Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25

    Бандит (fb2)


    Андрей Круз
    Бандит

    © Круз А., 2016

    © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

    Веселое началось c бетонного столба с проводами, упавшего поперек дороги и прихватившего еще и сосну. За обеими обочинами, слева и справа, глубокие канавы с грязью и водой, в каких засадить даже бронетранспортер – раз плюнуть. То есть дальше или пешком, или пытаться сдернуть столб машиной. А вот в перепутанные тросы-провода я даже на гусеницах не поеду, в момент замотаемся и застрянем, приходилось видеть такое.

    Поэтому будем двигать.

    Разворот на месте, чуть задом к столбу, трос у нас штатно за откидной аппарелью. Мне только зацепить, а потом рвануть.

    – Алекс, на пулемет! Остальные наружу.

    Выскочил сам под дождь, чуть не свалившись со скользкой брони.

    – Джейн, прикрываешь! Настя, помогай! – это уже по-русски.

    Черт, я ни разу этот трос не отцеплял, как он здесь намотан и напутан, как держится? Ага, ничего сложного, только вот этот палец выбить… а он выбьется?

    Болтающийся на груди автомат мешает, но я его ни на секунду не оставлю, у меня на это духу не хватит, потому что страха вокруг… все сущее пропитано страхом, просто сочится им. От близкой ли Тьмы или от «призраков» над головами в мозгу пронзительный тонкий свист, вызывающий просто физическую боль, думать тяжело.

    Трос прямо под столб и вокруг, затем закрепить. Что сложного, казалось бы? Но руки трясутся, я весь трясусь, всем телом, каждую секунду жду, что какая-то незамеченная тварь прыгнет на загривок и порвет в клочья. И из-за чертовых «призраков» мой внутренний «радар» отказывает начисто, все забито помехами и наводками, он меня уже никак предупредить ни о чем не может, и это пугает больше всего.

    Загрохотал пулемет, ударило по ушам. Затрещал автомат Джейн. Не оглядываться. Пусть они отстреливаются, а ты дело делай, цепляй трос. Любыми путями, как хочешь, сдохни, но зацепи.

    Есть, захватил жесткое маслянистое тело стального троса. Чуть подтянуть, пропустить в проушину, вставить палец. Стрельба все идет.

    Есть! Теперь можно обернуться. Несколько темных туш на дороге дальше, от них уже черный «дымок» идет, так что все, этих вальнули наглухо, они уже безопасны.

    – В машину!

    За штурвал, двигатель работает. Снова шарахнул с крыши «полтинник», машина чуть вздрогнула от его отдачи. Вперед, самым малым.

    Гусеницы чуть буксанули на скользком и грязном, но я даже услышал, как бетонный столб пополз, заскреб по асфальту. Есть, пошло… и тут же уперлось, снова проворот гусениц впустую, нет под них нормальной зацепки на этой дороге. Чуть назад – и опять вперед. Что-то мощно спружинило, но сдвинулось. Снова пулемет заработал активно. Черт, скоро ему перезаряжаться, а это не слишком быстрый процесс, не магазин в автомате сменить. А мне еще трос отцеплять.

    Опять назад и опять вперед – еще сдвинулись. Если не сдвину, то тогда нам надо бежать, причем как можно быстрей, не оттягивая времени, пока все твари Тьмы не собрались вокруг нас в ожидании добычи. Но только есть у меня предчувствие, что не добежим, ни единого шанса они нам не оставят.

    Рывок, еще рывок. Есть, пошло, я вижу. Где-то затрещало, затем все сдвинулось, бронетранспортер поволок свою ношу легко, оттащил ее к обочине. Теперь только трос отцепить, и дальше можно смываться.

    – Прикрывайте!

    Снова наружу. Какой дурак придумал вешать трос на аппарель, которая откидывается? Больше некуда? Приходится сигать через люк, скользя под дождем и норовя попасть под свой же пулемет.

    «Призраки» стаей наверху, их визг буквально взламывает мозг, даже глаза болят так, словно кто-то вдавливает их в череп пальцами. Джейн смотрит на «призраков», и теперь у нее в глазах чистейшая паника.

    – Джейн! Проснись! Настя, оживи ее как хочешь!

    Чертов трос натянулся, подклинил палец. Тоже дурацкая конструкция, тут бы обычный крюк был бы в тысячу раз лучше, особенно сейчас. Заматывать не буду, ну его на хрен, пусть сзади волочится, авось не зацепится. Тогда даже лучше без крюка, зря это я.

    Просто выдернуть его из-под столба – и все, и можно ехать, можно убегать. Давай же, давай!

    Очередь и крик Алекса:

    – Пустой! Перезарядка!

    Звук стрельбы из «калаша», это уже Настя. Черная тень из леса, прямо передо мной, огромная такая тень, показалось, что со слона размером, не меньше. Почему-то, проскочив мимо меня и обдав лютым холодом и ужасом, тварь замахнула на корпус бронетранспортера, накрыла собой Алекса и выдернула его наружу через люк. Сбросив тело… да, уже именно тело, он погиб сразу, на асфальт, она прыгнула сверху и рванула его голову всей огромной пастью. Я услышал хруст, брызнула кровь. И в этот момент я разрядил в тварь весь магазин из своего «АК».

    Тварь взвыла пилорамой, оглушив и почти разметав в клочья все еще сохранившиеся у меня чувства, но потом просто свалилась на бок, истекая черным дымом.

    – В машину!

    Джейн в прострации, ее пришлось буквально загонять внутрь. Под люком стрелка кровь, огромная лужа. Плохо. Теперь мы просто как маяк, как приглашение к обеду.

    – Джейн, люк закрой!

    – Алекс остался! – закричала она каким-то странным, прыгающим голосом.

    – Алекс убит! Люк! Закрой гребаный люк!

    С треском перевалились через крону лежащего дерева, качнулись, как на волне, затем машина пошла на разгон. Еще одна темная тварь выскочила на дорогу перед нами, но это зря, потому что бронетранспортер боднул ее всеми тринадцатью тоннами металла, подмяв под гусеницы, расплющив и раздавив. Уже совсем немного, совсем. Черт, я автомат не перезарядил даже…

    На ходу левой рукой вытащил полный магазин из разгрузки, сбросил пустой под ноги, заменил. Подбирать пустой некогда, пусть валяется.

    Две гончих, несущихся вдоль обочины в одном с нами направлении. Довернули к нам, но сразу отстали – мы быстрые, и на броню они прыгать не будут.

    Где поворот, где? Мы где-то совсем рядом, но сосредоточиться уже никак, я так могу просто мимо проскочить. Соберись, соберись, это последний шанс, не прощелкай его. Там трубы свернут вправо под девяносто, а нам следом за ними, куда трубы, туда и мы, они нам за путеводную нить.

    Вон! Вон конец трубы! Тормоз, бронетранспортер не гоночная машина, на скорости его в такой поворот не заправишь.

    – Почти на месте! Всем полная готовность! Рюкзаки к проходу, быстро!

    Бронетранспортер сорвался все же в занос, гусеницы заскребли, но сразу уцепились за земной шар, погнали машину дальше по дороге. Вон этот домик, насосная или что это такое. К нему, скорей, пока хоть как-то оторвались от монстров, пока их толпа, несущаяся где-то сзади, не догнала, не навалилась, не разорвала нас в клочья.

    Тормоз, скольжение юзом. Упавшая аппарель, почти к самой двери выход, правильно подогнал. Рюкзак сразу на спину, приклад автомата откинуть.

    Ты же глянь, крошечное облачко Тьмы висит над тем самым местом, где умер от моих пуль Хендерсон. Как венок, как надгробие от этой самой Тьмы. Настолько полон он был и Тьмой, и дерьмом, прости, господи.

    – За мной!

    Есть тут «дверь», есть по-прежнему, никуда не делась, не «дверь» даже, а целые «ворота». Я ее даже через помехи взбесившейся Тьмы и визг «призраков» в вышине ощущаю так, словно в полной темноте прожектор зажгли. Уйдем. Мы в нее точно уйдем.

    Джейн совсем плохая, глаза совершенно безумные. Настя ее просто волочит за собой, та ноги переставляет механически, как шагающая кукла. Ничего, сейчас ее протащим и очухается, оклемается, мы уже все, мы уже у цели, у выхода из этого чертова полумертвого мира. Вон спуск в подвал, нам именно туда, мой «радар» на таком расстоянии ошибаться не может, сигнал слишком сильный, уже он забивает Тьму. Там вихрь, там воронка, там проход сквозь Тьму, разъединяющую и связывающую миры.

    Алекс, черт, друг, как же жалко, почти ведь дошел.

    Джейн вдруг сбросила шлем, помотала головой. Затем, ухватив всей ладонью, рванула с лица очки, отшвырнула в сторону.

    – Дура! – заорал я. – Ты что делаешь?

    Предчувствие неминуемого плохого. Дверь из подвала распахнулась словно сама по себе, выбросив двух тварей, силуэтом похожих на коренастых собак. Только силуэты, потому что видеть детали в сгустках Тьмы невозможно. Мы с Настей в два ствола ударили по ним длинными, изрешетив в момент, но когда я обернулся, то столкнулся взглядом с Джейн. И глаза у нее были черными. Совершенно черными, как сама Тьма, – ни зрачков, ни белков, ни радужки. Только Тьма.

    А еще ствол ее автомата смотрел мне в грудь. А затем на этом стволе расцвела мимолетная вспышка, а в грудь мне словно ударили молотом, вмяв в ребра пластину вместе с подложкой.

    И тут же над правым глазом Джейн появилась черная, как мне показалось в этом бесцветном мире, точка. Голова ее чуть дернулась, выбросив красноватое, все же красноватое облако. Даже в этой сепии кровь все равно оставалась алой. И Солдат Джейн, милая и хорошенькая девушка, упала на бетонный пол не известной никому насосной станции на самой границе Тьмы. И это было куда больней удара пули в броню. Намного больней, до самых жгучих слез, до зубовного скрежета.

    Я не ловил дыхание и не корчился на полу, кино и в этом врет. Эти новые жилеты прекрасно гасят удар автоматной пули, распределяя его по пластине и амортизирующему слою. Да и пули у нас с мягкими наконечниками, специально на тварей. Так что я просто сбежал в подвал, таща Настю за руку за собой, чувствуя зов прохода, и рывком захлопнул за нами дверь, отсекая нас от мира. Мы уже не там.

    И этот мир вдруг начал медленно вращаться вокруг нас, а мы оказались в самой середине всего мироздания.

    – Я тебя люблю, – сказал я, притягивая Настю к себе. – И буду любить вечно.

    – Я тебя тоже.

    Я нашел в темноте ее губы, теплые и нежные.

    Затем мы понеслись куда-то по бесконечному туннелю сквозь все.

    А затем меня вдруг словно дернули в сторону.

    1

    Темнота, запах пыли, мокрого цемента, какого-то гнилья. И при этом волна неожиданного тепла, которым сменяется вечный холод перехода. Затем удар по голове, сильный, как будто ею врезался в косяк, аж зубы лязгнули, а в глазах искры. Отмахнулся, но так и не наткнулся ни на что. Рука выдернула ребристое тело фонарика из поуча, большой палец утопил резиновую кнопку. Яркий луч света разрубил темноту словно мечом.

    Подвал. Вон ступеньки, выход. Подвал большой, из бетонных блоков, какой бывает под многоподъездным домом. Трубы в ржавой сетке. Надпись красным на стене, краской, не кровью. Краткое матерное слово на русском. Дома?

    Левую руку к голове – кровь на ладони. Во что я врезался, мать его, а? Нет же ничего вокруг, а вон как рассадил. Да и как я мог врезаться, если течет из-под шлема? Шлем же на голове, в нем хоть гвозди головой забивай.

    Насти нет. И я ее не чувствую. Чувствую «дверь» прямо здесь, где я сейчас, но она до меня не проходила. Не было ее. И «дверь»… «дверь» пока того, в одну сторону, кажется. И я здесь один. Назад? А нет «назада». «Радар» это услужливо подсказывает, про систему «нипель», про туда дуй, а оттуда сами знаете что. И еще этот «радар», или что-то другое подсказывает: мне очень, просто позарез нужно наверх. Не бежать из подвала срочно, тут безопасно, а именно надо. Очень сильно надо, сильней просто некуда.

    Взбежал по ступенькам, толкнул легко отворившуюся скрипучую и рассохшуюся дверь, оказался на следующем пролете лестницы, в каком-то невероятно обшарпанном подъезде. Стены сплошняком размалеваны, на потолке подпалины, справа, в углу площадки, куча дерьма со смятым листом бумаги сверху.

    Дальше, к выходу.

    На выщербленном асфальте передо мной, прямо перед выходом из подъезда – труп. Странная, неестественная поза, нелепо вывернутая голова, кровавые дырки от пуль в спине, точнее – в джинсовой куртке.

    Еще один труп дальше, лежит на боку, спиной ко мне. Я лица не вижу, но точно знаю, что это я. Тот я, на место которого я, который я настоящий, нынешний, угодил. Мне не надо видеть, я знаю. Меня убили. Только что, пока мы с Настей неслись по тоннелю между мирами. Он умер, а меня затащило на его место. Мое место. Я это даже почувствовал, почувствовал, как меня оторвало от Насти и швырнуло неизвестно куда. Даже удар по голове – это след той пули, что убила меня.

    Кто меня убил? Вон трое мужчин «кавказской наружности». У одного что-то вроде «узи» в опущенной руке, у второго пистолет. Третий стоит у машины поодаль, курит и говорит по мобильнику. Меня, стоящего в глубине грязного и темного подъезда, пока никто не заметил. Да и не ожидали. Отсюда никого не ожидали, как мне кажется.

    Я включил почему-то выключившийся ред-дот, вскинул автомат. Первого, который с телефоном, он дальше. Они без броников, это видно, так что всех успею, тем более «пустоголовыми». Три цели, удобно расположены.

    Бах! Активные наушники задавили звук выстрела, который в подъезде должен быть оглушительным. «Телефонист» с простреленной головой завалился вперед.

    Бах-бах! Бах-бах!

    Тот, что с «узи», схватился за грудь, ноги подломились. Тот, что с пистолетом, молодой совсем, как я успел заметить, дернулся, увидел меня, даже попытался прицелиться.

    Бах-бах!

    Еще двойка в грудь. Все, упал. Кто-то еще?

    Осторожно высунулся из подъезда, не опуская автомата. Вроде никого. Две машины на улице. Что-то вроде «корейца» справа, белый хетчбэк с явными следами «сельского тюнинга», опущенный днищем чуть не до земли, а слева, чуть дальше, серого цвета небольшой кроссовер. Пять трупов на земле. Тишина.

    Вышел, не опуская автомата, огляделся.

    Мама дарагая, где же это я?

    Девятиэтажки-панельки старые, грязные, облезлые, с выбитыми стеклами, измалеванные до второго этажа. Дальше ржавый остов разобранной машины, еще дальше – еще один. Тут что, война была? Но эти две машины новенькие с виду. Ну, почти.

    Стволом по сторонам, подбежал к себе, присел.

    Красная олимпийка, иначе и не назовешь, джинсы, кроссовки. Рядом на земле кепарик какой-то. Я что, такое носил? Не верю, это же жуть какая-то.

    Из рукава рука с какими-то хитрыми часами, вместо циферблата просто черная пластинка, как экран на мобильнике. Возле руки пистолет. Похож на «Сиг-Зауэр 229», но что-то чуть не то с ним.

    Пуля в затылок. Лицо – мое. Мой возраст, мое все. Как в зеркало смотрюсь, только у отражения нет левого глаза, там выходное, пуля там вышла. Ну и померло отражение. Совсем.

    – И кто это тебя так по-подлому, кореш? – спросил я и коснулся рукой виска убитого.

    И тут меня как током продернуло, как двести двадцать сквозняком. Так тряхануло, что в глазах темнота, а как она разошлась, так я себя сидящим на заднице обнаружил. И одновременно с этим пришло некое знание. Его знание. Мое. Словно невидимые пальцы пробежались по картотеке и возникли мысли:

    «Надо сваливать».

    Еще:

    «Серая машина – моя».

    И еще:

    «Снимай на хрен сбрую, не надо в ней маячить».

    Нет, сваливать надо не бегом, бросая все, но и засиживаться тут нельзя. Тут что-то пошло не так, как должно было пойти, меня убили. И тот, в джинсовой куртке, был со мной. Он же меня, кажется, и убил. Штопор у него погремуха. Серега Штопор. А я… нет, он… или уже я? Я – Вован. Уже не Влад, а Вован. И Боб еще. По-разному гонят.

    Быстро по своим карманам… есть, ключи от машины, от серого кроссовера. На ключах логотип «Лада», но какой-то незнакомый. Та же картотека вдруг услужливо подсказывает, что кроссовер называется «Лада Тайга». Не знаю такую. Точнее… он знает… знал… а я нет. Вот эти два момента в голове как-то путаются.

    Сипатый детский голос:

    – Мужик! Слышь, мужик!

    Расслабился. Даже не заметил, как два пацана подошли, лет по двенадцать, наверное, каждому. С виду сущие беспризорники или просто шпана малолетняя, рожи уже бандитские. А меня в лыбу до ушей тянет – дети же! Здесь есть дети, настоящие. Самые настоящие, живые дети, я их своими глазами вижу.

    – Мужики в поле пашут, – не принял я по какой-то подсказке формы обращения. – Чего тебе, воин?

    – Чё воин-то? – оскорбился тот. – Ты жмуров шмонать будешь? А то ща уже мусора приедут, попетают тя.

    – Отзынь, красноречивый, ща не подъедут.

    Знание: просто так они сюда не ездят, только большими силами. Хорошо, если через час заявятся. А пацаны просто хотят, чтобы я свалил, надеются с трупов чего-нибудь ценного взять.

    – Гляну. Что оставлю – твое.

    У кавказцев должно быть что-то важное, у «телефониста». Он мне показал за пару секунд до того, как я помер. Вон, сумка на нем через плечо, маленькая. Ридикюль такой. Пошел, присел, глянул в лицо убитому, уставившемуся в небо остекленелыми глазами. Лет сорок ему, бородка светлая, аккуратная. Одет модно, наверное, – пиджак черный кожаный, серые брюки, туфли с острыми носами, водолазка черная же.

    Пуля над левым глазом вошла, сразу умер. Мобильник на земле валяется.

    Сдернул сумку с трупа, заглянул – деньги. Несколько пачек, перетянутых резинками. Да, это, наверное, пригодится.

    Что-то еще? Нет, все, шмонать холодных не по понятиям, тут не война. И вообще это улики.

    По понятиям?

    Ну да, картотека подсказывает. И весь ты по ним тут и жил.

    Тормознул только у того трупа, что с автоматом, присел. Убитому под тридцатник было, волосы длинные, ни бороды, ни усов. Тоже в кожаном пиджаке, только водолазка белой была, сейчас кровью пропитана почти целиком. Но мне автомат интересней…

    Ну да, «узи» самый натуральный, я таких много видел. На стволе резьба под глушак, но глушака нет. И черный он почему-то, крашеный, а все «узи», что я видел, были серыми, фосфатированными.

    Ладно, к машине. И снять уже надо сбрую с себя.

    В багажнике кроссовера сумки. Но сперва рядом разгрузку, на нее шлем, очки пусть останутся пока. Флисовый свитер весь в крови слева, так что его бы тоже долой. Из разгрузки ИПП, подушечку к ране прижать и обмотать, как получится, кровь надо останавливать, мне же еще ехать.

    Под любопытными взглядами малолеток перебинтовался быстро. Так, что в багажнике? Сумки. Тяжелые. Сложил спинку заднего сиденья, затем вытащил из бардачка моток мусорных пакетов, почему-то точно зная, что они там есть. Оторвал один пакет, надел его себе, убитому, на голову. Затем, подумав, подобрал с земли кепарик и надел уже на себя. Может, бинт так чуть прикроется. Потом подобрал пистолет, сунул в карман брюк.

    Так, теперь труп надо затолкать не в такую уж и большую машину. Это задачка.

    – Слышь, мужик! – крикнул все тот же светловолосый беспризорник. – Помочь?

    Беспризорники, но оба с планшетами. Говорят и попутно играют во что-то быстрое, явно друг с другом.

    – А помоги давай, – согласился я.

    – А чё дашь?

    – Жмуров обшмонать забыл, что ли?

    – Не, ты полтос давай, – замотал он головой.

    Совсем белобрысый. Морда круглая и вообще-то довольно чистая. Может, и не беспризорник вовсе.

    – По чирибасу на рыло или поджопник, – предложил я альтернативу, как-то легко, на подсказках, входя в новую роль.

    – Ладно. – Пацаны синхронно кивнули.

    Трупы им по фигу вообще. Навидались? С чего вдруг? Ладно, позже об этом.

    – А дрон не прилетит? – вдруг тихо спросил второй, темноволосый и чем-то похожий на таджичонка, после того как дверь машины захлопнулась, подперев ноги моего трупа.

    – Не, ты чё, – отмахнулся белобрысый. – Крюкины пацаны уже три посадили, ссутся мусорские. Их там начальство за дроны раком шпарит, Крюка сам говорил.

    Я сел за руль, сказал, пользуясь новыми странными знаниями, которые приходили в голову словно из ниоткуда порциями:

    – Вы по-быстрому давайте шмонайте, пацаны, а то с Муслимки подъехать могут. Взяли чё надо и отскочили, поняли? И бабки держите. – Я выдал им по червонцу через окно.

    – Чё, тупые, што ли? – возмутился белобрысый. – Жену учи болта сосать, мля.

    – Ща добазаришься, метлу подрежу, – пригрозил я, но тему развивать не стал. Просто завел машину, воткнул первую и поехал, чуть не заглохнув на старте. Привык к большим американским, а тут мощи совсем немного как-то.

    Как бы то ни было, но кроссовер тронулся с места и покатил на выезд из района, который, как я тоже уже знал, назывался в городе Гадюжником. И это название, глядя вокруг, я принял легко и без всяких сомнений, Гадюжник и есть. Причем хоть от слова «гадить», хоть от слова «гадюка», ибо и такого вокруг хватало.

    Пейзаж не менялся. Заброшенные дома, но все же обитаемые. И обитаемые не так, чтобы мало. Где-то к вроде бы убитым домам подходят явно нелегальные кабели, где-то просто людей видишь, в окнах и во дворах, а где-то даже белье по балконам висит.

    Я знаю, куда мне надо. Мне до конца этой разбомбленной жизнью улицы, там направо и до леса. Почти до леса. «Тайга» чуть ускорилась, задребезжала пластиковым салоном на кочках. Простенько все внутри. Вроде бы и думал какой-то дизайнер, но не слишком долго, не напрягался, думая. Так, округленько все. Механика, на дверях крутящиеся ручки стеклоподъемников, причем по форме такие, какие когда-то на моей «девятке» были, то есть никакой продвинутости. Тесновато, но терпимо, больше с отвычки. Труп вон сзади все же уместился, пусть и сложить пришлось вдвое.

    Опять вдруг пришло знание: машина на газу. Все они здесь на газу, кроме чиновничьих и ментовских.

    Вон вдали вижу конец улицы, а навстречу едет микроавтобус потреханный, за рулем молодой парень, рядом с ним, на пассажирском сиденье, девка. Автобус чем-то на старый фордовский похож, но так же картотека услужливо подсказывает, что это новая «уазовская» «буханка». Относительно новая, как я понимаю, потому что именно эта выглядит очень старой.

    Дальше район стал еще более обитаемым. Панельки-свечки сменились длинными панельками же, но пятиэтажками. У подъездов появились кучки парней, стояли машины тут и там. Другие группы, с виду сущие торчки, собирались тут же, держась при этом подальше от тех, что у подъездов. Эти грязные и как из помойки, а те в модных, как я понимаю, трениках и куртках.

    Тут и нового знания не надо – торгуют здесь. Модные – барыги, только организовались уже не как у нас обычно это дело организовывалось (а организовывалось оно так, потому что у нас ни фавел, ни гетто, ни трущоб не было). А этот Гадюжник теперь – трущоба из трущоб, поэтому все вот так.

    Торчки – у них денег нет, крутятся тут, чтобы или развести кого-то на дозу, или кинуть, или на иную удачу надеются. В долг выпросить, например. А реальный покупатель сюда просто приходит и уходит или уезжает. Мою «Тайгу» провожают взглядами, полиции тут не видно. И не должно быть видно, как я уже знаю. Да, вот и подсказка: полиции просто так здесь вообще не бывает. Только с рейдами, только большими силами, но у этих на всех въездах на район дозорные из местной мелкоты, неожиданно сюда не вломишься.

    Тут и уже загашенных хватает, хотя, как понимаю, на улицах не употребляют, для этого тут пустых квартир и целых домов пруд пруди, заходи и… кури, снова подсказало знание. Двигают тут больше амфетамины, тут на них все сидят. Кто не совсем конченый, тот нюхает, раздробив кристалл, кто уже спекся – тот курит. По вене уже последняя стадия, таких меньше. Вон мужик с седой бородой сидит на заднем бампере старенького универсала с поднятой задней дверью – он трубки продает стеклянные, через них курят. Сунут кристалл, жгут его турбозажигалкой и дым тянут, отъезжают.

    Тут все есть: и скупка краденого у торчков, и девки-наркоманки с минетами за двадцатку, а то и десятку, сутенеры и барыги такими квартиры набивают, и все есть, что хочешь, все, что бывает в самых жутких трущобах по всему миру. Просто у нас этих трущоб и в самые дурные времена не было. Так что тогда тут случилось?

    Знание помогать отказалось, как будто для него вопрос слишком общий.

    А вот конкретное – улица Восьмого Марта, она отделяет Гадюжник от грязноватой, но все же обитаемой промзоны. И на улице уже движение наблюдается. Какие-то машины узнаю, какие-то еще нет. Вон «Газель» с кузовом-ящиком, вон явно «КамАЗ», но какой-то другой, гружен трубами. На перекрестке мне направо, но ехать не до конца, недалеко совсем. Если прямо, то дальше налечу на пост полиции. Милиции, опять всплыла в мозгу подсказка. Милиция здесь, не полиция.

    Асфальт раздолбан, местами заплатки, местами просто ямы. Напоминает начало девяностых скорей, но это не девяностые, это намного позже.

    Зазвонил телефон в кармане у трупа. Ладно, пусть звонит, пока не до него. Пока мне с этим своим трупом надо в глухом месте один на один оказаться. Телефон звонил долго, упорно, трижды подряд, потом все же умолк. Потом зазвонил еще один, я по звуку нашел его в подлокотнике, там тоже маленький бардачок с плохо запирающейся крышкой.

    Выудил аппарат, посмотрел. Смартфон как смартфон, только логотип производителя незнакомый. На экране пульсирующий силуэт зеленой телефонной трубки, подпись «Большой». Кто такой Большой?

    В голове словно целый пласт знаний оторвался от дна болота и всплыл на поверхность. Ага, вот он кто. Потом наберу, когда с главным покончу. Есть что сказать.

    А вон и съезд на грунтовку, прямо через почти исчезнувший тротуар и вырубленные кусты. «Тайга» свернула на проселок, поехала под уклон, покачиваясь на кочках. Тут редко ездят и еще реже ходят. Место нехорошее, можно запросто забрести и не выбрести, сюда совсем одичалые люди из Гадюжника ходят по своим совсем нехорошим делам. Могут просто за ботинки убить или даже наудачу. Мало ли, вдруг в карманах что-то такое есть, что можно махнуть на дозу или бухло. Дадут по черепу трубой или нож сунут, а потом глянут, было что при тебе или так завалили, впустую.

    Слева речка под романтичным названием Помойка, настоящего имени и не знает никто. Дальше она уйдет в широкую старую трубу, которая когда-то была закрыта решеткой, но потом ту выломали, как проржавела. Дорога пройдет по трубе сверху, а справа как раз и будет огромная нелегальная свалка – самое страшное место в городе.

    Мне никто этого не диктует, не объясняет, не показывает картинки. Просто я этого не знал раньше и вдруг стал знать. Это знание даже ощущается как свое, хоть и немного сбивает с толку иногда, потому что приходит неожиданно.

    Грунтовка грязная, недавно дождь прошел, так что сама по себе возникает мысль о том, что надо заехать к Халилу на мойку. Не моя мысль, а его – я в зеркало глянул на труп сзади, – а теперь моя.

    Вон труба. Дорога чуть вверх, за ней огромная свалка. На мусоре две фигуры бомжей в последней степени одичания, оба на меня уставились. Я их просто проигнорировал, проехал мимо, они же проводили меня взглядами мутных, налитых кровью глаз, чисто зомби какие-то.

    Обычно маршрут с телами на самой свалке и заканчивается, возникает новое понимание реалий окружающего мира. Можно дать бомжам денег, и тело исчезнет с гарантией. Что именно они с ним сделают, никто не знает, и даже задумываться на эту тему не хочется. Цена исчезновения с гарантией – ящик дерьмовой водки. Или деньги на него. Или бормоты, она снова вернулась в этот мир.

    Но мне дальше. Дальше лесок, в него тоже заехать можно, а в этом леске никого не бывает, хотя бы из-за близости к свалке и одичалым бомжам. Даже милиции с рейдами тут никогда не бывает, не нужно им здесь ничего. Черная дыра, провал в пространстве.

    Дорога превратилась в колею в траве, повела между кустов в желтый густой осинник. Земля под колесами мокрая. В верхушках осин гуляет холодный ветер, срывая листья и бросая их на ветровое стекло. И тут осень, и тут она мерзкая.

    Все, достаточно. В багажнике должна быть лопатка, это я точно знаю, как и про те пакеты.

    2

    Земля была мягкой, добротную могилу я выкопал быстро. Расстелил несколько больших пакетов, разрезав их на полотнища, положил на них свой труп. Как-то не получается сочувствовать. Вроде и свой труп, но я ведь на самом деле жив, так что мозг отказывается воспринимать реальность этой смерти, скорей, оценивает ее как дурацкую шутку. И этого себя я никогда не знал, а трупов видел уже много. Не трогает.

    Карманы, карманы в первую очередь. Мобильный, явно дешевый, чуть ли не одноразовый. Три входящих звонка с неизвестного номера. Взять или выбросить?

    Выбросить, разобрав на запчасти, он одноразовый. Надо было это раньше сделать вообще-то.

    Документы. Права, категории на легковушку и грузовик. Фото вроде мое, но лицо все равно незнакомое. Ни такой прически у меня никогда не было, ни одежды, ни даже взгляда. Чужое лицо. Паспорта не нашел, зато нашел «удостоверение личности» с чипом, как на кредитке. Опять мое фото, мое имя и все остальное. На обратной стороне адрес: Новаторов, дом 3, кв. 11.

    Снова вдруг знаю, что я там не живу, квартира сдана, да еще и через кого-то. Так мне нужно. А живу я на Новом микрорайоне, квартал «Б», корпус 10, квартира 27, вот так. И при этом знание подсказывает «на» вместо «в». На микрорайоне. На тюрьме. Даже так?

    «Единая банковская карта» тоже с фото и чипом. Выдана давно, а выглядит как новая. Картами не пользуюсь? Судя по изрядной пачке разнокалиберной налички – нет. Карта это засветка, контроль, и по жизни, и по налогам, – я туда только какое-то пособие по какой-то инвалидности получаю и почти не трачу. Это я опять вдруг знаю.

    Бумажник. То есть лопатник. Гаманок. Все деньги и документы обратно в него. Котлы, то есть часы, с его руки на мою, а свои пока в сторону, что-то подсказывает, что таких тут нет, не надо маячить. На шее крестик на тонкой золотой цепочке, его на себя. И там же, на шее, толстая золотая цепь, как в лучшие времена. И на пальце «гайка» странной формы, похоже, что ее как кастет можно использовать. Все на себя, это приметы, надо соответствовать прототипу.

    Теперь особо неприятная часть – раздеть труп и надеть это все на себя. В своем дальше точно нельзя, оно в крови, и оно явно другое, даже шпанята малолетние смотрели на меня очень странно. Не надо этого. Впрочем, одежда вполне чистая. Кровь сначала стекала на асфальт, а потом в мешок. И так все чистое, а местный я гигиену соблюдал, все явно стираное и свежее. Через пару минут я был уже как он. Кепарик не забыл, снова натянул поверх бинтов. Дурацкий он такой, клинышком, на глаза натягивать надо. Но я такие у барыг на Гадюжнике видел, так что тут это модно, похоже.

    Пистолет. Пистолет по виду именно «сиг» и именно «229». Но только без всякой маркировки вообще. Даже без серийного номера. На стволе в вырезе затвора вижу штампик «9 Para». Именно так, а не «9 mm», как обычно бывает. Еще у «сигов» покрытие дорогое, а этот просто черным «серакотом» крашен. И пластик на рукоятке дешевый, черный, скользкий, даже чуть гуляет.

    Китай. Маньчжурия. Контрабанда. Опять знания.

    Выбросил магазин на ладонь, глянул на патроны – явно не высший класс, стальная гильза вроде советской, на донце только калибр вытиснен, никакой другой маркировки. Пуля простая оболочечная. На «порноул» похоже, короче.

    Опять звонок на телефон, опять «Большой». Потом.

    Все, с трупом все. Раздет до трусов и носков, лежит у ямы. Татуировок нет, к счастью, но есть пара шрамов, каких нет у меня. И нет на нем тех, что есть на мне. Надо учитывать, но это все под одеждой, так явных различий не вижу.

    Завернув кое-как труп в пакеты, столкнул его в яму и забросал землей. Притоптал, набросал листвы. Все, как и не было Вована Бирюкова. Был, да сплыл.

    Вдевая ремень в джинсы, заметил в нем хитрость – справа он двухслойный, а между слоями что-то вроде петли вшито. Для чего – сразу понятно. Сунул туда китайский «сиг», и он встал как влитой, с легким наклоном вперед, чтобы рукоятка под одеждой не выпирала. Вроде и не кобура, и она самая по факту. А ничего так, остроумно. Зато узнал с оттенком почтения, что метод сам покойный и изобрел.

    Теперь багажник.

    Багажник удивил. Три сумки, в одной шесть таких «узи», как у того кавказца. Тоже никакой маркировки, зато есть два глушителя. С ними четыре «узи» поменьше, которые «мини». К каждому автомату по два длинных магазина и по одному короткому. Упаковано все в толстые полиэтиленовые пакеты, никаких изысков.

    Во второй сумке нашлось десять пистолетов. Пять таких, как у меня, и еще пять массивней. Опять же с виду тот же «сиг», только модель другая, «220». Ну да, и калибр сорок пятый, на казеннике ствола штампик. И опять никакой маркировки вообще. Китай, контрабанда, я уже в курсе. Два глушака под сорок пятый калибр, и два же «двести двадцатых» с резьбой на стволе, под них как раз.

    Сумка с патронами, в цинках. Оба калибра, больше все же «девятки». В сумке с пистолетами еще сверток. Развернул, а там таблетки. Много, килограмма три, красные и синие вперемешку. Подсказка: дурь клубная. Расфасованы в пакеты грамм по сто, наверное.

    Так, я еще и наркодилер.

    Нет. Стволы – мой… наш товар, наркота попутное, «отжатое». Предположение: наркота и стала источником проблем. «Что-то пошло не так».

    Деньги. По купюрам считать не буду, просто по пачкам прикину – семьдесят две тысячи рублей. Это тут сколько? До хрена? Наверное, до хрена, раз начали валить друг друга.

    Пистолет чистый, кстати, ни разу не стрелял, кроме как в цель в лесочке, можно не сбрасывать. Статья за него и так есть, до шести лет, но сверху ничего не навесят. Осталось с моим рюкзаком и экипировкой разобраться. И автоматом.

    Автомат уже задействован, но сбрасывать его не хочу. У меня к нему большой бэ-ка, и, вообще, я к нему привык. И глушитель есть, правда, без дозвуковых патронов. Закопать?

    Закапывать не в чем, убью хорошее оружие. И еще на мне маленький «Смит-Вессон», в рукаве, на бицепсе, я его не снимал, и большой FN с ред-дотом, пустынного цвета. Подозреваю, что таких тут нет и быть не может, так что тоже лучше бы припрятать. До лучших, а если точней, то до худших времен.

    Есть тайник, в гараже. Лично мой. Не бог весть что за тайник, любой обыск его сразу вскроет, но пока положить можно. Там уже что-то лежит, просто подсказчик пока не подсказывает.

    Тогда все, тогда надо звонить.

    – Алё, – басовитый голос в трубке. – Ты где? Чё там у вас?

    – У нас все не очень.

    – Товар? – голос резко сменил тональность.

    – У меня.

    – Фух, – выдох, – это хорошо. Сам как?

    – Приболел мальца, но дома отлежусь.

    – Ты где? Дома?

    – Пока нигде. Через час дома буду.

    – Давай я подъеду. Штопор чё?

    – Штопор всё. И весь головняк с него.

    – Ну я понял, давай.

    Отключился. Тогда домой надо, на Новые микрорайоны.


    Развернулся на поляне, покатил обратно к речке. Бомжей у моста уже не было, на кучах мусора разве что ворон здоровая стая. На подъеме подгазовать пришлось немного. Движок и вправду так себе, сил семьдесят, наверное. На выезде на дорогу огляделся – ничего подозрительного вроде.

    Как ехать? Мне не через весь город, но все равно через центр, так быстрее. Пока слева Гадюжник, справа промзона. Гадюжник смотрит пустыми провалами окон на город. Как зомби, готовящийся сожрать все, что видит.

    Чуть дальше по Восьмого Марта трущоба отступила, сменившись еще жилыми старыми панельными домами. Местами в первые этажи встроены магазинчики, причем совершенно анархично. Была квартира и вход в нее из подъезда, а тут с фасада дверь пробили и крыльцо пристроили, кто как сумел. Продукты, одежда, ломбард, электроника и так далее. На углу пивнушка, но это уже не квартира, там изначально «стекляшка» была.

    Тут самый дерьмовый район города, в старых панельках как-то поддерживается жизнь. Прохожих почти не видно, у булочной стайка бабок что-то обсуждает, да на крыльце салона сотовой связи сидит группка пацанов в трениках и с бритыми бошками – гопота местная.

    Машин чуть больше стало, начали выезжать и из боковых улиц на главную. Все больше неновые, при этом почти ни одну модель не узнаю без подсказки из головы. А так «Лады» все больше, именно «Лады», а не «Жигули», не встречал я такого названия. Несколько «УАЗов», потом милицейская «Волга» с мигалками проехала навстречу. Тоже какая-то совсем непривычная, похожая на «американцев» начала двухтысячных.

    Потом ментов так увидел, пешими. Форма темно-синяя, шевроны на рукавах, кепки-бейсболки. На меня внимания ноль, и это хорошо, а то с моим грузом будет забавно спалиться в первые же часы в новом мире.

    Чем ближе к центру, тем оживленней район. Но все равно странное впечатление, потому что, с одной стороны, это другое время, позже даже того, из которого я провалился, а по ощущениям так на начало девяностых тянет. Скопления ларьков где попало, разношерстные вывески, битый асфальт, тротуары кошмарные.

    Народ процветающим не выглядит, моя машина так и вовсе за крутую тачку выходит, как в былые времена новая «девятина» где-нибудь в глухой провинции. Да и сам я, со своими цепью и «гайкой», да в таком прикиде… и кепочка еще эта дурацкая.

    С Восьмого Марта свернул на Академика Патона, она вроде как по краю центра идет, к мосту, по которому я из Южного в Заречье смогу попасть. Тут трамвайные пути потянулись. Асфальт вдоль них не очень, прямо скажем. Грязюка. И что мое второе я на мойку машину гнать хотело?

    Передо мной нагляком из переулка встряла серебристая «двадцать вторая» – такая же «Лада», как у убитых кавказцев. Только вместо того, чтобы брюхом по асфальту чиркать, эта вся чем только ни увешана, и музыка бамбасит на все окрестности. Электронное что-то, словно тут эпоха рейва не закончилась. В машине, по мордам судя, «чиста пацаны». Бошки бритые, у водилы олимпийка вроде моей. Только молодые совсем, вообще сопляки. На ум пришла то ли своя, то ли подсказанная мысль о том, что такие не заживаются подолгу. Это во всех мирах за правило, пожалуй.

    Перетяжки через улицу, реклама всего: бытовой техники, машин, агентств недвижимости, торговых центров. Включил музыку – у меня блатота какая-то заиграла, вырубил сразу в ужасе. И при этом увидел, что у меня к стерео подключен маленький плеер. Глянул поближе – MP4. Хоть что-то знакомое. Потереть все на хрен с него и накачать приличной музыки.

    Тут очередная мысль: почему о Насте не беспокоюсь? Настя еще не здесь. Я чувствую, я знаю, что она здесь будет. Очередной выкрутас времени. Буду ждать, подготовлю место к приему. Все. Так что рано беспокоиться, о делах пока думать надо. Понять для начала, где я вообще.

    Жить тут можно?

    Ой, вот это я не знаю. Как-то так себе впечатление, очень уж так себе. Но дети тут есть, детей много, значит, живут тут обычной жизнью, никаких вечных эльфов, мать их так. То есть однозначно лучше, чем там, откуда я появился.

    И опять же тонкость – мой прототип передал мне твердую уверенность в том, что прожить долго для меня – большая удача. Это обстоятельство заставляет сильно задуматься. Сменить род занятий? А как? А на какой? Как это все вообще здесь делается?

    Река под мостом широкая, метров пятьсот, наверное. Под дождем ожидаемо серая и даже на вид холодная. По реке буксир баржу с гравием тянет вниз по течению. После моста указатель «Пос. Энергетик, 10» – и стрелка направо. Туда свернула «Газель» с логотипом мебельного магазина на борту.

    Иномарок вообще нет. Ни одной. Нет привычной рекламы всяких мировых брендов. Тоже вообще. Вот это особенно странно, так не бывает. По крайней мере не было на моей памяти, и даже в тех же девяностых народ в Россию подержанные иномарки потащил, как взбесившись. У меня самого такая «БМВ» была, которая через три тысячи пробега накрылась раз и навсегда. Зато эти три тысячи как понтовался…

    Трамваи вроде знакомых чешских, но явно новей. С виду современней, но громыхают, как встарь.

    Мне опять сворачивать на Новомостную. Пропустил на перекрестке троллейбус совсем неизвестного мне вида, свернул следом и тут же его объехал, потому что тот свернул к остановке. На остановке кучка людей рабочего вида, куртки вроде дешевых китайских пуховиков, сумки через плечо, там же какая-то девчонка с зелеными волосами, пирсингом и бледным лицом.

    Дальше дорога посвободней и пошире, разогнался. Заправка справа, на колонках написано «Пропан». Ага, буду знать, у меня больше половины бака пока. Или баллона? Наверное, все же баллона.

    Снова указатель, на этот раз налево: «Новые микрорайоны». Туда и свернул. Проехал мимо какого-то рынка, затем торгового центра, возле которого разминулся с еще одной милицейской «Волгой», а вот дальше район пошел совсем непривычный. У нас так не строили никогда.

    Дома пошли трехэтажные, очень длинные и со множеством подъездов. С одной стороны входы, с другой на первом, или цокольном, этаже гаражные ворота. И указатели съездов с номерами кварталов. И так уныло, ряд за рядом, квартал за кварталом, одинаковые дома. Местами между ними детские площадки, вызывающие своим видом только скуку, какие-то чахлые полудохлые скверы. Стены и ворота гаражей расписаны граффити или просто матерщиной.

    Доехал до нужного съезда, там покатил вдоль ряда домов, пока не доехал до десятого. И уже там свернул на «воротную», а не на «подъездную» сторону. Над воротами номера, дом длинный, как Китайская стена. Вон мой номер, «27», мне туда.

    Сдал к воротам задом, вышел из машины. На воротах незабвенная эмблема «Спартака» и информация о том, что он чемпион. Вот как. Ворота же самые обычные, распашные. Внутренний замок и еще навесной. Отомкнул оба, обнаружил внутри голые стены из бетонных блоков, в дальнем конце маленькая лесенка до двери.

    Гараж же маленьким не был. При желании по длине можно было втиснуть еще одну «Тайгу», если очень постараться. Закрыл ворота изнутри, на замок и засовы, огляделся.

    Так, подсказчик, ну же!

    Третья и четвертая плита от того угла. Подцепил отверткой, поднял – под ними немалая емкость. Свалил туда оружие и патроны, следом свое барахло разом, пусть пока. Там еще свертки всякие, но сейчас не до них, времени мало, потом разберусь. Деньги и наркоту с собой – и наверх.

    Дверь из гаража вывела в кое-как покрашенный подъезд с потеками сырости по внешней стене. Бетонная лестница, простые крашеные сварные перила. Обычная железная дверь, «27» на ней выведено краской по трафарету. Ожидал от этой двери гулкости, но замок провернулся глухо, и открылась она тихо – явно заполнена чем-то.

    Квартира чуть удивила, никаких подсказок я на ее счет покуда не получал. На фоне всеобщей обшарпанности она выглядела как островок домашнего уюта. Так вроде все просто, но чисто, и даже какой-то стиль есть. Маленькая прихожая с зеркалом и вешалками, из нее можно в ванную зайти. Там все простенько, но чисто, и тоже вроде стиль наличествует. Затем довольно большая комната, и из нее вход в кухню. На ум сразу пришло слово «Икеа», именно у них все такое.

    В комнате зеркальный шкаф во всю стену, широкая кровать, отделенная от остального пространства декоративной перегородкой. Диван, два кресла, низкий столик, у окна стол с компьютером. На окне жалюзи, явно потому, что с соседним домом чуть не окна в окна.

    Так, деньги… деньги пока в кухонный шкаф, чтобы на глаза случайно не попались. Не было никаких денег вообще. Не было – и все тут.

    Таблетки в холодильник, прямо в пакете. Их отдать надо будет. Все вроде. Теперь переодеться, потому что, по легенде, я весь в крови был. И вид понесчастней, я же ранен. И ждем этого Большого, так как почти что час и прошел.


    Звонок в дверь оказался с незнакомой мелодией. Я поискал глазами домофон, но ничего у входной двери не нашел. Пришлось топать в холодный подъезд самому и спускаться на первый. Там уже отпер еще одну железную дверь длинным ключом с двойной бородкой, на этот раз гулкую и крашенную в бурый цвет. За ней, перед самым крыльцом, оказалась еще одна «Тайга», только вишневая и на модных дисках, а на самом крыльце стояло двое – здоровила с бритой головой, лет сорока, со сломанным носом и ушами, и совсем молодой вертлявый шустрик чуть за двадцать возрастом, с убранными в хвост длинными волосами.

    – Живой, Вован? – здоровила шагнул в дверь, облапив меня и похлопав по спине. – Чё с репой?

    – Касательное, – изобразил я многозначительную лаконичность. – И сотряс, похоже, блевал дважды.

    Вихлястый тоже вошел следом, протянул тощую ладонь для рукопожатия. Саня, Саня Сирота. Фамилия у него Сиротин, он Большому каким-то родственником приходится, ну и возит его заодно.

    – Может, лепилу пригнать? – забеспокоился Большой. – Пусть колес каких даст или чё.

    – От сотряса только лежать, – отказался я. – Нет от него колес.

    Поднялись в квартиру, я захлопнул за гостями дверь. Затем, не теряя времени, открыл холодильник, выудил оттуда пакеты с таблетками и выложил на стол.

    – Товар.

    – Чё там вообще было? Разъясни за замес, чё за дела? Чё не так пошло? – Большой взял у меня пакеты, встряхнул ими зачем-то, затем передал Сироте, который сразу запихал их в сумку.

    – Меня Штопор завалить пытался. Сзади в затылок. Я отражение в стекле увидел, дернуться успел.

    – Сам Штопор щас где? Ты его?

    – Не я. – Я покачал головой и тут же изобразил страдание. – Штопор в натуре дебил, он на их выстрелы нарвался. Они его, а я уже их.

    – Всех? – чуть прищурился Большой.

    – Если их трое всего было, то всех. Сколько на низкой «двадцать второй» приехало.

    – Остальное тоже не сдал?

    – У меня все осталось. – Я прислонился плечом к косяку кухонной двери, изображая слабость. – Там даже терок никаких не было, сразу все понеслось. Слышно уже чего?

    – Да так, непонятно что. Я Панкову звонил, но тот на измене, начальство рядом, не сказал ничего. Штопор, сука. – Большой ударил здоровенным кулачищем по похожей на лопату ладони. – Вот всегда за ним гниль чуял, но чтобы так…

    Знание: Панков – мент, из ГУВД, Большой ему платит за информацию. Штопор с нами недавно, и он не в бригаде, а так, прибился. Пару дел подгонял. А за Штопором Большой не чуял ничего на самом деле, вполне доверял.

    – И все?

    – Пока все. – Большой закусил нижнюю губу, явно нервничая. – Надо было тебе Штопора увезти оттуда, хотя бы зажмуренного. Начнется сейчас…

    – С Муслимкой однозначно начнется, увози Штопора или нет, – неожиданно возразил Сирота. – Они один хрен в курсе.

    – Они в курсе, так теперь еще и мусарня впишется. Сколько трупов? Четыре? Вот и прикидывай.

    – Большой, не до того было. – Я картинно вздохнул. – Кровища льет. – Я показал на повязку. – В башке треск, в глазах искры, еле сам уехал. Потом отключился даже.

    – Где ныкался?

    – Да на Помойке, где еще? Чуть бомжи не сожрали.

    – Ага, эти могут, – заржал Сирота. – Слышал, как пацан с Вагонки в шашлыке партак фуцана одного нашел, какого они же бомжам за ящик водяры сдали?

    – Да гонево, – прервал его Большой. – Для шашлыка шкуру бы сняли. Как маленький, в натуре.

    – Ты Большой, я маленький, все законно, – хихикнул Сирота.

    – Погоди, не мешай. Вован свалится щас. Значит, так, – повернулся Большой ко мне. – Пока тихо сиди, лечись. Жди звонка или почты. Лепилу точно не надо? А то Абрамыч подъедет, ему десять минут.

    – Не, точно. Просто отлежусь.

    – А это? – Толстый палец с татуировкой в виде восходящего солнца показал на повязку.

    – Обработаю сам, я умею.

    Откуда-то умею, да. И они это знают.

    – Людку пришлю, пусть хавки привезет, – решил Большой. – Дальше сам разберешься.

    Хотел было отказаться, но не стал, почему-то понял, что будет неправильно.

    – Все, топчи харю давай, – протянул он руку на прощание. – Бухать же нельзя при сотрясе?

    – Нельзя, – изобразил я страдание.

    – Вот и не бухай. Давай, щасливо.

    Я все равно спустился следом, чтобы запереть дверь.


    Так, ну и где я? Мебель хоть с виду и модная, а по сути ламинат на каркасе, именно что как самая дешевая из «ИКЕИ», оказалась и взаправду «икеей». В кухонном шкафу штампик нашел, но еще и «сделано в России» там было, на штампике этом. Полез в шкаф. Одежды много у Вована, но все больше несложная, типа там джинсы, треники, кроссовки, пара невероятных блестящих костюмов из серии «Вася, не будь дешевкой». Какие-то туфли под них с острыми носами, как у убитых кавказцев. Еще и с пряжками. Кошмар чистейший.

    И опять, где есть этикетки, на всех написано «сделано в России». И это опять же очень странно. На таких вещах ожидаешь увидеть «Китай», уровень как раз такой, а тут только стволы оттуда, контрабандные. И таблетки, к слову. Таблетки тоже оттуда, всплыло в мозгу.

    Почему не всплывает понимание этого мира? Слишком большой блок, похоже. Я больше за ассоциации цепляюсь, вот пока их критическая масса и не набралась.

    Компьютер. Даже не компьютер, а хитрая такая штука – большой планшет вставлен в системный блок. Похоже, что так он за монитор, когда вытаскиваешь, то уже планшет, при этом системник, судя по маркировке, начинает раздавать вай-фай. Никогда такого не видел. И рядом еще один планшет, небольшой, с книжку. На всем надпись «Система-Три», на русском. Это уже неправильней неправильного. Что тут, автаркия?

    Что-то в мозгу подсказывает, что нет, что это я пальцем в небо. Тут что-то совсем другое, совсем-совсем. И вот когда я на контрабандное оружие смотрел, в голове не только слово «Китай» всплыло, но еще и почему-то «Маньчжурия». И это опять и снова странно, я про Маньчжурию как самостоятельное понятие слышал разве что при упоминаниях про Маньчжоу-Го. И все.

    Так, ладно, у меня неделя форы есть, потом разберусь. Надо перевязаться уже нормально и рану обработать, что я там сделал – это так, фикция.

    Взялся искать аптечку и нашел ее на кухне, на удивление, большой мешок со всякой медициной и перевязочными. Заодно нашел бар с многочисленными бутылками. Сотрясения на самом деле у меня никакого нет, так что мне можно, просто потом, после того как эта самая Людка уедет.

    Людка – подружка Большого. Новое знание.

    Размотал бинт, глянул на рану – все же неплохо распахало, словно и правда там пуля впритирку прошла. Вот тебе и ментальная связь или что это такое. Тщательно промыл перекисью водорода, потом до кучи по краям еще и йодом обработал, шипя и ругаясь. Забинтовал по подушечкам, не очень плотно, чтобы рана сквозь бинт дышала. Стер и смыл кровь с лица. Вот так лучше будет.

    Голодный. Что в холодильнике? А пусто в холодильнике. «Байкал» какой-то, лимонад, две бутылки «Жигулевского» и три «Темного бархатного». В шкафу пакет воблы, сухой, аж трещит. Я именно такую люблю, но без пива, саму по себе, а пиво предпочитаю без воблы. Хлеб еще есть, черный. Но черствый. Но правильный черный, такой сейчас можно в шипящее подсолнечное на сковородке, посолить – и сам по себе он блюдо.

    Ладно, тоже все потом. Телевизор какой тут, кстати? Ага, аж «Рубин», классика жанра. Плоский, довольно большой. Включил, нашел пять каналов. По двум футбол, по трем музыка. И все. Новостей никаких, но время не новостное, если они и будут по какому-нибудь каналу, то через семнадцать минут. Подождем. И вообще как-то телевизор сейчас не прет, выключил. Позже.


    Людка ехала часа полтора. Опять спустился вниз, запустил внутрь двух женщин с сумками. Эти приехали на «двадцать третьей». Это как «двадцать вторая», но трехдверка. Сразу пришла на ум ассоциация с девяностыми: себе крутые пацаны на пути к успеху брали «девятины», а телкам своим – «восьмёры».

    Затащили сумки на второй этаж, гостьи прошли внутрь. Какая из них Людка? Ага, вот эта, высокая, в расписных сапогах, легинсах и белой куртке с позолоченными металяшками и воротником из искусственного меха. Явно модная. Вторая тоже, впрочем. И еще «попастая», то есть так вроде даже худая, а задницу словно от другой женщины взяли и к этой приставили, мячом торчит. И еще сиськи торчат, но там явный силикон, даже под тонким свитером сразу видно. Губы свои, зато нос правили – ноздри спереди заострены в щелочки. Картошечка раньше была?

