в мире комплекса зданий более величественных, более огромных и более чарующих своими внешними великолепными формами и гармоничными стилями.

    Хотя как раз формы и стили обычному человеку или демону никак не казались великолепными или гармоничными. Если он смотрел на императорский дворец впервые, то попросту тупо замирал на месте, не в силах охватить, рассмотреть, восхититься или осмыслить. Такого попросту нигде не было, такое являлось не подвластно рукам даже самых гениальных строителей. Минусовые уклоны; нависающие над бездной массивы выступов с жилыми этажами; невиданные колонны и причудливо изогнутые арки; клиновидные разрезы, казалось бы, монолитных несущих стен; некоторые части зданий и башни сделаны целиком из стекла. И все это из яркого по цвету, контрастного камня, поблескивающей нержавеющей стали и стекла самых невероятных гамм и оттенков. Мало того, на стенах, фронтонах и выступах громоздилось немыслимое по формам и воплощению количество скульптур. В камне и мраморе увековечились все: люди, демоны, рыцари, шабены, короли, дети, ангелы, монстры, пегасы, химеры, любые животные и невиданные птицы.

    Впору было ошалеть от увиденного и забыть про все на свете. И лишь после долгого ступора или при помощи сопровождающих наблюдатель приходил в себя и вспоминал:

    «Да ведь все это строили подвластные императору духи! И хоть виден дворец на обеих сторонах Изнанки, но как людям, так и демонам он наверняка чужд…»

    Но зато тот, кто видел комплекс много раз и имел счастье побывать неоднократно внутри, настолько привыкал к диковинной архитектуре и настолько упивался внутренними удобствами, что навсегда становился ярым приверженцем такой вот красоты. И хоть среди ночи его разбуди да поинтересуйся мнением насчет дворца, он без секундного раздумья ответил бы:

    – Нет здания краше и величественнее! И не будет!

    И трудно было с ним не согласиться. Двадцать лет назад, когда основные три здания только возводились, сама стройка велась с такой скоростью, что пыль стояла столбами. Эти столбы можно было сравнить с вулканическими. Но когда основное жилье для императора и его свиты построили и отделали, духи не ушли в глубокие подземелья, а продолжили строительство. Но уже не спеша, не слишком заметно для жителей столицы и согласовывая каждую деталь возводимого комплекса с императором и с его приближенными.

    По утверждениям главных прорабов и мастеров, которые и выходили на контакт со своим повелителем, стройка продлится еще столько же, растянувшись в общем лет на сорок. Но именно столько времени понадобится уникальным духам-строителям, чтобы возвести обитель, достойную его императорского величества. Конечно, могли ударными темпами и за год все завершить, но зачем? И так треть всех помещений пустует, ибо для их заселения банально не хватает придворных. И это при том, что у Федора двор раза в два больше, чем у всех остальных императоров, вместе взятых.

    Именно этому количеству придворных и поразились братья с сестрой во время торжественной церемониальной их встречи.

    – Мамочки родные! – не раскрывая рта и продолжая улыбаться, восклицал Алексей Справедливый. – Где ты их столько набрал?!

    – И как ты всю эту свору умудряешься прокормить? – выглядела ошеломленной Виктория, владычица империи Зари. – Или твои подданные отдают все налогами, а сами умирают с голоду?

    – И как эта свора между собой не перегрызлась? – недоумевал Виктор Алпейци, создатель рыцарской империи. – Да и не только между собой! Они ведь и тебя покусать могут! Они же жить без заговоров и переворотов не могут! Отправь их срочно воевать, иначе потом поздно будет.

    – С кем воевать? – посмеивался Федор, величественно помахивая рукой восторженно ревущим подданным.

    – Да хоть с моими рыцарями! Завтра договоримся о деталях, а послезавтра, перед отъездом объявим о войне. И мои ребятки застоялись, дурью маются, шатаясь по белу свету, и твоим павлинам не мешало бы зубы выбить, да кое-кому для острастки руки-ноги поломать.

    – Экий ты, братец, резкий! – хохотнул Алексей.

    И сестра его поддержала в шутке:

    – Повод какой для войны придумаете?

    – Так все по твоей вине и случится! – заявил нагло Виктор, тут же доверительно наклонился к нахмурившейся сразу Виктории. Еще и угрозы в голос прибавил: – Потому что обещание не выполнила! Куда изначально своих детей отправлять на каникулы договаривались? Ко мне! А почему они здесь собираются еще на две недели остаться?!

    – Потому что ты злой варвар! – надула губки императрица. – Заставляешь моих детей махать мечами и таскать на себе тяжеленные латы!

    – Ах вот оно как?!

    – Да! Вот так!

    – Тогда и тебе войну объявит… наш доблестный брат Алексей. Ибо некому больше заступиться за самого младшего, слабенького братика…

    После такой искренней жалобы, несмотря на торжественность события, рассмеялись все четверо. Ибо младший из трех братьев вдвое был шире каждого в плечах и как минимум на полголовы выше. А в своих парадных рыцарских доспехах да в открытом шлеме с султаном перьев выглядел еще массивнее и величественней.

    Все это происходило на выдвинутой над площадью террасе, откуда обычно и показывался народу глава империи Иллюзий. Внизу бушевало счастливое море подданных, на соседних террасах, балконах и выступах млело от восторга не меньшее море придворных. Ну а рядом с четверкой императоров стояли их родные, близкие, соратники и самые верные сторонники. Большинство из них прекрасно слышали ведущийся разговор, старались сдерживать смешки, но вставить свои реплики не осмеливались. Слишком уж священными считались подобные встречи, когда три брата и сестра собирались вместе на какое-нибудь семейное торжество или не менее грандиозное для всей Изнанки политическое событие.

    Императрица Виктория, владычица Зари. Ее старший сын Семен, от первого брака, остался дома. Как первому наследнику престола ему надлежало управлять империей и решать не совсем приятные временные проблемы. Хотя поехать к дяде очень мечтал и рвался. Но не сложилось. Зато младшие дети Виктории были все возле матери, три сына и две дочери. Почти все погодки, старшему семнадцать, младшему из этой дружной пятерки – двенадцать лет. Рядом с ними их отец, консорт, нынешний супруг Виктории. Молодцеватый, подтянутый и довольно симпатичный мужчина. Тоже знаменитая, неодиозная личность.

    Хотя мало кто помнил, что Зиновий Карралеро двадцать лет назад был инвалидом, недорослем. Пусть и графом, с потомственным чином обладателя самых значимых крепостей королевства. Да и вообще, со своим другом, Алексеем с Земли, он познакомился в тюрьме, подружился во время побега и окончательно стал наиболее верным и последовательным соратником во время становления землянина на вершине королевской власти, а потом и образования империи.

    Но вот пока его подлечили, пока он набирал рост и должную мужскую стать, произошла личная трагедия у Виктории. Бестелесный демон Сапфирное Сияние ради войны и уничтожения всех людей на континенте похитил ее мужа, императора Теодоро, и первенца, тогда еще годовалого Семена. Ценой своей жизни Семен Загребной и трияса Люссия усыпили демона на три тысячи лет, и на континент вернулись мир и спокойствие. Но спасти из плена удалось только ребенка, император Теодоро оказался убит. Грандиозные похороны. Почти годовой траур безутешной супруги. Небывалые заботы на плечах сильной, но все-таки женщины. И пришедшееся на момент прощальной церемонии первое знакомство только начавшего подрастать Карралеро и крайне опечаленной императрицы.

    Казалось бы, что может быть общего у таких разных людей – из разных миров и с разным воспитанием? Ну разве что обожание Алексея, как друга или как родного брата. Да и сам Зиновий во время кратковременных первых встреч никакой влюбленности или плотской тяги к молодой вдове не испытывал. Ему всего лишь хотелось успокоить Викторию, немного ее развеселить, разгладить морщинки у нее на лбу и хоть несколькими верными советами помочь в делах житейских. А так как он человеком всегда был веселым, заводным, чрезвычайно активным, с искрометным юмором, то его появление мгновенно поднимало настроение окружающим. К этому следовало добавить, что граф всю свою юность провел в среде кочующих комедиантов, и уровень его актерского мастерства был сравним с уровнем наиболее известных актеров.

    А уж как он любил играть с маленьким Семой – это вообще отдельная песня. Малыш его полюбил сразу и никогда не забывал до следующей встречи. Что они вдвоем только не вытворяли! Точнее, втроем: им помогал в безобразиях еще и воплотник, разумный зверь, который умел смещаться на любую из ипостасей Изнанки. Так что, когда эта троица начинала переворачивать дворец с ног на голову, императрица была вынуждена бросать все государственные дела и лично присматривать за дебоширами. Будучи к тому времени шабеном семьдесят четвертого уровня, только она и могла навести хоть какой-то порядок. При этом ей волей-неволей приходилось и самой участвовать в играх и развлечениях. Постепенно втянулась, расслабилась, а там и сама не заметила, что регулярные приезды Карралеро, к тому времени уже имеющего герцогский титул, стали для нее настоящим праздником.

    Ну и к концу второго года таких «наездов» случилась весьма забавная основополагающая сценка в их отношениях. При очередной забаве с воплотником «Кто кого перетолкает!» зверь вместе с радостно хохочущим малышом резко сместился в демоническую реальность, а молодые люди завалились на пол, на вполне мягкие ковры. При этом Виктория оказалась сверху на Зиновии и вдруг с веселым ужасом осознала: «Да он уже выше и сильнее меня! И он… он мужчина!»

    А тот самый мужчина, оказавшись под роскошным женским телом, вдруг поцеловал императрицу в губки коротким поцелуем и чуть не потерял сознание от суммарного удовольствия. У него сперло дыхание, помутился рассудок, и стали закатываться глаза при общей, резкой бледности.

    – Тебе плохо?! – обеспокоилась Виктория.

    – Очень… – просипел задыхающийся герцог, – …хорошо! А вот если ты встанешь, то я сразу умру.

    За что получил игривый шлепок по губам и порцию взбадривающего лечения.

    Но первый шаг к телесному сближению был сделан. Хотя еще полгода парочке удавалось скрывать почти от всех свои разгорающиеся чувства. Потом сыграли свадебку, от роскоши которой содрогнулся континент и на которой напившийся в зюзю Алексей Справедливый укорял своего боевого побратима:

    – Эх ты! Я тебя в Зарю отправлял для утешения сестры, а ты!..

    – Так я и утешил, – недоумевал молодожен, тоже плохо ворочающий языком. – Вроде все довольны…

    – Да?! А мне кто будет помогать империю на ноги ставить?.. Предатель!

    – Ну так… Викусе тоже трудно, – возражал Зиновий, не обращая малейшего внимания на совсем не лестное обвинение в предательстве. – Ей моя помощь нужней. А ты и сам справишься. И жена у тебя есть, а твоя сестра тут одна мучится…

    – Ага! Теперь вы вдвоем намучитесь… Но, если что, смотри у меня! – И здоровенный кулак замаячил перед окосевшими глазками жениха. – Обидишь хоть словом!…

    Примерно такие же угрозы прозвучали, хоть и в разной форме, от Федора и Виктора. Хотя император рыцарей высказался наиболее брутально:

    – Обидишь сестру хоть словом, лучше сам себе харакири сделай, до моего приезда!

    Может, и обижал потом, в семье всякое бывает, даже в той, где сильно любят друг друга. Но владычица Зари ни разу не пожаловалась. А вот детей стала рожать регулярно, почти раз в год. Только после пятого совместного ребенка (а для императрицы уже шестого) супруги решили остановиться на поприще продления рода. Да и родственники поражались:

    – Куда вам столько наследников и наследниц?

    Хотя и сами в этом плане не бездельничали.

    Алексей Справедливый. Пожалуй, в его империи Справедливости тоже хватало сложностей, заговоров и пертурбаций. То неурожай, то некоторые провинции взбунтуются, то еще какое-нибудь стихийное бедствие. Не говоря уже о постоянном расширении империи во все стороны, укреплении, единении и прочая, прочая, прочая…

    С соратниками землянину повезло. Несмотря на «предательство» Зиновия, вокруг него оставалась сплоченная и дружная команда верных аристократов, ученых, шабенов и просто энтузиастов технического прогресса. Наверное, поэтому общий технический прогресс в королевстве Мрака (центральное гособразование со столицей Зонт) хоть чуть-чуть, но опережало все иные регионы континента.

    Не слишком досаждали своими претензиями и вассальные короли, князи, царьки и прочие подданные империи. Вернее, досаждали порой сильно, но критическую черту не переходили.

    Ну и самое главное, у старшего в квартете брата, в семейном плане все сложилось идеально. И теща его обожала, и жена Га́ли в меру боготворила. Почему в меру?

    – А чтобы не зазнавался! – любила она повторять, грозно тыча указательным пальчиком в смеющегося мужа. – Иначе почувствует волю, наберет себе гарем наложниц, и мне придется научиться стрелять из лука. Ибо ножом я сама скорей порежусь, чем накажу кого-то…

    Потому что Алексей частенько и весьма страстно изображал интерес к самым симпатичным дамам из своего окружения или из состава гостей. Но не больше. В его верность императрица верила, а пикировки устраивала на эту тему, чтобы имелся хоть некоторый повод для семейной ругани. Перчинка в отношениях никогда не повредит.

    Деток у них было трое. Две принцессы восемнадцати и шестнадцати лет и бесенок принц тринадцати лет от роду. Они тоже прибыли на празднование двадцатилетия свадьбы своего дяди Федора.

    Пожалуй, и все про Алексея, если не вдаваться в политические и технологические особенности всей его империи.


    А вот императору Иллюзий скучать не приходилось. И не потому, что его главными министрами, казначеями, бухгалтерами и прокурорами были разумные чудовища, живущие скорей всего вечно. И не потому, что подданные его империи сходились в кровавых сечах часто и порой без всякого повода. Да и найденные в глубоких подземельях механизмы древних цивилизаций, вернее сам процесс их восстановления и реставрации, забирали у Федора довольно мало времени. Отчего он, кстати, всегда и сильно огорчался.

    Больше всего хлопот ему доставляли жена и дети. Сам выбор супруги двадцать лет назад был достоин нескольких томов увлекательнейшего детектива. Потому что баронета Коку Мелиет оказалась истинным демоном коварства, образцом настойчивости и примером крайней неразборчивости в средствах.

    Бывшая возлюбленная Федора на то время оказалась отстранена от императорского тела по многочисленным причинам. Попросту ей было оказано определенное недоверие после многих подстав, обманов и весьма артистичных афер. Но от двора ее не отстранили, еще и должность дали главы специально созданного департамента культуры. Вот Коку там и развернулась на зависть всем злопыхателям и скептикам.

    Затем духи объявили императору о предстоящей женитьбе и десяти заданиях для подданных. Кто эти задания выполнит первым или лучше всех, становился обладателем права выдвинуть кого-либо в невесты. Далее сам император выбирал, но попасть в десятку советников всем казалось престижней и желанней самой жизни. Вот все и старались выполнить задание, а Мелиет (как и всем остальным дамам империи) досталось отыскать книгу «Пробой Эфира». Только вот никто не знал, кроме духов и самого императора, что такой книги не существует вообще. Иначе говоря, «сватов-советников» намечалось изначально только девять человек.

    Но вот дальше пошли чудеса. Пока Федор отлучался на войну с Сапфирным Сиянием, во время которой погибли отец и возлюбленная отца, трияса, вся его империя Иллюзий стояла на ушах в поиске несуществующей книги. Вся, потому что половине жителей было дано одинаковое задание. Точнее – женщинам. Ну а уж те постарались, чтобы все их мужья, братья и отцы тоже практически не спали, присоединившись к поискам.

    Гибель-исчезновение Семена Загребного, который, по всеобщему мнению, сгорел в сапфирном пламени, вызвала пятидневный траур по всему континенту. Но вернувшемуся в Хаюкави Федору духи не дали и часа на какое-то уединение, тоску или оплакивание. Сразу потребовали приема кандидатов, которые выполнили задание. Причем аргументировали требование вполне логично:

    – Это же пока не свадьба и даже не помолвка, а только прием экзаменов. Затем отобранные кандидаты через десять дней предоставят невест. Еще десять дней тебе дается на выбор среди них самой прекрасной. После чего скромная помолвка. И только через месяц после помолвки – свадьба. Все правила и традиции по соблюдению траура окажутся соблюдены.

    Как владыка Иллюзий ни морщился, пришлось уступить. Начались встречи и беседы с каждым из брачных консультантов. И вот тогда, когда девятый уже прощался с императором и, кланяясь, пятился к двери, главный церемониймейстер объявил:

    – Кандидат номер десять!

    – Как это?! – поразился император, ошеломленно уставившись на своих ужасных обликом помощников. – Вы же утверждали, что задание невыполнимо!

    – А что делать? – развели клешнями, жвалами, лапами и усами погрустневшие духи. – Оказалось, что и наши знания, – это не последняя инстанция. Нашлась книга под названием «Пробой Эфира»…

    – Хорошо. Раз уж так, – вздохнул владыка, опять плюхаясь задом на широкий трон, – пускай входит счастливчик… Или это «она»?

    – Ваше императорское величество – непревзойденный оракул! – с этими словами в малый зал приемов ворвалась энергичная Коку с солидным фолиантом под мышкой. – Конечно, «она»! Потому что никакой «он» не справился бы с этим непосильным заданием! Вот! Смотрите!

    Принимая книгу, Федор успел отметить, что выглядит глава департамента культуры великолепно, одета по новой моде, которая только начала вводиться землянами, и держится с несомненным достоинством.

    Ну и пока просматривал книгу, перелистывая страницы, услышал вполне тихое:

    – От всей души сочувствую по поводу пропажи твоего отца. Великий человек, Изнанка без него осиротела…

    Кивнул на это, не в силах толком вчитаться в расплывающиеся строки, поэтому с раздражением поинтересовался у духов:

    – И что здесь верно, а что вымысел?

    – Сложно сказать однозначно, – пустился в объяснения здоровенный паук с клешнями, специализирующийся на изучении Эфира. – Если принимать как данность, что нас самих кто-то достал из какого-нибудь слоя и при этом дал ясный разум, все постулаты книги имеют право на существование. Только вот проверить их, как и провести большой пробой в нужное место, имеет шансы только шабен не ниже девяносто девятого уровня. У вас такого подданного вроде как нет. Так что придется ждать, пока кто-нибудь не дорастет.

    К тому времени Федор достиг семьдесят первого уровня, чуть добрав во время пребывания в долине Свияти, ну и вполне надеялся на свое дальнейшее развитие как шабена.

    Но здесь, глядя на сложные формулы и вчитываясь в сонмы сопровождающих пробой ингредиентов, никак не мог охватить единым взглядом весь процесс проникновения в Эфир. Поэтому стал просто внимательно рассматривать саму книгу, пытаясь понять ее возраст. Это и вызвало у него наибольшие подозрения.

    – Вроде как старая, по внешнему виду, – обратился он к духу, знатоку библиотечного дела. – Но буковки и чертежи как все четко прорисованы… Почему так?

    – Пергамент старый, как и сама книга, – без всяких эмоций проскрипел высокий и нескладный богомол. – Но прежние записи уже не поддавались реставрации, поэтому и самые малые остатки были почищены для нового текста.

    – Не понял? Получается, что текст написан совсем недавно?

    – Ваше императорское величество догадалось с первого раза, – польстил не совсем тонко библиотекарь. – Баронета Мелиет все эти дни, собрав наиболее маститых ученых и видных шабенов, переворошив все архивы и отыскав малейшие упоминания на эту тему, написала должную книгу с похвальным профессионализмом и знанием сути вопроса. Потому задание ей и засчитывается как выполненное.

    Федор уставился на раскрасневшуюся от удовольствия и диво как похорошевшую Коку:

    – Вот оно как?.. И что, никто больше не догадался сделать точно так же?

    – Никто.

    – Да-а… И я уже догадываюсь, кого эта «сваха» предоставит мне кандидаткой в жены…

    Глава департамента культуры игриво поправила непослушный локон:

    – А чем, в сущности, я тебе не подхожу в супруги?

    – Чем?! – и сидящий на троне владыка Иллюзий принялся загибать пальцы на ладони: – Воровка, аферистка, обманщица, рабовладелица, садистка и так далее и тому подобное…

    – Зато красавица, нежная, добрая и без ума в тебя влюбленная! – добавила себе позитивных характеристик «сваха». – И всегда тебе помогу лучше всех справиться с внутренними и внешними недоброжелателями. И детей нарожаю много-много. Хоть двадцать! У нас в роду все женщины отличаются наследственным здоровьем.

    Федор вдруг вспомнил свое детство – как он с братьями и с сестрой могли во время игрищ своих весь дом перевернуть вверх ногами. Вспомнил и неожиданно хохотнул:

    – Двадцать?! Да они этот дворец по кирпичику развалят!

    Восклицание озадачило, если не напугало всех духов из окружения императора. Они с недовольством зароптали, зацокали копытцами, защелкали клешнями и заскрипели жвалами. По их мнению, даже шутить на подобную тему казалось кощунственным. Ведь не для того строился и еще долго будет улучшаться невиданный комплекс зданий.

    – Ну ладно, – тут же покладисто согласилась Коку. – Нет так нет. Пусть будет только девятнадцать.

    Нельзя сказать, что ее слова оказались пророческими. Да и последующие сражения фаворитки «за место под солнцем» еще долго с особым восторгом и упоением пересказывали странствующие менестрели по всему миру. Она своими действиями, настойчивостью и умениями попрала все мыслимые и немыслимые правила, законы и традиции империи Иллюзий. Например, добилась того, что еще трое (помимо ее самой) брачных консультантов выставили своей кандидатурой баронету Мелиет. А уж как она по отдельности уговаривала своих коллег по сватовству и что обещала в будущем – отдельная симфония, поразившая даже все видавших духов.

    Против такого единодушного большинства Федор возражать не стал. Только и узнал у архивариуса, возможна ли отставка императрицы в случае неких осложнений в отношении с ней. Оказалось, что возможна, но только по истечении пятнадцати лет. Да и до того можно было заставить жить супругу в отдельном, специально выстроенном для нее дворце.

    – Ладно, тогда женюсь на Коку! – расслабился император, собравшийся жить не менее двух сотен лет. – Уж пятнадцать лет я в любом случае выдержу.

    Выдержал. Даже больше. Ибо завтра намечалось триумфально отпраздновать двадцатилетие со дня свадьбы, особо почитаемый срок отношений в империи. Что безмерно поражало всех людей и демонов Изнанки. Потому что, по всеобщему признанию, императрица оказалась «та еще стерва». Своим вздорным характером и умением довести до инфаркта она выжила из числа придворных всех, кто имел неосторожность не сойтись с ней во мнениях или как-то в чем-то оспорить, покритиковать уже совершенное действие. Да и многие иностранные послы навсегда забыли дорогу в Хаюкави после разногласий с первой дамой Иллюзий.

    И опять же, все без исключения как бы знали о причинах такой стервозности. Потому что бывшая баронета выполнила свое обещание и рожала практически каждый год. Причем однажды родила тройню и три раза – двойню. В итоге за двенадцать первых лет супружества она родила Федору шестнадцать детей!

    И все подвижные, шустрые, здоровей не бывает. Про таких говорят «Огонь девка!» или «У парня шило в одном месте!»

    Первому сыну уже исполнилось девятнадцать. Самой младшенькой из последних трех подряд девочек – восемь. Дворец до сих пор не развалился от их забав и опасных игрищ, конечно же, но его изрядно и частенько потряхивало. Да и стоял он благодаря бдительности и усердию сонма строительных духов, которые моментально заделывали малейшую трещинку в стенах вокруг хлопающих дверей, закрашивали пятнышко от брызнувшего на потолок шампанского или устраняли пятнышко ржавчины на окантовочном металле, куда попадали раскаленные головешки неотрежиссированных салютов.

    Мало кто знал, но как раз именно дети являлись не раз и не два той причиной, по которой императрицу могли отправить в почетную ссылку. Потому что Федор каждый раз вздрагивал и покрывался потом от звучащей доверительно фразы:

    – Милый, спешу тебя обрадовать, я опять беременна.

    – Когда?! – орал он, не в силах скрыть бешеную радость. – Когда ты успела?! Мы ведь предохранялись!

    – Я не виновата, – пускала слезинку прекрасная Мелиет. – Потому что залетаю только от одного вида твоего обнаженного… тела.

    Бороться с такими «залетами» стали уже после четвертых родов. Но все оказывалось безрезультатно. Не помогали все известные магические контрацептивы. Аллегорически выражаясь, хватало обычного сквозняка между спальнями супругов. Это вызвало вполне логичное недоверие именно в своем отцовстве. Но самые бесстрастные и подкованные в медицине духи всегда доказывали своему владыке: рогов нет, спи спокойно.

    Наивные! Как тут уснешь, когда вокруг такое творится? А для успокоения лучше всего помогал секс, император поддавался на ласки своей избранницы и… Потом опять бурно радовался, чуть ли не заламывая руки и кусая локти.

    И только когда Федор добрался до восьмидесятого уровня, то благодаря одному из новых умений сумел временно отключить в себе «краник», отвечающий за рождение потомства. Но шестнадцать отпрысков – это уже… всемирный авторитет.

    И кошмар! Натуральный кошмар, справиться с которым человеку, занятому управлением целой империей, – непосильное бремя. При всей, так сказать, любви к детям, даже поругать их толком не получалось. Эти самые дети из отца веревки вили и творили что хотели. Если бы не мать…

    Так что, когда подошел пятнадцатилетний срок, Федор и не вспомнил о возможности дать отставку той единственной, которая умела навести порядок и дисциплину в рядах и колоннах растущих потомков.

    Жил. Правил.

    Ну и вот собрался отпраздновать двадцатую годовщину своего насильственного (все-таки это духи заставили его жениться!) брака.


    У Виктора Алпейци, императора всего рыцарства, тоже все складывалось не наилучшим образом. Хотя вина в этом его супруги Бьянки Лотти (тоже, по мнению большинства, порядочной стервы, да еще до недавнего времени одноногой) не являлась краеугольной. По своей проблемности Бьянка, тоже выходец с Земли, из Италии, оставалась на втором месте.

    А вот на первом уверенно шли древние, незыблемые и порой до крайности глупые законы вольного рыцарства. Прежде Первый Рыцарь избирался в ходе целого сонма отборочных турниров, ну разве что ему позволялось вступать в противоборство уже на второй половине дистанции. В любом случае оставаться лучшим два года подряд удавалось лишь легендарным воинам. А тех, кто оставался с подобным титулом три года подряд, насчитывалось в истории всего пятеро. Слишком уж сложно было править баронством Жармарини, да еще и поддерживать самого себя в наиболее великолепной физической форме.

    Ну и когда баронство стало королевством, а потом и разрослось на всю одноименную империю, большинство рыцарей проголосовало за сохранение древнего закона. Еще бы! Ведь каждый истинный рыцарь себя в душе мнил самым, самым, самым и втайне лелеял мечту когда-нибудь да прорваться в финальный турнир по изломанным костям своих соперников. А там… Почему бы и не примерить на себя регалии Первого, а вместе с ними и корону императора?

    Ибо именно такие вот тонкости процессуальной казуистики существовали в законах. Там еще много других имелось тонкостей, но именно эти ни единого дня не давали расслабиться Виктору на троне. И не потому, что он желал именно себя видеть обладателем короны и единоличным властителем, а потому что понимал: достаточно одного года неумелого правления, и мощная, единая империя распадется на сражающиеся до смерти удельные княжества. Следовало хотя бы лет пять продержаться именно в таких вот рамках. Еще лучше десять, когда наступит возможность хоть как-то подкорректировать устаревшие законы.

    Поэтому первым делом были проштудированы внимательно те самые «мелкие тонкости». И это принесло свои плоды. Результат того стоил. Отыскался закон, что Первый Рыцарь может начинать участие в турнирах только в последней четверти, если он во главе штатной армии совершит победоносную войну.

    Вот и пришлось землянину каждый год воевать. Не всегда большой кровью и не всегда с врагами. Ибо последних фактически и не было в пределах империи. А посягать на целостность соседних – такое в голове не укладывалось. Войны устраивались скорей потешные, весьма похожие на крупномасштабные маневры. Но мало кто догадывался, чего стоило Виктору все эти войны или столкновения организовать, спровоцировать, сделать так, чтобы они казались настоящими, и выходить из них победителем.

    Наверное, поэтому он и свихнулся несколько на этом деле, предлагая порой даже братьям и сестре слегка повоевать и выбить самым агрессивным ястребам зубы.

    Еще одной тонкостью, мало кому известной, оказался закон, гласящий:

    «Коль Первый Рыцарь удесятерит территорию Жармарини за десять лет своего правления, то он становится пожизненным правителем. А коль территория увеличится за двадцатилетие в пятнадцать раз за время правления, то его титул правителя станет переходить по наследству».

    Ничего подобного в прежней истории быть не могло по умолчанию, поэтому эти дополнения к законам банально забыли, затерли в самые дебри. Но они были и, словно бомба замедленного действия, ждали своего часа. И этот час близился. Каждый год война увеличивала в два раза шансы Алпейци на победу в турнирах. После десяти легендарных побед, вошедших во все исторические хроники, он промолчал о своем праве быть пожизненным императором и уже более спокойно сражался дальше. Совсем недавно состоялся и двадцатый турнир, принесший ему титул Первого Рыцаря в двадцатый раз. И нельзя сказать, что Виктору далась эта победа легко. На пределе своих сил он закончил финальный поединок и надолго свалился с весьма опасными ранами. Месяц вылеживался и отходил от стресса. Возраст уже был не тот, моральная усталость давила, да и молодые-ранние зубами вгрызались в прославленный меч, желая свалить вошедшего во все мифы и легенды Рыцаря.

    Жармарини увеличила свои территории не в пятнадцать, а в гораздо большее число раз, и землянин готовил в ближайшие месяцы сюрприз всем своим недругам, оппонентам и конкурентам: этакую повторную коронацию себе и всему своему роду на царствие вечное. Только и собирался съездить к Федору на торжество, а потом уже разбираться с делами.

    Правда, заблаговременно заявил всему рыцарству, что войны в этом году не будет. Те и обрадовались: льготы на добрую часть уже начавшихся турниров император как бы потерял. Да и помнили о его тяжких ранениях в недавнем финале. Готовились. Мечтали. Планировали и высчитывали, еще не ведая, что император и его потомки останутся у власти навсегда. Ну а титул Первого? Так никто уже и никогда не станет двадцатикратным обладателем подобного. С таким утверждением соглашались все без исключения.

    Возможный бунт во время отсутствия законного императора и его семьи?.. Смена власти?.. Такое возможно, пусть и на короткое время. Но скорей всего верные боевые тритии посекут на лапшу предателей и бунтовщиков, уничтожив саму память об их родах, еще до возвращения Виктора Алпейци домой.

    Так что Виктор пребывал в кои годы в относительном покое, отдыхал морально и физически в кругу всей своей многочисленно родни.

    А его супруга Бьянка Алпейци-Лотти стояла чуть осторонь и уже о чем-то с упоением переругивалась с императрицей Иллюзий. Это у них у обеих кипело в крови: грызться и пикироваться на людях при первых же минутах встречи, а потом, без посторонних глаз, обниматься и со слезами клясться друг другу в самой искренней привязанности и дружбе. Ну как же! Нельзя терять наработанный имидж прожженных стервочек, иначе подданные уважать и бояться перестанут. Потом доносить перестанут. Потом еще чего учудят. А дальше цепочка негатива и упущенных заговоров потянется… Политика!.. Истеблишмент!..

    Кстати, суть спора между первыми дамами могла считаться ударами ниже пояса, если бы стала достоянием широкой гласности.

    – Ну и как твоя новая ножка? – вопрошала с ехидством Коку Мелиет. – Лучше надоевшего протеза?

    – Хуже! – следовал ответ с мрачным сарказмом. – Недавно одной болтливой козе так под зад пнула, что та навеки пасть захлопнула. Но при этом пальцы свои же чуть не поломала. А с протезом!.. Мм!.. Одно удовольствие пинать всякую нежить!

    Когда-то, спасая Люссию Фаурсе, Бьянка Лотти поступила невероятно самоотверженно, но осталась без ноги. Вот и ходила почти девятнадцать лет на протезе. А чтобы отращивать конечности человека, следовало обладать сто десятым уровнем шабена. Или иметь подобный целительский навык от рождения. И, казалось бы, несложно отыскать на гигантском материке подобных врачевателей, тем более когда почти везде правят твои кровные родственники. А Виктор всех просил помочь, и все старались, искали. Но так ничего не нашли. То ли не было подобных умельцев, то ли они попрятались в нейтральных странах, узкими полосками протянувшихся между четырьмя великими империями.

    Но тут вот и начались главные чудеса, показавшие некоторое различие между землянами. Они и так, в отличие от местных, резко и постоянно эволюционировали по уровням шабенов. Плюс им давали солидные добавки разные стрессы, войны, смертельная опасность, рождение детей или благодарственное деяние Лунной медузы. Когда эта древняя обитательница данного мира, помнящая его создателей, появлялась возле людей и демонов, поющих в ее честь, то одаривала всех участников пения сразу пятью следующими уровнями. Но бывали такие случаи редко, а в последние пятнадцать лет – так вообще ни разу.

    Зато большие бонусы давались землянам (уж неведомо почему) за рождение каждого ребенка. Мужчинам – два уровня за первенца и по одному за последующих детей. Женщинам – по два за первенца и по три за последующих. То есть та же Виктория только за радость материнства выросла на семнадцать уровней. Плюс еще ей несколько привалило разных бонусов за два десятка лет, и на Янтарную свадьбу к брату она прибыла, будучи шабеном девяносто седьмого уровня. Уже феноменальный результат.

    Тот же Федор, как самый продуктивный отец, да при обучающей составляющей своих духов, перебрался за рубеж в сотню пунктов и теперь обладал сто пятым уровнем. Ноги отращивать он еще не умел, зато весьма плотно занимался пробоями Эфира, доставая оттуда таких монстров, что даже его бронированные хитином подданные боялись. Ну и нужные ингредиенты, считай, покупались в основном у него.

    Кстати, его Коку никаких преференций не шло, местная все-таки.

    Виктор, благодаря троим наследникам и постоянным, ежегодным войнам добрался до девяносто восьмого уровня.

    Алексей в плане магических умений выглядел хуже всех. Добрался только до восемьдесят первого уровня. И часто за это укорял в первую очередь свою супругу. В шутку, конечно:

    – Вот он, результат! До сих пор не умею управлять животными с дистанции в сто метров. И как мы только выживаем в такой обстановке? Может, начнем воевать со всеми, как Виктор? А ты начнешь рожать, как императрица Иллюзий?

    Но дальше подобных шуток дело в империи Справедливости не шло.

    А вот Бьянка Лотти, бывшая землянка и уроженка Италии, всех перегнала именно благодаря родам. Ну и, как многие предполагали, по причине своей крайней инвалидности. Этакий бонус от здешнего, магического мира. А во время ссор кое-кто добавлял иную причину, говоря, что итальянка еще у себя дома считалась отъявленной ведьмой. За что, мол, и была сожжена на костре еще в девятнадцатом веке.

    – Неправда! – злилась Бьянка. – Меня не сжигали! – Но своей причастности к ведьминскому сословию никогда не отрицала.

    Так вот, она за своего первенца Сергея получила два уровня. Как и все. Но уже за второго сына – десять. А за третьего – двадцать!

    Было чему поразиться самым близким и родным. Потому что для всего мира эти данные оставались крайне засекреченными. Все обыватели твердо веровали, что жена у Виктора Алпейци так и осталась в районе шестидесятого уровня.

    А она, помимо бонусов при родах, еще парочку уровней прихватила во время разных там покушений и заговоров. Вот и оказалась наиболее сильным, невероятно умелым шабеном сто одиннадцатого уровня.

    После чего не спеша, подготовившись и потренировавшись, приступила к отращиванию утерянной ноги. Для всего мира разыграли спектакль привоза некоего отшельника якобы сто двадцатого уровня, который, дескать, и восстановил императрицу во всей ее красе и в полном здравии.

    Так что в чисто семейной «беседе» бывшая ведьма с Земли никогда не упускала случая подначить свою коллегу-соперницу. Не отказалась от такого шанса и сейчас, зашептав императрице Иллюзий на ушко:

    – Теперь я уже точно выяснила, за что можно получить сразу двадцать уровней. А то и все сорок!

    Коку сразу заподозрила какую-то гадость, но снизошла и подыграла:

    – Не томи, рассказывай!

    – Ты ведь можешь просто родить еще троих!

    – Но мне за это ничего не идет…

    – А тебе и не надо! Все премиальные уровни пойдут твоему Федору! Правда, здорово? – вполне искренне радовалась императрица Жармарини.

    – А ему-то с чего? – все еще тупила прекрасная Коку.

    – Так ты же его сделаешь инвалидом! Отрежь ему обе ноги перед зачатием, и нет проблем. А я потом ему заново что угодно отращу. Хи-хи! Чего скривилась?.. Не веришь мне, что отращу?.. Зря… Могу и длиннее ему сделать… ногу. Одну. А то и обе. Хи-хи-хи!

    – Ты бы себе вначале хоть чуточку мозгов отрастила! Или заменила бы полностью, забрав у первой встречной овцы! – тут же нашлась подружка. – А то совсем отупела. Как бы Виктор тебе замену не стал искать.

    И тоже желчно рассмеялась, видя, как уголки губ у драчливой коллеги дрогнули в гневе и возмущении.

    Вот такие диалоги случались во время небольшого показа-дефиле перед подданными империи Иллюзий.

    Вот такие родственные интересы, тайны и совместные планы.

    Ну а дети? Двоюродные братья и сестры? Так то – отдельный и очень долгий разговор, ни к празднику, ни к предстоящему семейному обеду никак не относящийся.

    Глава 6
    Рыбалка или ловля на живца?

    Дмитрий держался за бамбуковый ствол очень крепко. Но все-таки сообразил выпустить палку из рук, чтоб его не втянуло в черную дыру. Метра три, правда, пролетел в сторону опасности, но растянулся от нее на животе метра за два. Тут же, не вставая на ноги, резко откатился в сторону и назад, а там и отпрыгнул на должное расстояние.

    Метнувшийся на помощь Отелло только и успел взмахнуть лапами да сделать два шага. Зато и возмутился громко, скрывая в первую очередь собственный страх:

    – У-уд! И-из!

    – Да никуда бы я не провалился! – отмахнулся Дим от приятеля. И, бросаясь к рассыпавшейся связке, объяснил: – Все было под контролем. А вот то, что меня попытались нагло к себе втянуть, мне категорически не нравится! Поэтому… делай, как я!

    Подхватив пяток стволов, он подскочил к мрачной черноте поближе и стал метать бамбуковые копья прямо в то место, куда кто-то неведомый утянул послание и самодельную удочку. Тут же к нему с этим развлечением присоединился и мохнатик.

    С азартом метали импровизированные копья, со всей силы молодецкой. И за минуту от их недавно тяжкой ноши остались только обрывки лиан. Зато звуки, издаваемые воронкой, резко изменились. Там что-то затрещало, словно разорвалось небо, ухнуло, и черная дыра стала быстро сворачиваться.

    – А нам?! – закричал в возмущении Дмитрий. – Нам почему никакой весточки не передал?! Вот же урод бесхвостый!

    – Гы-ы! – своеобразно хохотнул друг, приставляя пальцы к своему широкому лбу.

    – Ага! И безрогий! – сам-то Дим от рождения мог превращаться из демона в человека и обратно. А что сложного? Только и надо, чтобы хвост появился да рожки небольшие в волосах торчали. Массивный товарищ так вообще родился с хвостом, хотя, по заверениям Семена, как бы в среде орангутангов так и должно быть.

    Причем оба дружка хвостами пользовались вовсю, особенно при лазании по здешней растительности. Удобно и практично. Поэтому порой запускали в диалогах такое ругательство, как «бесхвостый». Естественно, что не при отце! Тот без хвоста явно чувствовал себя ущербным и мог бы обидеться.

    Сейчас же товарищи, пятясь от дыры, недовольно посматривали то на нее, то себе под ноги. Очень уж хотелось еще чем-нибудь пульнуть на «ту сторону», но под ногами ничего, кроме крепко ссохшейся глины, не наблюдалось. Да и пробой между пространствами уже завершал свое существование. Там опять что-то ухнуло, заскрежетало, и пятно черноты стало быстро сокращаться. А на его месте оказалась солидная воронка со спекшейся на стенках глиной. Ни самого болота, ни осоки с кузнечиками словно не бывало.

    Но в самый последний момент некий гостинец невесть откуда все-таки прилетел. С заметным содроганием почвы, словно предмет упал с громадной высоты, в центре уже исчезнувшей черной дыры появился кусок искореженного, погнутого, раскаленного и слегка дымящегося железа. Размеры… Ну, примерно как тумбочка, высотой с человека.

    Наверное, именно поэтому у мохнатика возникли определенные ассоциации.

    – Ры-ы! – зарычал он с явным восторгом и сделал жест, словно кидает копье.

    – Да никакой это не рыцарь! – возразил лохматик, идя по кругу и пытаясь рассмотреть предмет со всех сторон. – Мяса-то внутри не видать… Да и вонь была бы совершенно иная…

    Что такое рыцарь, как и чем он сражается, они знали прекрасно. Да и сами мечтали стать такими же сильными и знаменитыми, как Первый Рыцарь империи Жармарини. Об этом родители рассказывали очень много и весьма подробно. Да и прекрасно рисующая Люссия походя запечатлевала на стенках пещеры целые сценки жизни на Изнанке. Лишь бы краски для этого имелись в наличии. И рыцари в этих сценках наверняка преобладали.

    – У-у! Чу-у! – последовала следующая догадка, сопровождаемая движениями лап, имитирующими работу поршней.

    – И не паровоз! – последовало очередное заверение. – Хотя вполне возможно, что и какая-то его часть, он ведь жутко огромный.

    Семен тоже любил рисовать, в том числе и на стенах. Он там не только паровозы, корабли и самолеты изображал, но и рядом с ними фигурки людей, дабы у детей формировалось правильное соотношение и верный масштаб.

    – Пш! – посоветовал Отелло.

    – Да, не помешало бы водой полить эту загадку, – рассуждал Дим. – Но не фляги же нам опустошать? Да и не хватит… Так что будем ждать, пока остынет. Вроде тут почва вполне стабильная, запеклась по кругу, следовательно, и не размякнет так быстро для нового болота. Но пока я посторожу, сгоняй обратно к зарослям бамбука и принеси четыре ствола покрепче. Иначе мы этот трофей до дома не дотащим, тяжелая штучка.

    Не успел он договорить, как пес сорвался с места и помчался за так необходимыми жердями. В том, что можно было не все копья закидывать в черную дыру, он и не подумал упрекнуть Дима.

    Дальше сложилось не столь интересно, как тяжко и нудно. Штуковина весила как целых два Чернявых, поэтому приятели изрядно намучились только при выемке ее из воронки. А уж сколько потов с них сошло на оставшейся к дому дороге, лучше не вспоминать.

    Ну и заметили их, идущих с добычей, издалека. Потому что дежурил кто-нибудь на посту, при отлучке других, постоянно. И дома уже начали волноваться, почему парней нет так долго с очередной спаркой бамбуковых стволов.

    Навстречу выскочили Булат и Кэрри. Алла, видимо, ринулась докладывать отцу с матерью об изменении обстановки.

    Десятилетний Булат еще издалека деловито предложил:

    – Помочь?! – сделал еще пару шагов, рассмотрел ношу, как и опасно пригибающиеся от тяжести стволы, и добавил: – Или сами справитесь?

    – Поможешь, если под ногами путаться не будешь! – просипел Дим с натугой.

    А вот шестнадцатилетняя Кэрри действовала иначе. Размотала накинутый на плечо моток веревки, проложила ее поперек тропы и крикнула младшему брату:

    – Хватай, как я! – пропустила веревку себе по спине, потом через плечо и зажала плотно в руке. Малый сделал то же самое, и, когда ноша проплывала над лежащей на тропе веревкой, оба помощника разогнулись, тем самым прикладывая свои усилия на поддержку тяжести снизу.

    Тропа в том месте уже изрядно расширилась, позволяя идти по сторонам, так что помощь оказалась вполне ощутима. Измучившиеся парни даже вздохнули чуток и заулыбались.

    – Гы-ы! Са-а! – промычал мохнатик, а его дружок тут же поддакнул:

    – Конечно, они и сами бы донесли, но теперь уже мы им поможем.

    Несмотря на шутки по таким поводам и нежелание Дмитрия с Отелло возиться по хозяйству, взаимопомощь и жертвенность в семье всегда были на высоком уровне. Так что последние десятки метров пронесли быстро, с нарастающим настроением. Ну а как же, и трофей принесли, и все вроде как поучаствовали в этом.

    Семен встретил детей возле самого входа и сразу же жестом дал знать, чтобы оставили ношу снаружи. Еще и словами дал пояснения:

    – Мало ли что на этой железяке есть заразного…

    – Так она была вполне раскаленной, когда выпала. Мы ждали, пока остынет.

    – Ну есть такая гадость, как радиация, которая огнем не уничтожается, – бормотал отец, уже внимательно осматривая и ощупывая покореженное железо. – Да чтоб я так жил!.. Неужели это он?.. И откуда же это выпало? Рассказывайте!

    Пока цокал языком да выслушивал эмоциональный пересказ событий, он, видимо, пришел к определенным выводам. И когда на входе собралось все семейство, дал пояснения в первую очередь Люссии:

    – До сих пор не могу поверить в это, но перед нами громадный высоковольтный трансформатор! Ну, ты помнишь?..

    – Еще бы! – откликнулась та, тоже ощупывая железо. – На нашем корабле такие стоят, да и барон Каменный подобные им клепал очень много. Только не пойму, как он попал к нам и почему именно в таком состоянии?

    – Тут можно только гадать, основываясь на словах наших любителей приключений, – при этом он задумчиво глянул на отдыхающих парней. – Послание Дмитрия оказалось еще и между стальных пластинок зажато, и он его не просто забросил в черную дыру, опасаясь, что оно потеряется в болотной гуще. Он им еще и водил из стороны в сторону на конце своей «удочки». А теперь присмотрись вот сюда…

    – Оголенные и сильно оплавленные клеммы, – констатировала Люссия. – Иначе говоря, наш старший сын нечаянно повредил чью-то силовую установку? Или отдельно стоящую часть?

    – Именно! Замыкание. Взрыв. Сгоревшая проводка, кусочки которой мы видим вот здесь… Дальше можем опять-таки только предполагать. Либо трансформатор сам от взрыва сорвался с места, и его затянуло «обраткой», либо некий экспериментатор швырнул испорченную вещь в пространство Эфира.

    – Зачем швырнул? Все-таки в таком случае надо разобраться в причинах аварии.

    – Тоже вариантов достаточно, – Семен задумался всерьез. – Самый банальный повод: от злости и досады. Далее: чтобы отомстить виновнику. Но это самое слабое допущение… Ну и еще один повод: уже негодный трансформатор имеет некий маяк, и по нему можно отследить точку его местонахождения в Эфире. И экспериментатор, или шабен, или кто он там?.. Сбросил первое, что оказалось у него рядом под рукой.

    Демонесса, в явном волнении, погладила ладошкой свой лоб:

    – Неужели у нас появился шанс?

    – Хм! Сложно вот так сразу называть это шансом… Боюсь заранее обнадеживать. Но что-то в этом определенно есть, – признал отец семейства. – Надо будет все тщательно продумать, обезопаситься…

    – В каком смысле? – удивилась Люссия. – Разве от этого нам грозит опасность?

    – Предрекать не берусь, – он вновь стал ощупывать искореженный кожух трансформатора. – Но уж больно странно он выглядит. Как бы чего не вышло…

    – Иначе говоря, трансформатор не с Изнанки?

    – И даже не с Земли! Слишком уж кардинальные отличия, иная компоновка, ребра жесткости диковинно выглядят, да и сам сплав – мне незнаком совершенно. А ты бы хотела попасть в совершенно иной, новый мир?

    Хороший вопрос получился. И, видимо, раньше трияса над подобным никогда не задумывалась. Верила, что они обязательно вернутся домой, а вот про иные миры как-то размышляла абстрактно. Ну, есть они, да и пусть. Нам-то что до них?

    А сейчас какие перспективы приоткрываются? Вдруг в новом мире – еще хуже, чем в Пятом? Не получится ли, как в той поговорке: «Из огня, да в полымя!»? И если бы еще утерянные при войне с Сапфирным Сиянием магические возможности за двадцать лет вернулись! Можно было бы в любом мире занять достойное место. А с таким минимумом, как сейчас, можно и в рабство попасть.

    А здесь как-никак уже все привычно, быт обустроен, риск сведен к прожиточному минимуму. Пусть и опасностей – море. Пусть и обособленность от людей и демонов приелась. Но…

    – Ты знаешь, я бы рискнула, – вдруг призналась демонесса. – Но только чтобы всей семьей, одновременно. И чтобы потом уже оттуда все-таки отыскать дорогу на Изнанку. И чтобы быстро отыскать…

    – С тобой все понятно! – оборвал Степан жену, пустившуюся в перечисление условий. – Когда появится такая возможность, тогда и будем думать. А пока стоит вынести благодарность Диму за его сообразительность. Догадался написать послание и носить его с собой. Теперь подобное также будет постоянно при мне и у Отелло.

    – Сразу идти писать? – вскочил на ноги поощренный сын.

    – Нет. Вначале мы эту вот штуковину разместим в безопасном месте…

    – Разве ты ее не в мастерской станешь разбирать?

    – Ни в коем случае. Вдруг здесь и в самом деле метка, по которой шабен вновь создаст переходной тоннель в Пятый слой? И устроит нам в Пещере тридцатиметровую воронку? Ха! Нетушки! Волочем ее вон туда и подвешиваем между тех вон скал, на высоте трех метров. Ну и мостки удобные соорудим, чтобы спрыгнуть всегда можно было… А уже потом спокойно продолжите носить бамбук и закладывать окна второго уровня.

    – Тэ-э! А-а? – недоумевал Чернявый, напоминая о послании. Писать он тоже умел, хотя буквы у него получались огромные и страшные.

    – Послания написать, как и грамотно их упаковать, мы девочек попросим. А правильный текст – мама составит. Ну а Булат отправится в кузню и распластает нужные пластинки железа.

    Раздав всем задания, Семен в предвкушении потер ладони и склонился над трофеем. Некоторые перспективы ближайшего будущего ему виделись весьма оптимистическими.

    Глава 7
    Старанье и труд – мозоли натрут

    Вначале искореженный трансформатор отнесли на выбранное Семеном место. Затем он, вооружившись подручными инструментами, взялся за разборку устройства, а парней отослал за веревками и нужными жердями для помоста.

    Еще через час они подняли трофей на задуманную высоту. Пообедали, после чего продолжили прерванные работы. Отец копался в ценнейшей для него куче металла, а сыновья таскали бамбук.

    Уже после третьей спарки изрядно измученный Дим предложил другу:

    – Давай предложим бате помощь?

    Дождавшись неуверенного кивка, устремился к торчащим из массива скалам.

    – Помощь профессионалов не нужна?

    Семен оглянулся, скептически осмотрел переминающуюся парочку и вдруг согласился:

    – Да, можно сказать, что нужна. – После чего жестом указал на разобранные части устройства. – Всмотритесь в каждую деталь внимательно. Причем не основным зрением, а тем, которое вам помогает заметить опасность или что-то странное. Или когда вы в полной темноте видите пятна теплокровных животных. Надо отыскать метку, хотя ее может и не быть.

    Подобные умения ребята осознали в себе и развивали от самого рождения. Причем человек превосходил пса по умениям в большинстве из них и в количестве троекратном. Но опять-таки никакой четкой градации у него по уровням шабена составить не получалось. Все вразнобой, шиворот-навыворот, а порой и вообще не поддавалось классификации. Например: для чего может служить умение потрогать ствол живого дерева и узнать, сколько ему лет? Или: зачем человеку уметь ускорять образование кристаллов соли в перенасыщенном соляном растворе? Именно и только соли?

    У дочерей и младшего сына умения вообще не поддавались квалификации, скорей всего будучи пригодны только для Эфира. Да они чаще всего и не проявлялись, что, по мнению матери, зависело от не изученных еще и непонятых окружающих факторов. Но над изучением и опознанием тех самых умений работали скрупулезно и ежедневно, пытаясь свести все это в некие таблицы, графики и списки.

    Так что ребята отнеслись к заданию отца с особым усердием и с тщательно скрываемым удовольствием. Всё же лучше думать головой, чем наращивать мозоли на тяжелой работе. Внимательно осмотрели детали, несколько раз и с разного расстояния. Потом стали это делать с закрытыми глазами, отрешившись от всех внешних раздражителей. Именно так удавалось на охоте выследить, обнаружить, подстеречь самую пугливую и самую лакомую дичь.

    Не прошло и десяти минут, как оба вполне уверенно указали на плотный моток медной проволоки со стальным стержнем внутри.

    – Хм! Проволока вряд ли может нести на себе метку. А вот сердечник… – бормотал Семен. – Вполне может стоять особая метка, хотя бы мастера-изготовителя. Но почему я ничего не вижу?..

    Через некоторое время он позвал супругу для подобных же определений. И она ничего не отыскала. Прибывшие на помощь дочери потратили на поиски четверть часа, но тоже указали правильно на часть с меткой. Хотя и делали это с некоторой неуверенностью. И только Булат сразу ткнул пальцем в стальной сердечник, уверенно заявив:

    – Там внутри инородный кусочек металла. Он и выглядит как особая метка.

    Впервые на младшего в семье посмотрели не просто с любовью или восторгом, но и с явным уважением. Да и с надеждой. Коль он в десять лет в чем-то оказался на голову выше всех, то что из него получится, когда он вырастет?

    Но пока малый явно не зазнавался и просто спокойно ждал, какие вопросы последуют дальше. Вот отец и спросил:

    – Какого цвета этот кусочек? Какого размера и какой формы?

    – Цвет серебристый. Форма цилиндрик. Размер вот такой…

    И он пальцами показал толщину и длину цилиндра.

    – Хм, чуть тоньше, чем гильза от пистолетного патрона… А присмотрись-ка, сынок, может эта метка являться сплавом металла и того хрусталя, который я достаю из четвертого слоя?

    – Так и есть. И как раз на крапинках этого хрусталя и закреплена метка.

    – А убрать ты смог бы эту метку?

    – Не знаю, – засомневался ребенок. – Вот если бы этот кусочек в руках подержать…

    – Хорошо! Пока все – по своим делам, я сам продолжу разборку. Для меня эта проволока – невероятный подарок, так что все равно сматывать буду. Да, ребята, помогите вот это все отложенное в сторону отнести в мастерскую.

    Но прежде чем все подхватили разобранные детали трансформатора, Люссия протянула мужу три послания, тщательно упакованные в непромокаемые пузыри и защищенные стальными пластинками:

    – Я свои метки поставила. Ставь и ты!

    Пока тот колдовал с навешиванием издалека видимых знаков, мать и младшего сына поощрила к действию:

    – А ты сможешь свою особую метку поставить? Смотри, как мы это делаем…

    Как только Булат стал возиться с одной из посылок, его сестры сразу заревновали:

    – Мы тоже хотим!

    – Пробуйте, – согласились родители. – Если получится…

    – Гы-ы? – напомнил о себе Отелло.

    – Правильно, и мы попробуем! – поддержал его Дим. – Тем более это наша задумка – отправлять послание. А тут смотри уже, сколько желающих подмазывается к нашей славе.

    Сам-то лохматик не был жадным на подобные идеи. И про все, что придумывал хорошего или удачного, утверждал, что это общая задумка с мохнатиком.

    В общем, отметились все. Даже девушки что-то общими усилиями наваяли, чему радовались и гордились от всей души. Причем радовались все: родители за детей, старшие за младших, младшие – за себя и за всех.

    А все три сообщения оказались в наиболее защищенных карманах Семена, Дмитрия и Отелло. Еще и договорились при возможности не просто так забрасывать послание в зев черной дыры, а делать доставку более предметной и значимой с помощью любой подходящей удочки. Ну и размер решили этой удочки не ограничивать, чем длинней – тем лучше. Коль будет такая, естественно, поблизости.

    Банальную осторожность при передаче тоже следовало утроить. По мнению Семена, бросание копий в воронку переноса было крайне неправильным решением. С той стороны от таких действий мог кто-нибудь пострадать, не хватало только в ответ неуместной мстительности от неизвестного лица или от группы неизвестных лиц.

    А что в таком случае может прилететь в ответ? Да что угодно! Начиная от неких взрывчатых веществ с поражающими осколочными элементами и заканчивая заброской в Пятый какого-нибудь нового, неизвестного семейству монстра.

    – Мать мне не даст соврать, – делился Семен воспоминаниями с детьми, – насколько страшные и громадные духи обслуживают императорский дворец Иллюзий и помогают управлять Федору всем государством. А ведь считается, что половина из них добыта древними именно в нашем слое. А мы за двадцать лет и сотой части их не увидели. Значит, где-то они прячутся? Либо в иных слоях Эфира, либо в иных мирах…

    – Либо давно уже вымерли, – закончил за него Дим. – По крайней мере, в нашем тихом, всеми забытом закоулке.

    – Сомневаюсь, что такие твари так просто вымрут. Коль они в подземельях Хаюкави тысячи лет живут без всякого доступа воздуха, воды и пищи.

    Тут и Люссия вмешалась, попытавшись воспользоваться властью, данной ей матриархатом:

    – Следует прекратить все дальние вылазки, охоту вне ближайших массивов и разведывательные рейды. По крайней мере, до того как с этими черными дырами выяснится нечто конкретное.

    Видимо, забыла, что она вне пещеры. А может, и Семен порой забывал о внушаемых детям правилах. Потому что не спорил, а попросту констатировал сложившиеся обстоятельства:

    – Ареал разведки придется немного расширить. При этом ребята постараются отметить все точки возникновения черных дыр в нашей округе. Этот момент я почему-то упустил, а пространственная характеристика и статистика, может, чего и подскажут дельного. Особенно в определении следующего возможного пробоя.

    – Ты все-таки предлагаешь называть это явление пробоем?

    – Да. И уж точно те случаи – когда после них остается нечто не от мира сего. И с этого часа… – Семен показательно огляделся по сторонам и отдал распоряжение для всех: – Даже вот к этому помосту выходить с полностью снаряженными арбалетами. А уходящим еще дальше охотникам брать по два устройства и по два комплекта хрустальных болтов.

    Такому приказу обрадовался только самый младший:

    – Здорово! Значит, не зря я тренировался в стрельбе.

    – А нас и так даже сюда не отпускают! – успели пожаловаться девушки.

    Старшие «братья» лишь переглянулись многозначительно, стараясь не кривиться. Двойное снаряжение только мешаться будет, лишний вес. Дальше пределов своей вотчины, за тем же бамбуком, они ходили без арбалетов. Привыкли к своему полному и неоспоримому преимуществу. Каждый кустик, каждую ямку и любую опасность изучили, да и бегали с невероятной скоростью.

    Хотя сами арбалеты они практически боготворили. Отличное оружие, модернизируемое отцом постоянно. А уж какие он болты сделал из горного хрусталя, вынутого из нижнего, четвертого слоя! Сказка, а не болты. Четырьмя такими убивался земерь. Десятком уверенно умертвляли такую тушу, как джонл. Вот только каждый болт стоил кропотливого труда, уйму времени и усилий.

    Приходилось экономить, тренируясь с идентичными по весу каменными стрелками. И на этих тренировках Семен никому не давал спуску. Даже его любимая трияса с ворчанием отрывалась от срочных дел и поражала мишени чуть ли не лучше всех. Дети удивлялись такой меткости, пока отец по секрету не поведал страшную тайну:

    – Когда я познакомился с вашей мамой, она уже была командиром отряда экипированных воинов. И уже тогда стреляла из арбалета лучше всех.

    Дети стали гордиться такой мамой, зауважали ее еще больше. Разве что Алла попыталась заступиться:

    – Зачем ты тогда ее заставляешь тренироваться каждый день?

    – Чтобы вам было на кого равняться. – Заметив, как старшенький самодовольно скривился (он в тот раз победил по очкам), отец добавил: – И учитывайте, что она пока стреляет спустя рукава. Не хочет, чтобы вы веру в себя потеряли. А в момент опасности станет попадать в самое яблочко.

    Но эти воспоминания не давали право на расслабление или невыполнение очередного напоминания:

    – Давайте, давайте! Хватайте все лишнее здесь и в мастерские волоките. А оттуда и для меня арбалет захватите! А ты, Кэрри, не забывай о своем дежурстве на посту.

    Загрузились все. Даже девушки ухватили по массивной железяке.

    Да и двинулись к дому. А вот отсутствие постового на самой высшей башенке массива сыграло с семейством плохую шутку. Потому что некому оказалось заблаговременно предупредить о приближающейся опасности. Раздался жуткий скрип, затем громкий взрыв. Тут же последовало еще два взрыва, уже довольно внушительно потрясшие весь массив. А на заднем плане возвышающейся Пещеры во все стороны свободного пространства протянулись застывающие протуберанцы растительной живицы.

    – Столкновение! – выкрикнул промчавшийся мимо семьи Семен. – Бросайте все и за мной!

    Глава 8
    Приятное с полезным или с необходимым?

    Императоры собрались не просто на Янтарную свадьбу. И не просто увидеться лично, после нескольких месяцев разлуки. Все-таки встречались они относительно часто, а уж с помощью тумблонов могли общаться хоть каждый день.

    Но тут назрел один важный вопрос: что делать со станцией телепортаций, которая находилась в Святой долине Столбов Свияти?