    Людка, справившись про здоровье, начала выгружать содержимое пакетов в холодильник, а вот вторая гостья просто начала раздеваться. Нет, не стриптиз, в смысле, не догола, а как у себя дома, и даже тапочки откуда-то вытащила, к моему ужасу. Нет, и ужас не от нее, не страшная, просто как бы я не ожидал, и все такое.

    Эта темноволосая, лицо округлое, чуть скуластое, глаза такие, маслинами, черные. На лице пластики нет, но бюст тоже от лучших местных хирургов, тут не ошибешься. Еще она в мини, в бедрах широковата малость, на мой вкус, но все равно и ноги вполне, и место, откуда растут.

    Знание шокирующее: моя постоянная подружка.

    Черт, как я этого не предусмотрел? Мой внутренний подсказчик без запросов от объективной реальности молчит, как партизан, вот и про нее промолчал.

    – Жанн!

    Да, именно Жанна. Точно, Жанна.

    – Что? – посмотрела она на меня. – Заботиться о тебе буду, любить и ласкать.

    – Жанн, мне бы одному лучше. Я и блевать могу начать, и обложить тебя ни за что, потому что по башке прилетело.

    – Нашел чем пугать, – фыркнула она. – Медсестру из психушки, пусть и бывшую. Вов, ты ваще как маленький.

    Что делать? Мне косячить нельзя, я к этому миру не готов еще, тем более тут расклады такие, что за косяки можно и на речку Помойку уехать, и стать потом анекдотом про шашлык, а помимо всякой морали и осторожности, мне эта Жанна мешать будет страшно, просто невозможно как мешать. И хоть убей, не понимаю, как ее отсюда наладить куда подальше. И лежать все время, изображая больного, я тоже не могу и не хочу, у меня на эту неделю планы уже.

    – Жанн, давай завтра, а? К вечеру?

    – Вов, я тебе ее специально привезла, а ты как не родной, – высунулась из кухни Людка. – Сдурел?

    – Ну ты бы меня сперва спросила, – развел я руками. – До завтра я один, все. Жанн, ты звони, и если я нормуль, то приезжай завтра, – предложил я мировую.

    – Ну бли-ин, Вов, чё ты как этот самый, а? Специально, блин… ладно, не важно, а то Людка подслушивает. – Она хлопнула себя по тугой заднице, обтянутой леопардовой юбкой. – Вов, дай тогда денег, мы сходим куда-нибудь.

    – Сколько?

    – Дай пятьсот, не жмись.

    Внутренний голос подсказал, что и сотни за глаза хватит, ну двух, но на этот раз я решил к нему не прислушиваться. Может быть, загуляет на все пятьсот, и ее тогда и завтра не принесет.

    Получив десять купюр по пятьдесят, Жанна забыла обижаться и быстро оделась. После чего обе также быстро смылись. Я запер за ними вход и услышал через дверь, как они хихикают у машины. Затем уехали, а я облегченно вздохнул. Пока справляюсь.


    Еды было много. Вся из супермаркета и прямо скажем – так себе. Как раз как в том же начале девяностых, когда магазины дешевым и дерьмовым импортом завалили, но только здесь все свое, местное, отечественное. Колбаса химических оттенков, йогурт с ощущением смеси порошка и пальмового масла на языке, какая-то кондитерка в упаковках, какая лет по пять лежит в шкафу и не портится. И при этом видно, что девки заботились, набрали всего на целый взвод.

    Пиво тоже так себе, явно из концентрата, но ладно, пить все же можно. Пробежал по бутылкам в баре: вино грузинское, водка, похоже, из дорогих, дагестанский коньяк. Значит, тут все же какой-то импорт был, например, пара бутылок недорогого испанского вина. Явно недорогого, я в них разбираюсь, но совсем плохих там не бывает, так что нормально.

    Не удержавшись, пожарил себе пару тостов из черного хлеба, расплавил на них сыр, бросил сверху по несколько ломтиков копченой колбасы. Теперь пивка – и за компьютер.

    Первое впечатление от интернета – скудный он что-то. Нет, обычного «развлекательного» дерьма хватает, картиночки, фоточки, тестики, рекламы выше башки, но весь интернет какой-то местный, российский. «Одноклассники», «ВКонтактик», лайки, репосты. Мой прототип свой профиль во «ВКонтактике» имел, правда, почти пустой, за что ему сердечное спасибо.

    Новости. Вроде бы ничего странного, разве что международной политики мало. Очень мало, просто на удивление. Экономика, тут построили, там построили, тут авария, там криминальная хроника. В голове что-то бродит, вроде вот-вот все вспомнится и поймется, но до конца не вспоминается. Прямо физически ощущаю, что понять надо сразу очень много, почти неподъемный вес взять в один прием, а у моего мозга полоса пропускания узкая для таких массивов, вот и сопротивляется. И нет ничего по поиску «как все оно тут так получилось?», нет, и все тут. Новости, фоточки, лайки, демотиваторы. Правда, опять все как-то девяностые напоминает, на половине фоток под бандитов в закосе, на второй половине под дорогих проституток. И да, как-то офисного продвинутого планктона мало в сети, мало. Словно почистил и отрезал кто-то его… опять странно.

    Армия. Афганистан, но не война, а все сплошь «спецоперации». Ролики со сжиганием плантаций мака, вертолеты в небе, солдаты перед камерами. Вот тут все так внушительно выглядит, экипировка крутая, оружие хорошее, автоматы новые какие-то, хоть в них старый «калаш» и просматривается. Средняя Азия, опять какие-то операции. Лайки, лайки, лайки под всеми новостями, там везде почти что формат соцсетей. И сплошь доменная зона «ru».

    Поиск на английском в большинстве случаев вел на российские же ресурсы, хоть и не обязательно. Несколько раз уводило в Америку, но там тоже лайки, фоточки, соцсети, «смотри, какой трак», и все. Новости ни о чем. И такое ощущение, что эти два сегмента интернета между собой даже не связаны толком, если только случайно. Не файрволами отделены, а просто не интересны они друг другу. Как вот… вот здесь все «сделано в России», а у них там наверняка все «made in USA». От новостей до интересов. И да, там тоже что-то про армию и «маринз», те на мексиканской границе и еще где-то, такие же картинки. И ни слова про Россию. А в России почти ни слова про Америку. Ни мы им спать не мешаем, ни их Госдеп у нас в подъездах не гадит. Как забыли друг про друга.

    Как так может быть? Были отношения лучше, были хуже, но вот так, чтобы никакого дела друг до друга – никогда. И в остальном так, новостей за пределами страны почти нет. Даже в перевернутом виде, как при советской власти, про «но не радует Рождество простых американцев».

    Странный какой-то интернет. Объявления, купи-продай, работа, опять работа, причем что непривычно – все больше работяги требуются, на один завод, другой… Что тут в городе есть? Вагоностроительный, силикатный, метизный, фабрик всяких… пошивочная компании «РусТекс», мебельная… молокозавод «Буренка»… много всего, от обувной фабрики до пивзавода. И опять же непривычно малость.

    Зарплаты какие предлагаются? А так себе зарплаты, я по ценам сужу. Моя «Тайга» почти десять тысяч стоит, ее работяге не купить. Почти как в советские времена соотношения. Ну, чуть-чуть ближе. То-то машины на улицах больше старые, да и не так их много, а на остановках очереди. Опять странно, вроде работы много, реальный сектор и все такое, а богатства никакого не видно. И город грязный, обшарпанный… депрессивный регион?

    Криминальной хроники хватает. На сайте городских новостей уже статейка о перестрелке в Гадюжнике. «Убитые принадлежали к криминальным группировкам города». Ну да, я в курсе, в принципе. Отдельная статья про сам Гадюжник, типа чтобы два раза не вставать. Рассадник и все такое, раковая опухоль, начальник ГУВД Вершинин обещает приложить все усилия… в мэрии сказали, что рассматривается программа ликвидации…

    Тут знания возникли снова: черта с два Гадюжник кто ликвидирует. На это дело деньги выделяли уже раз пять, да все ушли куда-то, потерялись. А кто из городской и милицейской власти с Гадюжника доход имеет – их всех так разом даже я не перечислю. Территория полного беззакония всем властям выгодна. Так что таких интервью мы еще наслушаемся.

    Но в остальном… не считая этой странной замкнутости – нормальная городская жизнь. Для не слишком богатого места. Да, наткнулся на объявления о наборе в армию, не призыв. В армию, флот, авиацию. Плакаты, снова ролики, снова плакаты. Адреса рекрутских контор в городе, их целых три. Это непривычно, да.

    Тут вдруг в башке что-то сдвинулось, щелкнуло, очередная дверца открылась.

    Армия. Я сам из армии. Восемь лет службы, до старшего сержанта. Аэромобильные войска, разведка. Должен был служить десять, но «что-то пошло не так» опять же. Вспомнилась депрессия, даже забухал поначалу, все планы на жизнь накрылись. Я не тут должен был жить, но меня со службы погнали с «волчьим билетом». За что?

    Снова что-то всплыло. Да за то, за что могут или медаль, или под задницу, как обычно. В моем случае небесные сферы провернулись так, что назначили крайним. Под трибунал не пошел, но со службы выперли без всяких рекомендаций, только выходное выплатили. А без рекомендаций дальше…

    А куда дальше? Что там дальше? Что должно было случиться дальше?

    В частники. Все военные с хорошим послужным потом идут в частники. На частные территории или к тем же атомщикам.

    Мысль сама соскользнула в сторону, зацепилась за очередную деталь, проскочившую поначалу незамеченной. Атомщики. «РосАтом» и «ЭнергоАтом». Они как-то почти везде в новостях. Опять вскрывается новый пласт знаний: поселок Энергетик, до которого десять километров – он при АЭС. АЭС много, они по всей стране, тут все на электричестве, даже отопление в моей квартире. Нефть только на химию и военным на горючку, всем остальным, вроде меня, – газ. В обычных городах. А есть и необычные, что ли?

    Голова болеть начинает, не выдерживает путаницы мыслей, мой настоящий я и я убитый начинают толкаться боками. Города бывают федеральные, частные и ЗАТО, то есть закрытые автономные территориальные образования. Вот мне теперь судьба только в федеральных жить, в частные и ЗАТО путь закрыт навсегда.

    Тут все, «мозг больной свело», не могу больше так, отдохнуть надо. Налил стакан пива, закинул таблетку ибупрофена в рот, запил. Черт, аж глаза болят, словно кто выдавить их пытается. Не приспособлена моя башка по объему два ума сразу вмещать, в ней и один-то с трудом размещается, и тот не Аристотелев.

    Все, отдых. Всему свое время, торопиться не надо. Черт, вон как схватило, пульс в затылке руками чувствуется.

    Что тогда? А в гараж схожу, гляну, что в тайнике там, гости вроде бы уже не ожидаются. За окном, кстати, темно, времени-то немало прошло, к ночи дело. Где-то музыка слышна, компания какая-то орет, похоже, что на детской площадке собрались, машина в доме напротив в гараж заезжает. Жизнь кипит за окном. И как бы там ни было, а мир этот обычный, то есть не мертвый, не полумертвый, а заселен под крышку.

    Так, ладно… натянул кроссовки, свитер вытащил из комода – вроде нормально. Гараж без отопления, к слову, равно как и подъезд. Поэтому там и стена сырая. Знание подсказало: с отоплением в подъезде строители сэкономили, по проекту оно было. Компания «Гормонтаж-4» уже за местный анекдот, «Гормонтажи» номер один, два и три удачно обанкротились, но при этом владелец у них один – сын главы администрации. Теперь у этой удивительной компании уже четвертое воплощение.

    Дверь в гараж тоже железная, они тут все железные. Зашел, щелкнул выключателем, под потолком голая лампа в патроне зажглась. Но хотя бы экономичная, спиралькой.

    Чужих глаз нет, так что закрываемся изнутри и шарим в тайнике.

    Сумки с оружием в сторону, мое имущество тоже. Надо его поднять наверх, разобрать и спрятать заново, а то просто свалил. Плейт-карриер еще бы и постирать, кровью испачкан. И шлем изнутри вымыть.

    Что дальше?

    Дальше еще три пистолета. Два таких, какой у меня сейчас под свитером, и один «М1911» размера «коммандер», но тоже китайский, понятное дело. По паре магазинов ко всему. Тут не воевать, тут пострелять и скинуть, я со своим даже запасной не ношу. Патроны в пачках.

    Опять «узи», большой и маленький. Один глушитель. А вот самый настоящий «АКМС», только приклад все же по-другому складывается, вбок. И дульный тормоз не такой, как обычно. Но цевье деревянное. Маркировка… а на этом есть номер и иероглифы. И «made in China». Не такой левый, как пистолеты? Вообще-то выглядит стрелявшим, хоть и не слишком много. Стоп, он же под 5.45, не 7.62. То есть не «АКМС», а «АКС» получается. Но приклад все же не нашей рамочкой, другой. И второй такой же, но уже укорот, копия нашего привычного, за исключением приклада, а в остальном уже никаких отличий, кроме маркировки. «Норинко» и все прочее. Не помню, чтобы в моей действительности китайцы под этот калибр делали. Ну и пять гранат еще, обычных эргэдэшек, тоже китайских, как я понимаю.

    Вообще, неслабый такой арсенал для обычного бандита. Или нормально? Хотя наша бригада оружием приторговывает, так что нормально, что себе что-то остается. Это все из товара.

    Пластиковая коробка, в ней десять тысяч в пакете, ствол «сорок пятого», опять с глушителем, но для полноты не хватает другого комплекта документов, на другое имя.

    Знание: документы тут на другое имя хрен получишь, тут все опознания по пальцам, так что если только совсем туфтовые, даже с нерабочим чипом, с медяшкой вместо него бесполезной. Ходят легенды о том, что где-то с кем-то как-то можно договориться и тебе имя прямо в центральной базе данных сменят, но это именно что легенды, ни одна живая душа из знакомых не договорилась.

    Ладно. Надо бы все же мое барахло перепрятать. Где у меня тайник, даже Большой не в курсе, но не так уж сложно найти. Лучше бы, чтобы в нем не было ничего странного. В том подвале, откуда я вышел, не получится тайничок оборудовать? А надо бы проверить. И как можно быстрей. Потому что именно туда должна провалиться Настя. Так что место бы подготовить неплохо. И как-то обезопасить от шляющихся не по делу. Как? А хрен его знает.

    Ладно, прихватываю все, что нужно, – и наверх. В разгрузке моей ничего такого особого нет, как я теперь по уже проявившимся военным воспоминаниям прикидываю, пусть и не своим. А вот постирать ее точно нужно.

    Поднялся из гаража к себе, разгрузку закинул в ванну отмокать, залив теплой водой с чистящим средством. Потом, осененный очередным знанием, пошел в прихожую, руку на верх вешалки, пошарил. Уцепившись за тяжелое и металлическое, вытащил оттуда «помпу» двенадцатого калибра. «Бекас». Это легальная, на всякий случай. Я в прошлом не сидел и не осужден, хоть под следствием и был, так что воспользовался правом. Там же нашел пару коробок с патронами. Знание: сейф тут для гладкоствола не обязателен. А не гладкоствол запрещен. Правда, нелегальных стволов до черта, как опять второе я подсказало. Китайскую границу хоть и армия охраняет, но везут через нее все равно много. И много откуда везут, не только из Китая. Это у нас канал китайский.

    С наплывом новых воспоминаний опять начала трещать голова, так что я решил плюнуть на все и просто завалиться спать. Утро вечера мудренее. И опять же во сне подсознание работает, авось доработается до чего-нибудь путного. А думать я больше сегодня не могу, больно мне уже думать.

    3

    Утром включился неожиданно планшет, заверещал голосом старинного будильника, заставив выругаться. Взял его с тумбочки, глянул – восемь утра. Вот точно в восемь не собирался просыпаться, намеревался спать, сколько получится. Можно, конечно, попытаться спать дальше, но проблема в том, что ощутил себя выспавшимся. Совсем выспавшимся, бодрым, и голова не болит уже.

    И вообще, какое-то странное ощущение… черт его знает, словно ждешь чего-то, что вот-вот случится… или случилось, просто ты пока об этом не знаешь. Нет, не беды ждешь, а просто события какого-то, может, даже хорошего.

    Чего жду?

    Откинулся на подушку, закрыл глаза, выстраивая в ряд засуетившиеся было мысли. Итак… итак, вот что: мои две личности ужились во мне. Точнее, личность осталась одна, но вот память личности второй нашла наконец свободные сектора на накопителе в моей голове и удачно туда за ночь записалась. Не то чтобы совсем упорядоченно, но… мне кажется, что я помню и знаю все.

    Нет, я не поклянусь в том, что вообще все, потому что если я чего не знаю, то и не знаю, что я этого не знаю, так? Но вот при всем при этом нет больше вчерашней растерянности. О чем-то подумаю – и сразу знаю, как оно чего.

    Вот Жанна, например. Мы с Жанной, оказывается, в последнее время в натянутых. Я к ней спокойно, есть и есть, а она упертая, ей то одно, то другое. Поэтому гавкались почти каждый раз, а я думал уже о том, что послать ее надо. И Большой, к слову, в курсе был, мы с ним, оказывается, с детских лет знакомы. А Жанна для меня сейчас угроза номер один, потому что она в постель полезет, и она меня без одежды хорошо помнит. И сильно удивится тому, что особые приметы изменились как-то вдруг.

    Значит, что? Значит, конфликт надо развивать и отношения прекращать. Потому что на ней я попадусь однозначно.

    Съезжать отсюда? А не так все просто, тогда и свои искать станут. А искать тебя не так и сложно, оказывается, если ты в другой город поехал, это только в своем городе скрываться легко. Машину останавливать будут и у тебя документы проверять, да и не принято особо машинами путешествовать, в стране рулит РЖД. Сеть автодорог у нас развивать невыгодно, дорого все дорогами возить, а по железке дешевле и проще. Но билет покупаешь по документам, все попадает в базу, к базе имеют доступ менты. Нужному денег сунул, и все вскрылось. Вот как все здесь, а?

    Поэтому жил я в этом городе с детства, а как из армии вылетел и сюда вернулся, так и понял, что жить мне тут до старости. Ну или сколько получится, потому что профессиональный риск и профессиональные болезни у нас типа пули в башку. Какую настоящий я вчера и схватил, к слову, именно в башку. То есть предсказал себе все верно.

    Можно завязать с преступным прошлым, как вариант, но что делать тогда? Тут только на заводы или бизнес открывать. Бизнес я умею, но не здесь. Да и не отпустит это самое прошлое меня, если никуда не уезжать, тут ежу понятно.

    В любом случае мне надо ждать Настю. За это время нужно делать минимум резких движений, как можно меньше рисковать и все такое. И заодно прикидывать, как жить дальше. Или искать новую «дверь». Или даже строить проход… обратно? Нет, вот обратно как раз не хочется. Тогда уж лучше здесь. Жили в девяностые, и здесь проживем. А дальше, может, и здесь наладится. Хотя нет, здесь-то как раз уже наладилось. Просто наладилось именно вот так. Это не путь к цели, это уже достигнутая цель.

    Прототип мой сильно политикой не интересовался, жил он проще, чем я, так что я вынужден был пользоваться тем немногим, что нашлось в голове на полках «История и политика». Мир для него был един, ничего странного и ненормального он в нем не замечал, так что потребности в анализе не испытывал.

    Сложно сказать, когда именно пути мира моего и этого разошлись. Достаточно давно, может даже до того, как здесь развалился Советский Союз. Здесь не случилось двух вещей: «рейганомики», с надуванием экономики бесконечным количеством денег, и скачка цен на сырье, случившегося в результате. Соперничество с Америкой сошло на нет, а Америка, равно как и другие страны «золотого миллиарда», пошли другим путем. Вместо новой колонизации новых рынков они замкнулись в рынках своих, наоборот, закрывая их почти для любого импорта.

    В результате не смог развиться на экспорте Китай. Вместо того чтобы стать ведущей экономикой, он сначала оставался не слишком развитой перенаселенной страной, а потом и вовсе развалился на несколько частей. Ряд странных эпидемий фактически изолировал его от внешнего мира, а когда они закончились, связи были уже разорваны. Ведущие экономики были больше озабочены тем, чтобы не дать подняться не ведущим никогда. Всеми силами.

    Что с дешевой рабочей силой? Да все просто: если своим платить мало, то они тоже станут дешевой рабочей силой. А если закрыть рынок, то конкурировать станет некому, только друг с другом. И дальше Россию охватил тот же самый процесс, что и другие страны.

    Здесь первой жертвой новой политики стала столица Москва. Началось все с больших госкомпаний, вроде того же «РосАтома», которые по факту рулили экономикой. Они начали выводить головные офисы и институты из городов и размещать их в новых местах, строя свои собственные города. Закон, ими же продавленный, давал возможность охранять правопорядок в пределах частной собственности частными же службами безопасности. Так возникли те самые «частники», куда я хотел идти работать после службы, да не смог. Частные города, частная полиция, закрытая система, «чистая публика». Вот там и оседал офисный планктон, менеджмент, но заодно и специалисты. Высокие технологии ушли из федеральных городов, оставив там максимум вагонные заводы. Да и инженеры с менеджментом на них больше вахтами работали, как в колониях. Частные города колонизировали федеральные.

    Разница была во всем, от зарплат и до… да до всего, сказал же. В частных и в ЗАТО даже ездили давно на электромобилях. А вот за периметрами этих городов и прилегающих территорий станции зарядки батарей уже исчезали. То есть живешь в хорошем месте – вот и дальше живи, не хрен ездить по просторам.

    ЗАТО из этого противостояния чуть выбивались, равно как и армия. Армия размещалась по факту в своих городах, на больших базах, практически не пересекаясь с гражданскими, в ЗАТО размещалась все больше оборонка и всякий «АтомМаш», куда ходу лишним не было. Да и не о них речь сейчас.

    Почему жертвой пала Москва? Все очень просто: местные «элиты» ее покидали, вместо них туда стремились элиты национальные. Чем больше их приезжало, тем больше оттуда уезжало тех, кому это не нравилось. И главное – из столицы уходили деньги главных игроков. Инфраструктура быстро ветшала, люди менялись, столица быстро начала превращаться в трущобу. Потом ее покинули правительство и парламент, съехав в новый город на берегу озера Валдай. Национальные элиты следом не пригласили, не сочли нужным, а новую столицу объявили ЗАТО, типа чтобы работать в тишине.

    МВД сократилось до одной милиции, милиции остались федеральные города с бедным населением. Но и особый контроль отсутствовал, от отторгнутых элитами ментов этим вроде как откупались. Уровень коррупции в федеральных сразу начал зашкаливать, следом за коррупцией рванула вверх преступность. Преступность организованная местами начала подменять собой милицию, подавляя преступность неорганизованную. Менты рядовые зарабатывали на земле, начальство крышевало всех подряд и не знало, с кого и за что еще можно что взять. Про милицию мой прототип знал в силу занятий куда больше, чем о других материях.

    Дальше так и шло. В одной стране образовались метрополия и колония. Для одних делались дорогие электромобили, для других – простенькие «Лады» и «Москвичи» на газу. Одни жили в новых зеленых оазисах, в хороших домах и ходили в дорогие клубы, другие жили в разваливающихся хрущобах или в домах вроде моего и посещали пивные-стекляшки. Одни шили дорогую одежду для других и дешевую для себя.

    Остальной мир же снабжал «золотой миллиард», включая в данном случае и Россию, максимум сырьем. Массовой миграции не было, границы контролировались даже не пограничниками, а армией, и та же армия воевала в любом месте, в котором что-то начинало мешать жить так, как живется. Сочли афганский героин угрозой, и тут же армия взялась за это всерьез, уничтожая торговцев и производителей в той стране и вытравливая химией все подряд. Так же вели себя американцы, европейцы и все, кто еще мог себе это позволить.

    Однако совсем без иностранной рабочей силы обходиться не получалось, поэтому на Дальнем Востоке работали китайцы, в страну все же приезжали таджики, безработный Северный Кавказ перемещался к центральным городам и селился настоящими гетто, называемыми стандартно Муслимками. В Муслимках образовывались свои банды, банды начинали претендовать на что-то за пределами гетто, но за пределами были банды другие, вроде нашей, так что дальше началась эпоха гангстерских войн, которая пока так и не закончилась.

    Опять же, несмотря на военный контроль границ, для контрабанды они были дырявы насквозь. В страну шло оружие, наркота и много что еще, потому что те же китайцы продавали это все ну очень дешево. Армии на все не хватало, милиция была коррумпирована и в контрабанде просто участвовала. А властям из ЗАТО и частных городов было, в сущности, наплевать на преступность в федеральных, равно как и на наркоманию, потому что от федералов требовалось одно – поставлять товар в метрополию. Все. Пока товар и услуги идут – все в порядке.

    Вот так все понятно и просто разложилось у меня в голове. Без всяких мозговых спазмов и боли в глазах. Правда, уверенности в завтрашнем дне у меня от понимания не прибавилось, потому что простейший анализ показал, что в такой ситуации я как белка в колесе, могу пищать, но бежать придется.


    Так, что я с утра хотел? Поехать на точку входа как можно быстрей. Можно там нарваться на кого-нибудь? Милиция еще вчера свалила наверняка, в Гадюжнике надолго никто не останется. Соплеменники убитых? Сомнительно, чего им теперь-то там ждать? Не должно быть никого. Только и самому бы там как-то не очень маячить… и как это сделать? Пешком дойти? А машину при возвращении я в каком виде обнаружу? Это же Гадюжник, да и в Южном оставлять без присмотра ее точно не стоит: или угонят, или разберут в момент. Так что ехать придется. И да, тянуть точно нельзя, потому что не верится мне в то, что я неделю спокойно пролежу. Потому что убитые были ребята Вахи, а он в курсе, с кем встреча намечалась, так что… скоро с этим разбираться придется однозначно.

    Ладно, тогда и время терять не следует. Кофе – и вперед.

    Кофе выпил с какими-то пирожными из пакетика, называвшимися «сливочные» и по вкусу напоминавшими американские «твинки» с кремом, да и по виду тоже. Химия химией, ну да ладно, выбор все равно невелик. Потом обшарил шкаф прототипа, нашел в нем черную тонкую вязаную шапочку вроде подшлемника – то, что и нужно, повязку совсем прикроет.

    За окном осень в полный рост, дождь с утра, на градуснике за стеклом плюс восемь. Да, уже не май месяц. Оделся так, чтобы, по моим прикидкам, куда угодно в этом было можно. Ствол брать? Вообще-то надо, знаю ведь, куда еду. Только мы его вот так…

    Быстро разобрав китайский «сиг» на столе, протер патроны и все детали от отпечатков, затем собрал в перчатках. Пусть так будет, оно чуть-чуть спокойней. Сунул в ремень-кобуру, застегнул куртку поверх. До шести лет за такое, но если ствол чистый, то… договариваются. Такса обычно в десятку. Такие вот у меня тоже знания имеются.

    Странное ощущение возникает, пока едешь – все вокруг вроде и незнакомое, разглядываешь во все глаза и одновременно с этим все знаешь. Сам вытаращишься на что-то, и сам же себе объяснишь, что это. И нет каких-то голосов в голове или чего подобного, просто знание, как подпись к картинке, образуется.

    «Новые микрорайоны» – часть старого района Коптево. И вот мы, то есть Большой, я и еще шесть человек, числимся среди «коптевских». Вообще, «коптевских» больше, старшие по району с десяток бригад могут собрать, человек семьдесят, но собираются так редко, на памяти моего прототипа всего один раз такое было, на большой разборке как раз с Муслимкой. У каждой бригады свои дела, так что пока в общак заносишь и по зову старших куда надо подтягиваешься в случае проблем – живешь как хочешь, лишь бы не беспределил.

    Поэтому, кстати, вся жизнь больше на раёне и проходит, в центр уже не так часто наши выбираются. А тут и менты прихвачены, и коммерсанты прикручены, и многое бесплатно, и от уличной гопоты уважение. Ты для них как образец для карьерного продвижения.

    Вот авторынок – один из серьезных источников дохода для «коптевских». Он такой на весь город один, при нем ГАИ и комиссионка. У входа на авторынок обратил внимание на пару машин – «Тайгу» и «двадцать вторую» с темными стеклами, возле них трое мужиков стоят, трут о чем-то – и сразу тех узнал. Слесаря бригада, на рынке все лохотроны под ними и еще лотерея ежедневная. Про лотерею тоже вспомнилось – они барабан для розыгрыша заказали мастеру, который фокусникам цирковым оборудование делает. Так что шары из него цепляются самые случайные, просто выкатываются в лоток, какие надо. И поэтому каждый комплект стерео, который «разыгрывается ежедневно», стоит на этом розыгрыше по месяцу, все победители строго свои. Но лох не мамонт, лох не вымрет, народ на лохотронах играл и дальше будет играть.

    Рядом с рынком шашлычные какие-то, кафешки, магазины запчастей и все такое, шиномонтаж и мойка. А, точно, это мойка Халила и есть, я как раз сюда собирался.

    Дальше район пятиэтажек, панелек, но не таких, как в Южном, а куда новей. Лужи, грязноватенько, но людно, и место явно жилое. Магазины открыты, народ с сумками топает, на перекрестке ментовской «УАЗ» стоит, вон улица перекопана, мужики в грязных оранжевых жилетах поверх курток вокруг ямы курят.

    На перекрестке свернул на Есенина, она тут на районе вроде как главная улица. От нее в центр трамвай идет, у круга застекленные остановки, правда, стекла побиты. Дальше автовокзал, возле него площадь, а на площади чего только нет, от игровых залов до рюмочных, тут же какие-то ресторанчики, дальше, явно в здании бывшего кинотеатра, ночной клуб «Галактика», но он сейчас закрыт. Да, точно, тут самый пульс районной жизни бьется. А вон здание в конце короткой Школьной – это уже РУВД, и там же рядом районная администрация.

    Коптево от остального города вроде как отделено двумя реками, Волгой с юга и Рощинкой с востока, так что выбираться от нас в город только по мостам. Можно на Новый свернуть, а можно чуть дальше проехать, там Рощинку пересечь и уже Волгу по Вокзальному мосту, но далековато, мне сейчас на место надо быстрей. Так что поехал, как ехал сюда, по Новомостной, приглядывая за тем, чтобы колесо не оставить в выбоинах у рельсов трамвайных.

    Машин стало больше, на ветровое стекло кроме дождя еще и грязь полетела. Тут и вправду, мой машины, не мой, а грязные все по крышу. На съезде с моста увидел стоящих возле своей «Волги» гаишников, но тут сразу понятно, кого ловят – тех, кто по трамвайным путям чешет. Привычный подсказчик сообщил, что место у них тут хлебным считается. И действительно, у водилы старенькой «семнадцатой» толстый гаишник проверял документы, а второй, молодой и тощий, останавливал следующую машину, фургончик «Газель». Только вместо полосатой палочки у него был знак «стоп» на ручке, что уже непривычно.

    На меня они внимания не обратили. Я проскочил мимо, скинул скорость, проезжая мимо трамвайной остановки, чтобы людей не обрызгать, выслушал чье-то нетерпеливое бибиканье в спину, но проигнорировал и поехал дальше до упора, до Восьмого Марта.

    В общем, примерно через полчаса я свернул в Гадюжник, стараясь придерживаться главной улицы. Когда-то она называлась Осенней, но все таблички давно были сорваны, обитатели Гадюжника никому не хотели облегчать процесс ориентирования на местности. Показались первые кучки барыг у подъездов, сами торговцы, пацаны-«бегунки», машины торговцев, машины покупателей и все прочие атрибуты района, существующего за счет продажи дури. Теми таблеточками, кстати, тут не торгуют, они уже для клубов. Просто встречу здесь назначили. Тут – сплошные амфетамины местной и китайской выделки. Был раньше «хмурый» из Афганистана, но сейчас с ним проблема, там все посевы мака вытравили к черту. Травой же больше по рынкам торгуют, она относительно невинным развлечением считается. Но и тут можно купить, если очень надо.

    Перебои с «хмурым», к слову, стали проблемой для Муслимки, канал держали они и всю торговлю контролировали. Поэтому и пытаются лезть в новые рынки, а то доходы упали, одна трава у них осталась, но на ней много бабла не поднимешь. Китайские же амфетамины и курительные смеси в город везет «Вагонка», группировка с северо-востока города, а про их торговлю ходят слухи, что ее крышует сам начальник ГУВД.

    Еще есть рынок таблеток, которые медицинского происхождения и как-то умудряются уходить налево из аптечных складов и самих аптек. Аптеки в городе, к слову, всего двум сетям принадлежат, одна на жену начальника горздрава зарегистрирована, вторая сеть всероссийская, «Семейная аптека», а вот ей владеет то ли брат, то ли дядя главы Южного федерального округа Магомедова. В ЗАТО и частные города «Семейную аптеку» не пускают, а по федеральным она везде. И у нас она в контакте с Муслимкой, понятное дело.

    Дальше Осенняя опустела, барыги все же предпочитают к Восьмого Марта ближе кучковаться, дальше клиент ходить не любит, а тут уже если кто и живет, тот совсем невнятными делами занят.

    Вон и дом. Вон и место. Кровь с асфальта дождем смыло, но все же до сих пор какие-то пятна видны. Машин нет, гильз нет, ничего нет. Пусто вокруг. Чуть прижался к тому самому подъезду, из которого я явился, подобный хрен знает чему, но очень неожиданному, остановил машину, заглушил.

    Тут вокруг тихо, только мелкие капли по жестяной крыше «Тайги» барабанят. Достал пистолет из подлокотника, воткнул в ремень-кобуру. Тут с голыми руками ходить не надо. Выбрался из машины, огляделся.

    Тихо?

    Опа, а это кто у нас?

    Из соседнего по отношению к нужному подъезда вышли два вчерашних гопенка с планшетами. Остановились, глядя на меня выжидательно. Опять заработать рассчитывают или что?

    – Здоров, бойцы, – махнул я рукой. – Дело есть.

    – На сколько? – сразу спросил белобрысый, который у них явно за главного в дуэте.

    – Денег или времени?

    – Денег, дурак, што ли? Времени у нас как говна, – солидно ответил тот.

    – Вот и хорошо. – Я полез во внутренний карман куртки, вытащил оттуда нетолстую пачку денег, сложенную пополам. – Держи для вступления, – дал каждому по пятерке.

    – Чё делать надо?

    – Расскажи, кто обычно в этом доме шляется.

    Белобрысый чуток вопросу удивился, но все же ответил:

    – Мы бываем. Еще пара пацанов.

    – Фишка, что ли? – И, увидев непонимание в глазах, поправился: – На стреме стоите?

    – Да не важно, – вполне по-взрослому ответил мой собеседник, из чего я сделал вывод, что угадал. И планшеты не зря в руках, они наверняка с симками. Надо еще и на вай-фай место проверить, наверняка тут левый стоит. Случись кому не надо появиться, с этих планшетов сигнал и уйдет.

    – Мне тоже не важно. Ты вот что скажи: по дому много народу шастает?

    – Не, – белобрысый мотнул головой. – Тут делать не хрен. Только мы и бываем. А чё надо? – спросил он, понимая, что расспросы не просто так.

    – В подвал не лазят?

    – Не, тут весь дом пустой, на фига подвал?

    Все верно. В таких домах они стены между подъездами пробивают, чтобы смыться можно было при надобности, это я знаю. Да и не цель ни для кого двое малолеток.

    – Машину можешь пять минут покараулить? Вернусь и еще по чирику подкину. Как?

    – Без базара, – важно сказал белобрысый и пощупал что-то у себя под длинной, испачканной в побелке курткой.

    – Ты со стволом, что ли, боец? – насторожился я.

    – А чё? Зато машину твою сбережем.

    – Ты ствол с холодного вчера взял? – Я чуть пригнулся, стараясь заглянуть ему в глаза.

    – Ну и чё?

    – Ствол стреляный, палево чистое, ты думай иногда.

    – Да, блин, мужик, ты вообще. – Пацан чуть не заржал. – На Гадюжнике всем покласть, а я малолетка. Скажу, что нашел сброшенный, ничё не пришьют. Автомат отдали вчера, а пестики поныкали, все нормально.

    – Блин, ты даешь, – вздохнул я. – Ты так прикидывай, что с Муслимки с вопросами могут приехать, понял? А как интересоваться будут, сам понимать должен.

    – А я чё, знаю чё? – вполне натурально изобразил удивление белобрысый. – Меня тут вообще не было. А стволы сброшены были аж на Садовой, и чё теперь?

    – Ты стрелять хоть умеешь, оратор? Или яйца себе отстрелишь?

    – Умею, тут все умеют! – гордо заявил он, но тут я ему совсем не поверил.

    – Ствол без умения – он вроде хрена резинового, в жопу тебе сунут, понял? – Я чуть не ткнул ему пальцем в нос.

    Что мне, перевоспитывать пацанят из трущоб? Да хрен что получится из такой идеи, они за червонец уже трупы прятать помогают, а о превратностях жизни знает каждый, как десять взрослых. Тогда проще правда научить их пользоваться, все равно же не отдадут, а отбирать… мне эта парочка в друзьях нужна.

    – Значит, ты просто за машиной присмотри, а выйду – покажу, как пользоваться, поняли? – тут я уже обоим в глаза глянул, а они синхронно кивнули. Обрадовались явно.

    Уже знакомый подъезд, дерьмо перед дверью в подвал, сама дверь, фонарик… ну да, со вчера не изменилось ничего. И место по-прежнему активное, проход тут все же есть. Односторонний. Пока. Как сделать двусторонним? В теории понятно как, только теория пока шаткая, надо еще понимать, куда она дальше поведет, если я на злодейство все же решусь. Уоррен Блэйк был прав в одном – всегда есть такие люди, которых не просто не жалко убить, а просто нужно так поступать с ними. Всегда. Тут я уже таких вижу много дальше по улице, а наведи справки поконкретней – найду подходящую кандидатуру с гарантией. Но вот куда «дверь» в таком случае откроется… понимания пока нет.

    Темно, совсем темно, дальше по подвалу закоулки. Пыль на полу старая, следы только мои. Даже крысиных нет, тут крысам жрать нечего, как я думаю.

    Да, подвал как подвал. Вещи свои тут спрятать? Нет, с этим не получится, я думаю, если пол не долбить, тут прятать негде, только пол да стены, ну и труба в сетке. Распилить трубу? Хм… тут подумать надо, не уверен, что идея хорошая. Лучше бы в доме поискать место подходящее.

    Ладно, покрутился, посмотрел, пора с новыми союзниками поговорить, за дела наши перетереть по всем понятиям. По малолетке – они как раз самые понятия, там одних мастей двадцать восемь… блин, а это-то откуда?

    Пацаны стояли на крыльце под козырьком, продолжая играть во что-то на своих планшетах. Машину никто не трогал, посторонних вокруг не было.

    – Тихо?

    – Тихо, – солидно кивнул белобрысый и, не удержавшись, прикоснулся через куртку к рукоятке запиханного за пояс пистолета. Так, кстати, опытные полицейские или там менты вооруженных вычисляют. Если человек постоянно оружие не носит, то, нацепив на себя, время от времени его ощупывает, вроде как старается убедиться в том, что оно на месте. Или там не развернулось неправильно. Так и палятся.

    – В квартирах тут чего?

    – Ты тут чего сделать хочешь? – спросил пацан. – Если лабу поставить, то не надо, Крюкины пацаны найдут и разнесут. С дурью дальше по улице, тут это не любят, мешает.

    Покопавшись в памяти, я обнаружил, что понятия не имею, кто такой Крюка. Такое погоняло на местном криминальном небосводе не светилось, а изучаю я этот небосвод уже двенадцать лет, почти всех знаю если и не лично, то по делам, а обычно и в лицо.

    – Нет, лабу мне не надо. Да не важно.

    Прятать тут что-то все же не очень разумно, те же пацаны полезут из любопытства. Закопать за помойкой в правильной упаковке проще. А тут…

    – Слышь, бойцы, вас как звать?

    – Свисток, – солидно представился белобрысый. – Саня.

    – Амир, – скромно сказал чернявый.

    – Вы вот что, Амир и Саня, – я полез в карман и снова выудил пачку денег, – по сотке в месяц получать от меня хотите?

    – Ясен хрен, хотим! – Свисток чуть не подскочил. – Чё делать надо?

    – Дверь в подвал знаешь в этом подъезде? – Я показал пальцем.

    – Ну.

    – Надо следить, чтобы она всегда закрыта была. И все. Но я буду приезжать неожиданно и проверять. Если открыта – хрен, а не лавэ, если закрыта – твое законное.

    – А чё, если ты сам откроешь и скажешь, что так и было? – усомнился Свисток.

    – А ты увидишь. Я порожняки не гоняю, даже перед фуцанами.

    – Сам ты фуцан, понял! – Саня явно хотел даже за ствол схватиться, но все же зассал.

    – А я не говорю, что фуцан ты, – засмеялся я. – Я говорю, что даже перед ними не гоняю. Короче, договорились мы или нет?

    – Договорились, – снова кивнули они хором, после чего уже Амир спросил: – А по каким дням лаврики отдавать будешь? Мы же не все время здесь.

    – Календарь есть? Первая суббота каждого месяца. Если в субботу днем меня не было, то в понедельник ждите.

    Саня солидно тряханул планшетом:

    – Тут все есть, помечу себе.

    – Пометь, – кивнул я с уважением. – Найди время в расписании. Пойдем с глаз долой в дом, покажу вам, хоть как пользоваться трофеями вашими. Но чтобы без беспредела, поняли? Если чё не так – сам вас тут найду и почикаю.

    А что еще остается?

    Пацаны и есть пацаны, понеслись вперед меня в пустую квартиру с выломанной дверью. Там уже достали спрятанные под куртками стволы. У Амира оказался «сиг», он его подобрал возле того убитого, что был с пистолетом, а вот у Свистка нашелся «ТТ». Тоже китайский, с необычной ручкой, типа эргономики прибавили старой модели. Пластик тоже такой поганый, аж скрипит в ладони.

    К счастью, китайцы «тэтэшнику» предохранитель добавили, чуть лучше с безопасностью стало, но все же решил учить пацанов носить стволы без патрона в патроннике. Ну его на хрен, а то играть начнут, да и грохнут друг друга. В идеале бы пинков надавать и стволы отобрать, но… поздно уже у них все это отбирать на самом деле. А так они уже номер моей машины знают, пособачься я с ними – так они меня еще и Муслимке сдадут, типа «этот ваших завалил».

    – Короче, я вас пока научил всегда проверять, что в волыне патронов нет. Тренироваться сами будете – ни в кого не целиться, ни друг в друга, ни в кого еще. Никогда, поняли? Всегда может оказаться, что патрон ты все же в стволе забыл. И опять, как я учил, вытащил и затвор всей ладонью назад, понятно? Только ладонью. Все. Через месяц увидимся и тогда экзамен приму. И дальше научу чему-нить. Ну, поехал я.


    Стоило сесть в машину – пришло сообщение от некоего Поляка с просьбой о встрече «где обычно». Поляк, Поляк… Поляков фамилия, я его еще по службе знаю, он тогда в службе тыла был и тоже до конца не дотянул, погорел на чем-то, причем не крупном, я помню. Ну да, на китайской контрабанде, что-то он с ней мухлевал. Знакомы мы были мало, но потом, когда и меня со службы попросили посредством ноги, встретил его здесь, оказались земляками.

    Для федерального города Поляк устроился неплохо, каким-то менеджером вроде товарного кассира на железную дорогу. То есть он точно знал, в каком вагоне какой груз и куда он идет. Время от времени давал наводки на что-то, что продать легко, за что получал двадцать пять процентов с навара, честный «угол» наводчика. И с его же помощью шли к нам грузы китайских стволов и патронов, но тут мы товар уже у него выкупали, в долю он не шел.

    Дело он имел только со мной, с остальными из осторожности общаться избегал. Если просит встречи, то, значит, груз какой-то ценный приметил, по телефону или даже почтой мы такое не обсуждаем. И что мне теперь? Встречаться и грабить идти? Или сказать, что «не могу»? Соблазн, так сказать, есть, но вот последствия могут быть, пожалуй… Нет, терять авторитет мне нельзя, даже если я вместо прототипа завязать решу. О чем, к слову, следует начинать думать. Ресторан открыть какой-то, или что? Ладно, потом об этом.

    Оттекстил в ответ: «Могу быть через 30 минут». «Буду» пришло в ответ почти сразу.

    Где обычно, где обычно… а это в кафе «Луна», неподалеку от вокзала, мы обычно там видимся. Сам Поляк живет на Вагонке, на востоке города, на Коптево ездить не слишком любит. Хотя с Вагонкой мы не враждуем, скорей даже в союзе. Раньше были проблемы, но потом пошли напряги с Муслимкой и против них вроде бы объединились.

    Тогда мне в центр сейчас, времени как раз доехать.

    Надеюсь, что я правильно с этими двумя малолетками поступил. Страшно их так со стволами оставлять, ума-то по возрасту нет еще… Хотя у таких уличных его и в десять лет подчас больше, чем у иного взрослого. Надо было оружие тогда самому собрать и скинуть на Помойке, но не до того было, просто не сообразил. И не привык я к тому, что малолетняя шпана места преступления мародерит. Что хоть там до полиции, кроме трупов, долежало? Не думаю, что много. Кстати, спросить надо, машина кавказцев до милиции достояла или ушла куда-нибудь в недра Гадюжника? Что-то мне кажется, что именно второй ответ верный. Уже раздербанили где-то на запчасти, а кузов с вырезанными номерами ржавеет в каком-нибудь тупике.

    Через Вокзальный мост поеду, так удобней сейчас. По Восьмого Марта до конца, до рыночной площади, где возвышается уродливое трехэтажное здание на входе на колхозный рынок. Тут движения много, потому что ворота для тех, кто с товаром, бестолково придумали, почти рядом с главным входом. Внешняя стена рынка сплошняком разнокалиберными киосками застроена, там и ремонт обуви, и аптечный киоск от той же «Семейной аптеки», и металлоремонт, и все, что хочешь.

    Рынок под Муслимкой целиком. Там и торговцы только тамошние, на перекупке сидят, и крыша железно кавказская, сразу несколько бригад делят, и «чехи», и «даги», и кабардинцы. Кому выше заносят – всякое говорят, но от диаспоры главный в городе заместитель прокурора Цакаев, но ему все проблемы не порешать, так что он еще куда-то несет. Сам прокурор вроде диаспоре тоже благоволит, но и он не верхняя ступень, это точно.

    За рынком площадь, на площади всякое, опять ресторанчики, игровые салоны, как и везде, шашлычная, еще что-то, магазинов полно. Тут тоже все больше под Муслимкой, мимо них сюда никто, разве что менты, а вот в центре может быть один коммерс под «коптевскими», например, рядом под «дагами», следующий под Вагонкой, потом под «чехами», потом, например, под «чистопрудненскими», это поселок-пригород. От этого конфликты, раньше много было, теперь поменьше, научились за мелочи глотки друг другу не рвать.

    Помимо группировок «с раёнов» есть и «профессиональные». Сутенеры те же в центре, они вроде как под ментами, но ментам просто платят, а так гасят всех, кто в их дела лезть пытается. Кто их только прикрутить не пробовал, но толку никакого. Ну и менты вмешиваются, понятное дело. И те же барыги с Гадюжника. Они в чужие дела вроде не лезут, но и к ним соваться откровенно боятся, потому что башни у них нет, просто валят. А сам их бизнес многого не стоит, группировкам проще самим на опте сидеть, чем пытаться их углы и грязные подъезды отжимать. Да и нужны они, все равно весь товар к ним спускается.

    Внутренний голос подсказал, что если завязывать, то в качестве бизнеса можно сауну с девками открыть, есть где помещение взять и все остальное, обычно это прибыльное предприятие, но я, настоящий, усомнился в том, что Настя подобное начинание одобрит. Да и сам восторга не испытал.

    После района Центрального рынка потянулись опять панельки, потом квартал Старый Горсад, как называли местный парк, выходящий к Волге. Раньше место было популярным для отдыха, сейчас он совсем запущенный стал, в темноте люди даже близко ходить боятся, ну и дурью там торгуют, вроде как конкуренцию Гадюжнику составить хотят. Но опять же слышал, что его под снос планируют, а место под торговый центр и вроде как «элитную» застройку. Мы хоть город и федеральный, но есть и тут народ, который по бабкам неплохо поднимается. В направлении Энергетика дома строятся неслабые, считай, что усадьбы.

    Большой перекресток, поворот на Вокзальный мост. Он тоже с трамваями, но сам шире, и асфальт не такой разбитый, потому что дальше Центральная площадь и там здание горадминистрации. Поэтому тут чинят чаще.

    Здание новое, белое с зелеными стеклами, перед ним чистенький сквер и фонтан, который сейчас не работает. У входа в рядок черные казенные «Волги» вытянулись, чуть дальше парковка для сотрудников. От Центральной площади в обе стороны тянется Первомайская набережная, она в городе вроде как одна из самых центральных улиц. Магазины, какие подороже, лучшие рестораны, да и вообще убрано и чисто. Внизу, под ней, летом еще и пляжи. Берега у Волги в этом месте хорошие, песчаные, так что народу там обычно полно в сезон. А если поехать по набережной налево, почти до конца, то там по вечерам проститутками все забито. Точней, на улице-то «поплавки» стоят, «мамки», а сами девки во дворах в «бусиках» сидят. Фургоны «Газель» у нас за самую сутенерскую машину теперь. «Бусики». Кстати, слово «бусик» уже местное, это мне от прототипа пришло. У нас так не называли.

    За Первомайской, параллельно ей, идет Московский проспект, вот он как раз и есть самый Бродвей в городе. То же, что и на набережной, но всего в два раза больше. Застройка еще сталинская, дома с хорошим ремонтом. Дворы на замке, а квартиры тут дорогие, чистый район считается, самый чистый в городе. В старую застройку пара новых домов воткнута, еще пара строится, на заборах объявления о продаже квартир. Для нашего города дорого. Если для частного такая сумма – это плюнуть и растереть, но тут у людей денег мало.

    Вокзал уже за центром, к северу. Он как бы замыкает центральный район, ограничивает его линией железки, а дальше идут сплошные промзоны, та же товарная станция, к востоку отсюда большой вагонный завод, какой треть вагонов в стране производит, к нему как раз район Вагонка прилегает, за Вагонкой уже ПГТ «Солнечный», в просторечии именуемый «Синим» за преимущественно алкоголическое население. Но нам в нем делать нечего, а «вагонковские» держат там всю торговлю «синькой» как основным потребляемым продуктом.

    Вот вокзал. Вокзал после войны построен, старый немцы разбомбили в крошку. Такой сталинский ампир классический, только сам вокзал и не разглядишь толком за всякими ларьками и растянутой по фасадам рекламой. Тут всегда толпа, народ из деревень в город на работу электричками ездит, перед самим вокзалом вещевой рынок, шумный и грязноватый. Этот район под ментами полностью, от и до. Если ты не мент и решил тут под своей крышей дело вести – или сам отстегивай, или жди больших проблем. Подъедут в масках, уложат харей в землю, отвезут в ОББ, потом с пару месяцев будешь кровью ходить. Это – их, сюда даже не лезь. Рынок лично под начальником ГУВД, вся торговля на вокзале курируется ОББ, то есть отделом по борьбе с бандитизмом, ну и вся территория в Привокзальном районе поделена между разными частями вроде бы единого ментовского организма.

    На востоке Привокзального есть Сиреневый бульвар, а на Сиреневом бульваре есть кафе «Луна», в котором у меня встреча. Перед ним парковка удобная, само место тихое. Подъехал, встал, не забыв перекинуть ствол из-под куртки в подлокотник, нечего с ним шляться, выбрался под мелкий дождь и холодный ветер и пошел в кафе.

    В самом кафе было тепло, пахло кофе и выпечкой. Поляка я узнал не сразу, «картотека» работала в режиме поиска, но он махнул мне рукой, заметив, как я встал у входа. Подошел к его столику у окна, пожал руку, сел напротив.

    – Здоров.

    – Привет. Будешь что?

    Опять подсыпало знаний. В «Луне» основным было кофе и выпечка, но можно и поесть прилично. Интерьер, кстати, небогатый, но стильный, смесь светлой штукатурки и темной декоративной плитки под кирпич. Выпечка в стеклянных витринах разложена, в зале две девочки-официантки работают.

    – Дай подумать… да как обычно. – Мне напомнило, что прототип обычно заказывал латте и трубочку с кремом. Сластена был, выходит, девки ему тоже кучу сладкого натащили. В этом мы с ним отличаемся. Мы вообще много чем отличаемся.

    Сам Поляк оказался невысоким, светловолосым, моего возраста, то есть к сороковнику. Одет в свитер с горлом, на спинке стула кожаная куртка висит. Волосы мокрые, значит, без шапки ходит.

    – Ты чего в шапке? – спросил он меня.

    – Башкой шарахнулся в подвале. – Я чуть приподнял край вязаного «боба». – Неохота бинтом светить, как раненому герою.

    Подошла официантка, Поляк заказал «обычное» для меня и для себя попросил горячие бутерброды с сыром и ветчиной и большую кружку чаю.

    – Какие новости? – спросил уже я. – По основным делам нашим когда что-то ожидается?

    Это мне знание напомнило.

    – Через месяц, не раньше. На Дальке проверки идут, все тихо сидят. Извини, по-другому никак.

    – Да я понимаю.

    – Слушай, я вот о чем поговорить хотел… я тебе про племянника рассказывал, так?

    – Ну да.

    Что там было? Ага, Поляк пацану денег на бизнес давал, тот магазин открывал или что-то такое. Специально не обсуждали.

    – У него проблема, на бабки попал. Взял там что-то на реализацию, просрал, теперь его грузят.

    – Много?

    – Говорит, что просрал две тысячи, но грузят уже на шесть. Машину забрали.

    – Переоформили?

    – Нет, типа в залог. Мол, вернет бабки, отдадут машину.

    – Кто грузит?

    – Вот в том и дело, что какая-то мутная братва с Восьмого Марта, как я понимаю. Так, пацаны решили стать бандитами, похоже.

    – Это как раз плохо, – поморщился я.

    – Поэтому и поговорить хочу, – согласно кивнул Поляк. – Я думаю, что они тачку отдавать не собираются. Поняли, что лоха грузят, поэтому ждут с бабками, а потом его просто завалят. Шесть штук и новая «двадцатка», – назвал он популярный среди мелких торговцев универсал «Лада».

    – Считай, что приподнялись пацаны.

    Вообще, такие никому не известные бригады «с раёнов» – они самые опасные. Правил не знают, ни с кем не сотрудничают, ума обычно нет. Максимальная перспектива для таких подняться до мокрушников, работая на большую группировку. Обычно они или сами быстро завязывают, если ума хватает, или просто долго не живут. И еще они фильмы про бандитов смотрят и из этого свою тактику придумывают. В свое время старшего Вагонки такие сопляки завалили, типа «гангстерскую войну» начали. Их потом самих кого кончили, а кого на этапах насмерть забили. Но авторитета Шила уже не стало, изрешетили в его же машине вместе с еще одним «вагонковским». Впрочем, никто не плакал.

    – На когда они договорились?

    – Завтра в двенадцать он должен бабки привезти на Восьмого Марта.

    – Пусть на связи сегодня будет. И ты. Съездим с ним, не вопрос. А чего он к мусорам не пошел?

    Племянник Поляка, как и сам Поляк, просто коммерсы, для них никакого косяка в этом нет. И менты голимых вымогателей не любят, берут по-жесткому, и потом проблема обычно на этом заканчивается. У мусорской коррупции тоже некие пределы есть, они тоже по своим понятиям живут. Правда, вот если бы племянника грузили те же «чехи», а пришел бы он с заявой в РУВД «Центральный рынок»… тогда все получилось бы хуже. Но люди здесь такие вещи с рождения учат в большинстве своем. А когда шпана беспределит, любые менты легко впишутся.

    – Он ко мне пошел, а я не хочу никаких контактов с ментами, не надо мне лишнего внимания.

    – Понятно.

    Это логично, в принципе. Все же он хоть и служащий РЖД, но дела крутит темные, лучше лишний раз в поле зрения не попадать. И Поляк с нами работает, так что по его делам впрягаемся без разговоров. И сейчас придется. Тем более что в своих предположениях он прав – шпана или попытается племянника прикрутить, то есть стать его крышей, но это маловероятно, веса у них нет, от таких крыш только проблемы, или, что вероятней, просто его вальнуть. Там же, в промзоне, где и машина стоит, наверное. А потом тело на Помойку и бомжам водки. Доверенность на переоформление только выписать заставят, левую им взять неоткуда наверняка.

    – Займемся, все нормально будет. Какие еще новости?

    – Со складов на шестом тупике некое ООО «Варта» сигаретами за наличку торгует. Из Краснодара везут. Бабки прямо там принимают, торгуют много.

    – А кто они?

    – Под «дагами». В офисе охрана, касса серьезная, но как наличку вывозят, никто не знает, инкассация туда не приезжает. Скорей всего, каждый вечер везут сколько набралось.

    – А товар всегда или когда как?

    – Не всегда. Цена хорошая, продают быстро. Ждут следующую партию.

    – Они просто под «дагами» коммерсы или тупо на «дагов» работают? – насторожился прототип у меня в голове.

    Разница в этом есть. Если «под», то они сами по себе, лишь отстегивают долю. А если «на», то деньги в обороте бандитские, а на зарплате или скромной доле сидят уже продавцы. И для «дагов» это свое.

    – Не знаю. Все может быть. Я стараюсь внимание не демонстрировать, сам понимаешь. Вот тут нарисовал какой склад, дальше сами думайте. – Он вытащил из внутреннего кармана висящей на стуле куртки листок бумаги и придвинул ко мне. – Но помногу продают. Как груз приходит, к ним уже очередь.

    – А ты знаешь, когда груз приходит?

    – За пару дней, – чуть улыбнулся он.

    Ну да. Если сами по себе, то деньги могут просто по-тихому вывозить, типа незаметно. Если на какую-то банду с Муслимки, то те могут сами забирать. В любом случае информация заслуживает внимания.

    Посидели, допили, кто чай, кто кофе по-быстрому, потом я собрался и поехал домой, попутно набирая Большого.

    – Как здоровье? – спросил он первым делом.

    – Лучше. Пришлось с Поляком встретиться, просил.

    – Чота толковое?

    – И толковое, и поговорить надо, там проблемка у него.

    – Лежать бы тебе пока… ладно, заезжай на сервис, я здесь.


    Сервис был свой, мы там даже не крыша, а совладельцы, пополам с братом Капрала, братка из нашей бригады. Небольшой, на три подъемника, но делал все: и кузовной, и слесарку, и электрику. Для нас бесплатно, понятное дело. Ну и имелось что-то вроде кабинета в подсобке, который мы как свой «офис» использовали. В офисе стол, на столе компьютер, на котором иногда играли, два длинных дивана из искусственной кожи, на тумбочке кофеварка и чайник. Жили мы все недалеко друг от друга, а до сервиса тоже рукой подать, так что все на дружественной территории.

    Располагался сервис в бывшем гараже какого-то ныне закрытого предприятия, за высоким бетонным забором, где хватило места для стоянки как ремонтируемых машин, так и наших, и мастеров. Во дворе столкнулся с Упалычем – старшим мастером.

    – Ты машину-то обслуживать собираешься? – тормознул тот меня. – А то договорились, а ты вчера не приехал.

    Ну да, только сейчас картотека подсказала.

    – Упалыч, извини, башкой вчера ударился, забыл начисто, – показал ему повязку.

    – Если не спешишь, то прямо сейчас давай сделаем, там дел-то всего ничего, масло да фильтры.

    – Не вопрос. – Я выудил из кармана и отдал ему ключи от «Тайги».

    – Через час готово будет.

    В «офисе» застал Большого, Сироту и как раз Капрала – среднего роста плечистого парня, словно из тросов свитого, с кулаками, разбитыми до полной неузнаваемости. Был Капрал, он же Артем Капралов, с детства большим фанатом всякого рукомашества и дрыгоножества и имел привычку применять свои умения прямо с ходу, из-за чего Большой его всегда придерживал от ухода в дурной беспредел. В свое время Артем всерьез выступал в миксфайте, ждали от него больших побед, но травма колена спортивную карьеру прервала, так что осел он на районе и примкнул к Большому, у которого когда-то занимался кикбоксингом.

    – Здорова всем, – поприветствовал я присутствующих с порога.

    – О, как сам? – подкинулся с дивана Капрал, протягивая руку. – Нормально?

    – Да более или менее. – Я стащил куртку, потому что в комнате было жарко. – Поляк меня вызвонил сегодня, пришлось забить на все и ехать.

    – Чё у него? – спросил Большой, ставя передо мной кружку, в которой в кипятке плавал пакетик чаю, свесив наружу нитку.

    – У него на складах «даги» сигареты за наличку продают. Помногу.

    – Сами «даги»?

    – Или сами, или кто-то под ними. Но продают, говорит, контейнерами.

    – Ну и поехали их хлопнем, – подскочил Капрал.

    – Кавалерийским налетом? – искоса глянул на него Большой. – Приглядеться надо. Давай, разведка, займись, – это он уже для меня.

    – Займусь. Тут еще проблема есть. – Я изложил историю про поляковского племянника.

    Все выслушали внимательно, потом Большой спросил:

    – За выезд его грузим?

    – Не, не по понятиям выходит, он нам по всем затратам отбивается, – возразил я. – Нужный человек.

    – Пусть лучше должен будет, – добавил Капрал.

    – Согласен. Тогда, Сирота, давай завтра всех наших сюда на десять утра, отсюда поедем.

    – Я бы лучше за час сам на Восьмого Марта выдвинулся, – сказал я. – Посижу, посмотрю. А вы подтягивайтесь следом за клиентом.

    В бригаде я, оказывается, за начальника разведки и заодно главного по спецоперациям. Вот так узнаешь про себя много нового.

    – Давай так, – согласился Большой. – И племяшку этого сюда бы вызвать, пусть расскажет, чё там и как, чтобы знать.

    – Поляка наберу, пусть сюда присылает.

    – Тут еще новость. – Большой выдержал паузу. – Ваха на Мартына вышел, сам понимаешь, чего хочет.

    Ваха. Мартын. Кто эти люди? Ага, уже знаю. Ваха – старший у тех, кого я завалил в Гадюжнике и которые завалили меня. Мартын – вроде как положенец у нас на районе, за старшего у «коптевских». Ваха пошел в рамках понятий свой «вопрос решать» через разговор, по крайней мере сначала.

    – И что Мартын?

    – А что Мартын? Мартын сказал, что встречаться надо. У него в «Охотничьем» для начала.

    – И когда?

    – Сегодня, скорей всего, к вечеру. Хотел тебя набрать, да ты сам.

    Странный процесс возникновения непривычных мыслей снова включился, натолкнув на очередной вывод:

    – Если в «Охотничьем», то беспредела не ожидается, как я понял?

    – Нет, но забиваться бы не стал, сам понимаешь. У «чехов» свои понятия, людскими они пользуются, только когда им надо. А за стол мы платим, получается.

    Вот так. И оглянуться не успел, как влип в жизнь своего прототипа по самые уши. Сегодня разборка, завтра разборка, потом еще и этих торговцев сигаретами грабить… как-то мне это все меньше и меньше нравится. И четкое понимание того, что «я больше не хочу», не скажешь. Вован Бирюков в бригаде уже десять лет, после Большого второй человек, он давно по рельсам живет. Надо как-то очень сильно думать о том, чтобы спрыгнуть с поезда. Сильно-сильно думать.

    4

    «Охотничий» – ресторан из местных, находится у автовокзала. Первый этаж обычного жилого дома, все достаточно скромно, но у местной братвы популярен. Во-первых, в нем два кабинета есть, можно поговорить, во-вторых, он принадлежит лично Владимиру Мартынову, или Мартыну. Мартын и Погос официально рулят «коптевскими» и могут за них говорить. Мартын крышует весь автовокзал и всю торговлю вокруг него, кроме игровых залов, которые принадлежат Погосу.

    Подъехали мы ввосьмером на двух машинах, остальные оставили на сервисе, потому что каждый на своей подкатил. Кроме нас с Большим и Сироты с Капралом подтянулись еще четверо: Труба, Маркел, Серый и Угол. Тоже свои. Трубе под тридцатник, и габаритами он такой, что не в каждую дверь плечами втиснется, Маркел же мелкий и тощий, хоть и жилистый, а по виду так чистый альбинос. Серый толстоват, но силен, румян и круглолиц, стрижен ежиком. Угол худ и мосласт, с костлявым лицом и длинными волосами. Вот, в сущности, и вся бригада.

    Ресторан изысками интерьера не поражал, а мне напомнил что-то эдакое еще из советских времен – декоративные решетки, кронштейны с горшками, из которых какие-то растения свисают, столы и стулья простенькие, на стенах репродукции картин на охотничьи или лесные темы. Но кормят здесь вкусно, в этом не откажешь. И не так чтобы дорого. В углу сцена маленькая, на ней инструменты – еще и живая музыка бывает. Но вообще стиль такой, что фраза из «Мимино» вспоминается: «Вон этот чайник идет».

    В зале людей было немного, один столик занят четырьмя парнями, которые поднялись навстречу, и пошел процесс взаимных приветствий. Это Мартына народ, тут со старшим и вообще «для массы».

    – Мартын ждет, в кабинет заходите, – сказал немолодой мужик с совершенно расплющенным носом и уродливым шрамом через обе губы, из-за которого он шепелявил.

    Рука, которую он протянул для пожатия, была сплошь покрыта партаками, а заодно строением напоминала корягу. Он еще и здоровенный. Это Бобер, он у Мартына за главного решалу. Если с кого денег получить надо, то его первым посылают. Он еще и отмотал лет семнадцать за убийство, и вид такой, что при одном его появлении все готовы отдать все, что есть, лишь бы он ушел.

    – Пацаны, вы тогда столик возьмите, а мы с Вованом в кабинет, – сказал Большой.

    Ваха со своими должен позже подъехать, нас же Мартын раньше позвал, чтобы вроде как между собой перетереть.

    Дверь в кабинет в дальнем углу общего зала обита звукоизоляцией. Говорят, что там пару раз даже мочили кого-то, вынося тело после закрытия, и никто в зале ничего не слышал. Кстати, тут высокие договаривающиеся стороны друг друга стоят, потому что у Вахи есть ресторан «Кавказ», откуда увозили коммерсантов, которых гостеприимный Ваха туда приглашал. Чисто по беспределу, за выкуп. В основном своих, мусульман, они в ментовку не бегали. Но все же доигрался он до того, что в это дело влез ОББ, и многие сели, человек шесть. Ваху подтянуть не сумели, но он вроде бы после этого берега видеть начал.

    Сам Мартын – среднего роста сутулый мужик с невзрачным лицом и неожиданно крупными кистями рук, одетый в клетчатый пиджак поверх черной водолазки, – встал навстречу, крепко пожал руки нам обоим, предложил садиться за длинный стол. Кроме Мартына в кабинете оказалось еще двое. Зенич, бывший боксер, который у Мартына и за телохранителя, и за помощника, и за секретаря, и кроме него в кабинете неожиданно оказался Погос – Самвел Погосян, в свое время неоднократно осужденный за мошенничество, а в настоящий момент второй старший в Коптево. Погос росту невысокого, сам весь округлый, лысоват, глаза темные и какие-то печальные, но в его душевность я бы все же верить не стал.

    – Садитесь, давай за дело перетрем, – сказал Мартын. – А то Ваха звонит и чуть не предъявляет, а я не в курсе. Сказал ему только, чтобы не пылил, и если хочет нормального разговора, то пусть сюда едет. Кто из вас?

    – Давай я. – Большой плюхнулся на диван с высокой спинкой. – Штопора помнишь?

    – Ну да. – Мартын сел во главе длинного стола. – Угощайтесь пока.

    На столе уже была готова закуска, нарезка всякая, хлеб, стояли бутылки с минералкой, соком и графин водки. Графин полный, водку пока не пил никто.

    – Мы три кило таблеток взяли, за долг, там отдавать нечем было больше. Штопор подписался помочь толкнуть кому-то с Муслимки, вроде ребятам Вахи. У них с товаром сейчас не очень, ты знаешь.

    – Точно, на подсосе они, – кивнул Погос. – А под Вахой там клуб один коммерс открывает, Ваха в нем таблетки тоннами сдавал бы.

    – Ну, вот так примерно. – Большой набросал себе в тарелку всякой мясной нарезки и солений. – Короче, сдавать товар поехали Вован, – кивок в мою сторону, – и Штопор. Дурь и стволы еще, они у нас их берут.

    – И чё не так пошло? – спросил Мартын.

    – Вов, расскажи, – переадресовал вопрос Большой.

    – Все не так пошло, – ответил я. – Они там со Штопором добазарились о чем-то, я думаю. Заранее. Только мы из машины вышли, как Штопор мне в башню стрельнул. – Я сидел без шапки, так что повязка раненого героя видна была хорошо. – Эти три дебила от Вахи тоже пальбу открыли, но попали в Штопора, его на глушняк. Я в подъезд забежать успел, там дом пустой… ну, Гадюжник же. И уже оттуда их вальнул.

    – Там лавэ пропали, – сказал Мартын. – Ваха больше за лаврики стойло грызет.

    – Лавэ не видел, но мне по-любому не до них было, – хмыкнул я. – Я за товар больше думал и как оттуда свалиться. И кровищи было, как с барана. А до мусоров жмуры сколько там пролежали?

    – Ну да, Гадюжник же, – опять кивнул Погос.

    – Тачка хоть осталась на месте? – спросил я.

    – Не знаю. Поинтересуемся. А чего они тебя валить вдруг решили?

    – Знать бы. Подозреваю, что лаврики они и так между собой раскидать решили, и товар взять. А вообще, не знаю, у меня тут логика не совсем вяжется. Если только они и Штопора с самого начала не хотели завалить. Тогда проще: бабки нам отдали, товар у них, а что дальше с бабками – они не в курсе, мы там сами чего-то не поделили.

    – Так может быть. Ладно, говорить тогда я буду, а ты разъясняй, если чего.

    Успели даже перекусить немного до приезда чеченцев. Водки по-прежнему никто не пил, но и графин не уносили. Это как знак демонстрации того, что к делу всерьез относимся. С Вахой, как нам успели сказать, подъехало человек десять, но в кабинет вошло двое. Сам Ваха – высокий, худой, улыбчивый, с руками как у пианиста, и еще один – крупный, седой, похожий на борца, представившийся Маирбеком.

    Началось все дружелюбно, с рукопожатий и заказа еды, при этом что Мартын, что Погос изображали гостеприимных хозяев, а Ваха благодарного гостя. Пока в кабинете был официант, разговор не начинался, и только когда тот вышел, Ваха заговорил:

    – Я чисто по-человечески разобраться хочу, – он посмотрел на меня, сразу опознав ключевую фигуру по повязке на голове, – почему моих ребят убили?

    – Сам разъясни, – кивнул Мартын.

    – Потому что ребята хотели завалить меня. Но не сумели. – Я решил пока в детали не пускаться.

    – Им это зачем надо было? Они за товаром поехали.

    – А вот этого не знаю.

    – Товар у нас по-прежнему, покупайте, – вставил слово Большой. – Сделка состояться не успела.

    – Бабки пропали, – сказал Ваха, улыбнувшись. – Немалые.

    – С трупа в Гадюжнике что хочешь пропадет, – исподлобья посмотрел на него Мартын. – Только бабки пропали? А тачила? Стволы?

    Ваха от ответа ушел, почуяв слабость позиции. Сказал лишь:

    – Я вопрос по понятиям решить хочу, без конфликта.

    – Так никто и не против, – согласился с ним Мартын. – Какое решение видишь?

    – Пусть ваши ребята бабки вернут, и мы при своих.

    – А они эти бабки брали?

    – Слушай, ребята погибли, у них семьи, родственники, все орут, чтобы им, – кивок в нашу сторону, – головы отрезали. Я сказал, что миром решим. Отдайте бабки, мы там дальше сами разберемся.

    – Ваха, давай с предъявами аккуратней, – влез Погос. – Если ты за лавэ свое предъявляешь, то доказывать надо, нет?

    – Бабки ушли.

    – Ищи, раз ушли, – уже Большой не выдержал. – Со своих спрашивай, которые побеспределить решили, куда они их дели. С чего они стрелять начали?

    – Они начали? – Ваха напрягся. – Завалили кого, их или вас?

    – Руки у них кривые.

    – Иса как раз со мной на телефоне был, когда его убили. Это что, типа перестрелка такая была?

    – Двое других меня в подъезде зажали, ага, – вступил в разговор я. – А Иса начал трубу мацать, набирать кого-то. Выставился. А валил я уже всех подряд, разбираться некогда было.

    – Нет, так не договоримся, – картинно вздохнул Ваха.

    – Если у нас договор за то, что тебе за беспредел забашлять, – не договоримся, – жестко сказал Мартын. – Разборок лишних никто не хочет, но ты сам прикидывай, кого ты приехал как лохов грузить. Короче, вот тебе наше решение: если хочешь у пацанов товар взять – бери. За мертвых твоих сожалеем, но ты за своими сам следи. Бабки твои не видел никто, так что сам ищи. Все.

    У Вахи точно склонность к театральным эффектам. Он положил руки на стол, закрыл глаза, выдохнул, старательно изображая, как он давит в себе гнев, потом снова глаза открыл и сказал:

    – Тогда будем считать, что поговорили.

    – Так и будем считать, да, – за Мартына ответил Погос. – Ты, Ваха, сюда не договариваться приехал, а предъявлять, причем никакой обосновы не имеешь. Только ты пока авторитетом не дорос нас тут грузить, понял? Так что не получится у нас разговора.

    – Значит, не получится. – Ваха резко поднялся, и Маирбек следом за ним. – Увидимся еще, договорим.

    Никто в ответ не сказал ни слова, разговор действительно закончен, и в базар его превращать не надо. Нам через открытую дверь было видно, как Ваха со своим спутником быстро прошел через зал, поднял своих бойцов жестом, и вся компания вывалила на улицу. А затем одна за другой отъехали четыре машины.

    Появился официант с сервировочным столиком. Все молча дождались, пока он заберет теплую водку и выставит холодную, а заодно добавит к закускам еще несколько блюд. Потом, когда он закрыл дверь, Мартын сказал:

    – Проблемы могут быть. Вован, все так и было, как ты сказал? Точно?

    – Ну, про Штопора я рассказывать не стал, как видишь, лишнее это. А в остальном все так и было.

    – Видел кого-нибудь вокруг? Кто лавэ помыть мог?

    – Да кто угодно, пальбу весь Гадюжник видел. Если даже машину угнали, то гомаки обшмонали наверняка.

    – Да, мусора сказали, что там голяк был, все увели, – добавил Большой.

    – Ну пусть тогда по Гадюжнику ищут, – покачал головой Мартын. – Авось найдут что.

    Как бы моих новых союзников не попалили, вот что беспокоит. Надо будет еще с ними пообщаться разок, и как можно быстрей. Теперь проще, я Свистку на планшет могу сообщение скинуть, чтобы ждал.


    В «Охотничьем» засиделись немного, Мартыну поговорить хотелось, а старшему не откажешь. Потом к нему еще люди подъехали, а мы в зал перешли, другие дела появились. Племянник Поляка сперва ждал нас на сервисе, потом Сирота туда позвонил и сказал, чтобы тот подъехал в ресторан, поговорить и тут можно.

    Племянник оказался мелким парнем лет двадцати пяти, одетым в черную кожаную куртку и кепарик вроде того, что я с прототипа подобрал. Звали его Димой. Ничего особо нового не рассказал: взял товар на реализацию, сам сдуру доверил его другим людям, те его прокинули с деньгами, тут от кредиторов шпана подъехала. Сели прямо к нему в машину, перегнали на Восьмого Марта, там его высадили и сказали приезжать с деньгами к остановке напротив дома тридцать четыре. При этом многократно предупредили, чтобы никого с собой не привозил, и особенно ментов, «а то хуже будет». Детский сад, короче.

    – А как шесть косых у вас получилось? Долг же две? – спросил Большой.

    – Они объявили, типа проценты и за выезд.

    – Ну как лоха не догрузить, – хохотнул Капрал.

    – Что думаешь? – Большой спросил меня.

    – Там живет кто-то из них, я думаю, и остановку из окон видит.

    – Да наверняка, – влез Сирота. – Ты там топтаться будешь, а он из окна кнокать, мусоров искать, – повернулся он к Диме.

    – У тебя их телефон или что есть? – спросил Большой.

    – Не, – Дима замотал головой. – Они не давали, сказали, сами звонить будут.

    – А тех, кому ты должен остался?

    – Есть.

    – Чё за люди?

    – С того района, киоски у них.

    – Их найти можешь случ-чего?

    – Конечно.

    – Уже лучше, – сказал я. – Значит, ты завтра на сервис приедешь с утра, понял? Там с пацанами в машину сядешь, они тебя подвезут, но высадят раньше, типа ты сам пришел. Шагай к остановке и жди там. Сам я раньше подъеду, так что не ссы, я уже там буду.

    – А с этими чё делать? – спросил Труба. – На Помойку, и все?

    – Я думаю, что они не придут сразу, – ответил я. – Это типа проверочка у них. Перезвонят потом, скажут самому ехать куда-нибудь в промзону. И вот тут ты нам трубу передашь, понял? – Это я уже к Диме обратился. – Там им стрелку забьем, все равно им деваться некуда будет.

    Дальше по деталям немного прошлись, и на этом вечер закончился. Пришлось еще на сервис возвращаться, моя машина там осталась, и Маркел меня подвез. Дома я появился около одиннадцати и даже раздеться не успел, как в дверь позвонили.

    Черт, забыл совсем. Только она позвонить должна была, а она взяла да и приперлась. И что теперь делать?

    Спустился на первый, открыл.

    – Договорились же, что позвонишь, – не стал я изображать радость.

    – Вов, я тебе мешаю или чё? – Жанна возмутилась, но при этом протолкнулась мимо меня в дверь, задев бюстом. – Чё у тебя за проблемы?

    – Проблема, что у меня дел завтра полно, я выспаться хотел, а отлежаться мне хрен кто дал. И ты тут еще.

    – Да, блин, я – главная проблема в жизни! – Она направилась в квартиру. – Не отдохнуть ему теперь, и головка бо-бо…

    – Рот закрой, – прервал я ее намеренно грубо, потому что уже успел просчитать «базовую тактику» – постоянно в атаке и постоянная готовность к скандалу, так она моего прототипа и пыталась продавливать на каждом шагу.

    – Чё ты так со мной? – интонация мгновенно сменилась на «сиротскую».

    – А как с тобой еще? – изобразил я гнев, хотя, если честно, Жанна у меня вообще никаких эмоций не вызывала, кроме разве что раздражение вечно неуместными появлениями. – Я же русским языком сказал, чтобы ты позвонила сначала. Говорил?

    – Ну и что?

    – А ты слышала?

    – Ну слышала.

    – И чего не позвонила?

    – Потому что не думала, что ты как этот самый, мля! – Интонация снова стала возмущенной. – Я о тебе забочусь, а ты…

    – Слушай, иди на хрен отсюда со своей заботой, – перешел в наступление я. – И без тебя напряги, и ты тут еще. Давай, езжай на хрен, не зли меня.

    – Ну ты и козел, Вов! – Жанна аж задохнулась от злости. – Да чтоб я с тобой на одном гектаре…

    – Во-от, и не надо. Все, сдрисни отсюда!

    Для нее это было слишком, простой нахрап не сработал. Грохнула входная дверь в подъезд, потом дверь машины. Правда, сама машина пока никуда не уехала, потому что Жанна явно надеялась на то, что я передумаю и позову ее обратно, но я просто поднялся в квартиру и захлопнул дверь.

    Все. Вроде бы с главной проблемой пока справился.

    Ужинать не хотелось, в ресторане плотно поел, но чаю себе налил. Сел в кресло, вытянул ноги на низкий столик.

    Попал. Ну я и попал, а? Что-то у меня что ни мир, то проблемы. И если к прошлым их разновидностям я как-то уже привык, по крайней мере это были мои личные проблемы, то теперь они у меня чужие. Мать иху. То есть я не мог оказаться в этом мире большим банкиром или философом в уютном свитере и с высоким унаследованным доходом, живущим в шале в горах, а мог оказаться только бандитом. Да еще и бандитом с дикими головняками.

    Может, хрен с ней, с моралью, захватить какого-нибудь беспредельщика, завалить его в том подвале и активировать «дверь» с этой стороны? Нет, не годится, обратно это не приведет, а Настю надо ждать здесь. Если я прыгну еще в какой-то мир, то мы тогда потеряемся навсегда. Да и, боюсь, закрыться может вход, превратиться в выход черт знает куда. Надо ждать, надо просто ждать. И да, надо думать о том, чтобы перейти в обычный бизнес. Хотя, опять же, рано об этом думать, потому что грядут проблемы с людьми Вахи. Вот ему точно класть вприсядку на то, в легальном я уже бизнесе или нет, завязал или не завязал. Трое его людей на мне, и он об этом знает.

    Что там на самом деле произошло? С чего Штопор меня убил? Что они вообще замыслили? Как он не сообразил, что чеченцы убьют и его? Неужели просто из-за денег и товара?

    Что я знаю про Штопора? Что прототип знает?

    Штопор появился в Коптеве недавно. Относительно. До этого вроде жил аж в Хабаровске, потом приехал к нам… и познакомились через контрабанду. Да Поляк же нас и познакомил, он со Штопором дела раньше имел какие-то. Вот к кому за подробностями надо, получается.

    Да, сумма большая, но если Штопор рассчитывал ее забрать, то должен был понимать, что ее ему делить еще с тремя «чехами». И тогда она уже не такая уж огромная. Плюс три кило таблеток, оружие… ну все равно воображение не поражает. А мелочовщиком он все же не выглядел, насколько моей картотеке помнится. Нет, не выглядел, масштабно думал.

    Что еще может быть? Что я пропускаю?

    Запиликал телефон, приняв сообщение. Открыл. От Жанны: «Козел ты!» А потом услышал звук удаляющегося двигателя. Это она до сих пор в машине сидела у подъезда, получается. Надеюсь, что уехала навсегда. Хоть и сомневаюсь, не тот типаж, я с ней еще помучаюсь.

    Так, ладно, что там на завтра на утро Свисток себе думает? Подъеду к ним до того, как выдвинусь на позицию. Предупредить надо балбесов малолетних.


    С утра почувствовал, что как-то быстро освоился в непривычной квартире. Потому что для части моего обновленного сознания она была своей. Вроде все непривычное и одновременно все знаешь, что где лежит и что где искать. Долго стоял под душем, затем сварил кофе, уселся на кухне с планшетом, блуждая по интернету и пытаясь выудить какие-нибудь понятные новости. Кстати, прототип мой был курящим, от него и блок сигарет остался, и пепельницы, которые я помыл, а потом упрятал подальше, чтобы не воняли. Да и в квартире застарелым табачным дымом перло, надеюсь, что выветрится. Придется всем объяснять, что бросил, после того как заметят. Пока не заметили.

    Пришло ответное сообщение от Свистка: «Я понел!» Ну, понел так понел, это хорошо. Потом собрался по-быстрому, прихватил ствол и спустился в гараж.

    Погода не исправилась, все тот же дождь и мерзкий ветер, лужи вообще расплылись. А вот в мойку все же надо будет заехать, несмотря на погоду, потому что машина угваздана грязью вообще сплошняком, скоро к ней просто подойти будет страшно.

    Да, к машине уже привык, такой уж никакой больше не кажется. По крайней мере в ней тепло и сухо, не как в Углегорске, где в одну дождь потоками заливал, а в другой зимой коченел чуть не до смерти. Все познается в сравнении. А в этой и сиденья удобные, и мотор негромкий, и жрет она, к слову, совсем мало. Заехал на заправку, заполнил баллон, посмотрю, на сколько его теперь хватит.

    Мозг к окружающей действительности начал адаптироваться. Как только принялся сравнивать не с прошлым миром, а с Отстойником, так все сразу на лад и пошло. Вполне жилое место, хоть и так себе. Видал и хуже. Правда, в Углегорске не было таких правил, как здесь, со всеми этими частными и федеральными городами. Я тут сразу с третьего сорта начал, в частный город меня просто не пустят, а вот там как раз жизнь хорошая. Кое-что удалось в интернете нарыть, хотя есть такое ощущение, что для частных и федеральных даже интернет разный, каждому о своем. Но то, что видел… хорошие дома, красивые машины, отличные дороги. Преступности там вообще нет, насколько я знаю. Нет, не то чтобы я туда так рвусь, но… мне как-то не нравится, что куда-то мне просто не положено, рылом не вышел. Понимаю, что частная собственность, но все равно что-то не то. Тут не в собственности дело, а в том, что там именно метрополия, а тут именно колония.

    Городская верхушка вся повально в Энергетике живет, это ведь тоже частный городок «РосЭнергоатома», прямо над Волгой. Мэр правит нами, но нам туда нельзя, он в город каждый день как в командировку. Как-то сама идея о том, что тебя заселили в гетто, напрягает малость. Или не малость.

    Так, вот и Гадюжник, ствол под куртку. Тут, как я понимаю, ничего не меняется. Те же, там же. Уже меньше вертя головой по сторонам, проскочил «торговую» часть Осенней, потом, аккуратно объезжая залитые водой ямы, доехал до нужного мне дома. Извлек планшет из сумки, лежащей на соседнем сиденье, набрал послание:

    «Я здесь».

    Ответ не пришел, вместо ответа оба моих новых приятеля вышли из соседнего подъезда, все так же с планшетами в руках. Я помахал им рукой, затем выбрался из машины, зашел под козырек подъезда.

    – Здорова, бойцы.

    – Здоров, – ответили они хором, после чего Свисток спросил: – Какие дела?

    – Тут люди шариться начнут, с Муслимки. Будут искать тех, кто все видел. Ну и кто все, что на трупах было, обшмонал.

    – Да там и не было ничего, – удивился такому заявлению Свисток.

    – Тачила – это типа ничего? – уточнил я на всякий случай.

    – Да ладно… тачилу не мы.

    – Вы только стукнули кому надо, так? – засмеялся я. – Ладно, не суть. Суть в том, что люди с Муслимки, «чехи», понятно? Искать будут всерьез, то есть жалеть не будут никого. У них большие бабки пропали.

    – Бабок не было почти. – Свисток сразу замотал головой. – Чутка только, на кармане.

    – Они не в курсе. Дело темное, бабки, похоже, сами убитые скрысили, но бабки реально большие, за такие и вас порежут на ремни, и кого угодно.

    – Не ты взял? – по-простому поинтересовался Свисток.

    – Не я. Нашел бы – взял, но не я. Короче, к чему я: на стреме быть вам все время надо, понятно? Как увидел, что здесь шарится кто-то, сразу прячься, в разборки не лезь. Кто тут, кроме вас, бывает, кого «чехи» прихватить могут?

    – Ну… Крюка с пацанами, но его как прихватишь, можно и без рук остаться, – рассудительно сказал Свисток.

    – Ты на Крюку работаешь?

    – Ну, – ответил он явно без уверенности в том, что об этом стоило говорить.

    – Не сцы, все нормально, – ободрил я его. – Ты его с пацанами тоже предупреди, что тут «чехи» беспределить могут, понял? Он ведь тачилу увел, так?

    – Не видел, не знаю, – пошел в отказ Свисток.

    Тут его планшет блымкнул сообщением. Свисток глянул в него, пошевелил губами, читая сообщение, потом спросил:

    – Можешь обождать зачуток? Крюка с тобой потереть хочет о чем-то.

    – Крюка? – чуть удивился я. – Ну давай, подожду.

    Если Крюка хозяин здешних мест, то почему бы не пообщаться? У меня тут интересы и вон два кореша каких завелись, надо развивать отношения.

    Примерно через две минуты я услышал двигатель, и из-за поворота, аккуратно переезжая лужи, показалась серого цвета «буханка», та самая, что на старый «Форд» похожа. Не та, что я в первый день видел, но такая же, поновей только. Машина показалась из-за угла, подъехала ближе, остановилась. Двери распахнулись, из нее выбрались трое, из кабины два совсем молодых парня, а из салона девчонка, с виду так вовсе лет шестнадцати.

    Парни, впрочем, тоже старыми не выглядели. Одному чуть за двадцать, второй постарше, но еще тридцати нет точно. Все вооружены, даже девчонка, хоть оружие на виду и не держат.

    – Привет. – Парень постарше протянул мне руку. – Константин, но вообще Крюка.

    Высокий, худой, прическа чудная, волосы с боков головы сбриты, а сверху, наоборот, длинные и сзади собраны в хвост. Одет в кожаную косуху, камуфляжные военные штаны и военные же ботинки. Второй парень пониже, но тоже худой, стрижен почти наголо и на голове кепка-бейсболка красная. Девчонка… хорошенькая, если присмотреться, чуть старше, чем поначалу показалась. Кругленькое такое скуластое личико, большие глаза, чудной макияж. Полосатый свитер под кожаным жилетом, джинсы в разноцветных заплатках, ботинки вроде рабочих. Колоритная компания.

    Подсказка: такие в городе есть, зовут их обычно «клуберами» и считают наркотами. Но эти на наркотов точно не похожи, вид как раз очень здоровый.

    – Владимир. Вованом погнали. – Я пожал протянутую руку.

    Крюка и двое остальных агрессивными не выглядели, но были насторожены. И салон «буханки» я не просматриваю, там кто-то еще для страховки может быть.

    – С пацанами нашими подружились? – Он кивнул на Свистка.

    – А чего не подружиться? Достойные люди, в понятиях, так что мы с полным взаимным уважением.

    – Да, Свисток не фраер, пацан солидный. – Крюка засмеялся. – Вопрос у нас есть, поинтересоваться хотим.

    – Вперед.

    – Вам подвал тут зачем?

    Говорит… обычно. Как нормальный человек. Не блатной, не барыга, не наркот. Ни жаргона, ни интонаций вроде тех, какие у совсем шарнирных торчков прорезаются.

    – Нужен. Не важно зачем, вам это не помеха.

    – Нам тут все, что хочешь, помешать может, у нас свои дела в этом месте.

    – Чем?

    – Не знаю. Я же не знаю, что вы там делать хотите, – ушел он от ответа.

    – Ничего. Мне надо, чтобы дверь в него была все время закрыта.

    – Зачем? – тут он явно удивился.

    – Давайте считать причудой. – Я с удовольствием перешел на «вы». – Блажь у меня такая. За это Саня с Амиром будут получать по сотне в месяц.

    – Ну… пусть. – Крюка развел руками. – Даже не знаю, как возражать.

    – А вы не возражайте, вам это правда ничем не мешает. Ваш район?

    – Ну да… пара кварталов. Кстати, если не секрет, мы так из перехватов и не поняли… вы из какой О-Пэ-Гэ, простите? Только не говорите, что это не так.

    – Из Коптева я, – не стал я скрывать, скорее даже заинтересованный в продолжении разговора. Мне стало интересно, и, кроме того, мне гарантированно нужно сохранять дверь закрытой.

    – Про интерес чеченцев к этому месту я уже понял, у Свистка планшет на подслушку включен. – Крюка усмехнулся. – А мы деловые контакты со своей стороны ищем.

    – Чем занимаетесь?

    – Убираем заводскую прошивку из планшетов, ставим левую. Так что при выходе в сеть не опознаетесь. Телефоны с блоком шифровки. Хакнуть можем почти все, только заказывайте.

    Я задумчиво поднял глаза на довольно толстый кабель, висяком идущий от линии электропередач в дом. Крюка мой взгляд заметил, сказал:

    – Электричество дешевое, им проще плюнуть на наши подключения и не посылать сюда монтеров. Мы много не забираем. И сети немного берем.

    – Дроны ментовские вы сажали? – вспомнил я разговор Свистка и Амира.

    – Давайте не буду это комментировать, это уже на пять лет тянет. – Крюка улыбнулся, показав ровные белые зубы.

    – Со мной все равно откровенничаете.

    – Вы тут на криминальной стрельбе засветились, так что не думаю, что вы мент. И ментовскую волну мы слушаем постоянно. И к почте их подключились, просто не злоупотребляем. Кстати, тоже может быть полезным.

    – Не стану спорить, – усмехнулся я. – Вы тут что, живете, что ли?

    – Живем, почему бы и нет? Электричество у нас есть, а если есть электричество, то есть и все остальное. Там жить не хочется, а туда просто не пускают, так что мы лучше сами по себе.

    – Выселять не приедут?

    – Рейды бывали, пока прятались. Выселят – вернемся.

    – Если не погорите на чем-нибудь при этом. Хотя бы на стволах. – Я показал пальцем на его пистолет, упрятанный под курткой.

    – К нам трудно приехать неожиданно, мы их слушаем. И не только.

    – Пусть так. Но вы бы все же осторожней.

    Почему-то они мне понравились. Как-то сразу. Может быть, просто потому, что не укладывались в мою картину этого мира, а она у меня сложилась очень нехорошая. Эти были какими-то другими, не с этой картины.

    – Я сбился. – Крюка снова усмехнулся. – У нас есть сейчас десяток мобил с кодировкой. Штук двадцать планшетов разных, без заводской прошивки, чистый аноним. Планшеты отдадим по сто пятьдесят, телефоны по триста, там работа сложней.

    – А трофейные дроны куда идут? – не удержавшись, спросил я.

    – А куда угодно, просто дорого будет. – Он засмеялся. – Есть идеи по применению?

    – Пока нет. Но могут быть.

    – Будут – подъезжайте.

    – Я по-любому подъеду, если не возражаете. – У меня в голове оформилась некая мысль. – Не знаю точно, когда пока, завтра или послезавтра. И да, дрон сколько будет стоить?

    – Не знаю, прикинуть надо. – Он опять усмехнулся. – Как-то не думали продавать. Обсудим. А подъедете зачем?

    – Куплю телефоны и планшеты. Не все пока, на пробу чуток.

    – Свистку сообщение скиньте, чтобы мы ждали.

    – Скину.

    Хотел его спросить, как он к тому относится, что его малолетки со стволами ходят, но не стал. Получится, что пацанов вложу, а мы уже по понятиям общаемся.

    – Хорошо, рад был познакомиться. – Я протянул ему руку. – Буду на связи.

    – Удачи.

    На этом и разошлись. Они уехали на своей «буханке» в одну сторону, а я на своей «Тайге» в другую.

    Лишнее время оставалось, так что сначала я в какой-то кафешке выпил водянистого кофе с молоком и съел сочень такого вида, что сразу школьная столовая вспомнилась. Но немного времени убил, попутно шаря по интернету. Вай-фай тут был практически везде и опять же практически везде бесплатный. Тут вообще многое входит в некий диссонанс с внутренними стереотипами, потому что я привычно натягиваю на окружающую действительность шаблоны девяностых, а это не они, девяностые в этом мире давно миновали.

    И вот эта последняя встреча… киберпанк какой-то.

    Насколько я понял, принцип управления здесь простой: разделяй и властвуй. Разделяй «внутреннюю колонию» на своих богатых и бедных, пусть она варится в собственном соку, пусть в ней образуются свои истории успеха, и чтобы все при этом оставалось в границах федеральных территорий, не выплескивалось в частные или закрытые. Гетто, гетто на всю страну. И даже, да, с некими элементами социализма. Тут и пособия какие-то есть, и муниципальное жилье для тех, кто совсем никак, и с голоду ты не умрешь, это я уже понял. И ты можешь взлететь, стать первым парнем на деревне, переселиться в «элитный» дом на Московском или ближе к Энергетику, то есть даже удовлетворить честолюбие. Замкнутая система, за рамки которой вроде даже и выходить далеко не всем хочется, чтобы не покидать зону привычного и знакомого.

    И теперь Крюка и его люди. Вот они к девяностым никаким боком. Не было такого. Преступность в нашей действительности была другой, такие, как Крюка, были «неформалами», но в сущности пустопорожними людьми, никому не мешающими и ничего не делающими. Эти, несмотря на всю контркультурность, делают. Ведут какую-то криминальную активность, контролируют какую-то территорию, зарабатывают деньги и даже готовы убивать за сохранение своего образа жизни. Иначе зачем стволы? Там не то место, чтобы для понтов их носить, пацанов наверняка давно проверили на решимость действовать. Иначе и быть не могло.

    Их соседи, барыги-беспредельщики, наверняка у них средствами связи закупаются. Сделать так, чтобы у тебя покупали, а не грузили на халяву, в таком месте и масло в башке нужно, и яйца в штанах. Так что… так что как-то они за жизнь зацепились. Надо к ним присмотреться. Почему? Потому что они необычные, не очень вписывающиеся в этот мир. А я этому миру вообще пока чужой.


    Найти место для парковки оказалось не слишком сложно. Встал на стоянке перед «Пять сольдо» – магазином из сети дешевых супермаркетов, вроде и потерялся среди машин, и при этом нужная троллейбусная остановка всего метрах в пятидесяти, и обзор во все стороны отличный. Положил на сиденье рядом сумку, выудил оттуда пластиковую полторашку «Дюшеса» – вполне себе лимонада родом из детства, отпил немного, смывая послевкусие довольно противного кофе.

    Все, наблюдаем. Набрал Большого, сказал, что уже на месте. Те пока на сервисе, Дима уже приехал.

    Никакого движения не было. Ни машин, подозрительно вставших, ни людей в окнах пятиэтажки рядом, но людей я мог и не заметить. Позже увидел «Тайгу» Большого, остановившуюся дальше по улице, с заднего сиденья которой выбрался Дима и торопливым шагом направился к остановке, где ему назначили встречу. «Тайга» свернула в переулок, встав почти у самого поворота, а «двадцать вторая» Трубы проехала дальше по улице, мимо меня, и притерлась возле табачного магазина. Угла с Серым сегодня не было, Большой их по другим делам услал.

    К Диме никто не подходил. Пару раз у него звонил телефон, но явно не те, кто нужен, он быстро заканчивал разговор. Потом телефон зазвонил у меня.

    – Ты прав был, так не вылезут, – сказал в трубку Большой. – Сидят где-то и кнокают. Ты где стоишь?

    – На стоянке у «Пяти сольдо».

    – Ща подъеду к тебе, будем их на стрелку вытягивать.

    Я увидел, как его машина тронулась с места, тормознула у остановки, Дима влез на заднее сиденье. Пропустив поток машин, «Тайга» пересекла дорогу, нагло выехав на встречку, и свернула на стоянку, после чего подъехала ко мне вплотную. Все разом вылезли из машин. «Двадцать вторая» Трубы тоже развернулась через осевую и подъехала к нам.

    Вокруг нашей компании как-то сразу образовался вакуум, люди старались обходить стороной. Лица, типажи, манера одеваться выдавали с головой, я по тем же девяностым подобное помню. Бандиты обозначали себя одеждой, машинами, тем, что всегда перемещались группами, а нормальные люди их сторонились.

    – Давай, звони своим кредиторам, – сразу сказал Большой. – Пусть крышу на стрелку тянут. Мне потом трубу дашь.

    Дима поискал номер в списке, ткнул большим пальцем в экран, потом подождал немного, я слышал гудки. Затем на той стороне кто-то откликнулся.

    – Николай? – голос его звучал нервно. – Николай? Это Дмитрий. Что ваши ребята на встречу не приехали? А так, не приехали, я их тут жду. Где моя машина?

    Большой жестом потребовал отдать телефон ему, быстро сгреб его, влез в разговор:

    – Коля, как там тебя? Коля, да? Давай свою крышу на стрелку, бегом. Я этого знать не хочу, если они сейчас на эту трубу не наберут, я тебя самого нагружу так, что ты потом мне еще и с пенсии башлять будешь, понял? Анатолием меня зовут, пусть меня спросят. Все, бегом давай, не создавай проблем для всех. Нормально, – добавил он, отключившись и вернув телефон Диме. – Дошло, похоже.

    Все закурили. Большой, забывший сигареты дома, спросил у меня:

    – Сига есть?

    – Не, бросаю.

    – Давно? – удивился тот.

    – Как по репе словил. Решил, что знак. Не заметил, что ли?

    – Что не куришь? – Большой чуть подумал. – А точно, не курил ты. И как, не крючит?

    – Да почти нет, нормально.

    – Ну ты скажи, – удивился он, после чего повернулся к остальным. – Труба, дай сигу.

    Тот протянул ему жесткую пачку «Явы», щелкнул зажигалкой. Пошел разговор ни о чем, Дима стоял чуть в сторонке, явно нервничая.

    – Не очкуй. – Большой, закурив, подошел к нему. – Тачку вернем. Но сами бабки тебе отдать все равно придется, сколько должен. Это понимаешь?

    – Бабки верну, я с дядей договорился, он занял.

    – Уже с собой?

    – Да. – Дима похлопал себя по карману.

    – Тогда еще проще. Ждем звонка.

    Позвонили нам минут через двадцать. Дима ответил и сразу передал телефон Большому. Тот поговорил хоть и вежливо, но жестко и коротко. Представился уже собой, бригада Большого в городе вполне себе в авторитете, да и «коптевские» если не первые по влиянию, то в первую тройку точно входят.

    – Поехали, – сказал он, возвращая телефон. – У пельмешки на Первой Северной встречаемся. Погнали. Там в кучу не сбиваемся, волыны под рукой у всех, понятно? Вован, ты на страховке, если мясня пойдет, то всем его слушаться. Если гниль почуешь или чё увидишь – сам начинай.

    Знание: вот за это меня в бригаде особо и ценят, за умение действовать. Кроме меня, не служил никто, служившие здесь в среду федеральных городов почти никогда не возвращаются, это лифт на другой уровень, просто у меня так сложилось. Так что в боевых действиях криминального уровня я для всех царь, бог и воинский начальник. Именно поэтому никто не удивился, как я сумел завалить троих чеченцев, которые вроде начали стрелять первыми. А я и не умудрился, на самом деле это они меня завалили, как и должно было случиться. Но этого никто не знает. А если и узнает, то не поверит.

    Все загрузились в машины и короткой колонной вырвались со стоянки на улицу, погнали в сторону окружной. Северные, с Первой по Пятую, чуть дальше по Восьмого Марта, налево, как раз в промзону. Шпана точно местная, раз там стрелку забила.

    Ментовской «УАЗ» навстречу, просто патруль, так вокруг тихо. У нужного поворота через пять минут оказались, свернули все подряд, подрезав «Москвича» на встречке. Бибикать тот не стал, просек, что к чему. Разбрызгивая лужи, проехали дальше. Слева бетонный забор, справа сначала тоже тянулся, но потом пошел сетчатый, а сразу за ним началась грязная, засыпанная укатанным гравием площадка, на которой стояло несколько грузовиков. Вон шиномонтаж для этих самых грузовиков, лавка с запчастями, вон пельменная какая-то. Влетели прямо на маленькую стояночку перед ней, встали, вышли разом, включая Диму. Я отошел в сторонку, заглянул за угол, потом другой, зашел в саму закусочную – нет, там явно просто пара шоферюг и толстая буфетчица, больше никого.

    Ага, вон с противоположной от Восьмого Марта стороны подъехала машина, «двадцать третья», левый бок ободран. Встала, двери распахнулись, из нее выбралось четверо парней. Все молодые и все довольно мелкие. За старшего круглолицый блондин с короткими волосами, лет двадцать пять максимум, с ним рядом чернявый, с огромной родинкой на щеке. Двоим остальным, одетым в спортивные костюмы с лампасами, лет по двадцать. Ствол у блондина спереди за поясом, он его типа незаметно рукой ощупал, когда шел. Болваны. Если ствол у них один на всех, то надо было вооружать кого-то, кто стоит в стороне. Большой этого блондина одной плюхой вырубит, вот и весь ствол.

    Бодрятся, хотя явно напуганы. Я так понял, они решили, что Дима сам по себе, можно грузить без проблем, а тут облом. К разговору не прислушивался, нечего там слушать, и так все ясно. Почти сразу подъехал белый «Москвич», вполне новый с виду, из него выбралось еще два парня. Я чуть насторожился, но понял, что это как раз Димины кредиторы, крыша подтянула их сюда, чтобы вроде как разговор спрямить. Большой с ходу начал их грузить, крыша молчала, вид у кредиторов был несчастный. Да это и понятно, они теперь плотно на бабки попадают. Дима им две штуки вернет, конечно, но им теперь крыше «за выезд» башлять. А те еще и цену объявят такую, что мало точно не покажется, просто за свое унижение.

    Оба водилы из пельмешки вышли бочком и сразу смылись, чтобы в зону разборки не угодить, тут и слепому видно, что происходит. Буфетчица в окно выглядывает, интересно ей. Ну фиг с ней, замеса тут уже точно никакого не ожидается, пацаны «с раёна» дали задний ход со всей возможной мощью. Ну и правильно, в общем-то, совсем тупые совсем мало живут.

    Я пока так и стою. Мало того что у меня ствол в кобуре, то есть в ремне, так еще и «узи» в багажнике. Не дело так возить, но… профессиональный риск, пропади она пропадом такая профессия. С понедельника плотно займусь размышлениями на тему «как завязать». Может, какую неизлечимую болезнь выдумать, типа она мешает полноценно бандитствовать? Какой может быть повод вот так взять да и уйти в завяз? Это только если всю бригаду с пути истинного сбивать. То есть идти в какой-то легальный бизнес, доход с которого будет настолько привлекательным, что криминал начнет только мешать? Логично, но вот насколько вероятно? Я так понимаю и как прототип в форме внутреннего голоса подсказывает, в городе поднимаются в рамках определенных правил.

    Но все равно думать надо. Мне даже этих дураков с района wannabe гангстеров убивать жалко, да и вероятность или сесть, или самому пулю схватить никуда не девается. Опять же я уже схватил. Уже похороны должны были состояться. И как бы не состоялись, «чехи»-то знают, кто их людей привалил. Самое веселое еще впереди на самом деле, пока только все начинается.

    Ага, Дима с кредиторами отошел в сторону, высокие базарящие стороны курят и говорят друг с другом. Шпана чуть успокоилась, хоть вид и унылый, Большой изображает уважение, он мужик неглупый, а вот Капрал с Трубой лыбы давят откровенно издевательские.

    Так, вон машина едет, универсал «двадцатка», это точно Димы, судя по его реакции. Подогнали, из нее какой-то совсем малолетка вылез, отдал ключи и документы Большому. Большой же забрал у Димы деньги, пересчитал у всех на глазах, отдал одному из кредиторов, тощему парню с длинным носом и ранней лысиной. Счастливым тот не выглядел. Крест на пузе, у него сейчас все деньги и отберут, однозначно.

    Все, пошло прощание, все потянулись к машинам. Большой сказал Диме, пока с нами ехать, еще разговор есть. Теперь надо обсудить, как нагрузить тех, кто ему деньги не вернул. Если, конечно, это ему не вернули, а не сам он пропил или на дев распутных пустил. Но если не вернули, то надо вернуть, это уже доходная статья.

    5

    Дела, дела, дела. Деловой стал – спасу нет. Вызвонили уже должников Димы, потому что он клянется и божится, что с ним не рассчитались, поехали к ним. У тех крыша была, вполне реальная бригада с Вагонки, Большой даже старшего их знал. Встретились поэтому мирно в офисе должников, которые еще и покормили, заказав обед с доставкой. Сами должники, которых тоже было двое, оба молодые, модные, нервничали, пили водку рюмку за рюмкой, пока вызванивали кого-то следующего, кто должен уже им. Посиделки между тем затянулись, все пригрелись в офисе, который закрылся по техническим причинам, травили анекдоты и болтали ни о чем, тачки там, девки и все как положено.

    Потом уже стало скучно, и Большой все же добазарился с Филей, бригадиром «вагонковских», о том, что мы забираем товара на четыре тысячи у должников, считая то, чем догрузили, а те дальше в свою очередь грузят уже их должников, по цепочке. Товаром была водка. Должники сказали, что товар не их, а на реализации, но им логично объяснили, что они товаром закроют этот долг, а потом возьмут на реализацию что-то еще и закроют уже тот. Филе и остальным было уже скучно, поэтому вопрос решился быстро.

    Тянуть тоже не стали. Большой дозвонился Дадьяну, родственнику Погоса, который владел несколькими магазинами по Коптеву, и тот пригнал грузовик за водкой. Когда убедились, что товар точно уйдет, все загрузились в машины и уехали.

    По дороге в Коптево позвонил Поляку, рассказал в двух словах, чем все закончилось. Дима ему уже звонил сам, но Поляк предпочел выслушать мою версию.

    – Вов, вот реально спасибо, камень с души, – поблагодарил он. – Давай бери свою и выйдем оттянемся, я угощаю. Ну и поговорим.

    – Некого брать, послал ее, – сообщил я в ответ. – А поговорить можно, чего не поговорить?

    – На вечер у тебя что?

    – Поляк, у меня пока бинты на башке и сотрясение никуда не делось. Лежать буду вечером и в выходные, ты извини. На той неделе давай, я не против.

    Выйти куда-то с Поляковым для прототипа было нормой, так что отказываться не стоило. Да и какой смысл? Что я еще буду делать? Дома спать? Пусть лучше жизнь вокруг мне покажет.

    – Блин, Вов, извини, – спохватился тот. – Отдельно причитается, что ты по моим делам гонял.

    – Ну какие счеты? Нормально все. Димке этому в репу дай, чтобы дальше дела вел осторожней. Раздает, блин, товар без гарантий.

    – Да разберусь с ним, однозначно.

    Ладно, с племянником Поляка разобрались. Почти благородное дело. Почти. Так здесь дела ведутся. Когда-то и в моей Москве так велись, но потом всю эту вольницу зажали и указали ей берега, а самых непонятливых от непонятливости навсегда излечили. Почему тут не так?