    Построенная некогда то ли создателями этого мира, то ли его временными приживалами, станция, названная еще отцом Бублград, в последнее время стала чудить. Свойства у нее такие имелись, что каждое существо, входящее в зал главного телепорта, перебрасывалось на свою малую родину. То есть в то место, где оно родилось. Хоть в иной мир, хоть на иную планету, хоть в невесть какую галактику. При этом еще и некая таможня срабатывала, изымая из багажа путешественника все ценные вещи, принадлежащие миру Изнанка.

    Иначе говоря, и сами земляне, реши они оказаться в оставленном двадцать семь лет назад отцовском доме, могли преспокойно телепортироваться на родную планету и в родное государство. Но что-то никто из них даже не заикался о таком. Мало того, имейся потом возможность обратной телепортации на Изнанку, все равно никого ни капельки не интересовало, что там на Земле делается. Даже одним глазком заглянуть не хотелось. Как говорится, давно отрезанный и забытый ломоть, превратившийся в выцветший сухарик, своим затрапезным видом не вызывающий малейшего аппетита даже перед голодной смертью.

    Разве что Виктор, будучи порой в несколько нетрезвом состоянии, громко грозился:

    – Вот сделаю привязку на свое место рождения в виде какого-то амулета, и буду туда отправлять самые буйные, отрицающие дисциплину рыцарские тритии! И пусть они там наводят должный порядок железной кованой пятой!

    Ему обычно кто-нибудь возражал:

    – Да там из пулеметов подырявят твоих рыцарей, что консервные банки.

    – Моих?! Рыцарей?! Как консервные банки?! – заводился император Жармарини. – А фигушки! Достаточно будет послать в каждой тритии по парочке шабенов, и те взорвут весь порох и все бомбы на планете с гигантского расстояния! А потом весь этот клоповник: мечами! Щи-их! Хрясь! Тресь!

    При этом всегда пытался выхватить свой меч и в порыве боевого задора порубить несколько обеденных столов.

    Никто против этого не возражал. Первого Рыцаря всегда жалели и от всей души сочувствовали: круглый год из лат не вылезает, все мечом машет… И когда только детей успел сделать?..

    Но на том все упоминания о Земле и заканчивались. Зато сегодня братья и сестра удивились по другой причине: Алпейци был хоть и в парадных латах, но без своего легендарного меча. Виктория даже вслух на эту тему высказалась:

    – Наверное, в океане все адмиралы Асмы издохли, раз наш главный вояка без меча сегодня решил трапезничать. Неужели и спишь без него?

    – Да надоело, – ворчливо, снимая с себя и часть рыцарского облачения, признался Виктор. – Двадцать лет по краю ходил, столы рубал и щеки надувал. Теперь могу расслабиться на заслуженной пенсии. И за собой трон почти закрепил пожизненно, и детей обеспечил. Осталось лишь формальности соблюсти.

    И последним уселся за стол.

    Накрыто было на четверых. Хоть роскошь поданных блюд могла поразить самых именитых кулинаров любого мира. На данном семейном обеде отсутствовали даже жены императоров и консорт владычицы Зари. Женщин забрала посплетничать к себе многодетная Коку, а Зиновий Карралеро сам отыскал какое-то важное дело в здешней главной библиотеке.

    Даже слуг отпустили, оставив на охране лишь нескольких духов да стальных роботов, всегда сопровождающих коронованных выходцев с Земли.

    Ну разве что Виктория поинтересовалась о должном пригляде за детьми:

    – Ничего не натворят? – потому что видела, как гурьба кузенов и кузин умчалась с неподдельным интересом куда-то на верхние этажи гигантского императорского дворца.

    – Не переживай, я распорядился, – отмахнулся Федор. – И ты ведь помнишь, что за каждый проступок или нарочитую неосторожность мои духи наказывают провинившегося ребенка ощутимой болью.

    Да, было здесь такое. Духи лучше всяких нянек приглядывали как за младшими, так и за великовозрастными наследниками. И если те творили нечто уж совсем непотребное или опасное для собственной жизни, то получали такие ощутимые и болезненные уколы, что полчаса непроизвольно почесывали мягкие места. Потому и жаловались порой родителям по поводу неприемлемости телесных наказаний для принцев и принцесс. Но родители, словно сговорившись, еще и сами добавляли наказаний, приговаривая:

    – Раз ты требуешь к себе почтения как к принцу, то будь добр и вести себя как полагается! Будь примером для любого из своих подданных во всем и всегда.

    Воспитание-с!

    Хотя за мелкие провинности никто из духов детей не одергивал и не наказывал. Ну упали. Ну оборвали несколько ковров, полотен, гобеленов, картин… Ну разбили что-то там и перевернули парочку буфетов с чем-то…Мелочи. Есть кому убрать и есть чем заменить испорченное. Все равно в запасниках гниет годами, пылится, покрывается плесенью, а так появляется замечательный повод обновить интерьер.

    А если сам император или его супруга, заметив подмену, начинают сердиться:

    – Что это за кувшин?! Куда делся мой привычный графинчик?! – то всегда в ответ прозвучит вежливое пояснение от главного домоправителя:

    – Так ведь дети нечаянно разбили. Пришлось поменять на более ценное, древнее и прекрасное.

    И всегда у них находилось нечто более совершенное и воистину бесценное взамен простенького и давно уже устаревшего, но разбитого (испорченного, порванного, сгоревшего – нужное подчеркнуть) предмета. Разве с такими поспоришь?

    Вот и сейчас Федор сразу забыл и о детях, и о духах, гостеприимно указывая на стол:

    – Угощайтесь, мои дорогие! Ибо до официального ночного пиршества еще далеко, а говорить на голодный желудок – это не наша, не славянская традиция.

    Ну да, домой из них никто не рвался, зато часть славянских традиций лелеялась, поговорки и пословицы употреблялись, сотни просторечных выражений, сленговых и жаргонных словечек твердо укоренились в лексиконе Изнанки. Да и образцы земных одежд давно внедрились в моду во всем здешнем мире.

    Но если мужчины налегли на угощение и выпивку основательно, то их очаровательная сестричка лишь ковырнула вилкой пару салатиков да пригубила кубок с вишневой наливкой.

    – Зиновий очень упрашивает меня еще одного ребенка родить, – пояснила она на недоуменное мычание братьев. Еще и обвинила хохотнувшего хозяина застолья: – А что? Тебе можно футбольную команду с запасными игроками иметь, а мне нельзя?

    Ответное мычание, поднятые вверх руки и кивки доказали: можно! Что хочешь, то и делай. Любимую всеми Мармеладку никто ни словом плохим, ни взглядом кривым не осудит.

    Так что довольная Виктория хмыкнула и первой перешла непосредственно к делу:

    – Тут некоторые горячие головы неосторожно предложили закрыть станцию для клиентов. Так вот, я категорически против. Моя столица у черта на куличках, за тридевять земель. И моим торговым представителям и личным курьерам добираться в Битенграль – не в ближний свет. Порой и голому явиться вовремя – архиважно.

    – Роднулька, так и наши главные города империй не возле долины Свияти расположены, – напомнил очевидное Алексей. – Если по прямой, то мой Зонт гораздо дальше ваших столиц находится. Но так ли уж важны эти торговые сделки или вовремя доставленные письма, чтобы из-за них терять наш авторитет? Престиж в нашем общем деле – превыше всего!

    – Да плевала я на престиж, – сердилась императрица Зари, – коль мои эмиссары упускают самые выгодные торговые заказы и сделки! Это вам, мужикам, наглым и беспринципным, легко обирать компаньонов! А что делать бедной беззащитной женщине?..

    Все три императора чуть не удавились от смеха и возмущения. Каждый только и выдавил из себя:

    – Ну ты и наглая морда!..

    – Да твой Зиновий на ходу подметки у конкурентов рвет!..

    – А твои спекулянты весь континент своими передвижными фургонами загадили!..

    Их сестра самодовольно улыбнулась:

    – Не загадили, а украсили, попутно неся в отсталые регионы светоч знаний и прогресса. И Зиновия мне не смейте обижать, он инвалид с детства. Был… А говорить даме, что у нее наглая морда, – верх варварства и бескультурья!

    Это вызвало только новые шутки и подначки за столом. Родня-с!

    Но и обсуждение по станции пошло предметно. Пятнадцать лет императоры исследовали ее, восстанавливали, прокладывали сквозь грозовую тучу к ней подъездные пути и тоннели. Все, что можно было исследовать, исследовали, что вывезти ценного – вывезли, что полагалось нужного – завезли и отреставрировали. За то же время был построен гигантский торговый город недалеко от долины, там, где грозовая туча своими молниями не доставала до жилых зданий. Еще точнее, город с одноименным названием Бублград расположился вокруг, за периметром Святой долины Столбов Свияти.

    Правда, так и не смогли задействовать единственный имеющийся в Закатной империи Справедливости телепорт, ведущий внутрь станции. Имелись, оказывается, и такие девайсы в древности. Приемный зал отыскали, догадались о его назначении по многим признакам. Да и точку отправления нашли в Зонте, столице империи Справедливости. И ключ имелся, якобы для управления этой точкой, подаренный Зиновием Карралеро своему другу и свояку Алексею. Но как ни бились, как ни пытались запустить малый телепорт, так ничего и не добились. Не отыскали поломку и у второго подобного устройства в виде маленькой комнатки на вершине ажурной башенки. Не было больше таких башенок на Изнанке, оказались снесены временем, войнами и несознательными обитателями.

    К слову сказать, поиск иных комнат телепортации все равно продолжался и по сей день.

    И вот пять лет назад решили отдать главный портал совместному коммерческому предприятию. Благо желающих переместиться из центра континента на его окраину (да и в более близкие государства) оказалось невероятно много. И оплата, установленная довольно высокой, никого не пугала. Только и следовало телепортирующимся лицам быть уроженцами тех самых конкретных окраин.

    Так почему бы не сшибать легкие деньги, особо не напрягаясь?

    И четыре года денежка лилась полноводной рекой. Центральное на континенте Сапфирное королевство стало этакой Меккой всемирной торговли, спорта, театрального искусства и средоточия всех выставок, продажи и презентаций предметов изобразительного искусства. Здесь проводились главные аукционы года, финальные забеги больевов и лошадей на ипподромах, да и раз в два года – спортивная олимпиада Изнанки. Благо коронованные земляне ввели в сферу отдыха и развлечений за сотню различных спортивных дисциплин. Что создало серьезную конкуренцию такому популярному здесь издревле развлечению, как рыцарские турниры и рыцарство вообще.

    При этом якобы полная независимость Сапфирного и его нейтралитет никого не вводили в заблуждение. В королевстве четко и безоговорочно правили губернаторы и мэры, назначаемые лично императорами. А король… Да что король? Старенький Славентий, может, и давился ядом собственного бессилия, но вынужденно довольствовался номинальной, чисто мишурной властью. Да и то должен был радоваться, что его не казнили за разжигание всемирной войны, за пленение ребенка Виктории и за смерть в плену ее первого мужа Теодоро. И не оправдывало его, что бестелесный демон Сапфирное Сияние якобы заставил пойти на преступления под угрозой немедленной смерти. Всегда Славентий был себе на уме, выслеживал, крутил и выгадывал, не останавливаясь и перед кровопролитием, для достижения своих целей.

    Вот ему и сказали:

    – Живи, радуйся и не отсвечивай.

    Еще Сапфирное королевство славилось гигантскими торговыми центрами. Подобного и в столицах империй хватало, но в сердце континента все кричало о неуместной роскоши, бросалось в глаза особой вычурностью, ослепительным богатством и чрезмерным изяществом. Ну и так уж сложилось, что издревле в Сапфирном проживали лучшие ювелиры. Вот предметами роскоши, утыканными бриллиантами, рубинами, сапфирами и прочими драгоценностями, там и торговали. Да и полудрагоценный камень, используемый в королевстве для чаш, шкатулок, ваз и подсвечников, поражал тонкими узорами, мягкостью оттенков, глубиной текстуры и мастерством отделки.

    Естественно, все обеспеченные люди и демоны, а также торговцы, спортсмены и деятели искусств мотались в центр континента рядами и колоннами. А обратно – желали ускориться по вполне понятным причинам. Кому захочется неделю трястись в скоростном дилижансе? Дороги и тракты в своих империях земляне сделали изумительными, еще и правителей нейтральных государств заставили подогнать качество дорог к минимальному стандарту. Но… Огромная часть путешественников предпочитала заплатить троекратно, зато переместиться домой моментально. И все перлись с покупками, с медалями или с договорами в Бублград.

    Четыре года все шло изумительно. Даже дети землян пользовались телепортом без малейшего зазрения совести, бесплатно ведь!

    А вот год назад телепорт забарахлил. Или в него вселился некий вирус, банально издевающийся над путешественниками. То без покупок оставит клиента, то вообще голого или голую перебросит в его родной дом или на место, где дом стоял когда-то. Нет, покупки и одежда не пропадали! Они так и оставались кучками на белоснежном полу телепортационного зала. Но каков урон престижа!

    Вещи и покупки потом отправляли клиентам почтовыми посылками. Приходилось разбираться с жалобами, извиняться и выплачивать дополнительные компенсации, потому что изначально они были прописаны в правилах пользования. Да и на международном уровне стали следовать скандал за скандалом. Потому что вирус особенно не жаловал персон знатных, венценосных и крайне спесивых. Статистика показала, что таких телепорт «раздевал и облегчал» в ста процентах.

    Естественно, что именитые клиенты подозревали в издевательствах над собой конкретно императоров. Раз без их разрешения никто в этом мире толком и чихнуть не мог, то сразу прослеживался злой умысел с их стороны.

    Престиж упал. Убытки чуть ли не перекрыли прибыли. А что сломалось и почему – ученым выяснить не удалось. Вот и следовало квартету землян решить извечно славянский вопрос: что делать?

    – Следует также учитывать и политический аспект закрытия станции, – пустился в рассуждения Алексей, внимательно рассматривая со всех сторон диковинное пирожное. – Еще неизвестно, что хуже окажется для нашего престижа, ибо все хотят пользоваться телепортом, и это чудо связано с нашими именами…

    – Скорей, со священным именем Семена Загребного, – напомнил Федор общеизвестную истину. В мире знали первопроходца в грозовую тучу и только ему приписывали заслуги покорения этого неприступного прежде места. – И не подумайте, что я как-то кощунствую по поводу памяти нашего отца, но мы как бы косвенно можем свалить вину на него. Мол, великий Загребной не все тонкости управления станцией передал в наши руки, вот и начались сбои в работе.

    Все глянули на главу империи Иллюзий настолько осуждающе, что он жестами сразу дал понять: «Забудьте о только что сказанном». Но Мармеладка все-таки высказалась:

    – Совсем берега попутал? На святое покушаешься?

    Тогда как Виктор махом допил крепкий ром из своего кубка, со стуком поставил его на стол и заговорил резко, отрывисто:

    – Почему вы боитесь глянуть правде в лицо? Думаете, если проблему не замечать, то она сама рассосется? Или ее вообще не станет? Уже полгода, как Лука Каменный сделал свои выводы и каждый из нас ознакомился с его версией причин «неисправности». Так почему не реагируете? Почему молчите? Мне лично по барабану! Мои рыцари в любом случае из своих доспехов и оружия ничего не теряют, так что для них телепорт можно и не прикрывать. А древние аристократы и нувориши – мне не указ. Но если все-таки закроем – тоже никакой трагедии не вижу.

    – Ага, ты еще скажи: «Я солдат, и мне неведомы такие понятия, как меркантильность!» – не упустил возможности сыронизировать старший брат Алексей. – А как раз именно твои ревизоры больше всех носом роют в отчетностях Бублграда и вопят: «Куда делась прибыль?! Держи вора!»

    – Ой, ну было раз недоразумение, – скривился Первый Рыцарь. – Ладно, ладно – пару раз… Но мои бухгалтеры изначально излишне честные и потому не могли поверить, что такие огромные суммы ушли на почтовые пересылки и компенсации. Я сам как вчитался, мм… расстроился.

    Теперь ехидно улыбнулась Виктория:

    – И потому отправил свою стервозную итальянку с комплексной проверкой всех приходов и расходов?

    – Мармеладка, не трави душу! Жена просто собралась кое-что прикупить для себя в Сапфирном, ну и попутно заглянула в отчеты… – И тут же, поняв, что оправдывается, перешел в наступление: – И вы мне зубы не заговаривайте! Конкретно! Что скажете по предположениям Каменного?

    Лука Каменный тоже был выходцем с Земли. Да не простым, а механиком и Кулибиным от бога. Он в свое время стал верным соратником Семена Загребного, отреставрировал ему корабль «Лунный» и к данному моменту, достигши семьдесят второго уровня шабена, считался несомненным авторитетом во всех отраслях науки, магии и техники.

    Как только начались неполадки, Лука отправился на станцию, где и провел безвылазно целых полгода. А потом и сделал пространный доклад, краткая суть которого заключалась в следующем:

    «Энергию, необходимую для перемещения живых существ и багажа, устройства телепорта берут из грозовой тучи. А вот хранят какой-то из видов этой энергии и концентрируют его в виде зеленоватого тумана в гигантских резервуарах. Того самого тумана, который использовался станцией для уничтожения любого врага Загребного на территории континента. Все они сгорали мученически и довольно быстро в столбах того самого тумана, в ярком пламени сапфирного оттенка. Причем не факт, что бестелесный демон Сапфирное Сияние приписал себе эту заслугу (защиту Загребного) неправомочно. Вполне возможно, что он, будучи искусственным интеллектом с широкими полномочиями, попросту перенастроил телепорты, экстраполируя убийственный столб энергии на любого, кто подымет оружие на избранного. Для этого не сложно было и на самого Загребного поставить некую особую отметку. А то и превратить его в цельную метку.

    Далее. Известно со слов Асмы, самого крупного телесного демона планеты, что побежденный Сапфирное Сияние уснул сном младенца на три тысячи лет. Чтобы добиться этой победы, Семен Загребной и трияса Люссия пожертвовали не только своими жизнями, но и жизнью своего только что зародившегося, но уже тогда бессмертного ребенка. Еще и копье, называемое Убийца богов, исчезло с места событий.

    А почему, спрашивается, Сапфирное Сияние нельзя уничтожить окончательно? Навсегда и бесповоротно? А потому, что он наверняка и есть суть того самого зеленоватого тумана, концентрат накопленной в нем энергии.

    Исходя из этого вывода, получаем закономерный вопрос: какие изменения произошли в Бублграде, при которых сон СС, то есть Сапфирного Сияния, может стать неверным? А то и вообще прекратиться?

    Ответ: при слишком интенсивном использовании телепорта. Потому что тогда Искусственный Интеллект просто обязан проснуться, дабы управлять энергопотоками станции, блюсти размеры грозовой тучи снаружи и вести охрану внутренних помещений от несанкционированного проникновения местных аборигенов. Ибо вряд ли строители этого чуда возвели сложнейшее устройство для перемещения потоков всех желающих из центра на окраины. Скорей всего Бублград создали некие пришельцы именно для своих нужд, когда им хотелось перебраться в иные миры или в иные галактики.

    Главный вывод: Сапфирное Сияние (или кто он там на самом деле?) просыпается все чаще и чаще. Но, находясь пока на уровне умственного развития младенца, только пробует свои силы, балуется, пытается себя осознать как разумную личность. Этим в данный момент обуславливается резко возросший уровень активности «таможни». Ребенку нравится все, что блестит, вот он и изымает драгоценности у богатеев. Ну а одежду с них снимает уже ради чистого баловства».

    Также давались рекомендации: срочно отыскать способ отключения Искусственного Интеллекта окончательно. А то у него в «мозгах» явно превалирует тенденция уничтожения всех местных аборигенов, потому что они не входят в перечень приоритетных клиентов. Скорей всего ни людей, ни тем более демонов Изнанки вообще не допускали к подобному чуду.

    Что еще являлось весьма интересным, это сама личность очередного, являющегося раз в сто лет, «Загребного». Каждый раз им являлся человек, рожденный вне Изнанки. Порой это были отсталые варвары, порой технически подкованные представители высших цивилизаций, но в любом случае ИИ станции всегда выводил его в столицу Сапфирного, в момент тотального уничтожения там всех людей. А уже потом делал из него Загребного, иначе говоря, избранного.

    То есть ИИ станции умел присматривать за всеми иномирцами без исключения. А скорей всего, и как-то умудрялся перехватывать тоннели телепорта из иных миров, переводил стрелки на здешний мир и понуждал «иных» как можно быстрей акклиматизироваться в новой обстановке. А как у него получался «перевод стрелок»? Да наверняка в Бублграде имелась возможность приема высоких гостей из иных галактик. Где она? Где нужный зал? Как проверить эту версию?

    На этом доклад оканчивался.

    Лука Каменный задал много вопросов, но ни на один из них не смог дать ответа. Как ни изгалялся, как ни искал, что только не творил в своих экспериментах, вынужден был расписаться в собственном бессилии.

    Разве что в личной беседе грустно пожаловался на судьбу:

    «Вот вернулся бы Семен, мы бы с ним вместе живо эти все тайны раскрыли!» – он являлся ярым сторонником версии, что Загребной не погиб, а его попросту куда-то забросило взбесившимся телепортом. И верил в эту версию больше родных детей Семена. Хотя и они всегда надеялись, что отец когда-нибудь вернется. Но шли годы… Десятилетия… И даже в ментальном плане никакого отблеска на духовное единение при мимолетном контакте…

    Так что помочь решить очередную проблему было некому.

    А решать ее следовало, и немедленно. Ибо, если Лука Каменный оказался прав в своих выводах, могло случиться что угодно. Сапфирное Сияние мог резко выпасть из младенческого маразма, вспомнить все или отыскать резервные копии собственного сознания и натворить таких бед на Изнанке, что никаких совместных усилий может не хватить для гашения пожара.

    Получалось, что Виктор прав, обвиняя братьев и сестру в попытках занять выжидательную позицию, обойтись полумерами и свести все дебаты к потере императорского престижа.

    Следовало немедленно откреститься от второстепенных проектов, и все силы бросить в Бублград. И не уходить оттуда, пока главная опасность не будет опознана, выявлена и устранена. Вот и стали императоры составлять списки команд из ученых, техников и высших шабенов, которые уже в следующем месяце отправятся в долину Свияти. И договорились составить списки довольно оригинальным способом

    Вначале сами написали по двадцать имен. Потом стали править списки других, куда смело вписывали иных знаменитостей, не упомянутых прижимистыми владыками и владычицей. То есть тех, кто был упрятан или оставлен у трона по случаю его крайней необходимости, незаменимости, болезни, беременности, инвалидности, чрезмерной занятости… и так далее и тому подобное. А так как все прекрасно знали о зажиленных специалистах в штате своих родственников, то семейный обед вскоре превратился в сущий бедлам.

    Кричали и ругались все четверо. Истина в этом споре и взаимных обвинениях рождалась с огромным трудом. И оказалось очень кстати, что Виктор сегодня трапезничал без меча. Иначе в столовой императора Иллюзий вскоре появилась бы новая музейная мебель.

    Глава 9
    Аврал и упущенные возможности

    Столкновение массивов тверди, изрезанных пещерами, всегда было чревато негативными последствиями. Самый минимум, когда они разойдутся после касательного удара, – это солидное землетрясение, побитая посуда, размочаленные напрочь ближайшие пастбища, угодья и утрамбованные лесные насаждения. Да плюс горы и озера чужеродных ингредиентов, выпавших с иного массива и часто оказывающихся не только непригодными к чему-либо, но и ядовитыми.

    Средней тяжести беда – это когда массивы при столкновении распадаются на более мелкие. Комком соседнего может придавить мама не горюй! Еще хуже – если раскалываются свои пещеры. Тогда срочный поиск иного места проживания, сложнейший переезд и упорный труд на годы по восстановлению порушенного хозяйства.

    Но самое печальное, когда после столкновения оба средоточия твердой породы соединяются намертво. Тогда следует срочно брать самое ценное на плечи и резво уходить в новые пещеры. Вряд ли удастся сделать вторую ходку за бережливо сбереженным добром. Потому что сдвоенная тяжесть вдруг начинала вести себя вопреки всяким, и так отсутствующим в Пятом слое, законам. Этакая слипшаяся связка резко ускорялась и начинала смещаться к ближайшему так называемому котлу. На своем пути она ломала все легкие образования, платформы, туманные реки с мягкими берегами, уровни из ложных скал, пласты из хрупкого песка и всякие лесные острова с местной флорой. Ну и когда связка попадала к котлу, она оказывалась затоплена легко горящими жидкостями, облеплена хорошо взрывающимися твердыми веществами и плавилась местами раскаленной магмой.

    А котел – это место величиной с океан, где все массивы умирали и рождались заново. Естественно, они погибали со всеми, кто имел неосторожность спрятаться в пещерах, наивно думая там отсидеться. Имелись такие умные монстры, Семен лично два раза наблюдал. Ну и о котле и о его предназначении догадался, наблюдая за ним издалека. И оба раза вернулся оттуда только чудом, рассказывая о пережитом лишь старшим сыновьям и настойчиво советуя в ту сторону даже не соваться.

    Там все уничтожалось, и сама материя претерпевала новые преобразования.

    Затем новорожденные массивы с пещерами раскидывались некой гравитационной силой на дальние периферии котла и там дрейфовали отведенное им судьбой время. Но именно общая масса всегда определяла долговечность массива. При малой массе он раскалывался, столкнувшись с другими, себе подобными, или улетал куда-то в неведомые пределы. При слишком большой – массив улетал на перерождение.

    Некоторые средства и способы обезопасить свой дом отыскивались семейством и постоянно совершенствовались. Хотя главными среди них были все-таки только два: облака с растительной живицей и создаваемые реактивные тучки, бьющие молниями только с одной стороны. Следовало иметь вокруг своего массива всегда как можно больше облаков и как минимум два десятка готовых, пребывающих в дреме тучек.

    Если появлялась неожиданная опасность в виде приближающегося массива, Семен, Люссия или Дмитрий сгоняли на его пути все соседние облака с живицей. Для этого использовали реактивную тягу тучек с молниями. Это позволяло создать амортизирующий, отталкивающий щит, избегая тем самым склеивания. Правда, потом толстенные и слабо застывшие протуберанцы сильно мешали в ведении хозяйства, но лучше уж они, чем спешное переселение.

    Оставаться на периферии, не укрупняться, постоянно бдеть, запасаться живицей и грозовыми тучками – вот основные заповеди тех, кто хотел и умел выживать в Пятом слое Эфира.

    А сегодня семейство, увлеченное поиском метки, явно прозевало опасность. И теперь мчалось на другую сторону своего массива, чтобы понять, с чем он столкнулся. Первым, опережая Чернявого всего на два метра, к свободному участку обрыва примчался Дим. И когда туда же добрался отец, то ему с ходу последовал первый доклад:

    – В нас врезался кусок примерно треть от нашего! Прилипание неустойчивое, возможно отторжение. Но самое плохое, что по невидимой нам плоскости на наши земли смещаются какие-то монстры, большие и много. Не удивлюсь, если это стадо джонлов.

    – С чего ты взял? – заволновался отец. – Точнее, как ты заметил?

    – А-ам! – вскинул лапу мохнатик, опережая объяснения своего друга. Потому что зрение Отелло, в общем-то, уникальное и во многом сильнее, чем у людей. По некоторым подсчетам, он различал на полста процентов больше оттенков, чем Дим – самый «остроглазый» в семье.

    – Вон тот поток синего тумана внутри себя отзеркаливает все вокруг. Если хорошо присмотреться, то мы и себя можем рассмотреть. И вижу просто тени, не меньше пяти рассмотрел…

    Чернявый тут же вскинул вверх обе лапы с растопыренными пальцами.

    – Ага, он вообще десять рассмотрел… Ну и мы могли чуток опоздать с наблюдением…

    Люссия и остальные дети только бежали к обрыву, но заранее были остановлены криками и жестами Загребного:

    – Мчитесь обратно! Готовьте баррикады на главный вход и все арбалеты с болтами!

    Те молча развернулись и с прежней скоростью побежали домой. А отец начал обсуждение со старшенькими:

    – Такого за двадцать лет не было ни разу, но все когда-нибудь случается впервые. А судя по недавним вашим подтверждениям о разумности больших хищников, лучше перестраховаться и фантазировать неограниченно, со всей смелостью.

    – Хо! Ну, тогда я выдвигаю версию, что это примчались родственники убитого нами джонла. И собираются нам мстить.

    – Хм! Я бы назвал это чрезмерной фантазией… но и она имеет право на существование. – Семен уже быстро шел к дому, увлекая парочку друзей за собой. – Хотя тут же возникает встречный вопрос: как эти родственники узнали о гибели явного одиночки?

    – Семейство земерей! – уверенно заявил Дим, а его приятель согласно замычал. – Они вначале на него напали, потому что взбесились из-за нашей пробежки через их стадо, и сильно его повредили, но потом почему-то не преследовали. Видимо, вожак остановил бойню и замял недоразумение. И сам отправился помогать союзнику. Потом оба монстра утонули в зыбучем песке. Но наверняка кто-то из младших земерей подсмотрел финал нашего противостояния. Вот они потом и доложили кому следует.

    – Мм… так у тебя все складно получается…

    – А еще монстры могли воспользоваться связью. Наподобие той, что есть на Изнанке, в виде тумблонов. И умирая, могли бросить последний клич-мольбу: «Отомстите за нас!»

    – Э-э! Вот это уже перебор! – признал глава семьи. – Так ты додумаешься еще до того, что они успели написать послание и отправить его голубиной почтой.

    – Написать не написать, но ты сам сколько раз рассказывал о разумных созданиях, которые общаются образами. Тот же воплотник, к примеру. Так почему бы погибшему монстру не иметь при себе какую-нибудь летающую медузу, которая и донесла до племени все образы-картинки прошедшего сражения?

    – О-о! Шу-у! – подтвердил тут же Чернявый, размахивая лапами. Мол, в самом деле, тех медуз там было полно, и мы к ним совсем не присматривались.

    Да и никто не присматривался никогда к этим безобидным созданиям. Не жалят, не кусают, ядом не травят, человека и других животных боятся, стараются улететь с их пути. Видов – тысячи, расцветки – самые невероятные. Размеры – от пяти сантиметров до величины в две мужские ладони. Семен так вообще сравнивал этих летающих и плавающих в атмосфере медуз с птицами тропических джунглей. Много. Яркие, разнообразные. Только есть их нельзя, невкусные. И самое главное – шум не создают, как попугаи в тропиках. Молчат, как рыбы.

    Вот Семен и рассмеялся:

    – Рыбы?! Вместо почтовых голубей?! Ха-ха-ха!

    Они быстрым, но все-таки шагом добрались до главного входа в дом, и тут уже смех Загребного словно ножом отрезало криком с наблюдательной башенки.

    – Двенадцать тварей! – докладывала Кэрри. – Атакуют со стороны капустного огорода! Шесть джонлов, два земеря, две черепахи и два чудища, о которых никогда не слышала. Что-то такое жутко пузатое, лапы, как у паука, и с клешнями…

    – Вот это десант! – простонал ошеломленный Семен. И уже опуская тяжеленные запорные балки прямо перед баррикадой, раздавал указания – кому где стоять и откуда стрелять. После чего громким рыком, присущим скорей тем же хищникам, постарался подбодрить все семейство: – Р-р-р! Все равно мы победим! Потому что мы сильней! И умней! И болтов из хрусталя нам хватит!

    А ведь у них, помимо арбалетов, имелось и магическое оружие.

    Глава 10
    Помощь или помеха?

    Двенадцать монстров атаковать не спешили, а замерли перед главным входом, метрах в пятидесяти. Создалось даже такое впечатление, что они переговариваются между собой, советуются и прикидывают диспозицию.

    – Во! – заорал вдруг со своей позиции Дмитрий. – Присмотритесь хорошенько! Возле каждого монстра, недалеко от пасти, по нескольку медуз приклеилось! Словно прилипалы у акулы. Отец, ты рисовал такое?..

    – Гы-ы! – тут же деловито подтвердил Чернявый слова товарища.

    – Ну это еще ни о чем не говорит, – пытался Семен через щель между бревнами рассмотреть каких-то медуз. – Да и нет там ничего…

    – Ха! Так они четко маскируются под цвет кожи своего носителя!

    – А-уг! – рыкнул пес, что означало: «Ну это же очевидно!»

    – Мы просто раньше не обращали на это внимания, – продолжал старший сын. – А может, и нет таких прилипал у диких чудищ, а тут к нам пожаловали умные, цивилизованные, умеющие приручать медуз и передавать через них картинки или образы.

    Слушая такие речи, Семен кривился, как от лимона, засунутого целиком в рот и раскушенного. Сколько он в жизни чудес перевидал, сколько умных зверей познал, как только не восхищался мудрейшими духами, помогающими Федору управлять империей Иллюзий! Видел демонов! Взял в жены одну из демонесс. Дети у него появились, умеющие находиться в разных воплощениях. Асму видел, пятиметрового монстра из иной галактики, и общался с ним. А чего стоили адмиралы Асмы, живущие в океане и не пускающие людей на материк Асмадею? Та же черепаха, на которой Асма путешествовал по глубинам, аки посуху?

    То есть видел и принимал раньше все. И предполагать его гибкая психика могла что угодно. А тут – словно заклинило. Никак он не мог признать за прибывшими монстрами разумности. Двадцать лет только подозревал, что они могут собираться в стаи и жить на уровне первобытно-общинного строя.

    А тут? Укротители вдруг появились? Передача образов? Посланный для мести отряд киллеров? Да умеющий вдобавок управлять полетом малого пещерного массива?

    Зато практиком Загребной был совершенным. И главную, до сих пор не просчитанную опасность вычленил сразу:

    – Будьте осторожны! У них может быть оружие! В том числе и магическое! При подозрении на его применение сразу отступаем на вторую линию обороны!

    Но если и было у прибывших чудовищ оружие, то ни показывать его, ни тем более применять они не спешили. Зато очень и очень заинтересовались оказавшимся возле них помостом и подвешенной на веревках над ним деталью трофейного трансформатора. Также их заинтриговали и прочие детали, которые цепочкой лежали по направлению к главному входу в пещеру. Как раз там, где их и бросило всполошившееся после столкновения семейство.

    Один из новых монстров, предварительно классифицированный как паук, осторожно приблизился к части покореженного кожуха. Потрогал его клешней. Попытался разрезать металл, но только крякнул от натуги. Затем проскрипел нечто, словно успокаивал своих подельников, и двинулся к следующему предмету.

    Тогда как второй паук шагнул к помосту и живо на него взобрался. Что самое настораживающее, ни обмотки, ни сердечника он не коснулся, а только пялился на них.

    Тут уже не выдержала и Люссия, находящаяся недалеко от мужа:

    – Слушай, мне кажется, он рассматривает ту самую метку, которую Булат заметил с ходу. И мне кажется, он ее боится…

    – Уф, успокоила! А то мне показалось, что это я от одиночества стал с ума сходить! – несмотря на напряженную обстановку, Семен не упустил случая пошутить. – Живем тут как отшельники и не знаем ничего о милых, добрых и главное – дружных соседях… А ведь могли бы уже сколько лет ходить друг к другу в гости…

    – Не́чего по гостям шляться! – трияса тоже отсутствием юмора не страдала. – Иначе нашел бы себе там вторую жену и… оставил бы меня вдовой… Не нужны нам такие соседи.

    – Кто спорит, милая, кто спорит, – бормотал Загребной, готовя арбалет к выстрелу. – А первый-то паук совсем близко… Куда бы ему хрусталик засадить? Кто может определить его самое слабое место?

    – У-ух! – тут же отозвался Чернявый, а его дружок, словно читая мысли, продублировал:

    – Брюхо! И тебе снизу будет сподручнее туда попасть.

    Цель была выбрана, но выстрела так и не последовало. Кратко осмотрев и третью деталь, паук отступил к основной группе. Опять короткое совещание, и монстры стали рассредоточиваться для атаки широким фронтом. Попасть в сами пещеры они как бы не могли, габариты не позволяли. Но вот своей массой, рогами и бивнями могли раскурочить что угодно, если у них будет много времени и хватит настойчивости. Вначале могут тоннели завалить, а потом и непосредственно пещеры обрушить, утрамбовав обломки в монолитный слой.

    Но если большая часть, в количестве восьми особей рассредоточилась по фронту, то треть из десанта занялась частью трансформатора с меткой. Почему-то касаться ее паук не захотел, а решил обрезать веревки своими клешнями. Да так обрезать, чтобы натяжка осталась и трофей не грохнулся наземь.

    Для этого обе черепахи встали по сторонам от помоста и подняли свои зубастые головы на длинных шеях. Они не могли дотянуться, чтобы перекусить веревки, им примерно метра не хватало. Ну и самому пауку помоста не хватило, чтобы достать краешек самой дальней веревки. И тут к нему под лапы подкатился джонл, предоставляя прекрасную опору – себя.

    Если бы кто и сомневался до сих пор в разумности собравшихся тварей, после такой демонстрации сам бы себя ущербным посчитал.

    В тот момент, когда паук стал поднимать две лапы и клешни к веревке, восьмерка атакующих довольно живенько устремилась вперед. Причем наступлением руководил второй паук, и стало окончательно ясно, кто в этой шайке командует.

    Члены семейства сделали первый залп, успев распределить цели между собой. И тут же последовал второй залп, со вторых арбалетов. По третьему имелось только у Семена, Люссии и Дмитрия. И они поберегли выстрел, ожидая, пока остальные производят перезарядку.

    Эффективность обоих залпов оказалась впечатляющей. Да и стрельба велась все-таки болтами из горного хрусталя, которые при ударе взрывались не хуже боевой гранаты «Ф1». Никого не убили, да и толком притормозить подобные туши проблематично. Но на это и не надеялись. Достаточно ведь солидно подранить монстров, чтобы они уже не смогли активно действовать при взломе тоннелей.

    Досталось всем, но пауку больше других. Ему пробили брюхо и оторвали одну клешню. Видимо, от боли он задействовал звуковой удар, напоминающий визг циркулярной пилы. Да такой громкий и противный, что на месте замерли все участники сражения.

    Зато Семен не оказался подвержен влиянию инфразвука:

    – Бьем паука! Всем – по брюшку! – и три очередных болта понеслись рвать тушу бронированного хитином монстра.

    Но тот словно предвидел атаку на его добивание. За момент до третьего залпа развернулся бочком, присел на своих лапах как можно ниже и стал резво отступать. Поэтому все три взрыва произошли на его броне, и не факт, что произвели желанные разрушения.

    А вот остальные атакующие после короткой паузы ринулись дальше, в момент преодолев расстояние, отделяющее их от главного и вспомогательных входов.

    – Стреляйте по готовности! – скомандовал Семен. – Только берегитесь ближнего разрыва, чтобы и вас отдачей не накрыло!

    Это он кричал, уже спешно перезаряжая все три арбалета и отступив метра на три вглубь от своей смотровой щели. В следующий момент произошло сразу два события. Здоровенная туша джонла постаралась одним ударом проломить толстенные запорные брусья. Те хоть и затрещали, но выдержали. Некое сотрясение вызвали и атаки иных тварей, начавших курочить вспомогательные тоннели и смотровые щели. А вот когда грохот первого удара немножко спал, послышался крик Кэрри, которая занимала самую удобную наблюдательную позицию:

    – Черная дыра! Она засосала в себя весь помост и тварей!

    Такое впечатление создалось, что крик девушки услышали все, даже атакующие монстры. Потому что и они отступили от целей своей атаки и уставились на место очередной трагедии. Хотя скорей всего они отреагировали на звуки предсмертной паники, которые успели наверняка издать паук, обе черепахи и джонл.

    Семен бросился к своей смотровой щели, но оттуда нельзя было рассмотреть пространство меж двух торчащих скал. Зато он отлично увидел филейную часть развернувшегося в недоумении монстра. Мелькнуло воспоминание о рассказе Дима, когда тот прожарил выходное отверстие такого же чудовища файерболом.

    Жутко досадуя, что не видит самого интересного, Загребной отправил болт из горного хрусталя прямо в ничем не защищенное отверстие.

    – Не стоять! Добиваем гадов! – и тут же послал второй болт в то же самое место.

    Джонл взревел, словно реактивный лайнер. Первый взрыв разворотил более прочные покровы тела, а второй уже внутри мягких тканей разорвался, причиняя, скорее всего, смертельные ранения. Оставалось только поражаться, что эта воющая туша сумела довольно резво удалиться от цели своей недавней атаки.

    Стреляли все. Потому что рев недовольных монстров утроился по силе. Но при этом удавалось расслышать и некие слова из продолжающегося доклада отважной наблюдательницы:

    – Воронка… Огромная!.. Увеличивается… гудит… до скал не дошла… все… отступают! – И уже более разборчиво, в самом финале: – Все восемь монстров спешно уходят по капустному огороду! Трое еле тащатся. Один джонл вообще вот-вот свалится.

    Семен не стал разбирать баррикаду на главном входе, а бросился к вспомогательному. Три арбалета было волочь неудобно, но два с собой захватил. Там выскочил наружу, увлекая криками за собой старших:

    – Преследуем их! И по возможности стараемся добить!

    А парни только и рады стараться. Тут же обогнали отца, замерли на мгновение, дали залп и вновь побежали, прямо на ходу взводя арбалеты.

    Пришлось обогнуть замершего на месте джонла. Того самого, которого смертельно ранил Семен. Туша монстра еще шевелилась и дергалась в судорогах, но ее уже не считали опасной. А вот пробегая мимо упавшего на плоскость земеря, дали по нему два выстрела, стараясь повредить окончательно центральную часть диска. Именно там располагался центр его мозговой активности.

    Третьего подранка догнали уже на оконечности вдребезги истоптанных капустных посадок. Тоже джонл, но этот имел сразу три страшных ранения в месте крепления головы с туловищем. Добавив туда еще три болта, упокоили и эту тварь, практически отделив гигантскую пасть от остального тела.

    А вот за первым изгибом профиля преследователей ждал заслон в виде замершего среди скал земеря. Он хоть и был ранен, зияя сразу двумя окровавленными дырами на корпусе, но покатился навстречу довольно резво.

    Но ребята уже грамотно разошлись в стороны и ударили болтами прямо по центральной части хищного диска. Попали точно в цель, земерь приостановился и стал разворачиваться. Тут ему и Семен с фронта добавил. Окончательно добил врага Отелло, удачным выстрелом с правого фланга. Земерь рухнул на грунт, явно уже мертвый, поскольку даже не трепыхался.

    Так что на заслон почти времени не потратили. Хотя пришлось уже на следующих перегибах рельефа осторожничать и несколько замедляться. Но к месту «абордажной швартовки» чужого осколка прибыли вовремя. И хоть там жутко мешали нависающие во все стороны протуберанцы застывшей живицы да едкий дым выедал глаза, все самое главное сумели рассмотреть. Да и не только рассмотреть, а значительно проредить отступающее воинство.

    А поразиться было чему. Оказывается, пришвартованный корабль десанта готовился к экстренному отплытию. Ну и команда на нем оказалась неожиданно многочисленной. Десяток существ величиной с медведя, формой тела напоминающие муравьеда, своими хоботками выделяли некое вещество, которое плавило и поджигало застывшую живицу. Та при этом тлела, слабо горела, но довольно быстро размягчалась. И ее, уже размягченную, живо резали худые создания, сходные по строению тела с гиенами. Только вот пасти у них походили на расположенные вертикально секаторы. Потому что назвать такую пасть клешней язык не поворачивался.

    «Секаторы» с видимым удовольствием не то резали, не то ели тлеющую живицу, и обломок постепенно отчаливал от массива. Немалое удивление вызвали и «двигатели», применяемые при отходе. Ими оказались гигантские питоны, скрутившиеся в пружинные кольца и отталкивающие тверди друг от друга. К тому же вяло перемещающийся, явно руководящий всем «отплытием» паук еще и несколько грозовых тучек каким-то образом заталкивал в появляющуюся между массивами щель. Не иначе, гад, все-таки использовал какую-то магию.

    Люди и пес не просто все это рассматривали, они стреляли вслед отступающим с самой выгодной позиции. Безостановочно стреляли, благо болтов успели прихватить с собой по три комплекта.

    Вначале пал один джонл. Потом здорово подранили второго. Он заполз за торчащий из осколка кусок скалы и там затаился. Третьим достали наконец-то мечущегося паука. Нашли-таки его самое уязвимое место: между нижним бронированным брюшком и надстройкой на нем в виде башенки. Сама башенка оказалась неподвластна взрывам, а вот стык, полоска ее крепления к брюшку, подкачал. Три болта, метко отправленные в расширяющуюся щель, окончательно упокоили монстра.

    Но в тот же момент все склейки оказались обрезаны, удавы напряглись в последнем усилии, а тучки весьма интенсивно заработали молниями. Причем настолько сильно, что молнии стали слепить арбалетчиков, а Семен возопил с досадой:

    – И как это у них получается?! Они дают реактивную тягу раз в десять большую, чем наши тучки!

    – Нет предела совершенству! – напомнил Дим любимую поговорку отца. – Па! У меня последний болт, куда его?

    Последний целый джонл тоже весьма благоразумно упрятался за выступы своего корабля, и его было не достать. Кусочки торчащей из укрытия туши не стоили траты на них драгоценных болтов. Поэтому Загребной скомандовал:

    – Пробуем проредить удавов, утконосов и секаторов! Испытаем их слабые места.

    Так что последние болты ушли на совершенно новых, никогда ранее не виданных созданий Эфира. И те оказались ну совершенно не бойцами. Что удавы, что утконосы, не говоря уже про более мелких по комплекции секаторов, выносились всего одним взрывом. Так что последние два болта Семен и тратить не стал, оставил на всякий случай. А на предложение сына добавить врагам файерболами проявил рассудительную осторожность:

    – В этом бою они нашего магического оружия не видели. Ну и не факт, что прилипалы им пересказали все тонкости вашего поединка с той парой, утопленной в зыбучих песках. Так что постараемся пока придержать наши способности в запасе, как некий дополнительный козырь на будущее.

    Осколок, солидно набирая ускорение, уходил все дальше и дальше. При этом ему не мешали ни новые туманные потоки на его пути, ни появившиеся временные перемычки из глазури и мягкой глины, ни повисшие в пространстве нити растительной паутины с кучками разрастающегося на них мха. Своеобразный корабль их рвал и крушил, словно не замечая.

    А вот Дмитрий, глядящий ему вслед и озадаченно приглаживающий свою шевелюру, поднял вполне актуальную тему:

    – Ну, вроде стартовали они вполне удачно. И летят прямо, никуда не сворачивая. А правильно ли это, в условиях здешней навигации? Долетят ли они к цели, без своих пауков?

    – Тоже стою и над этим думаю, – признался довольный за сына отец. – Возможно и такое, что их «корабль» сейчас находится в крайне бедственном положении. И никто из его команды не доберется до цели. Нам бы такое было на руку. Хотя… Если есть у них связь и медузы-голуби для этой связи, то их могут подобрать спасатели. Или послать новый отряд мстителей, еще более многочисленный. Так что жизнь наша отныне становится крайне опасной.

    Последнее предложение он произнес с тяжелым, печальным вздохом. Затем просто махнул рукой, показывая ребятам, что пора поспешить назад. Мало ли что творится возле дома! Да и с воронкой от черной дыры еще придется разбираться. Ведь чужое вмешательство явно было нарочитым, грубым и неожиданным. И не факт, что, будь на помосте люди, кто-нибудь из них не попал бы в мрачный водоворот.

    Глава 11
    А ты кто такой?

    Пока спешили обратно, озадачились еще одной проблемой: а что делать с гигантскими тушами, возлежащими теперь на капустном поле? Их так просто не убрать, на удобрения тоже так легко не закопаешь. Да и мелких вредителей таракуш, кузнечиков и муравьев, способных за неделю оставить от таких монстров только голые костяки, семейство давно вывело магией. Потому что «санитары Эфира» еще и урожай подъедали с той же скоростью.

    Но на ходу думалось плохо, да и другие вопросы, более актуальные, назревали и нависали над сознанием.

    Оставшиеся дома родственники вели себя правильно: не выходили наружу до выяснения обстоятельств и результатов погони. Только заметив возвращающуюся тройку победителей, Люссия вышла навстречу, позволила выйти и дочерям. Булат остался на наблюдательном посту. Да и дочери имели в руках по арбалету, а вторые висели у них за спинами.

    – Ну как? – спрашивала мужа губами, а глазами осматривала, нет ли на нем и на старших «сыновьях» каких-либо повреждений.

    – Справились! – улыбнулся Семен, осознавая, что сегодня вообще никто из его близких не пострадал. – Но сразу видятся две проблемы: запас болтов сократился на две трети. Теперь мне надо бросить все и дня три заниматься только ими. Ну и с тушами что делать? Три штуки нам вскоре продохнуть не дадут от гниения и разложения.

    Трияса только отмахнулась:

    – Успеется! Идем лучше к воронке. Там наш глазастый Булат нечто ценное рассмотрел.

    – Неужели второй трансформатор? – поразился глава семьи, уже вместе со всеми приближаясь к одиноко торчащим скалам.

    Некогда стоящего там помоста не было и в помине. Да и твердь под ним куда-то подевалась, оставив вместо себя гигантскую воронку метров тридцати в диаметре. Она простиралась от основания одной скалы к другой. А вот веревки с подвешенным на них трофеем так и остались нетронутыми.

    – Ничего себе! – восхитился Дим при виде размеров. – Такой ямки мы еще ни разу не видели! Постарался наш шабен, явно постарался! Еще и стульчик в подарок передал…

    – Гы-ы! Я, я! – тут же порадовался Отелло, показывая весьма артистично, как он будет восседать на подаренном стуле и в блаженном созерцании заглядывать за горизонт.

    Хотя предмет мебели, стоящий в самом глубоком месте воронки, ну никак обычный стул не напоминал. Да и кресло переплюнул по отделке, прочности и назначению. Явный трон! Лакированный, с вычурной резьбой, с высокими и широкими подлокотниками, с излишне высоченной спинкой – он, наверное, весил килограммов под двести, не меньше.

    Ну и даже издалека вскоре все дружно убедились, что весь этот трон, целиком, состоит из единой магической метки.

    – Может, его сжечь? – предложила Люссия, заподозрившая неизвестного дарителя в самых злокозненных планах. – Все-таки изначально этот тип намеревался кого-нибудь из нас пленить, а стульчик подбросил для приманки оставшихся.

    – Пленить, не пленить… – ехидно усмехнулся Семен, – а сейчас ему там совсем несладко приходится с иными, совершенно нежданными визитерами. Не удивлюсь, если вышедшего с нами на контакт Дарителя (назовем его условно так) уже нет в живых. Все-таки справиться с пауком, двумя черепахами и джонлом – это не фунт изюма слопать. А он вполне мог оказаться и обычным ботаником, раз до встречи с ребятами ловил в Эфире кузнечиков.

    – Ну, раз мебель успел нам отправить, мог и выжить, – последовало логичное предположение от Аллы.

    Никто не ожидал от нее подобного замечания, потому мужчины и мать глянули на девушку с уважительным удивлением. Что она, что ее сестра выглядели великолепно. Можно сказать, уже взрослые, состоявшиеся женщины, уверенные в своих силах. И стояли они с арбалетами красиво, с хищной грацией, и по сторонам посматривали время от времени, как опытные воительницы и охотницы.

    «Вот и они выросли окончательно, – констатировал Семен мысленно с некоторой грустью, по выражению лица супруги он понял, что она подумала о том же. – Скорей всего, дома их больше никакой силой не удержишь, начнут самовольно уходить на охоту и разведку. Так пусть уж лучше идут под присмотром Дима и Отелло…»

    А вслух согласился:

    – Мог и выжить. Особенно если для приемки и удержания ухваченного здесь вещества Даритель использует глубокий и прочный бетонный бассейн. Да еще и с решеткой поверху, чтобы пойманные кузнечики не разбежались.

    – Я, у-у? – предложил тем временем мохнатик достать трон. Наверное, уже прикинул, насколько удобно расположится на широком сиденье его массивный зад.

    – Спешка нужна при… – начал было Загребной, но тут же махнул рукой: – Рано тебе еще о таком думать… Одни вон уже достали на свои зубастые головы, и где они сейчас? Лучше сбегай и принеси веревок побольше. Попытаемся поднять этот подарочек, не касаясь его, и подвесить рядом с нашим первым трофеем.

    Чернявый убежал, а Дим грустно предположил:

    – И весь собранный бамбук уйдет на сооружение нового помоста?

    – Ну что ты, что ты! Совсем считать разучился? – укорил его глава семейства. – Бамбука нам на все про все – о-го-го как… не хватит. Придется вам еще две ходки сделать. Причем сестры вас будут сопровождать с арбалетами. Мало ли кто встретится…

    Сестры тут же задрали носики от оказанного им доверия и чуть ли не взяли на прицел старшего брата. Как будто они его не охранять собрались, а конвоировать. Пришлось показать им «козу», дабы не зазнавались. Ну и уточнить следовало:

    – Так что, прямо сейчас идти?

    – Вначале трон поднимем на высоту, а потом сразу и отправляйтесь. Мы сами с матерью начнем помост возводить.

    – А вдруг Даритель повторно черную дыру устроит?

    – Сомневаюсь. Пусть с итогами второй разберется. Да и мы будем начеку, сразу отпрыгнем за пределы воронки, оттолкнувшись самыми длинными шестами.

    Тут и мохнатик примчался с несколькими мотками веревок, показывая в оскале свои здоровенные зубы:

    – Бу-у! О-о! – что понималось всеми как «Булат обижается, ему скучно».

    – Ничего, – ворчал Дим, раскладывая веревки. – Пусть отдыхает, пока молодой. Вырастет до нашего возраста, станет «большевиком», вот тогда и напашется, как негр на плантации. Вспоминать будет радостные минуты безделья.

    Семен в частых лекциях по истории довольно подробно и о событиях на Земле излагал. Обрисовывал, так сказать, основные вехи исторического развития. Так что само понятие плантации уже давно ассоциировалось у молодых охотников только со словосочетанием «рабский труд». И от посадки и взращивания той же капусты (как и любой другой культуры) парни открещивались с завидной фантазией.

    Продели концы веревок в отверстия на спинке трона довольно быстро. И касаться не пришлось иномирского предмета. А вот с поднятием на нужную высоту пришлось повозиться. Все-таки вес музейной мебели раз в восемь превосходил вес отдельно взятой составляющей трансформатора. Никак не удавалось дать должную натяжку, да с гарантией, что сей громоздкий предмет не рухнет кому-нибудь на голову. Да и помост в случае чего мог он проломить.

    В итоге провозились долго, веревок ушло втрое от намечавшегося, и трон оказался на одной высоте с деталью лишь благодаря созданным для веревок подпоркам. Прочные шесты еще и сами удерживались на месте распорками.

    – Зато теперь вес нескольких тел выдержит эта система веревок, – утверждал довольный Семен. – В случае опасности мы можем на них повиснуть и провести наблюдения непосредственного «зрачка» черной дыры.

    И тут же отправил старших детей за бамбуком. Ведь такое понятие, как время суток, в Пятом отсутствовало полностью. Только женщины как-то умели определять месяцы и довольно примерно дни как таковые. Причем в последнем случае для этого использовались наблюдения за прирученными фазанами и им подобными птицами семейства куриных. Дело в том, что по каким-то своим внутренним часам птицы несли одно яйцо раз в сутки. По крайней мере, ведущая отсчет времени трияса именно так утверждала распорядок дня. Ночью считались шесть часов сна, а посреди дня, после обеда, давалось еще два часа сна. А ведь кто-то постоянно сидел на вахте, да и бывали периоды затяжных авралов, когда трое суток сливались в одни.

    Две ходки вымотали парней до крайности. Да и отец с матерью работали как заводные, не разгибая спин и не останавливаясь даже на краткий перерыв. Глядя на них, самому было бы стыдно признаваться в усталости.

    Единственные, кто радовался от всей души начавшемуся авралу, – это лихие арбалетчицы. Слишком редко они прежде отходили от дома на такое огромное расстояние и сейчас тешились от всей души. Но и к делу относились ответственно, поглядывая по сторонам с утроенным вниманием.

    Ребята сбросили наземь вторую спарку стволов, покосились на родителей, переглянулись и уже собрались отправляться в путь третий раз. Но Семен их остановил:

    – Помогите нам завершить верхний настил. Кэрри, смотри по сторонам. Алла, иди смени Булата, пусть бежит сюда. Что-то мне это кресло не нравится…

    Пока закончили возведение помоста, отиравшийся по периметру воронки Булат присматривался издалека. Но толком ничего так и не увидел. А когда оказался на помосте, присмотрелся к трону, подойдя вплотную. Еще и подсказка ему последовала:

    – Самая толстая доска сиденья и пустоты в подлокотниках…

    – Давно вижу, что там нечто, но никак разобраться не могу… – признался малый. – Если так, с ходу, то внутри доски нечто похожее на мыло. Да плюс четыре цилиндрика с жидкой ртутью. Ты такую в лаборатории у себя используешь… из шестого слоя достаешь…

    – Сходится с моими выводами. Мыло – взрывчатка. Цилиндрики – подрывные капсюли. А дальше?

    – Ну… в одном подлокотнике вроде как кусок кожи или ткани, свернутый в трубочку. Во втором – какой-то камень, сам по себе являющийся меткой и залитый чем-то упругим. Вполне возможно, что вещество сходно с растительной живицей.

    – О! Вот это молодец! – засиял счастливый отец, не скупясь на похвалы. – Талантище какой растет! Гений! Уже сейчас всех нас перерос в умении познавать суть вещей! Браво, малыш!

    Еще ни разу так Булата при всех не хвалили, он зарделся и застеснялся, а потому не сразу добавил:

    – Если нажать на вот эти узоры на спинке, то тайники в подлокотниках откроются.

    Теперь уже и мать не удержалась:

    – Умница! Весь в отца! – но тут же схватила ребенка за руку после понятного жеста мужа, уводя подальше от воронки и стоящего в ее центре помоста.

    Ушли за ними и старшенькие дети, разочарованные тем, что не им удалось рассмотреть загадочные тайники. И только оставшись один, Семен надавил на указанные узоры. Медленно давил, осторожно. А потому вздрогнул и покрылся липким потом, когда раздалось неожиданное шипение, а крышка тайника резко подскочила вверх и откинулась в сторону.

    Перевел дыхание. Чуть успокоился. И только потом взял в руки туго скрученную полоску тонкого пергамента.

    Глава 12
    Очередное коварство

    Когда пергамент оказался развернут, на нем легко прочиталось короткое послание, изобилующее ошибками, присущими только что прибывшим в Россию иностранцам:

    «Ваш письмо я расшифровать. Если фы читайт мой отфет – значит, фы жить и достойны моя помочь. С дикарьями я общайться не собиралсь. Чтобы я фам помогайт…»

    Дальше глаз уже сам устранял неуместные ошибки: «…отправьте мне в своем следующем письме все данные о себе: кто вы, откуда, какими умениями обладаете, как давно обитаете в Эфире, каким хотели бы видеть наше сотрудничество и сразу ли намерены отправиться на свою родину после своего спасения? Во втором тайнике сапфир, который надлежит носить на теле самому главному среди вас и наиболее развитому ментально индивидууму. Постараюсь наладить с помощью камня сеансы мыслесвязи».

    Все. Конец цитаты, как говорится.

    Еще несколько раз внимательно прочитав весь текст, Загребной серьезно задумался. Многочисленные ошибки и неверные окончания выдавали в Дарителе существо, в самом деле незнакомое прежде с русским алфавитом в частности и с русским языком вообще. Но ведь не факт, что ошибки сделаны непроизвольно. Да и несколько слов наталкивали на мысль, что Даритель мог принадлежать к когорте землян. Например, слово «сапфир» он назвал именно русским самоназванием. Конечно, если в подлокотнике окажется другой камень, пример теряет актуальность.

    Настораживала излишняя чопорность, шаблонность и мелочность, присущая только земным бюрократам. Мол, давайте сверим прописку, сличим данные и отпечатки пальцев. А уже потом мы подумаем, стоит ли с вами вообще общаться.

    Будь Даритель выходцем с Изнанки, он скорей всего спросил бы: «Чем могу помочь?» Или сразу меркантильно: «Чем вы оплатите свое спасение?» Или: «Почему вы, сволочи этакие, сожгли мой трансформатор?! Идите к темным демонам и больше не попадайтесь мне на пути!»

    Но все это так, мысли по ходу дела. И напоминание о том, что надо самим вначале спросить: а ты кто? Из какого мира? Только после подробного ответа раскрывать свои секреты. Ибо неведомый шабен или колдун изначально находится в заведомо выигрышном положении. Он ведь у себя дома, стены которого всегда помогут. А кто поможет спасенным странникам, вынутым из Эфира? Не придется ли до старости гнить в рабстве, отрабатывая свое неуместное спасение?

    В то же время иные факты отрицали принадлежность Дарителя к землянам. Тот же пергамент… Да на нем никто уже не пишет с лохматых времен. Есть гораздо лучшие и более стойкие носители эпистолярного жанра. Затем – знание о существовании Эфира. О нем на Земле древние колдуны и ведуны ничего не знали, а тем более новым шарлатанам о нем ничего не известно. И где мог спрятаться такой реликт, шарящий своими длинными ручками аж в Пятом слое? Не сходится, по всем показателям не сходится.

    Плюс знание об иных мирах и вопрос: сразу ли вы желаете отправиться домой?

    Нет, на Земле таких шабенов нет. Но это не значило, что стоит расслабляться во время предстоящих переговоров.

    «И ладно бы сам влип в очередные неприятности, – рассуждал многодетный отец, со всех сторон осматривая пергамент и чуть ли не обнюхивая его. – А ведь со мной дети, любимая женщина. Ну ладно, пусть демонесса, не в том соль… Но в любом случае попасть на Землю очень, ну очень не хочется. Конечно, там могло за четверть века все измениться к лучшему, но логика мне подсказывает, что вероятность подобного один к миллиону. Опровергнуть это можно попытаться, только рискуя своими родными и близкими… Решено! Пишем письмо, соблюдая в первую очередь собственные интересы. Хоть и придется теперь разбирать весь помост… Иначе ребята бамбука не наносятся… А вот что делать с камнем? Доставать его или нет?.. Помнится, камень Асмы, из его короны, мне все уровни сразу удвоил. Когда ко мне привык и к телу пригрелся…»

    Пергамент осторожно завернул в непромокаемый пузырь и уложил в один из внутренних карманов. И стал присматриваться, как удобнее открыть тайник с сапфиром. Понималось, что шипение – это резкий перепад, а то и огромная разница между составами атмосфер. А вот почему камень залит каким-то веществом? И неужели оно – обычная растительная живица?

    Решил все-таки перестраховаться, помня, что на все блестящее и яркое как раз и попадаются доверчивые мотыльки. Построил подставку, соорудил рычаги, все что надо подтянул, закрепил и выверил. Не поленился сбегать к ближайшей промоине и приволочь оттуда три разных по строению слизня. И усадил их на всякий случай поближе к тайнику. Лишь затем издалека самой длинной удочкой шевельнул рычаг.

    Тот просел, нужное место на спинке трона получило касание, второй тайник открылся. Вот тут и раздался хлопок, после которого весь трон и воздух вокруг него в радиусе пяти метров накрыло искрящимся облачком сиреневого тумана. Красивое такое облачко, так и хотелось его потрогать, погладить.

    Ну и через три минуты облачко, вполне безобидное на первый взгляд, рассосалось, выпав вниз мельчайшим песочком. Трон оказался на месте. Сапфир в раскрывшемся тайнике тоже прекрасно просматривался. А вот от массивных слизней, в полруки каждый, осталось лишь по бороздке ссохшейся и окаменевшей грязи.

    – Нет, ну каков гад! – возмущался Загребной уже в окружении родственников. – Спрашивается, зачем ему еще одну смертельную ловушку устраивать? Крайне не желает иметь дело с дикарями? Так он и любого цивилизованного человека настроит против себя такими подлыми выходками.

    – Но теперь-то больше не осталось в этой табуретке неприятных сюрпризов? – с подозрением косилась Люссия на неуместную здесь мебель.

    – Больше ничего. Если не считать самого трона и бомбы в нем. Но мы можем вот эту толстенную доску сиденья снять и припрятать в стороне. Авось самим пригодится для встречи гостей нежданных.

    И тут Булат, уже не раз сегодня расхваливаемый, вновь отличился:

    – Па! А что у тебя вон тут, в кармане? – и ткнул пальцем туда, где лежал найденный в тайнике пергамент с посланием.

    – Письмо от Дарителя! – Семен с некоторым недоумением достал свиток и показал сыну. – Думал, мы его дома уже все вместе обсудим. А что?

    – На нем тоже метка стоит. Не такая заметная, но тоже особенная и по цвету, и по насыщению… Да и, честно говоря, она меня почему-то пугает…

    – Вот! Вот для чего была сделана ловушка в тайнике с сапфиром! Чтобы мы окончательно поверили: ничего больше нет. И спокойно поволокли хрупкий пергамент в свое жилище. А уж дальше…

    Он задумался, а Дмитрий тут же посоветовал:

    – При себе тоже этот свиток лучше не держать. Давай-ка я его…

    – Правильно, сынок. Только не ты, а Отелло у нас самый великолепный скалолаз…

    – Я, я! – на чистом немецком заговорил мохнатик, хвастливо выпячивая грудь, расставляя увитые мускулами руки и сжимая-разжимая пальцы с крепкими, почти стальными когтями.

    – Вот ты и занеси это письмецо прямо в пузыре вон на ту одинокую скалу и придави сверху солидным камешком.

    Только и успел отдернуть руку, чтобы ее не уволок Отелло вместе с пергаментом. Дим успел шагнуть за другом и принялся подбадривать его криками. Алла с Булатом к нему присоединились. А вот Люссия, глядя вслед горящему энтузиазмом мохнатику, задумчиво пробормотала, адресуя рассуждения только для мужа:

    – Может, ты прав, и он не пес?.. Насколько мне припоминается, псы по отвесным скалам не лазили…

    – Не вздумай при нем такое ляпнуть, – шепнул Загребной на ушко своей триясе. – Ребенок гордится тем, что он относится к расе псов, и может обидеться, если ты его попробуешь известить о своей ошибке.

    – Но когда мы вернемся на Изнанку, он и сам сразу поймет, что не такой…

    – Вот когда вернемся, тогда и будем думать. А по поводу ошибок… так я тебе уже сто лет твержу: никогда не спорь с мужем.

    – Каких сто лет? – стала раздражаться Люссия. – Мы с тобой всего двадцать лет вместе.

    – О! Ты не знаешь один секрет, который я узнал от Лунной медузы. Помнишь, когда она с нами общалась мысленно после сказочных островов?

    – Мало что помню, – оживилась демонесса. – Все как тумане. Я тогда еле выжила, и только благодаря тебе… дорогой.

    – Не о том сейчас речь веду, а о сказанном нашей благодетельницей и спасительницей. Она уже тогда предсказала, что мы будем жить в супружестве много лет, но предупредила… – он сделал интригующую паузу и, как истинный актер, понизил голос: – Что человеку, живущему с демонессой, каждый год засчитывается за пять лет! Представляешь? Получается, что мы уже можем отпраздновать «волшебную» свадьбу! – именно так обозначали столетие супружеской жизни некоторые шабены на Изнанке.

    Несколько ударов сердца трияса пялилась на своего возлюбленного, пока не поняла, что он ее разыгрывает:

    – Хватит врать, Загребной! Не могла древняя медуза такого наговорить. Это у меня год за три с тобой идет, потому что ни дня без приключений!

    – Ха-ха! И ты еще недовольна? – рассмеялись вдвоем, под взглядами оглянувшихся на них детей.

    Тогда как Отелло и в самом деле показал невероятные умения в скалолазании. Оставил письмо на вершине скалы, придавив его камнем, и довольно быстро спустился, просто спрыгнув вниз с шести, если не с семи метров.

    Глядя на его прыжки, уже и Семен задумался:

    – Но, если разобраться, орангутанги тоже не умеют прыгать с такой высоты… – Затем спохватился, резко выдохнул и скомандовал уже всем: – Придется еще раз поднапрячься! Разбираем помост, как ни жалко собственного труда. Разве что сапфир вынуть постараемся, если на нем какой-нибудь метки не окажется.

    – Э-э! И-ить! – радостно рыкнул Чернявый, ударив себя лапой в грудь.

    – Он говорит: «Ломать не строить!» – тут же перевел его лучший друг, приятель и названый брат.

    После чего уже все семейство, исключая наблюдателя из башенки над пещерами, стало громоздиться на помост. Вовремя они себя обезопасили, как оказалось, очень вовремя!

    Глава 13
    К морю-океану

    В первый вечер и половину ночи после дня прибытия высоких гостей во дворце состоялся официальный, но все-таки предварительный банкет.

    А вот на следующий день и происходило само празднество юбилея со дня свадьбы. Гулял и веселился весь Хаюкави, украшенный гирляндами цветов, роскошными ковровыми дорожками и разноцветными полосками ткани. Шествия, танцы, бесплатные представления на всех площадях и в театрах. Над окраинами столицы к вечеру небо озарилось немыслимыми по красоте фейерверками. В самом дворце на этот раз уже праздновали до утра.

    Хорошо так отдохнули, душевно. Как говорится, с огоньком, есть что вспомнить. Хорошо, что духи вовремя загасили несколько пожаров, возникших по неосторожности упившихся гостей, да прекратили несколько потасовок с угрозой применения холодного оружия. Драчунов не просто разняли, но и посадили в холодные помещения, сродни советским вытрезвителям, где те и встречали свет следующего дня, проникающий в узкие зарешеченные бойницы.

    Все остальные, кто вел себя порядочно (падение мордой в салат никем не осуждалось), спокойно с утра собирались выспаться. Затем к обеду не спеша встать, позавтракать, распрощаться с гостеприимными хозяевами и отправиться по домам.

    Да только не успели все императоры улечься да начать смотреть первые сны, как случился очередной форс-мажор.

    Вначале духи вполне деликатно, со всеми осторожностями разбудили своего владыку, Федора. Тот вначале ничего толком сообразить не мог, но после приема соответствующих лекарств немного проморгался и стал возмущаться:

    – Какие, к темным демонам, посланники?! У меня выходной! Посылайте всех прочь!

    – Ваше императорское величество, – упорствовали духи, – вы всегда по данной теме внешней угрозы настаивали будить вас в любое время дня и ночи.

    – Мм… Припоминаю… Но при чем тут какой-то адмирал?

    – Так именно высший адмирал объединенных глубоководных сил, созданных могущественным Асмой, и прибыл на переговоры. Сейчас он в нетерпении дожидается встречи с вами на океанском берегу Колючих Роз. Также ему ведомо, что ваши братья и сестра – тоже вместе с вами. А разговор предстоит серьезный, потому он и поспешил, чтобы встретиться со всеми вами вместе.

    – Да это понятно, что не на рыбаков наших он жаловаться прибыл! Селедки ему не жалко, – бурчал Федор, понимая, что вставать придется. – И что они имеют нам предложить?

    Духи витиеватый оборот речи поняли:

    – Речь пойдет о передаче под ваш надзор материка Асмадея.

    – О как! – застыл император на месте.

    – Именно! Потому и требуют на переговорах присутствие всех императоров.

    – Однако-о! – затянувшееся восклицание разбудило Коку. Та недовольно зашевелилась, ворча что-то непритязательное и уползая на дальний край громадной кровати. – Спи, солнышко, спи! – успокоил ее муж. – Я тут и без тебя все улажу.

    Выбравшись в ванную комнату, Федор встрепенулся окончательно и стал отдавать распоряжения:

    – Что ж, готовьте к полету самых быстроходных шмелей, а еще лучше боевых комариков типа ОС. – Так сокращали обозначение данных духов, ОС – Особо Скоростной. – Ну и будите моих братьев с сестрой. Скажете, что у меня к ним важное дело. Пусть тоже страдают на благо местной цивилизации.

    Часть духов сразу же поспешила в спальни венценосных гостей, а оставшийся распорядитель обеспокоился:

    – Так вы хотите лететь сами? Без солидного и сильного сопровождения?

    – Конечно! В ином случае мы к океану только к вечеру доберемся.

    – Имею честь напомнить вашему императорскому величеству, что вы в данный момент находитесь в состоянии перманентной войны с соратниками и последователями Асмы. Несмотря на его убытие на историческую родину, глубоководные силы морских чудовищ все эти двадцать лет не подпускают наши корабли к материку Асмадея, в свое время очищенному демоном от любой разумной жизни.

    – Да уж, бессмертный великан постарался… Хотя он и утверждал, что разумные на том материке уничтожили друг друга сами в результате войны.

    – Сведения не проверены, и не мне вам напоминать, насколько Асма отличался лживостью, хитростью и коварством…

    – Да как сказать… Уж я-то лично видел его последние шаги в этом мире…

    – …Его последователи ничем его не лучше, – проигнорировал хранитель вставку своего владыки, – так что прибытие высшего адмирала для каких-то важных переговоров может оказаться банальной ловушкой. И если вдруг чудовищам удастся уничтожить всех четверых императоров одновременно…

    – Да ладно тебе нудить! – стал сердиться Федор, уже закончивший одеваться. – Я так вообще бессмертный, а мои родственнички любого адмирала прожарят и сожрут без соли. Еще и голодными останутся.

    – Но вынужден напомнить, что вы бессмертны лишь в королевстве Колючих Роз. В крайнем случае наша помощь возможна лишь на континенте.

    – Так я и не отправляюсь в океан, – заверил владыка. – Буду сидеть на берегу и общаться с водоплавающим монстром. Или как он там выглядит?

    – Безобразно, – проскрежетал дух, не менее кошмарный с виду, но считающий себя вершиной совершенства. – Даже представить не могу, в каком инкубаторе это чудовище создали! Поэтому и делаю акцент на том, что подобные создания не обладают адекватным разумом, их действия непредсказуемы, а их кровожадность не требует доказательств.

    – Все. Благодарю. Убедил. Буду вести переговоры с соблюдением всех мер безопасности! – Федор знал, что лучше обещать подобное заранее, чем до самой последней минуты перед отлетом выслушивать хор наущений, советов и ссылок на древние законы. – И что там мои родственники? Встали уже?

    – Они почти готовы. Разве что Первый Рыцарь страшно сердит и сломал о стенку два старых кресла в прихожей апартаментов. Но и он уже спешно одевается.

    – А что за кресла? Я-то, будучи у него в гостях, ничего не ломал…

    – Банальщина и безвкусица. Давно следовало заменить на более приличные.

    – А-а, ну если так…

    Когда родственники собрались вокруг него, хозяин замка не удержался от вопроса:

    – Может, вначале небольшой завтрак?

    На что даже вечно прожорливый Виктор скривился в тяжких муках:

    – Недавно только из-за стола! Сколько можно жрать да пить?.. А вот проветриться, прошвырнувшись к океану, – самое то, что доктор прописал.

    – Как бы ты не вывалился в полете, – подозрительно присматривалась к нему сестра. – До сих пор пьяным выглядишь.

    – Да ладно! Это я притворяюсь… Чтобы никто не укорил моего братика в жадности насчет выпивки. Покажусь трезвым, ведь судачить станут сплетники, что моих любимых напитков так и не поставили на стол.

    – Странно, – не удержался старший, Алексей от шпильки. – Мне всегда казалось, что у тебя нелюбимых напитков не бывает. Что пиво с одинаковым упоением хлещешь, что вина коллекционные столетней выдержки, что самый дешевый крестьянский самогон лакаешь, как святую воду.

    – Вот-вот! – опечалился и нахмурился Первый Рыцарь. – Самогона с пивом на столе-то и не было! Кажется…

    – Ага! Ты еще скажи, что мы зазнались, заелись и перестали понимать чаяния простого народа, – хихикнула императрица Зари.

    – И скажу! – скорей из чувства противоречия ругался младший из братьев. – И заелись мы, и зазнались! А каково бывает бедному рыцарю или безземельному крестьянину – давно позабыли.

    И хоть все осознавали, что ворчит Виктор ради красного словца, Федор обиделся:

    – Ты, брат, не думай, что меня перерос и я до твоего уха не дотянусь! И за своими выражениями следи! Где ты в последние годы видел нищего рыцаря, у которого было бы менее трех заводных лошадей и походного фургона со скарбом? Или найди мне труженика земли, у которого нет личного сада, просторного дома и полных закромов всякого добра? И завязывай с этими идеями гнилого коммунизма! Лучше пусть они к нам подтягиваются, чем мы к ним будем опускаться.

    – Чего расшумелся-то?..

    – А того! Стараешься тут ради всеобщего блага, спину гнешь не меньше каторжанина, а потом приходит наглый тип с пьяной мордой и начинает тебя учить равенству и всемирному братству.

    – Да ладно, я не со зла, – смутился самый младший брат. – Просто не выспался…

    – А я выспался?!

    – Ну все! – Виктория решительно заслонила собой Виктора от сердитого Федора. – Хватит маленьких обижать! Грузимся уже на коней твоих крылатых.

    – Ой, спасибо тебе, Мармеладка! – довольный Первый Рыцарь пригнулся и поцеловал сестричку в шею. – Только ты меня одна понимаешь и всю жизнь защищаешь от этих обормотов. Не то они меня давно прибили бы!

    – Как же, прибьешь такого! – Алексей уже усаживался с ворчанием на здоровенного комара, в хищном профиле которого и в самом деле просматривалось нечто лошадиное. – Скорей кувалда сломается, чем тебе удастся шишку поставить.

    – Здесь вам не там! – злорадно посмеивался Виктор, подсаживая вначале сестру в сложное седельное устройство, а потом и сам лихо заскакивая на свой транспорт. – Хватит, в детстве от вас тумаков натерпелся, до сих пор ребра болят.

    Уже отправляя своего комара с широкой террасы в небо, император Иллюзий с ехидцей напомнил:

    – Ребра у тебя не от нас болят, малахольный ты наш. Это тебя твоя стерва кулаками метелила, после того как к нашим фрейлинам приревновала. И как ты с этой бешеной итальянкой уживаешься? Уж на что моя Коку ревнивая, и то спокойно себя ведет, все понимает…

    Напоминание возымело действие. Виктор резко примолк, нахмурился, оглянулся на выходы, где громоздились самые жуткие духи местного бомонда, провожающие своего императора, и постарался тоже поскорей взлететь в небо. Наверное, обрадовался, что измученная ночным загулом супружница спит без задних ног. А может, просто не терпелось ему скорей встретиться с адмиралом и воочию полюбоваться, как тот выглядит. Ведь порой проголодавшиеся чудовища пугают мужчин меньше, чем любящие этих мужчин женщины.

    В небе четверку венценосных землян сопровождало всего два десятка скоростных духов. Больше просто не нашлось на здешней конюшне, слишком уж они редкие, вымирающие создания. А как достать новых, из какого эфирного слоя, пока никто не знал. Хотя им подобных, но мелких и менее скоростных хватало на целый истребительный полк.

    Из этих двадцати на пятнадцать шеф дворцовой безопасности усадил пяток самых сильных шабенов из числа людей, пятерых – из числа демонов и пятерых духов из самых мелких, специализирующихся на разведывательной и подрывной работе. Сам шеф, по причине своих крупных габаритов, взлететь бы не смог при всем желании. Хотя очень старательно работал в этом направлении: вот уже двадцать лет в подземельях скрупулезно пытались восстановить некие летальные платформы, оставшиеся от демиургов империи Иллюзий.

    Ну и пять комаров типа ОС летело без всякого груза, так сказать, вместо перекладных.

    Сильный, непобедимый отряд. Но императоры и не помышляли о войне, они отправились в путь, чтобы развеяться и еще какое-то время побыть вдалеке от всего мира и повседневных забот.

    Глава 14
    Ответные пакости

    Не успели все ухватиться за перекладины лестниц, ведущих наверх помоста, как послышался уже печально знакомый треск зарождающейся черной дыры.

    – Да что ж это такое творится?! – возмутился Дим громче всех, спрыгивая вниз и подхватывая замешкавшегося Булата под руки. Уже вместе с ним он в несколько скачков перенесся от воронки метров на шесть в сторону. И там же первый правильно сориентировался: – Или это не по наши души?

    Потому что пробой пространства возникал вокруг той самой одинокой скалы. И чуть ниже ее верхушки. Метра этак на три.

    Родственники тоже не мешкали, решив вначале, что опасность нарождается под зависшим высоко мебельным антиквариатом. То есть отскочить успели все, но правильно развернуться в нужном направлении сообразили только после жеста старшего сына. А присмотреться с научной точки зрения и полюбоваться чисто визуально было чем. Ведь впервые для наблюдателей образование черной дыры происходило не на почве или на поверхности жидкого водоема, а в свободном пространстве, пусть и пронизанным стержнем вертикально стоящей скалы.

    Сама скала, словно палец, возвышалась метров на пятнадцать. И толщина этого пальца колебалась от трех до пяти метров. Но первый черный поясок вокруг нее появился на расстоянии метров шести от вершины. Хмурая, изредка искрящаяся субстанция, словно бублик, окутала сердцевину из камня и стала бешено вращаться. Через минуту бублик резко стал расти конусом вверх и в стороны, образовывая ту самую смертельно опасную воронку. Но, не дойдя до вершины метра три, рост вверх прекратился. Зато медленно и уверенно воронка стала разрастаться вширь и вниз.

    Сомневаться не приходилось, кто создатель воронки: тот самый тип, или шабен, которому присвоили прозвище Даритель. Наверняка рассмотрев из своего мира по меткам, что папирусный свиток отдалился от трона, а потом и замер на месте, излишне хитрый колдун решил, что его послание читают внутри постоянного места проживания. И не мудрствуя лукаво, да и не спрашивая на то согласия у дикарей, решил призвать чтецов к себе в гости.

    Сей прискорбный факт наглости и неуважения удивлял также иным аспектом.

    – Откуда у него столько энергии? – поинтересовался Дмитрий, не поворачиваясь к родителям. – Трансформатор мы ему повредили, но, даже не будь этого, пробой в Пятый слой Эфира – это не простенький файербол создать. Верно?

    Отец переглянулся с матерью и пустился в рассуждения:

    – Тут возможны три варианта. Либо Даритель – шабен двухсотого уровня… а то и выше. Либо у него полно накопителей, в коих он запасал энергию долгие годы. Либо у него неисчерпаемый источник энергии.

    – Разве такие бывают?

    – А как же? Вспомни про долину Свияти и Бублград. Там постоянно существующая грозовая туча дает столько энергии, что устройство телепортирует путешественников к ним на родину, не заморачиваясь при этом расстояниями. А есть еще и природного происхождения источники, образующиеся в определенных точках планеты. Например, на выходе такого источника расположено всевидящее «Око» Изнанки.

    Про «Око», или «Глаз», как его иначе называли, Семен тоже живописал детям вполне подробно. Как и о приключениях во время поиска этого артефакта. В его время «Око» использовалось для просмотра неприятельских лагерей, разведки и сбора прочих данных. А сидящие там на постоянном дежурстве ученые передавали всю информацию на «Лунный», личный корабль Загребного.

    Наверняка и сейчас квартет императоров использует эту находку для укрепления своей власти и придания ей стабильности.

    – Помню, – кивнул Дим. – Но тогда можно сделать вывод, что Даритель в своем мире не просто какой-то отшельник или скромный чиновник в штате главного правителя. А скорей всего и есть сам правитель.

    Дальнейшие обсуждения временно прекратили, потому что существование черной дыры неожиданно и несколько преждевременно приблизилось к кульминации. В обычном режиме работы в мрачную воронку начинало засасывать все подряд, когда она из глубины в три метра выходила, допустим, на поверхность болота. В дальнейшем воронка углублялась и расширялась, процесс поглощения вещества, предметов и животных резко возрастал.

    Наверняка при этом и предмет с меткой падал вниз, возвращаясь к своему хозяину. А может, и не падал? Может, продолжал левитировать в пространстве? Может, продолжал оставаться точкой привязки и ориентировки?

    Но в данном случае ничего вокруг не было, воронка работала впустую. Будто бы впустую… Потому что и твердь скалы поддалась переносу, каким-то образом отделившись как от фундамента, так и от неприкосновенной верхней части. Выражаясь конкретней, из стержня пятнадцатиметровой высоты вдруг резко вырубили срединную часть, длиной метров в восемь. Эта часть и перенеслась в мир Дарителя.

    После этого, вполне естественно, оставшаяся верхушка длиной в три метра рухнула вниз. Может, не будь пергамент придавлен камнем, такого бы и не произошло. Но проверить идею о левитации метки пока не получилось. Глыба упала вниз и грохнулась на оставшийся внизу пень. При этом черная дыра резко схлопнулась, словно ее и не было.

    – У-у-у! – недовольно завыл мохнатик, выражая свое возмущение.

    – Ну да, весь нам пейзаж испортили! – согласился с ним Дим. – И наш спортивно-развлекательный центр накрылся… Где теперь в скалолазании тренироваться будем?

    – Гы-ы! – при этом звуке Отелло решительно крутанул двумя кулаками перед собой. Оказалось, что и сестра его прекрасно понимает:

    – Малолетка! Ты вначале доберись до этого Дарителя, а уже потом пытайся ему голову открутить.

    Как всегда, здоровенный пес безропотно простил сестренке ее грубость и неуважительное отношение к себе. Только ощерился и запыхтел громко, изображая смех.

    Сдерживая улыбку, Люссия попыталась напомнить о другой проблеме:

    – Так мы будем разбирать помост или нет? – и все скрестили свои взгляды на Семене. Тот отреагировал на такое напоминание позитивно:

    – Судя по тому, что нам повезло увидеть, черная дыра начинает всасывать в себя предметы не сразу. И мы успеем покинуть нашу импровизированную трибуну. Так что давайте смело… за работу!

    И уже в который раз семейство бросилось карабкаться на сооружение из прочного бамбука. Разве что Аллу все-таки оставили с арбалетом на удобной позиции, посматривать на всякий случай по сторонам. Но если парни и Люссия сразу принялись резать лианы и разбирать помост с самого края верхнего яруса, то Семен с Булатом сосредоточились на рассмотрении сапфира.

    – Нет на нем никакой метки! – уверенно заявил юный «видящий», после тщательного просмотра камня, остающегося в углублении тайника.

    – Точно? Даже никакой технической метки не просматриваешь?

    – Тем более чисто.

    – Но ведь в письме написано, – продолжал сомневаться отец, – что сапфир предназначен для ментальной связи.

    – Па, ну что ты этому типу веришь? Он уже в который раз подличает и все делает вопреки своим же словам, – проявил малыш похвальное умение отделять агнцев от козлищ. – Или тебе так нужен этот камень?

    – Да пригодился бы. Тот же накопитель получился бы из него шикарный. Но… это не так критично, можно и без накопителя пока прожить. Так что пусть остается на месте, вынуть его мы всегда успеем. А чтобы мы могли его достать дистанционно, сделаем так…

    Длинными суровыми нитями увязали небольшой рычажок, который при натяжке вытолкнет камень. Вторая нить могла оттянуть горловину кожаного мешочка, а потом и сам мешочек, но уже вместе с камнем выдернуть за пределы воронки. Хитро получилось, зато надежно. Отец с сыном остались довольны своими поделками.

    После чего оба присоединились к процессу разборки помоста.

    Что еще склоняло к тому, чтоб оставить сапфир в подлокотнике, так это недавнее уничтожение одинокой скалы. Вдруг и на сапфире есть особая, незаметная даже Булату метка? И, допустим, местный вождь повесил эту драгоценность себе на шею. А Даритель взял да и отследил начавшееся передвижение предмета. А то и попытку накопить энергию засек. Следующий шаг: создание пробоя к драгоценному камню и пленение жадноватого вождя. Со всеми его приближенными и домочадцами.

    Конечно, домыслы могли сильно отличаться от действительности, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

    И правильно Отелло напомнил: ломать – не строить. Так что вскоре стволы бамбука уже громоздились в связках, недалеко от воронки, а два разноуникальных для этого мира предмета висели над ней, создавая воистину сюрреалистическую картинку.

    – Ну и две трети бамбука заносим внутрь дома! – решил Семен. – В свете последних событий надо срочно заделать все лишние отверстия второго и третьего уровней.

    – Э-э? – не стал скрывать своего пространного мнения Отелло.

    – Ну, большие твари, конечно, не пролезут в небольшие щели и отверстия. Но ты ведь видел экипаж их «корабля»? Вот и представь, что в следующий раз они привезут с собой несколько тысяч крыс, гусениц и малых ежей…

    – Не-е! – мохнатик замотал головой в отрицании, помня, что названные мелкие, но очень кусачие и хищные твари водятся только малыми семействами и встречаются крайне редко.

    – Так мы до того и с черепахами не встречались, и с пауками разумными не стыкались. Ни секаторов ни разу не видели, ни утконосов с питонами в виде пружин-толкателей. А посмотри, сколько их по наши души заявилось! – Семен махнул рукой в сторону капустных огородов. – Так что и тысячи тварей могут пойти на нас войной.

    Больше всего подобной, угрожающей перспективы испугалась Алла:

    – Если их будет столько, то нам с ними никак не справиться. И что тогда делать?

    – Бежать! – весело хохотнул Загребной, не боясь развеять миф о себе как о непобедимом герое. – Арбалеты в руки, мешок с провизией за спину – и ходу! Ха-ха! Ибо здоровье и жизнь дороже любого нажитого хозяйства.

    – Не надо так про хозяйство-то! – осадила его супруга. – А то еще сглазишь, а я в него столько души вложила! И вообще, чего стоим?.. За работу, бездельники! – но, заметив, как синхронно вздохнули представители главной тягловой силы, сжалилась: – Как только все занесем в пещеры, устроим легкий ужин и сон часика на четыре.

    Когда друзья вскидывали вязку на плечи, Чернявый прорычал что-то неразборчивое для остальных, ну а Дим ему в том же духе возразил:

    – Я бы не отказался и восемь часиков поспать, не то что шесть…

    Глава 15
    Адекватный ответ

    Во время ужина сменившаяся с поста Кэрри сразу доложила:

    – Пока вокруг все тихо и спокойно. И в воронке пока никакого шевеления. Но что будем делать, если там вновь черная дыра откроется?

    – Да ничего, – хмыкнул отец. – Посмеемся над опростоволосившимся Дарителем, и вся недолга. Все равно ничего он, кроме малого кусочка нашей атмосферы, не получит.

    Вот тут Дим и прекратил есть, начав напряженно о чем-то размышлять. При этом его взгляд непроизвольно уткнулся в горку тушеных улиток в персональной миске. Учитывая, что парень сильно проголодался, да и вообще никогда отсутствием аппетита не страдал, сотрапезники весьма удивились.

    – Не нравится моя стряпня? – прищурилась мать.

    – Или тебе мало досталось любимых улиточек? – съехидничала сестра.

    – На-а! – тут же щедрым жестом подвинул мохнатик миску со своей порцией ближе к другу. Тот вскинул голову и улыбнулся:

    – Спасибо! Все вкусно, всего вдосталь, хотя и от второй порции не откажусь. Но я вот о чем подумал… Зачем Дарителю наша атмосфера?.. Надо ведь и его проверить: дикарь он или нет! Что, если мы ему в воронку затолкаем облако с растительной живицей, нашпигуем это облако коконами с гремучим газом и приспособим взрывное устройство из горного хрусталя так, чтобы все это рвануло уже там?

    – Хм! А ведь можно еще и красного угля для лучшей бризантности добавить! – тут же подхватил Загребной идею сына.

    – А вокруг насыпать шарики лайкровой породы, – внесла свое предложение трияса. – Они при взрыве устремятся во все стороны, удесятеряя поражающий и проникающий эффект.

    Лайкр особо ценился на Изнанке за свои необычные свойства быть видимым и ощутимым как демонами, так и людьми. Им покрывали, способом напыления, самое дорогостоящее и самое разящее оружие. А здесь, в Пятом слое, порода с лайкром валялась порой под ногами. Семен из этого, по сути, мягкого металла делал, помимо оружия, посуду, ложки, вилки и кружки с подсвечниками.

    Далее старшие в семье стали интенсивно оговаривать практические мелочи, которые следует учитывать в предстоящей работе. Только Отелло продолжал усиленно насыщаться, потому как обычно и ел за троих, что бы там ни стряслось.

    Булат тоже слушал с жадным интересом обсуждения взрослых. Как же, намечается устроить ловушку для коварного Дарителя!

    А вот Кэрри неожиданно погрустнела:

    – Так что, нам в ближайшие часы так и не удастся выспаться?

    – А мелкие нам зачем? – тут же вник в тему Дим. – Пусть поспят по очереди, пока мы будем возиться с магической рутиной.

    – Тогда я постою рядом с вами с арбалетом! – успел заявить Булат, никоим образом не причисляя себя к числу «мелких».

    Но тут уже мать сказала свое веское слово, хорошо помня, как младший сын устало выглядел снаружи пещер. Да и сейчас у него просматривался нездоровый румянец на щеках.

    – Ваша помощь нам понадобится через несколько часов, – решила она. – Так что сразу спать. Кого разбудить себе на смену, Алла сама решит.

    Булат выглядел недовольным, но тоже вслед за Кэрри отправился ложиться и набираться сил. Все-таки понимал, что без дела он не останется. Пригодится умение каждого, и такое умение может спасти кому-то жизнь..

    Глядя на младшего брата, Дим вдруг почувствовал укол зависти. Так хотелось сейчас вытянуться во весь рост и хоть на полчасика погрузиться в освежающий сон… Но он постарался не показать, какие мысли его сейчас смущают. С утроенной скоростью набросился на остатки ужина, напрасно пытаясь успеть раньше прожорливого мохнатика подмести последние крошки.

    Ну и затем четверо взрослых, приладив за спину арбалеты и болты к ним, отправились готовить адекватный ответ неизвестному шабену. Отцу с матерью досталась кропотливая работа по магическим составляющим. Вначале они на определенной высоте установили в воронке взрывное устройство, состоящее из горного хрусталя. Благо что высоту образования черной дыры и последовательность ее развития хорошо рассмотрели. Затем уложили аккуратно вокруг глыбы красного угля, которые притащили парни. Поверх валунов насыпали толстый слой крупных шариков из лайкра.

    Напоследок, используя тучку молний, пригнали и аккуратно угнездили на месте облако из растительной живицы. Причем выбирали самое старое облако, в котором живица загустела основательно. Подобные облака взрывались при сжатии наиболее сильно. Да и протуберанцы после такого взрыва застывали максимально плоские и особой твердости.

    Ну а ребятам, как обычно, досталась работа, наиболее развивающая тело физически. Они, как муравьи, сносили к воронке уголь, доставили туда пару тонн лайкра, а напоследок изрядно намучились с гремучим газом. Отыскать его несложно, газ открытыми потоками струился во многих местах Эфира. А вот собрать его в кожаные коконы – та еще морока. Да напоследок эти коконы, донеся к месту, аккуратно, не порвав, затолкать в густую и упругую живицу.

    Пока они занимались этим финальным аккордом, родители уселись у входа в дом и написали соответствующее послание Дарителю. Написали много и вполне вежливо, но вся суть сводилась к следующему.

    Дескать, мы тоже хотим тебя проверить на гуманность и высшую лояльность к разумным индивидуумам. Расскажи вначале о себе, дай оценку своим умениям и опиши свой мир. Потому что нам тоже не каждый климат подходит для проживания или для использования его на промежуточной станции.

    А засим, коль выживешь и прочитаешь наше письмо, прощаемся и надеемся на тесное и взаимовыгодное сотрудничество. Дата (выдуманная от фонаря, но весьма солидная). Место (Пятый слой, тут скрывать ничего не стали). Подпись…

    Вот тут Семен с демонессой солидно задумались. Вроде как и мелочь, вроде как и вообще не обязательно, а «сколько помыслов укрытых таится в имени простом!». Тем более если имя написать совсем не простое? А как бы с титулом совмещенное? Да на многие аспекты намекающее? Ведь чем больше веса, чем больше уважения, тем быстрей Даритель перестанет маяться дурью и действительно сподобится оказать адекватную своим умениям помощь.

    – Хоть бы он нас как-то в третий уровень столкнул, – мечтал отец семейства. – Там мы, считай, уже почти как дома. Обязательно бы связался с детьми, а уж те бы нас на «раз-два» вытащили…

    В результате короткого диспута все-таки решили подписаться своими истинными именами-титулами: Семен Загребной и трияса Люссия.

    Ведь количество Загребных, которых вскормил и взлелеял, защитил и усилил Сапфирное Сияние, – огромно. Большинство погибло, но ведь некая часть вырвалась из мира Изнанки, как-то прорвалась в Бублград, не считаясь с потерями, и телепортировалась на родину. Так что наверняка не в одном мире существуют легенды о некоем Загребном, который имеет все возможности добиться высочайшего положения в одном из реальных миров. Да и те, кто добрались домой, наверняка своими силами и умениями оставили яркий след в истории.

    Вот что такое титул «трияса», супруги так до конца и не выяснили. Но коль этим словом-званием демонессу наградила сама медуза Лунная, видевшая демиургов Изнанки, это чего-то да стоило. Да и сам Асма, ее воспитанник, перед уходом домой явно скрыл всю правду об этом титуле, который дается только бессмертным. Видимо, не хотел, чтобы Люссия использовала некие подвластные только ей силы против него.

    Знать бы еще: какие именно силы?

    Но подписались, и ладно! Авось да на пользу семейству пойдет. Затем упаковали послание сразу в несколько слоев-коробочек из лайкра, обычного железа и наиболее твердого сплава, который только имелся у них в наличии. Если Даритель выживет да проявит настойчивость в поиске, обязательно отыщет уважительное и вежливое послание.

    Естественно, что и метки магические не забыли наложить. Каждый – соответственно своей силе и своим умениям. Даже Чернявый отметился.

    Погрузили коробку в упругую массу живицы и отошли метров на десять, чтобы со стороны осмотреть дело рук своих. Соответственно и разговоры велись по теме: удастся ли ловушка и до какой степени?

    – Последняя черная дыра схлопнулась моментально, – рассуждал Дмитрий, стоически борясь с желанием немедленно отправиться спать. – Не потому ли, что метка на пергаменте упала в воронку?

    – Интересный момент, – задумался отец. – Может, и в самом деле? Коль мы уроним трон вниз, процесс пробоя сразу прервется? Как бы в этом удостовериться?

    Трияса пренебрежительно хмыкнула:

    – Нет смысла так рисковать! И вы не замечаете главного несоответствия: три метра от метки – ничего не исчезает… То есть носитель не пострадает, пострадает его окружение и само жилище. Тогда в чем главная задумка Дарителя?

    – Тогда, скорей всего, сам шабен из своего мира может в любой момент прекратить разрастание черной дыры. Заметил, что чистая скальная порода к нему рухнула – и прекратил.

    Теперь уже Дмитрий проявил склонность к логике:

    – А почему не прекратил, когда к нему в ловушку попали четыре монстра?

    – Ха! Да потому, что он и сам наверняка за такими монстрами гоняется. Да это еще и разумные твари, легко поддающиеся насильственному обучению.

    – Разве таких можно приручить?

    – Можно. Вспомни духов, которые помогают Федору править в империи Иллюзий. Уж какие они монстры, а лучших радетелей за благо всей империи и более рьяных защитников императора нигде не найдешь.

    – Ну, если такого мнения большинство из нас, – задумалась Люссия. И тут же обратила внимание на пса: – А чего это наш Отелло свое мнение таит?

    Тот стоял, чуть ссутулившись, навалившись на ствол бамбука, зажатый в руках, и вроде упорно рассматривал подготовленную ловушку.

    Дим внимательно присмотрелся к замершему другу и воскликнул:

    – Вот засада! Да он же спит! Стоя! – Затем приблизился в мохнатому уху и проговорил: – Чернявый, твоя порция остывает…

    Мохнатик резко открыл глаза, но в тему въехать не успел:

    – Угу-ув?!

    – Нет, ничего пока не взорвалось, – рассмеялся приятель. – Но шел бы ты спать. А потом меня сменишь на дежурстве.

    Вот только глава семейства распорядился по-своему:

    – Все идем спать! Заслужили!

    – А как же?..

    – А вот что дежурный из башенки увидит, то нам и расскажет. Да и все равно мы итогов взрыва можем никогда не узнать, он ведь не здесь состоится. Да и состоится ли вообще?

    Переговариваясь таким образом, все четверо поплелись в пещеры.

    Глава 16
    Миротворец

    Летящие плотной цепочкой комары ОС (Особо Скоростные) достигли южного края Колючих Роз часа за три. Еще и сразу приземлились на конечную точку своего пути, выступающий в море мыс, обрывистый и неприступный с воды. Потому что именно там вездесущие духи уже приготовили заранее площадку для своего властелина. Ну и лица, его сопровождающие, могли разместиться со всеми полагающимися им по рангу удобствами.

    Летели очень быстро, поэтому «проветриться» удалось более чем. Все-таки зимний период, хоть и без обильных дождей, отличался от лета заметной свежестью. Первый Рыцарь даже протрезветь успел, так его продуло. И умение создавать вокруг себя воздушный пузырь с подогревом не помогло: пузырик сдувало порывами встречного ветра. На укутанную в шубку сестру Виктор посматривал с завистью и восторгом:

    – Мармеладка, ты у нас самая умная. А вот почему нам не подсказала? – Сам он, покинув седло, стал резво подпрыгивать и размахивать руками.

    – А потому что было у отца три сына… – тоном сказителя начал Федор. – Первый – практик и скрипач, бабник знатный и трубач…

    – Средний сын, хоть обормот, – в тон ему подхватил Алексей, – теоретик, счетовод!

    – Ну а младший всех сильней! Бьет всем морды кулаком! – заржал император Жармарини.

    – Не складно, – скривился Федор.

    – Зато правда! – отрубил младший из братьев.

    – А про меня почему ничего нет в этой дивной поэтической сказке? – надула капризно губки Виктория.

    Тут уже все три брата наперебой стали уверять любимую сестричку, что для такой красы еще и слов нужных не подобрали. Да и что слова, когда прекрасней Виктории только восходящая Заря, и та подчиняется своей императрице. Ну и если все-таки начать восхваление такой замечательной и чудесной женщины, то придется здесь остаться на неделю.

    – А мы все-таки на переговоры прибыли, – напомнил Федор, жестом приглашая родственников усаживаться за удобный стол. Причем противоположный край этого полукруглого стола уже нависал практически над океанскими водами.

    – Классное место для прыжков с высоты, – решил Виктор, наливая себе из напитков нечто сходное с пивом. – Пятнадцать метров точно будет!

    – В броне прыгнешь? – деловито поинтересовался Алексей, бесстрашно усевшийся с самого края. – Там внизу камни и прибой… Федь, ну и где твой переговорщик?

    – Его уже видно сверху! – владыка Иллюзий ткнул пальцем в небо, где завис громадный шмель-тяжеловоз. – Всплывает на знаменитой черепахе.

    Когда-то на этой черепахе рассекал глубины океанов Асма, самый крупный телесный демон планеты. А когда он отправился на свою родину, черепаха так и осталась сотрудничать с адмиралами флота морских чудищ. Да и сама она ни в коей мере не напоминала добродушную Тортиллу. Скорей своим гигантским панцирем она напоминала прикрывшийся стальными щитами холм. Казалось, щиты сдвинутся в стороны, а из щелей наружу выдвинутся дула зениток, пушек, торпедных аппаратов и всякой подобной разности. И только наличие на длинной шее массивной головы, в пасти которой легко мог уместиться средний танк, указывало на природу данного существа.

    Но вот восседавший (или возлежащий?) на этом панцире адмирал ну никак не напоминал живое создание, выросшее когда-то из малька или прозрачной икринки. Такого гротеска из поблескивающего и торчащего под разными углами хитина не представил бы себе самый сумасшедший из абстракционистов. Где там ноги, ласты, клешни или колючие шипы, не разобрался бы никакой ихтиолог. Даже часть тела, где сосредоточено некое вещество разумного мозга, не определялась с ходу. Потому что глаз у чудовища было двенадцать пар. Разных глаз: и на усиках, и на выдвижных отростках, прикрытых со всех сторон нависшей броней.

    Но голос, жутко шипящий, все-таки откуда-то раздавался. И был вполне понятен:

    – Приветствую вас, императоры Изнанки! Спасибо, что откликнулись на мой призыв и почтили нашу встречу своим личным присутствием.

    – И мы рады видеть тебя в полном здравии! – взялся вести переговоры Федор как хозяин данных земель. – К сожалению, мы не знаем твоего имени, уважаемый.

    – У нас все обращение соответствует рангу. Ко мне все подчиненные обращаются так: господин главный адмирал. Но Асма называл Гладом. Наверное, сокращал для удобства. Так что если хотите, можете и вы ко мне так обращаться, вам можно, мы с вами равны в полномочиях.

    – Тогда почему к тебе не обращаются как к морскому императору?

    – Император у нас был один, и он нас покинул навсегда… Вот по этому поводу я и хотел с вами пообщаться.

    – Мы тебя, Глад, со всем вниманием слушаем.

    И адмирал приступил к рассказу. Неспешно говорил, обстоятельно расписывая все детали и повторяя по нескольку раз сказанные когда-то слова горячо им обожаемого «императора всех морей и океанов».

    Когда Асма отправлялся в долину Свияти вместе с Семеном, он оставил своим подданным и любимым морским чудовищам пространное завещание. Там говорилось: не пущать, стеречь, бдеть, но когда надо будет – пропустить. Это если в трех словах.

    Разъясняя подробнее, он завещал ждать его ровно двадцать лет. И если он за этот срок не вернется, следует посмотреть, что будет твориться на главном континенте Изнанки. Если все четыре императора семьи Загребного останутся при власти, тогда надо обратиться к ним и передать им же в совместное правление материк Асмадею. Именно в совместное, и именно если все четверо родственников останутся при власти.

    Вот срок и подошел. Все условия для передачи материка при данной ситуации оказались соблюдены. Оставалось лишь договориться о мелочах, на взгляд людей, но весьма важных для морских обитателей глубин.

    Глад и начал с этих самых мелочей:

    – Первыми на материк обязаны ступить именно императоры. То есть вы, все четверо, неважно в какой последовательности. После этого на местах могут править назначенные вами люди или демоны. Судоходство будет вам разрешено к Асмадее лишь по строго определенному коридору. Карты у меня уже готовы. Ширина коридора в десять километров. Любой корабль, пересекший его границы, буден отправлен на дно. Причем шторм, пожар на судне или любые другие форс-мажорные обстоятельства оправданием не являются. Так же будут топиться все плавсредства, зашедшие за двадцатикилометровую зону вокруг материка. Асма считал, что мелководного шельфа с тучными косяками рыб поселенцам хватит для прокорма на тысячи лет.

    – Так, значит, это Асма лично расписал все условия?

    – Несомненно!

    – Тогда что означает оговорка: «При данной ситуации»?

    – Она касается совсем иных складывающихся обстоятельств, когда нам было велено поступить иначе. О чем именно идет речь, мне говорить запрещено. Могу только намекнуть, что дело касается наследственного права. Имелась вероятность… да и до сих пор она существует, что материк Асмадея окажется во власти совсем иного существа. Так что чем быстрее вы ступите на берег Асмадеи, тем быстрей вступите в коллективное право собственности.

    – И тогда уже материк навсегда останется за нами и за нашими потомками?

    – Совершенно верно! – Глад уже собрался прощаться, как Виктор, главный любитель сокровищ и прочих приключений, поинтересовался:

    – А что с городами, оставшимися после древних людей и демонов?

    – Стоят, где и стояли. Что им сделается? Мы ведь на суше не живем.

    – Нам важно знать, в каком они состоянии?

    – Тоже ничего конкретного сказать не могу. Знаю, что Асма какие-то места и отдельные здания для себя не то улучшал и перестраивал, не то реставрировал. Ну и раз вам так интересно, хочу вас предупредить: будьте готовы сразиться с тварями, которые прорываются на материк из Эфира. Или еще откуда-то, я не придавал никогда этому значения. И если раньше Асма уничтожал любых посмевших вторгнуться в его вотчину созданий, то за два десятка лет их там развелось предостаточно. Мне докладывали, что даже в крупных реках появились некие противные чудовища, пытавшиеся выйти в океан. Наши пограничники их уничтожили, но тенденция для ваших поселенцев может сложиться несколько сложная. Не забудьте их хорошенько вооружить.

    Это «второстепенное» предупреждение прозвучало весьма негативным диссонансом ко всему прежде сказанному. Четверым властителям самых больших государственных объединений на Изнанке было над чем задуматься.

    А как только чудовище-миротворец уплыло на другом чудовище в глубины, родственники приступили к обсуждению. Общую оценку случившегося дал Алексей как самый старший в семье:

    – Феноменально! Фактически это конец войны с морскими чудовищами и начало новой эры в освоении обширных территорий.

    – И можно будет на новом месте сразу наладить интенсивную форму сельского хозяйства, – заметил средний брат.

    Ну и младшенький о своем, о наболевшем, не преминул высказаться:

    – Это ж сколько там сокровищ лежит нетронутых?! Асма хвастался, что некоторые дома там построены из полудрагоценного камня! И мы… Там!.. Ух!..

    – Мальчики! Мыслите более приземленно! – призвала их сестра. Еще и Виктора за ухо потянула, чтобы он на нее глянул и внимательнее слушал. – Учитывайте два самых негативных фактора. Первый – расплодившиеся там монстры. Причем Глад понятия не имеет, где конкретно они расплодились и в каком количестве. Его только водоплавающие волновали, и то лишь самим фактом своего наглого вторжения в океан. Ну и второй фактор: условие, при котором первыми на берег должны ступить мы четверо. С одной стороны, это символично и правильно. Но, с другой стороны, именно в тот момент легче всего организовать для нас западню. Как вы считаете?

    Считали все отлично. Как и думали неплохо. Потому что на подмеченное Викторией и сами обратили внимание. А уж споры и обсуждения затянулись настолько, что венценосные родственники часа два лишних задержались на побережье. И только практичная владычица Зари вовремя вспомнила:

    – А не пора ли нам, братики, в Хаюкави? Представляю, что там творится во время нашего долгого и неожиданного отсутствия. И что думают о нашей отлучке наши благоверные.

    Глава 17
    Кто кого?

    Несмотря на ожидания чего-то неожиданного или неприятного, а также широкий фронт предстоящих работ, семейству Загребных удалось выспаться от всей души. Первым проснулся Семен, по совокупности десятка признаков прикинул, что удалось поспать часов шесть. Но будить больше никого не стал, тихонько отправившись на главный пост наблюдения. Раньше бывали случаи, когда младшие, да и старшенькие изредка, засыпали на вахте.

    Но в этот раз дисциплина оказалась на высоте. Булат хоть и зевал, рискуя выломать челюсть, но бдел, исправно посматривая по сторонам.

    – Без происшествий! – доложил он отцу. – И облака живицы ведут себе нормально.

    Как раз по облакам наблюдатель ориентировался, не приближается ли опасность столкновения снизу массива. Все-таки взгляд мог ухватить только верхнее полушарие, а нижнее никак не просматривалось. Зато согнанные туда в огромном количестве облака живицы своими толчками друг о друга и разлетом в стороны заблаговременно предупреждали о приближающейся опасности.

    – Молодец! – похвалил папа младшего ребенка. – Тебя сменить?

    – Если надо тебе помочь, то да. А так могу еще и час, и два простоять. Пусть остальные выспятся.

    – Да нет, я за хрусталем в нижний слой. Туда ты никак не достанешь. Присматривай пока…

    Ушел в свою лабораторию и только настроился на проникновение в иную реальность все того же Эфира, как примчалась заспанная Люссия:

    – Ты чего всех не разбудил? – сразу напала она с претензиями. – Тут такое творится, работы столько!..

    Не дождавшись никакого ответа, кроме изучающего взгляда, сразу же умчалась на кухню с криками:

    – Подъем, лентяи! Если не хотим, чтобы нас отсюда выжили разные нехорошие редиски, надо сегодня поработать в поте лица!.. И завтра…

    – Ма-а! – послышался недовольный голос Аллы. – А что такое «выходной день»? Это когда чуть меньше работы и спишь на полчаса больше?

    Под эти вопросы Дим и проснулся. У каждого была своя персональная комнатка, но дверей как таковых не было совершенно. Разве что спальни родителей и девочек прикрывали плотные коврики, сплетенные из растительных волокон.

    Сейчас в проеме арки, ведущей к нему в спальню, парень увидел мохнатика, уже облачившегося в свои одежды. Для него они шились из самой прочной кожи, благо выбор в этом мире качества, толщины, фактуры и цвета имелся феноменальный. Обилие тварей порождало целый пласт производства и выделки шкур. Даже нижнее белье шилось умелыми руками триясы и ее дочерей из тончайшей, мягонькой и в то же время прочной кожи болотных варанов.

    – Е-е… а-ать? – в своей немногословной манере поинтересовался друг.

    – Конечно, оставлять! – возмутился парень, вскакивая на ноги и спешно начиная одеваться. – Когда это я от завтрака отказывался в твою пользу?.. Обжора… Выспался?

    – О-о! – поднятая лапа с большим пальцем вверх говорила без слов об отличном самочувствии и готовности горы сворачивать. А вот другая лапа дублировала иную жалобу, поглаживая красноречиво живот: – Ас-ся!

    – Ха! Я тоже проголодался! Но тут мы сами виноваты. Надо было встать пораньше и на кухне самим что-то приготовить.

    – Не-е!.. А-ам! – опечалился здоровенный и явно голодный увалень.

    – Ну да, маму я тоже боюсь, – с прискорбием согласился Дим, уже протискиваясь мимо огромного приятеля в коридор и понижая голос. – Особенно когда она нас застает на кухне с личной инициативой. Поэтому мне иногда кажется, что титул «трияса» переводится как «наиглавнейший и наигрознейший повар-кормилец всего мира».

    – И-и-и! – последовало несогласие.

    – Длинно?.. Хе! Зато правда.

    К расстройству парней, завтрак еще оказался не готов. Зато их, для разогрева аппетита, послали заделать хоть парочку отверстий на третьем уровне. Отправились. Заделали четыре щели. Позавтракали кашей с вкуснейшими побегами синего перца и с огромными кусками мяса. Порции были не ограничены, ели от пуза. Видно было, что мать не жалела домашнюю птицу и самые лучшие стратегические запасы продуктов, откармливая главных работников, словно на убой.

    Затем очередная порция работы.

    Обед. Снова работа. Ужин. Короткий сон.

    И так три дня. Отдыхали минут по десять, когда после приема пищи прогуливались к воронке с облаком и осматривали его со всех сторон. Попутно обсуждали, почему Даритель бездействует так долго и пойдет ли он вообще еще раз на контакт. По всей логике получалось, что пойдет. А почему бездействует? Загадка! Может, в отъезде? Или умер? Или просто ему от насморка нездоровится?

    Хотя какой может быть насморк у шабена такого высочайшего уровня? Так, к слову пришлось.

    Примерно на четвертые сутки все основные авральные работы были выполнены. Дом превращен в неприступную крепость. Конечно, относительно неприступную. Если сюда нахлынут стада неизвестных монстров, да тех же джонлов, то любая твердь распадется на куски под их натиском. Да и мелкие хищники, если ринутся сюда тысячами, прогрызут все к едреной бабушке.

    Кстати, кто такой Едрен и откуда у него такая бабушка, отец никогда не признавался. Утверждал, что это просто идиоматическое выражение.

    Сам он совершил тоже трудовой подвиг, от которого осунулся и похудел. Выбрал столько горного хрусталя, что сделал пятикратный запас взрывающихся болтов к арбалетам, относительно прежнего запаса. Казалось, что «маловато будет!», – но некоторую затяжную войнушку можно было выиграть. Если постараться…

    Ну и мать не только готовкой и домашним хозяйством занималась. Будучи лучшей в умении управлять витающими вокруг сущностями, она собрала по экватору полушарий массива до ста новых облаков растительной живицы. И для каждого из них приготовила сразу по три персональные тучки с молниями. А главный сюрприз этих обломков – нахождение внутри каждого по несколько глыб легко детонирующего красного угля.

    Задумка была проста, примером послужила западня для Дарителя. Сразу три тучки настолько быстро разгоняли облако, что им получится торпедировать любой приближающийся объект. При ударе – взрыв, если и не наносящий особого урона живой силе противника, то загаживая его «корабль» прикипающим, быстро застывающим каучуком.

    Трое младших детей семейства в основном дежурили на посту. Хотя иногда по мере своих сил помогали и на общих работах. И отцу помогали, и матери, почерпнув попутно несколько умений и раскрыв в себе по парочке возможностей.

    Например, Булат перенял у отца умение намагничивать ударную головку болта, что провоцировало взрыв всего «снаряда». Но при этом у него стало вдруг так получаться намагничивание, что общая бризантность взрыва увеличивалась. Не значительно, всего процентов на двадцать, но, если смотреть на это с точки зрения масштабных военных действий, – польза невероятная.

    Кэрри научилась управлять тучками, инициируя в их толще клубок молний и давая молниям выход с нужной стороны объекта.

    Алла научилась производить искорку, тоже взрывного свойства, а потом отправлять ее на большое расстояние. Ибо двести метров – это был недостижимый предел даже для ее родителей. Те только и могли продержать искорку на дистанции пяти метров от себя, а тут дочь резко пошла на такой рекорд.

    – Обстоятельства заставляют их резко взрослеть, не в пример обычным детям, – со вздохом констатировала Люссия при разговоре с мужем. И сразу перешла к жалобам: – И мне все трудней воспитать из дочурок великосветских дам. Они вдруг стали дикими, излишне самостоятельными и норовящими оспорить любое наше распоряжение. Как по мне, то Дим с Чернявым гораздо послушнее, чем их маленькие сестры…

    – Все утрясем, – покладисто согласился Семен, – пусть только немного опасность спадет, да с этим Дарителем разберемся.

    На четвертые сутки уже все собрались возле воронки. Только Чернявый в этот момент оказался в смотровой башенке, подменяя вызванного вниз Булата. Все-таки мальчишка лучше всех видел свойство вещей и опознавал такие метки, которые никто рассмотреть не мог.

    Стали решать по поводу сапфира, так и остающегося в подлокотнике трона.

    – Он нами до сих пор не тронут, поэтому Даритель и выжидает! – озвучил Дим не только свое, но и мнение названого брата. – Надо камень вынуть. Еще лучше просто уронить в облако.

    – Отдавать запросто такой великолепный накопитель? – возмущался отец.

    – Можно его и сюда подтащить, – напоминал Булат. – Просто пока в руки не брать и ближе чем на десять метров к нему не подходить.

    – Устами ребенка глаголет истина! – огласила мать известную истину. Дочки с ней согласились, искренне порадовавшись за братика.

    Так что пришлось разбирать провисшие нити, открывать горловину мешка и рычагом выталкивать сапфир из тайника. Получилось! После чего довольный своей предусмотрительностью Семен стал сдергивать мешок с чисто символических креплений. Но увы! Те словно приросли к трону и окрепли.

    – Боюсь, нить порвется! – констатировал глава семейства с огромным сожалением.

    Зато Дим тут же нашел выход:

    – Так для чего мы оставили здесь самые длинные удочки?.. Сейчас я мешок подтолкну!

    И вскоре уже ровно срезанным торцом бамбукового ствола пытался порвать крепления, сталкивая мешок по направлению натянувшейся до предела нити. Все ждали, что у него получится, но никто не смог предугадать дальнейших событий.

    Мешочек все-таки отклеился от трона, но из-за сильного натяжения нити не просто прилетел к ногам присевшего от неожиданности Семена, а пролетел в метре у него над головой и приземлился метрах в пятнадцати от места нахождения семейства.

    Вот в этот момент и рвануло!

    Глава 18
    И как поступить?

    Вернувшись в Хаюкави, императоры и императрица устроили общее совещание расширенного состава, пригласив на него не только супруг и консорта со старшими наследниками, но и лиц, наиболее приближенных к тронам. Потому что новость являлась секретной и таковой должна была оставаться еще какое-то время.

    Духи тоже присутствовали, да в их лояльности никто и не сомневался.

    Первая сложность, связанная с безопасностью плавания и последующего «становления стопы» на новом материке, как-то не заняла слишком много времени в спорах и обсуждениях. Если уж на то пошло, можно и место выбрать, которое людям удобно для схода на берег, и все военно-морские силы привлечь к этой операции. Если встал бы вопрос ребром и была бы такая необходимость, в глобальном сражении объединенный флот людей и демонов скорей всего разгромил бы глубоководные силы чудовищ. Другой вопрос: какой ценой? По подсчетам специалистов и знатоков, пришлось бы пожертвовать половиной всего флота. После таких потерь завоевание Асмадеи теряло всякий смысл.

    А жителям Изнанки нашлось бы чем воевать на море. За двадцать лет, имея перед собой такой образец, как «Лунный», доставшийся от демиургов и восстановленный Семеном Загребным и его командой, люди и демоны построили до шестидесяти подобных кораблей. Да две сотни более мелких, зато более скоростных и маневренных. А уж глубинных бомб и прочего оружия уничтожения наделали столько, что на всех глубоководных чудовищ хватило бы с избытком.

    Так что, собрав весь флот в единую армаду, можно было не бояться какой-то там ловушки. Адмиралу Гладу не было смысла врать, он тоже был обо всех надводных кораблях потенциального противника осведомлен изумительно.

    А вот со сроками эпохального присоединения Асмадеи в круг всеобщих интересов вышла значительная неувязка. На то, чтобы собрать все корабли, оснастить их чем полагается да набрать полуторные экипажи с соответствующим десантом и колонистами, хватило бы одного месяца или чуть более. Но! Именно в дебатах о сроках реального выхода армады и сломали наибольшее количество копий спорящие.

    Первым стал требовать отсрочки выхода Виктор Алпейци. И срок поставил: три месяца. Именно столько ему требовалось по всем сутяжным законам и древним правилам, чтобы навечно оставить своих потомков на троне рыцарской вольницы. И стоял на своем твердо, до победного конца. И это при его-то маниакальной тяге к разным сокровищам и городам глубокой древности!

    Хотя ему как раз больше всех возражали его родные и близкие. Наследник пеной изошел, доказывая отцу, что трон и корона императора никуда не денутся, а такое великое деяние, как присоединение Асмадеи, должно совершиться не позже чем в месячный срок.

    Сына, как ни удивительно, горячо поддержала мать. Учитывая легендарную стервозность итальянки, семейные разборки получились далекими от высокой дипломатии, уважительности к собеседнику и достойного примера для подражания младшему поколению. В порыве гнева Бьянка Лотти даже предыдущую ночь припомнила, когда подвыпивший император несколько фривольно позволил себе флиртовать с чужими фрейлинами.

    Но Первый Рыцарь напоминал в споре скалу, которую пытаются сокрушить волны и ветер. Конечно, за тысячелетия они любую скалу снесут, но столько жить Виктор не собирался. И в данный момент твердо указал своей возлюбленной и матери своих детей, кто в доме хозяин. Еще и пригрозил со всей резкостью, что по возвращении домой примет некие меры против особо дерзких и наглых особ. Учитывая, что когда-то он лично приказал казнить Бьянку и она изрядно намучилась в темнице, пока ее тайно не спас Загребной, любые угрозы могли претвориться в жизнь.

    Супруга резко сникла, припомнив, что свекра давно уже нет, и хотела сделать хорошую мину при плохой игре. Заулыбалась и приготовилась пошутить на тему истинной власти в доме, но наткнулась на смертельно опасный взгляд Виктора и благоразумно замолкла. Поняла, что перешла некую границу, за которой легендарный рыцарь, двадцать лет выбивавший из игры за трон всех своих врагов, ни перед чем не остановится в решении принципиальных вопросов.