    Тут все просто: опять же колониальное устройство страны. Власти в федеральных городах невыгодно лишаться организованной преступности. Денег в их бюджеты из центра идет мало, просто воровать – на всех не хватит, и все же надо, чтобы хоть что-то доходило до потребителя. То есть остается рэкет, остается наркобизнес, остаются махинации с налогами и все такое. Заниматься этим непосредственно силами сотрудников все же не получится, есть и какой-то надзор, и внутренняя конкуренция. А все эти «коптевские», «вагонковские», «чистопрудненские», «силикатка», ну и все этнические – они как руки, которые вроде своей жизнью живут. И заносят, и делятся, и многого не просят в ответ, а каждый новый милицейский начальник переезжает в Энергетик максимум через год в хороший дом.

    Центральную же власть, как я уже говорил, криминогенность ситуации интересует ровно настолько, насколько она не влияет на поток товаров и налогов. Пока власть и криминал видят некие границы, при пересечении которых где-то наверху, в каком-то кабинете, включится сигнал тревоги – они их не пересекают. Поэтому и не так страшно, если милиция прихватит меня с пистолетом в подлокотнике и «узи» в багажнике, потому что выпустят. Десять тысяч, как я уже говорил. Если, конечно, на этих стволах ничего не висит, иначе все сильно усложняется.

    Милиция следит лишь за тем, чтобы О-Пэ-Гэ тоже границы не пересекали. Нашел себе Ваха выгодный бизнес в том, чтобы людей за выкуп похищать, – его прижали. Дошло. Его бойцы до сих пор строят железные дороги страны в передвижных лагерях и строить будут еще долго. Сутенеры как-то повадились девиц насильно набирать. Просто увозили в подвал, били и насиловали, пока не ломали, потом выставляли на улицу. Их тоже поправили, довольно жестоко – одного до смерти забили в ОББ, сообщив, что скончался от инфаркта, двое пошли в тюрьму с плохими статьями и в плохие тюрьмы. Теперь там работают только «волонтерши».

    Расти выше определенного уровня тоже никто не даст. Если в девяностых группировки лезли в банки, в доли предприятий и вообще в крупный бизнес, то здесь о таком и думать нельзя. Крупный бизнес из частных городов управляется и управлялся. Потолок здесь коммерция «на раёне», долги местных коммерсов, игровые залы, кабаки, криминал, наркота, проституция. Пока не пытаешься дельфином прыгать над поверхностью – тебя не видят.

    Такой вот симбиоз закона и понятий в городе. Но все же больше нацеленный на то, чтобы люди при власти могли обналичивать административный ресурс и при этом не вызывать народных восстаний.

    Группировки тоже промеж собой враждуют. Основная граница пролегает между славянскими и мусульманскими. Есть вполне обоснованное подозрение, что, когда одна сторона начинает брать верх, власть начинает помогать конкурентам. Вроде как баланс соблюдают. И по сути даже не очень это скрывают, что должно подводить умных преступников к простому выводу: не рвись получить все, все равно не позволят. Окучивай свою поляну, не ломай порядок, пусть все идет как идет, и будет так до веку.

    Да, и «воровской ход» тут никак, нет его, в общем. То, что страна распалась на города и регионы, вело к тому, что авторитет ворам былых времен подкреплять было нечем, их довольно быстро выбили «спортсмены» и пиковые, а держать авторитет в зонах тоже не очень получалось.

    Да, отвлекся. Думаю, Ваха все же что-то устроит, однозначно. И это «что-то», скорей всего, устроится с моей персоной. Найти меня не слишком просто, по местам прописки давно никто не живет, но можно. Можно выманить. Можно просто просчитать. Чеченцы здесь – это не чеченцы там, здесь у кавказцев с военной подготовкой проблема, они в армии не служат, но никакой подготовки не надо, если есть возможность подойти на пару шагов и выпустить магазин из «узи», который мы же им и продали.

    Какая мотивация у Вахи? Ну, во-первых, деньги, но не думаю, что главная. Вернуть деньги было скорей символом его силы, что вот пришел он к «коптевским» и продавил, нагрузил их долгом и выплатой. Отказ – это уже авторитет сомнению подвергается.

    Если Ваху, например, из схемы убрать – что получится? Будут мстить за него? Скорей всего. Если его исполнение на нас замкнется. А на кого оно еще может замкнуться? Хм… А с другими кавказскими группировками у него конфликты есть? Они ведь там вовсе не однородны, те же «даги» «чехов» недолюбливают и наоборот, а общая вера их объединяет скорей показушно. Кавказские народы всегда были практичны и всегда разделены, объединяет их разве что сопротивление внешней среды. Здесь не было радикального ислама, импортных проповедников и кавказских войн, так что внешнего объединяющего давления не случилось.

    А прототип мой всех раскладов по Муслимке не знал. Это надо у кого-то уточнять. Кто может знать? Ну, какой-нибудь опер из ОББ, они все знают, но у меня таких приятелей нет. Кто еще?

    Надо для начала с Большим поговорить на сей счет, у него контакты по ментам, может, он что-то придумает. Вахино внимание не только на мне замыкается, там уже конфликт не то что «межбригадный», а даже на уровне группировок вырисовывается. То есть можно и с Мартыном, и с Погосом говорить, у них ходов больше, но и много говорить не хочется. Информация имеет склонность к неконтролируемому распространению, независимо от того, насколько надежны слушатели. Там большее количество ушей имеет значение.

    Хм… а Крюка сказал, что они к серваку милицейскому подключились. А что на том серваке, к слову? Нет, с этими ребятами надо общаться обязательно. И повод есть, вроде как договорились. Ладно, сегодня уже поздно, да и устал я таскаться туда-сюда. Ладно бы действительно чем полезным был занят, а то и вспоминать противно.

    Заехать пожрать куда-нибудь или дома навернуть? Завтра никаких дел, кроме тех, что я себе назначу, можно выспаться. Нет, мне же бухать нельзя по легенде, увидит еще кто-то, если на районе пойду, а ехать еще куда-то уже неохота, я в Коптево заезжаю. Кстати, а чего это меня вдруг бухать потянуло? Второе я возникать начало? Вообще-то мой прототип не слишком мне нравится, если в его воспоминаниях копаться. Угрюмый, часто злоупотребляющий алкоголем, опять же вкус в любовницах так себе… и кстати, он еще и в сауну с девками любитель был сходить, невзирая на Жанну, хорошо хоть наркотой не баловался. Но у «коптевских» с наркотой жестко, за это можно и где-нибудь за городом в болоте проснуться с пулей в затылке. Справедливо считается, что человек на наркоте уже себе не принадлежит.

    Ладно, домой. Вот дома винца открою испанского, чего-нибудь к нему нарежу, да и… что сделаю? Да хоть по интернету пошарю, изучая этот мир. Мир без провалившихся в него, то есть мир без «дверей». Без «дверей»? Ну да, можно и так считать, даже если они тут есть, то я понятия не имею, как их искать. Мир как мир, никаких аномалий, насколько я понимаю. И закинуло меня сюда лишь потому, что место освободилось, так?

    А Настя в этом мире есть? Потому что если она есть, то моей Насте сюда не попасть.

    И что мне в таком случае делать? Не убивать же местную ее версию, я не Хендерсон и не Фицпатрик, я этим не занимаюсь.

    Тогда что? Пробовать прорваться назад?

    Да невозможно назад, что я, вообще, гоню… Невозможно. Только куда-то еще.

    Черт, что-то просто в пот холодный кинуло, как это до меня дошло. Я сейчас здесь, а Настя? Настя пока еще может только входить в «туннель», как я тогда, а может быть, уже в каком-то другом мире. Хотя… вот на уровне спинного мозга я все же как-то чувствую, что она должна оказаться здесь. Просто позже. Или я не чувствую, а просто сам себе это внушаю?

    Нет, так не может быть. Просто потому, что не может. Я знаю, что мы должны быть вместе, иначе зачем все, что мы делали? Зачем погибли Солдат Джейн и Алекс, прорываясь с нами? Ради того, чтобы я стал рядовым бандитом в зачуханном городе? Да пошло оно тогда…

    Стоп, не паниковать! Рассуждать трезво. «Дверь» есть, вход есть, значит, с ним еще что-то можно сделать. Что именно? Для начала подумать спокойно, с утра, на трезвую голову. Она у меня и сейчас не пьяная, но какая-то паническая, неправильная, мысли в такой запутаются и куда-нибудь не туда уйдут. И приведут к чему не нужно.

    Заехал в гараж, запер его изнутри, упрятал «узи» в тайник, напомнив себе о том, что свои вещи надо оттуда перепрятать, а для начала сохнущую разгрузку обратно убрать. Вышел на лестницу и сразу столкнулся с упитанным мужиком моего возраста, в очках и с бородой. Сосед, подсказала картотека. Миша Плотников, работает менеджером в торговом центре, что неподалеку. Моему второму я он помнится как хороший мужик и нормальный сосед. О моих занятиях знает, но не напрягается. Даже помог ему как-то с местной гопотой.

    – Здоров, Вов, – поприветствовал он меня. – Что с головой?

    Ну да, я шапку снял, повязка светится.

    – Да в подвале лазил, приложился об арматуру, из стены торчала.

    – У нас? – удивился он.

    – Нет, там люди в аренду хотели взять, и меня черт понес с ними смотреть. Сам как?

    – Да нормально. Жанну твою в магазине видел. Я с ней поздоровался, а она тебя матом обложила.

    – Послал я ее, надоела.

    – А-а, ну понятно. Но, вообще, баба-то классная, чего ты вдруг?

    У Миши с женщинами не клеится, насколько я помню. Не помню только почему. Поэтому он послание Жанны видит как неуместное расточительство. Ну, будь на моем месте мой прототип, может быть, так оно бы и было. Но для меня все логично.

    – Надоела, говорю же.

    – Может, по пивку? – вдруг предложил Миша. – У меня есть, самарское. И вобла.

    – Вобла и у меня есть. – Я вспомнил, что пиво с воблой не люблю, а заодно узнал, что прототип как раз любил. – А, ладно, давай. Только переоденусь, если не возражаешь.

    – Да без проблем, поднимайся.

    А и вправду, что бы с хорошим человеком пива не попить? Все равно же не знал, как себя занять. Зашел к себе, сбросил все лишнее, переоделся в домашние трикотажные треники и свитер, подумал, чего с собой прихватить, да так и не придумал. Ладно, как-нибудь в ответ угощу.

    Если у меня в квартире был почти армейский порядок, то у Миши хата – классическая холостяцкая берлога. Такое впечатление, что кто-то сначала сложил все Мишины вещи в кучу, потом подложил под них бомбу и взорвал. И вот как они упали, так с тех пор и лежат.

    Женат он был дважды, но давно и совсем недолго оба раза. Детьми не обзавелся. Впрочем, мой прототип вообще никогда женат не был, так что соседи друг друга стоили. Как раз по вечерам на пивко встречаться.

    – Заходи, – пригласил он меня сразу на кухню, где на столе, на расстеленной газете, лежала горка некрупных вяленых лещей. – К своим в деревню съездил, оттуда привез, – объяснил он происхождение рыбы.

    Ну да, у него родители на даче живут вроде как весь год. И, кстати… а у меня тоже дача есть. Ну точно, у меня же на связке ключей больше, чем надо, чтобы попасть в квартиру и в гараж, а я как-то до сих пор не подумал, для чего лишние. Тридцать километров от города по Старицкому шоссе, рукой подать. Да, надо съездить, заодно глянуть, что там у меня есть. Так прототип вроде как описанием меня снабдил, но… говорили уже об этом. Да, и дача не на мое имя, опять подсказки пошли. Я ее как убежище на всякий случай планировал. На алконавта из ПГТ «Синий» она оформлена. И сразу в залог отдана, чтобы он ее продать не мог, если снова деньги на бухло понадобятся. Не, точно надо глянуть, потому что проблемы с «чехами» ожидаются. Вот завтра и поеду. Сначала с Крюкой постараюсь пообщаться, а потом на дачу.

    Миша открыл холодильник, выставил на стол пластиковую полторашку «Самарского», поставил рядом два стакана. С шипением отвинтилась пробка. Несмотря на пугающую упаковку, ассоциирующуюся с напитками для алкашей, запах по кухне пошел нормальный, именно что натурального пива. Затем аккуратно, по стеночке, Миша наполнил оба бокала, поставив один передо мной.

    На улице в темноте совсем разгулялся ветер, аж стекла дрожали, в которые прилетали пригоршни капель дождя. И правда, надо было домой ехать, тут хоть тепло и сухо, и уже идти никуда не нужно.

    – Бери, – он положил передо мной одного из лещей, того, что покрупней.

    – Спасибо, но я пока так, чёта рыбы не хочется. А пивка с удовольствием, – отказался я.

    – Батины лещи, он сам ловил, угощайся, – даже обиделся Миша.

    – Да обопьюсь ночью, лучше так одного возьму, завтра сгрызу, если не возражаешь.

    – Ну, тогда тебе видней. А я буду. – Он с треском отломил голову у рыбы.

    Я просто приложился к бокалу. Да, ничего так пиво на самом деле. В отличие от того, что я пробовал, концентратами не отдает.

    – Пятницу решил отметить?

    – Ага, – кивнул он. – Неделя была бешеная. У нас начальник новый, демонстрирует новаторский подход во всем, народ уже заказать его мечтает. Не возьмешься?

    – Я не по этим делам, ты же знаешь, – усмехнулся я на шутку. – Утрясется, я думаю.

    – Опять вербовка идет на работу в Волжске. – Миша ловко вскрыл рыбину и вычистил из нее сухие потроха. – Человек десять от нас возьмут.

    Волжск… Волжск – частный город, сорок километров вниз по реке, его запретка начинается практически сразу за Энергетиком. Там штаб-квартира «РосЭнергоАтома», к слову, он там всем и рулит.

    – Тебя не зовут?

    – Да зовут, но как-то не хочется. Сам понимаешь, что это не жизнь в частном, а так, общага в торговой зоне, на выходные или там сиди, или сюда катайся. Какой смысл?

    – Там платят лучше, – вспомнил я.

    – Вов, ну а на кой мне лучше? У меня есть все, что в жизни требуется. Не голодаю, срака не голая, жратва в холодильнике есть, а заодно и сам холодильник, «Москвич» в гараже, квартира вот, больше, чем на самом деле на одного нужна. Ты вот есть пива попить и за жизнь потрындеть, – усмехнулся он. – Людям только кажется, что они живут плохо, а в частных лучше. Живем мы, по сути, одинаково, только там позолота, у нас так, простенько все покрашено. Но они же как в резервациях, девяносто процентов территории страны – федеральная.

    – Иначе никак, чтобы всех из частных прокормить.

    – Вот именно, – рыба лишилась кожи, а потом быстро разделилась на ломтики. – Десятеро нас должны кормить одного оттуда. То есть если мы даже не будем его кормить, денег-то сильно не прибавится, верно? То есть у нас тут все как в частных не станет. Зато живем без поводка.

    – Ну да, без поводка. Некоторые еще и без берегов.

    – Ну живем же, верно?

    Ну да, Миша со своей жердочки смотрит, и даже смотрит не мимо, по-своему он прав. Возьми в руки калькулятор, прикинь, сколько ты приобретешь, если перестанешь кормить частников, и обнаружишь, что толком-то ничего у тебя и не прибавится. Населения в Волжске в десять раз меньше, чем у нас. Правда, территория города в три раза больше, и это даже не город, а некий конгломерат частных домов и таунхаусов среди холмов, озер и каналов, да еще и на берегу Волги. Но только их периметр – граница их мира. Можно поехать в отпуск к морю, там тоже есть частные города, куда катаются летом. И что? Действительно резервация, вроде как кто-то отгородил одну комнату в коммуналке и устроил в ней полный «евроремонт», как это раньше называли, а комната все равно соединена с общим коридором и коммунальной кухней. Можно, конечно, стараться оттуда не выходить, но…

    – Живем, говно жуем, – хмыкнул я. – Куда нам еще деваться? Но в чем-то ты прав, да, тех же дач у них нет. Незнакомо им счастье пробежки ночью под дождем к сортиру во дворе.

    – Ты вот иронизируешь, а такие пробежки как раз часть дачного колорита и составляют. – Миша наконец вцепился в лещиную спинку зубами, даже заурчав от удовольствия. – Иначе уже и не дача. У нас там озера, рыбалка, охота. Батя, думаешь, поменяет свой дом на частную территорию? Да ни в жисть.

    – Кому чего.

    – Ну да, каждому свое. И вот поэтому жить в частнике – совсем не мое.

    – Ну, тебе и не грозит, – усмехнулся я. – Как и мне.

    Большие торговые центры и все подобное в частниках в специальных торговых зонах расположены. Чтобы персонал оттуда в свободное время по территории для чистой публики не шлялся. В самом городе магазины в основном дорогие, там уже немногочисленные местные работают, больше студенты из тамошнего университета подрабатывают.

    Для человека из федерального города путь туда один – поступить после школы, что очень-очень трудно. Умных компании, владеющие этими городами, старательно тянут к себе. Если поступил в Волжский университет, например, и потом не вылетел, то дальше твоя жизнь устроена.

    Второй путь – закончить с отличием наш Политех, например, и найти работу где-то в ЗАТО, на одном из оборонных или хай-тековых заводов, инженером. Или так же с отличием техникум, и пойти туда рабочим. В ЗАТО тоже порядок и благодать, жизнь куда лучше, чем в федеральных. Но опять же туда конкурс, так просто не проскочишь. А для остальных уже заводы местные. Или вон, как Миша, в местный торговый центр, менеджером.

    Ну и армия еще есть, путь, которым я пошел. Армия вообще сама по себе живет. Базы огромные, при них целые города. Платят хорошо, соцпакет прекрасный, после армии с трудоустройством проблем нет: или прямо на Базах остаются люди, многие свой бизнес открывают, или в частники, или в ЗАТО. Многие потом еще и по миру разъезжаются, кто консультантом, а кто и наемником. В мире много разных интересов, блюсти которые помогают вооруженные люди.

    Вот, в сущности, весь спектр возможностей и перечислен для человека, родившегося в федеральном городе. Мише нормально, он так всегда жил почти что. Тут как Советский Союз накрылся, так и пошло все вот в этом направлении, одновременно со всем «цивилизованным миром». Но мне есть с чем сравнивать. Косяков тоже не перечесть, но все же… все же как-то не так. Лучше. А может, только кажется, что лучше, а по сути то же самое, просто не так все откровенно.

    А вот пиво вкусное, холодное, и в кухне тепло. В такие моменты и Мише легко поверишь, когда он уверяет, что человеку много, по сути, не нужно. В этом-то он прав на самом деле, просто работает это тогда, когда человек сам выбирает, что ему нужно, а что нет. А если кто-то назначил тебя тем, кому много не нужно, то как-то не очень это уже все переваривается.

    6

    Следующим утром выспался, никто меня не будил. Долго брился, стоял под душем, потом так же неторопливо ел яичницу с беконом и пил утренний кофе, уже привычно копаясь в интернете. Возможности, нужны возможности. У меня и свои сбережения есть, оказывается, и немалая сумма взята с убитых «чехов». Если правильно подойти к делу, то можно на это что-то начать. Чего здесь нет из того, что могло бы пользоваться спросом? У меня опыт не одного мира, так что сообразить должен.

    Так, ладно, теперь сообщение Свистку, пусть перекинет его Крюке:

    «Хотел бы встретиться, купить кое-что».

    Ответа ждал минут пять.

    «Подъезжайте в любое время».

    Вот и славно. Собираюсь. Потом, кстати, дачку бы навестить… там грязюка небось, поэтому одеться соответственно. Я в шкафу резиновые сапоги и куртку-дождевик видел, вот и прихвачу с собой. В сумку это все спортивную. А потом туда же суну автомат и пару запасных магазинов.

    Дождь, ветер. Дождь мелкий, противный. Движения на улице почти нет – суббота, да еще и утро, отдыхают все. Даже троллейбус вон почти пустым идет, все сидят, никто не стоит. Правда, у торгового центра и авторынка, наоборот, оживленно, народу больше, чем в будни. У расписанного звездами здания «Детского игрового центра «Радуга» тоже стоянка забита. Картотека подсказала, что в этом мире радуга вовсе не приватизирована меньшинствами. Хоть что-то хорошее.

    Сообщение на мобилу. Прочитал на ходу. Оказалось, от Жанны:

    «Что ты как дурак давай приеду сходим куда нибудь Жанка».

    «Уехал из города», – ответил ей.

    Даже виртуально лень собачиться. И вообще она не виновата, что ее мужик подменен кем-то другим. А у нее любовь и источник дохода, я ее понимаю и даже сочувствую. Может, сообщить ей, что за мной «чехи» охотятся и рядом со мной пока опасно? Сработает? А хрен его знает.

    «Когда будеш?»

    «Два-три дня».

    Все, отключилась. Два-три дня спокойной жизни у меня есть, потом опять посылать придется. Могу поклясться, что она уже сама для себя сослалась на мое сотрясение мозга и решила, что я ее на самом деле посылать не хотел. Люди предпочитают понимать тебя так, как им удобно. Это я для себя вывел еще на заре занятий бизнесом, определив, что первым и главным качеством любого бизнесмена должно быть умение говорить «нет». Причем говорить так, чтобы невозможно было это «нет» толковать. Если ты говоришь: «Может быть, в другой раз», собеседник вовсе не расценит это как вежливый отказ, он и вправду решит, что «в другой раз» и этот раз наступит скоро.

    Угроза опасности сработает?

    Кстати, об угрозах… надо с Большим беседовать, решать, что делать будем. А то мы пока как-то так, на самотек это все пускаем. Как Ваху доставать? Живет он на Муслимке, а она место сложное, так просто там ни к кому не подберешься.

    Традиционно кавказцы и приезжие мусульмане селились на юге города, в микрорайоне «Южный» и окрестностях. Снимали и покупали там квартиры, оттуда удобно ездить и на Центральный рынок, и на городскую овощебазу. За окружной земля с той стороны особым спросом никогда не пользовалась, там ни реки, ни озер, ничего еще привлекательного, так что дачники там не строились, и застройщики коттеджных поселков теми краями не интересовались. Странно было бы строиться в чистом поле даже без леса в городе, который стоит на Волге. Но по мере того как Муслимка становилась чисто кавказской и мусульманской, в те поля пошел сначала самострой, а потом этот самострой под занос денег легализовался. Туда протянули нормально воду вместо скважин, ну а кинуть электричество проблем не составило. Чего у нас тут в избытке, так это электричества.

    Дальше там начали строиться дома уже всерьез, с подворьями, иногда на всю родню, как на Кавказе. Посторонним в этот поселок, куда заселялись старшие диаспор, ходу не было. Милиция туда тоже не ездила, если не считать пары рейдов ОББ в сопровождении ОМОНа, когда арестовывали кого-то за что-то серьезное. Преступности на Муслимке почти не было, это старшие диаспор гарантировали городской власти, а что было на самом деле… ну в том, что там были рабы, никто в сущности не сомневался. Немало бомжей и алкашей закончили свой жизненный путь именно там, живя в сараях и подвалах и работая с утра и до ночи. Заложников, которых Ваха увозил из своего ресторана, туда не возили, зиндан нашелся вообще на юго-западе города, на территории старой ТЭЦ, сейчас закрытой. Для города же Муслимка превратилась в некую черную дыру, куда невозможно было даже заглянуть, а то, что там всегда было тихо, служило властям оправданием тому, что они и не пытаются туда заглядывать.

    Жители города старались этот район обходить, хотя никто там на них не нападал. Не нападал, но чуть не на каждом шагу подчеркивал, что для русских есть другие районы. Несмотря на название, исламское влияние там было совсем несильным, все формировалось на основе землячеств, общин, кланов и нацелено было вовсе не на то, чтобы блюсти заветы ислама, а на то, чтобы денег побольше зарабатывать. А для глав диаспор это был самый удобный способ держать все под контролем, на глазах, что упрощало налогообложение младших старшими.

    И вот где-то там Ваха и жил. Причем даже найти какой-то дом по адресу в Муслимке возможным не представлялось, там все таблички и указатели тщательно ликвидировались. Местные подскажут, если захотят, а так ищи себе.

    Из Муслимки в город всего одна дорога, но под засаду она приспособлена плохо, все там просматривается, а машины едут быстро. То есть планировать что-то на их территории лучше даже и не пытаться.

    Но у Вахи где-то есть что-то вроде офиса, есть наверняка те рестораны, где он постоянно бывает, может быть любовница и что угодно еще. И где-то в ОББ все эти данные наверняка есть, не могут менты с агентурой не работать, так не бывает. Можно и самому начать выяснять и следить, но на это уйдет время. И у «чехов» самих контактов в милиции хватает, им кто-то и слить может информацию о «коптевских» и бригаде Большого конкретно.


    Свисток сегодня был не на посту, он появился откуда-то из дворов, на этот раз один, пригляделся и только потом подошел к моей машине.

    – Садись. – Я открыл перед ним правую дверь изнутри.

    Он возражать не стал, плюхнулся на правое сиденье, сразу сказал:

    – Вон тот дом справа объезжай, дальше покажу.

    Я неторопливо, из-за ям, покатил по дорожке. Место тут было совсем запущенным – кусты разрослись, местами сквозь асфальт пробились корни и трава, под каждой стеной груда мусора. Некоторые проезды были чем-то загромождены, причем явно умышленно. Тут автобус ржавый, там остов грузовика, тут старые контейнеры со строительным мусором. Все выглядело так, словно кто-то превращал район в сложно понимаемый лабиринт. Не знаю от кого, правда. Учитывая, что милиция вовсю здесь пользует беспилотники… но стоп, беспилотники здесь засекают и сажают. Так что все не так просто.

    Свисток показывал дорогу. Пешком, наверное, было бы проще, а вот на машине пришлось попетлять. В конце концов подъехали к девятиэтажке, возле которой стояло сразу несколько машин. Шесть, если точнее. Три «буханки», они тут явно самые популярные, «бусик», как тут называли, «Газель», еще «Газель» грузовая и универсал «двадцатка». Почему-то я ждал размалеванности и общей крутости транспорта, но машины были самыми обычными. То есть незаметными, за что я сразу поставил плюсик Крюке и его людям. Не эпатажники, знают, что делают.

    В подъезде картина отличалась, там все стены были расписаны от пола до потолка. И не похабщиной, и не криворукими граффити, а вполне даже приличной настенной росписью. На первом этаже было поле, за полем лес, а над полем косяком летели толстые рыжие коты, неся в когтистых лапах плакат, гласивший: «Мы найдем лучшую землю!»

    – Нравится? – спросил меня женский голос с площадки первого этажа.

    – Достойно, – улыбнулся я.

    Та самая девчонка, что тогда подъезжала с Крюкой. По-прежнему вооружена, просто теперь еще и пистолет не прячет.

    – Заходите в офис, – пригласила она.

    На двери квартиры слева, выкрашенной в дикую смесь желтого и лилового цветов, сквозь их мешанину некими пузырями проступало слово «Офес», причем буква «О» была выполнена в виде «Мистера Хэппи».

    Я в «офес» зашел. Почему-то ожидал, что там будет еще какая-то охрана, но ее не было. Зато по подъезду тянулись провода, и я решил, что охрана тут, скорей всего, устроена не так. Камеры и что-то еще, не думаю, что ошибаюсь.

    Квартира не в такой дикий цвет крашена, как дверь в нее, что и понятно, а то тут было бы не высидеть. Несколько столов с компьютерами, все больше лэптопами, диваны, сразу три больших холодильника, под окнами электрические обогреватели. Тепло. И не накурено, хотя от такого места ожидаешь совершенно противоположного.

    – Привет. – Крюка встал с дивана, протягивая руку.

    Одет он как и в прошлый раз, но без куртки. И тоже оружие открыто. Только у него вместо пистолета револьвер с какой-то обрезиненной ручкой.

    – Привет. Неплохо вы тут устроились.

    – Мы устроились лучше, просто вы этого не видите. – Он засмеялся. – Садитесь. Чаю хотите? У нас разный.

    – Не откажусь.

    Куда присесть? Диваны не люблю в чужих местах, особенно мягкие, так что вот в это вращающееся кресло, старое и истертое. Из соседней комнаты зашел еще один парень, раньше я его не видел, невысокий и плотный, одетый без претензий, поздоровался со мной, потом сел в углу, взяв со столика планшет.

    Крюка налил чаю в две кружки, одну поставил на стол рядом со мной.

    – Что купить решили? – спросил он.

    – Ваши закрытые телефоны как работают?

    – Очень просто. Как обычный телефон, просто если его кто-то слушает, то слышит просто шум. Как закрытая связь у военных. Планшет не идентифицируется в сети под тем номером, под каким был продан, входит под случайным и соединяется через любой телефон, мы блокировку убираем. Вы вообще в курсе, что идентификация идет не только по номеру чипа, но и серийному номеру аппарата? И сообщения тоже шифруются. Барыги только по ним теперь общаются.

    Да, здесь сим-карты зовут чипами, они и формы другой. Планшетом можно входить в интернет через вай-фай, который есть почти везде, но сеть тебя видит по постоянному номеру, привязанному к имени, и через мобильный телефон, соединившись по «синему зубу». Но тут тоже трюк – только через один-единственный телефон, номер которого прошивается сразу, при продаже. Старший брат и здесь любит последить.

    – Барыги у вас главный рынок?

    – Пока да. – Крюка явно не был от этого в восторге. – Жить как-то надо.

    – Здесь и живете?

    – Конечно. Единственная по-настоящему свободная земля в этом городе. К нам даже не суются.

    – А совались?

    – Пытались. Вы ведь бывший военный?

    – Откуда дровишки?

    – С сервера ГУВД, – усмехнулся он.

    Во-от как… а не то ли это, что мне и нужно?

    – Бывший.

    – Нам бы поучиться немного. Не трудно? Мы бы даже в оплату за товар уроки приняли.

    – Вы на сервер ГУВД как ловко заходите?

    – А что нужно?

    – Ваха есть такой, на Муслимке авторитет, чеченец. Хотелось бы по нему какую-нибудь полезную информацию.

    – Можно попробовать поискать. А что у вас есть еще, кроме денег?

    – Оружие, – я с удовольствием избежал слов «стволы» или «волыны», жаргон уже самого раздражал. – Пистолеты, пистолеты-пулеметы, патроны. Сейчас не очень много, но будет еще.

    – Нам бы несколько стволов не помешало, – сразу кивнул он.

    – Вам бы не погореть с этими стволами. А если ОМОН обложит? Со всех сторон разом?

    – Скинуть точно успеем, все продумано. У нас весь район камерами просматривается, это помимо Свистка и его коллег. А так у нас здесь больше ничего криминального. Что мы тут делаем, они все равно не поймут, наркотиков у нас нет, даже алкоголя, не пьет никто, все остальное разрешено. Оштрафуют за нелегальное подключение к линиям? Ну, хорошо, что поделаешь. Им барыги куда интересней, с ними сразу раскрываемость растет.

    – А оружия столько зачем?

    – У нас его не так много на самом деле, пусть будет. С барыгами могут быть проблемы, а у них вообще башни нет. И чеченцы по району уже пытались ездить, расспрашивать. Если вернутся, то рано или поздно доберутся досюда, поэтому лучше быть готовыми.

    – Что хотели?

    – Выясняют, кто обмародерил их убитых, – усмехнулся он. – Пока крутились только у барыг, те нам дали знать. Что-то очень ценное там, похоже, пропало.

    – Возможно. Так сколько будет стоить получение информации на Ваху?

    – Ваху и его людей?

    – Так было бы еще лучше.

    – Можете дать нам пару пистолетов и запас патронов к ним?

    – Могу.

    – Этого было бы достаточно. А за телефоны и планшеты мы взяли бы деньги. Деньги нам сейчас тоже очень нужны.

    – У меня есть вопрос, вызванный чистым любопытством. Не возражаете?

    – Без проблем.

    – Вы тут собираетесь жить всегда? До старости?

    – Так далеко мы не заглядываем, – вздохнул он. – Сколько получится. Пока у нас есть свет и мы можем это место обогревать. Если нас отсюда выживут, то придется придумывать что-то другое.

    – А вода?

    – С водой сложней, воду возим в бидонах. В одном месте неподалеку нам дают заливаться.

    – И как с мытьем?

    – Моемся как можем, и ездим в душ туда, где берем воду. Это на промзоне. Думали даже скважину здесь как-нибудь пробурить, но не получается договориться. Нет, у нас здесь не отель высшего класса. – Он засмеялся. – Искали другие места, но там нас сложней найти, и не будет энергии и сети. А нам надо, чтобы покупатели находили.

    – Понимаю. Когда сможете по Вахе информацию подобрать?

    – За сегодня. А пистолеты когда привезете?

    – Могу даже сегодня к вечеру. – Дача тогда пусть на завтра перенесется.

    – Приезжайте вечером, после шести тогда, хорошо?

    – Телефоны и планшеты я бы сейчас взял. – Я выудил из внутреннего кармана куртки заранее отсчитанные деньги.

    – Никаких проблем. И да, не возите сюда свой телефон в целом виде, всегда вытаскивайте батарею.

    Вот так по-светски и пообщались, чистое удовольствие. Посмотрим, что они к вечеру сделают. Как-то не думаю, что они меня решат завалить за пару пистолетов.


    Пообедал в городе, воспользовавшись памятью прототипа. Заехал в ресторанчик «Хутор» с украинской кухней и довольно плотно там навернул борща и вареников с картошкой. Ресторанчик в центре, но ближе к Вагонке, так что попутно себе еще одну экскурсию по городу устроил, а то и вправду это раздвоение в мозгу мешает жить, когда вроде все знаешь и при этом ни разу не видел. Шизофрения натуральная.

    В ресторане встретил целую компанию как раз «вагонковских», причем двоих из них мой прототип знал, так что еще и поздоровался. Но у них своя компания и свои терки, а меня присоединяться не приглашали, а я и не хотел, мне лучше одному. Ну что в компании бандитов могут сказать интересного?

    Доел, запил все чаем, поехал домой, тоже по большому кругу, расширяя, так сказать, кругозор. У выезда на мост меня тормознул наряд милиции, но только проверил документы, машину обыскивать никто не лез. Потом увидел, что следом за мной еще одну «Тайгу» остановили. В угоне такая, что ли? Может, и в угоне.

    Дома сразу приготовил, кинув в сумку, два пистолета, «220» и «229», не знаю, что им больше понравится. По сотне патронов к каждому. Потом взялся за телефоны с планшетами.

    С виду все как обычно, телефон и телефон, планшет и планшет. Внимания не привлечет. Выбрал наугад один из телефонов, попробовал подключиться планшетом к нему. Сработало. Сработало и со вторым, то есть привязку они точно сняли, это видно. Проверить, насколько закрыты переговоры, не могу, нет у меня ничего для прослушки. Так что придется верить на слово. Потом сообразил, послал сообщение с «закрытого» планшета на свой, «открытый» – файл просто не открылся, выдало ошибку. С «закрытого» на «закрытый» прошло, все читабельно, и ответ тоже, только понадобилось ключ ввести на обоих.

    Надо бригаду на такие игрушки переводить, это точно. А вот источник добра держать пока в секрете. Тем более что Крюка прямо сказал, что они предпочитают иметь дело с одним посредником, а не со всеми подряд. Примитивная конспирация, конечно, толку от нее немного, но все равно не сразу в зону внимания власти попадут. А вот потом, как мне кажется, их маленькая коммунка в заброшенных домах накроется, придется где-то в городе по съемным квартирам прятаться, уже без всякой романтики. Тут и дураку понятно, что нынешняя база – чистый антураж, их бизнесу только мешает. Но это возраст, тяга к романтике и, я думаю, просто к другой жизни. Любой, лишь бы другой.

    Про Штопора я что-то забыл, к слову. А Штопор жил один, в девятиэтажке возле автовокзала, и на съемной квартире. Вот интересно, там кто-то уже был или квартира так и стоит закрытой, ожидая, когда жилец вернется? Пара дней всего прошла, то есть даже хозяева насчет следующей квартплаты пока чухнуться не должны. И там же на платной стоянке его машина должна стоять, мы же на моей ездили, я его прямо от дома забрал.

    Чеченцы там могли быть? Могли. Но могли и не быть, что вероятней, сомневаюсь, что он бы им свое место жительства вскрыл. А просто так найти сложно, прописан он вообще в другом месте.

    Как туда попасть? Это американскую дверь можно вскрыть куском пластика и баллончиком WD-40, а тут сплошь железные. Нормальному домушнику войти, думаю, никаких проблем, а вот мне… с этим сложней. К хозяевам обратиться? Оно бы можно, но я понятия не имею, кто хозяева.

    Или менты все же нашли, где он живет, и сами там побывали? А это надо по машине глянуть, как мне кажется. У Штопора в городе никого не было, что в таких случаях тут с машиной сделают?

    Картотека подсказала, что тут их вывозят на хранение сначала, а если наследники не нашлись, то продают на аукционе. То есть самим себе, если машина приличная, за копейки и чаще на перепродажу. То есть если машина по-прежнему на стоянке, то и в квартире Штопора пока не было никого.

    А вот проехать мимо надо, его тачка в последнем ряду за сетчатым забором стоит, ее с улицы хорошо видно. И потом уже думать, как зайти в дом.

    А что в доме может быть? Да черт его знает. Что-нибудь.

    Посидел дома еще пару часов, выжидая время, потом собрался и поехал.

    Машина Штопора где стояла раньше, там же стоит и сейчас. Серебристая «двадцать вторая», то есть статусная. У братвы тут всего две машины форменных, это такая и «Тайга». Иногда «двадцать третья», но вообще она больше для жен и подруг. «Двадцатка» и «двадцать первая» – для лохов и фуцанов, конкретно, ну или для совсем бедной братвы. «Волга» запарафинена тем, что она мусорская и чиновничья, западло. «Москвич» тоже для мирной публики, его три модели, «уазики» почитаются за крестьянские и рабочие. «УАЗ» «Русич» вроде даже симпатичный и просторный, но медленный здорово, чисто для бездорожья, братва такое не любит. И опять же менты на нем ездят. Так что у Штопора вот так, «Лада-22».

    Так, и что дальше делать? А дальше надо с Большим поговорить. Он найдет того, кто дверь вскроет, или как-то хозяев квартиры вычислим.

    Ладно, надо опять в Гадюжник ехать. Телефон только разберу, как Крюка просил, а ему с планшета сообщение скину о том, что еду. Способы связи мы уже установили.

    Осень, темнеет рано уже. Дело к шести, и уже темно. Дождь опять полил, фонари и свет из окон в лужах расплываются. Но возле автовокзала народу все равно немало, тут вроде как самый центр района, люди в субботний вечер выбираются повеселиться. И вправду, забудь про частников, и тогда жизнь даже нормальной кажется. Местные про них забыли в большинстве своем, как мне думается, живут себе и живут.

    У «Охотничьего» скопление машин. И братва отдыхает, и просто публика, Мартын в своем кабаке бычку включать не дает, да и ездят туда больше те, кто с Мартыном так или иначе связан. У «Галактики» толпа молодежи, гомонят, половина в руках держит или банки коктейлей, в которых один черт знает, что намешано, или полторашки пива друг другу передают. У тротуара неподалеку милицейский «уазик» стоит, два мента через окна наблюдают за толпой. Наверняка у них работы сегодня много будет.

    Подумалось, что неплохо было бы вторую машину завести, попроще этой и не такую типичную. Хоть «буханку» или там что другое. Подержанную. Специально ездить туда, где внимание привлекать, не хочется. Снять где-то гараж или место на стоянке и там свою на нее менять.

    Кстати, а кто про мою дачу знает? А… оказывается, что никто. Даже Большой не знает, не говоря уже про остальную братву. Мой прототип ее в качестве убежища, получается, покупал. Тогда тем более нужна другая машина, свою там светить не за чем. «Ниву» можно, «нива» не пацанская, она всенародная. Похожа на ту «Ниву», что в моей действительности, но как-то все углы сильней закруглены. Вроде как следующее поколение.

    И кстати, я все думаю, где тайник устроить для «иномирного» имущества. Вот дачу на сей счет и надо осмотреть.

    Гадюжник, вот и Гадюжник. На барыжном районе вообще аншлаг сегодня, машины чуть не в очередь. И пешеходов, несмотря на дождь, тоже хватает. Все готовятся отдыхать, кто как может. Кстати, а что с цыганами в городе? Картотека подсказала, что цыганский поселок имеется за ПГТ «Синий», там торговали больше героином в свое время, который брали через Муслимку, но сейчас с «хмурым» проблема, торчки загибаются. Амфетамины к цыганам не идут, они все здесь, на Гадюжнике. Китайцы начали синтезировать что-то вроде героина, но тут опять же сложность – канал китайской наркоты под Вагонкой, а цыганский поселок под Муслимкой. Стороны друг друга сильно не любят, так что черт его знает, как все получится. Скорей всего, «белый китаец», как новую дурь назвали, все же вынырнет здесь же, у этих же барыг. Потому что уже выныривает.

    Мерзкий тут угол, конечно. Моему прототипу по барабану было, от него как-то подобное унаследовалось, но иногда личное лезет, и тогда хочется просто из пулемета по всем… хотя не с них надо начинать на самом деле, а с тех, кто верхнюю долю с этой торговли снимает.

    Оживление осталось позади, фары выхватывают сквозь дождь обшарпанные дома с выбитыми окнами. Так, я дорогу-то на свету еле запомнил, а теперь надо ее в темноте отыскать. Тоже фокус не самый простой.

    Отыскал, хоть и не сразу, дважды упирался в тупики. Из последнего меня подсказкой на планшет вывели, засекли через камеру откуда-то: «Назад, первый налево, сразу опять налево, потом направо и до упора».

    Понял. Добрался. Приткнулся на стоянке среди уже знакомых машин. Подхватил сумку из-за спинок переднего сиденья, вошел в подъезд, который, оказывается, еще и на электрозамок запирался. Это с утра он был открыт, меня ждали.

    На этот раз на лестнице меня встретил сам Крюка. Камуфляжные штаны сменились трениками, косуха – теплой курткой.

    – Привезли? – спросил он прямо сверху. – Потому что мы удачно выступили.

    – Все со мной, – кивнул я. – В «офес»?

    – Давайте пока в «офес», там уже никого. Народ отдыхает. – Он показал пальцем куда-то вверх по лестнице, откуда слышалась электронная музыка.

    Да, пусто, даже компьютеры выключены, за исключением одного. На него картинки с камер выведены.

    – Камеры хорошо. – Я поставил на стол сумку и расстегнул молнию. – Но вам все равно не надо водить людей сюда, как бы вы тут не укрепились. Если начнут ходить, то всем вашим мерам безопасности грош цена. – Я выложил два пакета с пистолетами на стол и переложил сумку на диван. В ней еще «мини-узи» оставался. – Вот два ствола, к каждому по два магазина и по сотне патронов. Как договорились.

    – Мы сюда никого не водим, вообще. Вы первый, – сказал Крюка, протягивая руку за «двести двадцатым». – Это «сорок пятый»?

    – Да. А это девять миллиметров. – Я показал на «двести двадцать девятый».

    – Китай?

    – Да. Но проблемы с ними редко, – воспользовался я знаниями «из картотеки». – Сам с таким. – Я показал пистолет под курткой. – Кстати, а с чего мне такая честь?

    – Сложно так сразу сказать. – Крюка усмехнулся. – Ну, отчасти из-за вашей дружбы со Свистком, отчасти потому что вы их учили, отчасти… любопытство.

    – Какого рода?

    – Свисток вырос здесь, он вообще-то очень внимательный. Заметил сходство между вами и трупом, который грузили в машину. У вас ведь братьев нет, верно?

    – Нет, – улыбнулся я.

    – Если я задам следующий вопрос, он будет, наверное, слишком личным?

    – Скорей всего. – Я улыбнулся снова. – Что еще заинтересовало?

    – Подвал, разумеется. Я много думал, но так ничего и не понял.

    – Обязательно надо понять?

    – Нет, совсем не обязательно, но это логика. А любопытство подталкивает постоянно «пойди спроси». Есть же какая-то причина, верно?

    – Есть.

    – И еще Свисток многое заметил. Шлем, прицел на автомате, бронежилет, странный пистолет в кобуре. Что это было?

    – Давайте мы к этому… как-нибудь позже вернемся, хорошо? Когда между нами будет больше доверия.

    – Вообще-то сам факт, что вы здесь, – уже знак доверия с нашей стороны.

    – А чтобы я рассказал, нужно доверие с моей стороны, – сказал я чуть наставительным тоном. – Давайте я пока почитаю, что у вас на Ваху нашлось.

    – Никаких проблем. Принимайте на свой планшет. – Крюка боком сел за компьютер, убрал окно с изображениями с камер и несколько раз щелкнул мышкой. – Сейчас придет.

    Точно, блымкнуло. Пришло.

    – Пошли пока в «клуб», – сказал он. – Там веселей.

    – Мне бы почитать.

    – Тогда я минут через двадцать вернусь, не буду отвлекать, – и на сем вышел.

    Файл был большим. Это не было делом Вахи, скорее, обменом письмами и информацией о нем между сотрудниками и отделами, но информации было много. Офис, с адресом и описанием, также кабинет в ресторане «Баку», в котором он тоже встречался с людьми, сообщения от информаторов о криминальной активности группировки, сведения о численности. У самого Вахи было не меньше двадцати человек. Чеченская же община могла выставить человек сорок. В случае возникновения проблем со славянскими группировками они свои распри забывали вроде как. Но именно, что вроде.

    Вот уже интересно: у Вахи серьезный конфликт с дагестанцами, бригадой некоего Мурада Мамаева, кличка Мамай, понятное дело. Мамаев вроде бы контролирует промзону рядом с Центральным рынком, а заодно наркосодержащие препараты из «Семейной аптеки». У Вахи есть свои интересы и в том, и в этом, что Мамаев никак одобрить не может.

    Действительно, интересно. После уничтожения поставок героина в городе назрел большой передел наркорынка. Сдвинулись интересы, сбыт и поставка, контроль ушел из одних рук в другие, и не каждый с этим может смириться. Большой передел – большая грызня, без крови не обойдется. Значит, что? Умный человек подумал бы над тем, как заранее направить конфликт в нужное русло, прежде чем тот направится сам, куда ему захочется.

    Ваха против Мурада. Чем плохо? Только как бы их столкнуть лбами? Что конкретно Ваха пытается делать с наркосодержащими? И с чего вдруг? Владелец «Семейной аптеки» – дагестанец, думаю, что Мамаев на этой почве «сел на канал», а вот Ваха каким боком? Чеченцы контролировали героин, весь его сбыт. Сбыта, к слову, было очень много через рынок, не только цыгане. Складская зона рынка в этом как-то задействована?

    Ладно, читаем дальше…

    Глава чеченский общины Хоза… с Вахой принадлежат к разным тейпам, отношения не самые лучшие, но конфликта нет. Не раз объединяли силы при каких-то больших разборках. Так, вот еще интересное: у Вахи год назад был убит двоюродный брат Аслан. Аслан характер имел несдержанный, много говорил, был склонен к беспределу, любил демонстрировать храбрость. Потом исчез и позже нашелся в кювете возле окружной, одетым в рубашку и джинсы, без обуви, со связанными липкой лентой руками и следами удушения. Ваха воспринял это очень близко к сердцу, поклялся мстить, но никто так и не разобрался в том, чья это работа.

    Так, вот интересное, прошло мимо «коптевских»: бригада Вахи, оказывается, имела планы прикрутить барыг в Гадюжнике. Двое барыг были убиты, один из людей Вахи ранен, тяжело, остался инвалидом. Потом Ваха отступился, похоже, что по совету Хозы. История шума не имела, барыги и сами друг друга валят регулярно, конкурируя за лучшие углы и подъезды, но все же она состоялась.

    Что сделал бы умный человек на моем месте? Умный нашел бы способ намекнуть Вахе, что Аслана убили люди Мурада. Это никогда не помешает, это будет держать его занятым. А как это сделать? А вот этого я не знаю. Предложить я могу, а как осуществить…

    А если просто втупую атаковать офис или кабинет в ресторане «Баку»? Тут все наудачу. Как у него охрана организована, какие там готовы пути отхода… И опять же проблема: если обычную разборку менты могут «мимо ушей» пропустить, пусть бандиты друг друга валят, то большую бойню заметят обязательно и начнут копать всерьез. Так что Варфоломеевскую ночь планировать все же не стоит, тут не война.

    В общем, со слежки надо начинать. К счастью, в файле указано, какими машинами пользуется сам Ваха и его люди, есть даже фото от наружки, за Вахой последить успели, так что не с пустого места начнем.

    Кстати, насчет слежки… так почем переформатированные милицейские дроны? Дрон могут заметить? Да и хрен с ним, решат, что это менты, так даже лучше.


    Крюка вернулся примерно через полчаса, спросил:

    – Как информация?

    – Да все отлично. – Я выключил планшет и сунул его в сумку. – Я так понимаю, что подобную можно не только на Ваху накопать?

    – На всех, кто считается достаточно весомой фигурой. На Большого тоже файл есть. На кого еще нужно?

    – На Мурада Мамаева.

    – Что в обмен?

    – Еще два пистолета. Или пистолет-пулемет. Что предпочитаете?

    – Давайте… а какой пистолет-пулемет?

    – Вот такой. – Я подтянул сумку и вытащил оттуда «мини-узи». – Только побольше, обычного размера. Этот не отдаю.

    – А пистолеты такие же?

    – Да. Можно девятимиллиметровые, можно под «сорок пятый», можно опять разные.

    – Давайте пистолет-пулемет, наверное. Сколько патронов к нему?

    – Двести. Но патроны еще есть, можно купить или как-то зачесть.

    – Завтра к вечеру мы будем готовы, – чуть подумав, сказал Крюка. – Можете заезжать. Да, я вот что хотел сказать. – Он сел к компьютеру и снова быстро защелкал мышкой. – Здесь выезд задами есть, я маршрут скину. Навигатор в планшете есть, здесь «Сусанин» установлен по умолчанию, с ним файл сработает. Вот по нему выезжайте и так же в следующий раз к нам. По Осенней лучше поменьше кататься.

    – Вам бы в городе на съемных хатах работать, – вздохнул я, включая планшет.

    – Плохо там, в городе. – Крюка развел руками. – Не нравится нам та жизнь. А здесь у нас нормально, всем нравится. Мы работаем, чтобы жить, а не живем, чтобы работать.

    – Это до поры. – Я нашел файл и выбрал опцию «открыть в навигаторе». – Скоро весь город будет знать, где вы сидите.

    – Тогда и посмотрим. В любом случае спасибо.

    – Вам спасибо за помощь. – Я пожал ему руку. – Завтра к вечеру заеду снова.

    7

    Навигатор вывел меня в полной темноте по на удивление путаному маршруту, причем без всяких приключений, хотя ехать пришлось очень медленно и осторожно, там от асфальта уже не так много осталось, яма на яме. Сюда точно лучше будет ездить на «Ниве», надо только найти подходящую. Можно дело в долгий ящик не откладывать, а прямо с утра завтра съездить на авторынок, там выбрать что-нибудь. А может, даже и «уазик», почему нет? И «буханка» вполне подойдет. Но «Нива» лучше, ломается меньше, а то, что тесная, – так я в ней и возить ничего объемного не планировал. Только себя да максимум пару сумок.

    А вообще пора начинать быть осторожней, особенно на подъезде к дому. Для начала попробую в свой микрорайон с разных сторон заезжать, а заодно и к гаражу, то с одной стороны, то с другой. И что-то надо с сигналочками продумать, на ворота и входную дверь, какие-то индикаторы несанкционированного вторжения, чтобы меня кто-то прямо внутри не подкараулил. Для бандитов это сложновато, они стараются валить друг друга на улице, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

    Сегодня поехал со стороны кинотеатра «Заря», он как раз с дальней от моего обычного маршрута стороны района. Заехал, покружил между корпусами, подобрался к своим воротам с другого направления. Никого на подступах не обнаружил. Не думаю, что меня уже нашли, но ничего со счетов сбрасывать нельзя, все может быть.

    В гараже прятаться негде, так что туда заехал смело, а вот уже на лестницу выглянул осторожно. Миша, сосед, к слову, тоже обычно заезжает и выезжает через гараж, а гости к нему практически никогда не ходят, так что просто брось смятую бумажку под дверь – и уже индикатор. Если кто-то вскроет дверь подъездную, то ни за что не подумает, что эта бумажка там с конкретной целью лежала.

    Дверь в квартиру сначала осмотрел – вроде бы никаких следов взлома, а замок у меня заковыристый. Я не эксперт, может, он на самом деле пилкой для ногтей вскрывается, но мне кажется, что серьезный. Отпер, вошел, достав сразу «узи» из сумки, – никого. Пусто. То есть пока все в порядке, враг не проник. Что, блин, за жизнь такая, что все время надо кого-то опасаться? Третий мир подряд – и одна и та же хрень, это уже наводит на размышления о такой вещи, как «судьба», или о чем-то в подобном духе. Здесь вообще в разгар стрельбы вылез.

    Другое дело, что можно было бы не встревать, но, во-первых, убили меня, так что все не так просто, а во-вторых, что бы я делал дальше? Жил бы в Гадюжнике с бригадой Крюки, поскольку у меня ни знаний, ни документов не было бы. Так хоть убитый прототип снабдил пониманием реалий этого не самого лучшего из миров.

    Ладно, зато не привыкать. И так живу как параноик, и еще поживу. Паранойя ужасно полезна для вашего здоровья, не дает никому его портить. Но ходить надо как можно опасливей, это уж точно. Был у меня такой период в девяностых, когда приходилось с собой постоянно «ТТ» носить, а когда во двор заезжал, то просто перекладывал его на соседнее сиденье в машине, чтобы быстрей дотянуться получилось. Но ничего, пронесло, хоть в этом моей заслуги особо не было, ну, кроме осторожности. Инициатор проблем просто инициировал их не только мне, а еще кому-то, менее терпеливому и более агрессивному, после чего скоропостижно скончался на выходе из ресторана, от автоматной очереди из окна машины. Только у нас такие развеселые времена закончились, а вот тут вошли в традицию, можно сказать, провались она совсем.

    Еще проблема – не знаю, чем себя здесь занимать. Идти с братвой по кабакам откровенно не хочется. Встречаться с Жанной тем более, особенно учитывая факт, что это все равно кабак. Пить пиво с Мишей каждый вечер? Будем считать, что я пошутил. Сидеть в интернете? Разве что, но не посвящать же этому все свободное время? Дача? Я так понимаю, что погода совсем сейчас не дачная, так что посмотрим, насколько она жизнь скрасит. Домик там простенький, хоть и теплый, участок небольшой, а из знакомых, как я уже говорил, про эту дачу никто и не знает. Это не дача, а, скорей, убежище.

    И самое главное: я должен сидеть на одном месте в качестве «стража двери», ожидая появления Насти.