    Все остальные свидетели и непроизвольные слушатели семейной ссоры больше смех сдерживали да глаза закатывали. Алексей с Федором брата знали как облупленного и ничего не боялись. Ну а Виктория, имей желание, могла бы и брата сразу успокоить, и невестке ротик заткнуть нужными напоминаниями. Но не лезла в семейные разборки, лишь время от времени похихикивая над особо удачными перлами дипломатического злословия.

    Но там все ясно, от империи Жармарини мнение было одно: через три месяца.

    Мнение императора Иллюзий прозвучало наиболее четко: хоть завтра в поход! Его поддержала прекрасная Коку (хотя все женщины, восседающие за столом, являлись образцами красоты для всего континента) и старший наследник. Они уже открыто потирали ладошки, представляя себе, как будут экипировать свои личные корабли и школить команду. Только вот, глядя на императрицу, становилось заранее жалко ее матросов и флотских офицеров. Неуемная и кипучая деятельность бывшей главы департамента культуры всей империи стала притчей во языцех. Все чиновники вздрагивали только при упоминании того времени, но еще сильней они вздрагивали, когда уже нынешняя императрица наведывалась в свое любимое ведомство с неожиданной проверкой, новаторскими идеями и с намерениями сформировать новые или распустить старые отделы.

    И самой популярной молитвой этих чиновников была такая:

    – Дай светлые демоны нашей императрице еще двойню детей! Или тройню… И чтобы каждый год!

    Потому что при наличии младенцев вся кипучая деятельность в основном сосредотачивалась в императорском дворце.

    То есть семейство не возражало, а большая часть – горела желанием. Но тут, впрочем, как всегда, свое веское слово сказали духи. При всем негативном отношении людей к их занудству и дотошности, следовало признать, что они еще ни разу не посоветовали что-то плохое или идущее вразрез с интересами государства. Да и сейчас они возражали не голословно, а приводя убийственные доводы:

    – Нельзя верить этим морским чудовищам! Вы все, да и мы тоже, для них чужды и противны. Для них мы все – не более чем корм. Поэтому следует принять все возможные меры по безопасному вояжу к Асмадее. И у нас наклевывается по этому поводу шикарная возможность удачно схитрить и обмануть адмиралов на конечном этапе путешествия…

    – Эко они у тебя заговорили, – вполголоса подметил Алексей, наклоняясь к брату. – И наклевывается у них, и схитрить для них, как два пальца об асфальт…

    – Моя школа! – ухмыльнулся Федор. После чего махнул почтительно замолкшему духу. – Продолжай. Только не затягивай, сразу переходи к конкретике.

    – Перехожу. Нами уже давно ведутся в подземельях попытки восстановления летающих платформ. Конечно, большие, с огромной автономностью полета, восстановить в обозримом будущем не получится. А вот несколько малых платформ, имеющих радиус полета до тридцати, а то и сорока километров, мы вот-вот поставим «на крыло». Грузоподъемность у них небольшая, десять, максимум пятнадцать человек, но этого будет достаточно, чтобы сделать скачок с корабля на континент и зафиксировать условие «первого шага».

    – Отлично! – запрыгал от нетерпения император Иллюзий. – Это сразу меняет все расклады! И когда мы можем провести первые испытания?

    – Учитывая весь комплекс проверочных и испытательных тестов, не ранее чем через два месяца.

    – У-у-у! – возмущался не только Алексей, но и все присутствующие. – Умеете же вы обнадежить, а потом тут же обломать все чаяния и ожидания народа!

    – Лучше сразу обозначить реальные сроки работ, чем потом испытать на себе гнев вашего императорского величества за нерадивость и неуместное прожектерство.

    – Как же, боитесь вы моего гнева! – ворчал император чисто для порядка. – Так и трясетесь от страха.

    – Потому и не трясемся, что не допускаем нерадивости в своей деятельности и всегда выполняем согласованные с вами планы. Как и прописано в тысячелетних законах нашей великой империи.

    – Ну вот, ты ему слово, он тебе десять. – Федор сделал жест рукой, чтобы его больше не прерывали. – Но в любом случае, козырь против возможного коварства морских монстров у нас будет с этими платформами неубиваемый. Так что мы готовы подождать.

    От империи Справедливости, или, как ее еще называли, Закатной империи Справедливости, мнение было самым конструктивным и покладистым:

    – Мы готовы выступить в любой момент, какой определит большинство.

    Так что если Алексей и участвовал в общих диспутах или спорах, то лишь как третейский судья или как рассудительный советчик. Правда, порой он не удерживался от забавной фразы или шуточки, тем самым вызывая смешки и провоцируя разрядку за круглым столом.

    С владычицей Зари вроде тоже не ожидалось проблем, когда она высказалась о своих планах:

    – Как по мне, то я бы уже завтра отправилась в плавание! – Она с детства была непоседой, лезла вслед за братьями в каждую заварушку, розыгрыш или приключение.

    Но тут неожиданно слово взял Зиновий Карралеро, обращаясь в первую очередь к венценосной супруге:

    – Виктория Семеновна! – это лично им признавалось страшным официозом, употребляемым вот на таких подобных совещаниях и привнесенным на Изнанку из иного мира. Когда он так говорил, на щеках у его жены появлялись ямочки, а ее братья сдерживали изо всех сил рвущиеся наружу смешки. Со стороны это смотрелось очень эпатажно: влюбленный, обожающий взгляд мужчины и крайне уважительное обращение из его уст в адрес боготворимой им женщины по имени-отчеству.

    Но ни разу еще смех ни у кого не вырвался; высшего Командора Цепи, а ныне консорта никто никогда не обидел. Да и Алексей в таких случаях показывал братьям кулак, угрожая расправиться с каждым, кто обидит его вернейшего союзника, искреннего друга и боевого товарища.

    – …Хочу напомнить, – продолжал тем временем Зиновий, – что крайне важные дела в ближайшие пару месяцев требуют твоего личного присутствия в столице. Причина основная тебе известна, сама же все это затеяла: смена династий и принятие вассальной клятвы от новых правителей королевств Сожженной Пыли, Медвежьего и Чистого Огня.

    – Ну и правильно затеяла! – апеллировала императрица к согласно кивающим братьям, заламывая пальчики на ухоженных ручках. – За три последних года – семь заговоров и девять попыток вооруженного бунта против имперской власти! Хорошо, что Витя своих самых буйных рыцарей отправлял на помощь моей армии. А то бы не знаю, как справилась. Да и жертв было бы – страшно подумать.

    – Мармеладка, для тебя – любой каприз! – улыбнулся донельзя довольный Витя.

    – Ну и кстати, что касается Виктора Семеновича, – продолжил консорт империи Зари, уважительно кивая императору Жармарини. – Теперь наша очередь сделать ротацию воинских сил так, чтобы он к моменту своей пожизненной коронации имел вокруг себя преданные формирования, а самых буйных отослал куда подальше, на окраину континента. Мы ведь это тоже детально оговаривали…

    – Если надо, то я лично пойду крошить твоих врагов саблей из лайкра! – уверенно заявила Виктория своему брату. – Только ткни пальцем на тех, кто попытается оспаривать твои указы!

    Красиво прозвучало, все умилились от такой сестринской самоотверженности. Но никто и хмыкнуть не посмел с небрежением или недоверием. В свое время Виктория лихо сражалась не только в первых рядах своей армии, но и давала отпор подлым атакам наемных убийц. Про нее легенды не только в империи Салламбаюр ходили, но по всему континенту певцы баллады распевали.

    Виктор уже согласно кивал и протягивал руку сестре, готовый призвать под свои знамена, как Зиновий вновь вмешался, отвлекая все внимание на себя:

    – Хочу напомнить, Виктория Семеновна, что защищать вашего уважаемого брата есть кому. А вот принять присягу в точно оговоренные для этого дни и недели – кроме тебя, некому. Ну и народ не поймет, если каждое празднество после присяги не сможет лицезреть свою несравненную владычицу Зари.

    – А может, моего двойника загримировать?..

    – Исключено! – после такого категорического заявления своего супруга Виктория тяжко вздохнула:

    – Ладно уж, пускай лицезреют…

    На том совещание и закончилось. Было принято предварительное решение готовить отплытие армады через три месяца. Ну а если у Виктора дела провернутся чуточку раньше, да духи «поставят на крыло» малые платформы, то надо будет скоординировать эти сроки в сторону уменьшения.

    По поводу того, что некие особо умные головы, наблюдая за императорами и узнав об их встрече с Гладом, сложат два и два – и сразу ринутся к берегам Асмадеи, тоже переживать не стоило. Потому что карты имелись в зрительной памяти только у императоров. И коридор, разрешенный для провода по нему судов, делал два поворота почти под прямым углом. Так просто попасть через океан к вожделенному материку никто не сможет.

    А что такое три месяца? Да еще и со стороны великой истории? Миг! Пролетит этот миг в хлопотах и заботах, подготовке к походу и в вихре семейных пертурбаций, оглянуться не успеешь.

    Так что Асмадея подождет. Двадцать лет, после ухода Асмы, она ждала возвращения людей на свои земли и в свои города, значит, и за три месяца с ней ничего не случится. Наверное…

    Глава 19
    Чего хотел даритель?

    Взорвался, слава светлым демонам, не сюрприз в виде заготовленного и начиненного облака, а тот самый вызвавший подозрения сапфир. Фактически в момент удара о грунт он и разорвался с грохотом и мощным световым эффектом. Этакий столб, а то и широкий сноп света ушел куда-то наискосок в сторону, провисел так несколько ударов сердца и только после этого исчез.

    Счастье еще, что взрывная волна не повредила заполненную воронку между двумя скалами, и облако не детонировало. Случись такое, от Дмитрия остались бы рожки да ножки. Да и остальное семейство вряд ли бы выжило. Так что негативные эмоции, которые накрыли всех без исключения, были понятны.

    – Да что же это за тварь такая?! – Трияса непроизвольно усилила голос магически, не заметив, что заглушает даже ругань мужа. – С чего это он поставил себе целью нас уничтожить?! Урод моральный! Только попадись мне в руки! Уж я тебя!..

    Старший сын тоже ругался, но делал это с иезуитским коварством: использовал для этого выражения и словосочетания из лексикона своего друга Отелло. И кроме мохнатика, в данный момент отсутствующего, его никто понять не смог бы. Ну разве что Семен догадался о некоторых словечках, спохватился сам и резко одернул старшего:

    – Прекрати! Тем более при сестрах и маленьком Булате!

    – Я уже почти взрослый, – заявил малый. – И все эти «гыканья», «рыканья», «муканья» и «бэканья» нашего пса с самого детства понимаю.

    – Оп-па! – озадачился Дим. – Неужели все понимаешь? Я ведь и проверить могу!

    – Проверяй сколько хочешь.

    Мать тоже прислушалась к детям, сообразила резко убрать громкость своего голоса, но бушевать не перестала, перенося свой гнев на тех, кто оказался под рукой:

    – А вы чего все стояли, рот раззявив? Почему на землю сразу не попадали, чтобы вас взрывной волной не зацепило?!

    – На тебя смотрели и делали, как ты! – заявила Алла.

    – Тем более что пугаться было нечего, отец ведь не бросился на землю, – добавила Кэрри.

    – Ну, так я… – развел руками Семен. Впервые в жизни ему было жутко стыдно и неловко. Не предусмотрел! Не принял все меры безопасности! Не отправил младших детей и жену в защищенное место! И еще куча крайне обидных, уничижительных «не».

    Больше слов у него в свое оправдание не нашлось. Только и попытался, что красноречивым взглядом выпросить у Люссии прощения. Это сразу, как ни странно, и лучше всяких слов разрядило обстановку. Трияса еще по инерции ворчала, но уже в свой адрес:

    – И я-то, клуша, чего сюда с девочками приперлась?.. Дел, что ли, в доме нет срочных?.. Но раз уж все обошлось, то уходим отсюда и больше не возвращаемся. Даже в эту сторону не ходим и не смотрим. От этого свихнутого на пиротехнике шабена можно дождаться чего угодно. Надумает еще и табуретку свою взорвать дистанционно.

    Семейство уже приблизилось к главному входу в дом, когда Дим выразил сожаление:

    – Обидно будет, если наша ловушка не сработает.

    – Сработает! – с ожесточением заверил отец. – Этот гад ни перед чем не остановится. Наверняка по меткам определил, что сапфира в троне больше нет. Значит, пора и трон взрывать. Но еще лучше до взрыва устроить пробой и прихватить всех, кто вокруг этого трона трется. Со всеми предметами быта и прочими изысками, представляющими интерес для археологов.

    – Но если он взорвет трон, то все его намерения станут ясны окончательно: никакой помощи нам, только наше уничтожение! – сделал логичный вывод старший сын. – Следовательно, нас в покое этот маньяк не оставит, пока рядом будет его метка. Надо, в таком случае, отправить сердечник в котел. Пусть эта кровожадная тварь там нас поищет.

    Отец согласно кивнул, оглянулся на две скалы и устроенную между ними ловушку и с явным сомнением добавил:

    – Проволока там отличная, жалко… Да и сердечник бы пригодился, после того как цилиндрик метки из него выкинуть… Потому что в этой детали уж точно никакой взрывчатки или накопленной энергии не заложено.

    И только он это проговорил, как все непроизвольно напряглись от прозвучавшего хорошо знакомого всем треска. Того самого, при котором пространство рвется на части и образуется черная дыра.

    Но вначале сложно было отыскать глазами точку, в которой аномалия пробоя начинает высасывать из Эфира материю. Только через пять ударов сердца удалось заметить первые признаки какого-то исчезновения: вздрогнуло, затряслось и стало резко втягиваться само в себя облако растительной живицы, напичканное массой сюрпризов.

    Какую метку использовал Даритель, то ли в детали трансформатора, то ли в троне, было совершенно сейчас неважно. Главное, что уникальный по сложности и трудозатратам «гостинец» начал перемещаться в иной мир. А может, и в иную вселенную. И это перемещение все ускорялось и ускорялось, принимая необратимый характер.

    Наверное, минуты на две все наблюдатели забыли, как дышать. И только когда за краем воронки не стало видно, что там на дне, Семен натужно просипел:

    – Ну!. Ну же!.. Давай!..

    Именно в этот момент была обязана сработать система, провоцирующая взрыв горного хрусталя и всего остального. И она сработала! Остатки пламени и последних капель растительной живицы ударили реактивной раскаленной струей в дно воронки, создавая тем самым этакий фонтан из распластанных лепестков. И эти распластанные лепестки ринулись вверх, по стенкам воронки, успели вознестись метров на десять и там, окончательно окаменев, застыли.

    Среди этих лепестков хорошо просматривались отлично сохранившиеся и оставшиеся висеть на веревках трон и деталь трансформатора.

    И все замерло. Стало тихо.

    Настолько тихо, что с шумом восстанавливаемое дыхание свидетелей и организаторов этого чуда слышно было на нижнем полушарии массива. Но не успели они отдышаться да переброситься многозначительными, восхищенными взглядами, как сверху, из башенки с наблюдателем, раздались восторженные и вопросительные рычания:

    – Гы-ыв! Эр-рэ! Ви-и?!

    И раньше взрослых на это звуковое послание успел откликнуться звонким голосом Булат:

    – Да видели мы все, видели! И тоже радуемся, что все так здорово получилось. Теперь подлый колдун наверняка копыта откинул и ласты склеил! – Он и в самом деле радовался, давая волю восторженному, искреннему смеху: – Ха-ха-ха!

    Не удержались и все остальные от смешков и улыбок. Разве что мать не стерпела без наущения:

    – Булат, воспитанные мальчики так не выражаются. Надо говорить: умер. Покинул мир или отправился на перерождение.

    А вот Дим, с некоторой ноткой ревности, обратил внимания на другое:

    – Гляди-ка! А малый-то и в самом деле нашего Отелло понимает.

    Семен в отношении Дарителя рассуждал не так категорично:

    – Вряд ли он склеил… хе-хе, умер. Умеющие делать подобный пробой пространства – это не Бениды первого уровня. У них все серьезно и со всеми мерами безопасности организовано. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, как легко и без затей он справился с приемом и размещением гостей от нас. Все-таки разумные и крайне озлобленные переносом паук, обе черепахи и джонла, – это весьма нервные и неудобные клиенты. И вообще…

    Он замер в задумчивости и так стоял до тех пор, пока Люссия его не потеребила за рукав:

    – Чего завис?

    – Просто соображаю: не мог ли Даритель нам мстить за отправку к нему в логово сразу четырех гигантских хищников? И понимаю, что о мести с его стороны не может быть и речи. Ведь трон с неприятными сюрпризами и посланием он заготовил заранее. И обменял эти «любезности» на монстров, так сказать, не глядя. А вот за сожженный нечаянно Дмитрием трансформатор… мог и отомстить. Но тогда он окончательный мелочный урод, с которым вообще нельзя никаких дел иметь.

    Трияса вычленила из этих объяснений самое главное для себя:

    – Я не обижусь, если он со мной не поздоровается. Но неужели мы его этим взрывом не достали?

    – Будем надеяться, что как минимум средние неприятности мы ему устроили, – Семен мечтательно улыбнулся. – Все-таки фаршированное угольком облако – это похлеще квартета чудовищ.

    – И что будешь теперь делать с висящими над воронкой метками?

    – Ничего! – вынес окончательное решение глава семейства. – Пусть повисят пару-тройку недель. По истечении этого срока все и прояснится.

    Глава 20
    Пилигримы эфира

    Прошел целый месяц, а не три недели. Но так ничего окончательно в отношении Дарителя и не прояснилось. Вернее, все-таки прояснилось. Потому что каждый прожитый без треволнений день подтверждал: злой колдун погиб и больше никому не досаждает. Либо, получив хороший урок, зарекся беспокоить почтенное семейство Загребного.

    К фонтану из лепестков живицы кто-нибудь подходил для проверки ежедневно. Но там ничего не появлялось новенького, так что интерес к этому делу сходил постепенно на нет. Видимо, судьба неудачно свела семейство с каким-то злобным и неадекватным существом. Хотя теперь каждый имел при себе пространное послание, герметично упакованное, в котором потеряшки Пятого слоя взывали о помощи. Они теперь верили, что подобное возможно. Надо только выйти на контакт с нормальным коллегой. А что таких большинство среди шабенов, Семен верил безоговорочно.

    Жизнь втянулась в обычную колею, стала размеренной и вполне комфортной. Желающие отомстить за себе подобных монстров и за почти полностью уничтоженный «десант спецназа» больше не появлялись. Однако средства противодействия возможной эскалации на массив не только содержались в боевой готовности, но постоянно совершенствовались, укрупнялись и росли в количестве. В этом вопросе матери феноменально помогали резко повзрослевшие Кэрри и Алла.

    Семен запас кучи горного хрусталя и теперь творил уже третий стационарный арбалет. По его подсчетам, запущенный из такого оружия «снаряд» с одного попадания порвет даже такого монстра, как земерь. А то и джонл упокоится после попадания в него толстенной стрелы из горного хрусталя.

    По сравнению с малым болтом новый «снаряд» взрывался раз в двадцать мощней. И в последнем свойстве имелась немалая заслуга Булата. Малый так развил свой навык намагничивания ударной части, что все остальные только диву давались. Вот что значит врожденный талант «видящего», феноменально развившийся уже в десятилетнем возрасте.

    Ну и Дим с Отелло не сидели на месте без дела. Окончательно превратив дом в натуральную крепость, они стали все дальше и дальше уходить по окрестностям на разведку. А когда возвращались, приносили с собой великолепные охотничьи трофеи.

    Вначале, правда, ворчали, что приходится таскать на себе сразу два арбалета и двойной комплект болтов к каждому. Но потом привыкли, притерлись и уже не обращали особого внимания на дополнительное оружие и на его излишний вес.

    А однажды, к концу отчетного месяца, увеличенный боекомплект им весьма и весьма пригодился. Дело было на одном из самых дальних массивов, куда ребята еще ни разу не забирались. Туда они только бегом мчались часа четыре. А потом еще час подбирались к нему по временным прослойкам, мягким сквознякам глины и хрупким застывшим дорожкам пыли. Но уж слишком заинтриговал их этот массив. В первую очередь – формой. Не овальный, как большинство остальных, и не полушарием, как некоторые. А этакими тремя почти идеально равными и круглыми шарами, соединенными толстенными перемычками в виде ручек для гантелей.

    Во вторую очередь – наличием вокруг массива обильного количества «вечных» пород, кусочков и обломков. К понятию «вечные» относились многочисленные скалы, куски плоских плит, этакие балки несоразмерной длины, перекрученные, а порой и ровные сталагмиты и даже стволы изувеченных деревьев. И чем они отличались от всех остальных, на них похожих, так это ярко насыщенным синим цветом и невероятной, можно сказать, нереальной прочностью. Хотя в Эфире, как грустно вздыхала мать, и так все нереально.

    По мнению отца, «вечные» куски или обломки побывали где-то в особом месте Пятого и там кардинально изменили свою внутреннюю структуру. Что-то там на уровне каких-то атомов и межэлектронных связей. Ну, отец, он такой, много мудреных слов знает.

    А вот массив с пещерами интриговал все больше и больше. Пройти мимо такого и не заглянуть – себя не уважать.

    Уже приблизившись к нему и пытаясь рассмотреть получше, друзья обменивались мнением:

    – По всем понятиям, не может существовать такая твердь в Пятом. Только общий вес наверняка втрое больше, чем массив, годный для выживания.

    – А-ав, и-ис, – глубокомысленно выдал мохнатик.

    – Ну, если только пару дней как образовались, – согласился с ним приятель. – Но тогда почему вся эта твердь так густо покрыта мангровыми трехметровыми зарослями?

    – А я-ю-у?

    – Вот и я не знаю. Но быть такого не может. И присмотрись, ни единого протуберанца между глыбами. Да и вообще вокруг облаков живицы – крайне мало. Хорошо, если с десяток притянулись. И это – к такой большой массе? О чем это говорит?

    – Га-ам, га-ам?

    – Скажешь тоже! Кто ж эту гадость жрать станет? Никто в этом мире живицу не ест, даже жуки-древоеды. Таракуши, правда, порой используют кусочки застывших протуберанцев для постройки своих гнезд, но это исключение из общих правил.

    – Акы-ы. Ы-ыл да?

    – А зачем облака специально отталкивать? Они же помогают избегать столкновений и последующего притяжения массивов друг к другу. Нет, тут явно какая-то загадка кроется… Давай будем пробираться дальше. Только зайдем по дорожкам вон с той стороны, с противоположной. Там как раз с верхушки подуровней одинокий сегмент лежит «вечного» пласта. Словно узкий мостик получается. Мало ли что… Пусть лучше подумают, что мы оттуда пришли.

    Черный брат на это покладисто кивнул и первым устремился к цели, где перепрыгивая, где осторожно скрадываясь по хрупким прослойкам. Вот в этом ему не было равных. Особое звериное чутье позволяло обойти самые опасные или проблематичные места. И никогда мохнатик еще не провалился в какую-нибудь яму и не оступился в озерцо с кислотой, прикрытое обманчивым ковриком мягкой травки. Да и подуровни под ним ни разу не рухнули.

    Дим, тоже родившийся здесь, также ведал отлично все тонкости и нюансы здешних опасностей. Но в незнакомых местах предпочитал доверяться другу, ступая за ним след в след. И быстрей получается, и надежней.

    Так что уже через полчаса парочка названых братьев настороженно вступила под сень мангровых зарослей, разросшихся непосредственно на крайнем кругляше загадочного массива. Так эти заросли прозвал Семен, за сложные древесные переплетения стволов внизу и крупные мясистые листики поверху данного леса. Встречались такие образования крайне редко, зато изобиловали таким количеством съедобных грибов и ягод, что сходить за ними хоть на «край света» считалось делом доблестным, «вкусным» и крайне полезным.

    Но вот эти заросли значительно отличались от уже известных разведчикам. Во-первых: выше на полтора-два метра. Во-вторых: иной окраской стволов и покрывающего землю мха. В-третьих: здесь имелась масса натоптанных и переплетающихся тропинок. Ну и, в-четвертых, друзья не увидели ни одного гриба или ягоды, как ни присматривались. Хотя мелкий кустарник и вполне подходящая почва наличествовали. Здешние лакомства должны просто изобиловать в таком лесу.

    – Может, с этого края какие-то мураши все выели? – пожал плечами Дим в ответ на вопросительный взгляд товарища. – Давай, выдвигаемся вон в ту сторону.

    Но теперь уже сам двинулся впереди. Потому что его чутье на хищную живую опасность было, несомненно, более острым, чем у кого-либо в семействе Загребных. Руки автоматически перехватили арбалет в удобное для стрельбы положение – привычка любого охотника или разведчика держать оружие наготове.

    И уже метров через двадцать Дим напряженно замер на краю небольшой, странно неестественной полянки. Мха на ней не было, зато вся поверхность залита ровным слоем застывшей живицы. Ну, относительно ровным и довольно чистым, если не считать многочисленных порезов этого покрытия, торчащих во все стороны рваных ошметков, валяющихся кусочков коры, щепок древесины и пятен красной крови. Причем крови сравнительно свежей, не более чем час назад пролитой.

    Кстати, подобная кровь была всего лишь у одной четверти обитателей Эфира.

    Ну и самое неприятное, что навстречу друзьям к противоположной стороне полянки с громким шумом, треском и рычанием приближалось какое-то стадо.

    Естественно, разведчики молниеносно отступили в глубь зарослей метров на пять и там присели за густым кустарником. Причем готовые в случае опасности сразу выстрелить, а потом улепетывать без оглядки. А сразу не покинули массив по той причине, что приведший их сюда мостик висел в небе над головой и прекрасно просматривался как раз с этой полянки. То есть в любом случае дикие животные (а может, и хищники) заметили бы отступающих разведчиков.

    А так имелась логическая догадка, что это не по их души торопятся проживающие тут создания.

    Изначально так и получилось. На полянку вывалилось с десяток особей, являющих собой этакую смесь медведя и кентавра. Звероподобные морды, маленькие глазки под нависшим лбом. Широкие плечи с длинными, сильными руками и бочкообразная грудь посажены на тело того же самого медведя, но с более короткими и мощными лапами. То есть у монстра имелось шесть конечностей, и две из них рабочие, умеющие держать некое боевое оружие. Ибо у каждого кенмедя, как монстра сразу окрестили ребята, имелось по здоровенной дубинке или особо крепкой, сучковатой палке. Ну и самые продвинутые бойцы имели в лапах и то, и другое.

    – Видимо, обоерукие, – шепнул Дим приятелю. – Отец тоже умеет двумя мечами сражаться.

    Учитывая рост кенмедей, под два метра, сойтись с таким противником в рукопашной было бы заведомой ошибкой. Но ни Дим, ни Отелло почему-то не испытывали излишнего страха и наблюдали за происходящим с житейским любопытством и заинтересованностью натуралистов-биологов. Потому как было на что посмотреть.

    Порычав друг на друга грозно и сердито, помахав дубинами над своими головами, странные создания вытолкнули в середину полянки двоих из своего состава, а сами рассредоточились на ее периметре. Тут же, без всяких прелюдий и накруток, пара избранных стала сражаться. Ух, какое это было зрелище! Треск и гул стояли такие, что хоть уши затыкай. Дубины опускались на тело или головы со свистом. Щепки, кровь и шерсть летели во все стороны. Ну а с ними вместе отлетали зубы, клочки кожи и некоторые пальцы. Потому что бой шел явно до смерти.

    О крайней дикости кенмедей говорила и простейшая форма ведущегося сражения. Только удар и только изо всей силы. Такие понятия, как уклон, уход, прием дубины соперника на свое оружие или отражение самого удара, видимо, еще не осваивались их лучшими мастерами фехтования оглоблями.

    Так что вскоре, несмотря на амортизирующую шерсть, каменные лбы и, похоже, стальные кости, один из соперников получил перелом и второй лапы или предплечья и рухнул на изрытый когтями каучук. Еще пять взмахов сучковатой палки, и тело поверженного дикаря перестало дергаться, став полноценным трупом.

    Но и победителю пришлось тяжко. Он стоял пошатываясь, опираясь на свою дубину, и тяжело дышал.

    Такой итог честного поединка почему-то не порадовал изысканных зрителей. С минуту они шумно и гневно перерыкивались между собой. Потом резко бросились вперед и, нанеся по несколько ударов каждый, превратили победителя в остывающую отбивную. Затем распределились по четверо у каждого трупа, подхватили их и чуть ли не с веселой пионерской песней стали покидать полянку.

    – Впечатляющий финал! – пробормотал лохматик, не глядя на своего друга мохнатика. – Как в лучших театрах в столицах империй… – Потом все-таки глянул и зашипел: – Присядь!

    Отелло так увлекся зрелищем, что чуть привстал, и теперь его голова торчала над кустами. И надо же было такому случиться, что самый последний кенмедь оглянулся, окидывая полянку взглядом въедливого гринписовца, и совершенно случайно заметил опускающуюся голову не спешащего аплодировать зрителя.

    – У-у-у! – взвыл он, замирая на месте. – Гы-ыр! – После этого уточнения он вскинул свою дубину и указал на «место в партере».

    Сотоварищи бросили свою скорбную ношу, перехватили оружие в положение «к бою!» и ринулись требовать заслуженных аплодисментов.

    Уже приподнимая арбалет и готовясь встать, Дим не удержался от шутливо-издевательского вопроса:

    – Слышь, мохнатик, а это не родственная тебе порода псов? Уж больно похоже вы разговариваете.

    Обижаться Отелло было некогда. Он уже выстрелил. Затем сразу же – из второго арбалета. Старший брат действовал аналогично, и, отстрелявшись, оба даже смотреть на результаты своей стрельбы не стали, сразу ринулись к мостику, уводящему с данного массива. А уже им в спину неслись грохот разрывов, взбешенный рев, визг и предсмертные завывания.

    Ничего иного разведчикам и делать-то не оставалось. Не вступать же с этими косматыми существами в диалог? И не пытаться же с ними наладить торговлю, затеять обмен? Если они друг друга не щадят, то любого чужака на месте съедят без соли и без лука. Пусть даже нет у них дубинки из бамбука.

    Проскочив заросли и пробежав по мостику, друзья оглянулись уже в его конце, на удобном пятачке с несколькими комками вязкой глины по сторонам. И замерли на месте, скорей от неожиданности. Правда, руки, словно имея собственные мозги, тут же принялись сноровисто перезаряжать арбалеты.

    – Да что там у них стряслось? – недоумевал Дмитрий. – Мы убили их императора? Или его любимую фаворитку?

    – Е-е та-а! – вернул Чернявый недавнюю подначку.

    – Какие же они мне братья? – обиделся парень. – Да я таких, как они, даже будь их четверо, на такого, как ты, не променяю! – Но тут же добавил: – Разве что на… пятерых. Гы-гы!

    Все заросли ходили ходуном. Оттуда неслись такие хоровые завывания и массовые рычания, что создавалось впечатление: кенмедей там сотни тысяч! И все они сейчас спешат разделаться с чужаками. Да и первые несколько особей уже выскочили на мостик и со всех четырех лап, размахивая дубинками в третьей паре конечностей, торопились проверить у гостей подорожные бумаги. И как-то сразу понималось: эти существа погоню не прекратят, со следа не собьются, и скорость движения у них, ну, может, только чуточку меньшая. А выносливость?.. Выносливость дикарей проверять не хотелось, особенно носясь по незнакомым и неведомым окрестностям.

    Ибо сразу мчаться в сторону дома будет самым глупым и преступным делом.

    Вот друзья и решили, не сговариваясь, несколько остудить пыл преследователей, проредить их личный состав, а то и вообще всех перестрелять к той самой ядреной бабушке. Ну и начали поочередно вести прицельную, очень выверенную стрельбу. Очень старались, чтобы одним взрывом сносилось с мостика три, а то и четыре кенмедя. Но хотеть – одно, а в действительности получалось… еще лучше. Порой…

    Конечно, лучше всего было бы обвалить, разрушить взрывами сам мостик. Но увы и ах! Он состоял из куска «вечной» породы, и стрелять по нему – только напрасно жечь болты.

    В чем еще была некоторая прелесть сшибки взрывом с моста атакующих тел. Все они, падая вниз, попадали в особую зону притяжения массива. И здесь эта зона, несмотря на странность трех глыб, оказалась вполне идентичной и привычной. А именно: если сбить существо, относящееся к здешней фауне и к животному миру, с какой-то опоры-моста-акведука над верхним полушарием массива, то это существо не падало резко вниз. Подчиняясь здешним законам, оно отлетало по дуге в сторону и чуть дальше от массива. Отец сравнивал такой полет с запуском тела или объекта на космическую орбиту. Затем, не прекращая орбитального движения, тело резко набирало скорость и падало где-то в противоположной точке массива, на нижнем полушарии. И там, уже по другим законам, разбивалось насмерть.

    Что могло спасти такое существо, «упавшее» невесть по какой замысловатой траектории? Только оказавшееся у него на пути скопление распушенной глины, тучка мягкого песка или массив вязкого облака живицы. Но потом еще следовало бы выбраться с этого облака (вновь не упав с него!), точнее, аккуратно и медленно спуститься на твердь по иным предметам или временно возникающим образованиям. Или дождавшись от облака прикосновения к массиву.

    В общем, сражение велось очень красиво. С точки зрения разведчиков, конечно же. Что трупы, что оглушенные особи, что просто поскользнувшиеся и не удержавшиеся на мостике кенмеди падали вниз по орбитальной дуге, уходящей за близкий горизонт. И где-то там, на невидимом полушарии крайнего валуна, находили свой печальный конец. Причем их падение, рядами и колоннами, прекрасно видели из зарослей иные дикари, копошащиеся и подтягивающиеся к месту событий. Потому что печальный и горестный вой усиливался каждый раз, когда два-четыре тела соплеменников срывались с моста и, размахивая шестью конечностями, устремлялись на встречу с предками.

    В конце концов даже дикие монстры осознали всю бесперспективность своих действий и приостановили самоубийственный порыв самых отчаянных мастеров оглобельного боя. Зато около сотни обитателей мангровых зарослей скопилось довольно близко, прямо под площадкой с разведчиками. Там тоже оказалась довольно приличная полянка, которую заполнили орущие дикари, они задрали вверх и дубинки, и рычащие головы. И стали подпрыгивать синхронно всем стадом. На нескольких иных полянках, поменьше, уже вовсю пылали костры, а на них на массивных вертелах жарились какие-то туши. То есть кто-то уже отвоевался, кто-то уже празднует. Как говорил отец: кому война, а кому – мать родна.

    Присмотревшись к этим тушам на кострах, зоркие разведчики с ужасом обнаружили, что это трупы тех самых дуэлянтов, забитых на полянке. Или тех, кто первыми попал под разрывы хрустальных болтов.

    Но что еще почувствовал Дим со стороны скачущих на поляне, так это явную опасность. Внизу однозначно скапливалась в ком негативная энергетика.

    – Да эти дикари никак против нас колдуют! – изумился он вслух и тут же принял решение уходить отсюда как можно скорей. – Отдохнул? Тогда сматываемся, пока чем-то гадким не накрыли или пока по дальним окрестностям не обошли нас со спины.

    Но друг был несколько иного мнения и просто так прощать угрозу для своей жизни не собирался. Жестами и своими многозначительными гласными буквами он указал, что надо делать, и сам первым приступил к подготовке. По трезвым рассуждениям, шесть болтов из порядочно оскудевшего запаса было жалко до слез, но удачный итог того стоил. Так что вскоре край площадки, на которую мост опирался одним концом, оказался грамотно заминирован по линии намечаемого раскола.

    Разведчики отошли подальше, прицелились и выстрелили. Но еще до этого краем глаза заметили, как от толпы скачущих дикарей вверх стало вздыматься желтоватое марево. Все-таки и эти существа обладали какой-то магией! И однозначно создали нечто опасное, способное повредить чужакам.

    Да только взрыв расставил все на свои места. Здоровенный кусок прослойки лопнул, отвалился и полетел вниз. За ним плавно и величественно рухнул и сам мост. Слаженный рев из сотен глоток тут же перешел в визг панического ужаса. Медитирующие дикари кинулись врассыпную, топча друг друга и сшибая напрочь крепкие мангровые заросли. Но тут уже, как говорится, каждому свое. Кому суждено сгореть на костре, тот в кислоте не утонет.

    Громадный кусок выступа и опускающийся мост прошли сквозь желтый туман, по пути развеяв его, и с набором скорости рухнули на мечущуюся толпу.

    Как ни торопились приятели, но и они застыли над линией свежего разлома, всматриваясь вниз и пытаясь прикинуть, насколько массовы жертвы среди кенмедей. И только благодаря этому заметили начавшиеся изменения.

    Если тоннели, связующие все три шара массивов, остались неподвижны относительно своего прежнего положения, то все шарообразные тверди быстро прокрутились в разные стороны на определенное количество градусов. Самая дальняя – на девяносто вправо. Средняя – на шестьдесят влево. И та, на которой велись боевые действия, – на тридцать вправо. После чего вся эта связка покрылась полупрозрачным коконом зеленоватого цвета и с устойчивым ускорением двинулась прочь.

    Все дикари, несмотря на свое состояние или ранения, попадали ниц и лежали не шевелясь.

    Дим с Чернявым тоже опустились на колени, осторожно заглядывая на сколотый выступ, дабы лучше рассмотреть удаляющийся массив. В тот момент их легко могли покрошить на груду черепков подкравшиеся сзади враги, настолько ребята поразились увиденному чуду. Здесь?! В Пятом слое Эфира? Косматые дикари управляют подобным магическим агрегатом?! Подобное никак не умещалось в сознании.

    Так что лишь минут через пять приятели встали на ноги, переглянулись в недоумении, и Дим подвел итог увиденному:

    – Надо все рассказать отцу. Что он на это скажет?

    – И а-ам с-с-с! – последовала подсказка от мохнатика.

    – Ну да, куда ж без мамы и наших милых сестричек. Да и Булат, будь он с нами, наверняка что-нибудь важное на этом массиве рассмотрел бы. А то и понял бы, как все взаимодействует… Представь только, нам попадается такой массив!.. А?.. И мы на нем летим в нижний слой, потом в третий, во второй!.. А там уже и до мира Изнанки рукой подать!.. И потом…

    Кажется, друг таких восторгов и мечтаний не разделял. Да и вообще он фантазий не понимал, а действовал строго приземленно. Вот и сейчас, похлопав товарища по плечу, ткнул пальцем в пролетающую рядом медузку и показал ладонью, как трепещет его сердце. Мол, время-то бежит, давно пора возвращаться. А ты тут медуз ловишь упавшей вниз челюстью.

    Пришлось сворачивать радугу мечты, бежать следом, внимательно посматривая на оставленный след да не забывая следить за окружающей обстановкой. Дикари-то улетели, но и без них в Эфире хватало агрессивных сущностей.

    Слава светлым демонам (или человекам, как мать добавляла), за пять часов пути никто им дорогу не перекрыл, и ни единого болта потратить больше не пришлось. А совсем недалеко от дома и трофей знатный попался. Здоровенный лессонг, съедобный удав, мясо которого считалось деликатесом. Лессонга ребята зарубили своими мачете, носимыми в специальных ножнах на спине.

    Пришли домой уставшие, измученные, но нагруженные отличным мясом и с ворохом новостей. А чтобы никого не обидеть, свое повествование начали сразу в кухне, где сами и помогали снимать ценные отрезки нежной кожи с удава и готовить мясо. Остальное мясо мариновалось впрок и откладывалось на следующую трапезу.

    Рассказывал в основном Дмитрий, которому товарищ часто поддакивал. Но были моменты, когда и Отелло указывал на пропущенные детали в повествовании, и тогда докладчик покладисто описывал каждое действие повторно, но уже во всех нюансах.

    Когда повествование подошло к концу, а дополнительные вопросы из зала иссякли, мать с тревожным ожиданием посмотрела на отца. Это расценивалось как факт признания ею своей несостоятельности в данном вопросе. Знаний ей явно не хватило.

    А вот Семен Загребной и по этому поводу высказался вполне уверенно:

    – Чтоб я так жил, если это не космический корабль! Только его космос – это весь Эфир. А ведь мы даже представить до сих пор не можем, сколько здесь слоев, как далеко они простираются в стороны, какой они толщины, в какой вселенной все они находятся, куда летят, как двигаются, как взаимодействуют, есть ли между ними непреодолимые границы… и так далее и тому подобное. А вот то, что на этом корабле проживают дикие кенмеди, практикующие каннибализм, ни под какие параметры не подходит. Разве что можно пофантазировать на эту тему…

    – Вот и мне кажется, – оживился Дмитрий, – что все эти косматые монстры в зарослях – нелегальные поселенцы на тверди. Слишком уж они боязливо и покорно встретили толчки прокручивающихся сфер, а потом и общий старт корабля. А ведь по логике должны были бежать во внутренние пещеры и там прятаться…

    – Аз-за! – подсказал Отелло.

    – Точно. Наказание! Они все себя повели так, словно испугались и над ними нависла угроза наказания. Лежали и не шевелились. Значит, доступа им в пещеры нет. Значит, ими кто-то управляет… И эта попытка нас околдовать чем-то неизвестным: не иначе как дикарей кто-то этому специально обучил. А зачем? Чтобы кенмеди хоть как-то защищали внешнюю оболочку космического, как сказал отец, корабля. И кто тогда, получается, живет внутри? Не иначе как могущественные шабены – изучающие Эфир изнутри, так сказать. И как теперь с ними выйти на контакт?.. Вот тут нам всем и придется хорошенько подумать.

    – Наконец-то, – обрадовался отец. – Мне уже показалось, что ты будешь отвечать на свои вопросы до самого конца, пока не объяснишь все тайны во вселенных. Хе-хе! Ну а по поводу контакта… Как думаешь, если сидящие внутри корабля шабены приняли решение оттуда улететь, то почему именно? Учитывая, что у них имелась возможность вас рассмотреть и оценить.

    – Понятно почему, – опечалился старший сын. – Категорически не захотели с нами общаться.

    – Вот именно! И как бы нам страстно ни захотелось подобного общения, придется о нем забыть. Корабль улетел далеко и навсегда. Ну, разве что…

    – Появится новый корабль! – высказал свое мнение Булат. – И вы сразу начнете попытку контакта правильно.

    – Это как? – насмешливо на него прищурился Дмитрий.

    – А не станете убивать живущих в зарослях созданий.

    Ответ поразил всех. Да и возмутил порядочно. Охотники вообще демонстративно хмыкнули и замолчали. Но чем дольше царило в помещении молчание, тем больше все задумывались над советом мелкого «видящего». Что-то дельное было скрыто в глубине этого совета. Иначе никак и не получилось бы, ведь ребята защищались, но… Начинать знакомство с убийства хозяев или даже с умерщвления их одомашненного скота – тоже не дело.

    А что тогда?

    Ели деликатесное мясо лессонга – и думали.

    Глава 21
    Оживленная переписка

    Даритель дал о себе знать на четвертый день после памятного боя ребят с косматыми кенмедями. Большая часть семейства в тот день находилась в полях, работая на ниве сельского хозяйства. Точнее, кто работал, кто руководил, кто охранял, но считалось, что трудятся все.

    Далековато забрались, почти на дальний край капустного поля, выбирая то, что осталось не вытоптанным после сражения с десантом монстров. Мать шла впереди и лихими ударами мачете сшибала растущие на уровне колена кочаны. Причем не все подряд, выбирала только созревшие. Старший сын шел следом за ней и складывал капусту в мешки. Ну а мохнатик, облегчившийся только до набедренной повязки, уносил сразу по два мешка собранного урожая в дом.

    Вокруг сборщиков постоянно крутилась Кэрри, держащая один изготовленный к стрельбе арбалет в руках, а второй висел у ней в петле на спине.

    Вот в один из моментов, когда все четверо собрались в дальней точке поля, со стороны наблюдательной башенки послышался звук сигнального рожка. По прерывистости сигнала, это понималось как «Тревога! Все сюда!». Не умела Алла издавать рожком громкие звуки, но и этого хватало, чтобы сборщики урожая со всех ног бросились к дому.

    У матери свой арбалет имелся, как и у Дмитрия, а пес забрал второй арбалет у Кэрри. Слава светлым демонам, стрелять ни в кого не пришлось, а вот в изрядно знакомой воронке опять клубилось мрачное марево черной дыры.

    На этот раз пробой был вдвое меньше обычного, да и продолжительность сократилась порядочно. Квартет арбалетчиков только-только успел к схлопыванию творимого колдовства. Ну и они же первыми успели заглянуть в воронку, раньше отца с Булатом рассмотрев на ее дне очередную посылочку. Весьма оригинальную, кстати, как по общей форме и подаче, так и по содержимому.

    Коробка из стекла с гранями по полметра. В ней, на полочках в три слоя, красиво упакованные продукты. В том числе и жестяные банки с яркими наклейками на них. Ну и поверху лежал большой кусок пергамента с посланием, развернутым текстом к читателям.

    Но все это выяснилось не сразу. Потому что, помня предыдущие сюрпризы, все скопом в яму не ринулись и присланные угощения на месте разбирать не стали.

    Как это было ни рискованно и не совсем оправданно с этической точки зрения, но первым к посылке спустился обвязанный веревкой под мышками Булат. Все-таки более сильного специалиста по просмотру сути вещей в семье не было. Он же и сделал первую экспертизу всего, в том числе и самой коробки.

    – Это не стекло! – заявил он уверенно, после тщательного просматривания посылки со всех сторон. – Но самое главное, что во всем этом нет ни единой метки. Взрывчатки или ядов я тоже не обнаружил. Считаю, что можно доставать посылку наверх. А хотите, я вам сразу прочитаю текст послания?

    Отец, присевший у края воронки, хотел. Ну и малый стал громко и выразительно читать. Благо, помимо русского, знал и основной язык Изнанки. Мать не только дочерей готовила в великосветские дамы, но и сыновьям спуску в учебе не давала.

    – «Приветствую вас, уважаемые коллеги Семен Загребной и трияса Люссия! Надеюсь, что у вас все хорошо и вы в полном здравии!»

    Послание начиналось более чем вежливо и уважительно. Да и конкретное именование объекта переписки говорило о многом.

    – «И прошу меня извинить, что настолько задержался с ответом. Но этот ваш последний розыгрыш с застывшим каучуком сильно выбил меня из графика работ и полностью вывел из строя полигон гипроспективного манипулирования. А он, я вам признаюсь, у меня огромный…»

    Булат перестал читать и глянул в сторону отца:

    – Па, что такое «гипроспективного»?

    – Хм! – озадачился тот. – Настолько хорошо русский язык я и сам не знаю. Наверное, что-то связанное с пробоем Эфира. Читай дальше!

    Малый продолжил:

    – «…И вот пришлось долго очищать полигон от налипшей гадости, а потом еще и тщательно изучать каждый кусочек застывшего, очень меня удивившего каучука. Только так мне удалось отыскать ваше воистину информативное письмо. А вот прочитав его и тщательно проанализировав, я понял, насколько грубо ошибался, принимая вас за дикарей или за пройдох-аферистов, дорвавшихся до запретных знаний. Отныне я готов вам помочь и приложу все свои усилия, опыт и знания, чтобы вырвать вас из Эфира. Точнее, у меня есть возможность изъять вас из Пятого слоя, где вы находитесь, а потом забросить в первый, который мне тоже хорошо знаком. А вот как вам быть дальше – не знаю, моих знаний не хватает. Потому что о мире Изнанка я никогда не слышал и как в него попасть из Первого – понятия не имею. Так что дальше вам придется уже решать проблему самим. А я, со своей стороны, обязуюсь вам предоставить все нужные ингредиенты, накопители и прочие соответствующие действию составляющие. Думаю, что, отдав их вам по себестоимости, я заслужу вашу искреннюю благодарность и право когда-нибудь попросить вас об ответной услуге…»

    – Вот это уже ближе к сути! – заметно обрадовался Семен, прервав чтение сына. – По себестоимости он отдаст, как же! Но раз проявил подобную меркантильность, то с ним можно иметь дело. Пусть лучше жадный стяжатель, чем маньяк-бессребреник.

    Поняв, что спич слушателя окончен, Булат пожал плечами (выросши при коммунизме единственной семьи, он никак не мог понять тонкостей финансовых и товарно-денежных взаимоотношений иных общественных формаций) и вновь уткнулся взглядом в строчки:

    – «…К тому же вы сразу сможете хотя бы частично оплатить ваше спасение, отправляя мне в воронку призыва интересующие меня ингредиенты и образцы животного мира. В первую очередь это горный хрусталь, лайкр, тот же каучук и громадные монстры, четверку которых вы мне уже любезно предоставили в качестве аванса. Кстати, отправляю вам ответный подарок, чтобы вы не чувствовали себя ущемленными в оплате за свой труд. Тем более что представляю, как у вас там напряженно с продуктами питания. В следующей посылке подберу нечто более внушительное, особенно в плане количества. Ну и надеюсь, что все наши дружеские шутки со взрывами остались в прошлом. Если уж работать, то с полной отдачей и на полном серьезе.

    Следующий пробой я устрою завтра, и, если получу от вас подтверждение о сотрудничестве (а то и поставку заказанного мною по списку), передам в следующий раз полную инструкцию, что вам делать и как согласовать свои действия со мной. Потому что сложности при создании пробоя и манипулировании сил между слоями возникают неимоверные. Малейший просчет в этом может привести к непоправимым последствиям.

    Засим позвольте откланяться, с уважением, ваш Райзек Бавэл.

    Постскриптум: кстати, не удивляйтесь моему знанию вашего русского языка. В наших базах данных я отыскал программу по его изучению и использованию. Информация по вашему миру у нас имеется практически полная.

    Еще раз: всего наилучшего!»

    Закончив громко читать, Булат устало выдохнул:

    – Все, конец письма.

    То есть и заканчивалось послание более чем конструктивно. Оно вселяло оптимизм и надежду. Оговорена дата ближайшего контакта. Названы интересующие Райзека Бавэла позиции. Высвечено его отношение к структуре начавшегося сотрудничества. Оглашены некие обязательства и цена всего вопроса.

    Кое-что удалось понять. Точнее, получить подтверждение предварительным логическим выкладкам. А именно: сам Райзек никак не может видеть то, что захватывает в воронку своего пробоя. Как и возвращаться повторно он не может на то же самое место без специальной метки. Но если метка падает в воронку, то пробой схлопывается, так толком ничего полезного и не перебросив.

    Кое-что вызвало кучу вопросов и тем для предстоящего обсуждения. Например: что такое «запретные знания»? Зачем ему нужны монстры? Для чего? Ведь наверняка он довольно быстро определил их разумность и для чего-то собрался использовать. Или уже использует? Что господин Бавэл знает о Земле? Неужели все-все-все? Ну и многое другое по мелочи.

    Ну а пока следовало решить, что делать с подарками, и тщательно продумать ответное послание. Поэтому Булат покинул воронку, а вниз уже спустились Семен с самым сильным в семье, с Отелло. Страховал их наверху Дим.

    – Пластик! – заявил авторитетно отец, пощелкав ногтем по «прозрачному стеклу». – Консервы! – охарактеризовал он банки с цветными этикетками. – Копчености, сыр, масло, сливки, печенье и… еще что-то съестное. – И описал иные продукты, упакованные в тонкую, прозрачную пленку. Да и пленку он позже потыкал пальцем со странным, каким-то особо грустным вздохом: – Полиэтилен. Прочный. Отличного качества. Значит, и химия в мире Дарителя развита до высокого уровня.

    – Ну и чем ты расстроен? – заметила его грусть супруга, когда они уже на кухне более тщательно изучали каждую упаковку и содержимое банок. – Вроде письмо от этого Бавэла все расставило на свои места.

    – Ну да, вроде радоваться надо. А вот не лежит у меня душа к подобному сотрудничеству, и все. Интуиция настойчиво шепчет, что главные неприятности от Дарителя еще впереди.

    – А что нам остается? Волей-неволей приходится рисковать, чтобы выбраться отсюда в нормальный мир. И что мы потеряем, если пока согласимся на все его условия? Отправим ему кой-чего из списка, дождемся от него подробных инструкций и уже тогда решим окончательно, связываться с ним или нет.

    – Да, так и сделаем… Но еще меня пугает странная мешанина в уровне развития мира этого Райзека. Химия у них развита – на уровне. Но тогда почему не могут синтезировать растительную живицу по уже имеющемуся образцу? Консервная, в частности, и пищевая промышленность – у них как в сказке, изобилие. Но при этом нужда в монстрах. Информация у них существует по иным мирам – а это уже степень высшей, контролирующей цивилизации. Но при этом понятия «трон» и «королевская власть» у них скорей всего не существуют. Хотя тут я могу ошибаться как о наличии такой власти, так и о факте ее неприятия существами, шагнувшими на верхние ступеньки своего развития. Ну и что означали его слова «запретные знания»?

    – У меня это тоже не укладывается в сознании, – призналась трияса. – На Изнанке, естественно, своими знаниями никто из шабенов делиться с коллегами не спешит. Даже старается всегда занизить свой уровень, говоря о нем. Но чтобы знания о магии вообще считались запретными?.. Да ты же сам окончил вместе со старшими детьми Масторакс знаний. И у вас сведения об уровнях и всех тонкостях умений читались отдельным курсом, вы по этим темам сдавали экзамены.

    – Вот и я говорю: там, где такие запреты на колдовство или на владение оружием существуют, общество не может быть здоровым и проповедовать высшие идеи гуманизма или тотального равноправия. А значит, и честность у «сильных мира того» отсутствует как понятие вообще.

    Дети тоже присутствовали при этом разговоре, кроме пса, стоящего на посту, но участия в нем не принимали. Просто слушали да пытались вникнуть в хитросплетения философии о власти и демократии.

    Но уже при написании ответа Дарителю принимали участие, пусть и поочередно, все без исключения.

    О своих сомнениях в честности господина Бавэла не написали ни слова. Но и свою радость по поводу возможного скорого выхода из Эфира выразили скупыми, практичными словами.

    Зато предложили для торговли и оплаты за услуги много чего дополнительного, о чем те же супруги до попадания сюда даже и не слыхивали. В частности, Семен решил в первой отправке дать коллеге несколько кусков «вечного» материала, сопроводив их должным описанием: «…насыщенного синего оттенка. Это вещество, прошедшее длительное преобразование в центре одного из процессов нашего Пятого слоя, имеет уникальную прочность и не поддается обычной обработке. Сами мы не имеем возможности полностью и досконально исследовать сей крайне редкий ингредиент ввиду отсутствия надлежащего научного и механического оборудования. Надеемся, что у вас оное отыщется и что вы предоставите нам свои выводы по этому вопросу».

    – А почему ты написал, что он «редкий»? – изумилась Алла. – Его вон сколько вокруг.

    – Да так бывает, доча. Для кого-то камни – это мусор под ногами. А для других – драгоценные, баснословно стоящие бриллианты. Вдруг и здесь так окажется? Все-таки по прочности они идентичны, а по вязкости на порядок выше, чем алмазы.

    – Разве ты «вечные» кусочки вещества изучал? – удивлялась Кэрри. – Не ты ли заявлял, что они ни к чему не пригодные?

    – Так у нас и в самом деле нет надлежащих лабораторий для толковых исследований и должных инструментов для его обработки. Иначе те же самые болты арбалетные наделать могли бы для охоты. А что мне о структуре этого синего мусора ничего не известно, то об этом кричать на каждом перекрестке – не следует. Глядишь, и дядя Райзек нам что-нибудь да подскажет по доброте своей душевной. И мы же на этом неплохо заработаем. Может быть…

    Послание, вкупе с горным хрусталем и кусками «вечного» вещества затолкали в небольшое облако живицы. Ну и само облако в воронку перенесли, предварительно повозившись там со срезкой мешающих протуберанцев.

    И вновь стали ждать.

    Глава 22
    Появившийся призрак

    Очередная черная дыра появилась в примерно названные сроки. Когда она всосала в себя облако, вместо него остался очередной ящик с продуктами и точная копия предыдущего письма. Видимо, Райзек Бавэл перестраховался, догадываясь о крайне сложных условиях проживания в Пятом. Вдруг адресат убыл с данного места проживания? Или вообще того…

    Было разве что добавлено: «Письмо это продублировано, и продукты собраны заранее, но если от вас будет некая передача, то уже через два-три часа я инициирую очередной пробой Эфира».

    Это уже была конкретика, с которой можно было строить планы на ближайшее будущее. Да и девушки больше всех остальных обрадовались новой партии продуктов, деликатесы им понравились. Семен даже заподозрил, что в съестном могли быть наркотики. После тщательной проверки ничего выявлено не было, ни меток с наркотиками, ни ядов со взрывными веществами.

    Так что очередная трапеза уже была значительно разбавлена вкусностями из мира Дарителя. Но меньше всех наслаждались новой пищей старшие, Дим и Отелло. Да и остальные долго не засиделись за столом. Три часа – это несколько маловато для сбора и загрузки в воронку очередной посылки. Пока тучку заведешь под бочок облака с живицей, пока затолкаешь связку на место. Да и все остальные мелочи протолкнуть внутрь – дело не одной минуты.

    Но справились.

    Разве что, проталкивая в каучук осколки «вечной» породы, Дмитрий вдруг сообразил о просчете отца при попытках нажиться на этом материале:

    – Мне кажется, ничего из этого не выйдет…

    – Почему?

    – Все четыре монстра, отправленные к Дарителю, разумны. И уж они-то наверняка при контактах и общении со своим спасителем за такое долгое время могли о чем угодно договориться. То есть нашли общий язык да при феноменальных возможностях сильного шабена подобрали форму общения. Поэтому о громадном количестве этого бесполезного для нас мусора Бавэл наверняка уже все выяснил.

    – М-да! – вздохнул отец с явным сожалением. – Но мы, по крайней мере, попробовали. Вдруг да получится?.. Ладно, работаем!

    Не слишком-то он и расстроился. Спешил, некогда было.

    Успели. Да и очередная черная дыра появилась часика через четыре. Даже перекусить смогли в образовавшемся перерыве. Но теперь уже на обмен пришло непомерное количество всего и разного. Дмитрий даже присвистнул, когда первым осторожно заглянул в воронку:

    – Ого! Да нам тут, кажется, разборный дом прислали!

    На дне выемки громоздилось сразу три контейнера и несколько солидных брезентовых тюков. Там же стоял привычный уже ящик из пластика, полный продуктов и украшенный очередным куском пергамента.

    Вот с него и начали комплексную проверку, прочитав пространное послание от Райзека Бавэла. Или от Дарителя, как между собой привыкли прозывать могучего шабена члены семейства.

    Первые строчки приветствий, пожеланий и выражения радости вызвали бы зависть у многих дипломатов и ценителей эпистолярного жанра. Явно в мире Дарителя ни пергамента, ни чернил, ни времени не экономили. Хотя по этому поводу Люссия припомнила:

    – Существуют письменные заверения, что некоторые шабены высшего порядка производят пергамент хоть из песка, при этом диктуют должное послание специальному духу-делопроизводителю, и он красивыми каллиграфическими строчками укладывает письмо на любом материале. Хоть вышивкой на шелке. Вот только присмотритесь: ни одной помарки, опечатки или тем более ошибки. Ну разве что ты, – это она уже мужу, неоспоримому авторитету в русском языке, – заметишь некие несуразности в построении фраз.

    – Есть немного. Но такая манера написания только придает дополнительную привлекательность и изысканность всему стилю письма. Чувствуется особое, аристократическое воспитание.

    Ну и самые главные части послания содержали в себе:

    – «…перечни всего загруженного в контейнеры и тюки находятся сверху и сразу видны после вскрытия. Большая часть – это необходимые вещи и средства для выживания – для вас лично, господин Загребной и трияса Люссия. Вторая часть – это необходимое оборудование и аксессуары, которые нужно выстроить и откалибровать по прилагающимся инструкциям. Именно через них впоследствии я вас и попытаюсь вытянуть к себе. Потому что при пользовании обычным «пробоем Эфира» для переноса разумных существ память у них нивелируется, и вообще они опускаются до уровня неполноценного дебила…»

    – Есть! – обрадовался Дмитрий после этих строк. Но, увидев, что отец с матерью понятливо кивнули, объяснил лишь для младших членов семьи: – Если разумные в черной дыре теряют свой разум, то четыре монстра ничего не могли рассказать Райзеку о «вечном» материале. Так что есть шанс все-таки поторговаться.

    – Именно что поторговаться! – улыбнулся Семен. – Тут как раз и пошла речь по интересующему нас вопросу: – «…кусочки переданного вами «вечного» материла мы начали исследовать. Но уже сейчас мне кажется, что им можно будет обкладывать ванные комнаты самых богатых людей. Текстура – изумительная! Цвет – редчайший по насыщенности и оттенку. Единственная проблема – это трудоемкая и дорогостоящая нарезка. Но в любом случае на нем можно заработать. Так что делаю сразу заказ тонн на сто, а то и на все двести. Далее…»

    Семен не выдержал и рассмеялся.

    – Вот уж прохиндей! – шипел он между взрывами смеха. – За кого он нас принимает?.. Явно врет, утверждая, что уважает и ценит… Ха-ха! Да никакой дурак не станет драгоценными камнями тверже алмаза обкладывать стенки вокруг унитаза.

    Удачный каламбур получился, в рифму.

    – А для чего они сгодятся? – поинтересовался Булат, продолжавший просматривать каждый предмет на наличие меток.

    – Для красоты – это украшения, коим цены не будет. Фактически новый камень вызовет в ювелирном деле бум одним своим появлением в любом мире. Для дела – резцы бурильных кругов, коими пробивают штольни, колодцы и разрабатывают карьеры с полезными ископаемыми.

    Вот тут и влезла со своим предложением Алла:

    – Раз это такой востребованный драгоценный камень, то почему мы до сих пор ему имя не придумали? – Она взглянула на старшего брата и стала перечислять: – Неплохо будет звучать «Димитрит». Или «Люссар». А можно и нечто такое придумать, где все наши имена учтены будут.