    Стоп, а что я жалуюсь? Делать нечего? Так надо думать, как в завязку уйти и чем потом на жизнь зарабатывать. Чего это я вдруг?

    Вот кабак какой-нибудь совсем не хочется. В силу того, что он сразу заполнится «своими» и соскочить с карусели так не получится. Нужно или в какое-то совсем не криминальное производство идти, или… вот или куда? Чего на местном рынке не хватает, на что может быть спрос? Черт, вот что за дурак был мой прототип? Ни черта на эту тему не знал, так и собирался бандитствовать сколько проживет, никаких полезных мыслей.

    Ладно, может, интернет что-нибудь подскажет? А что еще остается? И картотеку в башке потрясти надо немного, вдруг там какие-нибудь полезные знакомства или связи завалялись? Вот у поляковского племянника что за бизнес? Мелкий продуктовый опт, прибыли мало, проблем много. Потенциал расширения? Незначительный. Или чуть-чуть увеличишь при пропорционально возросших рисках, или риски вообще зашкалят, если попробуешь перейти в лигу повыше. Задавят, включив весь доступный административный ресурс. Здесь это так работает. Да и не хватит моих денег, чтобы с таким бизнесом на качественно иной уровень перейти.

    Свои знания, как назло, мимо, потому что работал я больше с импортом и знал как раз об экспортно-импортных операциях все. А тут импорта нет практически, разве что совсем чуть-чуть, и как результат – структура всего рынка совершенно другая, мне не очень-то и понятная.

    И еще моментик: если я вдруг полезу в бизнес, то возникнут подозрения на тему: «А не взял ли он, случайно, деньги с разборки и никому не сказал?» Потому как подобная мысль, в силу такого совпадения по времени, даже у идиота возникнет. У меня бы возникла, однозначно. То есть все равно пока придется сидеть тихо. Тихо – это в смысле работать бандитом и дальше, блюсти status quo, так сказать. Как бы не доработаться… как мой прототип.

    И все же, как насчет переезда если не в частный город и не в ЗАТО, а в другой федеральный? Поюжней, например? И уже там что-то начать? В пределах подобных схем граждане свободой передвижений здесь вполне себе обладают, никто не препятствует. Тогда и вопросов про деньги будет меньше, нет? Но опять же, что там делать? Идея нужна хорошая, идея. И Настю следует дождаться.

    В общем, так весь вечер и просидел в интернете.


    На следующее утро поймал бомбилу и поехал на авторынок. Воскресенье там как раз день базарный, так что я ничего не перепутал. С утра уже толпа. Сам рынок огорожен с двух сторон забором, а еще с двух рядами маленьких магазинчиков запчастей, шиномонтажек, микросервисов и всякого такого подобного. Во всех углах палатки с лохотроном, и что интересно – вокруг каждой толпа. Зеваки даже не понимают простой вещи: чтобы остаться без денег, совсем не обязательно самому играть лезть, у катал на все случаи жизни приемы отработаны. Ты вроде как постоять и поглазеть на других лохов собирался, а вдруг раз – и сам не понял, как уже деньги отдал. Недаром один умный человек сказал в свое время: «Даже не стой рядом с нехорошим». Для того чтобы вляпаться, подчас достаточно именно стоять.

    Ага, а вон пацаны из бригады Слесаря, кофе пьют возле окошка киоска со всякой выпечкой. Трое. Они тут за постоянную бригаду поддержки, на случай если кто-то потерявший бабки на лохотроне права качать начнет. Милиция им не мешает до тех пор, пока они совсем беспредельничать не начнут, тут все оплачено, а им беспределить и не надо, обычно лох уходит, едва они к нему подрулят. Слесарь специально на эту работу самых внушительных поставил.

    Машин в продаже много, все больше потрепанные, но и почти новых с виду хватает. Мне бы «Ниву», мне бы «Ниву»… вон одна, белая трехдверка, картотека подсказывает, что не старая, потому что подфарники белого цвета и решетка черная, сеточкой, а раньше именно решеткой была. Не старше пары лет, но за пару лет, в принципе, можно и убить ее начисто, если гонять и в хвост и в гриву. А с «Нивами» этими по-всякому бывает. Иногда их берут именно для тяжелого бездорожья, и тогда они чуть не разваливаются. Цена – «пятерка», это как за несильно подержанную.

    Вон еще одна, постарше, за нее всего две семьсот, темно-серого цвета, который у меня, считай, что любимый почему-то. У прототипа был любимый, а мне все равно, у меня вообще ничего любимого в этом мире нет.

    Пара «уазиков», нестарых, но я бы лучше «Ниву», она в городе не так заметна. «УАЗ»-пикап – вообще фермерская машина, внутри кольцевой они почти не попадаются, тут катаются больше пикапчики «Москвичи», без всякой внедорожности. Хотя для меня даже сам факт того, что машина «Москвич» еще существует, странен. Правда, в этих моделях нет вообще ничего общего с тем, что мне помнится. Первая ассоциация – румынская «Дачия».

    Плохо то, что по доверенностям тут машины не отдают, как у нас в девяностые. Перерегистрация здесь простая, даже номера не меняются, и делается на месте. Другое дело, что в базу данных общую новый владелец попадает дней через десять, наверное. Комиссионка или нотариус оформляют сделки и потом отдают документы раз в неделю или как там, в ГАИ. Там еще пара дней на то, чтобы внести в базу данных, а там уже новому владельцу выписываются документы и высылаются почтой. А пока он ездит по временному свидетельству. И вот эти первые дни – они вроде как некую анонимность обеспечивают. Так что машину надо брать, а дальше придумывать что-то насчет Вахи за это время.

    Увидев меня, зависшего у «Нивы», подошел продавец – молодой парень в толстой куртке и теплых ботинках, худой и носатый.

    – Могу чем-нибудь помочь?

    – Прокатимся? – сразу спросил я.

    Если в хорошем состоянии, как снаружи кажется, то лучше деньги сберечь. И наклейка техосмотра на лобовом еще на два года вперед, так что машина не старая. Пробег на бумаге за стеклом написан, сорок три тысячи, вроде немного, по состоянию салона и облицовки машина примерно на такой пробег и тянет, так что, наверное, не сматывали, а если и сматывали, то совесть имели.

    – Сейчас ключи принесу, – кивнул парень. – Водительское у вас с собой?

    – Со мной.

    – А можно глянуть? Без него нельзя, сами понимаете.

    Выудил карточку водительского, показал.

    – Сейчас вернусь.

    – О, здорова! – окликнули меня сзади.

    Картотека.

    Бетон, бригадир у Мартына, мой прототип с ним чуть не в приятелях.

    – Тебе не болеть, – пожал я протянутую руку.

    Бетон ростом невысок, но телосложением почти квадратен. Голова круглая, глаза маленькие, сидят близко к носу. Стрижен почти налысо. В свое время блистал в дзюдо, но после того, как взял первенство России, сам ушел «в бизнес», как он это называл. Ему, похоже, даже титул нужен был больше для авторитета. Откуда пошла погремуха, никто и не знает толком, может из-за «монолитности» сложения. Фамилия у него к кличке никаким боком, зовут Васей, так что тоже никуда.

    – Тачилу берешь, что ли?

    – Типа того. Охотой решил заняться.

    – Да? А «УАЗ» бы брал тогда. Мартын охотится, так только «УАЗ» держит.

    – «УАЗ» в гараж не затолкну уже, а «Нива» влезет.

    – А-а, вон оно чё, – кивнул Бетон. – Ты же на Новых живешь так?

    – Там.

    – Тогда знаю. У меня брательник младший там же. Гараж дурной, вроде и большой, но беспонтовый какой-то.

    – Вот и я о том.

    – Колян! – окликнул Бетон задержавшегося продавца. – Со вниманием отнесись, лады? Не вздумайте впарить чего, это товарищ мой.

    Какая-то часть рынка под Мартыном. Он то ли все магазины здесь контролирует, то ли еще что-то. Тут чуть не половина «коптевских» свой интерес имеет, вот Бетон тут всех и знает.

    – Сделаем как надо! – уверил Колян и учесал за ключами.

    Бетон посмотрел ему вслед, затем сказал, повернувшись ко мне:

    – Мартын сказал, что с «чехами» напряги будут. Чё там вышло у вас?

    – Да чё вышло? Ваха нас за свой косяк нагрузить захотел, типа авторитет поддержать.

    – Но ты реально трех его пацанов привалил?

    – Я так понимаю, что пацаны там без Вахи дела проворачивали и по ходу решили нас привалить, просто не очень удачно, только Штопора и завалили.

    – Но ты их четко уделал, да, – с уважением сказал Бетон. – Как сумел?

    – Бетон, ну вопросы у тебя… – вздохнул я.

    Вообще, это косяк, о таком у своих не интересуются вслух. Почему? Ну а вдруг ты с подслушкой, например? Тут запись на суде засчитывается, эдак он от меня желает полное признание получить, может быть.

    – Блин… – он развел руками, – извиняй, попутал. Просто реально… ну ты понял.

    Да, это я тоже понял, все верно. Я, может быть, всего один на весь городской криминал, который специальную подготовку имеет, причем серьезную подготовку. Вот ее я на самом деле от прототипа не унаследовал. Знания его у меня есть, а умений тех нет, свои у меня все же куда как поскромней.

    – Ладно, проехали.

    – Но тебе по-любому оглядываться теперь, «чехи» это запомнят. У них понятия свои, кто там прав или чего – им все мимо.

    И тут он тоже прав. Славянские группировки в отношениях между собой руководствуются «понятиями». Если кто-то был убит, но при этом «не прав», то претензий к убившему особо нет. Больше в теории, но и на практике иногда работает. Муслимка такие понятия не разделяет. Прав свой или нет, но они за него стараются мстить. Там и структура совсем другая, родственно-земляческая, а старшие старшими становятся не на одном авторитете, а по куда более сложной системе. И опять же важно, кто жертвы и кем приходятся тому же Вахе. «Телефонист», которого я свалил первым и которого Ваха назвал Исой, как мне кажется, был кем-то не чужим ему.

    И еще момент: то, что там планировался какой-то кидняк с участием Штопора, – никаких сомнений нет. А вот планировался он как «левак» или с согласия Вахи? Вот вопрос. Вахе оно зачем? Сумма не маленькая, но не такая уж и большая, не уверен, что стоит того, чтобы идти на конфликт с «коптевскими». Скорей, все же нет, это инициатива тех троих орлов, которых я застрелил. И Штопора. Штопора еще прояснять надо.

    Что обычно Муслимку останавливает в ее притязаниях? Голая сила. Прут буром ровно до тех пор, пока не понимают, что потери могут пересилить выгоду. Тогда обиды забываются и все до времени успокаивается. Были и раньше с ней конфликты, будут и еще, тут сомнений никаких. Поэтому события из всего никто не делает, это образ жизни. Может, даже лучше, что так как сейчас, потому что Ваха максимум чеченцев подтянуть сможет, остальные точно в проблемы не полезут.

    – Оно понятно, что так, буду оглядываться.

    – Это ты для маскировки тачку берешь, что ли? – осенило Бетона.

    – В основном. Ну и для охоты тоже.

    – А чё, нормальная идея, – одобрил он.

    Колян вернулся с ключами, передал мне, сам полез на пассажирское сиденье. Бетон с нами кататься не стал, сослался на дела. Ну а я нарезал пару кругов возле рынка и вообще по району. «Нива» как «Нива», была у меня когда-то подобная, хоть и не очень похожая внешне, и еще у той раздатка гудела так, что далеко ехать – оглохнуть можно, голова болела. У этой тоже гудит, но как-то тише. И интерьер сильно отличается. Продавец уверял, что машина честная и пробег настоящий, и тут я был склонен ему верить, потому что предупреждение Бетона он принял вроде как всерьез. Так что по возвращении на рынок я сказал, что машину беру, и мы направились в комиссионку, оформлять. А еще через тридцать минут я с двумя комплектами ключей и временной регистрацией в кармане вышел оттуда, сел в машину и выехал за ворота рынка, отдав выписанный пропуск смурному охраннику в будке.

    Что теперь? На дачу поздновато ехать, на завтра ее перенесу. В Гадюжник заехать – это уже вечер. Даже за продуктами не нужно, всего еще полно в холодильнике. Прокатиться на Муслимку? В «картотеке» вроде как полное ее описание имеется, но есть тонкость – это чужое воспоминание, не мое, поэтому оперировать им трудно, как-то с напряжением получается, даже голова снова болеть начинает. Надо все же своими глазами видеть.

    Сначала к рынку, затем гляну на ресторан «Баку», потом попробую по району прокатиться, а может, и в поселок заеду, видно будет. Рекогносцировку проведу, а заодно подумаю над тем, как я дошел до жизни такой. Какой? Да вот такой, как эта, когда лезу в совершенно чужие для меня разборки. Нет, понятно, что сам виноват, может и не следовало стрелять тех троих, лучше было бы тихо пересидеть в подвале, но… что выросло, то выросло, тут уже ничего не изменишь.

    Так сам вопрос совсем в другом: мне точно надо плыть по этому течению? Меня ведь просто завалить могут. Или я могу сесть. Или что еще. Как это поможет встретить здесь Настю? А вот никак. Если бы вопрос был только в этом, то я бы… если дача жилая, то спрятался бы там, навещая «дверь», а денег на жизнь мне надолго хватит, но потом-то что? Вот что?! Твою же бога душу мать! Ну вот как так угораздило влипнуть?

    В другой город потом? А в какой? Куда? Как там в других городах в этой действительности? Мой прототип не бог весть сколько и ездил по стране. По службе бывал в таких местах, в какие нормальные люди не ездят, летом катался в Геленджик, да и все. Некуда здесь особо ездить жителям федеральных городов, везде одно и то же. За город катаются, на шашлыки, дачи строят, на пляже на Волге время проводят, да и все.

    Кстати, перебирая эту самую «картотеку»… братва из разных городов тут контакты не поддерживает практически, это не наши девяностые. Здесь вообще области обособленно живут, потому как незачем среднему человеку ехать отсюда куда-то еще, везде все одинаково. Торговцы-оптовики еще как-то катаются, командированные и прочие, но… такое впечатление, что власть намеренно не поощряет лишние поездки, живи где живешь. Вроде и не запрещено ничего, и при этом как-то все так устроено, что и ехать никуда не захочешь, если в командировку не пошлют.

    Ближе к Центральному рынку район заметно «потемнел». Пусть «трудолюбивых мигрантов» не так много в этой действительности, но зато они живут более скученно, по факту образуют гетто. Гетто и начинается понемногу от рынка и к югу города. Старый район, тоже сплошь панельки, снимать и покупать дешево. Даже те, кто поднялся над земляками, живут все равно здесь. Устраивают «роскошные» ремонты, как они им видятся в этих самых старых многоэтажках, прикупают соседние квартиры и объединяют, главное – среди своих, на своей территории. Местный ОВД с ними в полном финансовом контакте, место хлебное, так что именно его «геттовость» им и полезна, всегда известно, с кого спрашивать.

    Город вообще чистотой не блещет, но район вокруг рынка какой-то особенно обшарпанный. Киоски и палатки аж налезают друг на друга, асфальт разбит, грязные осенние лужи повсюду окончательно довершают пейзаж. Темноволосые люди в дешевой одежде, сидящие кучками на корточках, старенькие «Москвичи» и «Лады», перегруженные товаром так, что брюхом дорогу цепляют, запах шашлыка и шаурмы, жарящихся где-то здесь. Стоянка перед рынком небольшая, так что машины еще и ко всем тротуарам приткнуты как попало. Люди с сумками на рынок и обратно, базарный день и тут.

    Слева от входа участок площади переносными барьерами отгорожен, там тоже стоянка, но явно для местных боссов. Машины дороже и новей, все больше «пацанских» марок, у барьеров охранник топчется. Стоянка насквозь нелегальная, но стоящие на противоположной стороне площади возле своей «Волги» гаишники ее в упор не видят. И не увидят, я думаю.

    В таких местах всегда есть «группы быстрого реагирования» от всех бригад, что контролируют место. Сидят обычно или в «офисах», то есть каких-то подсобках, или в едальнях рядом, откуда можно прибежать быстро в случае возникновения проблем. Вон как раз из «Тайги» трое молодых кавказцев вылезают… у входа в шашлычную… ага, туда и направились. Как раз соответствующий типаж, как они любят одеваться. Кожаные куртки, черные брюки, остроносые ботинки. Почти униформа организованного криминала с Муслимки.

    Ресторан «Баку» тоже недалеко, дальше по Народной и в Спортивный переулок. Переулок короткий, сквозной проезд закрыт по нему давно, и получается вроде как тупик со стоянкой, а ресторан, разместившийся в двухэтажном бетонном здании, справа от стоянки. Рестораном владеет вроде бы Вагиф, он чуть ли не глава всей азербайджанской диаспоры, но Ваха там каким-то образом в доле или просто «крыша». Азербайджанцы в городе свою «защитную структуру» сформировать не смогли, их задавили чеченцы и дагестанцы, но при этом под их контролем вся торговля на рынке, чужой туда со своим товаром не воткнется. Впрочем, не такая уж это синекура на рынке стоять целый день, при этом проснувшись в пять утра, чтобы успеть привезти товар с той же овощебазы и разложить к открытию. Но Вагиф не стоит сам, понятное дело, и родственники его не стоят.

    Так, а вообще площадка перед «Баку» легко может простреливаться из окон и с крыши пятиэтажки напротив, с другой стороны Народной. Если цель покажется на стоянке, я ее легко из автомата достану, особенно с оптикой, никаких сомнений. Только на крышу лучше не лезть, потому что она видна из девятиэтажки рядом, а чердака в таких домах нет. То есть надо проникать в какую-то квартиру. Как вариант… много случайностей может быть. Но вариант, да.

    Заехал во двор, проехал через него, аккуратно переезжая выбоины в асфальте, который никто вообще никогда, кажется, не чинил, выехал с другой стороны. Подъезды на ключ закрыты, то есть надо еще и войти суметь. Для специалиста не проблема, но опять возможны случайности.

    Выезд к Окружной и в поселок – это как раз по Народной до самого конца, она в этом районе за главную магистраль. Улица неширокая, потому что район довольно старый, а вот машин хватает, едут и с рынка, и на рынок, многим так удобней добираться до своего района, не через город, а по кольцу. Это в Коптево наше все равно надо через мост, то есть в город заезжать, а к той же Вагонке можно вокруг.

    Ближе к окружной дома пошли чуть получше, постройкой позднее, город от центра рос, но первые этажи в домах, как и на Восьмого Марта, тоже всякими лавками заняты, входы через самопальные подъезды. Мужиков почти нет, они где-то работают, а вот женщин с детьми во дворах очень много. Это даже не из-за многодетности, тут ее и нет особо, а из-за того, что в каждой квартире куча народу живет.

    Вон Окружная и проезд под ней. Проезд прямо в поселок ведет, до него от окружной метров двести. И все эти двести метров чистое поле, через которое тянется ЛЭП. Не укрыться там никаким способом.

    Чуть подумав, решил проехать поселком. Он ведь не то чтобы закрыт для всех, туда разные люди по разным своим делам заезжают. Главное, включил навигатор на «запоминание», чтобы обратно потом выехать без проблем той же дорогой, которой и въехал.

    Поселок тут одни заборы с воротами. Что ни забор, то метра под три, и ворота глухие. Дома за заборами большие, но от них только крыши видны. Строено без претензий на архитектурный прорыв, тут явно важней размер. И ни одного номера дома, ни единой таблички, ни чего другого, по чему ориентироваться можно. Если нужен кто-то конкретный – заранее у него узнай, как найти.

    Машины все во дворах, дети тоже там, наверное, улицы почти пустые. Прохожих немного, взгляды в мою сторону скорей внимательные, чем настороженные. Чужие с плохими намерениями сюда не ездят, да и «Нива» имидж имеет мирный.

    В центре поселка оказалась небольшая площадь, на площади, прямо посередине, кафе. В нем немолодые, седые, солидные, чай пьют или что там у них в чашках. Женщин не видать. И даже мечеть имеется небольшая, вместо минарета столб с громкоговорителями, да и по архитектуре не поймешь, что это именно мечеть, просто дом, разве что двери широкие, двустворчатые.

    На площади двое бомжеватого вида мужичков работают за дворников. Мужички русские, одеты в обноски, на ногах ботинки без шнурков. Вот крест на пузе – рабы, это уже без вариантов. Но не на цепи, никто их не охраняет, цепь у них уже в мозгах. Восточный человек – рабовладелец прирожденный, генетический, он умеет рабом управлять и умеет лишить его воли. Это на Западе машины изобретали, чтобы работать было проще, а на Востоке старались просто заставить работать кого-то другого, плевать на машины. В результате Запад развился, Восток остался в Средних веках, но и искусство обладания рабами никуда не делось. Вот эти двое вполне себе пример. Тут ведь до города, до свободы, пешком минут за пятнадцать дойти можно, но не идут.

    У одних ворот компания молодых собралась, все в трениках, лица раскрасневшиеся – явно с тренировки откуда-то идут и тут задержались. Говорят не по-чеченски, это я услышал, когда мимо проезжал. На меня внимания не обратили.

    Даже если знать дом Вахи, то что? А тогда надо знать, как он во двор заезжает. Кто открывает ворота, где он в этот момент? Тогда… тогда что-то можно придумать, к слову. Например, мебельный фургон правильно поставить… как вариант. Как только дом вычислить? Есть одна идея, но это опять же Крюка нужен, с ним поговорить. Крюка, вообще, много зачем нужен, мне с ним говорить и говорить.

    Ладно, нечего здесь крутиться, внимание привлекать, поехали на выход. Хорошо, что маршрут сохранен, а то тут и вправду черт ногу сломит. Интересно, они так странно и хаотично застраивали намеренно или просто так вышло?

    Когда почти выбрался на дорогу, ведущую к окружной, на Народную, вынужден был пропустить заворачивающие в проулок две машины. И в первой из них рядом с водителем точно Ваха сидел, я его узнал. Они же на меня внимания не обратили. Интересно, это… стандартный маршрут?

    Кстати, а какие светофоры у нас попадаются по пути сюда от района Центрального рынка, а? И как эти светофоры устроены? Гм… как узнать? Надо бы расковырять один. Где такой взять, чтобы не спалиться на странном поведении? Где-нибудь в Гадюжнике старых светофоров не сохранилось, интересно? Вряд ли, все давно в металлолом сдали.

    До рынка насчитал три регулируемых перекрестка. Все по Народной. А Народная, как мы уже выяснили, главный маршрут в поселок, если с этой стороны ехать. Даже единственный. Правда, если Ваха умный, то он начнет теперь маршрут постоянно менять, я бы на его месте начал… я даже на своем месте уже начал, но вот как он действует – пока не знаю.

    В какой цвет светофоры крашены? Серебрянка. Классическая серебрянка. Это я зачем? Да так, мысли все, мысли.


    Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я выехал на площадь Центрального рынка и размышлял, куда свернуть дальше.

    Большой.

    – Ты далеко?

    – Рядом с Муслимкой.

    – С Муслимкой, блин. – Большой вздохнул. – Давай сюда, мухой. В офис.

    – Проблемы? – Большой явно не хочет давать детали по телефону.

    – Они самые. Давай быстрей.

    Точно не хочет. А мне «Ниву» светить тоже не хочется, так что все же сначала через дом. А потом надо место на стоянке найти, держать дома не годится. Но время терять не следует, по газам, и домой. Из-за воскресенья на улицах было пустовато, так что проскочил до Новых микрорайонов быстро, даже сам не ожидал. Чуть постоял на подъезде к дому, пытаясь выявить возможное наблюдение, но ничего не выявил. Выгнал «Тайгу», «Ниву» загнал за нее. Дурацкая, действительно, конфигурация гаража. Машины встали впритык, при этом «Ниву» я притер к правой стенке, чтобы не наехать на крышку тайника. Выскочил, метнулся наверх. Схватил сумку с новыми планшетами и телефонами, скатился по лестнице вниз, прыгая через ступеньку, и через пару минут выехал уже на «Тайге».

    До сервиса еще минут пять, не больше, там позвонил в ворота, чтобы внутрь пропустили. В «офисе» накурено, хоть топор вешай. Большой сидел на краю стола, курил, вид у него был озабоченный донельзя. На диванах сидели Сирота, Капрал, Маркел и Труба.

    – Здорова всем, – сказал я с порога. – Чё за проблемы?

    – Пацанов постреляли, Угла с Серым. – Большой поднялся со стола, попутно смяв недокуренную сигарету в пепельнице. – Угла сразу на глушняк, Серый в реанимации. Мы не поехали, – словно решив предварить мой вопрос, который я и задавать на самом деле не собирался, – чтобы нас прямо у больнички не приняли.

    – Кто, где?

    – Черные, «чехи», скорей всего. На выходе из «Бункера».

    – Со вчера зависали, что ли? – пошуршал я картотекой.

    «Бункер» – это «утренний клуб», для тех, кто уже в ночных клубах отгудел, а домой все не хочет. В центре. Там часов с шести утра толпа скапливается и колбасится до середины дня обычно. Пляски, ресторан, караоке. И никто их там не выслеживал, скорей всего, их такая же компания наверняка срисовала.

    – Похоже. Сказал же, чтобы в центре не лазили, пока с «чехами» напряги, те ведь тоже там пасутся.

    – Они у нас в «Галактике» начинали, – влез Сирота. – А потом догоняться поехали. Я отговаривал, но, мля, уперлись, как бараны. Они уже загашенные были.

    – Вот и догнались, дебилы. – Большой злобно выпустил воздух. – Их там и выпасли, такие же, как они, только трезвей, – подтвердил он мою мысль. – На выходе приняли, подошли из-за угла со стволами и там же положили.

    – То есть вызвали кого-то, так? – уточнил я.

    – Да. Срисовали их там, потом своих набрали, а те уже ждали. Встали на Кожевникова, наверное, оттуда вышли и туда же смылись. И оттуда уже уехали. Никто ничего толком не разглядел, все обосрались, когда мясня пошла.

    – Но четко кавказцы, так?

    – Однозначно пиковые.

    «Пиковыми» здесь только кавказцев обозначают, словарь с нашей действительностью не во всем пересекается.

    – То есть Ваха уже начал.

    – Однозначно. Нам ответить бы надо. Есть идеи? Кстати, чё ты на Муслимку гонял?

    По всем понятиям надо бить в ответ сразу, валить кого-нибудь из бригады Вахи. Но пользы от этого не будет, будет лишь эскалация конфликта. Тут корень проблем сам Ваха. Ну и Штопор каким-то боком, вот это еще поуточнять бы.

    – Приглядывался. Идей пока нет, но будут. Нам надо Ваху самого валить, не размениваться. Пока вот чего привез. – Я выставил на стол сумку и расстегнул молнию. – Телефоны с кодированием и такие же планшеты. Планшеты еще и полностью анонимные, меняют сетевой ай-ди сами по себе. Безопасная связь, в общем.

    – Где взял? – Большой покрутил в руках телефон.

    – Есть старый контакт один, – не стал я выдавать детали.

    Это нормально, прототип мой в бригаде до сих пор был как бы чуток в стороне. Ценился за специфические знания и умения, а заодно и за полезные контакты, которые не сдавал. А заодно был в бригаде главным по вооружению и иной полезной технике, так что все в рамках обычного, никто не удивился.

    – Почем взял?

    – На два пистолета махнул.

    – А чё не лавэ?

    – Лавэ они все равно бы нам принесли, стволы купить, – усмехнулся я. – Нормально все, люди просто светиться не хотят вообще.

    – Их право, – согласился Большой. – Так, план есть у тебя уже какой?

    – Плана пока нет, думаю. Первые прикидки завтра выложу. Пока просто по городу светиться не следует. Серому надо чего?

    – Жене его бабки с общака завез, оставил. Мартын там главврача знает, уже звонил. От нас что нужно?

    – Машина нужна будет, это точно, а вот какая – это поздней скажу.

    – Тачка не проблема, найдем.

    – Тогда я дальше делом займусь, а связь давай сообщениями держать. Так оно спокойней.

    В общем, на этом я свой визит на сервис и закончил. Дальше сидеть и перетирать одно и то же смысла не было, а у меня дел полно. И не только по Вахе. Да и компания не очень нравится, нет желания с ней время проводить.

    Тут основная моя проблема и кроется: прототип мне передал знания, но не образ мышления. Он был бандитом, а я бандитов сильно не любил. Всегда. То, что я вдруг оказался одним из них, любви мне все равно не прибавило, скорей наоборот. Лишь постоянная злость оттого, что тащит куда-то в задницу течением. Сел случайно не в свой поезд, а он повез, к тому же быстро, так что хрен спрыгнешь, только стоп-кран искать.

    Прототипу эти все были друзьями. Братва. Мне – вот ни разу. Сдохни они тут все у меня на глазах, и я переступлю и дальше пойду. Угла убили? Да и хрен с ним. Серый в больнице? А чего он от жизни ожидал? И даже проще вопрос: знал, чем грозит, но повеселиться хотел, поперся в клуб, в котором бывают еще и чеченцы. И что теперь? А мне без разницы, что теперь. Я и по поводу Вахи размышляю исключительно из чувства самосохранения, потому что если не я его, то он меня. И даже если я его, то меня тоже кто-то потом может… Именно поэтому я не испытываю никаких угрызений совести оттого, что взял те деньги и, возможно, спровоцировал войну. Клал я вприсядку на обе стороны конфликта.

    В общем, от новостей аппетит я совсем не потерял. По пути домой заехал в «Бухару», узбекский ресторанчик неподалеку от автовокзала, там навернул от пуза, потому как еда оказалась на удивление вкусной, и оттуда уже поехал домой. У меня еще часа три до вечера, до встречи с Крюкой, и эта встреча на самом деле мне интересна. Вся эта компания хакеров-разбойников мне куда привлекательней братвы с района кажется.

    8

    Вечером я заехал к Крюке уже по навигатору, тем маршрутом, что он мне дал. Тихо, незаметно, «огородами», так сказать. О том, что буду на другой машине, предупредил сообщением, так что встретили почти как своего. Крюка сразу отдал мне маленькую карту памяти, сообщив, что там есть все, что удалось нарыть на Мурада Мамаева и его людей.

    – Может быть, дома посмотришь? – сразу спросил он. – Нам бы лучше занятия провести по владению оружием.

    – Можно, – согласился я и в очередной раз напомнил: – Хотя ваша безопасность больше не от него зависит, а от конспирации. Опасно живете.

    – Ну вот так, – усмехнулся он. – Народ наш не переубедить. По факту такая жизнь нас вместе и держит.

    – Ладно, вам видней.

    Впервые увидел всех сразу. С Крюкой было еще одиннадцать человек, из них четыре девушки. Все молодые, даже очень, Крюка самый старший, похоже. Это если не считать Свистка с Амиром и еще двух пацанов, прижившихся здесь. Они в занятиях участия не принимали, ну так у нас и программа с ними отдельная.

    Оружие в группе было теперь у девятерых, если считать этот «узи», что я привез. А вот умение владеть им совсем не впечатлило. Классическое «права купил, водить не купил». Здесь даже не было каких-то «обучающих видео» на ютубе, где люди с тактическими бородами показывают, как, по их мнению, надо обращаться с оружием. То есть знаний было по теме ноль или около.

    Стволы, помимо китайских, были еще и турецкими, включая револьвер с резиновой ручкой у самого Крюки. Откуда они берутся в городе, никто толком не знает, но тоже постоянно выныривают. Оружия вообще много, даже шпана часто вооружена. Тут уже меньше на Россию и больше на американские гетто все похоже. У барыг, например, у всех стволы, и стреляют они друг друга по любому поводу, Детройт натуральный. Да и вообще «схема организации преступности» ближе к заокеанью. Хотя бы потому, что в городе есть районы, куда милиция не ездит. И даже не потому, что такое патрулирование отберет слишком много сил, а потому, что плевать.

    Так вот вооружается весь этот разношерстый криминал, а заодно и опасливые гражданские, все больше из Китая и Турции, через нас и кого-то еще в городе.

    Итак, семь пистолетов, считая один револьвер, помпа с обрезанным стволом и самодельной пистолеткой, явно краденая, и два китайских «узи», тот, что я привез, и тот, я думаю, что Свисток с Амиром подобрали. Убедился, что у всех все разряжено, после чего провел первое занятие – по безопасности. И сразу за ним второе – по удержанию оружия. На первый вечер достаточно.

    Что понравилось: учились с желанием. Желание было оборонять свой крошечный анклав от всех потенциальных врагов, и мотивация ощущалась в этих неформалах сильная, настоящая. Не знаю, к чему это все приведет, как бы не к доморощенному терроризму, который как раз вот в таких кружках зачастую и возникал, но надеюсь, что нет. Пусть уж лучше своим электронным криминалом занимаются, от которого особого вреда нет, в первую очередь им самим.

    Самыми способными оказались Крюка и Китти – та самая круглолицая девчонка, в чертах лица которой действительно виделось что-то кошачье. У нее даже на майке сейчас была та самая кошка с бантиком, которая Hello Kitty, с автоматом в лапах. А вот девочка, белобрысая до нереальности, с волосами, заплетенными в полсотни косичек, и тощий как скелет парень оказались самыми неталантливыми. С ними решил потом отдельно позаниматься, может, даже как-то упростить программу. Чтобы научились хотя бы достать оружие и выстрелить в сторону противника, не угодив при этом себе в ногу или в кого-то из своих.

    – Надо бы и стрельбище какое-то найти, – сказал я Крюке по окончании урока. – Практика все равно понадобится, чтобы выстрелов не боялись.

    – Стрельбище есть, метров на пятнадцать. Подойдет?

    – Подвал, что ли, какой-то? – догадался я.

    – Да. Тут рядом. Мы уже там стреляли. С улицы не слышно ничего.

    – А свет хоть есть?

    – Какой-то есть, – без особого вдохновения ответил он. – Можем фонарь протянуть.

    – Ладно, посмотрим.

    – Ужинать будете?

    Голодным я не был, но решил, что ужин будет полезен с точки зрения развития знакомства.

    – Буду.

    – Ничего особого, но голодными не останемся, – усмехнулся он. – И мне все же расспросить вас хочется.

    – О чем? – уточнил я, хотя и без всяких подсказок догадался.

    – О том, о чем в прошлый раз поговорить не успели. Про подвал в том доме и все прочее. До ужина все равно минут двадцать, так что садитесь, – он показал на кресло. – Попить что-нибудь? Есть сок, минералка, «крем-сода».

    – «Крем-соду», – сразу выбрал я исключительно из ностальгических соображений.

    Крюка достал из гудящего старенького холодильника пластиковую полторашку, взял с полки стопку одноразовых стаканчиков, налил один до краев.

    – Посуду почти не моем, – сказал он, поставив стаканчик на стол передо мной. – Поэтому одноразовая у нас за постоянную статью расходов.

    Себе он ничего наливать не стал, а просто уселся на привычное место на диване.

    – Так расскажете?

    – О чем именно?

    – Ну, о подвале для начала. Что там такого в нем? Что за история с постоянно закрытой дверью?

    – А вам точно интересно? Зачем это все вам?

    – Пока именно что интересно. А вдруг и для нас в этом что-то есть? Может, мы тогда сами возьмемся следить за вашей дверью.

    Они мне нужны, я в этом уже уверен. Мне лучше с ними дружить. Но рассказать все как есть? Это даже не то чтобы секрет, просто… просто психом сочтут, например. С другой стороны, как известно из дамских журналов, честность – основа долгосрочных отношений. И, в конце концов, у меня есть какие-то доказательства того, что я не вру.

    Так говорить или нет? Крюка не торопит, терпеливо ждет моего ответа.

    – Давайте так, – решился я. – То, что я скажу, пока останется между нами. Это в ваши внутренние отношения в группе укладывается?

    – Как-то укладывается. Хоть и не полностью.

    – Тогда сделаем так: если вы решите пересказать содержимое нашего разговора своим, вы сначала посоветуетесь со мной. Годится?

    – Ну… договорились.

    – А у вас какая-нибудь своя теория есть? – полюбопытствовал я.

    – В том и дело, что никакой реальной нет. Хотя нельзя сказать, что я об этом мало думал.

    – Ну, тогда начнем с того, что я, вообще, не тот, о ком ты наводил справки. Я его дубль, если угодно.

    Разговор затянулся. Крюка даже сам сходил за ужином и принес две тарелки на подносе, выставив их на письменный стол. Меня же в разговоре больше всего поразило то, что он мне верил. Явно верил, именно верил, а не делал вид, что верит.

    Хотя озадачило его услышанное дальше некуда, по лицу видно.

    – То есть отсюда все же есть выход? – спросил он.

    – Только неизвестно куда. Возможно, что не для всех. И не вместе.

    – Не вместе – это плохо, – вздохнул он.

    – Там все очень сложно. Я бы не советовал вам пытаться уйти. И там не просто так все, пока это путь сюда, не отсюда.

    – А он может стать и отсюда?

    – В принципе – да. – Я налил себе очередной стаканчик «крем-соды». – Но именно что в принципе. – Деталей я решил все же не раскрывать. – И мне надо, чтобы этот проход пока был именно сюда, а не отсюда.

    – Кого-то ждете?

    – Жену. Кстати, как вас называть нормально, не погремухой?

    – Константином. Костей. Я вроде бы представлялся.

    – Точно, вспомнил. По имени лучше, пожалуй. – Я усмехнулся. – Значительно лучше, потому что этот звериный язык, на котором вынужден общаться…

    – А кем сами были раньше?

    – Бизнес у меня был, средний такой. Импорт испанского оливкового масла. А потом, с тех пор как впервые провалился… сколько это уже, год? Да, год, примерно. За этот год кем только не был. Все больше куда-то бежал, в кого-то стрелял или стреляли в меня. Или хотели сожрать. Надоело.

    – И что теперь?

    – Дождусь жену. Буду думать.

    – А попробовать уйти дальше?

    – Дальше? Куда? Я понятия не имею, куда приведет проход отсюда. Не могу сказать, что мир этот мне нравится, но здесь хотя бы нормальная человеческая жизнь. Без монстров, выкрутасов времени, здесь дети рождаются.

    – А я бы ушел. Все равно куда, не раздумывая, – сказал Костя.

    – Это я уже понял. – Я усмехнулся и показал пальцем себе под ноги: – Вот это все – доказательство. Вы даже здесь пытаетесь уйти от своего мира.

    – Вы дали мне веру в возможность этого. – Он засмеялся. – Научите уйти?

    – Только после того, как дождусь жену, – покачал я головой. – Если этот проход… перенацелить, или как это правильно назвать, то она сюда не попадет.

    – Мы дождемся, – сказал он серьезно. – Сами будем следить за дверью. Предусмотрим возможность подать нам сигнал, если она там появится.

    – Тогда Свисток с Амиром без денег останутся, – усмехнулся я.

    – Мы их туда посылать будем, двери закрывать. – Он тоже улыбнулся. – А так… то, что вы рассказали, для меня самая замечательная новость из тех, какие я слышал в этой жизни. Самая, вы понимаете?

    – Наверное. Хоть на вашем месте я бы не радовался. Эти двери не ведут в хорошие места, поверьте.

    – А это место хорошее?

    – Это? – переспросил его я. – Это не очень хорошее. Куда хуже, чем то, из которого я провалился изначально. Но я был бы даже счастлив осесть здесь, если бы удалось избавиться… гм… от неожиданно возникших криминальных связей, так это сформулирую.

    – Хотите скрыться?

    – Насколько это возможно? Сменил бы город.

    – Никто не может помешать… если город федеральный. И везде одно и то же. Правда, чем дальше на юг, тем более коррумпированы власти.

    – Более коррумпированы, чем здесь?

    – Да. И Муслимки там куда влиятельней. На вашем месте я бы искал другой мир. Вместе с нами.

    – Вы просто других миров не видели. Никаких единорогов и розовых пони, поверьте.

    – Здесь они тоже не водятся, если вы заметили.

    Нет смысла спорить. Он действительно куда угодно готов отсюда. И на его месте я бы тоже был готов, наверное, если бы не имел возможность сравнить этот мир с другими. Тогда картина меняется.

    – А в Сибири что у вас?

    – В Сибири? – переспросил он. – Живут. Люди как люди. Может быть, и есть смысл туда ехать, действительно. Если есть деньги, то вполне можно устроиться. – Тут Костя усмехнулся. – Только не знаю, насколько получится именно скрыться. Регистрироваться все равно придется, так что человек любознательный, занеся ментам некую сумму денег, вполне способен узнать новый адрес.

    Кстати, вот только сейчас мысль в голову пришла и как-то сразу оформилась в некую конкретную форму… Хендерсон, тот самый Странник, которого я смертельно ранил и оставил умирать, все же провел в новый мир целую кучу людей, Уоррена Блэйка и множество его сотрудников. Планово, задумав это заранее. И сам он шел с еще двумя такими же ублюдками. Их не разбросало, они никого не потеряли при переходе. Что я делаю не так и почему у нас все по-другому?

    Я что, собрался с Константином и его людьми куда-то уходить уже? Нет. Но опыт подсказывает, что нужно рассматривать все возможности, без исключения. Что бы я ни планировал до сего момента – ни черта из этого не сработало по плану. И на сейчас у меня есть рядом компания толковых, подкованных в технике излишне романтических ребят и «дверь» в подвале, о которой их старший уже знает. То есть надо допускать и такую возможность, что придется идти в эту «дверь» с ними.

    В любом случае мне придется с ними о чем-то договариваться. Хотя бы для того, чтобы они приглядывали за подвалом. Чтобы были в этом заинтересованы. Личная заинтересованность – она лучшая из мотиваций.

    Но я сбился. Я пока больше о том, как скрыться от «своих». «Свои» эти по факту хуже всех «чужих» получаются, хоть и считают себя друзьями. Да, понятно, что он имеет в виду, – тут «все простреливается», уйти от присмотра власти практически невозможно. И представители этой самой власти любят деньги, так что с радостью приторгуют данными на Вована из «коптевской» организованной преступной группировки. Хрен с ним, с Вованом.

    Но вот за данными на Вована к ментам пойдут тогда, когда будет реальная причина этого Вована искать. И повод. А вот если это все как-то по-тихому оформить, съехать так незаметно, никого не напрягая – то и искать, скорей всего, никто не будет.

    Костя словно мысли мои прочитал, потому что сказал вдруг:

    – Если надо просто скрыться и пересидеть, то проще всего переехать в промзону к частникам. С этим мы можем помочь, за сходную плату внесем ваши данные в лист допуска. Мы их защиту умеем обходить. Там жить безопасно.

    – А что там?

    – Ничего интересного. Работа. Дешевые гостиницы и общежития. Дешевые кафе в гостиницах. КПП, через которые посторонний не пройдет. Скучно. Люди работают вахтами, накладывающимися сменами – два месяца там, месяц дома. Не понравится. Да и платить там придется только картой, наличные не принимаются нигде. То есть вычислят легко, просто взятку в банке дадут, но дотянуться будет сложно.

    – Как запасной вариант оставим, – уже засмеялся я.

    – Смешно? А нам уже не очень. Да, государству на тебя плевать с высокой башни, но оно о тебе не забывает. Ты всегда под присмотром в той или иной степени. Просто пока не потрясаешь основ… ну я же сказал про высокую башню уже.

    – Я понял.

    Похоже на правду. Очень.

    – Если очень надо скрыться – можете пожить у нас, места много. Нужно?

    – Пока нет вроде… – Я посмотрел на часы. – Хотя засиделся.

    Действительно, засиделись, вроде недавно поужинать сели, а проговорили до часу ночи. Незаметно время пролетело.

    – Ну и оставайтесь, – предложил гостеприимный хозяин. – С утра поедете. А то машину в какой-нибудь яме убьете раз и навсегда. А тут хотя бы под присмотром. – Он перехватил мой взгляд на монитор на столе и добавил: – Наблюдение у нас не отсюда, отдельный пост. Дежурим круглосуточно.

    И вправду, что меня домой гонит? Ничего. И я еще к материалам на Мамаева не приступал даже. Тут и почитаю. И уж здесь меня точно никто не выпасет.

    – У нас тут еще и спортзал есть, если интересно.

    – Оно было бы интересно, если бы я заранее о нем знал и вещи взял, – усмехнулся. – Но не знал и не взял. В следующий раз с собой привезу сумку.

    – Пойдемте, покажу, как мы здесь устроились. – Костя поднялся с дивана. – Вам понравится.


    Устроились действительно неплохо. Дом – свечка-девятиэтажка, вполне еще целый. Крыша не течет, где окон нет, там все равно проемы закрыты пленкой в несколько слоев. В жилых же помещениях окна есть везде.

    Сам подъезд разрисован сплошняком, причем именно разрисован, а не размалеван. Пост наблюдения был на втором этаже – еще одна квартирка, сплошь забитая компьютерами. Перед расставленными полукругом мониторами сидит крепкий молодой парень с наголо бритой головой. Вооруженный, пистолет на столе рядом. Понты, понятное дело, в кого ему тут стрелять? Не в кого.

    Насколько понимаю, это не только пост, но и работа идет именно в этой двухкомнатной квартирке. Слишком много всякой техники и рабочих столов. Сами столы явно из какой-то школы вывезены, парты. Наверное, из этого же района, заброшенная школа отсюда совсем неподалеку. А вот кресла у них явно из магазина, разорились на покупку.

    На этом же этаже было еще две квартиры, обе жилые. Костя жил в той, что напротив. «Клуб» оказался этажом выше, две объединенные квартирки, рядом еще одна жилая. И сразу три жилых на четвертом, в одной из которых мне предложили небольшую комнату. В комнате стояла сложенная раскладушка, рядом свернутый матрас и постельное белье в пакете. И пара одеял, жарко тут не было, электрический отопитель пока выключен.

    – Не хоромы, но поспать можно. Располагайтесь. Свет здесь, – он показал на светодиодный светильник на стене, – туалет… у нас био вместо нормального стоит, разберетесь. Воды можете вон в ту баклажку набрать. – Костя показал на пятилитровую бутыль, стоящую на подоконнике. – За водой на кухню.

    – А спортзал где? – спросил я, раскладывая кровать.

    – Этажом выше. Кстати, можно пойти в «клуб», народ еще весь там, в игры шпилятся, скорей всего.

    – Не думаю, что я вашему обществу очень кстати придусь. – Я раскатал матрас по раскладушке.

    – У нас всем рады обычно. К тому же я вообще надеюсь на то, что вы к нам переберетесь рано или поздно.

    – К вам? – удивился я. – Зачем?

    – А затем, что я вам поверил. Будем ждать вашу жену, а потом вы поможете нам отсюда смыться в другие миры. А если полезете во всю эту жизнь бандитскую и дальше – рискуете сильно. Зачем это вам?

    Действительно, как все просто. Засядь здесь, пропади для всех «коллег», жди Настю… только вот не планирую я пока идти в следующую «дверь». Это у них романтика и жажда приключений, у меня это все атрофировалось. Этот мир нормален, несмотря на очевидную кривоту его устройства. Мы хотели в нормальный мир, ради этого и сбежали из Колд-Лэйка, потеряв двух человек при прорыве к открытому проходу.

    – Затем, что у меня свои планы покуда. Но за приглашение спасибо. И если честно, то я не думаю, что ваше место надолго останется в секрете.

    – Мы читаем милицейский сервер.

    – А здесь только милиция?

    – Кому мы еще можем быть интересны?

    Госбезопасность здесь есть, подсказала память прототипа. Которая, правда, не слишком лезла в жизнь федеральных городов. Не слишком – это не означает, что не лезла совсем. Но так – да, пока этих на прямом криминале не спалят, может, и не тронет никто, если о властях разговор. И все равно очень скоро о них будут знать, кто-то стукнет. Потом наверняка устроят сюда рейд, «чисто познакомиться».

    – А кто еще знает, что вы милицейский сервер читаете?

    – Пока никто.

    – Вы же информацией собираетесь торговать, нет? – Я посмотрел собеседнику в глаза. – Вот как начнете, так и спалитесь. В любой группировке в городе есть информаторы. Наверняка. Я не знаю, но уверен.

    – Должны быть. Кто-то же дает им всю ту информацию, что мы продали вам. – Костя серьезно кивнул.

    – И тогда возникнет вопрос, откуда вы ее берете. Это не очень хорошая идея – предлагать такие услуги, как мне кажется. Вам бы ограничиться перешитой электроникой. Как только до ментов дойдет тот факт, что вы откуда-то добываете закрытую информацию, это тут же станет для них личным. Как думаете, сколько придется ждать первого рейда ОМОНа?

    – Наверное, недолго, – хмыкнул он. – Как-то мы не смотрели на проблему с этой стороны.

    – Как давно вы здесь?

    – Месяцев восемь.

    – И кто за это время беспокоил?

    – Был конфликт с барыгами, как я говорил, но разобрались.

    – Насколько далеко зашло?

    – Довольно далеко, но дальше они между собой сцепились за участок улицы и того, кто устроил проблемы, завалили. Потом все сошло на нет. Затем они начали брать у нас железо, и отношения наладились.

    Ну, с этим понятно.

    – Кто-нибудь еще?

    – Нет.

    – Вас выгодно подвести под крышу, понимаете? Кто-то обязательно попытается. Просто на инстинкте.

    Вскрыв пакет, я взялся разбирать постельное белье. Оно было новым, из магазина, в упаковку картонки вставлены, чтобы форму держала.

    – Я это учитываю, – серьезно ответил Костя. – Всегда. Для чего нам оружие, по-вашему? И все эти камеры?

    Да, тут мой прототип вступил в конфликт лично со мной. Подсказал, что тут все же анархии больше. Здесь гетто, в гетто свои правила. Это не мой мир. Тут принято стрелять. Знаю, но никак к этой мысли не привыкну.

    Стоп… вот тут мысль одна промелькнула… а нельзя как-нибудь заманить Ваху в Гадюжник? И долбануть его с оптикой, например, из удобного места? Или просто засаду устроить по всем правилам? Все ведь верно, перестрелку здесь и расследовать особо никто не будет, и к нам ее не очень привяжешь… если все сделать правильно.

    А к кому привяжешь? К барыгам?

    Пока не знаю, думать надо.

    Быстро, по-военному, заправил кровать, бросил свою сумку с «узи» рядом.

    – Так пойдем в «клуб»? – снова предложил Костя.

    Ладно, хватит уже ломаться. Если решил с ними дружить, то надо идти. Хотя и буду на их фоне чувствовать себя старым пердуном.

    – Пошли.


    «Клуб» был… клубом. Я как-то ожидал безумной росписи по стенам и странного света, чего-то такого, но место оказалось, наоборот, спокойным с виду. Просто, чисто, стены покрашены в цвет яичной скорлупы, несколько столов с компьютерами, стол с чайником, стаканами и пакетиками с чаем, печенье горкой в вазе. Три разношерстных дивана, явно кем-то выброшенных, образуют уголок для посиделок.

    В «клубе», я так понимаю, сейчас почти все собрались. Время позднее, дела, если у них какие-нибудь есть, уже закончены, можно развлекаться. Во что играют? В какую-то стрелялку от первого лица. Смеются, ругаются, дразнят друг друга. Двое в шахматы, но не на доске, а с двух планшетов – технический прогресс. Сначала подумал, что каждый из них играет отдельно, против программы, но потом заметил, что друг против друга.

    Невысокая, по-спортивному крепкая девушка поднялась из широкого продавленного кресла навстречу, спросила, обращаясь больше ко мне:

    – Чаю хотите?

    Скуластое лицо, явно примесь азиатской крови. Но симпатичная. Голос приятный. Даже не крепкая, а мускулистая, голые руки – мышцы сплошняком.

    – Спасибо, не откажусь.

    – Да сами сделаем, – сказал Костя, но девушка отмахнулась от него, направившись к столу.

    Лина ее зовут. Точно, Лина, она представлялась перед уроком. Тогда она была вооружена, а сейчас нет. Сейчас никто не вооружен.

    – Лина у нас и повар, и завхоз, и кто угодно.

    – Зам по тылу, – подсказал я.

    – Точно.

    – За «кто угодно» ответишь, – обернулась она. – Ты или молчи, или детализируй. Кто угодно я у него, понимаешь.

    – Молчу, молчу, – закрылся Костя руками и засмеялся. – С Линой лучше не связываться, побьет, – объяснил он мне.

    Я ожидал настороженности от остальных присутствующих, но ее не было. То ли действительно спокойно относятся к новым людям, что не очень хорошо, учитывая обстоятельства, то ли Костя им меня заранее отрекомендовал, что лучше.

    – Книги. – Костя показал на пару планшетов, лежащих на столе. – Игры. Интернет. Впрочем, сейчас все компы заняты. Кто хотя бы побеждает? – спросил он громче.

    – Они! – ответил худой парень с бритой головой, тот самый, что приехал с Костей на первую нашу встречу.

    Макаром его все зовут, но это не имя, прозвище. От фамилии, скорей всего, как обычно и бывает.

    – А Свисток с Амиром где?

    – Только что к себе ушли, – услышала вопрос Лина. – А так здесь были.

    – Они как к вам попали?

    – Местные. – Костя показал куда-то за темное окно. – У Свистка мать наркоманка, в Гадюжнике живет и тут же работает. – Он не стал расшифровывать понятие «работа», но я и так понял. – Так что она от него рада избавиться была. Амир – сирота с Муслимки. Обычно у них сирот не бывает, но я так понимаю, что он сам от кого-то там сбежал. Свисток его год назад привел. Его уже тут кто-то хотел к такой же работе представить.

    – Да? – удивился я. – Тут и такими торгуют?

    Это даже моего прототипа удивило. Он этого не знал. По всем понятиям, детский сутенер получался вне этих самых понятий. Узнай кто о его существовании – убили бы. Не важно кто, «коптевские», «вагонковские». Сразу же убили бы, не размышляя.

    – Есть тут кто-то такой, – кивнул Костя. – Но не в Гадюжнике, где-то рядом. Слухи давно ходят, но шифруется он насмерть.

    – А Амир что о нем знает?

    – Да мало что. Затащили в «бусик», привезли на какую-то хату, побили. Не только побили. Потом переодели и повезли куда-то, а он на перекрестке выскочил из машины и сбежал. Вот и все. Поймали его в районе Восьмого Марта, а сбежал он у промзоны.

    – Долго везли?

    – Нет, недолго. Поэтому и думаем, что рядом где-то.

    – А на ментовском сервере искали что-нибудь?

    – Ничего нет. Глухо.

    – А слухи про этого деятеля от кого идут?

    – От барыг слышали. От Лысого, есть там такой, берет у нас железо.

    – А поговорить с этим Лысым можно как-то?

    Куда я опять? Педофилов ловить собрался? Сутенера? Хм… похоже, что да. Как-то сразу и вознамерился. А что? Благородное дело, независимо от обстоятельств. Кстати, а как его клиенты находят? Вот этим и поинтересовался.

    – Я так понимаю, что у него постоянный круг, – ответил Костя. – Лысый вроде упоминал, что тот пытался на агентских правах сутенеров из Гадюжника подписать, на этом и вскрылся. Даже те не взялись. Или не рискнули, скорей.

    – Его клиенты в Гадюжник ездят? – усомнился я.

    – Если бы слух прошел, то ездили бы. Те, которым надо. – Костя с благодарным кивком принял кружку с чаем от Лины. – Гадюжник – это беспредел. Джунгли. Тут что хочешь можно предлагать. Думаю. Он так клиентскую базу надеялся расширить. На самом деле здесь разные люди бывают, очень разные.

    – Он же не один, так? С ним еще люди должны быть.

    – Не один. Амир троих видел.

    – В лицо хоть запомнил? Спрашивали у него?

    – Запомнил. Он и в квартире их разглядывал, и в машине. А вот где это – он не видел, везли с мешком на голове.

    – Из квартиры он что-нибудь видел? Из окна?

    Костя задумался, почесал в затылке, затем сказал:

    – Мы как-то не спросили. А надо было.

    – Надо, – согласился я. – Но он же не делся никуда, поинтересуемся еще. Завтра, например.

    – И что дальше? – спросил Костя.

    – Дальше видно будет. Можно кому-то слить, например. – Я выжидательно посмотрел на него.

    – Почему кому-то?

    – А кто возьмется?

    – Нашим людям когда-то надо браться за что-то серьезное. Сидеть тут за крутых хакеров хорошо, конечно, но надо дать им возможность…

    Я вопросительно поднял брови, не подсказывая и давая возможность озвучить мысль самостоятельно.

    – …дать им возможность… почувствовать кровь, наверное. Понять, что это уже не игра.

    Вы меня, конечно, извините, но у них это все же игра. Что бы он ни говорил. Не важно, как далеко они в ней зайдут. Но так я его мысль понял. Они начали взрослую игру, и в этой игре надо точно знать, на что ты способен. Так пусть лучше учатся на отбраковке рода человеческого, им это на пользу. Тем более что я никого не собираюсь перевоспитывать. Не моя забота думать об их моральном облике.

    – Вы хотя бы определились, кто у вас «силовики»?

    – Нет, – просто ответил он. – Я сам. Лина, наверное. Саня, – он кивнул на парня, игравшего в стрелялку, которого я знал как Макара. – Игорь может участвовать, который сейчас на наблюдении.

    – Для начала достаточно. Если остальные смогут действовать на обеспечении.

    У меня не было ни малейших сомнений насчет того, как действовать, если удастся обнаружить сутенера. Можно, конечно, сдать его и ментам, на зоне такие долго не живут, но… тут что-то подсказывает, что там не все так просто. Хотя бы потому, что вся проституция в городе под ментами, так что информация о детском сутенере до них должна была дойти. А он, скорее всего, продолжает «работать». И если дать знать правоохранителям, не выйдет ли так, что он просто сменит базу и тогда его и след затеряется? Нет, в то, что его именно система крышует, я не верю, слишком грязное дело, но вот кто-то из райотдела, конкретный, допущенный к информации – это вполне. Совсем без крыши сутенеры только в Гадюжнике работают, потому что менты сюда ездить боятся.

    Итак… лучше самим. Только в каком составе? Может, все же лучше с Большим и остальной братвой? На авторитет бригаде сработает, на мой авторитет в самой бригаде… С другой стороны, Костя и его люди мне все же нужней… пожалуй. Все же нужней. А это их ко мне привяжет. Да и сам лучше пойму, с кем дело имею, игра это все или всерьез. Братве-то сутенера кончить как высморкаться.

    – А если ваши люди не поймут, что это не игра? И в последний момент дадут задний ход?

    – Тогда я все сделаю сам.

    – А за себя уже уверены?

    – Уверен.

    Ну хорошо, пусть так. Я не уверен, правда, но могу и ошибаться. Надо мной стереотипы довлеют, так скажем.


    Просидели мы в «клубе» примерно час, потом я спать пошел. Лег на раскладушку, скрипнув пружинами, накрылся одеялом, но не засыпалось. Мысли, мыслишки, думки, нервы… ненавижу этот мир. Уже ненавижу. Может, он и не хуже других, но вот мне в нем хуже. Во что я вообще вляпался? Может, плюнуть на все, поймать какого-нибудь сутенера в Гадюжнике, притащить в подвал, и… получится хотя бы обратно? К Насте? А дальше все равно куда, хоть в дом первой версии Уоррена, хоть в Грэнби, в «дверь» в Углегорск. Там хотя бы я уважаемым человеком был и жизнь вел… ну человеческую, что ли. А здесь?

    Вот сейчас прямо послать все на хрен, сгонять домой за своими вещами…

    Что будет с «дверью»? Где сейчас Настя? Стоит все еще на пороге, и для нее пока секунда не прошла, или уже где-то между мирами? А не выйдет так, что нас окончательно разнесло по разным мирам? Могу я так рисковать?

    Не могу. Нет.

    Или просто забить на все дела бандитские и окопаться здесь? Просто ждать? Учить понемногу «банду хакеров», тусоваться в их «клубе», болтать со Свистком и больше ничего не делать? Или все же попытаться остаться здесь, построить как-то жизнь? Или пойти с ними дальше?

    Жизнь вообще строить хочется, но вот строить ее именно здесь… ну совсем ничего мне тут не нравится. Совсем. Вообще, в смысле. Абсолютно.

    Но сколько ждать Настю? Тогда я на полгода позже вышел из того генераторного сарая в Грэнби. На шесть месяцев. Нет, я ее и вечность могу прождать, но как именно ждать? Если просто вот здесь, в этом брошенном доме, на вот этой раскладушке, то за шесть месяцев можно и башкой тронуться. Если просто ждать.

    Вернуться к братве? И не хочется, и риска много. Лишнего.

    И вот еще такой момент: «чехи» могут вернуться сюда. Именно сюда. Потому что деньги исчезли здесь, они будут их искать, раз Ваха даже на конфликт с «коптевскими» пошел. Конфликт, который никому в городе не нужен.

    Неужели это все только из-за денег? Неужели это прямо настолько большая сумма или тут уже вопрос принципа? Или все же было что-то кроме денег? Что-то, что я упустил? О чем не знаю?

    Штопора надо разъяснить, Штопора покойного. Что у него за интерес во всем этом такой возник? Зачем меня надо было валить? Как он вообще с «чехами» связался, если связался? И зачем? К ним ведь не перебежишь, там все свои, чужих не пустят. Так, на один раз замутка была?

    Как память прототипа не перелистываю, а не вылезает ничего про Штопора такого, что объяснило бы поступок. Друзьями не были, но отношения нормальные. Пили вместе не раз, все как и положено в бригаде. Случалось вместе на разборках бывать, тоже никаких признаков гнилости. Так что все же случилось?

    Ладно, отвлекся. О чем думал? О том, что Ваха со своими здесь появится. И этих «хакеров» найдет, не надо его людей недооценивать. Кстати, про это бы тоже с Костей поговорить нужно. Для начала вызнать, не подняли ли они с убитых что-то… ну вот что-то эдакое, не знаю что. И во-вторых…

    …картотека не помнит, чтобы встречи здесь назначались. Товар людям Вахи передавали много раз, всегда стволы, но никогда не здесь. Чаще всего встречались за троллейбусным парком на Академика Патона. А почему в Гадюжнике? Штопор предложил, он как раз о встрече договаривался. Или Штопору предложили? Ну да, все поудивлялись немного, но как-то съели… как-то подвел он всех к мысли, что ничего особо странного в этом нет. Прототип мой ехал на ту встречу без особых волнений… вообще никто ничего не ожидал, business as usual, как говорят американцы, поэтому просто вдвоем и прикатили. И прототип всех этих троих «чехов» знал, шел им навстречу спокойно… и тут свет погас.

    Тогда почему самого Штопора убили? Не нужен стал? Но мне все же как-то кажется, что убили рано, товар пока на руках у него был, деньги у «чехов», то есть процесс обмена даже пока не обозначился. А вдруг он ничего не привез? А вдруг что-то не так? Рано. Даже если его предназначили в расход, то все равно должны были сделать это позже.

    Нет, тут все не так просто, тут что-то странное. И плевать бы на странное, но из-за него в этом мире возник я, хотя сюда совсем не собирался. Вот тут никаких странных совпадений не наблюдается? Я как-то совсем перестал верить в случайные совпадения.

    С Поляком надо встречаться, выспросить про Штопора. Откуда он на самом деле взялся?

    Полежал, поворочался с боку на бок, прислушался к тишине. Где-то очень далеко поезд идет, а так глухо. И в этой квартире, кроме меня, никого нет, она тут за «гостевую», насколько я понимаю. И «на раёне», разумеется, тишина полная. К этому времени и барыги расходятся, разве что один-два на весь район остается, и торчки по своим норам расползаются. Да и далековато до них, их и днем-то не очень слышно. Глушняк вокруг.

    Из подъезда голоса слышны. Не угомонятся никак на ночь. Кстати, Костя с ними, я его голос уже отличаю. Чем заняты, интересно?

    Встал, оделся быстро, выглянул из квартиры. Этажом ниже шум… или двумя… так что сам спущусь.

    Компания, четверо, поднимались навстречу. Макар нес большой квадрокоптер в милицейской раскраске, остальные, то есть Китти, Лина и сам главарь, тащили какие-то сумки.

    – Летные испытания, – не дожидаясь вопроса, объявил Костя, увидев меня. – С крыши запустим. В автономном режиме проверить хотим. Пошли.

    Я присоединился к компании. Поднялись на крышу, вышли под холодный ветер. С крыши мертвый заброшенный район как-то совсем жутковато выглядел, как декорация из фильма о конце света. Хотя фары машины дальше за домами мелькнули, все же ездит кто-то. Небось кто-то, кому доза среди ночи срочно понадобилась. Приперло.

    А они, похоже, не первый раз это делают. У них и навесик тут имеется, и складной столик под ним, на который выставили сразу два лэптопа, и складные стулья. И одеты все по погоде, к слову, в отличие от меня, вышедшего просто в свитере. Как-то не планировал на улицу.

    – По навигатору хотим запустить, автономно, – повторил Костя. – До этого только с ручным управлением запускали, но там и сигнал похуже, и перехватить его можно, и дальность меньше. А сейчас по контрольным точкам полетит.

    – Не темно?

    – Нет, чего вдруг темно? – удивился Макар. – Милицейский же, с ночными камерами и тепловизором.

    – Сколько он хоть стоит? – удивился я. – До хрена небось?

    – Не без того.

    – А если рейд устроят и эти дроны у вас найдут?

    – У нас не найдут, – ответил Костя. – В другом доме прячем. Так что к нам привязать трудно, если только прямо сейчас взять. Но на районе пустота и тишина.

    Недолгая возня у лэптопов, затем зажужжали электромоторы.

    – А маячка в нем никакого нет? По которому вычислят?

    – Был. Но мы его не здесь сажали, далеко отсюда. И маячок сразу удалили. Если бы был, за нами бы давно приехали.

    Дрон легко взлетел с рук Макара на пару метров, накренился и сразу же исчез в темноте, а через несколько секунд и звук его растворился. Тихая игрушка.

    – Картинку передавать будет? – Я ткнул пальцем в сторону лэптопов.

    – Нет. Полная автономность. Если вернется, то посмотрим запись, – ответил Костя. – Ждем двадцать минут, курящие могут курить.

    У них никто не курит, я знаю. Я тоже не курю, так что считаем шуткой.

    – За пределы Гадюжника вы его вывезти можете?

    – Куда угодно можем. Для всех остальных он будет обычным ментовским. А менты его даже не увидят, мы там всю прошивку поменяли, и коды, и рабочие частоты. А что нужно?

    – Пока сам не знаю, – покачал я головой. – Кстати, кто убитых «чехов» машину разобрал?

    – Да есть тут ребята, – уклончиво ответил Костя. – Не мы.

    – А кто еще трупы шмонал, кроме Свистка и Амира?

    – Не знаю. Думаю, что никто. Разве что эти, которые за машиной подскочили.

    – Их Свисток позвал?

    – Ага. Они ему полтинник за это дело подкинули.

    Дождь вроде затих. То сыпал мелко, а сейчас только ветер. А вот ветер зябкий, я в свитере уже замерзаю, тем более что только из-под одеяла вылез.

    – Вернусь сейчас, куртку накину.

    – Минут пятнадцать еще есть как минимум. – Костя глянул на часы. – Пока ничего интересного не ожидается. Можете даже не подниматься обратно, а идти сразу в «клуб», смотреть будем там.

    – Да? – Я поежился.

    Конечно, хочется из чистого любопытства увидеть, как дрон обратно прилетит, но на самом деле что в этом интересного? А в «клубе» пока можно чайку заварить, например. Все верно, нет смысла на крыше топтаться.

    – Там вас подожду тогда.

    – Скоро будем.

    Спустился по пустой пыльной лестнице с крыши на жилые этажи, зашел в пустой и тихий сейчас «клуб». Свет горел – маленькие светодиодные лампы в разных местах. Скорей даже не свет, а так, подсветка. Главное – обогреватель тоже работал, так что в помещении было тепло. Пока вскипел чайник, пока чай заварился, вся компания вернулась с крыши. Все в мокрых куртках, мокрый складной навес сложили в углу. Лина тоже сразу направилась к чайнику, а вот Костя и Макар устроились у компьютера с большим монитором. Он тут, как я понимаю, за телевизор был. Вообще в электронику эти ребята денег явно вложили немало, даже не знаю, сколько левых телефонов и планшетов им пришлось для этого продать. Или они все же не только телефоны толкают?

    Карта памяти дрона уже была воткнута в компьютер, пошли первые кадры. Черно-белые, ночная съемка. И на второй половине экрана то же самое, но в тепловизоре. Для начала – мы на крыше здания, кучка белых на темном фоне фигур. Дальше фигуры начали уменьшаться, дрон набирал высоту, а мне тогда показалось, что он ушел от нас горизонтально.

    – Вроде четко идет, – негромко сказал Макар. – Четко над Осенней и выйдет к перекрестку.

    Да, улицу даже я узнал, там как раз с одной стороны дома, а с другой уже откос вниз, к Помойке, начинается. Дрон шел по этой линии, как по рельсам. И да, совсем пусто на улице не было. Какие-то люди кучковались во дворах, у пары-тройки подъездов до сих пор собирались кучки людей и машин, барыги все же торговали. Не зарастает народная тропа, хотя ездить покупать дурь в это время – удел смелых. Милиция ночью любит подъехать к границам Гадюжника и тормозить машины, едущие с той стороны. Часто берут с наркотой. Если есть деньги, то дальше поедешь, обычно уже без наркоты, а если нет, то пополнишь статистику задержаний.

    Ага, вон они… дрон пошел над улицей Восьмого Марта, и сразу вижу две милицейские «Волги» у тротуаров, с обеих сторон. И пара машин рядом с ними, тормознули кого-то. А так улица почти пустая, район глухой и стремный, тут даже местные по ночам стараются не выходить. Гадюжник рядом. В сам Гадюжник не поедут, там и стрельнуть в машину могут, и под колеса что-нибудь кинуть.

    Дрон повисел над следующим перекрестком пару минут, как его и запрограммировали, затем снова поплыл над землей. Заехал из Гадюжника в жилой район, пошел над пятиэтажками, похожими на выложенные рядами кирпичи. Темный район, пустой, даже Гадюжник оживленней. Именно поэтому теплый микроавтобус у подъезда привлек внимание.

    Дрон шел по своей программе, так что автобус попал в кадр ненадолго, не в центр, и, если бы не недавний разговор, я бы на него внимания не обратил. Но разговор был, так что я, подавшись к экрану, сказал:

    – Стоп! Давай чуть назад.

    Темная земля, чуть более светлый «бусик», как тут их называют, с совсем светящимся двигателем. «Газель», да. У «бусика» два почти белых силуэта повыше и два пониже. Заметно пониже, как дети рядом со взрослыми.

    Нет, понятно, что это может быть чем угодно, но два часа ночи… дети обычно спят в это время. Оба взрослых мужчины, судя по силуэтам. И дети не выходят из машины, чтобы войти в подъезд и пойти, например, спать, а садятся в нее. Куда в такое время они едут?

    И даже это все как-то прошло бы мимо, если бы не разговор об Амире, если бы не этот разговор.

    – Они, думаете? – спросил Костя.

    – Очень возможно, – пробормотал я. – Точно дом и подъезд можем вычислить?

    – Без проблем, – ответил за Костю Макар. – Тут все в привязке к карте. Вот, смотрим, – он закрыл экран с видео на паузе и открыл карту. – Вот отметка, вот где дрон висит, – он показал на желтую стрелку. – И вот этот дом, – курсор показал на серую обшарпанную пятиэтажку в ракурсе аэрофотосъемки, на которую был направлен условный угол камеры. – Первый подъезд. Гарантирую.

    Если бы дрон повисел в этом месте, то мы, может быть, вычислили бы и квартиру. Свет бы зажегся, например, или что другое, но квадрокоптер пролетел дальше, не задерживаясь, и это место больше в кадр не попало. Аппарат прошел над совсем уж глухой частью Гадюжника, поймав отблески костров в пустых домах.

    – Бомжи, – пояснил Костя. – Туда даже торчки не ходят, только бомжи. Все, на обратный курс пошел. Что делать будем?

    – Квартиру надо вычислять. И да, у меня еще вопрос к тебе есть: здесь зиндан организовать можно?

    – Для кого?

    Я кивнул в сторону экрана.

    – А зачем?

    – Я позже расскажу.

    – Ну… можно, наверное. Надо подумать.

    – Подумайте, Константин, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Подумайте. Это может быть очень важно. Для всех нас, к слову.

    9

    Утром я оттекстил Большому, что занят понятно чем, и поехал в сторону Муслимки. Там покатался по улицам, усваивая их расположение, позавтракал самсой и крепким чаем в чайхане на углу Рыночной площади и Ватутина, глядя на площадь через витрину. Даже не планирую пока ничего, просто впитываю обстановку, пытаюсь сделать чужие воспоминания своими. Есть минимальный риск, что меня кто-то увидит и узнает, но именно что совсем минимальный. Вован, мой прототип, особенно не светился, на глаза не лез, все же обладал природной осторожностью. Не было в нем «бандитского форсу», хоть и не очень это ему помогло. Но вот мне помогает. Да и одет я не «по форме», как обычно, не афиширую род занятий, и машина тоже не пацанская.

    Только здесь, в чайхане, дошли руки до материалов по группировке Мамаева. Их много, просмотреть подробно не получилось, но содержание проглядел. Имена, адреса, фотографии, номера и марки машин. Много что есть. Вечером дома займусь всерьез. Очень не хочется лезть в прямую войну с Вахой, лучше бы как-то «под чужим флагом» операцию провести. Под флагом Мамаева, например. Чем плохо?

    Кстати, сигаретами у станции торгуют именно под крышей Мамаева, это все в бумагах есть. Что из этого можно выкрутить? Что-то можно, наверное, если хорошо подумать. Надо думать.

    А на рынке все как обычно. Кавказская братва на своих местах, менты на своих денежку зарабатывают, торговцы с товаром, пикапчики и «бусики» во все стороны катаются, заодно с грузовиками-«газельками», все больше побитыми и потасканными. В игорном зале напротив у автоматов уже какие-то мужики сидят, кидают жетоны в прорези, ожидая чуда.

    Опять дождь заморосил, размывая грязь. По дороге проехал «ЗИЛ» с бочкой и щетками, но как-то видимого эффекта не произвел. Машины грязные, стены домов обшарпанные, здание рынка так вообще словно из постапокалиптического кино взяли. Рынок в аренде по кускам и каждый кусок своим арендатором оформлен в меру своего понимания и финансовых возможностей.

    Мне здесь как-то даже меньше, чем в Углегорске, нравится. Там убогость была оттого, что сам мир такой, погибший, каждый признак человеческой жизни, наоборот, радовал, а тут ведь мир обычный, и поэтому все время мысль в башке крутится: «Чего же вы так живете-то?»

    Может, еще и погода влияет, нагоняет депрессию? Может быть, но в Углегорске я хорошей погоды тоже не видел. Так что тут позиции сторон равны, не спишешь это все на погоду. Ладно, надо еще «штаб» Мамаева проверить. Адрес в файлах есть, прокачусь.

    Ехать пришлось недалеко, к стадиону «Авангард», где на углу Спортивной и Гагарина расположилась гостиница «Поволжье». Четырехэтажное невзрачное панельное здание с казино на первом этаже, часть номеров сдается как раз под офисы. Мамаевская бригада крышевала гостиницу, так что чувствовали они там себя как дома. Да и гостиницей назвать это было трудновато: в подвале сауна с девочками, номера тоже не просто так, ну а про казино объяснять и вовсе нет смысла. Прототип мой там даже бывал пару раз, случались какие-то терки между бригадами, не вылившиеся во враждебные действия. Но вообще «коптевские» сами по себе туда не ходят, всегда вероятны всякие нехорошие возможности.

    «Пацанские» машины на стоянке, пара «братух-борцух» топчется на крыльце, ежась от холодного ветра. Могу забиться, что вон та желтая пассажирская «Газель» – это точно сутенерская, ждут тружениц с выезда, те еще не закончили. Вот проститутки не под Мамаевым, они привозные, я уже говорил, под кем этот бизнес в городе. Их сюда постоянно доставлять должны, наверное. Сауна, гостиница, место с репутацией… посетители тут тоже больше с Муслимки, любят деньгами посорить, женских нежностей поискать…

    Что из этого следует? А то, что, например, пассажирская «Газель» у входа вообще никого не удивит. Что это мне дает? Пока не знаю. Может, что-то и дает.

    Сектора обстрела? Если только со стадиона. Или из машины, на проезде мало шансов на успех и много на неплановое развитие событий.

    Кого я хочу стрелять? Тоже не знаю. Точнее, предполагаю, пока совсем в теории. Потому что у меня есть список номеров и марок машин, на которых ездят люди Вахи. И есть такой же список на людей Мамаева. А у нас есть автосервис, в котором и любую машину подделают, и номера изготовят, и что угодно. Так что все это как-то можно использовать.

    А вот Спортивная, к слову, идет прямо до базарной площади, при этом она широкая и не слишком загруженная, потому что тупиковая, только до стадиона. Интересно, Мамай по ней домой ездит? Скорей всего. Надо будет дальше к ней приглядеться.

    Ладно, домой. Во-первых, ни черта не выспался я в гостях у Кости, во-вторых, хочу свою душевую, в-третьих, небрит, чего не люблю. Надо в порядок себя привести.


    На этот раз «Ниву» в гараж не загонял. Договорился на платной стоянке за три квартала, оставил там, пошел пешком. Дождь продолжал моросить, хотя ветер немного стих. Асфальт во дворах как-то проложили, когда строили, но вот на газоны плюнули, равно как и весь дренаж, так что лужи приходилось обходить по загадочным траекториям. В детском саду, мимо которого я прошел, во дворе никого не было, хотя через открытую форточку были слышны детские голоса.

    У поворота в свой проход между корпусами остановился, присмотрелся. Нет, пока на меня, похоже, засады нет. Впрочем, еще и со стороны подъезда нужно глянуть. Не через гараж же буду заходить.

    Прошел дальше, свернул на дорожку вдоль дома. У первого подъезда фургончик стоит, в него мебель грузят – кто-то съезжает, похоже. Двое грузчиков носят картонные коробки, толстая тетка в дождевике наблюдает за ними с крыльца, хозяйка, видать. На меня, проходящего, внимания никто не обратил.

    У нашего подъезда синий «Москвич» Миши. А как на крыльцо поднялся, так и с ним самим столкнулся, нос к носу, прямо в дверях.

    – Здорова! – протянул руку он. – Извини, убегаю, ключи от сейфа дома забыл, вернулся.

    – Да не вопрос. – Я пропустил его в дверь. – Удачи.

    – А чего ты пешком?

    – Рядом был, машину брать смысла нет.

    – А, я-то думал, что сломался. Ну ладно, до вечера.

    Вечером мы вообще-то не увидимся, но это такая соседская формула прощания. Тем же ему и ответил. Железная дверь в наш маленький подъезд захлопнулась за моей спиной, отсекая от уличной непогоды. Сыростью тут все же пахнет, надо бы строителей нанять, пусть разберутся, где течет, пока грибок по стенам не пошел… или ну его на хрен? Жить тут буду, что ли? А может, и буду. Пока никаких окончательных решений. Мимо детского сада прошел и опять задумался. Так что надо вызвать, пусть разберутся.

    В квартиру уже привычно с пистолетом в руках, но опять никого, все в безопасности. Все, в скорлупе, можно окукливаться ненадолго. Кофе, завтрак, душ, бритье. Закинул два ломтика ржаного хлеба в тостер, добавил в две чашки воды чуток уксуса, выбил по сырому яйцу в каждую из чашек, следя за тем, чтобы белки не растеклись, поставил чашки в микроволновку. Вот так, яйца-пашот. Был бы голландский соус, мог бы и вовсе «бенедикт» сделать, но его нет. Сойдет и так.

    Пока гудит микроволновка и запах горячего хлеба расходится по квартире, можно переодеться. Пока просто в халат купальный, все равно в душ полезу.

    Выглянул в окно – мрак и осень, грязь и размалеванные стены. А несколько дней назад у меня там было озеро, красивое. Затосковал уже? Нет, просто пейзаж не нравится.

    Настя где? Где ты, Настя? Давай уже сюда, и тогда думать будем. Завис я между небом и землей, ни до чего сам додуматься не могу. Сколько этот «миг между прошлым и будущим» будет длиться, пока ты здесь окажешься? Плохо мне тут одному, тоскливо и злобно.

    Так, еще упаковаться надо, а то плейт-карриер так и висит в ванной, где сушился. И шлем открыт. Лишнее это все, а то вдруг кто припрется? Надо все же улики перепрятать. Думал за помощью к Косте обратиться, но все же лишнее это. Это мой спасательный круг, а мы все же не настолько близко знакомы, какую бы симпатию эта компания у меня ни вызывала. Тогда на дачу.

    Таймер микроволновки не докрутился еще до «стопа», я просто глянул через стекло дверки. Белый уже белок, плотный, надо вытаскивать, а то вкрутую получатся, что совершенно не подходит. И завтракать, можно завтракать. Голодный уже, это запах хлеба так растеребил аппетит.

    Бросил на гренки по ломтику горбуши, сверху яйца выложил. Не «бенедикт», но почти что. Ну и приятное с полезным буду сочетать, займусь чтением файлов по группировке Мамая дальше.

    Вот может быть полезным: они почти все ходят в борцовский зал на «Авангарде», это прямо через дорогу от гостиницы. Регулярно. И по мешкам постучать, и побороться, и покачаться. Ходят наверняка пешком от гостиницы, нет смысла ездить. Стоянка стадиона с другой стороны, от нее идти дальше, а тут что-то вроде черного входа на территорию, прямо напротив. И дальше немного по самой территории, а она, насколько помню, от гостиницы на этом участке не просматривается.

    Мамай сам ходит? Ходит, тут прямо сказано. Причем в понедельник в обязательном порядке. В выходные веселится, в понедельник с утра вроде как приводит себя в форму. И вот это уже особенно интересно.

    Так, бригада Вахи… что там у них за машины имеются? Прямо списочек составить и переслать Большому. И приписать: «Что из этого можем воспроизвести?»

    Хорошо, ждем ответа.

    Адреса домашние… не все в поселке живут, кто-то и в самом городе, надо бы хотя бы мимо проехать, посмотреть. Хотя ключевые фигуры, подозреваю, все же в поселке. Те, из-за которых кипиш поднимется настоящий. Нет, это так себе идея.

    Камеры. Камеры на стадионе и гостинце, надо прикинуть, где и как они стоят. То есть проехать и снять там все на видео, потом аккуратно посмотреть. Правда, ехать и снимать будет сложновато, а разрешение нужно хорошее. Кого-то привлеку из братвы, пусть поработает.

    Блым. Большой ответил: «Все можно».

    Это понятно, так и думал. И еще фургончик какой-нибудь нужен будет, закрытый, об этом тоже напишу. Там однозначно все получится.

    Мамай беды не ждет, они сейчас расслабленные. Наши с Вахой проблемы к ним никаким боком. Пока. Так что лучше бить сначала по ним, тем более что у нас с ними никаких терок нет. И сигареты эти, сигареты… Поляк пока молчит, не дает отмашки. Когда там «инкассация» приезжает? Поляк говорит, что как распродадут. Цена у них хорошая, значит, толкают быстро.

    Хорошо бы одно на другое наложить. И деньги взять неплохо, но в любом случае хочется обозначить желание их взять. Исходящее не от нас.

    И еще нужен намек. Понятный, ни разу не тонкий намек на известное событие, на гибель Аслана, двоюродного брата Вахи. Чтобы «даги» совсем не сомневались, откуда что пошло. Подло, конечно, но плевать. Повторюсь: никого не жалко. Совсем. Просто вовсе. Себя только жалко, не хочу за чужие грехи под молотки. Не мои это проблемы. Не мои. И точка. Пусть хоть живьем друг друга жрут, только рад буду.

    Так, и опять же Штопор… нет, надо с Поляком договариваться на встречу сегодня на вечер. Где нормальный телефон? Вот он.

    Набрал Поляка, дождался ответа.

    – Здоров. Вечером можем пересечься?

    – Если только сразу после работы.

    – Ты же в семь заканчиваешь?

    – В семь. В «Оловянной кружке»?

    – Давай, без проблем, – подтвердил я, перебирая «картотеку» в поисках нужного кабака.

    Есть, нашел, на Первомайской. Надо будет поаккуратней, чтобы не нарваться ни на кого, как эти двое… Черт, еще похороны будут, туда тащиться, скорбь изображать.

    – Увидимся.

    Тогда что с дачей? Ехать или в очередной раз переносить?

    Звонок.

    Жанна.

    Млять.

    – Да?

    – Ну ты приехал? – сразу, без вступлений. И голос такой решительно-праздничный.

    – И ухожу уже.

    – Давай, я дома тебя подожду.

    – С ума сошла? – пришла мне вроде как удачная мысль. – Угла на днях хоронят, Серый в реанимации. Ты лучше подальше держись, пока не закончится.

    – Блин, а на что мне держаться? – тут уже возмущение. – Дай денег, у меня ни копейки. Не будь, как этот самый.

    А, вот оно что. Дать или послать? Ладно, пока дам.

    – Через полчаса подъезжай, дам. И сразу дуй отсюда подальше.

    Деньги да, деньги помогают. Универсальное средство. Надо все же окончательно посылать. И при этом подсознательно боюсь того, что тогда она сумеет сделать какую-то реальную пакость, поэтому и откупаюсь от совершенно незнакомой по факту бабы.

    Ладно, пока собираюсь. Камера у прототипа нашлась в столе, поставил заряжаться. Потом набрал текст Большому: «Пусть Сирота за мной заедет, покатаемся с часок». Сирота точно там сейчас. Скорей всего, все там, кто не в морге и не в больничке, но Сирота самый сообразительный.

    Ладно, дача тогда по обстоятельствам, по возможности. На ночь ехать смысла нет, на постах машины чаще проверяют, а у меня с собой груз будет, так что надо днем, когда самое движение. Завтра тогда, наверное. Но соберу все сейчас.

    Жанна приехала через семнадцать минут, я по часам проверил. Чтобы беседы долгие не разводить, я просто сунул пять сотен в карман и спустился вниз. Жанна стояла у дверей, неумеренно благоухающая духами и одетая, как на светский раут в ее представлении. Пришла все же соблазнять, как я понимаю. Чувствует что-то. Но я загородил вход собой, показал купюры и, даже не дав себя поцеловать, оттолкнул:

    – Давай отсюда быстро, мало ли что. Вообще не надо приезжать было.

    – Сколько здесь? – спросила она, посмотрев на сложенные купюры у меня в руке, и тут же снова попыталась пройти. – Давай трахнемся по-быстрому, успеем.

    – Некогда. – Я снова вытолкнул ее из двери. – И я ухожу, щас братва заедет. Дела у нас. Тут пятьсот.

    – Ну дай больше!

    – Обойдешься. Ехай давай.

    – Вов, ну ты как этот самый, мля! – разозлилась она, но деньги схватила, после чего, топая каблуками, сбежала по потрескавшемуся бетонному крыльцу к своей машине, злобно хлопнула дверцей и уехала, разбрызгивая мутные лужи.

    Я перевел дух.

    Сирота приехал почти сразу за Жанной, его я уже запустил домой.

    – Посиди чуток, – показал я на кресло. – Камера дозарядится.

    – Кино снимать будем?

    – Ага. Ты меня будешь возить, а я, возимый, буду снимать.

    – Чё снимаем-то?

    – Обстановку. К «Авангарду» поедем и там покрутимся.

    – А чё там-то? – удивился он. – Там Вахи не бывает.

    – Потом объясню. Все по плану. Кофе будешь пока?

    – Давай.

    Минут через двадцать выехали. Машина чуток приметная, но тут ничего не поделаешь: или на его машине ехать, или на моей. Лучше на его. Прототип мой несколько раз в прошлом подкидывал идею о том, что надо бы иметь тачки неприметные, «для работы», но всегда выяснялось, что это не по понятиям. Бред, понятия это не охватывают, но для пацана несолидно, вдруг кто увидит на лоховской.

    – Как Серый? – изобразил я заботу, когда уже ехали через центр.

    – Инвалидом будет, скорей всего. – Сирота скривился. – Пуля в позвоночник вошла. Лучше на глушняк, чем так.

    – Это точно, – вполне искренне согласился с ним я.

    Профессиональный риск. Настоящий Вован на самом деле в башку пулю словил. Как раз на глушняк, даже не мучился.

    – В подгузники ходить будет, говорят, – продолжал Сирота. – А жена их выносить. Вот сколько раз говорил, что при наших делах только тупой женится. Меня привалят – плакать некому с тех пор, как мать схоронил. Все, никаких беспокойств. Серый хоть детей не наделал пока.

    – Сам за младенца теперь будет.

    – Ага. Какого не поднимешь. Да и хрен его Ирка с ним жить будет. Пошлет подальше и съедет.

    Да, Ирка там такая… типа Жанны. Ей просто круто было бандитской женой считаться, а так обычная давалка с района. Поднялась вроде как. Я лично ее не видел, так прототип с ней встречался сто раз. Не очень она в роли заботливой сиделки представляется.

    – Пацаны чего?

    – Да чего? Ждут, чё ты скажешь. Кипишнули сразу, Большой остановил.

    – Правильно сделал. Без ума лезть толку мало. Давай с запада к «Авангарду» подъедем. Не гони, не суетись, слушай, чего я буду говорить, нам снять надо все хорошо.

    10

    Сироту Большой не зря при себе держал. При всей его дурашливости он был в бригаде самым умным, наверное. Меня во время поездки понимал с полуслова, с расспросами не лез, правила соблюдал, из потока не выделялся. Сделали круг и по территории стадиона, попутно обнаружив двух кавказцев, идущих через сквер со спортивными сумками, явно на тренировку. Именно по той единственной удобной дороге, что ведет от гостиницы. На нас они никакого внимания не обратили, мало ли кто катается. На стадионе еще и кафе, и ресторан, и игровой зал, и бассейн рядом.

    Потом Сирота высадил меня возле дома и укатил к Большому, а я поднялся к себе, привычно проверив квартиру на присутствие посторонних, после чего засел за компьютер, за покадровый просмотр снятого.

    Камеры были везде, похоже. И на спортклубе, и на игровом зале неподалеку, и на самой гостинице. То есть если подъехать правильно, то машина попадет во все. И ни малейшего сомнения нет насчет того, что записи с них люди Мамая получат, если случится что-то нештатное. Поэтому главное – не переиграть. Улики, которые мы должны подкинуть, сработать должны в совокупности, не вызывая сомнения, не заставляя думать, что их подсунули специально. Но и пазл должен сложиться без проблем.

    Проехались мы и к станции, к складской зоне. Место казалось… неоднозначным. Длинная улица с разбитым асфальтом, с одной стороны бетонный забор, с другой – длиннющая кирпичная стена старого депо и еще каких-то цехов. Машин мало, но они есть. То есть если там что-то планировать, то получается, что от нас трудно уйти, если ситуация в нашу пользу, и нам трудно, если не в нашу. Но выглядит все реальным. Если вооружиться хорошо, не стесняя себя ни в чем.

    Итак, расчет сил и средств: нужна белая «двадцать вторая» на нештатных дисках, липовый номер к ней, повторяющий номер машины Маирбека, который у Вахи за главного силовика, и фургончик, с липовым же номером, уже любым. Тут прямые намеки не нужны. Дело теперь за Поляком, чтобы он информацию дал. Можно и без грабежа, но с грабежом сработает лучше, я думаю.

    Что это вообще даст? У Вахи должен появиться враг в Муслимке, прямо в поселке. То есть его главная база, где он как у Христа… ну, Аллаха за пазухой, будет под угрозой. То есть поднимется муть, и тогда можно спланировать и свой ход. Так спланировать, что он выглядеть будет не своим. Братва, может, и не оценит, типа авторитет не вырастет, но Большой поймет, и Погос с Мартыном тоже поймут, им лишняя война ни к чему.

    В общем, сбросил я Большому список потребных машин и номеров, дождался подтверждения. На понедельник следующий планируем, так чтобы была вероятность самого Мамая перехватить. В группировке второй человек после него некто Русик, известный темпераментом и склонностью к насилию, так что вот эту бы склонность нам и разбудить неплохо. И направить в нужную сторону.

    Еще раз: это не для братвы стараюсь, это для себя, раз уж влип подобным образом.


    Освоился в этой квартире, как-то понемногу начал считать ее своей. А за счет того, что за окном такая гнусь, она чуть ли не кусочком рая выглядит. Мысль сразу перескочила на одну странность, какая за мной с детства числилась, – я дождь любил, причем вот такой, гнусный осенний. Только любил я его тогда, когда можно было сидеть дома и никуда не идти. Вроде как в выходные. Друзьям моим это как нож вострый было, на улицу не выйдешь, а у меня, наоборот, ощущение того, что вот там дождь и мерзко, а я вот тут, в тепле и с книгой интересной, было высшим проявлением комфорта. И странно, оно и до сих пор никуда не делось. Вот и сейчас так, по стеклу льет, а я себе обед приготовил неторопливо. Потом сел к компьютеру, включил «видеомана» – сайт вроде «ютуба», только больше российского содержания, и выбирал ролики посмешней. И так до вечера, пока не пришла пора ехать на встречу с Поляком.

    Машину брать не стал, дошел до Коптевского шоссе пешком и там поймал такси. Просто не хотелось, чтобы машина мелькала у кабаков в центре, а ехать туда на «Ниве»… ее палить перед Поляком не хочется. Лучше так.

    Такси оказалось сильно потасканым «Москвичом», универсалом бежевого цвета с полосой шашечек по всей длине, управлял которым маленький небритый мужичок с красными глазами, от которого я всю дорогу пытался прочувствовать запах перегара, но не прочувствовал. Просто с виду он такой, словно с тяжкого похмелья. Всю дорогу мужик жаловался на начальство, которое зажимает ремонт машины, но слушал я вполуха. Лишь кивал примерно в такт его мыслям. Он высадил меня за квартал от «Оловянной кружки», поблагодарив за чаевые, после чего я побрел по улице, натянув на глаза бейсболку с гнутым козырьком и спрятав руки в карманы. Был соблазн и капюшон натянуть, да не люблю я капюшоны – и слышишь хуже, и поле зрения режет.

    Пистолет сейчас был в маленькой сумке – не самое удачное решение, но в «Кружке» придется куртку снять, столики стоят там довольно открыто, так что просто из-под свитера ствол будет выпирать, а это лишнее. Да и ствол взял с глушителем. Тут семь бед – один ответ, если спалят, разве что больше возьмут, чтобы отмазать, но пусть будет.

    Поляк ездил на скромной «двадцатке» белого цвета. Деньги у него водились, но этот факт он старался не афишировать, к чему я относился с полным одобрением. Именно поэтому он и с нашей бригадой напрямую редко контачил, только через меня. Лишнее это все. Сейчас его машина стояла перед входом в пивнушку.

    Рабочий день закончился, поэтому было людно, несмотря даже на понедельник. В этом районе офисов полно, публика довольно денежная, так что многие позволяют себе и ужинать в кабаках, и просто сидеть каждый вечер. Если печень не болит.

    Сам кабак был оформлен в немецком стиле, даже музычка играла какая-то национальная, йодль заходился дурным криком, хорошо, что негромко. А оловянные кружки с крышками напомнили кабак при гостинице в Углегорске, которой рулил Шалва Абуладзе, пусть вечно сопутствует ему финансовый успех.

    Поляк сидел у стены за четырехместным столиком, отпивал пиво из кружки и читал меню. Я, стянув куртку, подсел напротив.

    – Привет, как дела?

    – Нормально. – Он протянул руку. – Ты насчет сигарет небось?

    – Ну… не только. Но и насчет них тоже.

    – Во вторник следующий груз будет, то есть в среду они начнут торговать.

    – Спасибо. Добрая весть и все такое. По остальным делам?

    Это про оружие. Мне вообще-то на него плевать, но будет странно, если не спрошу. Прототип с этого жил вроде как, не мог не поинтересоваться.

    – Ждем пока. Проверки, говорил же.

    – Говорил, – согласился я. – Но я на всякий случай уточняю.

    Тут я прервался на официанта, заказ сделать. Есть не хотелось, не проголодался еще, но пива взял, а раз пиво, то и закуска. А Поляк явно голодный, набрал и первого, и второго, и третьего, и четвертого.

    – Племянник как поживает?

    – Нормально, теперь на воду дует.

    – Вообще полезная привычка. Слушай, у меня к тебе насчет Штопора вопрос.

    Поляку настоящая судьба Штопора неизвестна. Знает только, что тот помер, «чехи» завалили, вот и все.

    – Что?

    – Как ты вообще с ним дела завел? Откуда он взялся?

    – Давно знал, с начала службы. Он в Хабаровске дела крутил. Они там траву оптом гнали, еще всякий товар. Я больше его двоюродного брата знал, Анатолия, он меня после службы на работу и устроил.

    – А сюда он как?

    – Попалился там немного. Анатолий попросил его к нормальным людям подвести, а взамен… ну ты сам знаешь.

    Знаю. Несколько раз бригада перепродавала немалые партии травы. Еще из Китая шли контрафактные лекарства, не нам, но Штопор наводил, и мы две неплохие партии пограбили и удачно продали. Так что все со Штопором было нормально, так и не пойму, зачем ему все это было нужно. Он даже не рядовым бойцом в бригаду пришел, а сидел в статусе вроде моего, полезного и нужного человека.

    – А что не так?

    – Да нормально все. Просто пара непоняток есть, разъяснить пытаемся. В Хабаровске же он с местной братвой был?

    – Не совсем. При них. Между Анатолием и ими, типа посредник.

    То есть как и при нас. Может, и разумный подход, полностью ни во что не вовлекаться. Обязательств меньше.

    – Слушай, а неделю назад у него наводок ни на какой груз не было? – Выстрел в темноте с закрытыми глазами.

    – Не знаю, у него свои дела давно, у меня свои.

    Верно. И все равно никакой логики, при чем тут «чехи»? Груз и нам можно было сдать, как и раньше. Что вообще могло подвести Штопора к ним? Что они могли предложить такого, чего не предлагали мы сами?

    Может, у «чехов» на него что-то было, а? То есть они его вытянули на стрелку, а потом просто завалили за ненадобностью? Непонятна причина. Надо в квартиру лезть.

    И все же: мне это зачем все? А затем, что как-то это все связано с моим перемещением. Понятно, что затянула меня сюда смерть прототипа, тут без сомнения. Смерть прототипа – дело рук Штопора. Он стоял за спиной, выстрел был в затылок. Все это было рядом с темным подвалом, в который я и провалился. Звезды сошлись.

    – Слушай, а кто ему хату нашел, которую он снимал?

    – Я.

    – Знакомые?

    – Они.

    Вот наконец-то правильный вопрос задал. Мог бы и раньше сообразить. Штопор в эту хату заселился почти сразу, как в город приехал, мы еще и первого совместного дела не провернули. Кто мог ему найти ее, если у Штопора в городе всего один знакомый был, Поляк? Вот точно семи пядей во лбу быть не надо, чтобы догадаться, достаточно двух-трех.

    – Ключи добыть хочешь? – Поляк опередил мой вопрос.

    – Да. Вывезти кой-чего надо до того, как до хозяев дойдет. Ментов же там не было?

    – Нет. Он же там не прописан.

    Не гарантия, но верно, если постоянной слежки за тобой нет, то обнаружить сложно. У нас даже телефонов на свои имена нет, так что по биллингу не отследишь особо, только опять же если специально наблюдение установить. Местоположение телефона можно определить в двух случаях – если он на тебя зарегистрирован или у тебя есть зарегистрированный на тебя, тогда вычисляется по совпадению координат. А если номера меняются постоянно и на подставных лиц все – тогда очень сложно.

    – Я понял. Позвоню им сейчас. – Поляк потащил из внутреннего кармана куртки мобильный. Потыкав в экранчик, набрал нужный номер, дождался ответа.

    – Вера? Это Сева Поляков, здравствуйте. Да, я по этому поводу. Родственники покойного хотят вещи забрать, я их знаю. Не одолжите им ключики на денек? Они там ничего не тронут, просто его вещи вывезут. Сами подъедете? – Он вопросительно посмотрел на меня, я поморщился. – Лучше бы они сами, если честно. А… понял. – Поляк снова переключился на меня: – Она завтра с утра может туда подъехать и ключи даст. А потом, когда выходить будешь, ты их вернешь.

    – Во сколько?

    – Во сколько вам удобно? В девять? В девять? – Это уже мне.

    – Нормально.

    – Хорошо, он в девять будет. Владимиром зовут, высокий, короткие волосы, в…

    – Кожаной куртке буду.

    – В кожаной куртке. Да, прямо у подъезда. Хорошо, до завтра тогда. Все. – Поляк опять повернулся ко мне. – Ты слышал. Я с ней говорил, сказал, что сердце прихватило у квартиранта, скоропостижно скончался.

    – Нормально, в газетах имен и фото не было.

    – Вот и встречайся. Только ты слышал, что все забрать надо, или она выбросит, что осталось. Вера ее зовут. Ну да, это ты тоже слышал.

    – Пусть выбрасывает. У Штопора наследников нет, насколько я знаю.

    Подруга у него есть. Вроде моей, которой он ключи от дома не доверял и доверять не собирался. Как мой прототип своей Жанне. Про родственников я ничего не слышал.

    – Ты мне вот что скажи, – Поляк выдержал короткую паузу. – Дальше в каком режиме работаем? У вас же война пошла, так?

    – Еще не пошла. И даст бог, что не пойдет, разберемся. Поэтому в обычном.

    – Если вы эту «Варту» хлопнете, а вас вычислят – не рискну сказать, что начнется.

    – Сев, пусть у тебя за свое голова болит, – оборвал его я. – А со своим мы сами разберемся. Тем более что на сигареты ты сам наводку дал. Не говори только, что случайно. Как сказал, так и будет – все по плану. Пусть товар отправляют, на него сейчас спрос сильно подскочит. – Я усмехнулся. – Все одноразовое.

    – Тебе видней. Про товар позже скажу.

    На этом, в сущности, деловая часть разговора и закончилась, дальше так сидели, причем долго. Поляк в разговорчивом настроении был, а мне послушать всегда интересно, иногда свои впечатления полезней установленных по умолчанию. Я лишь подталкивал его время от времени поговорить о Штопоре. Выходило так, что Штопор совсем криминальным персонажем не был, скорей так, между законом и понятиями жил, в бандитах никогда не числился. Даже в торговле травой принимал участие не напрямую, содействовал больше. А вот у нас практически сразу пошел в чистый криминал. И вот это интересно. Не могу сказать, что так не бывает, но бывает редко с людьми взрослыми, у них привычки и взгляды на то, что надо делать и чего делать не надо, устоялись. И приехал сюда Штопор с какими-то деньгами, совсем не бедствовал. Так что неувязочка маленькая выходит. Маленькая. Но выходит.

    Вышел из пивной часов в десять уже. Дождь так и не прекратился, с Волги тянуло ветерком промозглым. На Первомайской было пустовато из-за погоды, да и день будний все же. Сначала хотел вызвать такси по телефону, даже достал его из кармана, но потом решил, что делать этого не нужно. Если меня кто-то выпас в «Оловянной кружке», то может на этом и подловить. Поэтому я быстрым шагом дошел до угла здания и свернул во двор, в проулке быстро переложив пистолет из сумки в свою импровизированную кобуру. До Московской улицы отсюда один квартал.

    Пришлось, правда, попетлять, дворы оказались закрыты, обходил дважды. Вообще случайно нарваться на врага в этом районе сложно. Разве что в ночном клубе, куда всякая братва съезжается, а так из своих районов бригады выбираются нечасто. И уверенней на своей земле себя чувствуют, и вообще мало ли чего, и опять же даже платить не везде надо, в центре такого нет. В ту же пивную кавказцы не поедут, не их стиль жизни, а наши «коптевские» лучше пойдут в «Сайгон» – пивной ресторан неподалеку от «Охотничьего». Там все свое вокруг, да и риск нарваться на проверку на трезвость за рулем куда ниже, денег отдавать не придется. Поэтому центр всегда считался территорией нейтральной, просто потому, что так сложилось. Да и ментов тут больше, хотя Углу с Серым это не помогло. Но им бы вообще мало что помогло, раз мозгов нет.

    Прямо на выезде из проулка припаркована желтая «Газель». Так бы внимания не обратил, но номер специально запомнил сегодня утром, и тут он опять перед носом. В «бусике» несколько девиц, водительская дверь распахнута, за рулем молодой мужик в «кавказско-пацанских» остроносых туфлях, курит и разговаривает еще с одним, стоящим рядом и накинувшим на голову капюшон куртки. Тот тоже курит, видно. Рядом серебристая «двадцать вторая» на модных дисках, да и сам он модный донельзя. Кепка, опять же, вроде той, что я с себя тогда подобрал.

    Похоже, что тут собрались сутенер главный, его помощник, и труженицы орала и всего подряд, все вместе. Может, даже это постоянный их угол, отсюда удобно добраться куда угодно. Хотя вообще-то проститутки в основном в конце Первомайской. Привезли куда-то?

    Внимания на меня, пока я мимо проходил, особо никто не обратил. Да и если бы обратили, то толку мало было бы, лицо мое в тени, бейсболка низко на глаза надвинута. Как раз для малоузнаваемости. Но, вообще, так интересная встреча, надо бы найти подходящее место и чуть-чуть понаблюдать. Не знаю, как это можно использовать, но совсем лишнего знания не бывает.

    Наблюдать не пришлось, в стене у припаркованной «Лады» открылась металлическая дверь, за ней показался мужик в трениках и белой майке. Круглый такой, мордатый. Сутенер шагнул к нему, спросил что-то негромко, затем махнул рукой, и кучка проституток из «бусика» засеменила к нему, выбираясь поочередно. Обладатель остроносых туфель так и остался сидеть за рулем.

    Сто пудов сауна. И да, вон как раз «Тайга» и «Волга» стоят под окнами, это наверняка клиенты. Им, значит, компанию привезли. Что я получил с этого сейчас? Не знаю. Но номер «двадцать второй» запомнил. Мало ли? И адрес.


    Такси привезло меня к Новым микрорайонам, высадив, естественно, опять за несколько блоков до моего. Тут ветер был даже посильней – местность открытая, раньше тут просто пустыри были, потом их вот так застроили. Ну и темень, потому как лампочки хорошо если в трети фонарей светят. А фонарей мало. Опять ходит слух, что по проекту их в два раза больше, но поскольку деньги осваивались бюджетные, то половина фонарей как-то потерялась. Это потом микрорайон из разряда муниципального жилья благодаря муниципальному жулью как-то перескочил в коммерческое и оказался собственностью очередной карманной лавочки при сыне главы администрации. Здесь, в федеральных городах, это нормально.

    Если кто-то следит за мной, то где он будет стоять? На самом деле следить тут не слишком удобно, видеть будешь или «парадное», как здесь на питерский манер любят звать подъезды, или въезд в гараж. Хочешь видеть и то и другое – следи с двух точек. При этом «с гаражной стороны» машины будет бросаться в глаза, как дерьмо на столе, потому что тут не паркуются. Просто негде. Вот со стороны «парадного» встать можно, там машин хватает, но откуда кто знает, что я приду пешком? Реальные пацаны пешком не ходят, они на статусных тачилах разъезжают.

    А может, просто зайти со стороны гаража? Почему бы и нет… Ключи у меня все равно с собой, так что никаких проблем, а засовы я предусмотрительно вытащил как раз на такой случай. Так и сделаю, пожалуй. А потом, например, в окошко аккуратно выгляну.

    Как я и полагал, со стороны гаражей в проезде никаких машин не было. Так что я бодрым шагом, стараясь все же при этом не промочить ног в неприлично глубоких лужах, дошел до своего гаража, прислушался, убедился, что под створкой ворот никакого света не видно, а затем отпер замок и быстро проскользнул внутрь, выдернув пистолет из кобуры и посветив фонариком. Фонарик, к слову, чистое палево, «шурфайр» из прошлого мира, тут таких нет, так что надо новый купить, да все забываю. А без него нельзя.

    Как бы то ни было, но в гараже никого не оказалось. Машина на месте, в машине никого. Заперся изнутри, на этот раз задвинув, стараясь не шуметь, два засова, пошел к двери в подъезд. Там опять послушал немного. Видел бы сосед Мишка, как я тут хожу, – или оборжался бы до икоты, или сбежал со страху, решив, что в таком месте жить нельзя. Может, и нельзя на самом деле.

    И в подъезде тихо. Замок и петли смазаны, дверь отворилась тихо. Свет никто не включал, но до полной темноты на лестнице далеко, окон хватает, а фонарь светит как раз напротив нашего подъезда.

    Запах табачного дыма. Слабый совсем, если куришь, то и не ощутишь. Но в прохладном воздухе его почувствовать нетрудно. Это не курил здесь кто-то, этот кто-то покурил до этого и прошел по лестнице, просто надышал тут.

    Кто-то у Мишки? Ну, как вариант. Жанна курит, но ключей от моей квартиры у нее нет, даже от подъезда. Кто-то пришел ко мне без спросу? Вот это вероятней всего.

    Глушитель из сумки навернул на ствол. Глушитель, кстати, так себе, без бустера даже, чистой воды китайская кустарщина, возможны задержки, плюс сам пистолет тоже китайский, так что лучше ко всему быть готовым, тут минус на минус дает двойной минус.

    Подожду еще чуть-чуть, послушаю. Телевизор слышно сверху, это от Мишки наверняка. Может, все же у него кто-то? Скорей всего, на самом деле, но осторожность никогда не помешает. В подъезде пусто, стесняться некого, так что я лучше так, со стволом на изготовку наверх пойду.