    Чтение письма на какой-то момент было прервано по причине бурного диспута о названии камня. Отнеслись все к этому ну очень серьезно, кроме стоящей на посту Аллы. Разве что Семен прислушивался к этому с юмором и лишь похохатывал, выдавая время от времени самые нелепые сочетания букв:

    – Дмитрий, Люссия, Булат плюс Кэрри равно Длюбукэр! Или: Семен, Люссия, Булат, Кэрри плюс Алла равно Семлюбука!.. Ха-ха-ха!.. А если добавить Дима и Отелло, получится: Семлюбукадиот!.. Аха-ха!.. Умора!..

    Но в итоге победило непреклонное мнение матери, которое как-то побоялись оспаривать мужчины.

    – Все прекрасное творится для женщин и оценивается в первую очередь ими. Мое имя уже увековечено, значит, пора это сделать и для наших единственных девушек в семье…

    – Единственных? – поразился Булат. – Их же вон сколько!

    – Поэтому! – уже громче продолжила трияса, строго грозя пальчиком младшему сыну. – Никакие возражения не принимаются. Камень отныне называется аллакэрр. Диспут окончен. Спасибо за аплодисменты. Продолжаем работать!

    Пожалуй, слегка недоволен остался лишь Булат. Но и он сразу отвлекся на важную работу, которая никому иному из семьи не доверялась. Все-таки должность главного «видящего» ничем не хуже, чем присвоение кусочка твоего имени какому-то камню. Да и никто, кроме родителей, до сих пор не мог представить себе смысл ношения на себе каких-то блестящих побрякушек. Неудобно ведь, натирает, демаскирует и лишняя тяжесть.

    Но с того часа за «вечным» камнем утвердилось официальное название аллакэрр.

    «…Есть еще одна, самая главная сложность, – писалось в послании от Дарителя. – Для точной калибровки устройства и наложения на него моей печати «привязки силы» необходимо мне самому лично появиться возле вас, в вашем Пятом слое. А это, я вам скажу, неприемлемо со всех точек зрения здравого смысла и безопасности. Если со мной что-то случится во время переноса, то и вам уже никто не сможет помочь. Мало того, риск еще и в том, что при переходе к вам на некоторое время теряется память. Порой частично, порой никаких воспоминаний вообще не остается, и перенесшееся существо превратится в меланхоличного или испуганного зверя. Продолжительность этой амнезии, как сообщается в разных источниках, колеблется от нескольких часов до нескольких суток. Именно поэтому я сейчас интенсивно работаю над забросом к вам не меня лично, а моей магической копии. Ритуал довольно сложный, да и копия сохраняется не более десяти дней. Но этого будет вполне достаточно, чтобы наложить печать привязки. Все силы при этом и знания в копии сохраняются…»

    Семен прервал чтение и с восторженным недоумением спросил у жены:

    – Так какой у него может быть уровень шабена? Ведь явно до двухсотого не дотягивает? А то бы явился к нам без проблем?

    – Все равно он где-то близок к этим пределам, – решила Люссия. – Создание полноценной копии, со всеми имеющимися магическими силами, да отправка ее в Эфир – это как минимум сто девяностый уровень.

    – Силен, спекулянт! Ох и силен, редиска этакая…

    Загребной стал перечитывать письмо:

    – «…Попытки заброса копии мною уже предпринимаются, тем более что и мои помощницы участвуют в этих экспериментах. По силе они мне почти не уступают, к тому же и на них я накладываю часть своего сознания, достаточного для наложения печати.

    Но тут еще один возникает парадокс магического рассеивания. Иначе говоря, посланная к вам копия (или конкретное тело), пусть и четко сориентированная на мои метки, может оказаться на некотором расстоянии от них. По данным в моих книгах, это расстояние не превышает пять-шесть километров. Вроде бы ничего страшного, но вспомните о потере памяти при этом на какое-то время!

    Поэтому убедительная просьба, уважаемые коллеги, усилить в ближайшее время патрулирование окрестностей. Или тщательный просмотр их на большие расстояния. Не знаю, как вам удобнее и как вы это устроите… Иначе копия, моя или моей помощницы, бессмысленно заблудится, чего-то испугается, куда-то провалится или кем-то будет съедена. К последней мысли меня подводят ваши хищники.

    А чтобы не было какой-то путаницы или неуместных колебаний с вашей стороны, посланная к вам копия, а то и натуральное тело, будет иметь на шее легкий ярко-красный шарфик. Именно завидев его, сразу начинайте преследование. Ибо не забывайте о временной амнезии!

    Кстати, о хищниках: хотелось бы их много и самых разных. Наши заповедники и зоопарки ими невероятно заинтересовались…»

    Глава семейства прервал чтение и тяжело вздохнул:

    – И ведь придется организовывать это патрулирование.

    – Отчего так грустно? – тут же отозвался Дмитрий. – Да я этот периметр не спеша обегу за сутки.

    – Сынок, ну сам подумай, – пустилась в объяснения Люссия. – Это для тебя здесь детская песочница, ты знаешь здесь каждый камень, каждое ядовитое течение, нюхом чувствуешь любую угрозу и ничего не боишься. А посторонний человек у нас и четверти часа не выживет. Как же он целые сутки продержится? Да еще и с временной амнезией?

    Парень согласно кивнул, хоть и скривился с неким презрением в адрес настолько неумелой копии. Тогда как Семен озвучил ближайшие планы:

    – Поэтому, после того как со всем этим разберемся и разложим по должным местам, надо хорошенько выспаться. Потом мы с Булатом и с матерью займемся сборкой устройства. А также загрузкой в воронку очередной посылки для Дарителя. Да и очередное послание надо составить. Ну а вы – парни поодиночке, а девушки в паре – приступаете к патрулированию окрестностей. Потом и мы с матерью к вам присоединимся.

    – И что, – засомневался Дим. – Никто в это время не будет вести наблюдение с башенки?

    – Зачем? Коль мы своими дозорами охватим все окрестности? А в случае чего, каждый из вас знает, какие сигналы следует издавать на трубе при каждой ситуации.

    Сигналы-то знали, а вот сами трубы были довольно громоздкими и тяжелыми. Поэтому недовольство старшего сына имело все основания:

    – Еще и трубы за собой таскать!..

    Но ситуация понималась верно: коль надо – значит, надо. Да и соскучился Дим по своим охотничьим угодьям. Лучше уж там носиться, чем внутренности контейнеров перекладывать с места на место. Интересное, конечно, дело, познавательно, и кучу всего нового узнаешь. Но в запутанных лабиринтах Пятого – все равно увлекательней. Там ничего не стоит вечно, все течет, все меняется, все таит в себе не только новизну, но и опасность. А жить без адреналина в крови как-то скучно.

    Так что после сна, плотно позавтракав, с добавлением новых продуктов из мира Райзека Бавэла, вооружившиеся до зубов патрульные, разобрав и утвердив свои маршруты, выдвинулись на поиски потерявших память копий. Или живых тел разрекламированных помощниц великого шабена. При себе и пайки имели двухсуточные, чтобы для регулярных трапез домой не возвращаться.

    Даже с таким малым числом групп, как три, охват территории получался приличный. Вполне возможное рассеивание перекрывалось. Ну а чтобы более тихоходные девушки не отставали, то у них получался более короткий маршрут, по меньшему радиусу. А парни сразу выдвинулись по радиальным линиям, проверяя наиболее проблематичные места.

    За Отелло и сестер Дим практически не волновался. Ничего с ними не случится. Стреляют отлично, да и бегают выше всяких похвал. А что девчонки слабей и не совсем охотницы, так их же две, обязательно подстрахуют друг друга. Поэтому бежал спокойно и размеренно, изредка останавливаясь на верхушках превалирующих высоток и просматривая внимательно все окрестности.

    Чтобы вот так сразу кого-то заметить и обнаружить, и мыслей не было. Понималось, что Даритель не сразу сумеет забросить должные копии в должное место. Да и вообще подобное деяние не укладывалось в голове. Полноценная физическая копия? Да со всеми силами его сотворившего шабена? И с каким-то несуразным шарфиком на шее? Три раза «ха!». А четыре раза «ха!» – по поводу заброски сюда полноценного тела.

    Поэтому даже окаменел на месте и добрую минуту с недоверием пялился на «виденье дивной красоты». Эфемерная, в воздушном платьице женщина потерянно брела по дорожке из промерзшей глины. Руки и плечи открыты, как и ножки до середины бедер, прекрасное личико, длинные до поясницы волосы светлого оттенка и, самое главное, красный шарфик, словно сотканный из тумана. Он обвивал шею и свисал примерно до колен умопомрачительной богини.

    Глядя на нее, Дмитрий пропал.

    Глава 23
    Неудачная погоня

    Именно что пропал! Как морально, так и духовно.

    Ну а как должен был реагировать парень на изощренно, провокационно одетую самку своего вида? Двадцать лет ему все-таки! В таком возрасте мужчины на стенку лезут, мечтая сбросить пар и хоть как-то дорваться до женских прелестей. Другой вопрос, что Дим этих прелестей никогда не видел и не слишком-то о них даже догадывался. Точнее, догадывался, но на уровне общих познаний про тычинки, пестики и основываясь на том, что видел в отношениях представителей разнообразной фауны Эфира. Мать всегда одевалась в закрытые одежды, сестры – в охотничьи костюмы, увешанные многочисленным оружием, талисманами и вспомогательным инвентарем. Да и сам факт отношения к кровным родственницам как к особам противоположного пола – никоим образом не умещался в сознание старших названых братьев.

    Отношение Отелло к семейству Загребного походило на отношение восторженного пса к своему хозяину, другу и полубогу. Самку своего вида он вообще себе представить не мог, так что раннее взросление никак не сказывалось на его давно сформировавшихся половых возможностях.

    А вот у человека-демона физическое, неосознанное желание любви трансформировалось в нечто сказочное, невесомое, неощутимое и эфемерное. Порой ему что-то такое вот снилось, порой он и бодрствуя впадал в некие фантастические грезы. Порой даже сам пытался рисовать нечто подобное. Мать-то с отцом рисовали много, частенько и про моды в мире Изнанки или Земли рассказывали в рисунках. Большинство таких рисунков висело в комнатах у «будущих светских дам», коих в должном духе воспитывала мать из сестер.

    Но мало кто знал, что часть рисунков Дим припрятал в своей комнате, среди шкур, мебели и личных вещей и украдкой ими любовался. Особенно теми, где женская мода была подана в виде легких женских платьев открытого, летнего фасона. На них лица почти не прорисовывались, так, легкими штрихами, лишь образно конкретизируя представительниц слабого пола. Да парню и не надо было лиц! Все остальное он додумывал в своих грезах и пытался рассмотреть в своих снах.

    Именно что рассматривал, ничего более! Но зато при этом было так сладко, так томительно, так необычно и трепетно… что порой просыпался мокрым. Вначале удивлялся этому, скрывал, потом все-таки поделился с отцом.

    – Не переживай, это нормально для твоего возраста, – тяжко вздохнул Семен. – Просто старайся, чтобы об этом никто, кроме меня, не узнал, ну и всегда с утра старайся после этого ополоснуться.

    Парень несколько успокоился. Но мечтал еще больше. А подобные конфузы стали происходить во сне еще чаще.

    И вдруг!.. Вожделенная, ожившая мечта совсем рядом! Каких-то жалких сорок-пятьдесят метров отделяют разведчика от реального воплощения его грез! И это воплощение вот-вот скроется среди крупного нагромождения скал…

    Вначале даже ноги не слушались, не желая двигать окаменевшее тело к цели. А губы вели себя еще хуже: ничего, кроме мычания! Словно человек-демон стал разговаривать намного хуже своего приятеля-пса. Подобного шока и онемения всех мышц ни разу в его жизни не происходило.

    А может, это адреналин в кровь хлынул, парализовал при этом все тело? Отец рассказывал, что такое порой случается во время крайнего и невероятного стресса. Порой и умереть от такого можно.

    Вот и получилась короткая такая «смерть». Как говорится, «убила одним только взглядом!». А ведь пока еще на парня это светлое виденье и не взглянуло, только прошло вдалеке. Получается, что одним видом сразила? Тогда хорошо, что так, что все-таки не взглянула, подойдя в упор.

    Но пока ноги делали первые, через силу шаги, пока горло пыталось протолкнуть наружу воздух в виде мычания, легко одетая красавица скрылась в лабиринте из обломков тверди. Пришлось ускоряться, на ходу разминая застывшие мышцы лица, смачивая губы и готовясь выдать призыв, достойный Тарзана. Об этом герое, выросшем в диких джунглях, Семен тоже как-то рассказывал изумительную историю.

    Вбежал в лабиринт Дим уже довольно резво и соображать уже стал не в пример лучше. Понимал, что спокойно идущая женщина никуда от него не скроется и не спрячется. Но… в небольшом обозримом пространстве никого не оказалось!

    Пришлось еще более ускориться, заметавшись по изгибам запутанного пространства и бегло заглядывая в каждый из тупичков.

    Потому что умом, пусть и подспудно, разведчик понимал, на кого он наткнулся: та самая помощница, о которой предупреждал Райзек Бавэл. Верная примета – красный шарфик. Общее состояние – явная потеря памяти. Сам факт появления – так больше тут никого и не ждали. Ну а форма одежды, не совсем подходящая для условий выживания в Эфире, – так это же копия. Никому от ее смерти-гибели-ранения ни жарко ни холодно.

    Но следует дивное видение поймать как можно быстрее, успокоить, придержать, помочь вернуть память… ну и все такое прочее. Хотя, представив себе, как он ее будет ловить, хватать и удерживать, Дим чуть не оконфузился точно так же, как во сне. Пришлось останавливаться, откладывать взятый на изготовку арбалет и поправлять свое вздыбившееся хозяйство. Только потом вновь продолжать поиски.

    Причем поиски стали сопровождаться все более нарастающей паникой. Складывалось такое впечатление, что неразумная копия чего-то испугалась и забилась куда-то в щель или в узкую нору. Слава еще всем светлым демонам, что каких-либо хищников вокруг не наблюдалось. Но раз прочая мелкая живность, особенно многочисленные медузы, таракуши и кузнечики здесь прямо-таки кишели, следовательно, на них могут подтянуться малые хищники или вполне безобидные пожиратели местного «планктона». А вот уже за теми могут охотиться воистину опасные твари.

    Заметался разведчик, занервничал. Стал бессистемно кидаться из стороны в сторону, реагируя на эфемерное движение какой-нибудь очередной тучки из цветной мелочи. Вскочив несколько раз на возвышающиеся вершины скал, заполошно прокричал десяток раз. И только потом вспомнил, что там ему еще мешает за спиной: труба! Ну и стал во всю силу легких подавать оговоренный сигнал: «Нашел! Требуется помощь!»

    Но когда та помощь появится? Поэтому больше не стоял ни секунды, углубляясь в нагромождение лабиринта. Откровенно говоря, не таким уж и огромным тот выглядел. Разыскивая вдумчиво, по системе, не пропуская каждого поворота, можно будет его обыскать часа за три. Вдвоем – за час. Вчетвером – и за десять минут можно уложиться. Только вот пока парень сам тут рыщет, потерявшая память копия, возможно, сзади него давно бродит, утыкаясь бессмысленно в те самые тупики, которые уже проверены.

    «Вдруг помощница Дарителя вообще покинула лабиринт из тверди?! – мелькнула пораженческая мысль. – А там и провалилась в какой-нибудь из потоков? Или по корням на верхнюю прослойку взобралась?.. Нет, не похожа она на ловкую ящерицу, сил таких у нее нет… Хотя откуда я могу знать о ее силах?.. Видел ведь, как сестры по таким корням взбираются быстро… Так они малолетки, а тут вполне взрослая, отлично сформировавшаяся красавица… Ух! Какая красавица!..»

    Воспоминания об увиденном образе сильно отвлекали и мешали в поиске. Приходилось себя заставлять силой воли двигаться проворней, специально напрягая зрение в нескольких режимах, чтобы в наиболее темных или слепящих местах рассмотреть желанную фигурку. Такое тут все: то темень непроглядная, то слепит до появления рези в глазах и катящихся непроизвольно слез. Ничего удивительного, что потерявшее память существо ведет себя в Пятом слое как сомнамбула.

    Самое страшное, что время шло, а вожделенная помощница могучего колдуна так и не отыскивалась. Словно в кислоту канула! Наверное, часа два прошло, пока жутко исстрадавшийся парень вынужден был признаться самому себе, что скорей всего он свою цель упустил. Хорошо хоть не совсем растерялся и время от времени в ожесточении выдувал из трубы нужный сигнал. Причем делал это скорей не для привлечения к себе иных патрульных, а надеясь на случайную заинтересованность «потеряшки». Авось у нее в мозгах что-то там переклинит в позитивном плане, и она потянется на сравнительно для себя знакомый звук?

    Каково же было удивление отчаявшегося загонщика, когда в начале третьего часа раздался сигнал из аналогичной трубы, означающий: «Ты где?»

    Ответ не заставил себя ждать, и вскоре уже Дим с восторгом и некоторым облегчением пересказывал Отелло, кого он ищет, где и как. Ну и напоследок сам поинтересовался:

    – Ты как здесь настолько быстро оказался?

    В своей полной жестикуляции и мычания манере пес-демон пересказал о сопутствующей ему удаче. Как раз забрался на верхние прослойки, откуда была видна твердь с домом и довольно обширное пространство вокруг нее, когда донесся слабый отголосок призыва. А там как раз и песчаная речка оказалась поблизости, несущаяся в нужном направлении. Вот и удалось другу очень быстро прокатиться добрых две трети всего расстояния. Повезло!

    Зато вдвоем им стало намного легче, вдвоем проще охватить весь ареал раскинувшегося у них под ногами лабиринта. Скорей всего, и некая толика удачи вместе с патрульным свалилась на помощь, потому что и пяти минут не прошло, как со стороны мохнатика послышалось восторженное:

    – Э-э-э! А-а! А-а! – То есть он увидел цель и уже конкретно указывал в нужную сторону. Мол, там она, там!

    Дим бросился на голос, запоздало предвидя неадекватную реакцию копии на здоровенного пса, заросшего короткой мягкой шерстью. Он ведь мог жутко напугать красавицу своим неестественным видом! Но тут уже не до тонкостей этикета первой встречи. Главное – увидеть, догнать, поймать, связать. И отнести домой. А там память к помощнице Дарителя вернется, и все «будем в шоколаде». Так отец любил приговаривать, но на просьбы объяснить, кто такой шоколад и где он находится, только грустно махал рукой и отделывался молчанием.

    Дим увидел Отелло, свистнул. Друг на бегу указал нужное направление и махнул, с какой стороны вести облаву. Еще через две минуты парень и сам увидал хорошо запомнившуюся фигурку в воздушном платьице. Правда, теперь платьице висело на женщине рваными тряпками, делая ее при этом… еще более обнаженной и крайне соблазнительной.

    И опять некий ступор помешал!

    Короткая, почти незаметная заминка позволила женщине увидеть обоих загонщиков, в страхе закричать и ринуться в темный зев довольно просторного тоннеля, наверняка кажущийся спасительным. А ведь в таких норах-отверстиях какая только опасность не могла притаиться. Начиная от глубокого колодца и зыбучих песков и заканчивая хищным зверем или острейшими, торчащими во все стороны кристаллами. Причем половина из них обычно была ядовита.

    – Стой! – исступленно заорал Дим. – Туда нельзя, там опасность!

    Да куда там! Мимолетное виденье грубо проигнорировало призыв оставаться на месте. Наоборот, ускорилось, да еще и взвизгнуло от явного страха. Только и мелькнули концы измочаленного красного шарфика, скрывающиеся в темноте тоннеля.

    Чувствуя, что не успевает, Дим тоже ускорился, позабыв о банальной и крайне необходимой осторожности. Да еще и по его сознанию резко ударило взвывшей интуицией, предупреждавшей об опасности. Но о себе как раз парень и не подумал. Чего ему в своей родной обстановке пугаться-то? Вся опасность, в его представлении, грозила обрушиться на голову потерявшей память прелестницы.

    Следовало ее срочно спасти!

    С этой мыслью он и влетел в тоннель, пытаясь как можно скорее перевести зрение в иной режим. Причем проскочил внутрь буквально на несколько мгновений раньше, чем туда ворвался Отелло. Продвигаясь с вытянутыми вперед руками, он слышал за спиной учащенное дыхание друга и его довольно тяжелую поступь. Но раз тот уверенно двигался следом, значит, ничего опасного под ногами не ощущал. Как и нависших, готовых вот-вот рухнуть на голову сводов.

    Мало того, вдруг стало резко светлеть, а метрах в десяти перед собой приятели увидели медленно бредущую женщину, вытянувшую перед собой руки и ощупывающую неизведанное пространство.

    – Она ничего не видит! – вырвалось у парня.

    А пес ему посоветовал:

    – Е-е а-ай! У-у е-ет! – Мол, не испугай. Никуда она теперь от нас не уйдет.

    Настигающие цель дозорные сразу сбавили шаг, стараясь излишне не шуметь и не кричать. Вроде и так должны были настигнуть помощницу Дарителя, но… Расстояние почему-то сокращалось крайне медленно. «Мимолетное виденье» словно скользило над поверхностью, или его как будто несло вперед течением невидимого тумана.

    – Мм?.. Да что за странности? – пробормотал впереди идущий загонщик. – Мы так ее не догоним…

    После чего, пользуясь нормальным для себя освещением, резко рванул вперед. Женщина сразу услышала усилившийся шум, обернулась, расширенными до предела и ничего не видящими глазами глянула в полную темень и громко закричала от страха. Да еще и рванула вперед со всей скоростью. А там уже явно просматривался глухой тупик со сколотыми, довольно острыми гранями. Если уткнется в них лбом, то память уже никогда не вернется.

    Еще больше взвыла интуиция, предупреждающая об опасности, но Дим лишь двоекратно ускорился. Даже обрадоваться успел, предвидя, что успеет остановить беглянку раньше, чем она ударится всем телом о торчащие скальные зубья. И кричать не стал, вытянув руку, чтобы мощным захватом обвить женщину за талию.

    Не сбивать же ее с ног, хватая за волосы? Или просто за голову? У нее от такой грубости и шея может сломаться.

    Достал. Вроде даже пальцы что-то невесомое и ускользающее успели ощутить. Как вдруг раздался грохот, возник ослепляющий свет не в глазах, а внутри сознания. Боль сковала тело, словно рухнувшие породы сдавили его со всех сторон, и… Неужели смерть?..

    Глава 24
    Одностороннее знакомство

    Мотыльки летят на свет, пчелы – на мед, сороки – на блестящее, а люди – на все это, вместе взятое, и еще на призывы себе подобных. Ибо глупы, как те же мотыльки, падки на сладкое, как те же пчелы, и тянутся ко всему блестящему, чем можно любоваться, отупляя собственный мозг ничегонеделанием. А уже если тебе подобные поманят пальчиком, навешав лапши на уши и запудрив мозги сказками, то человек устремляется сломя голову к несбыточным мечтам, забывая обо всем на свете.

    На эту тему несколько раз отец распространялся в своих философских размышлениях, во время вечернего чая. Еще и объяснял доходчиво, что такое лапша и чем она отличается от пудры. Но именно эти слова и припомнил Дмитрий, когда начал ощущать понемногу собственное тело, а разные мысли обеспокоенно заворочались в его пробуждающемся сознании.

    «Кажется, я не умер… Меня заманили в какую-то ловушку… Ведь интуиция вопила об опасности, но я ничего не замечал и ломился вперед, словно взбесившийся джонл. И кто я после этого?.. Тупое и неразумное чудовище… Ох! Так, наверное, и Отелло поймали в ту же ловушку, что и меня?!.»

    Почему он так вдруг уверовал именно в грамотно расставленную западню, он и сам понять не мог. Но вот не сомневался, и все тут. Зато воспоминание о друге и приемном брате не на шутку озадачило. Кровь ускорила свое движение, в нее плеснуло порцию адреналина, тело стало разогреваться, появилось ощущение, что можно начать шевелиться или хотя бы открыть глаза.

    «А стоит ли? Вдруг желательно притвориться лежащим без сознания, а самому прислушаться к окружению?..»

    Суровая действительность не дала поваляться в притворной лености, рядом раздался стон-мычание. Причем настолько знакомый, что сомнений не возникло: так мог мычать только пес. Пришлось открывать глаза и начинать действовать. Хотя конечности все еще ощущались одеревеневшими.

    Глаза без труда рассмотрели каменный свод. Медленный поворот головы: стена из той же породы. После попытки глянуть, что там с другой стороны, взгляд наткнулся на слабо ворочающуюся тушу друга. Внимательно оглядел свод: «Не понял… Это мы что, все в том же тоннеле? – Еще одна попытка осмотра, и стала видна та самая стена, перекрывающая тоннель и усыпанная острыми, торчащими выступами. – Точно!.. Разве что освещение какое-то странное стало… Но после удара обо что-то и потери сознания еще и не то со зрением случается, наверное… Но тогда выходит, что это никакая не ловушка?.. И чья-то там копия или привидение – совершенно ни при чем?..»

    Словно в подтверждение этих слов откуда-то из-за пса послышался сдавленный женский стон.

    «Да мы тут втроем?! – поразился парень, силясь привстать, и перекатился на живот, опираясь на дрожащие руки. – И что нас тогда так ударило по сознанию? Или кто? И почему так болит все тело, словно из него пытались отбивную сделать?..»

    Но как только удалось рассмотреть прекрасную незнакомку, забушевавшие в крови гормоны оказались лучше всякого лекарства или магического исцеления. Дмитрий вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной, и заметался над пострадавшей, пытаясь ее то уложить удобнее, то подхватить на руки, чувствуя себя в огне смущения и томительного жара от одних только касаний к этому божественному телу.

    Оно казалось настолько прекрасным, желанным и манящим, что очумевший спасатель совершенно не замечал синяков, царапин, потертостей кожи и нескольких мелких ранок. Но сильнее всего взгляд притягивала женская грудь, вывалившаяся из порванного, истрепанного платья.

    Так что на друга, который сумел с кряхтением усесться и прислониться спиной к стене, парень обратил внимание только после негодующего мычания:

    – Гы-ы?.. А я-я?..

    – Да что с тобой случится-то? – бормотал Дим, в каком-то безумном трансе поправляя на даме различные кусочки поврежденной одежды. – Мы-то с тобой здоровые, как земерь, нами можно массивы разламывать… А ты глянь на это нежное, растерзанное создание… Ее надо срочно уносить домой, пока она не умерла!

    – Не-е у-у! И ы-ыш!

    – Скажешь такое! – возмутился парень. – Как она может нас слышать? Она же без сознания!

    Уже ничего не утверждая вслух, мохнатик лишь своим пальцем с когтем указал на грудь женщины, потом на ее ноздри и на ее ресницы. Дыхание явно притворно сдерживалось. Ноздри слегка трепетали от страха. Но и ресницы подрагивали в напряжении, которое сложно скрыть шокированному чем-то человеку.

    Уже обе лапы пса сделали весьма уверенный пасс над телом, проводя манипуляцию малого внутреннего исцеления. Ведь у названых братьев были такие учителя в магии, что им позавидовал бы любой житель Изнанки. Лечить от смертельных, да и от крупных ран в Эфире не получалось ни у триясы, ни у Загребного. Но вот малое исцеление разного профиля проводил довольно бойко и качественно даже Булат.

    У Дмитрия словно пелена спала с глаз. Нахмурившийся, но уже вполне трезво размышляющий, он тоже сосредоточился, водя руками над прекрасным телом, и понял, что та не спит. Сжалась вся внутри, скукожилась. Можно сказать, трясется от страха, но продолжает притворяться потерявшей сознание.

    Правда, разум (а может, неукротимые гормоны?) тут же попытался отыскать уважительные причины для такого поведения:

    – Так э-э-э… понимать надо: испугалась бедняжка. Память-то пропала, вот она и ужаснулась от наших перекошенных в погоне лиц. Она ведь не знает, что мы ее спасать мчались… Правда, барышня?.. Эй! Уважаемая помощница Райзека Бавэла! Ничего не бойтесь, открывайте глаза и говорите, где болит. После чего мы проводим вас к нашим родителям, накормим, дадим нормальную одежду. Да и наши сестры с младшим братом будут безмерно счастливы с вами пообщаться.

    Глаза приоткрылись вначале всего лишь чуть-чуть. Но обративший на это внимание Дмитрий попытался улыбнуться самым искренним, дружелюбным образом. Видимо, увиденное даму успокоило, и она открыла глаза. После чего облизала пересохшие губки и еле слышно прошептала:

    – А ты кто?.. И где то… чудовище?..

    – Ага! Понятно! Ты еще не восстановила память после пробоя Эфира? – зачастил обрадованный парень. – Меня зовут Дим, я сын Семена Загребного и триясы Люссии! Ну?.. Вспоминай, вспоминай! Мы сейчас в Пятом слое Эфира. А о каком чудовище ты говоришь?.. Мы вроде возле тебя никого не видели…

    Несколько окосевшие глазки незнакомки оторвались от изучения склонившегося над ней человека и стали шарить по сторонам:

    – Ну такой… мохнатый, страшный, – и тут взгляд наткнулся на восседающего рядом черного Отелло, и шепот перешел в некую разновидность хриплого писка: – А-а! Это он! Он!..

    Дим с досадой посмотрел на друга:

    – Да ты хоть улыбнись, а то она невесть за кого тебя приняла!

    Мохнатик с готовностью оскалился, что означало у него самую искреннюю радость и улыбку. Но получилось только хуже: прекрасная дама затряслась в страхе, задергалась и мертвой хваткой схватила за руки склонившегося над ней человека. Побледневшие губки зашептали что-то непонятное, словно скороговорку. Создалось впечатление, что это молитва или призвание на защиту светлых демонов.

    – Да ладно тебе! Чего ты трясешься? Это мой брат, его зовут Отелло Чернявый, и он самый лучший пес из существующих во Вселенной. Добрый, веселый и самоотверженный товарищ. Вот познакомишься с ним поближе, сама в нем души чаять не будешь. – Дим провел должное представление с должной рекламой и предложил: – Давай лучше поднимемся и пойдем домой… Или ты не можешь? – Свой личный интерес он скрыть не смог: – И тебя нести надо?

    Почему спрашивал, а не взял на руки до сих пор? Да потому что ориентировался на реакцию сестер в подобном случае. Те ни за что не позволили бы себя нести, если могли хотя бы встать на ноги. Еще бы и унизили человека, им такое предложившего, а то и чего похуже. Правда, мать при этом укоризненно качала головой, в возмущении закатывала глаза и пыталась донести главную мысль до сознания дочек:

    – Вообще-то истинные дамы обожают, когда их носят на руках влюбленные рыцари и кавалеры.

    «Здесь не тот случай, – жутко досадовал Дим. – Я и не рыцарь, и не кавалер как бы… Да и не влюблен в эту даму… – Прислушался к себе и серьезно озадачился: – Или уже влюблен?.. Потому что мне с ней очень хочется иметь детей… И как можно скорее!..»

    Переклинило его в этом плане здорово. А все эти мужские эмоции женщины легко улавливают спинным мозгом, не напрягаясь и не задумываясь. Ну а те красотки, кои не страдают комплексом неполноценности, сразу же начинают мужчиной манипулировать.

    Эта ни в коей мере не страдала, хотя попавшая в сладкую патоку муха еще не подозревала о том, что здорово влипла.

    – Дим? Какое занятное имя… – попыталась она улыбнуться, так и не выпуская рук своего спасителя и не пытаясь заправить вывалившуюся грудь в обрывки платья: – Ну, тогда помоги мне подняться…

    От излишнего усердия парня она оказалась на ногах, чуть при этом не оставшись без кистей рук. Но только чуть прикусила губку, удерживая стон, сделала шажок в сторону и покосилась на Отелло:

    – А почему твой друг сидит?

    – Ему тоже досталось, когда мы все сюда втроем прибежали.

    – Странно… чем это нас приложило?

    – Ну так мы же в Эфире, – охотно стал пояснять Дмитрий. – Здесь может случиться все что угодно. Разве господин Бавэл тебя об этом не предупреждал?

    Судя по полному недоумению на личике, временная амнезия продолжала свирепствовать. Да и словесно она не постеснялась об этом заявить:

    – Никогда о таком человеке не слышала… Да и как можно оказаться в… эфире? Он ведь жидкий и сразу быстро испаряется…

    – Успокойся и ни о чем больше не волнуйся. Скоро ты все сама вспомнишь. Твой работодатель предупреждал, что такое возможно и что это ненадолго. А пока давай все-таки поспешим домой. Мало ли какие монстры могут сюда нагрянуть, еще запрут нас здесь в тупике, как в ловушке…

    Услышав про монстров, девушка вздрогнула, вновь опасливо покосилась на покряхтывающего при вставании мохнатика и стала поспешно прятать свои прелести под обрывками материи. Получилось еще соблазнительнее. И стоящий совсем рядом парень продолжал пялиться на грудь барышни, словно баран на новые ворота.

    Это ее явно напрягло:

    – А вот так смотреть на даму некультурно! Или ты никогда на пляже не бывал?

    – Э-э? – Дим перешел на лексикон своего друга. Потом все-таки спросил по-человечески: – А что такое пляж?

    – Хм! Еще скажи, что ты женщин никогда не видел?

    – Не-е! Не видел…

    – М-да, запущенный случай… – она отступила еще на два шажка, уже совсем иначе глядя на простодушно скалящегося мохнатика и пытаясь сообразить, какой монстр может быть опаснее. – Ладно, домой так домой. Идите впереди, показывайте дорогу… И это… поменьше оглядывайся, не то голову разобьешь… себе.

    Потому что парень в самом деле пытался идти с повернутой назад головой, не в силах отвести взгляд от соблазнительного зрелища. Тогда как его друг без всяких раскачек потрусил впереди, разминая на ходу плечи и шею. Он первым и выскочил наружу, да так там и замер в какой-то неестественной позе, полусогнувшись, стоя на одной ноге.

    Естественно, что лохматик сразу насторожился, перехватил арбалет удобнее и крикнул:

    – Что там у тебя?!

    Тот молчал, хотя и крутил головой, озираясь. Аккуратно подкравшись к приятелю со спины, Дим и сам осторожно выглянул. И тоже замер в полном ошеломлении: лабиринта снаружи не было!

    Глава 25
    Препарирование мотыльков

    Непроизвольно мелькнула заполошная мысль: «Вдруг временная амнезия заразна? Или это у меня после потери сознания кусок памяти куда-то подевался?»

    Только вот, судя по поведению Отелло, тот тоже оказался порядочно выбитым из колеи логики и последовательности:

    – А-а? О-о о-ос? – «Где это мы?! И что за странности вокруг творятся?!» – возопил он наконец, утверждая тело на двух ногах и оборачиваясь с претензиями к другу. Тому ничего не оставалось, как ответить поговоркой, часто употребляемой отцом:

    – Знал бы прикуп, жил бы очень! – Потом и сам стал уточнять: – Помнишь, как в этот тоннель вбегали из лабиринта?

    Мохнатик утвердительно кивнул.

    – А сейчас такое впечатление, что мы вышли совсем не в том месте?

    Новый кивок. Далее и вывод последовал:

    – Значит, мы куда-то провалились!.. Или вляпались… Или все-таки попали в какую-то ловушку… Ведь таких громадных пещер в массивах не бывает.

    – Не-е! – уверенно подтвердил приятель. Но и в себя он пришел гораздо быстрей: – У-у у-уш!

    После чего осторожно двинулся вдоль стены вправо, ощупывая ее время от времени. Вполне логично, что Дим двинулся влево, оглянувшись на девушку и предупредив ее:

    – Ты пока стой на месте и ни к чему не прикасайся!

    Но, пройдя десяток шагов, недоуменно обернулся, рассматривая идущую за ним помощницу Дарителя:

    – Ты чего?

    – Мне страшно одной…

    Мысленно парень довольно улыбнулся: «Ну хоть так меня выделила. Значит, уже не боится… Еще бы с ней разговориться, узнать, как ее зовут… Или сразу спросить?» Не оборачиваясь и двинувшись дальше, он так и сделал:

    – Какое твое имя, уважаемая барышня? И откуда ты?

    – Але́кса, меня звать. И я из Астрахани.

    – Красивое имя. А что за мир у вас и почему так называется?

    – Астрахань – это город. Но почему ты говоришь «у вас»? Разве мы не на Земле?

    Услышав знакомое слово, Дим обрадованно развернулся:

    – Так ты с Земли?.. Здорово! – воскликнул после короткого кивка. – Мой отец тоже оттуда. Правда, никогда не уточнял, из какого города, знаем лишь, что он огромный и вроде как столица. Да и дом находился за дальними пригородами. Зато там рядом был лес, чистая речка…

    Але́ксе было явно наплевать на чьи-то воспоминания. Она вычленила для себя самое главное:

    – То есть мы сейчас в другом мире?

    – Так однозначно утверждать никак нельзя, – пустился парень в объяснения, страшным усилием воли поднимая взгляд и стараясь смотреть в глаза новой знакомой. – Скорей всего, Эфир является образованием вне всяких миров, этакой прослойкой между ними и покрытием поверх всяких пределов. Но неужели ты этого не знаешь? Припоминай! Твой учитель и наставник, сильный шабен Райзек Бавэл, отправил сюда к нам твою копию или твое тело специально. Тебе вменяется лично провести калибровку устройств переброски и наложить печать привязки. Все это – возле нашего дома.

    Девушка выслушала Дима с расширенными глазами, после чего отчаянно замотала головой:

    – Бр-р! Что за чушь? Какая копия?.. Я нормальная!.. И кто такой шабен?

    – Только не переживай и не нервничай, ты все вспомнишь, – с горячностью убеждал ее парень. – Шабен – это такой колдун, маг. Он может преобразовывать окружающую энергию для своей пользы.

    – У нас нет ни колдунов, ни магов! – уже хмурилась красавица. – Вообще их не существует!

    – О-о! Ты даже это забыла? – опечалился Дмитрий. Тут же что-то придумал: – Может, вот так вспомнишь?

    После чего вначале подвесил чуть в стороне осветительную искорку, разгоняя неприятный полумрак. Затем создал в ладони файербол, чуть приподнял его над ладонью, а затем впитал обратно.

    Этого оказалось вполне достаточно, чтобы девушка поверила и восторженно зашептала:

    – Ух ты!.. Значит, это не сказки?.. И не выдумки?..

    – Ну а как иначе ты бы здесь очутилась? Твой наставник все устроил, организовал, и вот ты здесь. Нам только и следовало тебя отыскать и оградить от всех опасностей, пока к тебе память не вернется.

    – Да что ты все заладил одно и то же: память, память! – опять сменила тон Алекса, переходя на ворчание. При этом внимательно рассмотрела на себе «остатки былого величия», опять довольно сексуально их поправила и перешла к доказательствам своей полной адекватности:

    – Я прекрасно все помню. Мне двадцать один год, учусь на четвертом курсе консерватории. Через полгода – намечена свадьба, выхожу замуж за моего обожаемого учителя. И как раз в этом вот платье, – она нервно подергала на себе обрывки, – я прогуливалась по набережной, шла на свидание к своему будущему мужу! Потом полный мрак в сознании, боль… и осознаю себя куда-то бессмысленно бредущей в жутком и страшном месте. Скалы кругом, над головой светящиеся поля, глыбы, реки и опутанные корнями массивы. Страшно… И тут вдруг страшный… хм, твой друг и брат начинает ко мне мчаться и рычать. Я и попыталась нырнуть куда-то в темноту.

    Дмитрий с минуту стоял, пытаясь вычленить в сказанном самое главное. Потом стал уточнять:

    – Что такое консерватория?

    – Это там, где идет обучение музыке, пению и всему с ними связанному.

    – Ага… И вот этот шарфик на тебе был в момент твоей… э-э, прогулки?

    – Конечно! Он мне очень нравится, подарок матери.

    – А что ты еще надела на себя именно перед этой прогулкой?

    – Да все! И эти босоножки, и эти вот колечки, и трусики с лифом…

    Она чуть смутилась, потому что лиф вообще ничего не удерживал, сам спадая на живот. А ее собеседник, хоть и вновь окунулся в волну очередного независимого от разума возбуждения, сумел-таки не утерять логической цепочки в своих рассуждениях: «Если она не врет (а ей вроде как нет ни малейшего смысла это делать), то не слишком-то она смахивает на помощницу великого шабена. Слишком молода для этого. Да и на Земле, как утверждал отец, очень малый шанс существования магов такого уровня, как Даритель. А вот то, что Райзек отлично знает о таком мире, и он в курсе всего происходящего, говорит о многом. Учитывая упоминания отца, что люди на его родине пропадали часто и бесследно, можно допускать шанс банального похищения разумного существа, еще и выбранного специально. Похоже, красный шарфик – основа того самого выбора…»

    Только потом, по напрягшейся фигурке девушки понял, что Отелло уже остановился рядом и терпеливо ждет, пока на него обратит внимание названый брат. Пришлось обращать и вникать в смысл сделанного доклада:

    – Е-е о-ол, ы-гы не-е о-го!

    Дим тут же перевел для красавицы:

    – Все обошел, выхода нет ни одного! – И уже сам спросил у друга: – Как думаешь, куда мы попали?

    Тот молча сделал движение, словно лапой гнал на себя воздух. Потом явственно принюхался и несколько раз уверенно мотнул головой. Еще и костяшками пальцев постучал по стене.

    Дим тоже прислушался к своим ощущениям и обонятельным рецепторам. После чего озадаченно согласился:

    – Ты прав, воздух совсем не тот. Как и запахи. Всего этого у нас в Пятом быть не может. Значит, мы… – и стал переводить вопросительный взгляд с девушки на мохнатика, явно требуя от них ответа. Но те смотрели на него слишком сурово и пристально, не спеша выбрать один из миллионов миров, который могла подсказать их фантазия.

    Пришлось самому озвучивать очевидное:

    – Скорей всего, мы в мире этого Бавэла. Угодили в его ловушку, устроенную с помощью похищенной в другом мире приманки.

    Черный пес оскалился с явным скепсисом и презрением:

    – А-а? А-ан? – «Она-то?! Приманка?!»

    Переводить парень не стал, догадываясь о подноготной такого отношения: «Ничего! Вот отыщем самку твоего вида, я посмотрю, как станешь слюни распускать, разглагольствуя при этом о ее якобы непривлекательности».

    Девушка опять повела тему сиюминутного существования:

    – Так что мы, домой к тебе не идем? И останемся умирать в этой пещере?

    – Зачем же умирать? – удивился Дмитрий. – Либо сейчас появится хозяин этих мест, либо мы чуть подождем и сами попытаемся пробиться наружу.

    Он имел в виду имеющееся при себе оружие. Два арбалета у каждого, да с двойными комплектами болтов из горного хрусталя, могут помочь при разрушении стены любой толщины. Да и напоследок три файербола имеется, если учитывать личный запас собранной энергии.

    Только красавица, упоминая о возможной смерти, имела в виду совсем иное:

    – Меня буквально трясет от голода и начинает лихорадить от жажды!

    – С этим проще всего! – порадовал парень, ловко снимая с себя вещмешок с продуктами, вскрывая его прямо на полу и доставая оттуда разные вяленые вкусности: – Вот мясо, это овощи и фрукты. Здесь хлеб… Ну и вот вода, разбавленная гиссарпом.

    С последними словами он отцепил у себя от пояса одну из фляг и протянул девушке.

    – А что такое «гиссарп»? – настороженно спросила Алекса, принюхиваясь к открытой моментально фляге.

    – Это в Эфире такое пьянящее вещество, которое очень долго не дает воде испортиться даже в тепле.

    После чего только и оставалось удивляться, с каким энтузиазмом и рвением девушка набросилась на угощение. Умяла все, что ей дали, за несколько минут. Выпила флягу до дна и продолжала жадно поглядывать на оставшийся у ног мешок.

    Только чуть позже догадалась поблагодарить и объяснить свою прожорливость:

    – Спасибо! И не смотри на меня так! У меня такое впечатление, что без пищи и еды я не менее двух суток пробыла. Даже уверена в правильности моих ощущений.

    – Вполне возможно, – пустился Дим в очередные рассуждения. – Тебя могли похитить заранее и держать где-то в специальном излучении… – Но не удержался и все-таки добавил: – Конечно, если это не очень, очень давние твои воспоминания. Потому что допускаю, какое-то время ты жила на Земле, потом оказалась в мире Райзека и стала его помощницей.

    – И с тех пор перестала стареть? – нельзя было отказать Алексе в логике.

    – О-о! Ты еще не знаешь, на что способны великие шабены! – пустился было в рекламу колдовских миров уверенный в своих познаниях парень.

    Но вдруг был прерван громким голосом:

    – Дмитрий совершенно прав! Все мои помощники работают у меня обязательных пятнадцать лет за право оставаться двадцатилетними на вид до столетнего возраста. Ты, Алекса, уже отработала у меня двадцать два года и по возможностям долгожителя имеешь все шансы догнать даже меня. Ну и ко всему прочему, твой уровень жизни – это мечта для большинства населения нашего мира.

    Мужской голос несся отовсюду, казалось, его источают даже стены, если не сам воздух. Мужчина говорил с сильным акцентом. Голос отдавал металлом, словно говорил робот.

    Все трое стояли несколько ошеломленные, пытаясь понять, что здесь не так и почему этому голосу совершенно не хочется верить. Ну и первым, вполне естественно, начал знакомство и дальнейший диалог Дмитрий:

    – А ты кто такой? Неужели тот самый Бавэл?

    – Не «тот самый», а самый могущественный шабен в мире Титана Хайкари. Мне уже почти четыреста лет, и все эти годы я служу на поприще высшей магической науки. И обращаются ко мне «эйшер Бавэл». Только ближайшие родственники, мои друзья и самые незаменимые помощники, в том числе и прекрасная Алекса, имеют право обратиться ко мне по имени Райзек и на «ты».

    – Неправда, ты не Райзек! – продолжал парень нагло «тыкать» невидимому собеседнику. – Потому что дядя Райзек обещал нас вытянуть через пробой, который будут поддерживать устройства, возводимые возле нашего дома.

    – Хе-хе! Какой подозрительный и недоверчивый молодой человек! – перешел на добродушный смех невидимый собеседник. – Но вскоре ты выйдешь, пообщаешься со мной и со всеми и сам убедишься, что все имеет свои объяснения. А чтобы сразу тебя успокоить, все-таки растолкую, что и как случилось. Алекса весьма опасалась, что в Эфире вдруг попадется в зубы какому-то монстру. Зная, что перенесется к вам далеко не копия, она не хотела такой участи для своего прекрасного тела. Поэтому потребовала от меня нанести на все ее тело особую метку экстренного возвращения и клятвенно обещала, что воспользуется ею лишь при опасности быть съеденной заживо. Неужели так и случилось, милая Сашенька?

    Девушка дернулась, как от удара током, при таком странном обращении. Но все-таки ответила, как-то через силу и скомканно:

    – В общем, да… Там было страшно… Я очень испугалась и…

    За нее продолжил шабен из Титана Хайкари:

    – Наверняка начала убегать, стресс усилился, эмоции стали зашкаливать, что и заставило сработать экстренное возвращение твоего тела в наш мир. И я понял, что это случилось, как только ты исчезла совсем недавно из лаборатории во время весьма важного эксперимента. Вот и поспешил в этот изолятор.

    – Как это исчезла? – недоумевала красавица, не зная, что и думать об услышанном.

    – Ох, горе с этой амнезией, – вполне искренне сокрушался голос. – Это же час надо втолковывать только азы такого взаимоотношения… Но если коротко, то при возвращении твоей копии два одинаковых тела не могут существовать одновременно в одном мире. Таков закон энтропии идентичных противоположностей. Вот потому «застоявшееся» здесь тело развеивается, а разум переносится в вернувшуюся копию. Я надеялся, что память у тебя, Алекса, в порядке, и очень досадую, что это не так. Не пришлось бы вести все эти глупые и бессмысленные разговоры.

    – Именно! – ухватился Дим за прозвучавшую подсказку. – И не надо вести! Выпускай нас отсюда. Мы глянем, что да как, и ты нам на конкретных примерах докажешь всю правильность своих деяний.

    – Именно! – в тон ему и явно передразнивая ответил шабен. – Я вас еще и должен уговорить правильно выйти оттуда, не привнося в наш мир опасную заразу из Пятого слоя! – Он явно стал сердиться, если не истерить во всплеске злобных эмоций: – Ты бы только знал, сколько нам всем пришлось намучиться с уничтожением опасных микробов, попавших сюда вместе с четырьмя монстрами! А на зачистке полигона от последствий взрыва облака растительной живицы работали почти все шабены, слетевшиеся с нашего южного полушария!

    Диму представилось, как некий старикашка подпрыгивает на месте и размахивает посохом от избытка эмоций. Да и действительно – подозрительный стук и топот сопровождали выкрики, так что вполне возможно, так и было на самом деле.

    Но демона-человека, родившегося и выросшего в Пятом слое Эфира, криком не испугаешь:

    – И что нам теперь делать?

    – Выход-то у вас один. Но из-за вашей неуместной паранойи всем троим даю право выбора. Первый протокол, который обычно соблюдается при выходе из этого изолятора. Вы скидываете с себя все свои аксессуары, оружие и одежды, складывая все в подсвеченном углу. Потом выходите к противоположной стороне, идете не спеша по тоннелям жесткой зачистки и уже через полчаса оказываетесь в объятиях цивилизации.

    Голос прервался на некоторое время, как бы давая возможность подумать и ответить согласием. Дмитрий первым делом уставился на Алексу, которая еще крепче прижала к себе обрывки платья и отрицательно помотала головой.

    Своего друга парень даже взглядом не спрашивал, их мнения и так всегда совпадали:

    – А что там по второму протоколу?

    – Нет никакого второго! Есть просто незыблемое правило, написанное кровью наших предков и гласящее: все, что остается в изоляторе, облучается малым санитарным излучением не менее четырех суток. Вот потому вас и спрашиваю: согласны торчать в этом каменном мешке пять суток?

    – Гы-ы я? – наконец-то и Отелло решил поучаствовать в оживленной дискуссии.

    Повисла тишина, которую осторожным голосом прервал невидимый собеседник:

    – Он что, в самом деле разумный?

    – Не хуже тебя все понимает, – обиделся Дим за друга. – Просто из-за устройства гортани не все буквы выговаривает.

    – Надо же!.. И что он… мм, пролаял?

    – Он возмутился, почему пять суток, коль достаточно для облучения четырех?

    – Феноменально! Этот пес по лаконичности речи может стать основателем нового языка! – восхитился шабен, но тут же вернулся к практичной стороне разговора: – Пятый день набегает из-за технических поломок, случившихся от перегрузки. Ведь вместо одного тела сюда вдруг свалилось сразу три. Причем каждое мужское по массе вдвое больше, чем женское. Вот облучатели и взвыли, перед тем как сгореть. Сейчас срочно устраняются поврежденные линии, ставятся дополнительные устройства. На это уйдет не меньше суток.

    – А-а е-ы, гы-ы? – потребовал мохнатик. И тут же прозвучал перевод:

    – «Что мы будем есть и пить?» – Дим всем видом показывал, что расставаться с оружием он не собирается.

    – С этим проблем не возникнет, сбросим вам по узкому желобу тонкие банки с консервами. Есть тут такой, уж не помню, для чего… Туда же и воды польем, – в тоне Райзека чуть ли отчаяние не звучало. – Ну хоть ты, Алекса, одумайся! Неужели захочешь торчать в обществе этих ди… э-эм, диковинно одетых джентльменов? Выходи оттуда, милая, выходи! Я тебя умоляю, не трави душу старику! Ты и так выглядишь, как с креста снятая, а сырые и холодные камни тебя в мокрицу превратят.

    Неожиданно для всех девушка согласилась:

    – Хорошо, выхожу. Куда складывать одежду?

    – Вон в тот угол, – тут же подсказал ставший радостным голос, – где намного светлей.

    Один угол и в самом деле засветился неестественным, насыщенным желтым светом. И все-таки Дим поразился тому, что девушка с Земли согласилась уйти сразу, а не переждать каких-то жалких пять суток. Куда она так торопится? Или в самом деле память стала к ней возвращаться? Ведь если все сказанное правда, то она из высших слоев местного общества, и тогда ей уж точно не пристало прозябать в жутких неудобствах данного изолятора.

    Словно позабыв о смущении и стыдливости, Алекса освободилась от остатков одежды и вновь двинулась к центру пещеры. Тут же голос шабена зазвучал с новой силой и уверенностью:

    – Милая, иди вон в тот, противоположный угол с зеленым свечением. А вы, джентльмены, постарайтесь переместиться в желтый угол. Во избежание, так сказать, и для успокоения моих помощников. Они слишком опасаются, что вы поведете себя не совсем адекватно, имея на себе столько оружия.

    – Да ладно, нам не сложно, – согласился парень, увлекая за собой и приятеля. Но никто и представить не мог, что в тот момент у него творилось в душе. Его первая любовь уходила от него, даже не оглянувшись. И уходила, вполне возможно, навсегда. Ну и факт ее полной обнаженности теперь уже окончательно сорвал все стопоры ментального плана все еще полного девственника. Ему хотелось кричать, требовать ее возвращения, самому броситься к изумительной фигурке и, сжав ее в объятиях, защитить от всего мира.

    Но разум вовремя подсказал: «Остановись! Ты не имеешь права так обращаться с этой дамой. Она не твоя собственность и не игрушка. Она сама руководствуется своим правом выбора и совершает соответствующие поступки».

    Замерев на указанном для него месте, Дим не выдержал и озвучил давно вертящийся у него в сознании вопрос:

    – Почему твоя помощница – землянка? Ты указывал в послании, что знания магии запретны, а значит, не подлежат распространению.

    – Запретны для всех обывателей нашего мира! – подчеркнул шабен. – Потому что наши жители бездарны и, получив некие страшные знания, используют их во вред себе же. Тогда как выходцы из иных миров невероятно восприимчивы к знаниям и к росту своих умений. Для них открыты все дороги в мире магии, и самое главное – найти таких иномирцев, потому что попадают они к нам случайно, в результате редких природных пробоев между мирами. У меня в этом направлении, по их поиску, работает более тысячи человек. И это затратное действо окупает себя.

    Далее Райзек инструктировал свою помощницу:

    – Милая, ты помнишь правило перехода сквозь санитарные зоны? – Девушка отрицательно покачала головой. – Тогда слушай внимательно! Створки раскроются всего лишь на короткое время, на четыре удара сердца. За это время ты должна проскочить по жидкому раствору внутри порога, как минимум раз ступив туда каждой ногой, и успеть перешагнуть за планку зеленого цвета. Дальше я тебя буду вести подсказками. Хорошо запомнила?

    Несмотря на прозвучавшее «Да!», шабен не поленился еще три раза повторить сказанное. Похоже, и в самом деле страшно переживал за свою помощницу.

    Наконец та замерла перед глухой на вид стеной, готовая к немедленному движению. Еще и наклонилась вперед, словно готовая сорваться на бег. А ее наставник и учитель начал обратный отсчет времени:

    – Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ноль! – довольно резко стены разошлись в стороны, а образовавшаяся метровая щель заполыхала отблесками радуги. – Пошла!

    Только вот Алекса словно окаменела и осталась стоять на месте.

    Глава 26
    Нагромождения лжи

    Створки в самом деле сошлись, громко щелкнув после четвертого удара спокойно работающего сердца. Но вряд ли кто тут оставался спокоен.

    Тот же голос вдруг стал истерическим:

    – Сашенька! Ты что творишь?! Хочешь довести меня до инфаркта?! А если бы в створке так вот замерла?!. Что с тобой?.. Ну?! Отзовись? – Тон довольно быстро сменился на отчаянный и переживающий: – Ну хоть словечко скажи! Не молчи! Прошу тебя, сокровище мое…

    Девушка распрямилась и на удивление спокойно поинтересовалась:

    – С чего это вдруг ты меня своим сокровищем называешь?

    – Ну так э-э… – вроде как растерялся наставник. – Среди моих помощников ты самая лучшая, самая талантливая, самая знаменитая! Причем не только в магии, твоя музыка и твои песни звучат по всему миру.

    – Только это? Или еще что-то?

    – Конечно, не все. Но… при твоей амнезии мне даже как-то неудобно упоминать о наших… хм, личностных отношениях… Хотя, вполне возможно, что это подтолкнет твои воспоминания в нужную сторону.

    – Это как понимать? – растерялась девушка. – Мы что, с тобой спим вместе?

    – Ну-у… не так чтобы часто. Ты порой бываешь сердита или капризна. Но… двое детей совместных у нас есть.

    – Сколько?! – Похоже, мать детей нисколько не обрадовалась такому счастью, потому что пошатнулась, словно вот-вот рухнет в обморок.

    – Двое. Старшая девочка, ты ее назвала Алисой. Шесть лет. Мальчик трех лет, и опять ты назвала его по-своему, Илья. Хотя как отец, по правилам нашего мира я просто обязан был дать сыну имя отца, деда или прадеда. Хорошо, что с тобой у меня уже далеко не первая семья, иначе опозорился бы на весь Титан Хайкари.

    Землянка, пошатываясь, двинулась в желтый угол, и Дим ринулся ей навстречу. Подхватил деликатно обнаженную даму под локоток, покрылся весь мурашками и, с трудом передвигая ноги, повел дальше.

    А голос все надрывался:

    – Что-то вспомнила? Милая! Ну не молчи же!

    Он еще что-то там такое лопотал, умильно сюсюкал, вспоминал какие-то детали семейной жизни и забавные случаи из проделок детей, но Алекса словно оглохла. Встав над кучкой своего тряпья, она его даже поднимать не стала. Только забормотала еле слышно, упомянув некое изделие, изготавливаемое обычно триясой Люссией на завтрак:

    – Блин! А тут и в самом деле холодно. Задубею, к ядреной бабушке…

    Без единого слова вслух Дим стал спешно разоблачаться. Что с кучей ремней, разгрузок и креплений, лично когда-то спроектированных отцом, было не так-то просто. Но раз богиня возжелала во что-то одеться, какие могут возникнуть сомнения или сложности? Вот парень и решил поделиться тем, что у него было. А было у него всего-то под ремнями и разгрузкой: специальная жилетка из прочной кожи удава и варана, а также отличная рубаха из кожи фистранов. Мягкая рубашка получилась прочная, со множеством карманов под всякую мелочь. Другой вопрос, что прямо так, «с барского плеча». А это плечо сегодня успело набегать не один десяток километров. Но Дим ничего плохого о своей рубашке не подумал. Видимо, и даме одежонка понравилась, потому что она закуталась в нее, как в плащ, оказавшийся ей по колени, и довольная замурлыкала:

    – Мягонькая какая! Словно шелк с велюром… И теплая!.. Спасибо!

    И вот оно – счастье! Безграничное и всеобъемлющее! Парень после полученной благодарности впал в нирвану блаженства, и хорошо, что друг вовремя толкнул кулачищем в плечо:

    – О-ил-я! О-и! – Это он вовремя подсказал: «Оделся бы, что ли!»

    – Да. Одеваюсь! – Жилетку на место, поверх нее все остальное, арбалет в руки и на изготовку. Ну разве что мысли при этом продолжали работать в направлении улучшения комфорта для дамы: – Эй, Райзек! – крикнул он в сторону свода. – Подкинь нам одеял и плетеных циновок на пол!

    – Как?! – сердился тот. – Хорошо, если плоские консервы в желобе не застрянут.

    – И ты позволишь, чтобы мать твоих детей спала на каменном полу в таких вот условиях?

    – Сам в шоке, – признался шабен самым печальным тоном. – Она мне потом такую истерику закатит, что не обеспечил, не продумал и не уговорил ее выйти наружу, что я уже седеть начинаю.

    Искренне так жаловался, от всего сердца. Поневоле его жалко становилось. Коль в самом деле жена, да вся такая капризная и стервозная, то старику не позавидуешь. Дмитрий на минуточку представил свою мать, вдруг бы оказавшуюся в таком вот положении, и начал было сочувствовать отцу. Но тут же сообразил, что его отец совершенно другой. Ему плевать на разные карантины, поломки или недостаток облучения. Он бы уже сам в любую заразу лично влез с головой и свою супругу оттуда на руках вынес бы. И согласия ее на это не спрашивал бы.

    А значит, подозрения к старческому голосу только усилились. Тогда как тот продолжал бубнить:

    – Одна надежда, что Алекса через пару-тройку часов все вспомнит и все-таки поспешит домой.

    – Но вдруг так все пять суток и просидит с нами в этой пещере?

    – Боюсь о таком даже думать!

    – Тогда приведи детей, – продолжал парень сыпать идеями. – И пусть они вместо тебя с матерью поговорят. У нее сразу материнский инстинкт проснется и поможет с амнезией справиться.

    – Наверное, так и постараюсь сделать. Но ты себе даже представить не можешь, что значит привести детей на территорию полигона гипроспективного манипулирования. Подобного у нас в истории еще не было. А вот ее лучшую подругу постараюсь через час в переговорную затащить. Пусть пообщаются, обычно часами могли сплетничать ни о чем.

    – И еще! – попавший в карантин пленник не забывал о хлебе насущном. – Пусть сразу начинают нам сбрасывать консервы. С расчетом на все пять дней. И с учетом отменного аппетита моего друга. А потом, когда дадим команду, начнут лить воду.

    – Но у вас ведь что-то с собой в мешках есть! – подивился Райзек такой предусмотрительности обитателей Эфира. – Или жадность взыграла?

    – Не в жадности дело, все проще: нельзя использовать неприкосновенный запас, когда есть чем питаться. Или ты решил нас голодом отсюда выживать?

    – Хорошая идея! – злился невидимый собеседник. – С вами двумя так бы и сделал, но свою лучшую помощницу и супругу совесть не позволит голодом морить. Ждите, скоро организуем.