    Еще хорошая привычка носить обувь на мягкой подошве. У моего прототипа такая была, и у меня имеется. Так что двигаюсь почти неслышно. Ствол на спуск лестницы, дальше иду боком, глушитель сдвигается по мере того, как я поднимаюсь. Пока никого… пока… первая площадка, на следующей тоже никого, дверь в мою квартиру закрыта. Запах никуда не делся. Еще чуть верх, стараясь даже не дышать особо, чтобы ни единого звука. Никого, никого… присесть у двери, пальцем по самому низу косяка, там тоненькая полоска прозрачного скотча приклеена… на месте полоска, это радует. Дверь в мою квартиру, похоже, никто не открывал.

    Следующая площадка пуста, телевизор громче слышен. Да, это от Мишки. Похоже, что ерундой занимаюсь, но все проверю. Поднялся, не снижая уровня бдительности, до следующего этажа, огляделся – пусто. В подъезде точно никого. Зашел к себе, осмотрел уже привычно квартиру – опять все в порядке. Хорошо. Пистолет на стол, пусть пока так и будет с глушаком. Задернул занавески, прошел в спальню, аккуратно выглянул на улицу.

    Белая «двадцать третья» у подъезда. Даже отсюда вижу Пушистика под зеркалом заднего вида. Да, именно так она его и называет – Пушистик. Непонятное существо из меховушки, с вытаращенными стеклянными глазами, болтается на петельке из золотой нитки. Я его раньше не видел, внимания не обращал, но моего прототипа Пушистик раздражал.

    Так, где нормальный телефон?

    Набрал Мишу, дождался ответа.

    – Привет. Как она к тебе попала?

    – Ну мы у подъезда встретились, привет, – ответил он, замявшись, явно не хочет при Жанне в детали пускаться. Наверняка она у подъезда в машине ждала и на него насела, а Мишу продавить на самом деле не так сложно, он человек добродушный, а к Жанне так и вовсе неровно дышит. В отличие от меня. Вот бы… нет, можно и не мечтать, не уйдет она к нему.

    Возня, потом уже ее голос в трубку:

    – Так я зайду?

    – Ну зайди, – вдохнул я, даже не стараясь демонстрировать радость.

    Услышал, как хлопнула дверь этажом выше, затем по лестнице зацокали каблуки. Я убрал пистолет под сложенный журнал на столике, подошел к двери, посмотрел на экранчик домофона, увидел, как Жанна спускается по лестнице. Одна. Отщелкнул замок прежде, чем она успела посмотреть в дверь, запустил ее в квартиру.

    – Ну? – спросил я прямо у порога. – Говорили же. На кой черт тебя сюда принесло? Жить надоело?

    – Блин, Вов, дай пройти, – она чуть оттолкнула меня и начала снимать куртку. – Не боюсь я ни хрена, понял? «Чехов» твоих и прочих. Поживу пока с тобой, обещаю на улицу без тебя не выходить. Доволен?

    – Домой бы ехала. Ты мне тут ни хрена не нужна.

    – Ты, Вов, конкретней выражайся. – Она скинула сапоги и влезла в свои тапочки. – Вот это твое «мне тут» ни хрена не ясно, понятно? Или посылай меня вообще, или даже не начинай, понял?

    – Хорошо, уговорила, – вздохнул я. – Закончили мы с тобой. Все. Считай, что послал вообще, как заказывала.

    Мне ее все же жалко немного. У прототипа с Жанной эмоциональная связь имелась, они хоть и ругались, но все же года три уже вот так, вместе. А для меня эта женщина совершенно посторонний человек. Абсолютно. Ненужный, непонятно откуда взявшийся и откровенно мешающий. И именно поэтому как-то сложно было послать, потому что совсем не ее вина в том, что кавалера подменили. Ее Вова, который «как этот самый», умер. И закопан за свалкой. Мной закопан. А я ей чужой на все сто.

    Она вздохнула. Не горестно, скорей даже зло.

    – Что я тебе сделала, а? Скажи, чтобы я знала хотя бы.

    Хотелось сказать что «ничего, я просто осознал, что я гей», но этого делать нельзя, такая шутка в этих кругах совсем не одобряется, последствия могут быть.

    – Какая разница? Просто не хочу продолжать отношения. Все. Этого достаточно.

    – И на что ты мне жить прикажешь теперь? А? – Она вызверилась. – Я из-за тебя с работы уволилась, а теперь вот так?

    Ну да, прототип ее уволиться уговорил, раньше она медсестрой работала. Но она не сильно сопротивлялась. И за ее квартиру он платит, у нее не своя, снимает. Не очень удачная мысль ее посылать, лучше было бы дотерпеть до появления Насти, но это тоже из области фантастики. Рано или поздно она меня вскроет. А сейчас она в бешенстве и может еще хуже дел натворить. И что делать? А я не знаю.

    – Дам я тебе денег. Завтра, здесь не держу, – соврал в целях обеспечения безопасности.

    – На хрен мне твои деньги нужны, понял? – тут я ей чуток не поверил, это она уже на голос брать пытается. – Был у меня мужик, я под него чуть не стелилась, что говорил, то и делала, и вдруг надоела. Это как?

    – Да так. Не в тебе дело, ты девка красивая, проблем с новым женихом не будет, – подпустил я лести.

    Нет, ну а что, так она вполне даже очень ничего себе.

    – Вов, давай так, – я вдруг перехватил совершенно спокойный и эдакий прикидывающий взгляд, – поможешь мне дело открыть – и ты от меня свободен. Как сопля в полете.

    – Жанн, мне тебя закопать дешевле, – напомнил я о роде занятий прототипа.

    – Ну и закапывай, если совести хватит.

    – И что за дело ты себе нашла? – вдруг заинтересовался я.

    Это вообще-то может быть выходом. Пока то, пока се – тут и Настя появится, и тогда плевать на эту Жанну. Дело можно долго начинать.

    – Салон красоты мне открой.

    – И сколько денег надо?

    – А я откуда знаю? Поищу место на районе, потом скажу.

    – Ищи, – уверенно сказал я. – Обсудим.

    Мое согласие она восприняла как приглашение проходить. Сказала:

    – Ну чё я домой поеду? Останусь.

    – Езжай давай. – Я преградил ей дорогу. – Не хрен оставаться, опасно у меня. И отвлекать будешь. Видишь? – Я приподнял журнал с пистолета. – Пока так живу. Езжай. Это уже не личное, это по делу, понятно? Не в тебе причина. А как договорились, так и сделаем.

    – Да не случится тут со мной ничего, – попыталась она отмахнуться. – Трахнемся, и с утра поеду, ничего личного.

    Это уже тяжелая артиллерия в дело пошла. Козыря выбросить решила. Прототип на этом месте всегда размякал, насколько понимаю. Тут мы с ним отличаемся сильно, Жанна совсем не в моем вкусе. У нас с прототипом жизнь разная, вот и вкусы так формировались, по-разному же.

    – Потом трахнемся. И уехать могу в любой момент, звонка жду. Не вовремя ты, короче, понятно? Война у нас, а ты со всей этой хренью… Иди давай. Звони, как чего найдешь. Потом потрахаемся, успеем еще.

    Как ни странно – спровадил, почти без скандала. Почти. Фыркнула, оделась, ушла гордо, цокая по бетону каблуками, – но именно что ушла. Что и требовалось. Хотел позвонить Мишке и сказать, чтобы впредь ее не пускал, но не стал – все равно не поможет, запустит.

    11

    С утра подъехал к дому, где Штопор снимал квартиру. Парканулся у подъезда, выбрался из машины, огляделся – врагов не видно, а вот через двор идет женщина средних лет в дутом пуховике и вязаной шапке. Почему-то подумалось, что это Вера и есть.

    Так и оказалось. Она подошла ближе, поздоровалась, сунула мне ключи и бумажку с телефонным номером.

    – Как закончите – позвоните, я туда поднимусь и заберу ключи.

    – Хорошо.

    Квартира Штопора была на четвертом этаже. Ожидал холостяцкой берлоги вроде как у Миши, но там был чуть ли не военный порядок. Все на своих местах, чисто, посуда мытая, лишь на столике кофейная чашечка на блюдце стоит. Прототип у него был разок, от него тоже осталась память о чистоте и порядке.

    Первое впечатление – тут уже были. Нет, ничего не тронули, более того, я нашел на шкафу два ствола с патронами, из нашего же товара, но в квартире отсутствовали любые средства коммуникации – планшеты, телефоны, компьютеры. Абсолютно все. Так не бывает, люди так не живут. Это просто невозможно. Нет никаких карт памяти, флешек и всего такого прочего. Нет такой подставки-роутера и одновременно системника, что стоит у меня. Ничего нет. То есть сюда кто-то вошел в поисках информации. Любой информации, которая могла быть у покойного. И больше его ничего не интересовало, получается.

    Бегло посмотрел на вещи в шкафу, ощупал карманы – нет, пустота везде. Прибрано все. Ключи от машины нашлись вместе с техпаспортом и сервисной книжкой. Идти к машине? В принципе надо бы, там стоянка платится на месяц вперед, как и везде, потом тачку ментам сдадут, мало ли что в ней найдется? Только вот почему-то самому это делать не хочется. Я лучше ключи и документы на сервис завезу, пусть Большой разбирается. Не верится мне, что в ней что-нибудь найдем. Скорей всего, тот, кто был в квартире, и до машины добрался. Уверен в этом, методичный подход во всем проглядывает.

    Или хрен с ней, с машиной, не нашел я никаких ключей и техпаспорта. Спрячу пока. Черт его знает, что в этой машине может быть. Хотя нет, что там может быть? Если дома не было ничего?

    Забрал стволы, звонить из квартиры не стал, спустился вниз. Вера подошла минут через десять, я отдал ей ключи, сказав:

    – Все можно выбрасывать, или как хотите.

    На этом и разошлись.

    Вернулся домой, сел завтракать, потому что проспал чуток и не успел приготовить. Покрутил в руках техпаспорт. Тут в них адреса вписывают. Сначала адрес хабаровский, улица Лейтенанта Орлова, потом уже здешний, причем не где снимал, понятное дело, а в ПГТ «Синий», он там прописался, купил какую-то халупу.

    Ага, в сервисной книжке стоит отметка техосмотра… недавно совсем прошел, две недели назад. И пробег… меньше, чем у моей «Тайги», хотя машина… чуть раньше куплена. Катаемся мы одинаково все, то есть если он из Хабаровска, то пробег на несколько тысяч больше должен быть. За счет пробега оттуда сюда. А он меньше.

    Это странно?

    Нырок в «картотеку» прототипа.

    Это странно. Да, машину можно и по железке отправить, контейнером, но там бумаги заполняются, а контроль в этом мире есть, я уже понял. Если человек валит от проблем с законом, то ему светиться не очень охота. И да, сам Штопор упоминал, что приехал сюда машиной. Еще рассказывал, как устал в дороге. Тогда где пробег?

    Вот правда странно.

    Набрал Поляка.

    – Привет. Занят?

    – Да нормально. Что хотел?

    – Если машину по железке перевозили, у вас информация о ней где-то остается?

    – Частная или еще не оформленная?

    – Уже оформленная на частное лицо.

    – Да, остается.

    – А проверить можешь?

    – Давай регистрационный номер и номер кузова.

    – Сейчас вышлю.

    Снял телефоном техпаспорт, отослал Поляку. Он почти сразу перезвонил:

    – Там что-то не так?

    – Сам знаешь, что там не так вышло. Уточнить хочу кое-что. Мало ли.

    – Сделаю. К вечеру.

    – Спасибо.

    Со Штопором точно что-то не так. Кто был в квартире? «Чехи»? Как-то… ну очень аккуратно все, и «чехи» халявные стволы точно бы забрали, найти их легко. И даже если они не очень чистые, то все равно могли бы пригодиться. Исполнить из такого и сбросить так, чтобы нашли. Нет, это не бандиты были в квартире.

    Менты? Менты бы официально вошли, потом бы опечатали хату, потом бы хозяйке по акту обратно передали. Менты так не работают, это не к ним.

    Тогда кто? Не верится мне, что Штопор сам избавился от всякой электроники вдруг. Не может такого быть. Загадка. Если только не допустить, что Штопор работал на кого-то еще. Госбезопасность какую-нибудь? Прототип подсказывает, что госбезопасность отродясь бандитами не интересовалась, они большим злом даже не считаются, ибо существуют только в федеральных городах, а на федеральные города всем плевать. Ментов на них вполне хватает.

    Но никакой другой теории у меня нет. Ладно, подождем ответа от Поляка хотя бы. Но здесь в любом случае что-то не так. Так что мне аккуратней надо, потому что опять непонятно куда меня тащит и во что затаскивает.

    И «чехи» тогда каким боком? Завербовали Штопора против них работать? Так у нас не так много контактов было на самом деле. Что он мог сделать для них, чем был особенно полезен? И каким боком я, то есть не я, а прототип? Слово «прототип» как уже прилипло, а? Так по-другому и не назовешь, наверное.

    Прототип не помнит ничего такого, что могло вызвать у Штопора или «чехов» желание его убить персонально. Группировки чуть-чуть сотрудничали, районы влияния находились далеко, в отличие от «вагонковских» «коптевские» в наркоту не лезли, так что с группировками с Муслимки не пересекались. Передача таблеток именно людям Вахи была единоразовая. Правда, договорился о ней Штопор… Со слов Поляка, в Хабаровске Штопор тоже был близок к наркотрафику. Кто-то по этой линии его пас? Вышли на «чехов», те решили ликвидировать? Слабо, за уши притянуто, нет там никакой связи толком.

    О чем убитый Иса говорил по телефону с Вахой как раз во время стрельбы? Как это все связано? Докладывал, что всех завалили? Стояли они спокойно, все трое, а я там вообще фактор неучитываемый. Вероятней было под метеорит попасть, наверное, чем вот так, как получилось.

    Так, пока проблемами насущными надо заняться. Проблема номер один – детские сутенеры. Что с ними делать? Нет, понятно, что делать, просто что делать, чтобы их найти? Нужно какое-то наблюдение за подъездом. Или даже въездом во двор, удобный там один, прямо с улицы. И их «бусик»… никак, блин, не привыкну к этому слову, наверняка где-то рядом стоит, не может быть так, чтобы они каждый раз за ним куда-то далеко носились. Может, даже и у подъезда, к слову. Вообще, в тех дворах машины бросать стремно, могут разобрать или изуродовать, но местные все же ставят.

    Плохо, что цвет «Газели» в тепловизоре не отличишь. И номера видно не было. Хотя… кстати, вот есть одна идея… Схватил планшет, отстучал сообщение Константину:

    «Есть возможность поставить камеру с записью на сутки скрытно?»

    Ответ пришел минуты через три:

    «Куда?»

    «Чтобы смотрела на подъезд, который мы видели на записи».

    «Можно, на соседний дом, под козырек крыши. Трансляции не будет, но все запишет. Можем сделать».

    «Было бы очень неплохо».

    «Мы сделаем. Через час будет стоять».

    Хай-тек и все такое, очень уважаю. А за сутки, я думаю, можно и номер машины вычислить, и выявить морды тех, кто на ней катается. Не думаю, что они там сильно шифруются, в безопасности себя чувствуют.

    Тогда что? Тогда я сегодня все же доеду до дачи? Нет, надо на сервисе появиться. Для чего? А чтобы всяких подозрений не вызвать. В период общей паранойи отсутствующий подсознательно вызывает эти самые подозрения. Не перекинулся ли? Не сговаривается ли с врагами? Да, лучше туда, пора.


    Подъехал на «Тайге», понятное дело, оделся «статусно», как в униформу. Даже мерзкую кепку натянул, хоть вид у меня в ней… даже не знаю, как и комментировать. В комнатенке «офиса» нашел всех, вся банда в сборе. Накурено, как обычно, даже в открытое окно дым не вытягивается, на столе куча грязных кофейных чашек. Труба с Маркелом играли в карты, причем просто в подкидного. Тут, скорей, даже бумажные карты удивили, в них тоже обычно с планшетов играют. Большой и Сирота смотрели телевизор, приткнутый в углу. Спорт. Капрал протирал тряпочкой пистолет, не знаю зачем. Может быть, чистил таким образом.

    – Чё за дела? – спросил я с порога. – Собрались куда?

    – Слесарь для массы зовет, там по авторынку непонятки, – махнул рукой Большой. – Тебе решили не звонить, у тя других дел хватает.

    – Напряги ожидаются?

    – Не. – Он поморщился. – Разрулят все. Говорю же, что мы там чисто для массы.

    – Похороны во сколько?

    – В десять к «Охотнику» подъезжай, оттуда двинем. И там же потом поминки будут.

    – По сигаретам сигнал есть, – сказал я, снимая ненавистную кепку и присаживаясь боком на подоконник. – В ту среду торговать будут, так что к вечеру выручка соберется.

    На этом все в комнате приятно оживились.

    – Точно? – спросил Капрал.

    – С высокой степенью вероятности, так скажем. К концу дня должны за бабками приехать.

    – Норма-ально, – протянул он. – Ништяк.

    – А по остальным делам чего? – Большой уточнять не стал, но я его понял.

    – Тачки есть, что я писал?

    – Фургон уже есть, «Тайга» будет, с номером. Послезавтра. Чего делаем?

    – В понедельник утром у нас выступление. Потом в среду у станции. Потом посмотрим.

    Тут все уже окончательно оторвались от своих занятий.

    – Рассказывай тогда.

    – Про Аслана все помнят? Племяша Вахи?

    – Ну, – один за всех ответил Большой. – Удавили его, Ваха чуть крышей не съехал.

    – Вот-вот, – кивнул я. – А в курсе, что Ваха на Мамая думает? У них тогда напряги были, а Аслан по жизни беспредельщик, где-то не так крутость показал.

    – Ну, что-то слышал. Ты откуда узнал?

    – Свои источники, – ушел я от прямого ответа. – Сейчас примерно год прошел, так?

    – Ну, так.

    – В понедельник нам надо взять кого-то из мамаевских, – сказал я медленно. – Или его самого. План, как все сделать, у меня есть. И потом вывезти на пустырь. Так, чтобы выглядело все как с Асланом.

    – Догадаются?

    – А еще пара подсказок будет. – Я изобразил ухмылку. – Должны догадаться. В среду возьмем бабки с сигарет. Они тоже мамаевские. На той же машине.

    Большой задумался, потирая подбородок, потом кивнул:

    – Если за Мамая Русик останется – тогда вообще понесется, у него башня с рождения заклинена. Если Мамая не возьмем, то тогда может и не начаться. Он по жизни спокойный, сперва думает.

    – Ваха тоже не самый тихий, что-то начнется. И я еще попробую на вторник самого Ваху запланировать. Если получится. Тут пока без гарантий, только планы. С тачками точно нормально все будет?

    – Нормально все будет.

    Посидел с ними еще с час, потом засобирался, сказав, что надо маршруты разведывать. Не соврал, в сущности, просто у меня еще планы, всякие. Пожал всем руки и уехал. Все, отметился.

    Остаток дня, пересев на «Ниву», я катался по окрестностям Центрального рынка, заезжал во дворы, рассматривал переулки. Карта в навигаторе получалась актуальной, разве что один переулок был перекопан, гнали всех в объезд, и пара сквозных дворов перестала быть сквозными, в проезды встроили какие-то дикие киоски, торговавшие не пойми чем. Маршрут свой сохранял, а заодно и снимал все на планшет. С одной стороны он карту показывал, а с другой съемку вел. Опять кругом хай-тек.

    Проехал и к тому месту, где нашли труп Аслана. Пустырь и пустырь, мимо дорога идет, объездная вокруг промзоны. Действительно, сбросить труп совсем не проблема, особенно в темноте. И подъехать, и уехать труда не составит, ничего ниоткуда не просматривается. Ветер дует, на дороге лужи, обочина грязная. Кстати, учитывать надо, на ней следы могут остаться рельефные, как на гипсе, а это уже лишнее. Надо будет потом обувь выбросить. Совсем.

    Катался до вечера, даже побоялся, что «Нива» примелькается, но вроде бы никто особого интереса не проявил, на хвост не сел. На всякий случай выехал в сторону Вагонки, потом сделал круг через центр и оттуда по Патона выкатился на Восьмого Марта. Не удержался, заехал во двор, где должны были поставить камеру, но никаких «Газелей» нигде не обнаружил. Проехался вокруг, нашел по карте одну охраняемую стоянку, забитую больше старьем, но и там ничего не нашел. Или в отъезде сейчас, или как-то по-другому машину держат наготове.

    Куда теперь? К хакерам и карбонариям? Как-то другие идеи в голову не приходят. Мне здесь не нравится, и мне никуда не хочется. Те люди, с которыми меня свела судьба… ну вы поняли. Ни в Углегорске, ни в погибшем от Суперкори мире такого со мной не было. В ряды бандитов и подонков судьба меня не заносила, скорей наоборот. Я ведь еще и истреблением банд занимался, работа такая была. И тут на тебе! Получи, деревня, трактор. И только у Кости и компании чувствую себя комфортно.

    Нет, я понимаю, что в этом мире много нормальных людей, их большинство, вон Мишка-сосед, но я как застрявший в дерьмовом болоте – берега вижу, да добраться до них не могу, увяз по уши, мать его. Не получится мне к нормальным людям, разве что с Мишкой пиво пить и воблу грызть.

    Но к Константину мне завтра лучше, когда они камеру снимут с точки наблюдения, сейчас там делать нечего, незачем навязываться. Домой поеду. И по дороге пива куплю. А вобла у меня есть. Пиво с воблой я не люблю, но я ее сгрызу отдельно. Вот так. Надеюсь только, что Жанна снова не припрется.

    12

    Второе занятие с оружием. Кто-то с первого что-то запомнил, даже заучил, а кто-то забыл, чем тогда занимался. Пусть Костя со своими людьми работает, а то их так и учить незачем будет. Но на будущее, мысленно в «боевую группу» я выделил троих. Сам Константин, Макар и еще один парень, Леша – высокий, плотный, со странно бледным лицом и совсем черными волосами. И еще Китти с Линой. Помимо того, что обе неплохо справляются с оружием, у Китти вид, на удивление, невинный и безобидный, а манера обеих одеваться «неформально» заставляет относиться к таким еще менее серьезно. Может быть очень полезным такое качество в будущем.

    При этом они мне как-то все больше и больше напоминают террористов, которые пока своего предназначения не осознали. Но рано или поздно осознают. Все эти «Красные бригады» и «Фракции Красной Армии» начинались примерно вот так – отрицание существующей действительности, доступ к оружию, проба сил, а дальше известно, что случалось. Тут как бы весь процесс совпадает, а отрицание общества так вообще в крайней форме выражено – отселились в пустыню. Почти пустыню.

    Может, и правда их лучше через «дверь» попытаться увести? Для всех лучше, и для них, и для общества. Но как бы то ни было, а использовать как боевую силу их придется, хотя бы один раз, с этими сутенерами. Если хотят они быть боевой силой, то через инициацию им пройти тоже следует. Оторваться от игры в сторону реальности. Пока у них, как мне кажется, все еще игра. Хотя могу и ошибаться, они мне не так уж много рассказали.

    Затем привезли камеру. Гонял за ней Шланг – тощий парень, который не слишком хорош с оружием, но тут за главного электронщика, и Серый – тот парень с бритой головой, по имени Сергей, что сидел тогда за мониторами на НП. Подключили карту из камеры к большому монитору, смотрели все.

    «Газель» в кадр попала трижды. Номер, лицо водителя. Лица еще двоих. Один в возрасте, грузный, лицо одутловатое, мятые брюки, кожаная куртка. Второй молодой, невысокого роста, весь какой-то вихлястый, старается быть модным, носит куртку с водолазкой, черные брюки и узконосые туфли. Детей с ними было четверо, три девочки и мальчик, никто не старше двенадцати с виду. Их выводили из подъезда и сразу сажали в машину, и так же быстро уводили в подъезд. Внимания на них никто не обращал, да и людей немного во дворе. Этот район уже готов идти следом за Гадюжником, тут хорошо, если четверть квартир занята, все больше пожилым людом и хрен пойми какой швалью. Трущобы из трущоб. Эти, думаю, с заработков могли бы себе и лучше что-то позволить, но здесь им проще, безопасней.

    Квартира – верхний этаж, налево. Одутловатый курил в кухонном окне, камера зафиксировала. Подозреваю, что квартира у них не одна, в таких пятиэтажках сплошь маломерки, а их довольно много. Думаю, что заняли какую-нибудь пустующую рядом. Смежную, скорей всего.

    Интересная деталь: у окна прямо на стене висят две камеры, прикрытые обрезками пластиковых бутылок. Одна направлена вниз, к подъезду, вторая на въезд во двор. То есть они еще и безопасностью озаботились. Скорей всего, даже не выходят, пока не убедятся, что рядом нет никого.

    Машина подъезжает и уезжает. Видно, как водитель – средних лет мужик с усами – набирает какой-то номер снизу. Сообщает, что на месте. Где он находится постоянно?

    – Сейчас номер проверим. – Костя записал цифры и буквы в блокнот, сел за компьютер за соседним столом.

    Пощелкал клавишами и мышкой с пару минут, затем сказал:

    – На фирму зарегистрирована. Экспедиторская компания «Курьер». Фирма реальная, офис… это Путейский проезд, здесь же, в промзоне, рукой подать.

    – А у фирмы кто хозяин?

    – Сейчас по реестру гляну…

    Еще минут пять ожидания, потом он сказал:

    – Частные лица, трое, одни тетки. Сейчас все тебе скину.

    Если тетки, то подставные какие-то, родственницы, жены, любовницы и так далее.

    Ну, в принципе, можно идти и всех там брать. Или валить. Это в принципе. Но не уверен, что публика готова.

    Позвали Свистка с Амиром. Свисток был непривычно молчалив, похоже, не знал, что сказать, а вот Амир на видео в стоп-кадре глянул, и его аж затрясло. Узнал.

    – Они? – спросил его Костя.

    Я деликатно помалкивал, к своим у него доверия больше должно быть.

    – Они.

    – Еще кто-то там был?

    – Никого больше не видел.

    – В этой машине возили?

    – Вроде в этой… водила этот.

    – Дверь в квартире какая была? – все же влез я. – Железная?

    – Там все железные.

    – А в квартире кто оставался, когда тебя увезли? Из взрослых, я имею в виду?

    – Тетка, толстая такая.

    Ага, еще и тетка. А так в разговоре не всплывала до сих пор.

    – Когда тебя привезли, не помнишь, как входили в квартиру? Звонили в дверь?

    – Мужик снизу по телефону звонил, когда поднялись, дверь уже открыли.

    Понятно. Это не очень удобно. Все же осторожные.

    – Верхний этаж, дверь налево?

    – Не, вот так дверь. – Он показал ладонью сначала налево, а потом прямо.

    Я придвинул листок бумаги, нашел ручку и быстро набросал схему площадки в пятиэтажке, лестницы и четыре двери.

    – В какую зашли?

    – Эту, – уверенно показал Амир на вторую дверь, если по часовой стрелке считать.

    – Точно?

    – Точно.

    А окно, в котором грузный курил, может только самой первой квартире принадлежать. Значит, они точно как минимум две занимают.

    – А в эту не заходили? – ткнул я в нужную дверь.

    – Я не видел.

    – Поняли, спасибо, – хлопнул его по плечу Костя. – Не убегай никуда только, может, еще что понадобится, хорошо?

    – Не, мы в «клуб» пойдем, пошпилимся, – ответил за него Свисток, после чего спросил у меня: – Нас когда учить будешь?

    – Не убегай никуда, подойду позже.

    Пацаны ушли, было слышно, как они затопали вверх по лестнице. А мы вроде как решили все, вроде как приговор подписали. Остается только придумать, как действовать. И действовать надо или сразу, или откладывать, потому что начало следующей недели у меня и так веселое ожидается. Только вот действовать сразу…

    – Зиндан организовали?

    – Нет пока. Но сделаем, есть идея.

    – Понял.

    И саму операцию отрабатывать надо, репетировать. И придумать для начала, хотя ничего особо сложного там нет на самом деле. И зиндан этот… мне нужен один из педофилов. Одного хватит. Понятно для чего. То есть нужно бы подождать. Но если ждать, то дети в квартире в той трущобе тоже будут ждать, пока мы тут подготовимся. И кто-то из них может и не дожить.

    – Хрен с ним, с зинданом, завтра надо делать. Максимум послезавтра. Просто валим всех. С детьми что потом делать?

    – Ментов вызвать, – уверенно ответил Костя. – И сразу общественников.

    – А есть такие?

    – Конечно. Главное, чтобы одновременно. И ментов вызывать центральных, не из местного околотка. Тут наверняка кто-то этих крышует.

    Надо перехватить у машины. И надо войти в дверь, дверь железная. Еще и толстую тетку завалить.

    – Да сделаем зиндан, не вопрос, можно прямо вон в том подвале, – сказал Костя, показав в окно на заброшенное здание школы. – Для начала можно на цепь посадить и пост к нему. Там трубы старые, на них цепь и никогда не вырвется. Зачем он нужен только?

    – Есть одна идея, позже расскажу.

    Настаивать он не стал. А рассказывать пока рано. И вообще, делом надо заниматься. А завтра мне на похороны… или все же отмазаться? Сказать, что понаблюдать хочу? Правильно, пусть другие скорбные рожи складывают, мне не до этого.

    Ладно, как брать этих? Вроде и сложного ничего, но на самом деле и простого мало. Они постоянно настороже, из двора не понаблюдаешь. В идеале их надо перехватывать у машины, когда выводят детей. Но подкрасться туда проблематично, камеры на стене. И никакой гарантии того, что камеры не смотрят и за угол. Там обе квартиры угловые, установить не проблема. Два пятиэтажных дома, друг против друга, еще один образует нечто вроде перекладины на «П». Они, условно, в самой нижней части левой ножки «П». И из-за этого же угла заезжают.

    Ждет машина максимум пару минут, они связываются заранее. Водила звонит снизу, и эти двое с живым товаром появляются почти сразу. Не задерживаясь, загружаются в «Газель», та сразу трогается, сдает задом и выезжает туда, откуда и заехала.

    Мы, предположительно, знаем, откуда «бусик» выедет – с промки неподалеку. То есть если наблюдать за промкой, то можно будет минут за пять или меньше предупредить группу захвата, что едет машина, сейчас будут спускаться. Потому что возвращаются с детьми они совсем непредсказуемо, а времени уходит еще меньше – подъехали, чуть ли не на ходу вышли и сразу исчезли в подъезде. Подъезд на электронный замок запирается, к слову. Открыть-то быстро, а вот открыть без ключа проблематично. И камера опять же.

    Активность самая у них к вечеру и началу ночи, когда клиенты гуляют, как я понимаю. Но и днем выезжали за время наблюдения. Около часу ночи вернулись, и больше никуда. В принципе, можно войти прямо в подъезд, под утро, уверен, что мои новые партнеры сумеют как-то электронный замок вскрыть. Но подъезд все же жилой, из него и в него заходили две бабки с авоськами, и еще два сильно датых, бомжеватого вида мужичка шлялись.

    Кстати, если таким мужикам дать водки и закуски, то они тебя запустят в хату, и сиди там сколько хочешь, идеальное место для засады. Но для этого мужиков надо вычислить и найти нужную дверь.

    Можно попробовать проникнуть в пустующую квартиру. В идеале на первом этаже. Но насколько мы умелые взломщики? Я в этих вопросах ноль, без болгарки и всякого инструмента через железную дверь не пройду, а это шум.

    – Двери у тебя кто-нибудь тихо вскрывать умеет?

    – С электронным замком? – предсказуемо уточнил Костя.

    – С обычным.

    – Нет. Только автогеном.

    Так я и думал.

    Брать надо внизу, на выходе. Трое взрослых. Старшим выглядит молодой, одутловатый уже при нем. Плюс водила. Водилу смело в расход, он нам вообще не нужен. Одутловатого бы тоже можно, но главное – молодого в зиндан. Тетку наверху в расход. Все. Детей общественникам. Нужен один пленный, вполне достаточно. Он даже не для допросов, в принципе, но и для допросов пригодится. Неплохо было бы выяснить список клиентов. Они наверняка только с постоянными работают. Оптимально все же двоих взять, включая одутловатого, чтобы можно было отдельно допрашивать. И одного потом… того.

    – Можно мобилу заглушить, – сказал Костя. – Есть приборчик. У подъезда скамейка, прямо под нее подсунуть. Метров на тридцать вокруг ни одна мобила не сработает.

    Я кивнул. И что это даст? Водила пойдет за ними наверх? Или просто побибикает, что вероятней. Они посмотрят в камеру, он им помашет руками. Наоборот, больше внимания привлечем с их стороны. Нет, не подходит. Надо действовать быстро и точно. Водилу валить обязательно, просто чтобы показать, что не шутим. Это действует.

    Брать в машине на выезде? Прижать, завалить водителя…

    Новый риск появляется. Или есть вероятность того, что тетка увидит и вызовет крышу, она у них быть обязана, и с высочайшей долей вероятности крыша все же ментовская. Их стрелять не будешь. Или просто запрется, придется вскрывать двери, будет шум, приедет опять же крыша или просто менты, и тогда придется объяснять, зачем мы тут стреляем педофилов. Скорей всего, не поймут. То есть надо брать все равно на выходе, быстро, и сразу же идти наверх, заставив пленного позвонить. Типа забыл что-то.

    То есть пост наблюдения в «перекладину П», откуда весь двор просматривается. Плюс наблюдателя к «Курьеру», чтобы выезд машины засечь. Просто «буханку» там где-то с бойцами поставить, и пусть из нее наблюдают.

    Желтая «Газель» выехала – полная боевая готовность.

    Водила снизу позвонил – это сигнал к тому, что те спускаются вниз. Можно даже прикинуть время спуска, оно должно быть примерно одинаковым всегда, для них все это скотство – рутина, бизнес.

    Вторая машина выезжает из-за того же угла, когда эти выходят. Встает так, чтобы перекрыть рывок вперед, я сам валю шофера, собственноручно, чтобы наверняка. Дальше разом выходим и идем на «Газель». Главное – не со всех сторон, чтобы при стрельбе друг в друга не попасть. Со стороны сдвижной двери, то есть слева, я зайду спереди. По идее должно сработать. Если вдруг, чего нельзя исключать, попробуют брать детей в заложники, – все равно стрелять, риск есть всегда. Как это ни цинично звучит. Остановить нас не должно ничто.

    – Костя, в общем так, – я перевернул лист блокнота. – Я рисую схему захвата, потом собираем народ и начинаем сразу отрабатывать. Времени мало, все отрабатываем сегодня. Действуем завтра. К вечеру. Маски у вас, к слову, есть?


    Нашу машину изображали составленные в два ряда четыре стула, машину противника – стол и кучка опять же стульев. Я сидел «за водителем», стрелял из незаряженного «узи» в воображаемого водителя, а в это время еще трое выходили из машины и двигались, подняв стволы, к «симулятору Газели». Единственный сложный момент – затем мне самому приходилось выбираться в «сдвижную дверь», и я на некоторое время терял контроль над обстановкой. Это плохо, люди у нас совсем неопытные.

    Следующий шаг – подвести захваченных к двери и заставить их ее открыть. И при этом не дать натворить глупостей. Пластиковые хомуты для кабелей за наручники, вместо кляпов липкая лента, мешки на голову, чтобы не видели, куда везут. Цепь и замки купят завтра в хозяйственном, без меня справятся. Машины есть. Номера туфтовые сделают, просто распечатают и наклеят на картонки, прикрыв полиэтиленом. По городу с ними кататься не нужно, это на случай, так сказать, случайных камер, простите за тавтологию. Тут на самом деле рукой подать, просто меры предосторожности соблюдать полезно всегда.

    Вроде как-то отработали на двери «клуба», в кучу не сбивались, оружие друг на друга не направляли. Вход в квартиру – тут как получится, мне придется первому идти. Тем более что у меня броник есть, а у других нет.

    Постреляли. Пошли в подвал школы, прихватив с собой запас фонарей, там расставили нарезанные из коробок картонки. Стреляли только те, кто пойдет со мной. Вроде бы попадали. Но по картонкам это одно, а когда до реального дела дойдет и придется стрелять по людям, хотя бы биологически людям, то уже черт знает, как все повернется.

    Заодно посмотрел сам подвал, целиком. Да, трубы есть, если накинуть цепь, то уже не вырвешься. Серьезные трубы, толстенные, к таким слонов можно пристегивать. Сам подвал поделен на отсеки стенками из несущих бетонных конструкций, так что если будут пленные, то можно распихать их отдельно. Дверь в подвал одна, ее можно и запереть, и камеру на нее направить прямо из окна «штаб-квартиры». Другое дело, что этого мало, если пленный или пленные освободятся, то могут прямо за дверью подстеречь. Так что надо будет как-то страховаться.

    Потом всех разом позвали обедать. Настроение в группе было заметно возбужденное, но компания еще не до конца осознала, что это уже не игры, реальное дело. Опасное. Сутенеры, скорей всего, тоже вооружены… или все же нет? Они ведь в центр ездят, в том числе и по ночам, риск нарваться на проверку довольно высок. Плюс дети… скорей всего, оружия у них нет, клиентура своя, там опасаться некого, или пистолеты не помогут. Но лучше исходить из того, что оружие все же есть.

    Проблема: Амир и Свисток решили идти с нами. Контраргументы не принимаются. Если их просто построить, то хрен знает, что они выкинут. Надо как-то применить их к делу так, чтобы они не смогли помешать. Пришлось пообещать им место, но в той машине, которая будет наблюдать за выездом «Газели». У пацанов мотивация зашкаливает, не пропустят. И от стрельбы будут подальше. В восторг не пришли, но уговаривать я их не стал, просто рявкнул. Приказной тон вроде бы поняли.

    Два ствола с глушителями, оба у меня. Пистолет отдам Косте, сам пойду с «мини-узи». Поэтому желательно никому, кроме нас, не стрелять. Для становления отряда оптимально было бы поручить мокрую работу новичкам, но, чтобы не облажаться, лучше ее взять на себя. Всякая палка о двух концах, и никуда от этого не денешься. Мало ли как они себя поведут, когда дело дойдет до горячего? Игры по сети – это не совсем то, что требуется.

    Так, теперь похороны завтрашние… Набрать Большому:

    «Если завтра меня не будет, братва поймет? Понаблюдать хочу, могут быть шевеления».

    Вот так, никакой конкретики, что надо, сам додумает.

    «Скажу пацанам, поймут. Ты дело спланируй, нам за это все платить надо».

    Ну вот и хорошо, тут как я все и ожидал.

    Все же собрал тех, кто в боевой группе, сказал:

    – Очень может быть, что вам завтра придется в кого-то стрелять. Как там что пойдет – хрен его знает, сами понимаете. Все наши планы могут пойти коту под хвост из-за любой случайности, как часто и бывает. И тогда вам придется кого-то валить на глушняк. По-настоящему. То есть, во-первых, – я загнул мизинец на левой руке, – взять на себя статью из тяжких. Поймают – дадут до пожизненного. Это понятно? – Я поочередно посмотрел в глаза каждому.

    Все закивали.

    – То есть по-настоящему дадут, без шуток, – уточнил, после чего загнул безымянный: – И во-вторых, вы кого-то убьете по-настоящему. Это не проблема, если вы согласны с пунктом один, и там никого не жалко, но нужно точно знать, что вы сможете это сделать. И это тоже без шуток. Это понятно?

    – Понятно, – вроде как за всех ответил Леша, остальные снова закивали.

    – Тогда мы должны сделать очень хорошее дело. В этом мире, к сожалению, существуют такие вроде как с виду люди, которых надо истреблять. Они как паразиты в организме, пользы от них не может быть никогда и ни при каких обстоятельствах. Чем быстрей их выведешь, тем меньше зла они успеют совершить. Это именно настолько все просто. Как начнешь сильно умствовать в таких вопросах, так рискуешь додуматься до нехорошего. Оставить таких жить дальше – это именно нехорошее и есть.

    Это не только речь, я на самом деле так думаю.

    13

    С утра все готовы. Никто не выспался, понятное дело, все нервные и бледные, кофе за завтраком ушел в тройной дозе. Костя уже с утра посадил на НП сразу троих, хотя там один человек обычно дежурит, на всякий случай. Практически все остальные будут задействованы в операции. Не слишком хорошо для секретности, конечно, но замысел главного я понял – все должны участвовать, так или иначе. Он превращает группу антисоциальных балбесов уже в нечто другое. Может, даже в отряд. Или террористическую группу. То, что мы планируем, наверное, даже можно назвать терактом, хоть и с некоторой натяжкой. Как бы они потом на большее не нацелились. Впрочем, не моя забота.

    Отдал пистолет с «банкой» Косте, убедился в том, что тот знает, как с ним обращаться. На всякий случай.

    – Гель есть?

    Гель на водяной основе, его электрики применяют, когда тянут провода по трубам.

    – Привезли, с цепями и замками, – кивнул он. – Зачем он нужен?

    – Нальем в «банки», звук еще снизится.

    – Сильно? Надолго? – Костя заинтересовался.

    – Заметно. Выстрелов на пять-шесть хватит, дальше давлением весь гель выбьет и испарит.

    Дать ему автомат? На самом деле для новичка всегда лучше то оружие, которое держится двумя руками и упирается в плечо, сложней промахнуться. Но он вроде нормально с пистолетом, а автомат все же нужней мне, я там иду за главную атакующую силу. Ладно, не буду ничего менять.

    В любом случае ждать до вечера, и потому что «заказчики услуг» оживляются к ночи, и потому что нам так лучше – темно уже будет. А с поправкой на тучи и дождь, так совсем полная маскировка получится. Погода как на заказ сегодня, мерзее некуда, моросит с ночи, небо тучами обложено от горизонта до горизонта, холодный резкий ветер порывами. Представил всю толпу скорбящих бандитов на Новом городском кладбище, где от ветра не укроешься, и особенно порадовался тому, что отмазался от необходимости изображать скорбящего. Тем более что скорби у меня явный дефицит.

    Наблюдатели к «Курьеру» выдвинулись после обеда, часа в четыре. Шланг и Кавайка, та самая с косичками. Они еще и парой оказались, двое самых бездарных стрелков из всех. Но Шланг при этом по всякой следящей аппаратуре тут главный специалист. Они не через стекло глазеть будут, чтобы не маячить, а по-хитрому все сделают: камеры установят в одной машине, из которой все уйдут, а сигнал принимать будут во второй, в «буханке», стоящей за углом, так что подозрения не вызовут. Амир со Свистком тоже с ними поехали, при этом я их обыскал на предмет стволов. А то еще войну начнут, пацаны больно борзые.

    Пока никаких сигналов от наблюдения не поступало, но все же к шести была готова боевая группа. Взяли полугрузовую серенькую «Газель», загрузились, машина тронулась. Напряжение в воздухе такое, что оно вот прямо тучей висит. Поехали задами через Гадюжник, в машине стволов полно, не хватало еще на ментов где-то нарваться. Случайности – они известно когда случаются. Когда они меньше всего нужны.

    – Нормально все, всем выдохнуть. – объявил я, оглядев бойцов. – Ничего экстраординарного, это не противник. Действуем, как отрабатывали, и все будет хорошо. Главное – не паниковать и друг в друга по дури не стрелять. Помним про безопасность, это самое главное. Леш, еще раз проверь, чтобы все на месте было.

    Он передвинул на живот спортивную сумку, открыл вжикнувшую молнию.

    – Хомуты, мешки, липкая лента, – он перечислял предметы, доставая их один за другим. – Цепи и мешки под сиденьем.

    – Хорошо.

    Оружие все проверили перед выездом, я проконтролировал.

    – Маша, ты помнишь, где парковаться, так?

    За рулем девушка, круглолицая толстушка с косой, одетая сейчас в черную «кенгурушку», черную бейсболку и черные же перчатки. Все в перчатках на всякий случай, с самой базы. Маски только пока не надели. Номера, как уже сказал, липовые, картонка под пленкой. Номер, к слову, принадлежит племяннику Маги, тот магазинчики на Центральном рынке держит, и у него там «Газель» такого же цвета катается. Костя выудил из милицейской базы данных. Так просто, пусть будет.

    – Все помню, не беспокойтесь.

    Ну да, не беспокойся тут. У меня, как мне кажется, судьба командовать дилетантами в самый неподходящий момент. Хотя в прошлом мире из дилетантов мне в финале удалось сколотить вполне себе боевой отряд. А в этом мне боевой отряд нужен? Хотя им самим он нужен, тут речь не обо мне.

    «Газель» неторопливо проехала разбитыми, грязными, полупокинутыми дворами, затем притерлась к стене выселенного дома, встав так, что ниоткуда в глаза не бросается. Все, ждем. Плохо, что ждать придется неизвестно сколько, пока у кого-то из end users похоть не разгорится. Не знаю, плохая погода для этого «бизнеса» как, к прибыли или к убытку? Или у педофилов сезонов нет?

    Обязательно надо полный лист клиентуры. Понятно, что паспортных данных сутенеру никто не дает, но если клиентура постоянная, а она наверняка таковая, то все равно там должно быть достаточно информации для того, чтобы вычислить их. Не знаю пока, что делать с этим в дальнейшем, но… там видно будет, короче.

    Движок заглушен, стекла стали запотевать, пришлось приоткрыть окна. Слышно, как мелкий дождь барабанит по крыше. Сумерки совсем уже густые, разглядеть что-то сложно, это уже в нашу пользу работает.

    Все вытащили и включили смартфоны, играют кто во что. Вообще-то не слишком удачная идея, светящийся экран, в который постоянно таращатся, тоже влияет на ночное зрение, но черт с ним, хоть так, если это их успокаивает. Я и без развлечений умею ждать бесконечно долго. Сижу и думаю о чем-нибудь важном. Или приятном. И тем самым себя развлекаю лучше всяких игрушек.

    Движение во дворах все же есть, хоть и редкое. Вон два датых мужика вышли из подъезда и куда-то потопали, за добавкой, небось. Бабка прошла, переваливаясь, с сумкой в руке. Компания какой-то гопоты, человека четыре, сначала пошарилась по двору, зашла в какой-то подъезд, потом свалила оттуда минут через десять. Вмазались, что ли, в какой-то пустой квартире? Может быть. Машины пару раз проехали, сначала старая, почти убитая «Волга», потом новенькая «Тайга» с музыкой на полную, слышно, как девки хохочут в салоне. Нас просто не заметили, как мне кажется.

    Звонок у Кости. Он выслушал короткое сообщение, кивнул мне, затем сказал в трубку:

    – Понял. Отпускайте и уезжайте.

    – Желтая «Газель»? – спросил я.

    – Она. Из ворот выехали. Маша, заводи. Фары не включай.

    Немножко света во дворе все же есть пока. Из окон, и темнота пока не полная. Серая машина без фар будет совсем незаметна, а нам это и нужно. А вот их машина будет с фарами, однозначно. Опять минус к ночному зрению.

    Ну, теперь только бы посторонние на линии огня не оказались, не принесло бы какую-нибудь бабку или тех же алкашей из этого подъезда. Пусть там будет пусто и удобно. Желтый «бусик» подъедет, выжидаем примерно полторы минуты и… дальше самый сложный момент, потому что перехватить их хочется ровно в момент посадки, чтобы и в подъезд обратно заскочить не смогли, и в то же время чтобы их машина еще не поехала.

    Черт, мне надо было со своим «иномирным» автоматом с ночником и глушаком сесть во-он у того угла, я бы тогда водителя мог снять прямо через лобовое стекло после того, как он позвонит. Нет, я знаю, что автомобильное стекло может пулю отклонить, но я бы выстрелил несколько раз. Все равно громко бы получилось…

    – Гель. – Я щедро ливанул из баллона в свой глушитель и передал его Косте.

    Тишина все же важней, наверное. В идеале нам бы вообще никакого внимания не привлекать ни к чему. Сделать бы все по-тихому и так же тихо смыться.

    – Маски, – скомандовал я и сразу же повторил: – Всем маски.

    Маски сделали сами, из старых маек, сшив кое-как и прорезав отверстия для глаз. Выглядят уродливо, конечно, ничего устрашающего, зато ни в одном магазине никто не вспомнит, как кто-то купил сразу несколько лыжных масок.

    Маски, перчатки. Капюшоны надевать запретил, хотя многие хотели – слышимость и обзор ухудшатся, может быть опасным. Все.

    – Аккуратно проверить оружие.

    Все уже вытащили стволы, теперь надо убедиться, что патроны в патронниках и предохранители выключены. Этим лучше про каждый шаг напоминать. Но они вроде как не в обиде, делают, что говорю.

    Отблеск фар на стене, все напряглись. Точно, вон желтый маленький автобус вывернул из-за угла, подкатил к подъезду, остановился, мигнув яркими в темноте стоп-огнями.

    – Ждем, не дергаемся… сейчас… Маша, будь готова… – Я считаю про себя, без всякого секундомера, примерно девяносто секунд.

    Водитель должен уже звонить. Лучше чуть позже, чем даже чуть раньше, если заскочат обратно в подъезд, то дальше все пойдет совершенно непредсказуемо. И у них камеры, но если они успеют выйти, то все равно никто их не предупредит.

    Стекло сдвинуть, плохо, что двери с этой стороны нет, она только справа, большая сдвижная. А они будут слева, я самый главный стрелок, потом придется всю машину обегать.

    Восемьдесят…

    – Маша, давай вперед понемногу, только фары не включи!

    – Ага! – Она врубила первую, фургон неторопливо и почти бесшумно покатил в сторону стоящего «бусика».

    Дверь подъезда открылась, видна какая-то возня, темные фигуры на желтом фоне, потом вдруг свет в салоне их «Газели» включился – дверь открыли. Сразу стали видны двое взрослых и трое детей, подсветило.

    – Вперед!

    Наша «Газель» пусть и не слишком шустро, но рванула вперед. Тут совсем недалеко, метров тридцать, наверное. Отъехала дверь, но у нас свет в салоне отключен. У нас даже стопы отключены, равно как и освещение номерного знака.

    У тех первая реакция – убраться с дороги, выглядит так, что наш фургон несется прямо на них. На это я и рассчитывал. Они прижались к своей машине, Маша ударила по тормозам. Прямо передо мной, руку лишь протяни, два испуганных мужских лица, затем окно, за ним водитель…

    Тр-рах!

    Дырки по боковому стеклу, водитель дернулся и сразу завалился, ему вся очередь прилетела в голову. Стрельба через «мокрый» глушитель и вправду совсем не впечатляющая по громкости, даже и не поймешь, что это выстрелы.

    – Стоять обоим! – стараясь не заорать, но при этом звучать внушительно, прорычал я.

    Дети тут же, между двумя машинами мало пространства. Молодой замер, как закоченел, глядя в дуло глушителя, он тихостью не обманулся и все понял. Одутловатый же полез куда-то под куртку, хлопнул тихий выстрел «сорок пятым», в лице, прямо в скуле у него появилась дыра, он дернулся, но не упал, и тут же вторая дыра возникла у него во лбу.

    – Держите этого! – прошипел я в окно, показав на молодого сутенера, а бойцы уже заталкивали детей в салон желтой «Газели», там сейчас безопасней всего будет.

    Все, он под контролем, его уже поволокли к подъезду, могу выскакивать…

    Рывком на улицу, обежал наш фургон спереди, держа «узи» прикладом в плечо, оглядываясь – никого вокруг, мы одни во дворе. Вот насчет того, что за нами из окон не наблюдают и на мобилки не снимают, чтобы потом выложить в интернет, – не поручусь.

    Молодого вжали в стенку, ствол одного пистолета в позвоночник, второй в затылок. У него есть оружие? Есть, вооружен, и неплохо – в руке у меня оказалась турецкая копия «Беретты-84», очень модный у местного криминала пистолет. Статусный, скорей.

    – Держи, – протянул я свой «узи» Косте, а сам взял его пистолет, он разворотистей будет в подъезде, да и не ожидаю я сопротивления уже.

    Связка ключей в кармане, на ней электронная пришлепка для подъезда. Прижал к контакту – где-то в недрах железной двери щелкнул замок. Вошли, волоча пленного за собой. Костя и обе девушки остались у машин, Макар и Леша со мной. Вроде нормально держатся, они пока на взводе, задумываться некогда, накрутили себя перед атакой, пока боевой пыл их ведет. Ну и пусть ведет.

    – Который ключ от какой хаты? – Я трясу у сутенера перед лицом связкой ключей.

    Руки у него уже стянуты за спиной двойным пластиковым хомутом, Макар тащит пленного за шиворот, Леша придерживает за руки сзади. Лестница узкая, с двух сторон его не потащишь, так что если начнет безобразничать – могут быть проблемы. Но он испуган до мочеиспускания, в прямом смысле, запах и на брюках серых пятно, а смотреть может только на мой ствол.

    – Который от какой? Ты открыть можешь или она за засов закрылась?

    – Н-нет засова…

    – Ключ какой от хаты с детьми? Говори, или прямо сейчас убью! Этот? – Я показал один, напоминающий квартирный. – Этот?

    – Первый! Тот! Нет засова! – уже повторился он.

    Все на ходу и при этом поднимаемся достаточно тихо.

    – Как бабу зовут? А?

    – Жанна…

    Млять, еще Жанна на мою голову…

    – Вооружена?

    – Н-нет…

    – Шагай шире, сука, шагай! Мы не менты, мы тебя на куски разрежем, если чего выкинешь, понял? Я тебя прямо тут выпотрошу и твоими же кишками удавлю. Шагай!

    Вот верхний этаж, четыре двери. Две грязные и облезлые, две других, те, что слева, – железные и мощные. Ключ в скважину – провернулся легко, а замок солидный, чувствуется, как серьезная масса сдвинулась. Поворот ручки, толчок…

    – Диман, что там у вас? – довольно противный бабский голос. – Чего вернулся?

    Свет в прихожей не горит, а в комнате за ней светит, хоть и не ярко. Грузный силуэт в дверном проеме, массивная жирная баба в тренировочном костюме, морда блином, пахнет какими-то духами так, что запах перед ней волной. Дальше, за ней, девчонка лет десяти, может, чуть старше, в школьном платьице со старых фотографий, это вкусы у клиентов такие, наверное.

    Две быстрые двойки в середину груди, затем сразу же, она еще и падать не успела начать – одиночный в голову. Тетка не нужна, заранее решили, она тут на подхвате, вроде как при детях надсмотрщица. Она большой нелепой кучей осела на пол в дверном проеме, пришлось через нее переступать, водя глушителем по сторонам.

    Девочка, испуганная до ступора. Следующая комната, там двое пацанов, тоже лет по десять, и девчонка чуть постарше. Эти одеты в треники, их, видимо, к выезду не готовили. Запах еды с кухни, тетка еще и за повариху была. По комнате вещи какие-то разбросаны, игрушки, компьютер включен у окна.

    Пусто.

    – Дети, тихо! – объявил я. – Все нормально, все хорошо, мы ваши друзья. Все будет хорошо.

    Нулевая реакция. А чего я ожидал? А черт знает, чего я ожидал. Чего-то другого. Не думал как-то.