    И наступила блаженная тишина. После звучащего отовсюду голоса покой показался воистину райским. Да и свет померк основательно, словно на попавших в карантин гостях решили сэкономить.

    Зато девушка вдруг высказала свои сомнения вслух:

    – Может, я в самом деле такая старая? И уже детей имею? Потому что так устала, что фактически соображать перестала. И плевать, на что лечь, лишь бы выспаться…

    После чего стала демонстративно искать самый ровный и наиболее удобный кусочек пола. Друзья тоже приняли в этом посильное участие, и лежбище отыскалось, как ни странно, в самом тоннеле. Песочек, вполне мягкий для сна, теплый и достаточно сухой. Да и уютней там было, пропадало ощущение, что вот-вот что-нибудь свалится со свода тебе на голову.

    Только Алекса стала укладываться, как Чернявый посоветовал другу:

    – И-и е-ей! И-и е-ей! – казалось бы, повторяться начал, ан нет. Тому, кто понимал, и сомневаться не пришлось в разности фраз: «Ложись с ней! Так вам будет теплей».

    И уже жестами мохнатик показал, что сам он постоит на посту, походит с арбалетом, покараулит. К сожалению, ничего фривольного друг даже в мыслях не держал, простая бытовая необходимость: надо поспать и согреться. После караула наверняка товарища вытолкает взашей и сам вплотную к барышне уляжется.

    Но уж как Дим засмущался и застеснялся, только представив, что ляжет рядом с ней, прижмется к ней, дотронется до нее…

    Рассмотрев его странное состояние, дама еле слышно, но весьма зло прошептала:

    – Очнись! И ложись рядом. Мне надо с тобой поговорить.

    При этом – никакой игривости в тоне!

    «А чего я размечтался? – осадил свои мысли Дим. – Если она не тут замужем за древним наставником, то уж точно на Земле имеет кандидата в мужья, и тоже из учителей. Везет ей в этом плане, стабильность…»

    Но зато живо после этого поснимал с себя самое лишнее, оба арбалета расположил в районе досягаемости руки и улегся на спину. Алекса сразу юркнула к нему под бочок, прижалась всем телом, обняла рукой, а потом еще и ногу закинула на мужское бедро.

    А через минуту больно ущипнула выпавшего в нирвану парня, возвращая его в действительность:

    – Да что с тобой?! Глаза остекленели и почти не дышишь! Кудесник хренов! Хватит там по своим Эфирам сознанием шастать!

    – Да… да, я все слышу! – задергался он. – Ты что-то сказать хотела?

    – Ох! Да я тебе уже долгое время все твержу и перечисляю! А ты?.. Что с тобой?

    – Мм… Наверное, тоже устал сильно… Вот и вздремнул…

    – Однако!.. Теперь придется тебя пощипывать каждые десять секунд… Слышишь?

    – Ай! Да слышу я, слышу!

    – Так вот я и говорю: врет этот ваш колдун! Все как есть врет! Никакой он мне не муж и быть им не может по той причине, что у меня не может быть детей. В детстве крайне тяжелой формой свинки переболела, и все, аллес! Слышал о такой болезни?

    – Мм?.. Я и про «аллес» твой ничего не знаю…

    – Неважно! Главное, что я рожать не могу и не могла.

    – Великие шабены могут исцелить кого угодно и от какой угодно болезни.

    – Вряд ли, потому что это не болезнь, а ее непоправимые последствия. Но идем дальше… Ошибка в обращении – ласкательное имя «Сашенька» я ненавижу с раннего детства. Даже произнесенное не в мой адрес, оно вызывает во мне приступ бешенства и желание убивать. Да! И не смотри на меня так, я девушка нервная…

    – Ай! Щипаться-то зачем?! – зашипел и он в ответ.

    – Чтобы опять не задремал на самом интересном месте.

    – Куда уж интересней-то?

    – Детей я бы тоже такими именами не назвала. Ничего не скажу плохого, красивые имена, но не мое это, не мое! Веришь?

    – Да верю я, верю! Только вынь руку из-под жилетки, пожалуйста.

    – Ну и самое главное – это моя одежда, – продолжила она, не вынимая руки и нащупывая новое место для щипка. – Это вам, мужчинам, плевать на текстуру, направление нитей, цвет, глубину оттенка, мягкость и кривизну неправильно сделанного шва…

    – Ну что ты! Никак не плевать! – попытался мужчина заверить даму в своей искренней лояльности ко всему прекрасному. Хотя на самом деле ему было не просто, а глубоко плевать на все вышеперечисленное. И хорошо, что его перепроверять не начали:

    – Неважно! Зато я уверена на все сто: на мне то же самое платье, белье, шарфик и босоножки, в которых я несколько часов назад шла по набережной в своей Астрахани. И они никак не могли где-то храниться двадцать с лишним лет, а теперь вот использоваться для создания какой-то копии.

    Дмитрий постарался мыслить логически, вспоминая все, о чем слышал от родителей:

    – В определенном стазис-поле можно сохранить любую вещь тысячелетиями. Правда, и подача энергии должна быть непрерывной. Вот был такой случай в империи Иллюзий…

    – Абсурд! Учти, если женщине настолько дорог ее наряд, попавший с ней в иной мир, и она его хранила так долго, то она его отдаст на эксперименты только через свой труп!

    – Хм… А разве так можно?.. Ну, через труп?..

    – Ну ты тормоз! – шипела недовольная девушка ему на ухо. – Не отвлекайся на детали, зри в корень! Надо немедленно отсюда выбираться, и ты должен придумать, как это сделать…

    – А-а-а… Куда зреть? Э-э-э…

    – …Или я подскажу, как это сделать! – Решительность красавицы и ее желание покомандовать переходили все разумные пределы. Но то, на чем она настаивала, нельзя было назвать глупостью.

    Да и дальше она показала себя с феноменальной стороны:

    – Я почему выходить согласилась? Да чтобы сами створки этого выхода рассмотреть внимательно. Мало времени, но хоть что-то! А там стены той, вместе с направляющими и отверстием для двери, не более полметра. Если вы хорошо своими мечами приналяжете, можете и взломать. Или вон арбалетными болтами пару дырок на границе соприкосновения сделайте.

    Дмитрий отстранился и глянул на прекрасное личико с резко возросшим уважением. Правда, это чувство тут же стало переходить в восторг и тупое ликование, так что пришлось себя успокаивать, переводя взгляд на потолок, и сдерживать хотя бы бытовыми вопросами:

    – У нас не мечи, а мачете.

    – Тем лучше!

    – Хм!.. И арбалетные болты у нас не простые, а из горного хрусталя.

    – Ну, тут я пас, первый раз о таких слышу, – призналась красотка. – Наверное, когда летят, то свистят? Или звенят, как колокольчики?

    Парню только и оставалось порадоваться, что хоть в чем-то он превосходит землянку. А ведь впереди еще непосредственно прорыв, а за ним и сражение, где настоящий рыцарь, охотник и воин может показать себя во всей красе.

    – Каждый болт при ударе о цель провоцирует взрыв, который может разворотить даже вот в этой стене солидную дыру.

    – Ух ты! Неужели правда?

    – Я никогда не лгу!

    – Ничего, я тебя научу, – «утешила» девушка и тут же с воодушевлением продолжила: – Значит, вы можете своими взрывами разворотить выход, как Тузик грелку!

    – Кто?.. И кого?..

    – Ну это то же самое, как разворотить все к ядреной бабушке! – последовал перевод нового термина. И тут же с азартом продолжила фантазировать, повизгивая от предвкушения: – А потом на прорыв! С мачете наголо!.. Кстати, и мне один нож выдай, я видела, у тебя лишний.

    Дим откровенно засомневался:

    – Алекса, а ты точно в консерватории училась? – По утверждениям отца, в подобных заведениях учился «…играть на скрипочках самый небоевой контингент мальчиков и девочек. То есть тех, кто не смог поступить в спортивные секции из-за слабости и душевной лености».

    А здесь рядом лежало явное исключение. Но оно теряющему голову парню нравилось все больше и больше. Он уже не просто хотел от нее детей, а очень, очень много детей. И неважно, что для рождения наследников понадобится целитель уровня Лунной медузы.

    Глава 27
    Замок за спиной

    Голос раздался в тот момент, когда Дим проводил интенсивный допрос девушки по теме и качеству имеющихся у нее знаний. Знала эта оторва много. И весьма полезными эти знания являлись. Причем не столько в музыке и умении дирижировать, как и в прочих точных и гуманитарных науках.

    Как раз выяснялось отношение к технике, когда Райзек начал с показушной заботы о своей якобы пассии:

    – Алекса, солнышко, как ты там устроилась в тоннеле? Надеюсь, ты не домогаешься нашего гостя? А то у тебя такой буйный темперамент…

    – Это он в чем меня обвиняет? – вознегодовала девушка, непроизвольно отстраняясь от теплого тела своего спасителя. – Ревнует, старый хрыч, или издевается?

    – Не обращай на него внимания, – попытался ее успокоить Дим. – Главное, что он нас не подслушал, вроде как не подсматривает, да и голос его мерзкий здесь не так на сознание давит.

    В самом деле, воздух в тоннеле не звучал. Звук доносился из пещеры. Но раз уж начался такой разговор, парень, довольно хорошо ознакомленный с матримониальными законами Изнанки и Земли, решил подразнить шабена. После чего пошептался с землянкой и громко крикнул в сторону выхода из тоннеля:

    – Я вот никак не могу определиться: соглашаться или нет? Потому что барышня заявила мне о неприемлемости любого проживания с кем бы то ни было, кроме меня. Предлагает мне взять ее в жены. Как ты на это смотришь?

    – Ох, парень, с огнем играешь! – не на шутку обеспокоился Бавэл. – Причем санкции на твою голову падут не столько с моей стороны, как со стороны Сашеньки, когда к ней память вернется. Она у меня игривая, любит подразнить мужчин, да и не только подразнить… Но не с моим жизненным опытом за спиной и сотней жен в активе предаваться таким бессмысленным чувствам, как ревность. Так что я вам все прощу, если вы для свадебной церемонии все-таки покинете изолятор. И уже тут, в нормальных условиях, отпразднуем вашу помолвку и мой развод. А?

    Алекса шепотом давала очередные подсказки Дмитрию, а тот охрипшим голосом выкрикивал в полумрак пещеры:

    – Моя суженая хочет отпраздновать наше знакомство здесь. Так что начинайте сбрасывать консервы, сухари и воду. Или у вас не готово?

    – Увы, готово, – вздохнул шабен. – Слишком хорошо я знаю дух противоречия, охватывающий мою лучшую помощницу в иные моменты. Никто ее не переубедит, если удила закусит… Так что начинайте принимать скудный паек трехразового питания…

    Послышалось какое-то шуршание, а там нечто легкое шмякнулось на пол в пещере. Затем последовало еще несколько шлепков, которые сменились шуршанием.

    – Э-э-э! А-ал а-ать! – возмутился стоящий на посту Чернявый. Пришлось и Диму вставать, вооружаться и выдвигаться непосредственно в пещеру, выкрикивая перевод:

    – Ваши банки перестали падать! Что там у вас случилось?

    Ему ответили только через минуту:

    – Не для того желоб предназначен, потому и застряли консервы. Но мы сейчас воздухом высокого давления продуем… Берегите головы!

    Заскрипело, зашуршало с утроенной силой, и теперь уже добрый десяток плоских банок с громадной скоростью врезался в пол.

    Ничего хорошего с такой раздачей пищи не получилось. Четверть банок всмятку, половина полопалась, разбрызгивая соус, масло и разные подливки. Только вот оказавшиеся в карантине гости Титана Хайкари оказались непривередливыми. Собрали все, разложили в удобном месте, приступили к апробации и тут же потребовали еще. Много. Ссылаясь на восьмидесятипроцентную порчу продуктов при их доставке.

    Процесс опять прерывался. Опять продували воздухом. И центр пещеры стал вскоре похож на небольшой филиал не то разделочного цеха, не то банальной мусорной свалки. Ну а когда продуктов накопилось достаточно, попросили дать воду. Наивные! Думали, она потечет с потолка тоненькой струйкой, которую будет просто ловить во фляги или в освобожденные банки.

    Райзек искренне оправдывался и желчно ругал слесарей, давших воду под огромным давлением. Но лучше от его оправданий не стало: пещера оказалась вся мокрая, а кое-где лужи были по щиколотку.

    – Специально, гад, устроил! – шипела Алекса. – Хочет нас любыми способами отсюда вытурить!

    – Ничего. Поедим, напьемся, вроде как ляжем спать в сухом тоннеле, – шептал Дим в прекрасное ушко, еде сдерживаясь, чтобы не куснуть его от вожделения. – Пусть Райзек тоже успокоится, а то и к детям поспешит. Коль они у него есть… А уже тогда мы начнем прорываться.

    В тоннеле действительно оставалось вполне сухо и комфортно. Там все трое и разместились, напоследок проинформировав наблюдателя о своем решении хорошенько выспаться, а уж потом… позавтракать. Если на то будет воля светлых демонов.

    Господин Бавэл после этого с полчаса не мог никак угомониться. Все взывал, призывал да уговаривал. Но стоило отдать ему должное, до прямых угроз не опускался. Ну, разве что причитал:

    – Ой, что будет! Что будет, когда к Сашеньке память вернется! Никому не завидую, даже себе.

    Оставалось только догадываться, почему он себя так ведет. Готовит захват? Или еще какую пакость? Попытается усыпить пленников газом? А то и продуктами измененными или водой? Попросту ударит какими-то особыми облучателями, лишая воли и желания сопротивляться?

    Так мог бы – сразу такое сделал. Тогда почему тянет? Неужели ему доставляет удовольствие издеваться над людьми, дурачиться и притворяться озабоченным мужем? При этом тратя на все уйму своего драгоценного времени?

    – Не сходится! – шептал Дим на устроенном совещании в позе «греемся лежа». – Никакой логики в его поступках. И почему не попытается надавить на родителей моих? А потом уже через них – на меня? Ведь можно сказать, что некая связь с нашим домом у него налажена…

    – Значит, чего-то выжидает, а-а-ах! – Алекса зевала и моргала слипающимися глазами. После сытной трапезы ее сильно клонило в сон. – Потому что логики никакой. Даже если он думает наивно, что мы поверили во все эти сказки с помощницей и кучей совместных детей.

    – Добро, – принял парень окончательное решение. – Спим полчаса, после чего начинаем действовать

    – Мм… ты, как Штирлиц… – мурлыкнула красавица и заснула.

    Что речь шла о каком-то прославленном герое, Дмитрий только догадывался, но все равно было приятно. А вот заснуть, по этой самой причине, ему и близко не удалось. Слишком уж играли взбесившиеся гормоны в крови, да и сознание только тем и было занято, что прислушивалось к ровному дыханию, к приятному касанию и какому-то особенному, пьянящему запаху.

    Но примерно через полчаса парень все-таки встал. Хотя и сделать это незаметно для барышни оказалось делом архисложным. Выскользнул еле-еле из ее объятий.

    Прикосновением разбудил похрапывающего друга и уже вместе с ним поспешил к вожделенному выходу. При этом на вопросительные жесты товарища последовало объяснение:

    – Уверен, что прорываться нам следует вдвоем. А потом Алекса сама пройдет за нами следом. А нет, так мы за ней вернемся, после разбирательства с местным шабеном.

    К створкам присматривались, как и прощупывали их, недолго. Только нашли стыки, обозначили их четко светящимися метками, да и поняли, что к штурму все готово. Следят ли за ними в этот момент, не казалось важным или что-либо меняющим. Поставлена задача прорваться, так какая разница, кто в этом помешает?

    Другой вопрос, вызывающий некоторые сомнения: вдруг все сказанное эйшером Бавэлом – правда? И как тогда оправдаться за свою агрессию? Особенно если будут жертвы среди технического персонала? Вдруг и опасения по поводу опасной заразы из Эфира – тоже правда? Что тогда будет со всем миром Титана Хайкари?

    Над этими вопросами и задумался Дмитрий, уже стоя на позиции, выбранной для безопасной стрельбы. Да так задумался, что мохнатик выразил недовольство:

    – Э-э? О-о и-и? – Мол, чего стоим, ведь первый выстрел – твой.

    Дим поднял арбалет и выстрелил в стык между створками. Следующий выстрел сделал туда же Отелло. Потом опять, он же. Потому что Дим стоял со вторым заряженным арбалетом наготове. Вдруг подстраховать придется? Тогда как товарищ принялся споро перезаряжать все три использованных арбалета.

    Щель между створками появилась, и довольно большая, чтобы понять: за ней ничего не светится. Но весьма маленькая, чтобы сделать попытки в нее проникнуть. Следовало расширить ее несколькими взрывами.

    Разбуженная шумом и грохотом, из тоннеля выскочила слегка опухшая со сна Алекса:

    – Что это вы без меня творите? – И столько негодования прозвучало в ее голосе, что Дим забеспокоился:

    – Неужели что-то вспомнила?

    – Да я и не забывала, что весь план побега принадлежит мне! А вы… вы – две наглые морды…

    Ругаться ей позволили. Главное, чтобы вдруг некая память об иной жизни к ней не втерлась в голову. Тогда – труба всем.

    Очередные два выстрела, чуть с иных направлений, расширили щель, сделав ее достаточной даже для проникновения в нее солидной фигуры мохнатика. Но главное, что никто тревоги не поднимал, ничей голос не ругался и аварийное освещение не включалось. А чтобы барышня сильно под ногами не мешалась и в командиры не высовывалась, ей торжественно вручили большой нож в руки и две трубы на спину. Еще и напутствовали:

    – Будешь прикрывать нас с тыла!

    И вся троица благополучно протиснулась в первый коридор. Кстати, никакого зеленоватого, облучающего освещения там не оказалось. Неужели отключили на ночь? И откуда такая уверенность, что пленники не сумеют вырваться из пещеры?

    Далее коридор повернул под прямым углом, переходя в какое-то хозяйственное помещение. Скорей всего, склад какой-то ненужной рухляди. Обломки старой мебели, полок и стеллажей, пустые сундуки и несколько комодов. Девушка удивилась:

    – И какие он мне здесь собирался давать «дальнейшие инструкции»? Чтобы я не споткнулась? И нос себе не разбила?

    В самом деле никак эта конура не походила на сеть очищающих облучателей.

    Выход со склада перекрывала вполне солидная на вид дверь из деревянных брусьев. Лохматик уже стал приподнимать арбалет, когда пес остановил его жестом, чуть разогнался и приложился к двери плечом. Та сразу затрещала и чуть прогнулась наружу, приоткрывая щель. Теперь уже Дим остановил друга, предварительно заглядывая в щель и описывая увиденное:

    – Длиннющий подвал. По сторонам бочки в два ряда. Каждая бочка – мне по грудь.

    – Неужели винные погреба? – поразилась все слышавшая Алекса. Заметив по вопросительным взглядам, что друзья в этом вопросе имеют явные пробелы знаний, охотно пояснила: – В таких бочках обычно хранят вино, такая жидкость с алкоголем, примерно как ваш гиссарп.

    – Ничего себе! – поразился парень. – Кому это так много понадобилось гиссарпа?

    С той стороны двери оказался хлипенький засов, и Дим его довольно ловко отодвинул своим мачете. И вскоре уже вся троица поспешно преодолевала длиннющий подвал. Тут вновь пустилась в рассуждения девушка:

    – Не знаю, что тут за обитель, но уж точно не полигон. И никакой санитарной зоны вокруг карантина тут нет и в помине. Очередная ложь этого вашего хитрого колдунишки. И если он мне попадется в руки, я ему сама башку откручу за мое похищение! Редиска!

    – Я, я! – обрадовался Чернявый, переходя на немецкий. – И-ис!

    – Мы тоже знаем, кого и за что обзывают редисками, – пояснил Дим, всматриваясь вверх, куда уводила пологая лестница с широким пандусом обок. – Не забыла, что отец у нас тоже землянин?

    – Хм! Отец-то у вас один, – не преминула пошутить Алекса. – Но хоть матери-то разные?

    – И мать у нас одна, – на полном серьезе бормотал парень. – Только для Отелло родители как бы приемные…

    – Вот уж имечко ему дали! – фыркнула красавица. – Услышишь – дрожь пробирает, а увидишь…

    – Тсс! Слышу чьи-то голоса.

    Они уже поднялись на самый верх и замерли перед широкими воротами. Потом рассмотрели справа небольшую калитку в общем массиве и сместились к ней. Голоса стали громче, но звучали неразборчиво. Как ни прислушивались все втроем, ни единого слова понять не смогли.

    Наконец Дмитрий констатировал:

    – Это не русский язык. И не основной язык Изнанки.

    – Я еще пяток языков знаю, – удивила барышня. – Но и они тут рядом не стояли. Тарабарщина какая-то… Разве что иранский напоминает?..

    Калитка оказалась закрыта весьма странно: на засов, со стороны подвала. Потыкав это недоразумение пальцем, Чернявый озадаченно уставился на друга. Но ответила ему всезнайка с Земли:

    – Это же элементарно! Вот из той дырочки высовывается ключ с гранями. Проворачивается, крутя вот эту шестерню. А она подталкивает по граням уже сам засов. Вот, смотрите…

    И крутанула густо смазанную шестерню. Засов чуть сдвинулся в сторону. После чего последовал женский смешок:

    – Против своего вора – нет запора! Особенно если вор действует изнутри.

    В дырочку ничего не было видно, она снаружи была чем-то прикрыта. Как и щелей не было. Поэтому калитку открывали медленно и осторожно. Хотя голоса снаружи и начали стихать.

    Полумрак за калиткой. Рассеянное освещение только и проникает, что через большие окна под самым потолком. Большое помещение, широкое. Скорее даже громадное! Особенно для существ, родившихся в Эфире. На столбах довольно высоко расположенная крыша. В загородках шумят и фыркают какие-то массивные зубастые монстры. Видны только их головы. Правда, от землянки тут же последовали шепотом разъяснения:

    – Это лошади. На них ездят. А вокруг нас – сарай. Невероятно огромный, но все-таки сарай. С конюшнями, правда, и с сеновалом. А это все – повозки, телеги и кареты.

    Ну, повозки-то приятели сразу узнали. И лошадей тоже они на рисунках видели не раз. Но сейчас животные стояли в отгороженных помещениях, потому и не были опознаны с ходу. А вот что делать дальше?

    Подошли к одним из ворот, приоткрыли их. Осмотрели солидный, чисто прибранный, но пустующий двор. Над ним – пугающий провал неба, на котором что-то светится в двух местах. Еще и брызгает что-то сверху, смачивая лицо.

    Заметив, что теперь уже два спутника стоят с остекленевшими взглядами, Алекса догадалась, что они в подобном мире впервые. Хотя и сама грустно вздохнула, поняв, что она в другом, отличном от Земли мире.

    – Сейчас ночь, – приступила она к миссии гида, консультанта и экскурсовода. – На небе – две луны. Это такие спутники планеты и сами тоже как планеты. Они светятся, отражая лучи местного светила. Местами проглядывают звезды. Это такие же светила, только очень, ну очень далеко. Видимо, над нами небольшая тучка, потому что небо-то в основном чистое. Вот из этой тучки и падает дождь.

    – Кислотный? – еле выдавил из себя Дмитрий.

    – Нет, обыкновенная вода. Наверное… Но в любом случае давайте, ребята, будем отсюда выбираться до возвращения главного колдуна. Мне кажется, ему очень не понравится наше самовольство.

    – Ага… идем… – мало что соображая, согласился парень. Но шага сделать так и не успел.

    – Стоять! Нас же сразу заметят и поймут, что мы чужаки! – Заметив два вопросительных взгляда, Алекса тяжело вздохнула: – Все с вами ясно. Приключенческих романов вы не читали! Давайте сюда! – она их чуть не под руки подвела к боковой стене у ворот. – Видите эти плащи с капюшонами? Вот под ними люди и прячутся от дождя. Подбираем по своему размеру и трогаем помаленьку. Только не бегите, не пригибайтесь и не делайте странных движений. Делайте вид, что вы здесь работаете, живете… в общем – хозяева вы и находитесь у себя дома.

    Выглянув первой во двор, она первой и двинулась в сторону огонька возле наружных ворот из усадьбы. Именно за ними, километрах в трех, виднелась целая россыпь огней, принадлежащих не иначе как городу.

    И уже только из центра двора, оглянувшись назад, беглецы увидали гигантский массив древнего замка. Вокруг него не просматривалось почему-то никакого забора. А вот нечто диковинное, накрытое гигантским поблескивающим куполом и громоздящееся в полукилометре от замка, было окружено солидной крепостной стеной. Еще и с зубцами стена оказалась, подсвеченная не то факелами, не то открыто горящим пламенем. И между зубцами мелькали прохаживающиеся часовые.

    Все трое, видимо, угадали правильно: это полигон. Тот самый: гипроспективного манипулирования. Только почему он огорожен, а замок – нет? Неужели у Райзека настолько дурная слава, что к нему в дом никто в здравом уме не сунется?

    Глава 28
    Марш победителей, или титан Хайкари

    Немного постояли на месте, пошептались и все-таки решили убраться с просматриваемого отовсюду двора. Но не обратно в замок и тем более не к полигону, а поспешили к будке привратника, в окне которого горел свет.

    Будка выглядела несуразно: круглая, в два этажа, но довольно узкая. Как карандаш. На сужающейся башенке виден колокол. Одним краем к будке примыкали внушительные арочные ворота, вроде как крепко запертые. А что они закрывают, коль ни стены, ни частокола рядом нет?

    Не иначе как любящая командовать и постоянно кого-то обучать Алекса и тут озвучила свою единственно правильную версию:

    – Зачем колдунам заборы? Если они и есть, то прозрачные, из силового поля. Или у них злобные привидения вместо забора, любого нарушителя до смерти защекочут. Думаю, что сторож нас задерживать не станет, мы же не внутрь заходим.

    Она порывалась первой войти, но вошел Дмитрий. А следом уже и красавица протиснулась. Чернявый остался на улице, мало ли что? Вдруг погоня?

    Внутри тесновато. Маленький столик у окна, стул, вешалка для плащей, вот и вся меблировка. Ну и наверх уходит крутая деревянная лестница. Из стены возле окошка торчит десяток разных по цвету и по форме рычажков. Все в положении «верх». Последняя деталь: прислоненный к лестнице стоял некий гибрид бердыша и топора на длиннющей ручке. Что это оружие боевое, никто бы не поверил, скорей уж чисто парадное, для форсу.

    Привратник, среднего роста мужичок с интеллигентной такой лысиной на полголовы, казалось, поздним гостям не удивился. Вполне возможно, что издалека видел приближающиеся фигуры через окно, принимая их за местных. Почти не отрываясь от своей чашки с чаем и не оборачиваясь, бросил вошедшим несколько вопросов на тарабарском языке. И как было на них отвечать? Пока Дмитрий над этим раздумывал, у него из-под локтя заговорила девушка:

    – Дяденька, откройте нам, пожалуйста, ворота! – вежливо попросила она, откидывая мешающий ей капюшон. – Нам очень надо пройти в библиотеку. Ну вот очень, очень надо!

    – Угу! – ничего больше не оставалось добавить и ее спутнику в лицо развернувшегося к ним существа.

    Именно так, потому что на человека или на демона сей индивидуум походил очень мало. Да и к расе псов не имел ни малейшего отношения. Глаза скорей монголоидные, но расположенные наискосок и слишком разведены в стороны. Наверняка смотреть ему двумя зрачками в одну точку помогало отсутствие носа. Вместо него виднелись просто две дырочки, с торчащими из них редкими волосками. И только губы оставались вполне привычными для хомо сапиенса.

    И эти губы повторно произнесли все ту же тарабарщину на незнакомом языке. В ответ, скорей всего механически, чем сознательно, растерянная барышня тоже повторила свою ахинею по поводу библиотеки. Но здравый рассудок визитеров подсказывал: отыскать консенсус в предстоящем разговоре не получится. А ведь привратник мог поднять тревогу в любой момент! Поэтому Дим, привыкший любые проблемы решать категорично, уже намеревался приподнять арбалет и пристрелить привратника. Взрывом, конечно, все здесь разворотит основательно, даже их самих кровью заляпает с ног до головы, но ничего, дождевая вода все потом смоет.

    Не успел. Привратник ленивым движением ударил себя пальцем по громоздкому браслету на левом запястье и вновь затараторил. Но теперь на его плече заговорила диковинная, в виде погона коробочка:

    – Достали вы меня уже! Последний раз спрашиваю, кто такие и чего вам от меня надо?

    – Ух ты, переводчик! – подпрыгнула от восторга непосредственная Алекса. И тут же уточнила: – Магический или электронный?

    Лицо представителя неведомой расы скривилось в недовольстве:

    – Гостья, в нашем мире все магическое. Но ты не ответила на мой вопрос.

    – Ах да! – неизвестно чему обрадовалась красавица. – Мы тут немножко гостили у эйшера Бавэла и решили развеяться, прогуляться в город. Да и в библиотеку решили заглянуть… Вот и просим открыть нам ворота.

    – Ворота? – металлический голос переводчика еще и сарказм отлично передавал. – А что, через калитку не пройдете?

    Девушка сделала вид, что заколебалась, потом все-таки кивнула:

    – Ладно, можно и через калитку… – Но, заметив, как рука привратника потянулась к одному из рычажков у окна, она поспешно спросила: – А где и как можно приобрести такой же точно переводчик, как у вас?

    – Да где угодно! – покладисто пустился в объяснения служака. – Например, на Торговой площади, в первой же лавке на входе в город, у хромого Тиска́на. У него еще и нескольких модификаций всегда есть, оформление разное и цвета приличные. И цены божеские. Не то что у других, все только по последней моде и самое дорогое.

    Когда они вышли от привратника, а потом и протиснулись наружу через калитку, несколько ошарашенная такой легкостью их побега девушка пробормотала:

    – Так все просто получилось?.. То ли это розыгрыш, то ли так и должно быть… А скорей всего вам, ребята, во всем везет, потому что я с вами. Правильно?

    – Да как сказать, – не поддался на очарование нежного голоса Дмитрий. – Твои босоножки уже почти расползлись, одеть тебя не во что, кругом ночь, мы в неизвестном мире, и у нас нет денег, чтобы даже купить переводчик. По утверждениям родителей, в таких мирах без звонкой монеты в кармане ходят только разбойники или нищие.

    В ответ получил звонкий смех:

    – Не волнуйся, со мной не пропадете. Есть тысячи способов законного отъема денег у граждан, а я вас научу еще и самому простому способу, называется он обмен. Или вначале продай что-либо ненужное, а потом на эти деньги купи себе все самое необходимое.

    – А у тебя есть что продать? – удивился парень. – Надеюсь, не мою рубашку?

    – Ха-ха-ха! Ну ты шутник! Это на тебе масса ценных вещей и оружия, которое можно будет и надо продать лавочнику.

    – Ну… допустим. Парочку неких камешков или железок мы поищем у нас в карманах. Но вот купит ли лавочник этот мусор?

    – По закону жанра он просто обязан скупать все! – категорично заявила Алекса. Дальше продолжила, сдерживая рвущийся наружу смех: – Я даже вас могу продать по хорошей цене этому Тиска́ну. Обоих!

    – Как это? – растерялся Дим. Да и друг его, все отлично слышавший, возмущенно загыкал. – Мы же не вещи… Да и не хотим мы!

    – А вас никто и спрашивать не будет. Здесь я командую и могу распоряжаться вами, как пожелаю. Ко всему, после того как я вас продам и вас закроют внутри дома, вы вырветесь незаметно наружу и вновь меня догоните. Таким образом у меня и деньги появятся, и бравые защитники останутся. Лихо?

    – Да как-то…

    – Ох, так и знала, что вы поддадитесь на розыгрыш! – Барышня рассмеялась, ее смех разнесся по пустынным окрестностям довольно ровного каменного тракта. – Ладно… Продавать вас не буду, так и быть. Но торговаться по вашим вещам буду сама, не вздумайте мне мешать. А чтобы я знала лучше, что к чему, давайте-ка мне конкретно рассказывайте о каждой мелочи из вашего багажа. Вплоть до названия и качества кожи, из которой сделан вещмешок.

    Шли быстро, несмотря на покрапывающий временами дождик и разбитые босоножки единственной в коллективе дамы. Хо́лода как такового не было, а вот сырость тут была совсем для парней непривычная. В Пятом слое такой климат им ни разу не встречался. Потому и не могли никак толком к нему привыкнуть, акклиматизироваться. Дышали тяжело, с натугой, порой их то кидало в жар, то начинало знобить.

    И хорошо, что неунывающая землянка не давала толком задуматься о плохом самочувствии. Постоянно требовала все новой и новой информации.

    Еще оказалось, что город большой. И до него не три, а добрых пять километров. Так что за час наговорились изрядно. Алекса казалась веселой и довольной – кажется, это было в ее жизни самым лучшим, желанным, выстраданным в мечтах приключением.

    А может, она радовалась и по другой причине? Но Дмитрий постарался отбросить свои подозрения логическими рассуждениями: «Ну никак она не может оказаться женой и помощницей Райзека! Никак! Все против этого. А уж намерения продать нас какому-то хромому Тискану – это была явно шутка! Надеюсь…»

    А там и к цели своей прибыли, поглядывая на ряды каких-то пустующих прилавков. Прилавки встречали тракт выпуклым полукругом, пропуская поток каменного покрытия на большую площадь.

    Далее дорога упиралась в громадный полукруг из домов, с расходящимися между ними вдаль улицами. Дома вполне солидные, каменные, в два, а то и в три этажа, они стояли фасадами к путникам, светились половиной окон и словно приглашали зайти в гости. Тем более что у всех домов первые этажи явно были отданы под какие-то мастерские, магазины, лавки, трактиры и прочие заведения, открытые в сей вечерний час для посещения публики.

    Кстати, сама публика так и сновала в разные стороны между домами. Видимо, вечер как раз вошел в свою самую яркую стадию. Да и по широкому пространству улиц и площади народ прогуливался как чинными парочками, так и внушительными компаниями. Похоже, что некоторые горожане всем семейством выходили на вечерний променад.

    – Наверное, эта площадь и называется Торговой, – предположила землянка, оглядываясь по сторонам. – А на тех прилавках торгуют крестьяне в дневное время суток. Только вот одна сложность – читать-то мы не умеем. И как теперь отыскать нужную нам лавку? Заглядывать в каждую дверь?

    Судя по решительности Отелло, он так и собирался сделать. Вдобавок ему было жутко любопытно осмотреться именно в таких домах, все там пощупать и облазить каждый от подвалов до чердака.

    Но друг его остановил:

    – Давайте не спешить. И лучше просто постоим вон под тем фонарем. Присмотримся вначале к горожанам, посмотрим, кто что делает. Тем более что среди них столько разных рас и типов, что я понять не могу: откуда столько? На Изнанке проживали только люди и демоны, а здесь?..

    Здесь аналогичных с ним существ виднелось около трети. Что характерно, люди и демоны существовали единовременно, словно все это – гигантская Платформа. Тогда как на Изнанке обе расы жили не соприкасаясь и не видя друг друга.

    Наблюдая это, Дмитрий решил перейти в демоническую ипостась и посмотреть, что получится. Потому что сейчас он был в ипостаси человека, как и обычно. В Пятом он только при необходимости пользоваться хвостом перевоплощался в демона. Как и Чернявый. Как и сестры с младшим братом. Только вот у Отелло при переходе в иную ипостась вообще ничего не менялось. Даже рожки не появлялись. Так что он уже давно со своими умениями не экспериментировал.

    Но пока было не до проб и попыток. Негромко переговариваясь, иномирцы пытались подсчитать количество рас и видов. Люди и демоны. Причем разных расцветок: негры, белые, мулаты, желтые и краснокожие. Нескольких оттенков кожи было и у тех безносых разумных, которых пока условно окрестили «привратниками». Поразили особи с человеческим лицом, но с ногами, сгибающимися в коленках в иную сторону. Редко виднелись особи со слишком уж удлиненными, синюшными лицами. Их землянка сразу окрестила марсианами и уточнила:

    – Общее название.

    Те, кого они приняли за детей, оказались пигмеями. Лилипутов Алекса определила издалека, с восторгом их похвалив:

    – Они такие молодцы! Веселые. Все в основном в цирке работают или в кино снимаются.

    Имелись также и гномы, которые сильно отличались от пигмеев и лилипутов.

    В итоге насчитали двенадцать совершенно разных видов братьев по разуму, многие из которых еще и по цветам делились на отдельные расы. Дим отнесся к этому с философским спокойствием, Алекса подпрыгивала на месте и восторженно хлопала в ладоши. А вот Чернявый разнервничался не на шутку. Почему-то вбил в свою огромную голову, что и раса псов здесь обязательно отыщется. И готов был снять плащ, продемонстрировав себя во всей красе, лишь бы кто-то подсказал ему, хотя бы жестом, куда идти и где искать сородичей.

    Пришлось успокаивать друга:

    – Да не дергайся ты так! Если псы здесь обитают, мы их обязательно отыщем. Но вначале – к лавочнику. Продаем ненужное, покупаем нужные переводчики, и уже тогда спрашиваем, интересуемся, выпытываем. Вперед!

    Между прочим, чуть ли не на каждом городском жителе имелось устройство для перевода. Что при таком вавилонском столпотворении и многочисленности разных языков являлось крайне необходимым в быту, на улице и на службе.

    Нужную точку торговли отыскали не по вывеске, а вычленив ее из остальных порядком исключения. Трактиры и закусочные отпали сразу. Там и шумно, и вывески соответствующие, и двери не закрываются. Изображения иглы, сапога или пуговицы тоже позволяли легко определиться с направлением деятельности их хозяев. Пончики, хлеб и пирожки были нарисованы на ларьках, продающих хлебные изделия. Стильные перья, книги стопкой, какие-то буквы относились к системе образования. Видимо, некий общий язык здесь все-таки наличествовал.

    Ну и к оставшимся трем лавкам просто присмотрелись хорошенько. Из одной вышел мужчина, прилаживая на руку новенький браслет переводчика. Сразу и вывеска стала понятна: возле каких-то кракозябр – вполне узнаваемый костыль. «Хромой Тиска́н».

    Внутри лавки посетителей не оказалось. Видимо, в такое время сюда редко захаживают. Помещение оказалось большим, полным товара. Пополам его перегораживали витрины, за ними, в недоступной для посетителей части, громоздилось оружие самого разного плана, толка и применения. Скорей всего, и магического там хватало.

    А вдоль стен торгового зала выстроились увешанные вешалками шкафы открытого типа. Там же на полках пылились кучи обуви, шляпы, разные пояса и некоторые детали одежды. Удивляло, что они тоже имели в себе нечто магическое, но явно мало пользующееся спросом. Видать, не все было по карману рядовому обывателю.

    Так что хозяин, человек вполне себе преклонного возраста, встретил троицу радостной улыбкой и явно уважительными фразами. Особенно умильно он глядел на личико озабоченной барышни. Видно было, что оно ему очень нравится.

    Алекса отвечала тем же тоном и с такой же улыбкой. Но говорила, естественно, по-русски. Разве что иногда словечки вставляла из иных, известных ей языков. Она заранее решила проверить на подобных экземплярах своей расы одну мысль: нет ли здесь выходцев с Земли? Коль ее поймали да Райзек хвастался о постоянных контактах с ее родным миром, значит, похитили не ее одну, а очень и очень многих.

    Но продавец явно ничего не понимал, пока не догадался задействовать свой переводчик. Сразу же удивляясь:

    – А у вас разве такого нет?

    – А зачем он нам нужен? – не менее искренне удивилась барышня в ответ. – Не вижу смысла на него тратиться, коль он есть у каждого встречного-поперечного.

    – Так-то оно так, но по закону иномирцы обязаны понимать относящиеся к ним распоряжения властей, – стал просвещать торговец безалаберных, безрассудных клиентов. – Особенно если столкнутся с ними во время каких-либо разбирательств. Иначе можно угодить в крупные неприятности.

    – Надеемся переночевать, никуда не нарываясь. А утром отправляемся очень, ну очень далеко.

    – А-а, – глубокомысленно протянул старикан, хотя что именно он понял, догадаться было сложно. Зато он решил перейти к делу, еще раз споткнувшись об искреннюю улыбку посетительницы: – Так что вам угодно у меня купить?

    – Да вот поиздержались в дороге и сами решили что-нибудь продать, – Алекса бегло осматривала прилавки, под толстым стеклом которых лежали мелкие предметы и украшения разного толка и направленности. – Вижу ведь, что вы и драгоценными камнями приторговываете?

    – Ну так шабены их постоянно используют как накопители. Да и включенные в любое украшение камни удесятеряют силы амулета или вложенного заклинания.

    – Вот и отлично! Поэтому предлагаем вам уникальный камень, изысканный в дальних пределах великого Эфира. Называется он аллакэрр.

    После этих слов девушка чуть приоткрыла плащ и достала из кармана мужской рубахи кусочек «вечного» вещества. Небольшой, с полмизинца взрослого мужчины.

    Господин Тискан не стал ничего переспрашивать или уточнять, хотя и ухмыльнулся при этом слишком уж пренебрежительно. Мол, я только по одному цвету определяю стоимость того или иного камня. Достал лупу, вставил ее в глаз и принялся сосредоточенно рассматривать осколок. Пару раз недоуменно хмыкнул, бормоча еле слышно:

    – Синий… Почему он такого насыщенного синего цвета?..

    Крутил, вертел, подставлял в лучи света разными гранями. Потом вопросительно глянул на клиентку, поднеся аллакэрр к витринному стеклу:

    – Можно?

    – Да режьте на здоровье, – разрешила та. – Если стекло, конечно, не бронебойное.

    Лавочник провел осколком по стеклу и, кажется, перестарался. Хоть надрез получился всего в треть ширины, дальше стекло пошло змейками и лопнуло. Зато на линии разреза только веер мельчайших пылинок поблескивал.

    – Ого! В самом деле очень твердый, – согласился Тискан. – Но вот его цвет говорит только об одном: камень скорей всего расколется при обработке. Так что могу дать за него два… – он окинул фигуры угрюмо помалкивающих спутников улыбающейся дамы и со вздохом расщедрился: – Четыре золотых.

    Но только обрадовавшийся Дим попытался спросить, хватит ли этого на ночлег и ужин для троих, как напоролся на такой гневный взгляд Алексы, что заткнулся на вздохе. При этом заподозрил не без основания, что отныне сможет говорить только как Отелло.

    Кстати, вспомнив о друге, он вдруг подумал:

    «Интересно, сможет ли самый лучший переводчик преобразовать мычание мохнатика в понятные для всех слова?»

    Тогда как землянка перешла непосредственно к торговле:

    – Уважаемый Тискан, вы, наверное, хотите ограбить бедную девушку, думая, что раз она прекрасна, то ей и денег не надо? Так я вам подскажу истинную цену этого камня! – Она его взяла своими пальчиками и приподняла на уровень своей весьма роскошной, но сейчас прикрытой плащом груди: – Здесь и сегодня его должны купить за восемьсот золотых. Завтра он будет стоить в полтора раза больше.

    – Это кто кого хочет ограбить?! – возопил старикан, явно нервничая и перехватывая костыль удобнее, словно собрался им драться. – Драгоценностей по такой цене не существует! Так что можете смело уходить отсюда вместе со своей фальшивкой.

    Его последние восклицания были услышаны еще одним посетителем, вошедшим в лавку. И он чуть ли не с порога рассмеялся:

    – Опять собираешься бить на жалость, показывая изувеченную ногу? – К радости людей и пса, переводчик и для них переводил слова «постороннего». – Ха-ха! Так ведь все уже давно знают, что ты ее не отращиваешь заново именно для таких вот случаев.

    – Чего приперся так рано? – доброжелательно откликнулся хромой. – Договаривались позже заглянуть в трактир…

    – Да настроения нет торговать, – признался гость. Казалось, он не то родственник, не то друг-конкурент ушлому Тискану. – Все недавний торг перед глазами стоит, на котором этот спесивый шабен новые камни выставил. Живут же люди! По таким несусветным ценам новинки скупают!

    На клиентов он и внимания не обратил, зато сразу заметил лопнувшее стекло и сочувственно развел руками, как бы вопрошая коллегу: что это у тебя тут упало?

    – Ерунда, не обращай внимания… А вот по таким торгам я не хожу, не по средствам скупать разности иных миров. Только и слышал, что новые камни «вечными» зовутся. Может, ты мне расскажешь, что там в них особенного?

    – О-о! Удалось даже один в руках подержать! Структура – первый раз такую красоту видел, он прочнее алмаза, его цвет – насыщенный синий…

    Он хотел еще что-то добавить, но замолк после странного шипения со стороны хромого. Глянул на его бледнеющее лицо и проследил за его многозначительным взглядом. Сам наткнулся взглядом на осколок, поддерживаемый женскими пальчиками, присмотрелся и очень смешно судорожно сглотнул. Этим себя и выдал окончательно.

    На самом-то деле и второй лавочник оказался ушлым и умелым в плане поторговаться, потому что уже в следующее мгновение через силу улыбнулся и продолжил как ни в чем не бывало:

    – Ну что ты! Эта подделка и рядом не лежала с «вечными».

    То есть сразу «включил соображалку» и стал подыгрывать приятелю. А может, у них имелась договоренность о том, как сбивать цену продавца. Но пели они дуэтом неплохо.

    – Вот и я так сразу сказал, – авторитетно пробасил Тиска́н. – Хотя и предложил по доброте душевной целых четыре золотых.

    – Повторю для особо тупых! – отчеканила девушка, поигрывая камешком, дающим яркие отблески. – Название «вечные» относится ко всей группе подобных драгоценных камней. А камень с данной структурой называется аллакэрр. Хотя необразованный шабен Райзек об этом знать никак не мог. И вот этот осколок сегодня и сейчас стоит восемьсот золотых.

    Оба лавочника засмеялись в унисон. На что Алекса отреагировала своеобразно. Решительно убрала камешек в карман и двинулась к выходу со словами:

    – Пошли, парни!

    – Ладно, мы можем чуток прибавить к цене! – тут же раздался голос второго дельца. Девушка остановилась вполоборота и поинтересовалась, изображая недоумение:

    – Зачем прибавлять? Нам больше не надо. Мы свое слово держим: восемьсот – значит восемьсот.

    – Нет, вы нас не поняли! – залебезил хромой. – К своему предложению прибавить…

    – Не интересует!

    Но ей даже развернуться толком не дал так и не представившийся другой лавочник:

    – Хорошо! Мы согласны! Берем за восемьсот!

    От прозвучавших слов Тискан закатил глаза и собрался падать в обморок. Но коллега подскочил к нему, затолкал за прилавок и стал шипеть в самое ухо что-то весьма убедительное. Увы, переводчик на такую тихую речь не отреагировал и ничего не перевел. Зато Дмитрий, обладающий уникальным слухом и абсолютной памятью, запомнил каждую звуковую модуляцию. Вдруг да пригодится?

    Коллеги тем временем пришли к консенсусу, и гость быстро покинул лавку. А хромой Тискан стал выгребать монеты из ящиков со словами:

    – Такой суммы у меня при себе нет, но сейчас брат принесет недостающую часть. Пока давайте пересчитаем, что есть…

    Оказалось, нет и половины, триста шестьдесят насобиралось. Мало того, никто из троицы иномирцев и представить себе не мог, как выглядит золотая монета Титана Хайкари. Не подсунут ли им липу хитрые лавочники? Если в этом мире существуют такие шабены, как Райзек Бавэл, то здесь могут подделать что угодно.

    Заметив скепсис и сомнения на лицах клиентов, лавочник не на шутку испугался:

    – Вы что, мне не верите?! Подождите чуточку, и брат примчится! Вот увидите! А чтобы вам не скучно было, выбирайте любой товар, который вам нравится! Отдам по себестоимости, клянусь!

    Сразу же барышню словно подменили:

    – Так уж и по себестоимости?

    – Могу предоставить приходные книги! – с готовностью предложил хромой.

    – Хорошо, попробуем… Я буду показывать пальчиком на любую вещь, а вы мне сразу называете цену. Если потом сверимся и что-то не сойдется, мы расстаемся взаимно неудовлетворенные. Зеер гут?

    Последний вопрос магический переводчик тоже перевел верно. То есть вставки иных языков разбирал на «раз-два». И вскоре послышалась скороговорка названных цифр. Дмитрий шел следом, запоминал все сказанное и сразу откладывал в сторону понравившийся товар. В том числе три самых лучших переводчика, по заверению торговца. А один так сразу надел себе на запястье и включил, сказав:

    – Надо же провести испытание.

    С того самого момента он уже слышал прямо у себя в ушной раковине негромкий, отчетливый перевод каждого слова, произнесенного хозяином лавки. В разы получалось удобнее и комфортнее, чем при пользовании устройством собеседника. Недаром каждый стремился купить подобную штуковину.

    Немало порадовал покупателей и относительно широкий ассортимент одежды. Здесь было почти все, чего не хватало в первую очередь Алексе. Хотя и стоило предполагать, что одежда с магической защитой раз в пять дороже обычной, но кто станет экономить, еще не познав цену денег?

    Ну и приятно было смотреть, как барышня примеряет то одну, то другую обновку, становясь с каждой купленной вещью краше и обворожительнее. Вот только обувку все никак не удавалось подобрать – то жала, то болталась на ножке, то смотрелась «никак!». Пока Тискан не припомнил о ящике, который у него до сих пор стоял нераспакованным в подсобке. И рванул туда без костыля, словно мальчик на побегушках.

    Вот тем моментом парень и воспользовался, звук в звук повторив тот самый шепот, которым обменивались лавочники между собой. Получилось отлично, ну и сведения оказались феноменальными:

    – Берем! Я в доле!

    – Ты с ума сошел?! Такие деньги!

    – Сегодня на торгах осколок вдвое меньший ушел за тысячу сто золотых! Улавливаешь?

    – Ага… Но у меня и четырехсот не наберется…

    – Давай пока что есть, я побегу и соберу недостающее. И товаром, товаром им хоть часть суммы отдай!

    Вот так они поговорили.

    Обсудить услышанное покупатели не успели, пошла примерка принесенных сапожек. И уже третьи по счету оказались в самый раз.

    – Они не простые! – нахваливал продавец свой товар, хоть ничего на том и не зарабатывая. – Прочные – износу нет. Непромокаемые! Да еще и с терморегулятором, на любую погоду – носи хоть в жару, хоть в стужу!

    Свою рубашку, освободившуюся от женского тела, Дим со вздохом попытался засунуть в вещевой мешок. Не хотелось ему здесь разоблачаться и хотя бы временно оставаться безоружным. Но лавочник успел ее пощупать своими проворными пальцами:

    – Какая вещь! Из какого материала? Или это кожа?

    – Не продается! – отрезал парень. – Подарок матери.

    – Может, хотите что-то из украшений выбрать для суженой? – сделал Тискан последние попытки хоть что-нибудь всучить дополнительно. – Вот, гляньте здесь.

    Он стал тыкать в один из прилавков. Тогда как вдруг Чернявый вышел из молчаливой прострации, шагнул вперед и потребовал:

    – Е-е о-от е-е! – но только Дим хотел фыркнуть и удивиться: «Зачем он тебе?», как зазвучал переводчик:

    – Дай мне тот меч! – видимо, и на местный язык перевод прошел, потому что лавочник посмотрел на оружие и уточнил:

    – Двуручник? – Получив кивок, с натугой вынул из пирамиды здоровенную железяку и поднес мохнатику со словами: – Это еще дед мой пытался продать, да уж больно тяжкое оружие, не каждому молодцу под силу и на плече носить.

    Чернявый рассматривал меч и крутил его в руках с блаженным оскалом малолетнего ребенка, дорвавшегося до любимой игрушки. И подкидывал его, и перехватывал из руки в руку, и вытягивал перед собой в линию одной рукой. Получалось, что железкой этой он вполне бы мог и размахивать в бою какое-то время.

    Но все равно лучший друг не удержался от вопроса:

    – Зачем он тебе?

    На что здоровяк ответил, несколько смущаясь:

    – У-ап у-ую!

    – Папе подарю! – прозвучало из переводчика. А затем и подробное пояснение последовало: – Он для меня всегда лучшее оружие делал, а теперь вот я его подарком порадую!

    Тут и ввалился в лавку запыхавшийся коллега и родственник Тискана:

    – Уф! Успел! Вот, держи пятьсот! – и протянул брату мешок с монетами, сам держась за грудь и пытаясь отдышаться.

    – Хватит и четырехсот, – уведомил хромой, быстро считая столбиком на бумаге. – Я тут товаром успел отдать… Вот, посмотрите на сумму, уважаемые. Все сходится? Или давать приходные книги?

    Дим уже давно все в уме пересчитал:

    – Нормально. Делаем общий расчет.

    – Да… – тут же вспомнила Алекса. – И подскажите, где здесь можно комфортно переночевать и сытно поужинать?

    – Направо через два дома трехэтажное здание лучшей гостиницы нашего района, – тут же проинформировал второй лавочник. И не удержался от главного для себя вопроса: – Может, у вас еще что-нибудь есть на продажу?

    – Нет, пока ничего нет, – довольно холодно ответила девушка. А вот с «одевшим» ее торговцем прощалась не в пример любезнее.

    Клиенты уже собрались уходить, прикрепив к своим разгрузкам увесистые мешки с монетами, как Тискан после подмаргиваний брата сделал предложение:

    – Мы с удовольствием поужинаем в вашей компании, если вы не будете против. Угощение – за наш счет. Заодно, видя, что вы особи в нашем мире новые, мы готовы вам ответить на все ваши вопросы.

    Вопросов имелось выше крыши, и с этими людьми все-таки уже наладился некий доверительный контакт. Поэтому барышня незаметно переглянулась с ребятами и согласилась:

    – Принимаем ваше приглашение.

    – Тогда через час в главной ресторации вашей гостиницы! – раскланялся донельзя довольный лавочник.

    Оказавшись на площади, Дим шумно выдохнул:

    – Да-а! Умеешь ты торговаться! Я уже на четыре соглашался, но ты как глянула…

    – Ха! А я бы и за сорок отдала этот кусок камня и была бы счастлива.

    – И я! А-а! – радостно добавил Чернявый, прислушиваясь с удовольствием к переводу собственных слов: «Я бы и за два отдал!»

    Именно столько стоил его меч в виде здоровенной оглобли.

    Глава 29
    Новые знания – новая сила

    Стоимость меча, как и других купленных товаров, уже многое говорила о системе ценообразования данного мира. Однако, впоследствии присмотревшись к мечу, все трое выразили скепсис:

    – Банальный лом, только распластанный. Ужатый в форму кусок сырого железа. Издали смотрится красиво, но им при всем желании не порежешься. Только и годится, что кости ломать да головы в трусы вколачивать.

    А вот при заселении в одну из лучших гостиниц стало понятно, что после продажи куска аллакэрра гости перешли в категорию уважаемых и обеспеченных граждан. За одну ночь в трех двухкомнатных номерах, да плюс завтрак в виде шведского стола, с клиентов взяли один золотой. После вселения и осмотра доставшихся им шикарных апартаментов Дим только и смог выдохнуть:

    – Да мы тут неплохо устроились!

    – Говорила же вам, что со мной не пропадете! – хвасталась Алекса, рассматривая себя в громадном, на всю стену, зеркале. – Еще и вас завтра с утра приоденем по-человечески, модно и ярко.

    – Ярко – нельзя, – заметил парень, впитавший эту аксиому с момента своего рождения в Пятом. – Привлекается лишнее внимание опасных хищников.

    – Ха-ха! Не бойся! – посмеивалась девушка. – В этом мире только один хищник был, это укравший нас Райзек. Зато теперь их тут стало два, потому что я появилась. И не сомневайтесь в том, кто из нас двух – самый опасный.

    Дмитрий не сомневался, судя по его восхищенному взгляду. А вот его друг и названый брат тяжело вздыхал, осматриваясь в никогда не виданной прежде роскоши. Когда землянка спросила о причинах такой печали, мохнатик дал вполне дельные объяснения. Мычал он недолго, а вот перевод получился весьма продолжительный и напыщенный:

    – Весьма прискорбно, что с нами сейчас нет наших родителей. А также обеих сестричек с братом Булатом. Это было бы счастье – лицезреть их среди нас и вместе с ними порадоваться такому изобилию красивых вещей и полной безопасности. Почему-то уверен: было бы намного лучше, если бы и они вместе с нами попали в мир Титана Хайка́ри.

    – Чудеса! – восхищалась барышня, рассматривая браслет переводчика. – Такое простенькое на слух «бе-е» и «мэ-э» перевести в настолько правильную речь! – Но и сама после этого взгрустнула: – Мои родители, наверное, с ума сходят после моей пропажи… Да и жених мой от переживаний поседеет окончательно…

    Если по поводу родителей Дмитрий был готов посочувствовать, то, услышав о суженом этой богини, вдруг неожиданно почувствовал сильное раздражение:

    – Может, это и к лучшему? Зачем тебе муж седой и старый?

    – Что делать-то остается? – Глаза Алексы блеснули озорно. – Если из молодых блондинов никто меня в жены брать не хочет.

    – Почему же не хочет? – немного смутился парень. – Вот я бы не отказался…

    – Молодец! Не отказывайся! Если кто предложит…

    Сомнительная получилась похвала. Да и совет прозвучал чуть ли не насмешкой. Пришлось конкретизировать, напоминая о нынешнем положении иномирянки:

    – Да и не вернешься ты на Землю, больше своего седого учителя не увидишь. Шабен Бавэл ведь сказал, что обратной дороги нет.

    – Плохо ты меня знаешь, – прищурилась Алекса. – Как и твой шабен недоделанный! Если захочу, то он меня на руках обратно в Астрахань донесет. Да и вообще… мальчики, хватит болтать! Пора на ужин. Через пять минут чтобы были готовы!

    «Мальчики» недоуменно переглянулись, и старший среди них заметил очевидное:

    – Так мы готовы.

    Чем довел бедную девушку до слез, настолько она смеялась. Сразу толком и сказать ничего не могла, пока не успокоилась:

    – Теперь я верю, что нравы в вашем Эфире – проще не бывает. А посему слушаем меня и мотаем на ус. Краденные нами плащи – снять! В верхней одежде в ресторане появляться не принято. Все оружие, амуницию с разгрузками – тоже в номере оставить. Не на войну ведь собрались, а ужинать. И оставить на поясе можно, в крайнем случае, только кинжалы.

    Такого приятели понять не могли. С самого рождения они ходили с оружием, это въелось в их кровь настолько, что иного поведения они и представить не могли. Хотя родители и объясняли разницу проживания между Пятым уровнем и среднеобывательским на Изнанке. Но одно дело – знать, а другое – опробовать на себе лично.

    Увы, они зря недооценивали настойчивость своей нечаянной соратницы, попутчицы и новой подружки. Несомненно, Алекса умела быть убедительной и очень настойчивой. Даже жилетку она заставила Дмитрия снять, убедив, что в одной рубашке он смотрится стильно и гораздо приличнее. А с Чернявым оказалось все гораздо проще: на нем, кроме жилетки и штанов с сапогами, больше ничего не оказалось. А широкий пояс на его внушительной фигуре уже сам по себе смотрелся как оружие.

    В общем, парни вскоре вошли в ресторан, сопровождая прекрасную даму, будучи уже вполне цивилизованными, но все еще дикарями. Потому что в банкетном зале только и крутили головами по сторонам, рассматривая тяжелые портьеры, золотую лепнину, гобелены с картинами, массивные люстры с лампочками в виде свечей, музыкальные инструменты во главе с пианино на небольшом подиуме и прочая, прочая, прочая…

    Оба лавочника уже сидели за одним из сервированных столов, сделав предварительный заказ по холодным блюдам, выпивке и напиткам. И пока их новые знакомые усаживались на свои места, сделали окончательные выводы «кто есть кто». Потому что Тискан начал с комплиментов именно даме:

    – Сразу бросается в глаза ваша утонченность, грация, знание этикета и врожденная интеллигентность! И мы безмерно счастливы, что именно от нас вы приняли предложение дальнейшего ознакомления с нашим миром.

    – Подобные вам красавицы, – поддержал его брат, – это цвет и гордость самого высшего общества. И мы будем рады оказать вам любую посильную нам услугу.

    – Ах, господа, вы так милы! – не разочаровала их красавица. – И сразу видите все, даже тщательно скрываемое. Мы и в самом деле здесь недавно, можно сказать, всего лишь несколько часов. Так что будем признательны за любую информацию. Начнем хотя бы со здешнего меню. Что здесь у вас самое вкусное и что вы порекомендуете попробовать в первую очередь?

    В этом вопросе торговцы магической продукцией тоже оказались на высоте. Гостям было рассказано и показано на примере подаваемых к столу блюд, салатов и напитков обо всем разнообразии местного кулинарного искусства. Так что к финалу ужина появились не только определенные знания в голове, но и непосильная тяжесть в желудках, мешающая встать, дышать и думать.

    Хотя думать переевшие иномирцы не перестали. Что надо – выпытывали, что следовало – уточняли и даже несущественные мелочи старались запомнить. А самое главное, они уяснили правила, порядки и многие аксиомы мира Титана Хайкари.

    Для начала узнали, почему мир так назывался. Оказывается, тысячи лет назад его создал из всемирного хаоса некий Титан, из когорты местных богов. И звали его Хайкари. Он же подарил своим созданиям магию и умения заглядывать в иные миры. Но не только заглядывать, но и порой изымать оттуда нечто живое или нечто неодушевленное. Чего и сколько – всегда по-разному, это зависело от многих магических составляющих. Но! Можно было только изымать и заглядывать. Самим туда наведываться – не получалось и не получается до сих пор у местных шабенов. Разве что самым гениальным удавалось выбросить нечто материальное, но не живое из своего мира.

    Наверное, в этом плане Райзека Бавэла можно было смело считать гениальным волшебником. Идущим чуть ли не впереди планеты всей.

    А возвращаясь к истории… Все бы ничего, если бы не страсть Титана Хайкари к военным забавам. Очень он обожал всякие войны, сражения и маневры. А потому изводил несчастных обитателей своего мира часто и почем зря. Гибли они в войнах, умирали от болезней и эпидемий настолько массово, что никакие естественные приросты численности в виде природной рождаемости не спасали. Вот для восстановления численности населения и стали практиковаться переносы братьев по разуму в огромных количествах. Все эти братья тут же уравнивались в правах с местными аборигенами, проходили курс молодого бойца, ставились в строй и отправлялись на войну. По крайней мере, так утверждали все исторические хроники.

    Зато любой иномирец всегда получал равные с остальными права и ни в чем не ущемлялся. Да и рабства как такового здесь никогда не существовало.

    Со временем дошло до того, что стало трудно понять, какая именно раса разумных заселяла сей мир изначально. А потом и сам божок Хайкари потерял интерес к своему детищу, или надоело ему играть в солдатики. Вот и остался мир без его опеки, хотя и жил по созданным им некогда, свято соблюдаемым законам и правилам.

    Странные были законы. Например, шабен не имел права насильно подвергать изъятых им иномирцев ограблению, изнасилованию или банальному физическому наказанию. И не имел права держать их в приемнике-изоляторе более чем двое суток. Ни продать их не мог, ни лишать права дальнейшего выбора, ни вообще решать их дальнейшую судьбу.

    Но ведь про обман и хитрости ничего в законах не говорилось. Поэтому местные маги шли на удивительные ухищрения, чтобы догола раздеть вытащенных из чужого мира существ, оставить их без личных вещей да еще и попользоваться самыми прекрасными из них в плане телесной, интимной близости. А то и организовать подачу всей информации так, чтобы существо считало себя обязанным шабену до конца своей жизни и было счастливо ему прислуживать за мизерное вознаграждение.

    А после того как обобранные и раздетые иномирцы выходили наружу, им выдавали один-единственный плащ на руки и отправляли в большой мир со словами:

    – Свободен как ветер в поле! И пусть тебе повезет проявить свои таланты в мире равных возможностей.

    И что оставалось делать несчастным? Только одно: идти, спрашивать, тыкаться, набивать шишки и… проявлять свои таланты. Если у кого они имелись. Большинство же попадало сразу на самые непрестижные и малооплачиваемые работы, на которых выбивались «в люди» годами, если не десятилетиями.

    Мало того, за каждого «вызванного» сюда иномирца шабен получал в мэрии города солидное вознаграждение. И количество «вызванных» регистрировал специально нанятый привратник в специально для этого построенном домике возле специально построенных ворот.

    Услышав это, Дмитрий нахмурился:

    – Получается, вздумай мы обойти этот домик и не заглянуть к привратнику, Райзек за нас не получил бы и гроша ломаного?

    – Совершенно верно! – подтвердил Тискан. – Ведь никакого забора или стены вокруг замка великого шабена не существует.

    Так что не случайно Райзек уговаривал своих гостей раздеться догола и выйти наружу без своих вещей. Хитрющий Бавэл мог считаться лидером обмана, хитрости и коварства. Еще и понравившуюся ему девушку хотел поиметь во всех смыслах, выставляя ее в ее же глазах как свою законную супругу.

    – Маньяк! – так она кратко и емко охарактеризовала своего похитителя. И пригрозила: – Вот доберусь я до него!

    – Увы! Не советуем вам что-либо предпринимать в плане мести в отношении такого прославленного ученого, коллекционера и общественного деятеля, – от всей души предупреждали торговцы. – Перед законом он чист, да и по всем иным причинам с ним лучше не связываться. Имеет огромное влияние на власти предержащие, пользуется неукоснительным авторитетом и любовью народа, да еще и один из богатейших людей нашего мира. А наша пословица гласит: кто больше всех имеет средств, тот не стеснен в выборе любых средств.

    Откровенно признаться, Дмитрий не особо злился на поймавшего их в ловушку шабена. Парень вырос в мире, насквозь пропитанном инстинктами выживания, и не видел ничего плохого в том, что некий хищник попытался тебя поймать и снять с тебя шкуру. Ничего личного, пищевая цепочка, в которой по законам эволюции выживает наиболее ловкий, хитрый и предусмотрительный.

    Точно так же считал и Отелло, несмотря на свое грозное имя.

    Но раз прекрасная землянка считает шабена своим личным врагом, следует готовиться к военным действиям, не задумываясь о личных мотивах. С мнением богини спорить – себя не уважать. А как воевать с таким, как Райзек? Только собрав о нем предварительно всю информацию, а потом ударив в самое слабое место. По крайней мере, так учили родители, а они никогда плохого не посоветуют.

    К тому же парень заранее предвидел: хочешь не хочешь, а придется с Титана Хайкари выбираться. Как бы здесь ни было интересно и хорошо, следовало не забывать про семью, и как минимум ее тоже надо было как-то вытянуть в этот мир. Максимум – переместиться вместе с ними на Изнанку. Оставлять родителей, сестер и брата в сложных условиях Пятого уровня Дмитрий не собирался.

    Тем более что без него и без Чернявого самые близкие и родные люди становились в Эфире крайне беззащитны перед лицом опасностей. Разве они сами справятся с возможным столкновением массивов? Или отобьются от нового десанта мстительных тварей? И кто обеспечит их мясом? А нужными в хозяйстве стволами бамбука? Вот и получалось: действовать надо, а знакомого, доброжелательного шабена ни на близком, ни на дальнем горизонте не наблюдается. Так почему бы не воспользоваться сравнительно и условно знакомым Райзеком?

    Не захочет помочь? Так для этого есть разные методы убеждения, вплоть до самого крайнего, уже высказанного вслух очаровательной Алексой.

    Поэтому лохматик стал весьма подробно выспрашивать о великом шабене. А тот оказался персоной весьма сложной и противоречивой.

    – Если в двух словах, – пустился в объяснения один из торговцев, – то предсказать действия великого Бавэла никто не возьмется даже в одинаковых ситуациях. Он может учудить что угодно. Слишком уж экстравагантная особа. Да и мнения о нем существ из его ближайшего окружения разнятся кардинально. Одни говорят о нем как о сатрапе, убийце и подлой твари, другие восторгаются его великолепным чувством юмора, добротой и небывалой щедростью. Одни говорят, что он душа любой компании или застолья, другие твердят, что с таким коварным типом лучше вообще не сталкиваться.

    – Взять, к примеру, сегодняшние торги, – продолжал лавочник. – Мало того, что Райзек на них безбожно опоздал, что является признаком крайнего неуважения к собравшимся негоциантам, так он еще и вел себя нервно, вызывающе, грубил кому ни попадя и все время порывался куда-то бежать. Словно у него в замке пожар случился. Так и умчался, ни с кем не попрощавшись и не ответив на вопросы покупателей. А ведь предварительно было объявлено, что на торги будет выставлено еще несколько оригинальных слотов собранного в иных мирах оружия, одежд из уникальных кож и прочих поделок. Ничего этого не было выставлено, и торги завершились скомканно, в атмосфере общего раздражения и напряженности. Да и продажа по заоблачным ценам «вечного» камня, которого не хватило всем желающим, не добавила покупателям добродушия. Господина Бавэла проклинали, мягко говоря, все: и те, кто купил, и те, кому ничего не досталось.

    Про великого шабена было рассказано очень много. И стало ясно, что начинать против него какие-то военные действия крайне неосмотрительно и чревато для иномирцев. Они здесь никто, и звать их никак, да и союзников они в реализации своих планов не отыщут.

    К такому общему мнению пришли Алекса и Дмитрий, когда стали подводить итоги завершающегося ужина.

    – Чтобы открутить этому маньяку голову, надо иметь очень длинные и весьма мохнатые руки, – несколько туманно констатировала девушка. Парень в тон ей добавил:

    – Или напрочь взорвать его замок…

    – С замком у вас точно ничего не получится, – сочувствующе заулыбался Тискан. – Он защищен древней магией на веки вечные. Кроме того, для его охраны и обороны имеются когорты воинов и стражников.

    И тут мохнатик неожиданно встрял в дебаты со своим давно наболевшим вопросом:

    – А такие существа, как я, в вашем городе живут?

    – Есть несколько особей, хотя они и очень редко встречаются. Но вот где они живут и чем занимаются, сказать не можем, ибо не в курсе. Об этом можете поинтересоваться в муниципалитете при собственной регистрации. По правилам, такие сведения не разглашаются без специального согласия горожанина, но если попросите да подбросите клерку несколько серебрушек «на пряники к чаю», то он вам подскажет адреса.

    К тому моменту что Тискан, что его брат уже еле языками ворочали. Да и в самом ресторане их компания оставалась последней. Все уже давно спали, а засидевшихся клиентов не выпроводили только по причине большого уважения к торговцам.

    Но все равно пришлось прощаться. А чтобы как-то порадовать новых знакомых, отблагодарить их за ужин и за массу полезнейшей информации, мило улыбающаяся Алекса пообещала при расставании:

    – У нас там еще кое-чего по карманам завалялось, так что мы обязательно к вам завтра вновь наведаемся с рабочим визитом. Тем более что мне и парней приодеть надо, чтобы было с ними не стыдно хоть к самому мэру явиться.

    Торговцы ушли донельзя довольные. Их сегодняшняя предусмотрительность, щедрость и оперативность еще и завтра окупятся сторицей.

    Глава 30
    Командовать буду… я?

    На этаже проживания, перед тем как расстаться, на Дмитрия что-то нашло. И вроде ничего не предвещало умственного ступора, только и взялся за ручку дамы, подержался на прощание и… долго не мог ее выпустить из своих лапищ. И ведь знал, что такого быть не может! Видел не раз, как отец брал мать за ладошку, поглаживал ее, иногда целовал или прикладывал к щеке, затем беззаботно отстранялся от нее и отправлялся по своим делам.

    И не краснел при этом как рак. И в жар его не бросало. И не заикался почему-то.

    Но Дим с трудом владел собой. Он чувствовал себя словно резко заболевшим, да еще и безнадежно. Хотел что-то рассказать и не мог ничего путного придумать. Все знания из головы исчезли, уверенности в себе – как не бывало. Ну и в глаза девушки почему-то никак не мог взглянуть прямо и открыто. Очень боялся увидеть там смех или открытое презрение.

    Справилась с ситуацией сама Алекса.

    – Раз уже все обговорили, пора спать! – приказным тоном заявила она. – Что ты дрожишь от усталости, что у меня глаза слипаются. Поэтому откладываем оставшиеся проблемы на завтра. Спокойной ночи!

    Второй ручкой она решительно ударила по рукам парня и выдернула плененные им пальчики. Но тут его наконец-то прорвало:

    – А помнишь… э-э-э… как мы с тобой в пещере лежали, обнявшись?

    – Это еще ничего не значит, – ни капельки не смутилась она. – Это был хитрый тактический прием против коварного врага.

    – И когда ты стояла там… голая…

    – А это вообще верх бестактности напоминать даме о ее вынужденном позоре! – вскипела красавица. Развернулась резко и вошла в свой номер. Еще и дверью так значительно хлопнула.

    Он только и успел выкрикнуть в уменьшающуюся щель:

    – Ты была так прекрасна!

    Услышала. Потому что тут же отозвалась, явно прижавшись с той стороны:

    – Когда одетая – то уже страшной становлюсь?

    – Как ты можешь?! Ты и в одежде для меня прекрасней всех на свете! – прорвалось первое пылкое заверение.

    – Да? – сомневался голосок из-за двери. – А ты иных-то видел в своей жизни? Цветы дарил? Серенады пел? Вот когда побываем на балу среди сотен иных прекрасных дам и ты останешься при том же мнении обо мне, тогда и поговорим на эту тему.

    Сильно озадаченный Дим отправился к себе. Зачем дарят женщинам цветы и почему поют серенады под окнами, он, слава светлым демонам, знал. Теорию отец преподал, да и мать частенько целые отрывки из любовных романов по памяти зачитывала. Мало того, парень имел приятный бархатный баритон, идеальный слух и великолепно пел. Отец его обучил всем песням, которые знал еще с Земли и которые успел выучить уже на Изнанке. А уж с его памятью их запомнить – невинный пустяк.

    Но теория – это одно, а как оно все на практике будет получаться?

    Расстроенный, томимый страстным желанием продолжать общение с богиней, влюбленный иномирец, оказавшись в своем номере, с досадой проговорил:

    – Теперь точно всю ночь не усну! И вел себя – как последний кретин! Кто же так говорит даме о ее красоте и привлекательности? Надо было…

    Варианты, один краше и возвышенней другого, так и замелькали перед мысленным взором. Прилег на кровать, не раздеваясь, чтобы лучше мечталось и… О чудо! Уснул практически моментально.

    Зато разбудивший его утром Отелло даже удивился:

    – Ты чего во сне лыбишься? Завтрак приснился? – Переводчик работал изумительно. Тогда как приятель вскакивать не спешил, продолжая счастливо улыбаться:

    – То, что мне приснилось, я готов променять не только на завтрак, но и на обед с ужином!

    – Ха! Таких вещей не бывает, – заявил друг, разглядывая в окно проснувшийся город. – Это тебе даже Булат на пальцах докажет. Кстати… Светает тут очень рано, или это у них так сутки распределены?.. А вот на той стороне площади уже все прилавки заняты, и покупатели возле них толпятся… Может, и мы туда прогуляемся?

    – Ты решил проигнорировать святое?! Свой завтрак?!

    – Да я сразу на него отправился, – стал жаловаться мохнатик. – Но меня в столовую не пустили, сказали, что для постояльцев она откроется лишь через полтора часа.

    – Вот ты даешь! Зачем тогда меня разбудил в такую рань?

    – А ты разве не выспался?

    – Выспался. Но за прерванный удивительный сон тебе бы стоило надавать хорошенько по шее.

    – Попытаешься? – хмыкнул массивный здоровяк. – Или тебе сразу сдачи дать?

    Прямота и непосредственность братьев упрощали их общение между собой. Да и возможность побывать с утра на городском рынке упускать не следовало. Потом можно и не успеть, торговали здесь только до обеда.

    Так что парень уже через несколько минут стоял готовым к выходу: увешанный своим оружием, он прикрыл его поверху широкополым плащом. Лавочники вчера сообщили, что показное ношение оружия в городе не приветствуется. Вернее, считается признаком дикости. А уж если его применять, даже в случаях самообороны, то потом надолго можно погрязнуть в разбирательствах с законниками и судьями. А все время этих разбирательств – просидеть в тюрьме.

    Отправляясь на кратковременную прогулку, Чернявый не стал брать купленный для папы подарок, оставил его в номере. Понимал, что будет смотреться с ним крайне несуразно в столпотворении рынка. Даже подначку друга проигнорировал с молчаливым достоинством, когда тот посетовал:

    – Жаль, ведь с таким мечом ты выглядишь как истинный дикарь.

    Алексу будить и брать с собой не стали. Хоть мохнатик и предложил ее пригласить, но лохматик рьяно возражал:

    – Пускай выспится, бедненькая! Она вчера так измучилась.

    Но не успели они выйти из гостиницы на площадь, как их догнал строгий окрик:

    – Куда это вы без меня намылились?! – запыхавшаяся дама, поправляя на себе одежду, сердито хмурила бровки: – Вздумали меня бросить в этом мире одну?

    – Да мы вроде и не мылились? – Чернявый показал свои руки. – И так чистые…

    – До завтрака еще больше часа, – тут же стал подробно отчитываться Дим, с непроизвольной улыбкой любуясь слегка взвинченной красавицей. – Ну мы и решили на рынке осмотреться. А тебя я будить запретил, хотел, чтобы ты выспалась, была свеженькой и полной сил.

    – Я всегда свеженькая! – парировала дама, но уже спокойным и покладистым тоном. – Пошли!

    И двинулась впереди парней, как истинный и непререкаемый командарм своей армии. Но если лохматик двинулся следом безропотно и охотно, то мохнатик возмутился, показывая жестами: «А чего это она раскомандовалась?! Это я предложил по рынку прогуляться!» Пришлось специально для него гримасничать: «Тебе не все равно, кто впереди нас идет? Да и некоторые наши поблажки прибавят уверенности девушке в собственных силах. Это же какой шок – оказаться извлеченной из своего мира». На это последовал ответ: «Не переживай! Ее уверенности на нас троих хватит!»

    Вот никак не хотел названый брат понимать того повышенного внимания, которое оказывается слабой, вроде как беззащитной, но страшно наглой самке. И на друга поэтому смотрел с укором и сарказмом. Если не с ревностью. Дмитрию только и оставалось, что помечтать: «Ничего! Вот отыщем в городе девушку твоего вида и расы, посмотрю тогда, как ты перед ней хвостом вилять станешь и ковриком мохнатым стелиться будешь!»

    Себя-то он уже приравнял к опытным ловеласам, прикидывая, где достать цветы и какие серенады он будет распевать своей богине предстоящим вечером.

    Рынок, на котором торговали не только продуктами сельского хозяйства, поразил уроженцев Эфира невероятно. Толкотня, зычные призывы продавцов, масса разумных существ на каждом пятачке пространства, шум, запахи, в том числе и неприятные, – все это оглушает неподготовленного экскурсанта и сродни удару лопатой по голове.

    Так что вскоре уже и Отелло радовался присутствию в их маленькой компании представительницы с Земли. Она знала четко, куда идти, что делать и как спрашивать. Потому что сразу отыскала ряд с одеждой и стала выяснять цены на те или иные предметы. Причем выясняла так, словно всю жизнь подобными делами занималась:

    – Сколько стоит эта жилетка?.. А за сколько отдашь?.. Хм! А если подумать?

    Не то чтобы после ее препирательств сильно цены сбрасывали, но еще и часа не прошло, как все намеченные прилавки оказались пройдены, а мнение о ценах составлено вполне соответствующее. И хоть женщинам не присуще покаяние в таких вопросах, Алекса чистосердечно призналась:

    – Вчера в лавке мы с вами жутко переплатили. Вполне добротную одежду здесь бы купили впятеро, а то и в десять раз дешевле. И это даже учитывая тот факт, что Тискан отдавал нам магическую одежду по закупочным ценам.

    – Не «нам», а тебе, – неосторожно напомнил Чернявый.

    Он тоже успел подметить гигантскую разницу. Например, блузка из зачарованного шелка, впоследствии еще и в готовом виде защищенная несколькими заклинаниями, – вещь скорее элитарная, чем в быту необходимая. И что с того, что она не пачкается пятнами кофе, чая, соуса, сажи и крови? И не горит в огне? И прочности небывалой? Так за те же деньги можно было купить двадцать аналогичных блузок из подобного же по качеству шелка. Если не все тридцать!

    Но своим замечанием он явно покусился на святое. За что и был тут же наказан:

    – Нет уж, мой большой, но недалекий друг! Все-таки именно «нам», мне и Дмитрию, мы будем покупать сегодня одежду в лавке у Тискана. Ибо мы не настолько богаты, чтобы приобретать дешевые вещи. А вот тебе кое-что купим прямо сейчас и здесь. Тем более что как раз твои размеры я уже приметила. За мной!

    Отелло хмурился, не понимая, в чем он не прав, он чувствовал себя странно обделенным. Но покорно шел следом за барышней, под сочувственными взглядами названого брата. А та, уже заранее выбрав некоторые одежды, сразу и покупала их практически без всякой примерки. Ну разве что здоровенные ботинки, явно сшитые на лапы пса, она заставила примерить прямо возле прилавка.

    А пока мохнатик возился с этим, поинтересовалась у продавца:

    – Обувь ведь сшита на именно такого индивидуума?

    Тот кивнул.

    – Но мы их что-то не видим нигде, а наш приятель очень хотел бы встретиться с земляками. Не подскажете, где их найти?

    Обувщик оглянулся в сторону самых крайних прилавков и указал на несколько пустующих:

    – Вон там обычно торгует целое семейство кравьеров. Они привозят овощи и фрукты из своей общинной деревни. Но сегодня их почему-то нет… А из городских – тоже пока никого не видел. Наверняка позже подойдут, ближе к закрытию рынка.

    – Спасибо. Но почему вы называете их кравьерами?

    Этому вопросу производитель обуви вроде не удивился, хотя и покосился на внимательно слушающего мохнатика.

    – Они сами себя так называют, потому что происходят из мира Кра.

    Привыкший всю свою сознательную жизнь считать себя псом аристократического сословия, Отелло оказался страшно разочарован. Настолько расстроился, что даже перестал радоваться купленной, вполне удобной и прочной на вид обувке.

    – Как же так? – возмущался он во время возвращения в гостиницу. – Откуда они взяли такое несуразное название своего мира? Кра?! Никак не звучит, а уж называть себя кравьером – это вообще нонсенс.

    – Нашел о чем плакать! – утешал его приятель. – Как по мне, то слово «кравьер» звучит даже солиднее и жестче, чем «пес». Тебе только и надо, что к этому слову привыкнуть.

    – Но как же так? Получается тогда, что мама ошиблась в моей идентификации?

    – Ты на маму напраслину не гони! И не обижайся на нее! – нахмурился Дим. – Она в мире Кра не бывала, потому и ориентировалась на знания своего мира Изнанки.

    – Скажешь такое! На ма обижаться! – теперь уже и новоиспеченный кравьер сердился. – Для нее я всегда останусь любящим и верным псом.

    – Я от вас балдею! – не совсем понятно высказалась хихикавшая Алекса, уже в холле гостиницы. – Нашли о чем спорить. Все равно мы все произошли от динозавров. Думайте лучше, что нам делать дальше? Пойдем в мэрию на регистрацию или сразу отправимся штурмовать замок этого подлого Бавэла?

    Оба приятеля глянули на нее снисходительно и ответили практически в унисон:

    – Чего тут думать?

    – Надо идти завтракать.

    – Ну да, – спохватилась девушка. – Ваши желудки начинают думать только после своего заполнения.

    Аллегорию Дмитрий уловил, но обижаться не стал:

    – Родители всегда настаивали, что плотный, обильный завтрак в ежедневном распорядке дня наиболее важен.

    – Хорошие у вас родители, правильные, – похвалила девушка, уже осматривая зал столовой и непосредственно сам «шведский стол». – А здесь ничего так по первому взгляду. Можно настолько плотно позавтракать, что и обед с ужином не понадобятся… Кстати, знаете, как тут и в каком порядке всем этим насыщаться?.. Ну да, кто бы сомневался… Поэтому смотрим на меня, делаем, как я, и принимаем к сведению все мои советы.

    В самом деле, без такого гида уроженцам Эфира пришлось бы краснеть за свои далекие от изысканности манеры. Тот же Отелло желал есть все, сразу и не отходя от места. Дим стремился наполнить тарелки с верхом. Кувшины они сразу ухватили и поволокли на выбранный для себя стол. Чего, мол, бегать каждый раз и наливать в стаканы? Да и из самого кувшина пить намного удобнее.

    Ну и разное прочее, по мелочам… Дома, в пещерах, мать всегда давала порцию. Когда надо – добавку. Вчера на ужине тоже приносили персональные порции в тарелках. А тут парни впервые в своей жизни дорвались, как говорится, до бездонного корыта. Переели настолько, что, выйдя кое-как из столовой, стали предлагать с осоловевшими глазами:

    – Надо часик вылежаться…

    – Ага! Отдохнуть… после этого шумного рынка.

    И опять оба просчитались, забыв, с кем связались.

    – Отдыхать вы у меня будете на ходу! – прикрикнула на них Алекса. – Во время бега в мэрию! Поднял ногу – подпрыгнул вперед, пока летишь – вот тебе и отдых! Поэтому двигаем. И не стонать!

    Но если Дмитрий воспринял распоряжение богини без малейших возражений, то мохнатик не удержался от ворчания:

    – А ты точно специалист по музыке и по пению? Или в вашей консерватории обучали только издевательствам над воинами?

    – Точно! – обрадовалась барышня своевременному напоминанию. – С песней вам маршировать будет не в пример полезнее и красочней. Истинные воины даже в баню ходят с песней. Поэтому слушайте и запоминайте строевую-парадную. Итак…

    Глава 31
    Противостояние с Райзеком

    Благодаря своей памяти, Дим запомнил сразу и слова песни с интонациями, и мотив с несколькими вариациями. Но сам петь отказался, утверждая со смешками:

    – Только все вместе, иначе никак.

    Потому что нигде не видел горожан, поющих прямо на улицах. А его приятель так и не выучил и первый куплет на пути к мэрии. А уже в общественном здании и самозваный командир забыла о своем капризе. Там даже ей, знакомой с подобными системами регистрации, оказалось сложно во всем разобраться.

    Но в итоге справилась, ворча скорей в позитивном плане, чем в негативном:

    – Мне здесь нравится. Никакой бюрократии… О вымогательствах здешние чиновники и не догадываются. И взяточничества нет, потому что пять серебрушек за ценную информацию – это вполне божеская, законная оплата. А уж приличные и прочные медальоны мэрия выдает явно себе в убыток.

    Они стояли на площади перед мэрией и рассматривали каплевидные медальоны на прочных цепочках из нержавеющей стали. Имена, фамилии, вид, при желании клиента – раса, возраст, откуда прибыл и дата регистрации; все это было четко выгравировано на личном кулоне здешними кракозябрами. Но достаточно оказалось приложить браслет-переводчик к любому тексту, как он начинал зачитываться вслух уже с переводом. Девушка попала в местные реестры как «Але́кса Ба́рдова, человек с Земли, двадцать один год». Насколько древний ее род, объяснений она своим воинам не дала. Сказала, что сие есть тайна великая.

    У парней, хоть они и были формально братьями, фамилии тоже разнились. Старший взял отцовскую фамилию, скорей относящуюся к титулу на Изнанке: «Дмитрий Загребной, демон из Пятого слоя Эфира, двадцать один год». Он сам не понял почему, но прибавил себе один год. Скорей всего – не захотелось считаться младше своей все более обожаемой спутницы. Ну а с «демоном» и так все было ясно. Во-первых, правда. А во-вторых, появилась причина ответить любопытствующей барышне:

    – Тайна сия – вообще разглашению не подлежит!

    Надуй она капризно губки или попроси со всей настойчивостью, сразу бы раскололся, но красотка только презрительно фыркнула:

    – Тоже еще демон выискался! – чем весьма обидела на долгое, ударов на шесть сердца, время.

    Мохнатику всегда очень нравилась фамилия матери, так что его запись гласила: «Отелло Фаурсе-Чернявый, кравьер из Пятого слоя Эфира, двадцать лет». Когда он оглашал свой возраст, у Дима глаза полезли на лоб. Но, глянув на многозначительно глядящего в его сторону друга, только зубами скрипнул. Сам ведь только что соврал, так что и товарища выдавать не смей. Он ведь не выдал? Так что господин Фаурсе себе нагло пяток лет приписал к возрасту, сразу становясь по правилам этого Титана Хайкари совершеннолетним и обладающим правом голоса при выборе представителей власти и судейства всех уровней.

    Кстати, об этом праве троица услыхала впервые и не удержалась от вопросов. На что клерк, выдававший кулоны, вежливо и мягко послал… в лавку с книгами, где свод законов и правил сто́ит «сущие гроши». На вопрос о проживании в городе кравьеров он строго ответил:

    – Не положено выдавать подобную информацию. Разве что общие ответы можете получить у клерков на первом этаже, все три двери по правой стороне.

    Там и получили три адреса. А уже регистрационные кулоны рассматривали вне здания.

    Только вот в отличие от землянки, не обладающей никакой магией, парни сразу рассмотрели в «каплях» определенную начинку. Озвучил результаты наблюдения Дим:

    – Как минимум три метки здесь, одна из них на цепочке. Возможно, что и четвертая имеется, но тут нужен такой «видящий», как наш брат Булат.

    – Вот оно как? – скривилась барышня. – Теперь понятно, почему все так просто и быстро. Отныне власть имущие всегда будут знать о нашем местонахождении. И не факт, что подслушивать при этом не смогут.

    – Разве это нам повредит? – наивно вопрошал старший из братьев.

    – Мы ведь не собираемся свергать здешнюю власть, – высказал очевидное и младший.

    Но обещавшая научить их врать землянка только рассмеялась, услышав такие высказывания, и объяснила, почему смеется:

    – Власть принадлежит тем, у кого деньги. И если мы собрались прижать к ногтю самого богатого горожанина данной столицы целой империи, должны изначально понимать, что именно у него в руках сосредоточены основные рычаги управления здешним обществом, слежки за ним и такими органами, как суд, прокуратура и налоговая система. Не удивлюсь, если у него имеется аппаратная с десятком-другим компьютеров и с гигантской базой памяти, в которой регистрируется каждый чих каждого горожанина.

    Молодой Загребной, помнящий каждое слово, сказанное отцом или матерью о магических и технических средствах слежения, задумчиво покивал в ответ:

    – Вполне, вполне может такое быть… – И тут же с хитрой улыбкой добавил: – Но мы что-нибудь обязательно придумаем, как только вернемся в свои номера.

    По пути к гостинице они и свод основных законов купили, на удивление маленькую по размеру книжицу. А придя в апартаменты Дмитрия, сразу с этой книжицы и начали повышать свою образованность. Демон запомнил все сразу, поразившись вполне искренне:

    – Как у них тут все просто! Ни тебе королей с императорами, ни тебе президентов с военными диктаторами. Империя с республиканской формой правления, где правят выборные сенаторы. Отец такую форму правления назвал бы истинной народной демократией.

    – Такого просто не может быть! – не верила своим глазам Алекса. – Существовать подобное общество не может по всем законам общественно-исторических наук. Особенно когда каждый обыватель осознанно носит на себе дорогостоящий регистратор. И особенно когда в обществе жестко смешаны виды, расы и обличья.

    – Но оно существует! – и оба сцепились в продолжительном диспуте на эту тему. А прервал их, и вполне неожиданно, господин Фаурсе:

    – Вы оба не правы. Этим миром наверняка продолжает править местный бог, создатель, или как его там, демиург? Бытует мнение, что Титан Хайкари покинул этот мир, но мне кажется, он продолжает за ним следить и контролирует строгое выполнение всех существующих законов.

    И как бы ни хотелось спорить дальше, утверждение кравьера лучше всего объясняло стройное и мирное существование данного общества. Не воюют уже долгие столетия. Толерантность по отношению к иномирцам – зашкаливает. Всеобщее равенство, где каждый волен пробиваться в науке, магии, в торговле и разных ремеслах – соответственно своим талантам и способностям. Нет никаких титулованных дворян, передающих свои пышные титулы по наследству. Те же сенаторы после отставки сразу становятся обычными, ничем не выделяющимися из толпы гражданами. И многое, многое другое, недоступное для понимания жителя Земли.

    Кстати, Дмитрий вполне поддержал своего друга. А вот насквозь пропитанная атеизмом Ба́рдова никак не хотела верить в божественное вмешательство. Зато предположила вполне очевидную вещь:

    – Получается, что Райзек Бавэл – это любимец и баловень местного божества? Но в таком случае нам бесполезно в его сторону даже глазом коситься. Надо сразу обустраиваться в этом мире навсегда? И забыть о доме? О родственниках?.. А у меня там родители с ума сходят, меня разыскивая…

    И ее личико стало обильно орошаться слезами.

    Уж на что Отелло Фаурсе равнодушно посматривал на представительницу человечества, но и тот задергался, страшно распереживался в попытках как-то посочувствовать и утешить. А уж демон, будучи в ипостаси человека, чуть на руки не попытался девушку подхватить, чтобы укачать ее, успокоить, как ребенка.

    Только она не далась, сразу отстранившись на несколько шагов. Пришлось успокаивать словами:

    – Да мы этого шабена живо в бараний рог скрутим! И как минимум отыщем способ переместиться на Изнанку. Там есть специальный портал, отправляющий любое существо на место своего рождения. Помнишь? Я рассказывал… А чтобы за нами никто не проследил и не подслушал, давайте оставим медальоны здесь, в гостинице. Пусть это и противоречит закону.

    Слезы сразу высохли, командир вернулась к своим воинам:

    – В самом деле, как это я сразу не додумалась? Снимаем! Затем скромный обед, и поспешим в лавку к Тиска́ну. А после него – сразу отправляемся в замок шабена Бавэла.

    – А когда к кому-нибудь из кравьеров заглянем? – не преминул Чернявый напомнить о наболевшем.

    – Сразу после решения всех важных проблем, – несколько расплывчато пообещала Алекса. – Или уже без меня, после того как я отправлюсь к себе в Астрахань.

    Кулоны они сняли, оставив их среди своих вещей, и отправились в лавку магических товаров. Правда, Дмитрий при этом выглядел весьма недовольным. Очень уж ему не понравилось стремление замлянки прямо-таки немедленно отправиться к себе домой. Скорое расставание его категорически не устраивало. Но как это можно предотвратить? Что этому следует противопоставить? Каким образом уговорить барышню не спешить к родителям?

    «Или она спешит к своему престарелому жениху? – эта мысль почему-то оказалась самой горькой и неприятной, хотя касалась она, вполне возможно, приятного, доброго и хорошего человека. – Прибил бы гада!»

    Хорошо хоть друг не забывал о деле, напомнив перед самым выходом из номеров:

    – Испытывать свою вторую ипостась будем?

    – Конечно, будем! – спохватился парень. – Ты и начинай, а я со стороны гляну.

    А что там начинать-то существу, родившемуся и выросшему в Эфире? Не прошло и минуты, как сам кравьер исчез, зато его одежды и навешанное на тело оружие остались хорошо просматриваемыми в данном мире.

    – Ух ты! Вот это фокус! – восторгалась прыгающая вокруг мохнатика девушка. – Натуральный человек-невидимка! – она осторожно постаралась коснуться невидимого тела, но ее рука провалилась в пустоту. – Ва-у! Да это еще круче! Сквозь тебя даже пули пролетать будут, не причиняя ни малейшего вреда.

    – Ну, есть нечто и пострашней пуль, – пробормотал Дим, тоже осматривая друга со всех сторон и ощупывая его оружие и амуницию. – А что прикажешь со всем этим делать?

    – Снять! Пусть голым к Райзеку пробирается, хватает его на месте за горло и…

    – И мне голому воевать?

    – Хм! Мог бы и не смущать скромную девушку…

    – Это которая любит своих учителей соблазнять? – не удержался Дим от шпильки в адрес красавицы. Но та словно и не слышала последних слов, преувеличенно тщательно ощупывая плащ господина Фаурсе:

    – Ну с ним все понятно, но почему все остальное для меня остается видимым?

    – Не знаю, как там в иных слоях Эфира, но в Пятом как бы единая, всеобщая Платформа. А на ней люди и демоны становятся полностью видимы друг другу. Со всеми своими вещами и оружием. Так что там мы такие пробы не делали часто, нет никакого смысла. Хищники все равно нас видят.

    – Шикарное умение! – тараторила Алекса. – Значит, ты и в самом деле натуральным демоном можешь стать? И в чем отличия от простого человека?.. И я, к примеру, смогла бы такому научиться?

    Последний вопрос навел Дмитрия на одну дельную мысль:

    – Все можно при должном упорстве и настойчивости. Правда, для этого надо пожить некоторое время на Изнанке, научиться видеть демонов, а потом и свои умения поднять до соответствующего уровня.

    – Да я бы осталась, – неожиданно легко согласилась девушка. Но тут же вновь стала грустной: – Если бы не родители… Если бы им можно было как-то отправить хотя бы весточку, что со мной все в порядке.

    – Мне почему-то кажется, что за парочку десятилетий на Изнанке и подобный вопрос решили, – довольно смело и оптимистично заявил демон. – Вот как доберемся туда, все сразу и выясним… Эй! Давай обратно!

    Алекса, с удивлением наблюдая проявление Чернявого в иной ипостаси, не преминула выяснить одну деталь:

    – Что ты все время твердишь о проходе на Изнанку? Разве не лучше вернуться тебе в ваш Пятый, к родителям?

    – И толку? Если всем семейством давно стремимся именно в мир проживания людей и демонов. А для этого понадобится помощь от моих братьев и сестры именно оттуда. Нам видится такой вариант: я уношу на себе максимально возможное количество меток и отправляюсь с ними в место своего рождения, в Пятый. Там разыскиваю родителей с сестрами и братом, и уже после этого нас всех выдергивают оттуда с помощью пробоя. Или черной дыры. Или еще как-нибудь… Вон что Райзек учудил… Так мои родственники наверняка уже умеют.

    – Почему тогда до сих пор не выдернули?

    – О-о! Попробуй отыщи песчинку среди осколков нескольких планет! – скривился Дмитрий. – Да и не знают на Изнанке, что отец с матерью живы, наверняка уверены, что те погибли в сражении с Сапфирным Сиянием. Это такой бестелесный демон…

    – Как интересно! А ты мне ничего не рассказывал, – не совсем последовательно стала укорять красавица. На что парень очень быстро нашелся:

    – Хотел тебе рассказать вчера вечером, так ты меня оттолкнула, сказалась излишне уставшей.

    Хорошо получилось, с тонким намеком на толстые обстоятельства, как говаривал иногда отец. Да и землянка прекрасно поняла, что для удовлетворения собственного любопытства следует вести себя более покладисто. Поняла и ни капельки не смутилась:

    – Ладно, если и сегодня останемся здесь ночевать, будешь мне всю ночь историю вашей семьи пересказывать и тайны Изнанки открывать. Обожаю такие вещи!

    Обрадовав таким обещанием своего поклонника, Алекса первой двинулась к очередной цели, к лавке Тискана. Поспешая следом за ней, Дмитрий хоть и радовался, но весьма осторожно: «Как-то легко она согласилась… А как же цветы и серенады?.. Передумала, что ли?.. Все равно и в этом плане надо будет что-то предпринять…»

    Вне здания несколько изменили свои планы. Потому как для обеда еще оказалось несколько рановато. Все харчевни и трактиры только через час ждали первого наплыва посетителей. Поэтому иномирцы отправились к торговцу Тискану.

    В средоточии магических товаров троица вела себя уверенно, зная, чего им надо и за сколько отдавать имеющийся у них товар. Осколок аллакэрра, вдвое меньший, чем вчера, они продали, не торгуясь, за четыреста золотых. Судя по тому, как потирали ладони братья-торговцы, сделкой они оказались очень довольны. Как следствие вновь прозвучало щедрое предложение выбирать все что душе угодно по закупочным ценам.

    Вот тогда демон и поинтересовался:

    – Нет ли такой одежды, чтобы она по желанию носителя становилась невидимой?

    – Да как не быть, есть такая! – заверил Тискан и тут же признался: – Но берут ее очень редко, в основном для розыгрышей и шуток…

    – Так мы и собираемся пошутить! – обрадовался парень. – Подбирайте что-нибудь солидное такое на меня и на этого могучего кравьера.

    Подобрали. И рубашки нашлись с камзолами, и штаны с жилетками, и даже шляпы с сапогами. Все это настраивалось на одного носителя, а нити управления сводились к магическому накопителю. Накопитель тоже становился невидимым вместе с исчезновением одежды.

    А вот с оружием подобного толка оказался полный пролет. Сталь никак не поддавалась иллюзорному исчезновению, по утверждениям местных шабенов. Или, может, они специально так говорили, чтобы не было больших соблазнов для потенциальных преступников? Не то пронесет у себя на спине двуручный меч, разрубит им хозяина усадьбы надвое, а потом и сделает изумленные глаза, мол, при мне и перочинного ножика не было.

    Оставалось надеяться, что Дим и Отелло – сами по себе оружие, способное уничтожить кого угодно голыми руками. А ведь еще в наличии у уроженцев Эфира магические умения, с помощью которых и самого страшного монстра пара друзей остановит без особого напряжения.

    Но в любом случае смена внешнего облика сказалась на друзьях великолепно. На площадь они вышли уже совсем иными существами, прилично одетыми и выделяющимися из толпы в лучшую сторону. Снятую одежду они прихватили с собой, отказавшись продать ее настойчивым братьям, а потом забросили ее в свои номера. Как и большую часть оружия.

    Обедать можно было и в гостинице. Но им хотелось оценить изыски иных местных поваров. А так как в средствах стеснения не наблюдалось, то отправились в самую лучшую ресторацию, находящуюся тут же, на площади. Все три зала ресторации огромными окнами выходили на тот же рынок да на величественный замок Бавэла. Ну и понятно, что третий этаж предназначался для самой изысканной публики, не экономящей на злате.

    Клиенты там выглядели прилично одетыми, но не все из них отличались приличным поведением. По крайней мере шестеро горожан, расположившихся за соседним столом, казались опьяневшими, они говорили громко и совсем не стеснялись своих опухших, раскрасневшихся лиц. На усевшуюся рядом троицу они вроде как и внимания не обратили, продолжая спорить на очень пикантную тему, касающуюся как раз хозяина отлично видного отсюда замка:

    – …И если бы она просто сбежала со своими коварными соратниками, – увлеченно рассказывал безносый представитель вида «привратник», – так она еще и обокрала эйшера Бавэла! Да, да! Хоть это и в голове не укладывается, но в сговоре с соблазненными ею слугами эта шлюшка умудрилась вывезти половину всей сокровищницы!

    – Уф! Так уж и половину? – не верилось одному из сотрапезников.

    – Она у него огромная! – вторил ему второй. – На нее и сотни возов не хватит!

    – Огромная?! А ты ее видел? – горячился еще один тип в расшитой петухами сорочке. – Как вы все любите и умеете чужие богатства подсчитывать.

    – Вот и я говорю, – продолжал главный рассказчик, – что три большие повозки, груженные с верхом, это предел мечтаний каждого из нас. А именно столько и было вывезено из дворца вчера, под покровом ночи.

    – О-о-о! – изрядно впечатлились его слушатели. – В самом деле – мечта. Тем более, если не просто золото вынесли, а самые ценные украшения, камни, те же «вечные» осколки и прочие драгоценности, используемые для накопителей..

    – Кстати, эти осколки имеют свое название, – авторитетно заявил самый толстый из шестерых сотрапезников. – Его огласил торговец Тискан на утренних торгах, когда выставил крупный осколок и продал его за тысячу восемьсот золотых. Утверждал при этом, что камень называется аллакэрр.

    Услыхавшая это Алекса с досадой цокнула язычком и прошептала:

    – Продешевила я с продажей. Ой как продешевила…

    – Не жалей, – фыркнул Дмитрий. – Денег у нас теперь с излишком, мы одеты, обуты, да и хороших знакомых приобрели. Меня вот другой вопрос волнует… Кого это называют шлюшкой, сбежавшей вместе со слугами от Райзека и обокравшей его?

    – Да уж не меня! – с крайней язвительностью отозвалась девушка. – Да и из вас слуги – как из помела реактивный самолет.

    – Это бесспорно, – продолжал парень, – как и тот факт, что покидали мы замок на своих двоих, а не на повозках, полных драгоценностей.

    – Ах вот ты о чем… – задумалась землянка, стараясь ни слова не пропустить из разговора, ведущегося за соседним столом. – Оговорить нас, чтобы послать следом за нами все силы правосудия?.. Так я о таком вас уже предупреждала…

    В самом деле, шестеро разгоряченных сотрапезников как раз перешли к теме «погоня и справедливое возмездие»:

    – И что Райзек предпринимает для поимки грабителей?

    – Подняты на ноги все городские стражники, следователи и даже частные полицейские силы. Практически на каждом углу выставлен наблюдатель, начаты превентивные обыски в самых неблагополучных районах, всю ночь дальние и ближние пригороды контролировали усиленные разъезды.

    – А для чего усиленные? Коль шлюшка всего лишь с двумя подельниками?

    – Во-первых, не факт, что у них в городе нет целого отряда сообщников. Ну а во-вторых, сразу поступило предупреждение, что вместе с драгоценностями грабители прихватили уникальное вооружение, древние боевые артефакты и еще кучу магического добра атакующего действия. Если беглецы воспользуются всем этим, то полгорода разнести могут!

    – Да ладно тебе! – вновь за соседним столом забурлило недоверие.

    – Откуда такие артефакты? И магическое оружие?

    – Их уже давно уничтожили! Разве что по мелочи всякая дребедень осталась.

    Знаток всего и вся только руками развел:

    – Что услышал в мэрии да у главы городской стражи – то вам и рассказываю.

    – А что сам Бавэл говорил? Как реагирует на ограбление?

    – Лично не видел, но говорят, что в бешенстве лютом. Сам лично мечется по всему городу и по его окрестностям с преданными охранниками, облавами руководит. Грозится шкуру со шлюшки живьем спустить, а потом еще и в кипящем масле сварить.

    Алекса после таких слов вздрогнула всем телом и непроизвольно подалась ближе к Дмитрию:

    – Все-таки уверена, не о нас речь идет.

    – Вот и отлично! – отозвался тот, индифферентно нарезая мясо у себя в тарелке. – Ешь спокойно свою порцию. Глянь, какую вкуснятину нам принесли.

    Но землянка, более сведущая в вопросах коварства, подстав и крайнего цинизма со стороны богатеев, окончательно потеряла аппетит. Просто ковырялась в тарелке, делая вид, что ест. А сама уже и не столько подслушивала, сколько пыталась найти выход из создавшегося положения:

    – Если нас ищут на каждом перекрестке, то наша поимка – дело ближайшего часа.

    – Пусть только попробуют в нашу сторону взглянуть косо.

    – Но надо же что-то делать!

    – Так мы и собираемся делать то, что у нас запланировано и что не противоречит складывающейся обстановке, – преспокойно рассуждал демон, успевая по ходу дела справляться со своими порциями блюд. – Отправляемся сейчас туда, где нас меньше всего ждут: непосредственно в замок эйшера Бавэла.

    – Но там все подняты по тревоге! И сам замок охраняет древняя магия.

    – Прекрасно! Все стражники отправлены в заслоны и в засады на дорогах. Так что нам никто не помешает. Ну а против магии здешней у нас есть магия Эфира и мира Изнанки. Так что не переживай, справимся.

    – Совершенно верно! – солидно поддакнул кравьер Отелло Фаурсе. Правда, это переводчик сделал речь мохнатика понятной и солидной, на самом-то деле изначально прозвучало совсем несуразное: «Е-ен гы-ыр!»

    Глава 32
    Опять ловушка?

    Рассуждала троица иномирцев правильно и вполне логично. Раз облава начата еще ночью и если сильные мира сего контролируют момент регистрации, то уже пару часов шабен Райзек знает о местонахождении своих обидчиков. И наверняка к этому моменту успел организовать засаду в гостинице, где братья оставили свое великолепное оружие.

    А если засады нет? Тогда получалось, что медальоны не используются для слежки за горожанами. Или все-таки используются, но даже великие шабены не имеют доступа к этой информации.

    Но в любом случае следовало проверить. Да и оружие приятели оставлять противнику или дарить не собирались. Значит, следовало незаметно наведаться в свои номера, используя для этого вторые, демонические ипостаси. Что и попыталась приказать много о себе возомнившая командирша:

    – Отправляйтесь за оружием, а я пока здесь посижу, послушаю, что посетители болтают.

    – Не все так просто, – осадил ей Дмитрий. – Нам с Отелло придется плести специальные сети-потайки.

    В глубокие дебри мироустройства вдаваться не стал, но общие постулаты поведал. Тем более что и вышеупомянутые сети сплести – дело не одной минуты. Обе ипостаси проживания людей и демонов в основном пересекаются по профилю поверхности. Но не всегда, расхождения порой достигают нескольких метров. И уж тем более сложно передвигаться тем же демонам в зданиях людей. Чтобы не провалиться в пустоту, используют в совмещенных жилищах расстеленные по всему полу специальные ковры, сплетенные из силовых линий. Но данных ковров нет ни в ресторане, ни в гостинице. Возможно, их не окажется и в замке Бавэла. Сразу-то, еще будучи там, проверить не додумались, а теперь только и оставалось уповать на древнюю магию. Потому что на Изнанке подобные монументальные строения чаще всего позволяли передвигаться внутри себя и людям, и демонам.

    – Ну а здесь-то как быть? – озадачилась девушка.

    – Сейчас мы заканчиваем сплетать два коврика, – приступил к инструкциям Дмитрий. – Один привязываем к твоему поясу, и он будет тянуться за тобой, как шлейф. Прошла десяток ступеней или метров, остановилась. Мы по этому коврику переместились к тебе за спину. В то же время ты подтягиваешь руками второй коврик, располагая его рядом. Мы переходим на него и ждем твоего продвижения на очередные десять метров. Опять двигаемся по шлейфу… Ну и так далее.

    – А слышать я вас буду?

    – Конечно! Наших умений для этого хватит, так что буду давать подсказки шепотом. Главное, чтобы со стороны твое «рваное» передвижение и странные пассы руками не привлекали излишнее внимание посторонних.

    Алекса мечтательно закатывала глазки, хоть уже и видела подобное превращение совсем недавно:

    – Феноменально! Если так можно сквозь любые стены пройти, то… Мм! Лепота! Зашел в банк, набрал сколько хочешь денег, и не надо торговаться за какие-то осколки синего булыжника.

    – Воровать нельзя, – пустился парень в морализаторство. – Это нечестно. Да и на Изнанке все хранилища денежных средств имеют двойную защиту от проникновения из обоих ипостасей.

    – Пф! – фыркала красавица с пренебрежением. – Это у вас нельзя, а на Земле многие воруют. И чем больше воруют, тем большей властью и уважением пользуются.

    – Да, отец рассказывал… – и столько печали прозвучало в голосе Дима, что спохватившаяся девушка поспешила оправдаться:

    – Но я никогда ничего не крала. Как и мои родители. А вот меня, как видишь, выкрали… – Глаза ее стали набухать влагой. – И как я теперь вернусь домой?..

    – Работаем над этим, работаем! – как можно строже прошептал демон. – Давай правую руку, буду привязывать к ней коврик «подскока».

    Пока он крепил одну сеть-потайку, кравьер завершил вторую, длинную и узкую. Ее решили закрепить уже без чужих глаз вокруг, а то слишком уж фривольными покажутся ощупывания красавицы в районе талии.

    Расплатились, покинули ресторан, разве что чуть задержавшись на лестнице между этажами. Там никого не было, так что длинную сеть-потайку закрепили отлично. На площади троица вначале осмотрелась хорошенько по сторонам, и командование незаметно перешло в руки Дмитрия:

    – Никто к нам с криками не бросился, уже хорошо. Сейчас мы с братом зайдем вон в ту подворотню и там сместимся в демоническую ипостась. А ты помаленьку двигай к гостинице. Возле нее останавливаешься и ждешь моих дальнейших подсказок. Расходимся!

    Дальше вроде все пошло по намеченным планам. Алекса возле гостиницы дождалась обоих невидимок и не сдержала довольной улыбки после шепотка в самое ушко:

    – При взгляде из демонического мира ты еще очаровательней!.. Да… Здесь профиль с небольшими расхождениями, выгодными для нас, так что можешь подниматься сразу на второй этаж и там замри.

    Сразу – не получилось. Увидев вошедшую даму, портье обратился к ней с вопросом:

    – Уважаемая госпожа, а где ваши спутники? Для них посыльный оставил письмо.

    – Хорошо, отдайте его мне, я им передам.

    – Увы, не могу! Письмо с пометкой «Лично в руки!».

    Тотчас последовала подсказка: «Пусть хотя бы покажет это послание!»

    – Вы меня разыгрываете! Шалунишка! Мы здесь никого не знаем и писем ни от кого не ждем! Или это вы таким образом со мной пытаетесь заигрывать?

    – Что вы такое говорите, сударыня? – покраснел пожилой портье от прорезавшегося смущения. – Вот письмо, и я его обязательно передам вашим спутникам.

    Он выдвинул ящик внутри своей стойки и показал запечатанный конверт бежевого цвета. На что постоялица фыркнула с сарказмом:

    – Ну и зря! Они могут сюда вообще больше не вернуться, а я через час с ними встречаюсь! – Да и двинулась к лестнице, горделиво задрав подбородок.

    – Вот же кузнечик губастый! – донесся до нее шепот демона. – Зажал письмо в руке и пялится тебе вслед! Дать бы ему по харе!..

    – А письмо? – напомнил Чернявый.

    – Заберем на обратном пути.

    На втором этаже произошла новая заминка. Только Алекса подтянула к себе коврик «подскока», как со стороны дальнего коридора вывалился вполне прилично одетый мужчина среднего возраста. Только вот выглядел он еще и прилично пьяным. Увидев, что барышня одна, он сразу же заулыбался так, словно лицезрел свою давнюю возлюбленную:

    – Не меня ли ждете, прекрасная незнакомка? – и, не дожидаясь ответа, затараторил: – Я вас как увидел в первый раз вчера вечером, так и лишился сна, сраженный вашей божественной красотой! Поэтому спешу представиться и лично засвидетельствовать вам свое непомерное почтение! Меня зовут Гицль! Барон Гицль Сарк к вашим услугам!

    «Поднимайся на следующий пролет лестницы!» – раздалось тем временем над ушком девушки. Что она и сделала, на ходу давая надменный ответ барону:

    – Не имею права называть свое имя. Потому что меня ждет муж, и он очень ревнивый. Запрещает мне даже разговаривать с посторонними мужчинами.

    А там и пролет кончился. Алекса замерла, начав подтягивать руками коврик подскока. Со стороны неудавшегося кавалера все это выглядело очень, ну очень многозначительно. Девушка вроде как ушла, но тут же останавливается и машет ручкой, словно призывая к себе. Вот подвыпивший мужчина и бросился следом со словами:

    – Прелестная нимфа! Я все понимаю и приложу все усилия, чтобы сохранить наши встречи в тайне от всего мира. Могу показать вам свой номер…

    И довольно резво попытался ухватить стройную девушку за талию. Но та уже устремилась дальше по лестнице, словно и не заметив грязных притязаний. Тогда как Гицль Сарк, ухвативший пустое пространство, вдруг научился летать. Вначале его тело оторвалось от лестничной площадки, а потом и полетело спиной по ходу движения, но уже вниз. Как не убился при падении на нижние ступеньки, и сам не понял.

    Покряхтывая от боли во всех местах, уселся, ощупал себя и пробормотал со злостью:

    – Вот же сучка! Шабеном оказалась!.. Еще и мужем прикрывается… Ну ничего, и на нее когда-нибудь хитрый болт с резьбой отыщется!

    Тогда как Алекса уже открывала свой номер, где хранилось все оружие, и продолжала выговаривать в адрес невидимого ей демона:

    – Ну нельзя так поступать с баронами!.. Тем более что он мне ничего плохого не сделал. И одежда у меня зачарованная, угостила бы нахала парализующей искоркой.

    Дальше разговор прекратился сам собой. Потому что в номере были посторонние. Четыре пары глаз уставились на вошедшую женщину, а рокочущий бас выдал первый вопрос:

    – Где ваши спутники, госпожа Ба́рдова?

    Глава 33
    На ловца тоже капкан найдется

    В номере обнаружились четыре особи, внешностью напоминающие Отелло. Разве что они были на голову ниже его, и цвет их короткой шерсти следовало отнести к гамме светло-коричневого оттенка. Соплеменники?

    Двое из них стояли у окна, контролируя площадь, один недалеко от двери, и один замер у стола с таким видом, словно прикрывался им. У каждого на поясе ножны с мечом, кинжал с другой стороны и в руках некое подобие дубинок. Что еще бросилось в глаза – неприкосновенный багаж иномирцев, грудой лежащий на кровати. То ли нежданные гости не успели его просмотреть, то ли опасались его трогать.

    – Кто вы такие и как посмели войти без разрешения? – с ходу начала «качать права» Алекса.

    – Но я первым задал вопрос…

    – Вы первым обязаны ответить на мои вопросы! – девушка так и стояла на месте, держась одной рукой за фрамугу открытой двери. – Иначе я сейчас подниму такой крик, что и с площади горожане сюда сбегутся.

    – Зря надорвете голосовые связки, мы установили полог неслышимости. Да и убегать не советую! – Его взгляд многозначительно указал на коридор, где появилось еще два молчаливых кравьера. – К тому же вам лично нечего опасаться, как и вашим спутникам. У нас к ним всего лишь несколько вопросов, ничем их не отягощающих.

    – Ну так задайте эти вопросы мне, коль они настолько простенькие.

    – Увы, правила общения и наши законы не позволяют общаться по некоторым вопросам с особями женского пола иных видов.

    – Вот как? А не вы ли оставили письмо у портье, именно для моих путников?

    – Мы. На всякий случай. Но именно для них.

    – Тогда тем более немедленно покиньте мой номер! Иначе… – она на мгновение запнулась, словно в сомнении, после чего пригрозила: – Иначе к вам будет применена боевая магия.

    Старший среди кравьеров оскалился в усмешке:

    – Полно вам, барышня! Вы не шабен, а ваши магические одежды способны напугать только обычных горожан. Поэтому советую вам просто присесть и вместе с нами молча подождать демона Загребного и кравьера Фаурсе. Кстати, в здешнем мире запрещено появляться вне дома без медальонов. Да и дома настоятельно рекомендуется их не снимать даже во время купания.

    «Значит, вещи все-таки обыскали… Таракуши любопытные!» – прошелестело над ушком красавицы. И она тут же включила свой «ультразвук»:

    – Как вы посмели рыться в моих вещах?!

    – И не думали! – последовал твердый ответ. – Но раз вы у чиновников узнаете за серебрушки наши адреса и имена, то почему мы не имеем права сделать то же самое?

    Алекса проигнорировала вопрос, подходя к кровати и проверяя демонстративно укладку вещей. Арбалеты, не взведенные в боевое состояние, она просто переложила с место на место, после чего отправилась в дальний угол помещения и там уселась в удобное кресло. Затем с подчеркнутым вниманием посмотрела на свои часики и поставила жесткое условие:

    – Мне равнобедренны все ваши законы и правила, поэтому предлагаю в последний раз: либо вы через две минуты расскажете о причинах вашего здесь присутствия, либо через три минуты вас отсюда выкинут в виде трупов.

    Оскалились в улыбках все четверо, даже те двое, что стояли у окон и не спускали глаз с Торговой площади. Но при этом никто из них не смотрел в сторону кровати. Зато девушка заметила шевельнувшиеся и самостоятельно взводящиеся арбалеты.

    – Не слишком ли вы самонадеянны? – проскрипел стоящий у стола тип.

    – Отнюдь! – а так как время еще оставалось, землянка попробовала выяснить один удививший ее аспект: – Как это вы умудряетесь разговаривать вполне четко на местном наречии? Ведь вам не позволяет нормально говорить иное строение гортани?

    Видно было, что отвечать скривившийся кравьер не хочет, но он все-таки заговорил, делая большие паузы между словами:

    – Новичкам – делают операцию гортани. Дети – рождаются уже измененными.

    – Ага! Значит, вы единого вида с моим спутником, но решили его убить. За что, спрашивается? За иной окрас шерсти?

    – Закрой рот, женская особь! – рассердился старший группы. – Иначе сейчас мы его заткнем, а тебя свяжем, чтобы не надоедала!

    – Так вы шовинисты?! – подняла и она на два тона громкость своего голоса. – Тогда пошли вон отсюда! Время истекло! Иначе получите по болту в свои мохнатые задницы! – и ручкой указала на зависшие в воздухе, готовые к выстрелу арбалеты.

    Угроза получилась более чем двусмысленной, крайне оскорбительной. Но и готовое к применению оружие произвело на непрошеных посетителей невероятное впечатление. У них даже челюсти отвисли от удивления. А потом один из них, тот, что стоял у стены, решил погеройствовать. Он шагнул в сторону направленного в его грудь арбалета, пытаясь сбить его дубинкой.

    Зависшее в воздухе оружие легко сдвинулось с траектории движения палицы, ее обладатель просел вперед и чуть в сторону, но тут же в ответ получил такой мощный удар в грудь, что пролетел три метра, впечатался в стенку и по ней стек на пол, словно коврик из киселя. Как позже выяснилось, это к нему так Чернявый приложился, со всей мощи ударив ногой. Наверное, и убил бы, будь на месте бежевого кравьера кто-то менее живучий.

    Но эффект получился феноменальный. Что оставшиеся на ногах трое, что заглянувшие на грохот двое из коридора – все они застыли на местах с выпученными глазами. А иномирянка злорадно рассмеялась:

    – Я вас предупреждала, и мое терпение небезгранично! Дубины – на пол! Убирайтесь вон! И заберите тело этого опарыша!

    Дубинки уронили на пол все. Но жутко ошарашенный предводитель гоп-компании, явно растерявшийся, все-таки попытался обидеться:

    – Наш боевой товарищ не заслужил таких уничижительных сравнений…

    – Да вы все смерти заслужили за подобную наглость! Только представь, что в твой дом ворвались неизвестные, ведут себя по-хамски да еще и угрожают твоей супруге связать ее и рот заткнуть. Как бы ты на это отреагировал?

    Конкретный пример заставил непрошеных визитеров несколько смутиться. Да и былого единства среди них уже не наблюдалось. Двое с поднятыми руками приблизились к пострадавшему товарищу и стали его осматривать на предмет повреждений.

    – Жив! – обрадовался один из них, тогда как другой заявил:

    – Уносим его и сами уходим!

    А третий, так и оставшийся у окна, злобно прорычал на стоящего у стола соплеменника:

    – Ты тоже уходи! – По седоватому окрасу шерсти можно было догадаться, что он преклонного возраста. – И очень жалею, что мы тебя послушались.

    – Да кто ж мог знать, что она скрытый шабен? – бормотал тот в растерянности, помогая товарищам выносить пострадавшего. – Тем более что дело не терпит каких-либо отлагательств…

    Они еще только толкались в дверях, как оставшийся у окна кравьер рассыпался в извинениях. Официально попросил прощения и торжественно пообещал:

    – Уважаемая госпожа Ба́рдова, дайте мне только две минуты, и я вам все объясню. Мы крайне нуждаемся в вашей помощи, но, если вы не захотите с нами больше общаться, я все пойму и сразу же покину вас.

    – Хм! И как же это вы снизошли к общению с женской особью? – не удержалась Алекса от иронии.

    – Ну я-то всегда был против начавшегося в нашей общине агрессивного, милитаристического патриархата. Это все молодым лидерам неймется, все мечтают выбиться в здешнем обществе на первые позиции и уверены, что это можно сделать только силовыми методами.

    – Ладно, мне ошибки ваших тупых недорослей не интересны. Какая у вас конкретная просьба?

    – Меня зовут Ленс Гик. И можно сказать, что я занимаю должность архивариуса нашей небольшой общины кравьеров в этом столичном городе империи Хейгу. Нас очень мало, рождаемость низкая, поэтому появление каждого новичка в этом мире нами встречается с огромным энтузиазмом и радостью.

    – Чему тут радоваться? – возмутилась землянка. – Если какой-то козел тебя похищает без твоего на то согласия?

    – Ну да, прискорбно очень… И мы сочувствуем от всей души тем, кого шабены выкрадывают из иных миров… Но раз уж они появляются здесь, а возврата назад нет, то нельзя делать из этого трагедию и накладывать на себя руки. Надо радоваться продолжению жизни. Тем более что здесь она весьма и весьма высокого уровня.

    – Короче! И ближе к делу!

    – Извините, постараюсь… Но хочу, чтобы вы поняли, для нас появление любого нового представителя нашего вида – значительное событие, а уж если появляется представитель королевского рода, это из ряда вон выходящий случай.

    – Королевского? И вы в этом уверены?

    – Абсолютно! Поэтому, когда мы узнали о побеге из замка Бавэла трех существ, сразу подняли на ноги всю общину и даже вызвали подкрепление из других городов империи.

    – Ага! – попыталась догадаться девушка. – Вы поверили в кражу сокровищ и решили… Что же вы решили предпринять?

    – Зачем нам верить, если мы знаем, что кража сокровищ состоялась! – заверил Ленс Гик. – У нас в замке великого шабена есть сразу несколько источников информации, достойных наивысшего доверия. А так как именно вы втроем покинули вчера вечером замок Бавэла, то…

    Теперь уже Алекса возмутилась со всей доступной ей яростью, перебивая Ленса:

    – Как вы смеете нас в чем-то обвинять?! Мы ничего не крали!

    Кравьер уставился на нее в полном недоумении:

    – А я разве сказал, что это вы украли?

    – Ну как же? – Теперь уже и она растерялась. – Только что: мол, кровей королевских и вчера, дескать, покинули…

    – Кто «королевских»?

    – Да ясно, кто: Отелло Фаурсе.

    – Мм?!. Он?! – архивариус нервно хохотнул. – Да вы меня неверно поняли. Ваш спутник – совершенно иной расы, однозначно не из нашего мира. Цвет шерсти у него не такой, да и он на полторы головы выше любого из наших.

    – Вон оно как… – Алекса с сочувствием взглянула в сторону подрагивающих в воздухе арбалетов. – А кого тогда вы обвиняете в краже?

    – Не обвиняем, а гордимся! А также радуемся, что сокровища подлого Райзека удалось значительно разграбить.

    – Угу. То есть вы знаете, кто это сделал, и это не мы?

    – Совершенно верно. Да и вы сами могли бы догадаться, что раз вас до сих пор не арестовали, то к вам никаких претензий эйшер Бавэл не предъявляет.

    – Никаких? – не могла поверить землянка. – А ведь мы вчера покинули его замок без спроса. Да и когда покидали его пещеру карантинную, себя в способах и средствах не ограничивали.

    – Полная ерунда, являющаяся по здешним законам делом неподсудным, – заверил Ленс Гик. – Прорываясь из замка, вы могли его хоть целиком разрушить, это поддерживается вашим правом на свободу. Другой вопрос, что подлые шабены коварно обманывают иномирцев, выпуская их в этот мир не просто без гроша в кармане, а голыми и босыми, но подобные развлечения им законом не возбраняются. Частенько колдуны опутывают украденных ими существ пожизненными долгами. Или вообще заставляют служить себе долгие годы за сущие гроши.

    – Хорошо, с этим разобрались. Но когда прозвучит ваша просьба именно к нам?

    – Ну-у, – протянул кравьер, оглянулся на арбалеты, скорей всего предполагая, что те висят в воздухе не благодаря умениям простой с виду барышни. Затем продолжил, уже пытаясь удержать в поле зрения бо́льшую часть помещения: – Именно потому, что вы покинули замок в своей одежде и при максимуме вооружения, нам стало очень интересно: как вы это сделали? Причем за поданную вами информацию мы готовы хорошо заплатить.

    – Всего лишь? – Могло показаться, что иномирянка сейчас заявит, что и так все расскажет. Мол, зачем платить-то за такую мелочь? Но она то ли вовремя спохватилась, то ли сразу проявила свое умение торговаться: – Всего лишь заплатить? Этого крайне мало за такую ценную информацию. Потому что, кроме нас, это еще никому не удавалось!

    Ленс Гик скривился в явном раздражении и недовольстве:

    – Мне кажется, вы чрезмерно выпячиваете свое скромное достижение. Потому что не далее как вчера три особи в том же замке ополовинили сокровища подлого Бавэла. Да и наши информаторы уже почти все рассказали о вашем побеге.

    – Пф! Так чего вы к нам тогда приперлись? – искренне поразилась землянка. – Любые наши услуги оплачиваются по прейскуранту. Минимальная оплата – пятьсот золотых.

    Пожилой кравьер от такой суммы пошатнулся, словно падая в обморок, и плюхнулся на стоящий возле стола стул:

    – Вы в своем уме?! Разве вам сложно помочь нам просто так? В знак единства и общности целей, направленных против злобных колдунов, похищающих разумных существ из иных миров?

    – Разумные существа не вламываются нагло в чужое жилище и не угрожают хозяевам физической расправой.

    – Так мы и не… – смутившийся Ленс понял, что очередной раз неправ, и озадаченно выдохнул: – М-да!.. И как же нам теперь быть?

    – Да ничего сложного! Оплачиваете нам пятьсот золотых (проявив солидарность, не будем брать вдвое больше, как обычно положено), и мы вам пошагово описываем все наши действия. Только перед этим вы еще подробно рассказываете о замке все, что вам известно. Вплоть до подачи поэтажного плана этого средоточия черного колдовства. А! И еще: даете полную информацию по рядом расположенному полигону.

    Архивариус кравьеров озадаченно чесал затылок:

    – Зачем вам эти планы? Да и все остальное?..

    – Тоже хотим такой замок построить, – нагло врала студентка Астраханской консерватории. – И будем устраивать в нем всемирные фестивали классической музыки. А на полигоне – рок-концерты. Ух! Убойное зрелище!

    Ее собеседник не поверил. Или не понял. А может, боролся с жадностью, не желающей просто так отдавать гигантскую сумму? Но в итоге, наверное, «включил логику», потому что додумался до очевидного:

    – Если вы собираете такую информацию, значит, вы попытаетесь проникнуть в замок… Не подумайте, что это вопрос. Это констатация факта.

    – Констатируйте себе, что хотите, но деньги – вперед!

    Ленс Гик немножко подумал, хмыкнул, приняв какое-то решение, и заявил:

    – Хорошо, начну с информации. Если она вам понравится, тогда и с деньгами вопрос не встанет. Но вначале спрошу сам: что вам известно о тех трех особях, которые ополовинили сокровищницу Бавэла? – по дернувшимся плечикам собеседницы он понял, что ничего не известно. – А ведь именно одну из них я имел в виду, говоря о королевской крови из нашего мира. Итак…

    Глава 34
    Кого спасать?..

    Рассказ получился более чем интересный. Причем не только для застывших с арбалетами парней. Алекса тоже увлеклась приключениями некоей особы женского пола, попавшей сюда из мира кравьеров.

    Принцесса Салида́ Юж являлась первой наследницей одной из самых древних и наиболее знаменитых династий. Пользуясь старшинством среди остальных детей, она максимально использовала свои права на самоопределение и выбор рода деятельности. Такое право предоставляется наследным принцессам и принцам уже с десяти лет. Салида́ забросила академическую учебу, музыку, танцы, этикет с дипломатией и со всей детской непосредственностью окунулась в водоворот исследовательской деятельности. Да и добрую половину своего времени тратить начала на путешествия, поиск древних городов и раскрытие связанных с ними тайн.

    Вот от последнего она фактически и пострадала. Имелась в том мире некая древняя столица, в которой кравьеры не жили уже много веков. Слишком часто там исчезали многие особи безвозвратно, и противопоставить этому ничего не смогли. Вот и покинули город, когда случаи исчезновения участились до трагических масштабов. Что интересно, горожан воровали колдуны или шабены, никак не связанные со здешним миром Титана Хайкари. Ибо все здесь живущие мохнатики стали попадать сюда сравнительно недавно, из других местностей своего мира.

    Естественно, что принцессу Юж никакие опасности не остановили, да и возраст, двадцать три года, помог накопить огромный опыт, а выработанные умения позволяли выпутаться из любой, даже самой критической ситуации. Казалось бы…

    Но тут ей не повезло. Уж неизвестно как, но Райзек Бавэл выкрал принцессу во время исследований древней столицы. Она провалилась в черную дыру и оказалась в громадном замке хитрого, подлого и циничного колдуна. И если бы только подлого и циничного! Старый колдун еще и озабоченным извращенцем оказался. Он старался всех своих пленниц использовать как наложниц. Всех, без исключения! Не обращая внимания на вид пленницы или ее расовую принадлежность.

    Тут тоже следовало отступление, поясняющее, что в мире Титана Хайкари подобные связи не были запрещены законами, хотя и не приветствовались на бытовом уровне. Потомства от таких связей не возникало, а значит, и все остальные споры на эту тему считались бессмысленными. Но одно дело, если кто-то с кем-то как-то иногда и при полном согласии сторон. И совсем другое, когда всесильный колдун с помощью обмана, коварства и хитростей использует буквально всех своих пленниц в своих сексуальных игрищах. С фантазиями у старого извращенца – на вид солидного мужчины лет сорока – никогда проблем не возникало.

    Вот он и заставлял женских особей жить у себя какое-то время. А некоторые в его гареме жили годами, привыкая к этому, получая многие привилегии и постепенно накапливая солидный капиталец. Потому что в подарках их не ущемляли, при расставании наложница, как правило, получала щедрые отступные. С большой суммой денег и дорогими украшениями она всегда могла отлично устроиться в новом для нее мире, практически ни в чем себе не отказывая.

    Ушлый колдунишка и принцессу Юж попытался завлечь обманом на стезю сексуального служения своему эго. Да не на ту нарвался. Осознав, что от нее хотят, Салида́ сделала вид, что страшно обрадовалась, и буквально прыгала от восторга и вожделения. Еще и некоторый аванс выдала шабену, облапив его и прижав к себе несколько раз в страстных объятиях. Поясняя это тем, что любит секс больше всего в своей жизни. Но при этом втолковала со слезами на глазах, что по законам своего рода обязана провести пять суток в специальных приготовлениях к бесшабашному разврату. А уж потом, мол, я с тебя не слезу.

    Донельзя довольный такими обещаниями, шабен Бавэл дал пленнице требуемые пять дней и даже предоставил некую свободу передвижения на одном из этажей своего замка. Только вот допустил главную ошибку: не сумел при первых контактах и разговорах выявить у Салиды́ каких-либо магических умений. А тех у нее оказалось не то чтобы много, но вполне достаточно для почетного звания «главный террорист в тылу врага». И уже в первые часы полученной частичной свободы принцесса стала действовать.

    Сняла с себя навешанные магические метки, оставляя их в выделенной ей спальне. Высмотрела в стенах тайные переходы и даже смогла вскрыть замаскированные тщательно входы и выходы. Подслушала разговоры слуг и моментально отыскала двоих, кардинально неудовлетворенных своим нынешним положением. Эти двое оказались гномами, неожиданно влюбившимися друг в друга. Ему за шестьдесят, ей только двадцать исполнилось. А все вокруг над ними смеялись… Будь старый гном колдуном, умеющим себя омолаживать, – никто бы и не ухмыльнулся, а к простым обывателям выражение «Любви все возрасты покорны!» не относилось. И началась травля с насмешками, и понеслись со всех сторон грубые шутки и даже оскорбления.

    Чем сообразительная Юж и воспользовалась. Она сумела довольно быстро убедить эту парочку разновозрастных любовников, что надо только рискнуть один раз, а потом всю жизнь жить в роскоши и достатке. Доказала, что сбежать можно легко и быстро, а вот сбежать с шумом, добившись к себе немалого уважения, – дело благородное и сравнимое с эпическим подвигом. Старый гном знал замок как свои пять пальцев. Разве что не мог проникать в потайные ходы. Его молодая возлюбленная убиралась в личных апартаментах великого шабена и могла подсмотреть нужные записи и ценные магические пароли. Ну и появившаяся принцесса кравьеров, своими умениями открывающая любые замки и запоры, грамотно объединила стремления и чаяния маленького диверсионного отряда.

    Все продумала Салида́, все предусмотрела. Даже с проживающими в городе земляками вышла на связь, дала о себе знать, напомнила о королевской крови в ее жилах, договорилась о содействии и укрывательстве на долгое время. Догадалась и запасные варианты продумать на случай немедленного отступления или какой иной неудачи. И в последние сутки своей пятидневной отсрочки начала действовать.

    Первым делом отключила магическую сигнализацию чуть ли не во всем замке. Потом они с гномами обчистили сокровищницу Бавэла. И даже якобы успели погрузить на выезжающие со двора повозки свою добычу и вместе с ней убраться в неведомые дали. И теперь злобствующий старый извращенец ищет свою собственность по всему городу и по всем иным весям, хуторам, пещерам и лесным чащобам.

    Алекса дослушивала рассказчика, уже прогуливаясь по всей комнате. Даже арбалеты аккуратно вынула из невидимых для кравьера захватов и уложила обратно на кровать. При этом она еще и шепотки во второе ушко старалась не пропускать с разными подсказками или предварительными догадками.

    Но и сама она прекрасно умела соединять логику с целесообразностью. Потому и начала подводить итоги услышанному с утверждения:

    – Все понятно. Ваша принцесса не смогла уйти из замка или не успела это сделать, а потому спряталась в одном из тайных внутренних переходов. Вместе со своими подельниками, парочкой гномов. Связи у вас с ней сейчас нет, и вам требуется срочно измыслить способ, при котором удастся вызволить принцессу из замка. Потому и отыскали нас с целью увеличения собственных шансов. Ибо время уходит катастрофически быстро, шабен Бавэл может вернуться домой и догадается прошерстить секретные лазейки в толстенных стенах. Правильно я излагаю ваши намерения и опасения?

    – Ну-у… в общем-то, да! – пришлось согласиться кривящемуся архивариусу.

    – И вы готовы на все ради спасения принцессы?

    – Не сомневайтесь. Мы готовы заплатить вам любую посильную для нас сумму за оказание действенной помощи.

    Девушка не удержалась от укора:

    – И стоило это угроз и размахивания дубинками? Нельзя было сразу рассказать о своей беде и попросить помощи?

    – Так мы и хотели это сделать… Переговорив с вашими спутниками.

    – Ладно, время не ждет! Мы согласны не только поделиться информацией, но и прорваться в замок и помочь Салиде́ Юж освободиться оттуда. Только вы должны немедленно предоставить все имеющие поэтажные планы этой мрачной обители коварного шабена.

    – Планы-то у нас есть, и они уже здесь, в гостинице. Но для их изучения понадобятся недели, как минимум – дни.

    – Это уже наша забота, – утверждала Алекса, учитывающая феноменальную память Дмитрия Загребного. – Несите сюда все, что имеете.

    – Сей момент! – пообещал кравьер и выскочил за дверь.

    Тотчас в помещении материализовались оба брата-приятеля и заговорили одновременно. Правда, каждый говорил о самом важном для себя:

    – Надо придумать, как пронести в замок наши арбалеты и прочее оружие…

    – Надо срочно увидеть эту принцессу, чтобы иметь представление о ее внешнем виде…

    Причем морда Чернявого при этом была такая сосредоточенно-забавная, что даже мало его знающая землянка не удержалась от смеха:

    – Зачем и для чего ее внешний вид? Тебе ведь на ней не жениться.

    Мохнатик вначале смутился от такого наезда, но тут же возмущенно фыркнул:

    – А почему бы и нет? Мне уже давно пора!

    Зато как развеселился вдруг Дмитрий, не в силах удержаться от смеха:

    – Это он… ее еще… не видел… Ух! А уже готов… на все!

    Алекса тоже не преминула предупредить кравьера, еще ни разу в жизни не встречавшего женскую особь своего вида:

    – Есть опасность возникновения при первой же встрече жуткой антипатии. Порой это сразу перерастает в ненависть, а то и вызывает желание убить представителя иного пола.

    – Как же, рассказывай! – не поверил Отелло. – А то я не вижу, как Дим на тебя пялится и готов уже немедленно делать с тобой детей. Да и ты вертишь перед ним хвостом и облизываешься на моего брата, когда думаешь, что тебя никто не видит.

    Мгновенно покрасневшая девушка только и смогла, что со злостью выпалить:

    – У меня нет хвоста!

    – Точно? – ерничал мохнатик. – Тогда я за него спокоен. Потому что у него и хвост, и рожки появляются, когда он становится для тебя невидим.

    Барышня расширившимися глазами уставилась на парня:

    – Хвост и рожки? Это правда?..

    Теперь уже Дим смутился, растерялся, сбившись на оправдание:

    – Ну, даже не знаю, как это получается… Потому что ни мать, ни отец менять свою ипостась не умеют… Зато у меня, у сестер и Булата это получается легко и быстро. Да и ничего страшного в этом нет: рожки небольшие, а хвост помогает… мм… во многих делах помогает…

    – А я могу хвост увидеть? – неожиданно поинтересовалась Алекса. – Или хотя бы потрогать? – и тут же со смущением пошла на попятную, осознав, чего просит: – Э-э… нет! Ничего не надо, я не то имела в виду… И вообще меня это не касается.

    – Надо же! – продолжал напирать Чернявый. – Сами с собой разобраться не могут, зато меня поучать собираются. Хе!

    Хорошо, что архивариус местной общины вернулся с кипой бумаг и несколькими свернутыми рулонами, так что общение на скользкую тему свернулось само по себе. Присутствию в комнате спутников землянки он не удивился, видимо, сразу предполагал подобное. Как и переспрашивать не стал, в курсе ли они о сути состоявшегося разговора. Только вежливо представился.

    Затем стали споро раскладывать планы на столе, под непрекращающиеся комментарии удивительно информированного Ленса. Уточнять, откуда у него такие знания, не пришлось. Он сам проболтался, что попал в этот мир еще в юношеском возрасте и при помощи все того же Райзека. И практически несколько лет провел в услужении у грозного шабена. При этом ему магически исправили гортань, он выучил досконально местный язык и даже получил приличное по здешним меркам образование. Потому и вошел впоследствии в руководство местной общины.

    Сейчас же он поражался умению Дмитрия запоминать громадный объем информации за невероятно короткие сроки. Тот минуты две всматривался в каждый лист, прислушиваясь к пояснениям, а потом коротко командовал:

    – Следующий план.

    Точно так же «просмотрел» и описания, занявшие не одну страницу убористого текста. Управился за полчаса, чем восхитил господина Гика.

    – Феноменально! – закатывал тот глаза от восторга. – Как это у тебя получается?

    – Врожденное умение, – хвастался парень в первую очередь перед девушкой. – Отец это называл «фотографической памятью». Благодаря ей я научился даже отличать отпечатки пальцев и могу запомнить без труда несколько тысяч вариантов.

    Алекса явно не поверила:

    – Еще скажи, что ты простым взглядом видишь эти отпечатки?

    – И скажу. Видеть микрорисунок отпечатка меня мать научила.

    – Ого! Ты бы мог стать с такими способностями лучшим сыщиком любого мира.

    – Точно так же и отец утверждал, называя меня Пинкертоном! – На этом демон прекратил хвастаться и вернулся к делу. Уточнил у господина Гика еще некоторые детали по планам и тут же перешел к главному: – В замок я с братом проберусь незаметно для всех, только вот наше оружие хорошо бы доставить туда с какой-нибудь оказией. Есть такая возможность?

    – Конечно, есть, – заверил архивариус, косясь на разложенные на кровати предметы. – Неодушевленные предметы мы можем доставить вместе с продуктами. Практически постоянная вереница повозок тянется в течение дня на хоздвор замка и обратно, а среди возниц у нас полно своих, проверенных помощников. Да и внутри вотчины шабена будет кому в самом начале помочь с переноской парочки баулов.

    – Сегодня успеем?

    – Если бросимся прямо сейчас, то успеем.

    – Отлично! – Дим потирал руки в предвкушении скорого посещения замка. Хотя еще недавно они бежали оттуда без оглядки. – Пакуем оружие в две подходящие для доставки сумки.

    – Осталось последнее выяснить, – вмешался Отелло в процесс поспешной упаковки. – Как и где мы отыщем принцессу?

    – Она нам передала условный сигнал, который следует подавать свистом вот в этих трех помещениях, – архивариус указал их на планах. – Если в ответ послышится скрежет несмазанной дверной петли, надо назвать пароль…

    Пароль оказался несуразным, если не сказать глупым, но для того он и пароль, чтобы его никто посторонний не сболтнул даже случайно. Теперь успокоившийся мохнатик остался довольным и скалился с какой-то мечтательностью во взоре.

    Зато начались проблемы с Алексой:

    – А мне во что переодеваться, чтобы заменить возницу на повозке?

    – Тебе повозка не нужна, – возразил Дим. – Останешься в гостинице и будешь вести пристальное наблюдение за площадью и засекать любое подозрительное движение в наш адрес.

    – Еще чего! – тут же последовало возмущенное недовольство, а за ним целый водопад вполне справедливых обвинений: – Сам оставайся в гостинице! Не тебе мною командовать, Пинкертон недоделанный! И как ты себе вообще мог представить вылазку без меня? Вдруг вам удастся отыскать дорогу домой? А меня что, тут решил бросить? За что? Чем это я тебе не угодила? Или ты забыл уже, кто внес основную лепту в наш вчерашний успешный побег? Кто обеспечил нас средствами на питание и проживание? И вообще…

    – Все, все, все! – жутко досадуя на себя и расстраиваясь из-за недовольства красавицы, Дим уже и сам был готов на что угодно, лишь бы не корчиться под мечущим молнии взглядом. – Прости, не подумал, хотел оставить тебя в безопасном месте… Там все-таки рисковать придется, и очень сильно… А ты…

    – За себя переживай и за своего неповоротливого друга! – никак не могла успокоиться девушка. – А я еще вам обоим фору дам!.. Особенно если и мне один арбалет дадите…

    Видно было, что парень готов отдать все четыре арбалета богине, лишь бы она на него больше не сердилась. И та вновь потянула на себя «командирское одеяло»:

    – Так что мне на себя надеть?

    – Достаточно будет плаща, поверх всего, – тяжело вздыхал Ленс Гик. – Проблема в другом: если ты подменишь возницу, то он впоследствии наверняка лишится своей хорошей работы и доброго имени. Как бы он не затребовал деньги… Причем большие деньги и сразу…

    – Вот, держи! – землянка передала в руки растерявшегося архивариуса три тяжеленных мешочка с монетами. – Здесь больше тысячи золотых. Уверена, этого хватит на всю операцию! – И опять разразилась очередными командами: – Все, работаем! Не стоим! Время не ждет!

    Тревожные тучи неприятностей продолжали сгущаться над замком шабена Бавэла.

    Глава 35
    Отчаянная Салида юж

    Находиться в страшно узких, диковинно пыльных тайных переходах оказалось ужасно неудобно, неприятно и даже мерзко. И ладно бы только час-два там проторчать, так нет – вечность! И уже к концу вторых суток принцесса совсем стала сдавать. И нежданная клаустрофобия сказывалась: до болей в копчике хотелось немедленно оказаться в нормальном и светлом помещении. Еще больше – на улице, под открытым небом.

    Питье кончилось. Мизерные остатки еды – тоже. Хотя и приближалось ночное время, но не факт, что удастся выбраться наружу и незаметно пополнить запасы воды или выкрасть где-то вазу с фруктами. Замок напоминал растревоженный улей, и это учитывая еще, что сам хозяин со своими ближайшими приспешниками мечется по городу и его окрестностям. А что будет, когда все они вернутся и догадаются поискать беглецов за каждым камнем?

    По крайней мере гномы утверждали, что так и будет после возвращения Райзека.

    А что делать? Троица беглецов уже готова была бросить все экспроприированное золото с драгоценностями, лишь бы самим выскользнуть из замка, но куда уж там! Нереально! Вот и получалось, что вариантов в итоге окажется только три: умереть, зачахнув на злате; оказаться пойманными вернувшимся шабеном; самим сдаться, слив в унитаз все великолепные наработки так удачно начавшегося побега.

    Вариант с ночной вылазкой, завершающейся уходом из замка, добровольные помощники даже не рассматривали:

    – Сейчас из замка и мышь не прошмыгнет! – утверждал гном. Ему вторила его юная возлюбленная:

    – Даже превратившись в мотыльков, мы не смогли бы отсюда вылететь.

    Про помощь извне никто даже не заикался. Кто из здравомыслящих существ рискнет влезть в берлогу одного из сильнейших шабенов этого мира? К тому же было неизвестно, дошло ли в город последнее послание принцессы. Вдруг его перехватили подручные Райзека? Но против этих опасений говорил тот факт, что до сих пор шабен не разыскивает беглецов в собственном доме. Иначе…

    Даже посторонние размышления не отвлекали от жажды, голода и неудобств. А редкие встречи трио для кратких переговоров лишь ненадолго скрашивали унылое пребывание в потайных лабиринтах. И принцесса, и отчаянные гномы вынуждены были сидеть возле тайных щелей, присматриваясь, что творится вокруг, и прислушиваясь к каждому оброненному слову.

    По уловленным словам получалось, что именно наступающей ночью все и решится окончательно. Потому что самое позднее к утру шабен Бавэл вернется в замок. Ведь пока поиски в городе и околицах ничего не принесли, да и хватит там для продолжения розыска хорошо проплаченных стражников и поднятых по тревоге воинских соединений. Для этого Райзеку и денег хватало, и связей. Зачем же самому колдуну корячиться, бросаясь в сторону каждого непроверенного чиха?

    Так что скоро он вернется и… Перспективы рисовались совсем не радужные.

    Печально…

    Только и оставалось, что, приникнув глазами к щели, всматриваться в полумрак помещения да ждать любого появления любой сущности. Ждать, слушать… Слушать и ждать… И заснуть нельзя… И попить нечего… И сомкнутое вокруг пространство давит на сознание так, словно тебя уже заживо погребли в склепе…

    Но все-таки упорство иномирянки кравьеры и желание выжить было вознаграждено судьбой. В просматриваемое помещение быстрым шагом вошла женская особь из людей, осмотрелась вокруг и стала довольно умело и мелодично высвистывать условный сигнал. Но не успела принцесса обрадоваться и начать отвечать, как из противоположной анфилады комнат послышался топот и голоса внутренней стражи замка:

    – Там кто-то свистел! Ты слышал?

    – Конечно! Или кому-то делать нечего, или кто-то специально нас проверяет…

    Но топали вояки довольно бойко, ворвались в комнату, осмотрели ее и двинулись по анфиладе дальше, с явным намерением поймать незадачливого свистуна. Оказывается, до того они находились совсем рядом, скорей всего попросту отдыхали в укромном месте.

    Они-то ушли, выискивая сбежавшую девушку, а вот Салида́ чуть не расплакалась от досады и отчаяния. Что делать? Бежать следом? Пытаться усыпить стражников остатками своей магической силы? А справится ли? И стоит ли покидать тайное место, не имея гарантий на успех?

    Но пока она так раздумывала, не зная, что предпринять, снова послышался условный свист. От неожиданности принцесса больно ударилась лбом о каменный выступ. Потом отчаянно протерла глаза и вновь попыталась осмотреть комнату. Вроде и лучшая, самая оптимальная точка обзора, а никого не видно? Померещилось?

    Нет! Вновь тот же самый свист слышится. Может такое быть? Никогда… если только вошедшее существо не умеет быть невидимкой.

    В третий раз повторенный свист все-таки подвиг кравьеру на условный ответ. Она довольно удачно сымитировала дверной скрип и вновь во все глаза стала высматривать желанную помощь. Мелькнула мысль сразу открыть тайную панель и выйти наружу, но здравый смысл возобладал над порывом оголодавшего тела. Так что пароля она все-таки дождалась. Мужской голос произнес:

    – Птицы плавают в глубинах, рыбки летают в небе. Вопрос: почему змеи не доятся? – А после короткой паузы тот же голос добавил в недоумении: – Говоря эту абракадабру, чувствую себя полным идиотом.

    В ответ послышался не то смешок, не то веселое фырканье. Из чего напрашивался вывод: мужских особей – две. И это почему-то напугало настолько, что руки принцессы сами отдернулись от рычагов вскрытия панели. Вместо этого она еще раз проскрипела, словно старая петля, давая себе время на размышления.

    Вот только голос повторять пароль не собирался, а стал раздраженным и злым:

    – Кто это там издевается надо мной? Не буду я эту чушь повторять. Будь ты хоть Салидо́й, хоть гномами, давай быстрей выходи! Нам еще на полигон здешний прорываться надо.

    – Но я вас не вижу, хоть покажитесь на короткое мгновение! – прокричала Юж в щель. – Вдруг это подлый Райзек меня обмануть пытается?

    Скорей всего направление, откуда раздался ее голос, высчитали точно, потому что голоса раздались совсем рядом:

    – Сейчас мы появимся на короткое время… – произнес мужской голос с досадой и раздражением.

    – Но вы уж, принцесса, поспешите, пожалуйста! – этот голос звучал вежливо, даже слишком. – И своих помощников поторопите.

    Еще через момент в поле зрения наблюдательницы появился человек в магических, чуточку искрящих одеждах и кравьер примерно в таких же одеяниях. Но второй спасатель явно выпадал из всех представлений Салиды́ о соплеменниках. Здоровенный, массивный, и, что самое несуразное, у него был мех черного цвета. Наверное, по этой причине Юж не рассмотрела остальных деталей или характерных черт лица. Зато окончательно убедилась, что это помощь извне, от общины кравьеров, с коими она успела связаться перед побегом.

    Связь с гномами у нее имелась простейшая: с помощью суровой нити, протянутой между ними. Так что она подергала обе нити, давая сигнал: «Ко мне! Пришла помощь!», и только после этого стала открывать панель. Спасатели дождались, пока она выйдет, и человек заявил:

    – Все, мы вновь переходим в иную ипостась. Так намного проще реагировать на опасности.

    После чего исчез, словно его и не бывало. Тогда как мощный кравьер пустился в какие-то путаные объяснения, перемежая их неуместными заверениями:

    – Нам вообще-то повезло, что замок очень древний и весь представляет собой как бы Платформу… Мы рады, что с вами все в порядке… Так что передвигаться нам тут очень легко в любой ипостаси… А уж как здорово, что вы, принцесса, оказались в этом мире… Мне так приятно с вами познакомиться…

    Та посмотрела на него с недоумением и не сдержалась от замечания:

    – Мы еще не знакомы! Да и ничего приятного в нахождении своем здесь не вижу.

    – Конечно, извините… Я сейчас же представлюсь… Меня зовут…

    – Я никого не зову! – перешла принцесса на надменный тон. – Подданные ко мне приходят по движению моего пальчика. И осмеливаются со мной разговаривать только после специального разрешения.

    Черный гигант совсем растерялся, не зная, что сказать дальше. Зато его товарищ, пусть и невидимый, явно оказался недоволен высокомерным поведением спасаемой особы:

    – Да ладно тебе тут строить из себя невесть какую буку! И повежливей с моим братом общайся! Иначе развернемся и уйдем.

    К моменту этого резкого монолога в помещении появилась и девушка человеческого племени, свистевшая тут изначально. Голос, звучащий из ниоткуда, ее не удивил, а вот принцессу она рассматривала во все глаза. И кажется, осталась несколько разочарованной, потому что спросила:

    – А где же твоя корона? – Еще и какая-то ехидная насмешка в вопросе явно угадывалась. Мол, какая из тебя наследница королевских кровей?

    То есть люди Салиде́ сразу не понравились. Зато она с ходу сообразила, что отталкивать от себя смущенного и растерянного черного кравьера категорически нельзя. Он странный на вид, но все-таки соплеменник. Скорей всего и в обиду не даст, если его хоть немножко к себе приблизить и одарить некими, ничего не стоящими для нее милостями.

    Вот и ответила всем разом:

    – Корона во время поиска в подземельях старого города не носится. А на этого красавчика я нисколько не сержусь за нарушение этикета. Скорей даже, он мне сразу понравился, и я сама первая ему с удовольствием представлюсь. Меня зовут Салида́, а тебя? – и с невероятной щедростью протянула свои пальчики для поцелуя.

    – Меня? – еще больше растерялся мохнатик, аккуратно беря ручку принцессы в свои лапищи. – Меня – Отелло… Отелло Фаурсе-Чернявый.

    И вместо поцелуя ощутимо потряс конечность болезненно скривившейся наследницы утерянного престола.

    За момент до того из щели в стене просочились два худеньких, разнополых и разновозрастных гнома. Причем женская особь сразу заподозрила Отелло:

    – Чего это он так тебя трясет?

    Но вместо принцессы ей ответил голос из ниоткуда:

    – У нас в Эфире все так здороваются при церемониальном знакомстве. Хе-хе! Только вот сейчас нам всем не до расшаркиваний, надо торопиться.

    – Куда именно? – стала раздражаться принцесса. – И где именно снаружи нас ждут повозки? Замок-то огромен.

    Отвечать на эти вопросы принялась деловитая девушка, словно это она тут командует и всеми распоряжается:

    – Снаружи нас никто не ждет, да там сейчас и появляться нам нежелательно. А отправляемся мы немедленно на полигон…

    – Зачем?!

    – Потому что нам стало известно: Райзек имеет некоторые возможности по отправке живых существ в иной мир. Скорей всего, у него там специальный телепорт, отправляющий разумных и неразумных существ на их малую родину. Вот мы этим и воспользуемся. Либо сами себя переместим, либо Бавэла заставим под угрозой уничтожения всей этой древней обители.

    Несколько ошарашенная Салида повернулась за разъяснениями к гному. Давний обитатель замка покрутил озадаченно головой и признался:

    – Ну да, ходят такие слухи среди старожилов. Иногда хозяин скидывает куда-то особо тупых и злобных тварей, которые не поддаются приручению и дрессировке. От них потом ни следа не остается, ни кусочка плоти. Только вот пробраться туда невозможно.

    – Мы отправимся в сердце полигона по специальному подземному ходу.

    – Как раз ворота в этот тоннель охраняются сильней всего.

    – Ребят никто не увидит, а они снимут любого часового без шума и пыли.

    – Но сами ворота! Они из толстенного железа! – Гном весьма экспансивно стал размахивать руками. Видимо, разнервничался. – И замки, которые не открываются обычными ключами.

    – У нас и для этих ворот ключи должные отыщутся! – без тени сомнения заверила девушка. – Так что слушай мою команду: бегом марш!

    Все, кроме принцессы, сделали по нескольку шагов, но вынуждены были остановиться, оглядываясь на нее. А она решительно заявила:

    – Без сокровищ я никуда не уйду!

    Глава 36
    Измученный неудачами волшебник

    Райзек Бавэл чувствовал себя старым, разбитым и уже ни на что не годным пенсионером. В его возрасте увлекательные погони уже были противопоказаны. Триста восемьдесят лет – это не только физическая усталость, но и моральная. Но престиж требовал, авторитет взывал, а общественное мнение вопило, что нельзя самые громкие дела сталкивать на плечи подчиненных. Вот и приходилось самому горбатиться, поддерживая реноме вездесущего и всезнающего тирана.

    Потому и метался по городу и его окрестностям лично, пытаясь отыскать след обнаглевшей самки из мира кравьеров, посмевшей его не только обмануть, но и обокрасть, ограбить самым бессовестным образом. Еще и парочку слуг увести преданных и прежде весьма лояльных. Но в последнем он сам виноват. Замотался, закрутился в последние дни и не успел переговорить с парочкой влюбившихся гномов, чтоб благословить их на семейное счастье. А тех окружение достало пошлыми шутками и оголтелыми осуждением. Вот и случилось… что случилось.

    Пришлая, подкованная в интригах принцесса враз окрутила доверчивых влюбленных и заставила работать на себя. Та еще змеюка оказалась! Даже сам Райзек ей поверил, порадовавшись, что все так удачно, по взаимному согласию складывается. А потому и дал поблажки в перемещении по гостевой части замка. Сам отвлекся на общение и контакты с Эфиром, ибо там намечались грандиознейшие перспективы сотрудничества. Еще и парочку аборигенов оттуда вытащил, собираясь их личные послания использовать впоследствии в ведущейся переписке с Семеном и Люссией.

    Излишне отвлекся. Ничего толком не успел, особенно в момент личного присутствия на торгах, вот и заговор в собственной вотчине проворонил. Причем позорный, неприятный заговор, на фоне которого побег из карантинной пещеры одной землянки и двоих эфирцев казался мелким недоразумением. Все равно ведь троица вернется к нему, никуда не денется. Захотят ведь общения с родными, да и домой будут проситься, однозначно.

    Правда, ушли эфирцы вместе со своим весьма и весьма опасным оружием, но это меньшая из бед. Все равно магия сильней каких-то арбалетов. Но что еще оставляло в душе чувство странного неудовлетворения: Райзек не успел толком осмотреть выход из пещеры и понять, как пленники сумели его раскурочить. Его в тот момент больше волновало, нет ли повреждений портальных установок, с помощью которых велся захват иномирцев и доставка их в Титан Хайкари. Установки оказались нетронуты, и шабен устремился в погоню за принцессой.

    Теперь же, возвращаясь в замок, пытался заранее выбрать самое важное, актуальное действие в ближайшие часы. Варианта виделось всего три: спать, заняться эфирцами и самим Эфиром или продолжить поиски воровки. Одна мысль уже давно не давала ему покоя: «Там ли я ищу? Вдруг эта хвостатая аферистка отыскала тайные переходы в стенах и спряталась там? Конечно, это нонсенс и глупость, но вдруг? Вдруг у нее и у глупых гномов не было другого выхода? Или они не успели покинуть замок после ограбления сокровищницы? И ведь волочь им приходилось изрядную тяжесть, да по объему тюков шесть получается… Или больше? У меня ведь там столько всего, что сразу и не заметишь истинное количество уворованного».

    Тем не менее он был не слишком озабочен целостностью своего состояния. Шарить по пыльным, сотни лет не используемым проходам не было ни малейшего желания. Да и уверенность имелась: если Салида Юж загнала себя в такую ловушку, то уже никуда от справедливого возмездия не денется. Охрана усилена, сигнализация восстановлена, из замка сейчас и таракан не выскользнет. И беглянку можно будет поискать чуток позже, после хорошего сна и сытного завтрака.

    «Разве что на полигон заскочить? – размышлял шабен. – Да в Эфир очередную посылку отправить?.. Авось и сам чего ценного получу в ответ и весточку на тему: ищет ли Семен своих подданных аборигенов или нет?»

    Вот так и размышлял грозный колдун, проезжая мимо декоративных ворот-регистратора, стоящих на дороге в столицу. Но увидев несущегося наперерез его карете привратника, зарычал вслух от недовольства, ибо почувствовал одним местом очередные неприятности.

    Так и оказалось:

    – Эйшер Бавэл! – начал орать привратник издалека. – У вас в замке произошел бунт! А ваш полигон захвачен неизвестными!

    По сути, привратник вместе с воротами содержался за счет города, работником самого шабена он не являлся. Но порой и ему кое-какие пряники перепадали от щедрот хозяина замка, так что подобные ему старались по мере возможностей всегда прогнуться перед колдуном. Или позлорадничать? Тем более что такая неординарная новость.

    – Гони! – приказал Райзек кучеру, начав готовить в своем магическом арсенале самые сильные средства защиты и нападения.

    Ну и возле парадного въезда наткнулся на спины воинов внешней охраны, которые, ощетинившись оружием, показывали готовность в любой момент отбивать атаку из внутренностей замка. Раскрытые ворота были наспех перегорожены хлипкой баррикадой. Нечто подобное творилось и вокруг полигона: там стоящие на стене вояки, прикрываясь щитами, озлобленно переругивались с внутренней стражей.

    – Что здесь творится?! – возопил шабен. – Кто здесь старший? Ко мне с докладом!

    На крик примчался один из десятников. Чуть заикаясь, он тем не менее довольно толково и сжато пересказал обстановку:

    – Эйшер Бавэл! Главный страж всего замка словно с ума сошел. Вначале всех поднял по тревоге, затем стал неожиданно менять места нашего расположения. Напоследок объявил, что лично от вас ему доставлен приказ не допускать внутрь замка никого из нас. Дескать, мы все предатели и бунтовщики. Все входы-выходы оказались перекрыты напрочь, и сейчас что-то непонятное творится внутри замка. Похоже, проводятся какие-то аресты, слышна ругань и громкие взрывы. Чуть позже неразбериха воцарилась и на полигоне. Нам со стен кричат товарищи, что научные лаборатории, цеха, склады и установки захвачены вашими помощниками и младшими шабенами. Они тоже что-то твердят о предательстве рядового состава. Каковы будут ваши распоряжения, эйшер Бавэл? Прикажете идти на штурм?

    Бедный старикан чуть за голову не схватился от такого вопроса. Невзирая на полное непонимание происходящего, он бы и в смертельной горячке не позволил штурмовать родовое гнездо сотен поколений Бавэлов. Тем более что сам он был здоров, полон сил и магической энергии и мог походя уничтожить все живое в этом древнем строении.

    Другой вопрос, что он никогда не был кровожаден, что бы о нем ни твердили в народе и какие бы слухи о нем ни ширились по всему миру. Да и слуг он ценил и берег, особенно старых, достойных доверия. Как и воинов не обижал почем зря муштрой и бессмысленной шагистикой. И платил всем довольно много, особенно если сравнивать с иными шабенами его уровня.

    Так что мысли о бунте он отверг сразу. Приняв к разработке иные версии, которые звучали так: ошибка или провокация. Что в одном, что в другом можно разобраться быстро, благо сам хозяин замка уже на месте, прикрыться его именем никому не удастся. Вот и понеслись в замок усиленные голосом приказы:

    – Немедленно прекратить безобразие! Открыть мне парадный вход, и пусть главный страж мне сделает доклад!

    А чтобы ускорить выполнение приказов, колдун одним воздушным ударом разметал невзрачную баррикаду. Хорошо, что за ней никто не прятался и пострадать при разлете нескольких телег не мог. Далее Райзек двинулся широким, размашистым шагом, на ходу отдавая очередные распоряжения и не скупясь на угрозы:

    – Если хоть какой-то ишак выстрелит в мою сторону, я его поджарю на гигантской сковороде вместе со всеми его родственниками!

    Может, испугались, а может, обрадовались, хозяина услышав, но стрелять никто не стал. И вскоре уже шабен громовым голосом наводил порядки внутри замка. Главного стража и там не оказалось, докладывал очередной десятник:

    – Приказы отдавались от вашего имени! Но пока мы перекрывали входы, кто-то сумел убрать охрану от ворот тоннеля, взорвал ворота и прорвался на территорию полигона. Главный страж сам бросился за врагами в погоню, нам приказав не сходить с мест и никого не пропускать за ним следом.

    – Не слишком ли все это странно? – пробормотал Райзек, ошарашенно осматривая раскуроченные ворота.

    – Так точно, эйшер Бавэл, – продолжал рапорт бравый десятник, – очень странно! Нам показалось, он чуть ли не в предобморочном состоянии. И он как-то странно дергался, словно его неведомая сила тащила за воротник. Ага, и меч он из ножен так ни разу и не вынул.

    Ценная деталь. Начальник стражи любил размахивать своей железякой по поводу и без повода, ударяя ею плашмя нерадивых или излишне медлительных подчиненных. А тут такие приказы и без единого удара по неповоротливой заднице?

    Наконец Райзек, рассмотрев покореженный взрывами металл, сложил два и два и стал укорять себя: «Зря я так беззаботно отнесся к этим эфирцам! Ой как зря! Это или они сами вернулись ко мне в гости, или кому-то умудрились передать свое опаснейшее оружие. Если сами, то для чего? Тоже варианта лишь два: потребовать у меня денег (жить-то в городе на какие-то средства надо!) или потребовать своего возвращения в Эфир. Вероятней второй вариант. Интересно только, как они собирались воспользоваться моими устройствами? Хотели заставить открыть тайны моих помощников? Или младших шабенов? Так ни те, ни другие к высшим тайнам не допущены. Ха-ха!.. А вот если они продали свое оружие кому-то в городе? Кому?.. Моим недоброжелателям? Так среди них сумасшедших нет… Уже давно нет… Тогда кому?.. Ох! Как же я сразу не подумал?!. Неужели потенциальным сторонникам принцессы?!. Хм… Тоже не все сходится… Зачем им тогда переться на полигон? Уж они-то точно знают, что хода назад из этого мира нет. И уж они-то, воспользовавшись новым оружием, сразу бы прихватили эту подлую хвостатую вместе с сокровищами и прорывались бы в город…»

    Последние мысли он прокручивал в голове, легкой трусцой двигаясь уже по подземному тоннелю, соединяющему замок с полигоном.

    Глава 37
    Не хочешь? Заставим!

    Уладить спор со строптивой принцессой удалось довольно быстро. Алекса только и провозгласила:

    – Золото хоть и ценится, но свобода и возможность вернуться к родным – во сто крат дороже. Если ты хочешь оставаться здесь, плакать не станем, уговаривать – тем более. Мы пошли!

    И она, вместе со своими спутниками, которые стали опять невидимыми, двинулась по анфиладе комнат в направлении центральных лестниц. При этом принялась толкать перед собой солидный столик на колесах, на полках которого громоздилось нечто угловатое и острое, прикрытое белой скатертью. Так приятели перемещали по замку свое оружие.

    Салида Юж попыталась отыскать компромисс. И себе на спину, и на спины подельников-гномов взгромоздила по солидному рюкзаку с экспроприированными сокровищами и догнала своих спасателей уже в пятом помещении.

    Тут же ее прыть осадил голос невидимого человека:

    – Старайся держаться от нас метрах в двадцати сзади. Лучше, чтобы тебя никто пока не видел, да и в потасовку можешь попасть случайно…

    И потасовки были. То одна пара стражников пристала к девушке:

    – Чего это ты тут везешь? И кто вообще такая?

    То вторая пара допрос устроила:

    – Не видела тут наших товарищей? Куда они все подевались?

    А те все лежали усыпленные в самых укромных местах, за шторами и за диванами. И очередные стражники, не успев и рта раскрыть или ухватиться за оружие, так же лишались половины охранных амулетов на себе и проваливались в блаженный сон.

    – Часов пять гарантированного удовольствия! – успел похвастаться Отелло Фаурсе, когда принцесса приблизилась к стражникам и попыталась рассмотреть их лица. – И никого убивать не надо.

    Примерно такими же бескровными методами действовали и дальше. А потом повезло наткнуться на главного стражника. Слегка его помяли, врезав разок под дых и передавив пару раз гортань, после чего голосом, не допускающим пререканий, приказали довести до сведения остальных воинов личные приказы от самого шабена Бавэла. Сомнения имелись, и большие, в том, что это подействует, но, как ни странно, подействовало! Еще и как эффективно!

    После такого трюка все наладилось как нельзя лучше для диверсантов. Фактически силы обороны дворца разделились надвое и оказались в противодействии друг другу. И удивительно, что до яростных сражений не дошло, как и до полного взаимоуничтожения. Видимо, вояки все-таки понимали: что-то тут не так. Надо выждать, а там и хозяин замка вернется и во всем разберется.

    Точно таким же обманным путем действовали, проникнув на полигон. Там заставили воинов сидеть на стенах и никуда без дальнейших приказов не рыпаться. После этого согнали всех техников, лаборантов, помощников и даже младших шабенов в один из подвалов, да там и заперли, от греха подальше. Напоследок только и оставалось: улучшать оборону захваченных объектов и ждать прибытия эйшера Бавэла. И тот не подвел, явился еще до того, как Дим с Отелло попытались методом тыка включать какие-то гигантские установки.

    Иномирцы выбрали самое удобное и выгодное место для обороны. Причем не столько по наводкам гнома, который тут ни разу в своей жизни не был, как благодаря феноменальной памяти Дмитрия. Это оказался узкий, изогнутый тоннель, по которому пролегал путь в экспериментальные залы с громадными установками перемещения. Не повезло узнать у техников, как и в каком направлении установки действовали, но уж не пропустить к ним противника в данном тоннеле получалось проще всего. Примени колдун нечто из своего сокрушающего магического оружия, так он быстрей свои установки повредит, чем укрывшихся и защищенных иномирцев. А уж ответить залпом из парочки взрывающихся болтов эфирцы тем более не постесняются.

    Наверное, по совокупности всех перечисленных причин эйшер Бавэл не стал сразу воевать или швыряться угрозами, а начал довольно мирные переговоры. При этом он только и понял, что противостоят ему три особи женского пола и один довольно пожилой гном. А прикрывает их нечто магическое или некто, наделенный особыми магическими силами.

    – Кто ко мне в гости пожаловал? – вопрошал шабен с ворчливыми интонациями доброго дедушки. – И почему не за столом сидим? Почему чаек не попиваем?

    – С ворами и коварными обманщиками за одним столом честные люди не садятся! – начала диалог Алекса. – А мы существа хоть и добрые, но злопамятные, сделанного нам зла не забываем.

    – Алекса, солнышко! Тебя ль я слышу? Неужели ты вспомнила о нашей совместной жизни и решила ко мне вернуться?

    – Не юродствуй, старый ишак! – перешла девушка к оскорблениям. – С таким, как ты, ни одна порядочная женщина на одном километре в трамвай не сядет!

    – Ух ты, какая сердитая, – посмеивался Райзек. – Но ты ведь до сих пор меня не видела. Может, я бы тебе очень понравился? – спросил и довольно смело вышел на открытый участок тоннеля, который просматривался горсткой его противников. – Смотри! Вдруг и вспомнишь, как с тобой э-э… садились в один трамвай.

    Чтобы его действия не приняли за атаку, он еще и руки вверх поднял, словно при сдаче. А выглядел он и в самом деле импозантно. Эдакий лощеный, подтянутый мужчина лет сорока от роду. Лицо правильное, аристократическое, но нисколько не спесивое, а скорей приветливое, располагающее к себе.

    Так что, присмотревшись к нему, землянка даже выругалась вслух, но признала:

    – Черт старый! Да ты и в самом деле поддерживаешь себя в неплохой форме! – Но тут же хихикнула: – Но даже такие моложавые старперы уже давно не в моем вкусе. И сваливай обратно за угол, мне тебя достаточно только слышать!

    – Давно? – криво улыбнулся шабен, начав пятиться маленькими шажками. – Или с того самого момента, как ты увидала Дмитрия Загребного?

    – Не твое собачье дело! – стала раздражаться девушка. – И хватит болтать на отвлеченные темы! Слушай наши требования и приступай к их немедленному выполнению.

    – Ах как грубо, как невежливо! – сокрушался хозяин замка, мотая головой и хватаясь демонстративно за виски. – Ни тебе «пожалуйста», ни тебе «не соблаговолите ли?».

    При этом он явно что-то высматривал или к чему-то готовился. На это и обратил внимание Дмитрий, шепчущий на ушко красавице свои подсказки и советы:

    – Скорей всего, он нас с Отелло рассмотрел. Да на то он и шабен, в конце концов, чтобы видеть иных в демонической ипостаси. Так что командуй ему немедленный уход на прежнее место, иначе мы выстрелим.

    – Сматывайся за угол, я тебе сказала! – перешла Алекса на рычание. – Иначе сейчас башку тебе проломим! Уж она не крепче, чем твои ворота!

    – Ладно, ладно, ухожу, – бормотал Райзек, отступая за поворот тоннеля. – Куда катится мир? В собственном доме грабители мне указывают, куда встать и что делать..

    – А нечего киднеппингом заниматься!

    – А слова-то какие бранные, ай-ай-ай! Я вам новый мир открыл, незабываемые приключения обеспечил, возможность себя показать предоставил, а вы все недовольны… – И тут же голос Бавэла стал резким, полным леденящего металла: – А посему слушайте мои условия! Если хотите жить, то немедленно сбрасываете с себя все оружие, кладете арбалеты на пол и выходите ко мне с поднятыми руками. За это обещаю вас просто отпустить из моего замка на все четыре стороны, не сдавая вас правосудию как опасных грабителей.

    – Точно нас рассмотрел, – досадовал демон шепотом. – И арбалеты наши тоже…

    – Конечно, рассмотрел! – гремел усиливающийся голос колдуна. – За кого вы меня принимаете? За начинающего шамана? Да я вас сию секунду могу уничтожить! И уничтожил бы… Если бы не законы нашего мира, требующие населить его разумными существами до приемлемого уровня. Поэтому повторю: выходите немедленно! Не доводите до греха!

    – Да утомил ты уже со своими угрозами! – закричала Алекса в ответ. – Ничего ты нам не сделаешь, руки коротки! Лучше выслушай наши требования…

    – Помолчи! – попросил ее уже не особо таящийся Дмитрий. – Дай прислушаться… Мне кажется, что слышится гул какой-то странный… Неужели включились установки?..

    – Точно, – подтвердил и Отелло. – Может, я туда сбегаю и гляну?

    – Не стоит. Нам желательно пока находиться всем вместе, – твердил парень, но в его голосе не чувствовалось уверенности. – Установки там, а мы – здесь. Нас они не касаются…

    Тогда как грозный и великий шабен рассердился окончательно. Его крик стал напоминать рев урагана, от которого уже подрагивали стены и пол тоннеля:

    – Убивать я вас не стану, но есть наказание, которое хуже смерти! Сейчас я вас сброшу в ад! Туда, где умирают самые жуткие преступники, туда, где обитают самые мерзкие и кровожадные твари!

    – Чего мы не знаем об этом месте, вдруг это ловушка? – Отелло озирался по сторонам. – Может, пробьем дыры в стенках тоннеля? Или двинем на прорыв, прямо на Райзека?

    – Правильно! – поддержал его приятель. – Вооружаемся! – И первым подхватил заряженный арбалет с повозки. – Проламываем стены! Бьем вон в ту выемку!

    Два болта сорвалось с арбалетных лож и ударились в противоположную стенку тоннеля. Два взрыва, и… только вогнутость стала больше да несколько трещинок появились в прочном, явно не каменном покрытии. Второй раз выстрелить эфирцы не успели.

    – Так пусть вас сомнет кровавая длань Проклятого мира! – послышался вопль, полный торжества и негодования. – И пусть каждая оставшаяся вам секунда жизни станет кошмарным покаянием для заблудшего сознания!

    В следующий момент вокруг шестерых иномирцев наступила полная мгла, и они почувствовали, что куда-то проваливаются.

    Глава 38
    Длань проклятого мира

    Падение оказалось совсем недолгим. Полметра, не более. Но даже такой прыжок, когда его не ожидаешь, валит с ног. А то и проблемы с позвоночником могут возникнуть, поломать его можно запросто при неудачном ударе ступнями.

    Но повезло всем. Гномам и принцессе потому, что у них на спинах висели тяжеленные рюкзаки. Их сразу повело назад, и они упали на спину. Эфирцам – по причине их высочайшей физической кондиции: они успели сгруппироваться. Ну а ловкая Алекса одной рукой оперлась о столик с оружием, а второй ухватилась за пояс Дмитрия.

    «Ну а что? – подумала она уже после прибытия, пытаясь вскочить на ноги. – Он же сильный, с него не убудет, а я все-таки дама, меня на руках носить надо…»

    Осмотреться они успели: некая бетонная выемка, оказавшаяся в самом деле гигантской ладонью, сложенной лодочкой, метров до сорока в длину. Что сразу напрягло и заставило мобилизоваться, так это кучи костей, самого разного формата и размера. И вонь! Вонь давно истлевшего праха и совсем еще недавно сгнившей плоти.

    Хорошо, что тележка с личным оружием парней тоже перенеслась в иной мир, и они стали спешно вооружаться. Ну и заряженные вторые арбалеты, так и не разряженные в стенку, пригодились очень скоро. Потому что на краю выемки, возле торчащего в сторону большого пальца, показалась гигантская пасть какого-то монстра. Довольно рыкнув, голова неведомого монстра стала приподниматься. Видимо, ее обладатель спешил добраться к такому вкусному, по его мнению, обеду.

    С двадцати метров братья не промахивались, оба болта из горного хрусталя, специально намагниченные и усиленные магически, влетели точно в приоткрытую пасть чудовища. С оглушающим ревом голова на какое-то время скрылась с глаз иномирцев, что позволило не только перезарядить все четыре арбалета, но и сориентироваться:

    – Давайте к оконечности среднего пальца! – скомандовал Дмитрий, указывая в нужную сторону. – Бегом! – После чего вместе с приятелем, пятясь, двинулся за дамами и гномом.

    Этот маневр оказался в итоге чуть ли не спасительным. Ревущая от боли и ярости тварь уже не спокойно влезала в длань, а буквально запрыгнула туда, готовая крушить все и вся. Аналогов ее внешнему виду не могли подобрать ни эфирцы, ни землянка, ни принцесса с гномами. Ну разве что потом, уже присмотревшись к мертвому чудовищу, Алекса его классифицировала:

    – Китайский дракон, свернутый колечком и завязанный на два узла.

    Атакуя, этот дракон в два скачка оказался на том месте, где полминуты назад находилось шесть фигурок. Но уже в следующее мгновение оба глаза чудовища превратились в кровавые ямы истекающей слизи. Раз аппетит не удалось унять, повреждая пасть, значит, надо лишать зрения.

    После получения таких ран ослепший монстр впал в неконтролируемое бешенство, начав выворачиваться, кувыркаться и превращать кучи костей в пыль. Целенаправленно атаковать своих обидчиков он не мог, он их не видел. А там и очередные три болта, посланные в одно и то же окровавленное отверстие на месте глаза, упокоили тварь навечно.

    Но сразу к нему на осмотр никто не спешил. Постарались использовать загнутый вверх конец среднего пальца, чтобы осмотреться в первую очередь на местности. Направились сразу к нему, переговариваясь о последних событиях.

    – Если эта тварь здесь была доминантом, то съедала всех подряд. И на большой площади, – рассуждал Дим.

    Приятель с ним соглашался:

    – Такое чудище и земеря слопает – не поморщится, и с парочкой джонлов справится играючи. Повезло нам его с семи болтов ухайдакать.

    – А вот колдунишка-то нас уделал на раз. Все-таки выкинул нас из Титана Хайкари. И если бы прямо по домам, а то в какой-то Проклятый мир… Скорей всего, его установки включались дистанционно и в случае опасности сбрасывали все и вся постороннее как с полигона, так и с примыкающих к нему тоннелей. А мы этого не знали.

    – Скорей всего… Но не удивлюсь, если эта длань в прежние столетия при получении посылки резко сжималась. Недаром ведь Бавэл распинался, что от нас останется только кровавая каша… А сейчас тут монстры выполняют функции вивисекторов.

    – И такое может быть…

    На верхней подушечке «пальца» словно специальная смотровая площадка находилась. Туда все шестеро иномирцев, помогая друг другу при восхождении, и забрались. После чего на долгое время занялись рассматриванием открывшихся им пейзажей и интенсивным обсуждением увиденных чудес. Было на что полюбоваться и что обсудить.

    Вдаль и во все стороны раскинулись руины и вполне еще пристойные здания громадного города. Причем разрушенной значительно оказалась треть всех построек. Вторая треть наверняка поддавалась ремонту разной степени. Ну и последняя треть, к которой относились самые большие здания, замки, башни и нечто сходное с цитаделями, казалась нетронутой безжалостным временем. По крайней мере, так казалось издалека. Крепостных стен как снаружи города, так и внутри его не было. Что наталкивало на мысль о довольно мирном существовании некогда проживавших здесь существ.

    Вдали, у самой кромки горизонта за городом, виднелась широкая полоска синего моря. Или океана.

    Позади длани раскинулась зеленая масса поросшего лесом склона, полого вздымающегося к далеким горам. Судя по шапкам снега на этих горах и поблескивающим ледникам, горы очень и очень высокие. Пораженная землянка так их классифицировала:

    – Не меньше восьми тысяч! И не удивлюсь, если отдельные вершины возносятся на высоту более десяти километров.

    – Да, в нашем мире таких гор тоже нет, – согласилась с ней Салида́. – Самые высокие – это шесть с половиной тысяч метров.

    Правее от смотровой площадки виднелась река. Широкая, полноводная, вполне мирная и притягательная на первый взгляд. Оставалось целыми только пять мостов, перекинутых через нее, остальные, более двух десятков, выглядели чуть ли не специально разрушенными.

    – Так и должно быть, – заверила принцесса кравьеров. – В заброшенных городах мосты рушатся в первую очередь. Есть и у нас такие гиблые места, откуда населению пришлось убегать на многие столетия…

    Пожилой гном тоже оказался знатоком погибших цивилизаций:

    – Тоже видел гравюры и книги с подобными изображениями. Потому что цивилизация Титана Хайкари долгое время находилась на краю гибели. По той причине и появился закон, разрешающий похищать разумные создания из иных миров. Еще и награждают шабенов за это богоугодное дело.

    – Идиоты эти шабены и их божок! – зло высказалась Алекса. – Гораздо проще и продуктивнее было бы забирать в иной мир добровольцев. У нас их вмиг сбежалось бы столько, что Титан Хайкари захлебнулся бы от перенаселения.

    Гном на это пожал плечами:

    – Кра