    – Мотай ему пасть и мордой в пол, – показал я на пленного. – Вы оба на охране, я вторую квартиру досмотрю. Телефоны все соберите!

    Для телефонов у нас сумка с изоляцией, оттуда никакой сигнал никуда не прорвется, да и батареи из телефонов тут же вытаскивают. А мне в другую квартиру, другую квартиру… Там никого не должно быть, но проверить надо. Который ключ? Вот этот похож… перезарядка.

    В левой руке ключ, в правой пистолет. Так же увесисто и мягко провернулся механизм, дверь плавно отворилась на меня, пропуская в тесную прихожую с обшарпанной мебелью. Слева дверь в ванную, дальше проход в гостиную, мой прототип эту планировку хорошо знает, да и сам я ее помню, потому что идет она с незабвенных «хрущоб», а это «хрущоба» и есть, так что нет никаких секретов.

    В маленькой ванной темно и никого, вперед, вперед, пистолет на уровне глаз, поворот в комнату, прямо напротив дверь в кухню, и из нее выходит молодой мужик, упитанный и лысоватый, в спортивной куртке, в руке стакан, рот уже открыт для вопроса в стиле «чего вернулся» или чего-то такого.

    Недоумение в его глазах, когда он вдруг понял, что я кто-то не тот, кого он ждал. Запах алкоголя от него, даже здесь чувствую, а еще вижу кобуру под распахнутой курткой.

    Бандиты не носят оружие в кобуре, но думать об этом уже поздно.

    Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп, опять две двойки в грудь. Он дернулся и сразу завалился назад, в кухню, с грохотом опрокинув табурет. Разбился стакан, выпавший из руки, резкий запах коньяка как-то резко перебил запах пороха.

    В кухне пусто.

    Следующая комната – никого. За ней кладовка – опять никого. Все, закончилась квартира, больше искать тут некого.

    Назад, на кухню. Нет, все правильно, тут нормальных людей быть не может, вали всех, пусть Господь сортирует в свободное время, но все же я понятия не имею, кто это такой. Клиент? Использовали эту квартиру для… гм… «свиданий»? Амир этого мужика не упоминал, на видео его не было, никто о нем ничего не знал.

    Пистолет в кобуре… в нормальной такой кобуре, да еще и с тренчиком. Тренчик – это тоже подозрительно. С тренчиком известно, кто носит. Да и сам пистолет… вообще-то он казенного образца, на черный рынок такие не попадают. Вообще не попадают, нет тут никаких хищений и продаж со складов, система контроля такая, поэтому и процветает наша бригада на китайской контрабанде. А кто-то на турецкой.

    Документы какие-нибудь?

    Документы нашлись сразу, а у меня сердце, как с американских горок, куда-то в желудок ухнуло.

    «Старший оперуполномоченный»… «капитан милиции»… «22-е отделение милиции»… Двадцать второе – это здесь как раз, по этому району.

    Крыша или клиент? Он тут явно давно сидит. Накурено, полная пепельница бычков, почти пустая бутылка кизлярского коньяку на столе, фрукты какие-то в вазе. Стакана два, считая разбитый. Кто-то из сутенеров с ним пил? От пленного спиртным не пахло, надо одутловатого нюхнуть и убитую тетку. Зачем? Если кто-то еще был, то мы его упускаем. В стакане на донце коньяк не высох, хотя его совсем капля, так что пили из него недавно.

    Магазины… из двух полупустых быстро набил один полный. Про это забывать не надо…

    Стоп, концентрируемся на деле. Что делать с убитым ментом?

    Одутловатый убит из этого же пистолета, тетка тоже, только водила из «узи»… мент свой ствол даже не достал, но это как раз поправимо… нет, не пойдет, даже обдумывать бесполезно, тут семеро детей в свидетелях. Даже если с ними о чем-то договориться, то менты их все равно сразу расколют. Не выйдет ничего состряпать.

    Плохо.

    То есть надежда на то, что можно как-то изобразить перестрелку между ментовским капитаном и сутенерами-педофилами отпадает.

    Что делать?

    Увозить пленного. Может быть, менты сами такую версию вытолкнут, когда поймут, где их сотрудника привалили и при каких обстоятельствах. У него деньги во внутреннем кармане куртки, довольно много, в конвертике. Не думаю, что он так их в конверте и носил, ему их так дали, и очень может быть, что именно здесь.

    Ладно, все, назад, теперь время терять нельзя. Забирать телефон с убитого не стал. Вот этот пусть как раз здесь останется, для его коллег, которые сюда приедут скоро. Подскочил, влетел в квартиру с детьми, тех уже в полном составе загнали в спальню и дверь прикрыли.

    – Мент сюда зачем ходил? – Я упер глушитель в переносицу молодому сутенеру. – Ну?

    – З-за б-бабками. – Он уже и заикаться начал.

    – Трахал кого-нибудь?

    – М-милку…

    – Прямо здесь?

    – Там, – он глазами показал куда-то в сторону боковой стены, подразумевая квартиру, из которой я пришел.

    – Милка – это пионерка?

    – Д-да…

    – Пошли, – сказал я, обращаясь к своим, и тут же добавил: – Я сейчас.

    Заглянул в спальню. Все четверо сидят молча. То ли ступор, то ли просто ко всему привыкли. Уставились на меня, ждут чего-то.

    – Посидите тут немного. Сейчас милиция приедет. Нормальная милиция, не эти… – Я показал себе за спину, но ощущение такое, что с манекенами говорю, даже в глазах никакой реакции. – Не убегайте, мы все равно в подъезде будем, не отпустим, – тут соврал, но я действительно боюсь, что разбегутся и попадут к следующим сутенерам. – Все будет хорошо, – а они такие сидят и верят. – Просто ждите, они сейчас будут. Мила? – Я посмотрел на девочку в школьном.

    Тощая, волосы жидкие, заплетены в две косички, тонкие, как крысиные хвостики. Синяки под глазами словно неделю не спала, вид как у конченой наркоманки. Кстати, она такой вполне может быть, почему бы и нет. Но на меня все же посмотрела, взгляд фокусируется.

    – Слышишь меня?

    Она кивнула.

    – Ты про того мужика, что тебя вызывал сегодня, – ты милиции все расскажи, хорошо?

    Она опять кивнула. Поняла она меня или нет, услышала ли вообще – не знаю. Но кивнула. Пусть расскажет, если все же расскажет. Тогда коллеги покойного сами это дело могут постараться замять. Прототип не раз подсказывал, что даже для местной продажной мусарни такое – это совсем за гранью.

    Затем я засуетился. Схватился за смартфон, быстро снял пленного сутенера, убитую тетку, детей кучкой, заодно остальных детей, тех троих, которых сюда привели Китти и Лина и которых мы тоже загнали в спальню. Перебежал в ту квартиру, снял убитого, так, чтобы было видно, а потом лицо крупным планом и рядом с ним удостоверение, потом общий план квартиры. Еще и внизу поснимаю, фонариком посветим.

    Зачем?

    Можно и в интернет слить. Для чего? А потому что у нас планируются проблемы. Реальные. Мы только что завалили мента.

    – Все, уходим!

    И так задерживаемся, но тут это не так страшно, район такой. Даже если по Восьмого Марта патруль катается и ему какой сигнал придет – во дворы самостоятельно, может, и свернет, но без поддержки дальше никуда не полезет. До Гадюжника рукой подать, он сюда уже распространился помаленьку. Но все равно зависать нельзя, потому что каждая лишняя секунда повышает риск того, что все пойдет не так.

    Пленному пасть замотали клейкой лентой, во избежание, так сказать, Лина с Китти уже вниз ушли, поддержать Костю в случае чего. Меня дождались Макар с Лешей.

    Пошли вниз, потащили Димана, или как там его убитая тетка успела назвать, и на третьем этаже столкнулись с датым мужичком, появившимся из-за двери, когда-то покрытой звукоизоляцией, а теперь просто ее рваными клочьями. Мужик и сам по себе был такой же примерно, тоже клочьями, то, что осталось от того, что было некогда человеком, а потом превратилось в одичалого алкаша.

    – Вы чё тут? – спросил мужик, встав на дороге.

    Я просто схватил его за рубашку спереди, скрутил ее в кулаке и затолкал ее носителя обратно в дверь, попутно стукнув его о притолоку. Выдернул правой из кармана пятьдесят рублей, сунул бухарику, спросил:

    – Чё ты видел?

    – Ничё я не видел, – сразу сообразил тот, схватив деньги.

    – Ты гля, не все мозги еще пропил, – поразился я. – А если все же чота видел, то я сюда вернусь, понял? И завалю тебя прямо тут, – теперь в моей руке вместо денег появился пистолет. – Просто грохну, и все, ты понял? Запрись и бухай.

    На этом я окончательно втолкнул его в квартиру, из которой перло жуткой смесью испорченной еды, разлитого бухла и телесной грязи, и захлопнул за ним дверь.

    Вниз, вниз, вниз. У выхода из подъезда Диману на башку натянули мешок. Пусть он нашу машину и видел, но было это все на бегу, так что нечего теперь детали разглядывать. По моим планам он все равно ничего никому рассказать не сможет, но это планы, а как там действительность повернется – оно никому не известно.

    Втащили его в «Газель», кинули на пол, заодно щиколотки хомутами стянули, чтобы совсем хорошо был упакован. Всей толпой влезли в салон, настроение у всех уже радостное, а радоваться пока рано, еще отход не закончен, пока что угодно может случиться.

    – Не расслабляться никому, еще ничего не закончилось.

    Машина тронулась, я постучал Косте по плечу:

    – Вызывай ментов, уже можно.

    – Понял. – Он потащил из кармана мобильный.

    Мобильные новые, нигде раньше никогда не светились и никогда больше нигде не засветятся, специально для этой операции взяли. Так что сопоставят менты данные биллинга или нет – никакой разницы.


    Опять извилистый путь по разбитым грязным дворам. Машина прыгает по колдобинам, мы в ней как цветы в проруби болтаемся. Вот последние следы обжитости исчезли, вокруг потянулся Гадюжник. Костя достал новый телефон, включил, дождался сигнала, затем набрал номер по памяти.

    Ответили ему сразу, причем так, что он скривился, а затем махнул рукой водителю:

    – Маш, стой!

    Фургон встал как вкопанный.

    – Что такое? – напрягся я.

    – Четыре машины братвы возле нас, кавказцы какие-то.

    Твою мать. Наверняка Ваха со своими опять разбираться сюда приехал, как нельзя кстати.

    – В дом вошли?

    – В дом вошли? – переспросил он, включив громкую связь.

    – Не нашли дом пока, но найдут, по району пешком ходят, – послышался искаженный хлипким динамиком голос дежурного, который я не узнал. – Скоро вы?

    – Сейчас будем!

    База сейчас против целой толпы защищена плохо, если «чехи» решат туда войти на чистой борзоте – проблем особых не будет. Почти все «боевики» здесь, в этой машине. И кстати, что пиковые по району лазят? Ищут кого-то вообще или уже конкретно вот эту компанию? Не могли они про них не прознать ничего, как бы Костя ни конспирировался. Скорей всего, именно их и ищут.

    – Давай быстрей! – скомандовал я. – Чтобы нам туда первыми попасть.

    Надо успеть. И мне надо людям Вахи на глаза не попасться, там меня в лицо уже многие знают. Это уже лишнее, это подозрительно будет и неизвестно до чего доведет, последствия как раз вот для этих самых «хакеров» могут быть совсем плохими. Не надо допускать того, чтобы «чехи» подумали, что мы друг с другом связаны. Тогда у них в головах может выстроиться совсем неправильная и ненужная логическая цепочка.

    Так, что с Диманом делать? Пока с собой тащить? Не хотели ведь, но отвезти его в подвал школы не получится.

    Фургон скакал козлом по разбитому асфальту, подвеска брякала, внутри все громыхало. И все же успел про себя отметить, что, не зная маршрута, с этой стороны к базе Крюки не подъедешь, однозначно заплутаешь. Но и самим быстро добраться не получается, это же натуральный лабиринт с последней страницы «Мурзилки». Вроде и вон, рукой подать до базы, а машина все петляет и петляет.

    Стало уже совсем темно, пришлось включить фары, что совсем плохо, нас так издалека видно, и сами мы видим отблески фар тоже вдалеке, как раз примерно в той стороне, где все тогда и произошло, та самая стрельба, в смысле.

    Я быстро доснарядил второй магазин к пистолету, выудив коробку с патронами из сумки, потом все передал Косте, забрав взамен «узи».

    – Значит, так, я постараюсь на глаза не попадаться, не надо им нас вместе видеть, – взялся быстро объяснять я ему почти шепотом, прямо в ухо. – Держитесь с ними жестко, чтобы они видели, что вы и применить можете. Чуть слабину дал – все, они продавят дальше, они вообще так устроены.

    – Да знаком я с такими, – прошептал в ответ Костя. – И не думай, что мы не ожидали чего-то подобного. Не вовремя они просто, совсем не вовремя. Но к нам даже так запросто не войдешь, сам знаешь.

    Это да, там и дверь серьезная, и окна первого этажа закрыты. Но вот те же машины стоят, считай, что открыто, там только камерами прикрыто. Захотят напакостить – просто подожгут. Хотя я бы стрелять из окон начал, начни те машины жечь.

    – Еще моментик, – продолжал я напутствовать, – не выставляй девчонок в первые ряды, даже если они бойцы. Пусть в стороне держатся. А то включится комплекс джигита и начнут бычить вообще без повода, понял?

    – Да знаю я. Маша, с этой стороны подъезжай, быстрей будет.

    – Хорошо, – откликнулась наша водитель.

    Точно, тут к зданию можно и с обратной стороны подкатить. Правда, чтобы потом попасть на стоянку, придется чуть ли не квартал объезжать.

    – Ваня, мы уже здесь, – снова заговорил в телефон Костя. – Где они? Ты их видишь?

    – Две машины прямо у стоянки, ждут остальных, похоже, – послышалось по громкой связи.

    – Маски снимайте, – спохватился я. – Сразу, сейчас!

    Маска – она тоже провоцирует. Появись в маске, и могут не так понять, стрельба сразу пойдет, при этом противная сторона стрельбу начнет исключительно в целях самозащиты. На поговорить в масках не ходят, особенно таких уродливых, как у нас.

    Машина встала, дверь отодвинулась.

    – Китти, Лина – вы с этим. – Костя пнул ногой лежащего на полу Димана. – Езжайте к школе, там встаньте за дальним забором. Если кто к вам сунется – валите сразу, не беседуйте. Дозвонитесь до Шланга, пусть они пока к вам подтянутся. Макар, Леха, пошли, – все трое разом вывалились из фургона, ну и я следом, сразу чуть поотстав. В отличие от них, пистолеты припрятавших, я держал «мини-узи» наготове, глушитель не свинчивал.

    В лицо, не прикрытое маской, дунуло мелким дождем, я сощурился. Темень такая, что под ногами почти ничего не видно, но в моем темно-сером наряде это и хорошо, так я вообще потеряюсь на фоне пейзажа.

    – Вань, что у тебя? – услышал я голос из темноты. – Мы уже здесь.

    Ответа не услышал, громкую связь Костя отключил, но тут вспомнил про свой телефон – его же включить надо, а перед этим еще и собрать. Выудил его из кармана куртки, впихнул, сразу в темноте не попав, батарейку, защелкнул крышку, включил – хоть связь будет.

    Да, две машины на въезде на стоянку, движки работают, фары горят ближним светом. Перед фарами силуэты, кто-то барабанит в дверь Базы, как я уже привычно начал именовать «пункт постоянной дислокации» этой непонятной то ли банды, то ли группы террористов, то ли черт знает как их назвать правильно.

    – Там звонок есть, – услышал я голос Кости. – Зачем стучать?

    Заходя против часовой стрелки по большому кругу, я прокрался к углу соседнего, пустого дома, вход в который люди Кости заварили. Сел в тени, опустившись на колено, чтобы даже силуэт изменить на всякий случай, случись кому-то его разглядеть, взял «узи» на изготовку.

    – Ты тут старший, нет? – сразу послышался голос с акцентом.

    Фигуры от машин направились в ту же сторону, но потом тормознули. Похоже, что разглядели оружие у тех, с кем разговаривали.

    – А кому и зачем старший нужен?

    – Разговор есть. Давай зайдем.

    Именно что «продавить» пытается, все как и предполагалось. Но Костя так на удивление уверенно держится для начала первой своей разборки… или все же не первой? Ну да, упоминали они что-то такое по поводу местных барыг, но все равно… решительно звучит и спокойно.

    – Говорить и здесь можно.

    Я услышал, как открылось окно на втором этаже, тут же второе, в обоих показалось по бойцу. У одного дробовик, у второго пистолет. Чеченцы, к слову, оружие пока не достали, прямой агрессии не демонстрируют. И да, вон еще лучи фар крутятся, еще машина едет в эту сторону. На четырех машинах они здесь, так? Где-то еще одна. Может, попытаться заехать с другой стороны, но это вряд ли получится, тут и пешком не пройдешь, особенно в темноте.

    Дождик шуршит, чуть мешает слушать. Но все же слышно.

    – Здесь разборка на дороге была, ты в курсе? – снова голос с легким акцентом. – Ребят убили, потом кто-то их обшмонал.

    – Мы никого не шмонаем, в чужие разборки не лезем.

    – На тебя люди сказали, – уверенно так прозвучало, но это на понт берет, однозначно. Кто бы ему здесь чего сказал? Хотя, если они нашли тех, кто машину разобрал, и сумели прижать… все равно слова.

    – Вот с людей и спрашивай за длинный язык.

    Послышался щелчок замка и звук открываемой двери. Это с НП тот, кто так и сидит у мониторов, открыл путь отхода для своих. Видно было, что чеченцы чуть дернулись, вроде как ожидая бегства собеседников и желая помешать, но снова замерли, те просто отступили к крыльцу. Я прицелился в того, что говорит, затем в остальных. Спасибо включенным фарам, всех вижу неплохо, дойдет до драки – не промахнусь. Опять отсутствие военной подготовки видно – стараются держаться в свету, подсознательно забираясь в зону комфорта, а свет, случись заваруха, для них первый враг. И остальная темнота в разы темней.

    – Что ты так говоришь? Мы тебе чего, гопота с района?

    – Я вас не знаю, так что не пойму, чего ты хочешь.

    – Кто убитых обшмонал? На тебя говорят люди.

    – По новой начнем? С людей спрашивай, тех, кто тебе такую глупость сказал. Мы с этого не живем.

    – А с чего живешь? Телефонами банчишь, так?

    Что-то все же знают, справки навели. Но я этого ожидал, так что все в пределах нормы.

    – Телефоны. Планшеты. Сервак какой-нибудь хакнуть можем на заказ. Если надо – заказывайте, мы со всеми работаем.

    Третья машина, мазнув лучами фар по тому месту, где я сидел, и заставив меня укрыться, заехала на стоянку. Из нее еще трое вышло. Один из них Ваха, кажется, я по силуэту узнал. Он сразу подошел к говорящему, встал рядом, затем они совсем тихо парой слов перекинулись. Точно Ваха, его голос:

    – А кто мог наших убитых обыскать, как думаете?

    Вежливо так начал, на «вы» и без жаргона. Он, вообще, под аристократа косит, хоть и без большого успеха.

    Вот сейчас бы его, а? Не промахнусь ведь. Хлопнуть и уйти в темноту, пусть ищут, все равно не найдут. Только пользы от этого не будет, а еще и друзей подставлю.

    – Здесь район плохой, бомжей много. До свалки рукой подать. Там дальше вообще их территория.

    Ну да, логично. Кстати, я бы на бомжей в первую очередь и думал. Кстати, где четвертая машина? А вон нашей второй, как мне кажется, я фары увидел, где-то за школой. Если это все же наша была.

    – А барыги не могли?

    Это с крючком вопрос. С барыгами они уже наверняка пытались говорить, это во-первых, а во-вторых, территория барыг заметно дальше, тут им делать нечего. И на выстрелы они бы не поехали, они вообще свои углы стараются не бросать. Если наши скажут «могли», то это просто подозрения усилит, хоть на этом их и не поймаешь.

    – Не думаю. Они в чужие дела вообще не лезут.

    Правильный ответ, разумный.

    – Поговорить можем? – Ваха сделал шаг вперед, явно напрашиваясь на приглашение.

    – Поздно, темно, вас слишком много, заранее не договаривались, – тут же ответил Костя. – У нас сейчас свои дела. Телефон запишите, договоримся о встрече, если вас какой-нибудь наш товар интересует.

    – Тебя вообще-то не просят, – снова заговорил тот, что начал разговор. – С тобой пока просто говорят по-хорошему.

    – Я признателен. – Костя явно не впечатлился, на удивление, и даже вполне искренне усмехнулся. – И я с вами тоже по-хорошему. Нас вообще-то здесь больше намного. И мы готовы к любому развитию разговора.

    Ваха и его спутник переглянулись быстро, люди у машин начали расходиться в стороны, некоторые сунули руки под куртки, явно за оружием.

    – Здесь наша территория, – продолжил Костя. – Не надо нам здесь угрожать.

    – Ты за территорию знаешь, кому рассказывай, – начал второй чеченец, но Ваха его остановил жестом.

    – Мы не угрожаем, – снова заговорил Ваха. – Вы нас не так поняли. Мы просто не хотим уезжать, не поговорив. И не установив отношений.

    – Мы можем назначить время и установить их позже. – Костин голос звучал по-прежнему спокойно. – Когда всем удобно, и вам, и нам. – Он сделал ударение на последнем слове. – И надо понять, в чем общий интерес от знакомства. Вы покупать хотите?

    – Хотя бы и так. Местные пацаны, я слышал, у вас мобилы берут, так?

    – Берут, вроде бы не жалуются.

    – И мы бы брали.

    – Это хорошо. – Я увидел, как Костя кивнул. – Давайте договариваться, мы подвезем образцы. У нас не только телефоны есть.

    Хорошо держится. А вот Ваха не знает, как дальше поступить. Реально предъявлять ему нечего. Перейти на беспредел – могут быть потери, их противник вооружен, да и на крыльце сейчас один Костя, остальные в укрытии. И при этом повода реального все-таки нет.

    – Хорошо, давайте договариваться. И такой вопрос: тут другие пацаны по району есть? Им скажите, что если они наших обшмонали, то пусть просто отдадут, что взяли. Прямо через вас пусть передадут. Иначе мы все равно узнаем, кто сделал, и голову тому отрежем. Так всем и скажите.

    Повисла пауза. Не потому, что оппонент Вахи так уж был поражен заявлением, от кавказцев обычно другого и не ждешь, а просто разговор себя исчерпал. В этот момент у Вахи зазвонил телефон, проиграв лезгинку. Он ответил по-чеченски, выслушал что-то, сказал, явно недовольным голосом, потом, отключившись, просто пошел к машине, бросив через плечо:

    – Договоримся потом. Нам надо ехать.

    Чеченцы засуетились, быстро усаживаясь в машины, затем те начали разворачиваться и потянулись на выезд одна за другой. Что-то у них в планах изменилось.

    14

    Димана оттащили в подвал, в дальний закуток, который был вроде камеры, разве что без двери. Там ему на шею накинули неслабого калибра цепь, другой конец захлестнули за толстенную трубу отопления, отрегулировав так, чтобы клиент не мог до входа в тупичок дотянуться, все это закрепили двумя добротными навесными замками. Вырваться можно, только оторвав себе голову. Его обыскали, убедившись в том, что ему нечем эти замки открыть, оставили пластиковое ведро и полторашку воды.

    – Будешь орать – убьем, – сказал я ему в напутствие. – Просто тихо сиди, тогда поживешь еще. Сбежать даже не пытайся, тебе отсюда не выйти.

    Тут я не соврал, выбраться из подвала и без цепи проблема. Вместо окон тут крошечные световые окошки, одно на несколько метров, куда только кошка и пролезет. Дверь хоть и ржавая, но железная, с засовом под замок. И на саму дверь с Базы камера направлена, так что войти туда и выйти незаметно не получится. И на самом деле, даже если он и орать начнет, никто его не услышит. А если вдруг и услышит, то просто сбежит подальше. Мы все же в Гадюжнике.

    Сегодня решили его не трясти. Первый шок уже прошел, он, наоборот, собран и готов сопротивляться. Пусть помаринуется в темноте денек, а может, и не один, тогда размякнет. Он не герой, это я уже заметил. Все из него вытрясем, никуда он не денется. Главное – список клиентуры. И пусть бы теперь дожил в этом подвале до того, как здесь Настя появится.

    Прав был Уоррен, когда сказал: «Просто есть такие люди, которых совсем не жалко использовать для этой цели. В нашем случае это были два сутенера и торговца наркотиками» – все верно. Я бы все равно убил этого Димана с радостью. Так пусть хотя бы пользу принесет, вроде как из дерьма удобрение получится. Никаких угрызений совести. Вообще никаких.

    – Обувь, – сказал я Косте, когда вернулись в «клуб» на Базу. – Там наследить могли, так что обувь надо бы выбросить.

    Неплохо бы и покрышки на «Газели» поменять, не раз по выбоинам проехали, следы могли остаться, но дождь зарядил уже так, что любые следы исключались, все смоет.

    – Выбросим, – согласился он. – Что-то еще?

    – Одежду бы постирать, завтра с утра.

    Не думаю, что до этого когда-то дойдет, но если менты все же до нас доберутся, то пусть никакие следы нас к месту преступления не привязывают. Оружие бы лучше вообще сейчас выбросить, но с НП сказали, что в Гадюжнике появились машины с ОМОНом, заблокировали основные дороги. Все же шухер начался, похоже. А ночевать опять здесь придется, получается.

    За окном дождина хлещет, темень вокруг, на одной из камер на НП виден дорожный блок из двух микроавтобусов, возле них пара бойцов мокнет, но ни к блоку, ни от блока никто не едет. В «клубе» общее возбуждение, все обсуждают операцию, Свисток с Амиром здесь же сидят, вид довольный. Не вложат, если менты прижмут? Да кто угодно вложить может, но мне все же кажется, что искать нас всерьез никто не станет. Обозначат активность, потом сообразят, что их сотрудник ходил к малолеткам и их сутенеров крышевал, – да и спустят все на тормозах. Никому такое дело громким не нужно. Опять прототип опытом поделился.

    В «офесе» тихо и пусто, все в «клубе», а мы с Костей здесь, с чаем.

    – Ну что, люди через испытание прошли? – спросил я.

    Люди на самом деле не стреляли, но в остальном не подкачали.

    – Если понадобится – они выстрелят, – ответил на незаданный вопрос мой собеседник. – Теперь я уверен. Когда чеченцы приехали, я уже был уверен. Они были готовы стрелять. А большего от них и не требуется. Мы не банда, нам для самообороны.

    – Это тебе кажется, что вы не банда, – усмехнулся я. – Раз начали организованную криминальную активность – значит, банда. То есть рано или поздно вы начнете или мешать, или с вами не смогут договориться полюбовно, или вас просто попробуют прикрутить, завести под крышу. Если бы вы сейчас пострелялись с чеченцами, то что дальше было бы? От вас бы отстали?

    – Нет, – пожал он плечами.

    – Именно. У вас бы пошла война. Противник знал бы, где вы находитесь, а вы понятия не имеете, где они.

    – У нас тут большие запасы. – Он усмехнулся.

    – В смысле?

    – В прямом. Мы можем запереться и сидеть тут так долго, что им надоест нас караулить. И ты же видишь, – он показал на светившиеся в темноте мониторы, – что мы все вокруг видим.

    – Они могут просто вложить вас ментам. Что здесь оружие и всякое такое. Это кавказцы, у них другие понятия. Приедет ОМОН, найдет…

    – Не найдет, это мы предусмотрели.

    – Найдет, я думаю. Не надо ментов недооценивать. И если даже не сможет доказать, что это ваше, то вас отсюда выпрут.

    – Может, и так, – немного неожиданно для меня согласился Костя. – Но запасной план у нас тоже есть, поверь на слово. Так что пока готовность моих людей к насилию была для меня главной заботой. Теперь этой заботой меньше. И да, мы сделали очень хорошее дело.

    – С последним согласен, дело действительно хорошее. Главное – чтобы оно нам боком не вышло.

    И он даже пока не знает, что мы сделали на самом деле. Не знает, что у нас в подвале сидит «ключ» от следующего прохода. Обратно в Форт-Мак-Мюррей, скорей всего. Там, правда, место поганей некуда, но… разберемся как-нибудь. А может, и не туда.

    – Зачем нам пленный?

    Ну вот, стоит подумать… как подслушал.

    – Нужен. Но не сейчас. Он должен досидеть до того, как через тот подвал в этот мир пройдет моя жена.

    – Зачем нужен?

    – Он будет нужен по другую сторону прохода, – соврать получилось легко и естественно. – Там увидишь.

    Да, мы перешли на «ты» между делом.

    – Почему именно он?

    – Его особенно не жалко, – усмехнулся я. – Много кого не жалко, но именно таких – особенно.

    Не надо рассказывать про совсем несложную «технологию прохода». А то, в силу общего нетерпения, они еще решат активировать проход до того, как сюда попадет Настя. И вот этого нам точно не надо. Пусть все идет по плану.

    – Его что, в жертву приносить?

    – Почти что. – Я снова усмехнулся. – Он свое получит, обещаю. Как Амир, кстати?

    – На удивление спокойно. Но явно рад тому, как все повернулось. А вот Свистка аж распирает.

    – Не проболтался бы кому, – забеспокоился я.

    – А ему некому пробалтываться, он только с нами или с Амиром общается. Закрытая система, можно сказать. С кем тут еще общаться?

    Ну да, верно, Гадюжник, граница Свалки и территории бомжей. Самое место друзей и собеседников поискать.

    – Все, уходят, – сказал Костя, постучав ногтем по экрану.

    Точно, омоновцы быстро загрузились в свои микроавтобусы, и те покатили в сторону Восьмого Марта. Выждать минут двадцать, и можно ехать самому будет. Мне сегодня уже домой надо.

    – Заночуешь? – опять, словно услышав мои мысли, спросил Костя.

    – Нет. Дела впереди, чуть выжду и поеду.

    – Через бомжатник езжай. Там вообще мрак, но проехать можно, и туда без ОМОНа точно никто не сунется.

    – И куда я выеду?

    – Если по Путевой, то почти к самой Муслимке, к Окружной.

    – Нормально. Маршрут нарисуешь?

    – Давай планшет.

    Он быстро пальцем расставил по экрану реперные точки, затем по ним проложил маршрут.

    – Если бы ты не на «Ниве» был, я бы не советовал, но так проедешь. И оружие под рукой держи.

    Свое оружие я отдал, его должны были спрятать где-то в тайнике в близлежащих развалинах, но остался пистолет сутенера. Патрон у него так себе, правда, слабей макаровского, и не возит наша банда такой калибр, это чисто турецкая линия, но два магазина по тринадцать у меня есть… и один в стволе. Сойдет. Потом подарить можно будет кому-нибудь, игрушка модная, как я сказал, блестящая, щечки деревянные. Ну и «Смит-Вессон» на бицепсе так и висит, я пока без него никуда. Кстати, к нему калибр такой же, и у меня коробочка патронов заныкана.

    Глянул на маршрут – да, прямым не назовешь. И ночью в тех краях точно лучше не шляться. Ну да ладно, доеду. Я в этом мире не добыча, я хищник. Пусть лучше от меня прячутся. Впрочем, я по своему устройству к роли добычи плохо приспособлен, а за последний год, пока меня по мирам кидало, я в этом убедился окончательно.


    Езда через бомжатник заняла чуть ли не час, настолько медленно я двигался. Темень, дождь, в пустых домах за некоторыми окнами отблески костров. В одном месте наткнулся на костер у самой дороги, возле которого под жестяным навесом сидело несколько заросших одичалых людей в рванине. При виде машины они встали и разом пошли навстречу, но увидели пистолет, который я показал им через окно, и так же разом отступили, без всяких эмоций.

    Тут я выбрался из машины, не убирая ствол далеко, окликнул их:

    – Мужики, каждому на пузырь, а?

    – Надо чего? – сипато спросил один из них, с багровой мордой, заросший до глаз, с носом, расплющенным на половину лица.

    Я вытащил из машины пакет с маской, кроссовками и тренировочным костюмом, в котором ходил на дело, и кинул в костер.

    – Проследите, чтобы прогорело все, лады?

    – Лавэ где? – практично уточнил плосконосый.

    – Держи. – Я выудил из кармана несколько купюр и протянул ему. Там как раз бутылок на пять или больше.

    Опасливо косясь на пистолет в руке, он подошел и взял деньги, посчитал, потом сказал:

    – Сгорит в пепел, не ссы. Еще забегай.

    На том и распрощались. Мешок уже горел, один из бомжей помешивал костер палкой. Нормально, отсюда никакая информация ментам не уходит, не было никогда такого. Зато теперь ни одна экспертиза меня с местом преступления не свяжет. Все сгорело синим пламенем.

    В паре мест приходилось переваливать через довольно высокие бордюры, так что да, Костя был прав насчет того, что будь я не на «Ниве» – не стоило бы сюда даже и соваться. Потом я оказался на совершенно опустелой промзоне, где стало откровенно жутковато, а после выбрался на зады промзоны нормальной, где горели фонари и виднелись домики охраны. Один раз даже милицейский «УАЗ» проехал мимо и, к моему удивлению, не остановил меня, хотя в таких местах и в такое время патрули любят тормозить одиночные машины. А я уже прикидывал, как успеть сбросить ствол до того, как меня остановят.

    Потом меня вывело как раз к Окружной, практически к перекрестку у Муслимки. Налево – поселок, направо – городской район. Там я просто свернул на Народную, ведущую в сторону Рыночной площади, но все равно оставался на улице один, так что спрятал пистолет под сиденье. Я его без перчаток так и не тронул ни разу, так что если тормознут, то отмажусь. Пистолет на руке пугал меньше, личный детальный досмотр только в отделении проводят, а тогда все равно, на семь бед один ответ. Впрочем, именно «Ниву» обыскивать вряд ли станут, не бандитская машина, и одет я как обычный работяга сейчас, едущий как раз с ночной смены с промзоны.

    У самой рыночной меня все же тормознули. Гаишная «Волга» и «уазик» «пепсов» рядом, типа собрались пообщаться, все четверо стоят и болтают. Тормознули просто так, без всякого рвения, проверили документы и отпустили, интереса не вызвал. «Перехват» по городу объявлен наверняка, только в ориентировках максимум Диман значится, а кроме него сплошь неизвестные в масках. Ну и «Нивы» в ориентировке точно нет.

    Но пистолет я все же сбросил, напугали. Обтер как следует, на всякий случай, быстро разобрал, да и забросил в большую-большую лужу, какая только к следующему лету высохнет. Так что если и найдут, то очень не скоро. И оказалось, что правильно сделал – на мосту оказался еще пикет. Точно план «Перехват» объявили. Тут машину бегло осмотрели изнутри. Пистолет, может, и не нашли бы, а может быть, и нашли. Так что хорошо, что выбросил.

    До дома доехал часа в три ночи. Оставил «Ниву» на стоянке, сумку на плечо, да и пошел. Никакого наблюдения у дома не заметил, но вошел все же через гараж. Все сигналки были на месте, с этой стороны враг явно не прошел. В гараже полез в тайник, выудил из него китайский клон «М1911», загнал патрон в патронник, сунул запасной магазин в карман. Теперь все, спать. Завтра другие дела.


    С утра разбудил Поляк. Сообщением: «Машина приехала вагоном «РосАтома», с их транспортом. Как хочешь, так и понимай».

    Это он про Штопора, выходит. Вагоном «РосАтома». Картотека подсказывает, что случайно туда свою личную машину не загрузишь. У атомщиков режим покруче государственного, а заодно своя служба безопасности, по влиянию близкая к безопасности государственной, опять же. У нас городское начальство живет в поселке Энергетик, а ведь туда местной ментовке вообще хода нет, только частники охраняют. Как начальник ГУВД туда заезжает, так вся его крутость и заканчивается.

    А как может попасть в такой вагон машина человека, которого вроде как ищут? И даже если не ищут? Только если он зачем-то атомщикам нужен. Или кто-то за него настойчиво попросил. Зачем? Да понятно зачем. Скорей всего, Штопор был или информатором, или агентом. Только не совсем понятно, на кого он работал. На местную ментовку? Сомнительно. Госбезопасность?

    Ну-у… ну, может быть, подсказал мне прототип. Только что госбезопасности в городе нужно было? И главное – на кой черт Штопор меня убил? Прототип мой ни сном ни духом Штопора ни в чем не подозревал. Даже мыслей таких не было.

    Кстати, а вот вопрос: а Штопор ли меня убил? Почему я решил, что это Штопор? Потому что сзади близко был только он. А если не близко? А если меня вообще с дистанции привалили? А потом самого Штопора?

    Кавказцы… кавказцы себя вели так, как будто… черт знает, один по телефону звонит, двое стоят. То есть не так, как если бы произошла неожиданная для них стрельба, тогда бы они укрывались, так? Ну, так, да.

    Штопор не мог работать против криминала, в федеральных городах госбезопасность, а тем более частные службы этим не занимаются, нет им до криминала никакого дела. Госбезопасность могла работать против… вот картотека подсказывает, что оптовая контрабанда и продажа наркотиков в ее компетенции. И присмотр за ментами.

    Что могло быть дальше? А то, что это не Штопору моего прототипа заказали, например, а самого Штопора. Кавказцам? Очень может быть. У городских ментов со всеми ОПГ тутошними контакты имеются, просто у кого какие. Прототипа свалили первым, Штопора вторым. Стрелок со стороны.

    Тогда почему стрелок не открыл огонь по мне после того, как я свалил кавказцев? Если он был с ними? Загадка. Или все же не с ними? Тогда их поведение не совсем в логику укладывается. Не пугались, не укрывались. То есть если он на их стороне, он должен был меня убить сразу, как я вышел из подъезда. А я там долго крутился – и ничего.

    Все же Штопор меня? Договорился заранее с этими, а они заодно и его? Как я и думал? Но почему? Чего он мог этим добиться? Память прототипа мне доступна, в ней нет никаких критически опасных знаний или особых планов. Он приехал на ту встречу исключительно с целью продать оружие и таблетки, рутина, можно сказать, бандитской жизни. От Штопора он не ждал никакого подвоха.

    И при этом Штопор точно как минимум информатор. И работал на частников или госбезопасность. Однозначно. Потому что услуга с перевозкой машины… ошибка с их стороны, конечно, но вероятность того, что у нас появится мысль это проверить, а заодно будет еще и доступ к базе данных, очень мала. Исчезающе ничтожна, можно сказать.

    Камеры. Мы сегодня ночью видели через такую пикет ОМОНа. Это как раз в том направлении, с какого прототип и Штопор приехали на стрелку. У Кости все записывается, но вот вопрос: как долго это хранится все?

    Планшет.

    «Привет. Записи с камер с того дня, как я появился, у вас еще хранятся?»

    Ответ пришел не сразу, минут через пятнадцать, когда я уже из ванной вышел.

    «Да».

    «Хорошо. Не стирайте».

    «Не будем».

    Надо будет посмотреть. Если ракурс такой же, как на пикет ОМОН, много я не увижу, но, может быть, удастся увидеть еще какую-нибудь машину, например. Или что-то еще. Кстати, чеченцы должны были приехать по той же дороге, там же по факту тупик… или они через бомжатник все же проскочили? Направление как раз с их стороны, но… машина у них низкая, она бы там просто не проехала. А это значит, что они прикатили со стороны Восьмого Марта. И мы… то есть прототип со Штопором, оттуда же.

    Чеченцы стояли по дороге дальше, они приехали раньше, что несколько необычно, они чаще опаздывали. Мы не доехали до них. Прототипу выстрелили в затылок, Штопору… а толком и не знаю.

    Место странное. Но Штопор сказал, что те, похоже, хотят сдать таблетки барыгам из Гадюжника. То есть вроде как логично. Раньше там не встречались, но… в принципе, места встречи назначали обычно недалеко оттуда, так что подозрительным это никому не показалось. И для криминальных дел Гадюжник – самое безопасное место, особенно если ты не один и вооружен. Так что да, все в пределах нормы.

    Хорошо, попробую с другой стороны, не о том, что я знаю, а как я это вижу. Представляю, например. А представляю так: Штопор спалился как агент. Но спалился перед местной ментовкой, потому что копали или под нее, или под какие-то дела, в которых она не может не участвовать. В городе нет никакой организованной криминальной активности, с которой они бы хоть что-то, но не имели. Педофилов возьми – и там мент засветился.

    Те, кто Штопора вычислил, знали, с кем он, ну и мы заодно, ведем дела. Надавили или на самого Ваху, или на кого-то из его людей, чтобы те вытащили Штопора на встречу. Во-первых, им это несложно, встречи регулярны, а во-вторых, кавказцы с ментами сотрудничают куда проще, чем славянские группировки. Все понятия блатные им нужны лишь тогда, когда от них польза материальная.

    Что случилось дальше? А дальше они могли не доверить исполнение заказа самим «чехам». Как уже не раз замечено, тут у бандитов с военной подготовкой плохо. Поэтому посадили своего стрелка, который все и исполнил в лучшем виде.

    А потом что?

    А потом вот что могло получиться: я ведь вылез из подъезда в полной экипировке, в очках и шлеме, то есть узнать меня было бы проблематично. И если стрелок был профессионалом, то он без отдельного приказа огня открывать бы не стал, потому что больно я был похож сам на… не на бандита, короче. Стрелок мог решить что угодно, что я кто-то такой специальный, кто должен был сделать то, что сделал. А его в курс дела не ввели. Забыли. Не выглядят здесь бандиты так, как я тогда. Оружие другое, все другое, одежда совсем другая, нет здесь моды на камуфляж.

    В общем, все это голая теория, но мне кажется, что именно так все и было. Потому что тогда вся цепочка событий неожиданно легко укладывается в схему.

    Тогда весь кипиш все же из-за денег или чего-то другого? Что могло быть у чеченцев или… или все же у Штопора такого важного? Хотя, если подумать, и денег хватает. Не потому, что их так много было, а потому, что «у нас красть нельзя, даже с мертвых». Это все же еще и вопрос авторитетности группировки. Если ты раз спустил с рук, то…

    Ладно, сейчас на сервис надо, у нас тут новые события на подходе, проверить ход подготовки нужно.


    В офисе было почти не накурено. Окно открыто, а сидели там только Сирота с Капралом, Большой после похорон разболелся не вовремя, лежал дома, остальные кто куда разъехались или не приезжали вообще. В любом случае капраловский родственник был нужней всего, он такими делами заведовал.

    Родственника звали Васей, был он ростом с Капрала, но, в отличие от того, круглым и упитанным, словно воздухом надутым. Он повел меня на стоянку на задах, там показал на полугрузовую «Газель», стоящую в дальнем углу.

    – Пока на своих номерах, но левые уже сделали, – сказал он. – Машина еще не в угоне, номера поставим как у другой такой же.

    – А с «Тайгой» чего?

    – Сегодня или завтра с утра обещают, – вздохнул он. – Хотим сразу с цветом, чтобы с перекраской не возиться. Номера уже сделали: и какие ты дал, и запасной комплект.

    – Точно будет? – Я внимательно посмотрел ему в глаза. – Нам косяки пороть нельзя, нам надо, чтобы все четко.

    – Будет.

    – Ну смотри, Большому сам отвечать будешь.

    Прототип подсказал, что Вася никогда не подводил. Остается надеяться, что это так и есть. Хоть сто лет мне все их разборки не нужны, но в эту я из чувства самосохранения лезу. Кстати, еще моя забота – обеспечить всех экипировкой, так что сегодня прокатиться придется. Главное – все в одном месте помногу не покупать, это запоминается. Рабочие перчатки, очки, кепи с козырьком, маску не всегда наденешь. Но и маски нужны. Маски – самоделки из длинных рукавов трикотажной одежды. Нужны сумки спортивные, которые не мешают и которые легко сбросить. Пистолеты есть у всех, но нужны будут автоматические стволы, желательно с глушителями. Потом все сбрасывать, возможно, так что получается не очень хорошо, нам бы новый товар нужен.

    – Сирота, ты братве скажи, чтобы ехали за кепками, трениками и кроссачами. Пора.

    – Без базара.

    Это они знают. Темный дешевый тренировочный костюм, кеды или кроссовки, которые после дела надо уничтожить. Ментовка редко лезет расследовать бандитские разборки всерьез, но это если трупов не слишком много, а вот дальше высокое начальство начинает сотрудников на сковородки рассаживать, и тогда всякое возможно. Моему прототипу, как главному планировщику всяких «акций», присуща была привычка перестраховываться. И обычно она себя оправдывала, так что нечего ей изменять.

    Кстати, сегодня надо будет забрать глушители, которые так и остались на Базе «хакеров», как я начал про себя называть всю эту странную компанию. Никакое другое определение к ним так не подошло. Глушители будут нужны, есть на что навинтить.

    Рассиживаться не стал, поехал по хозяйственным и прочим магазинам. Самые лучшие перчатки для таких дел – нитяные с обрезиненной ладонью. И хватать ими все легко, и отпечатки даже случайно не оставишь, и стоят копейки. А главное – их всегда берут по несколько пар, так что я еще и про запас их набрал. Потом в спортивном купил четыре серые майки «на рукава», очки брал в трех разных местах, их и по две пары сразу редко покупают, в каждом из спортивных взял по сумке. Вроде все просто, а прокатался долго. Один магазин у нас в Коптево, второй в центре, в третий аж на Вагонку скатался. Завез потом все домой, осторожненько так, потом переоделся «из пацанов в люди», да и потопал на стоянку за «Нивой».


    Опять к «хакерам», это уже начинает входить в привычку. Как бы там ни было, а дел с ними еще полно. И с Диманом пленным побеседовать бы надо. Нужен список, черт знает, кто в нем окажется. Пусть составляет. В обмен на… черт его знает, отпускать его никто не собирается. Но можно наврать и сказать, что отпустим. Только потом, когда проверим список. Ну да, вполне ничего идея. В противном случае там лишь одна альтернатива – «мы тебя небольно зарежем».

    Но главное – записи. Что там на них? Может, и ничего. Может, я вообще все придумал, а привалил прототипа Штопор.

    Странно, что у них нет камер в том самом доме, из которого я тогда вылез. Или они только подступы контролируют? Почему тогда Свисток с Амиром именно там тусуются? Так наблюдают, глазами? Может, и так.

    Когда проезжал по Восьмого Марта, мимо выезда из того самого двора, чуть сбросил скорость, присмотрелся – нет, никакой суеты уже не видно. Никаких пикетов, никакого усиления. Скорей всего, сначала все началось на автомате, «нашего убили», потом в глаза полезла нехорошая реальность. Дети рассказали много интересного наверняка. Ловить убийц – это точно сор из избы вынести, с гарантией. Может, и в милиции «с Дону выдачи нет», но это все условно. Фракций и группировок там хватает, и есть еще прокуратура, и, например, начальника сотрудника, который спалился на крышевании педофилов, легко могут скинуть с должности, предлог прекрасный, вроде как «не обеспечил», а на его место уже посадить своего. А новая метла по-новому метет, то есть если раньше одна группа райотдел, например, контролировала, то будет контролировать уже другая. Все там очень сложно и запутано, так что лучше лодку не раскачивать.

    Дальше уже привычно поехал дворами, петляя между препятствий. У поворота на Осеннюю может быть все же пикет, его там частенько выставляют, мелькать перед ним неохота. Пикет там просто деньги с торчков зарабатывает, но все равно лишнее это все.

    Кстати, вчерашнее убийство так в новости и не попало покуда. Тоже показатель, что никто не хочет шума, хоть и не стопроцентный.

    Хоть это и самый запустелый район Гадюжника, но все же какая-то жизнь и тут наблюдается. Вон в том доме какие-то мужики у подъезда крутятся, наверняка там или варочная, или еще что-то. «Волга» стоит немолодая, но при этом на чудных колесах, украшена лучшим сельским тюнингом, и пацан возле нее модный. Да, барыги-то сами кучкуются ближе к перекрестку Осенней и Восьмого Марта, но нычки держат обычно подальше, да и амфетамины вроде как в городе варить начали, пусть пока и не в промышленных масштабах, а где еще этим заниматься?

    Вон универсал «Москвич» куда-то катит, в нем двое. Тоже ведь не просто так, надо им тут что-то, нормальный человек так просто сюда не полезет. Пошарь по этим пустым домам – чего только не найдешь, я думаю. Ходят слухи, что между некоторыми даже тоннели прокопаны, но в них я не очень верю. Трудолюбивого народу тут не найдешь, чтобы столько копать. Если только те же барыги не скинулись и не наняли кого-то, кто это делать умеет. Хотя… тоже вариант.

    Ну вон и забор бывшей школы вижу, а за ним многоэтажку Базы. Меня уже заметили наверняка и, скорей всего, уже опознали. Я сейчас в поле зрения как минимум пары камер нахожусь. Объезжаем школу, крюк через соседний двор – и вот она, стоянка. Даже место, на котором вчера эта «Нива» стояла, так до сих пор свободным и осталось.

    Еще не успел из машины выбраться, как услышал щелчок электрозамка в железной двери. Уже все, за своего считают. Тем более что я сегодня без согласования и даже предупреждения, просто приехал.

    В «офесе» было пусто, но, когда я вышел обратно на лестницу, со следующего пролета меня окликнул Константин:

    – Сейчас спущусь, заходи. Голодный?

    Поесть я по дороге забыл, если честно, поэтому кивнул.

    – Сейчас притащу что-нибудь.

    «Что-нибудь» наверняка будет горячими бутербродами с ветчиной и сыром. И соком. И чайник в «офесе» есть. Зашел, уселся на диван, развалившись. За окном все та же хмарь и дождь мелкий, противный такой. И как-то между делом вдруг оценил это самое место – а здесь они как в подводной лодке, посреди океана окружающей действительности. Они с ней связаны и в то же время уже отказались. Свой дом, в котором они живут так, как им в голову придет. И даже этот жутковатый порушенный мир… нет, все же мирок вокруг, все эти Гадюжники и бомжатники – они и свои, и в то же время подчеркивают изоляцию от мира внешнего. Не так они и плохо устроились, учитывая, что здесь сплошь свои и сплошь единомышленники.

    И да, они готовы уходить отсюда. Если получится. Они уже ушли и возвращаться, похоже, не собираются. Может, и хрен с ним, и не пытаться их отговаривать? Вот если бы я в тот мир, откуда я сейчас, провалился в такой компании, проще бы мне было или легче? Да проще, понятное дело, бесполезных среди них нет.

    Тогда вот так и решу: если… то есть когда Настя сюда войдет, так и попробую взять их с собой. Насчет этого же мира… нет, не хочу. Не нравится. Плохо. Тьфу на него. Буду ломиться дальше. Мне бы найти копию того, из которого я провалился. Но куда у нас получится попасть вдвоем. Вот так. Но не здесь.

    Подошел к окну, глянул на разруху вокруг, свалку вдалеке, серые, уже разваливающиеся дома… нет, я понимаю, что это самое плохое место в городе и я в нем вовсе не живу, но настроение портить ему это не мешает.

    Щелкнул замок в двери, вошел Костя с корзинкой. Так и есть, горячие бутеры, томатный сок. Все это он быстро выставил на стол.

    – Что за интерес к записям? – спросил он. – Мне теперь тоже интересно.

    – Хочу понять, кто меня убил. Кстати, у вас на месте стрельбы камер нет?

    – Нет. – Он сел в кресло и сразу подтащил к себе пластиковую тарелку с двумя бутербродами. – Туда нет. Только вот эти… – потянулся к мышке, повозил ей по столу, дождался, когда экран включится, и открыл какое-то окошко. – Только сюда смотрят.

    Ну да, все, как я и тогда видел. Вот тут мы видели омоновский пикет как раз. А вот это… это на двор, чтобы параллельно улице никто скрытно не подошел. Может быть, тоже полезно.

    – Давай посмотрим, что с этих двух камер осталось, хорошо?

    – Не вопрос. Число напомни.

    Я напомнил. Нашел нужные папки он быстро. В каждой из папок оказалось еще по куче таких.

    – Название файла – дата и время. – Он потыкал пальцем в экран. – Вспоминай, во сколько все было, и начинай смотреть. Пятая и шестая камеры. Ничего не стирали, все должно быть здесь. – Костя поднялся и уступил мне место в кресле. – Садись прямо сюда.

    В общем, искать оказалось нетрудно. Все видеофайлы разбиты на куски по полчаса. Время я примерно помнил, так что первое, что нашел, – свою «Тайгу», едущую уже от места стрельбы. То есть это я сваливаю, с трупом прототипа на заднем сиденье. Дальше осталось просто выбрать предшествующий файл.

    Обе машины. Сначала белая машина чеченцев проехала к месту стрельбы. Неторопливо из-за выщербленного асфальта, нигде не остановившись, просто проехала, да и все. Потом моя, можно даже разглядеть двоих на передних сиденьях, но лиц не видно. Кепочка идиотская на прототипе заметна.

    Ну и все, в сущности. Больше ничего.

    Это была шестая камера. А ну давай пятую.

    Поначалу с пятой тоже ничего интересного не нашел. Выбрал время нашего приезда. Потом взял следующий файл, домотал до отметки, когда я на шестой камере уехал с трупом. Ничего. Но вот через семь минут после этого к пятиэтажке, стоящей по другую сторону старой детской площадки, подъехал вроде как серый «уазик». Из подъезда выскочил человек с сумкой, запрыгнул на переднее сиденье, и машина тут же уехала. В поле зрения шестой камеры она не попала, там дорога чуть изгибается.

    – В этом доме кто-нибудь гнездится? – Я нашел здание за окном и показал пальцем.

    – Нет, обычно пусто. Сам понимаешь, тут что угодно может быть, но мы никого там не видим. Да и знают тут люди, что это наше место.

    – Машина незнакомая?

    Он нагнулся к монитору, глянул на повтор, пожал плечами:

    – Да черт его знает. В любом случае в этом доме никто не обитает. Что им там нужно было?

    – Давай посмотрим, – хмыкнул я.

    Крутить видео пришлось долго. До шести утра с небольшим, когда в поле зрения все той же пятой камеры появился силуэт, в котором угадывался «УАЗ» и от которого отделился другой силуэт, в котором угадывался человек с сумкой. Между своим появлением и исчезновением он у подъезда больше не возникал.

    – Кто это? – спросил Костя.

    – Откуда я знаю? Тот, кто моего прототипа завалил, я думаю.

    Как-то нет желания разводить секретность. Банда моего прототипа Вована – не моя банда. Никто они мне. Я с этими. И не вижу смысла скрывать, если уж рассказал самое главное.

    – А зачем?

    – Хотел бы знать. Но почему-то не знаю. Пока это все для меня полнейшая загадка. Давай скопируем этот файл, не возражаешь?

    – Да ничуть.


    Потом все же пошли к Диману.

    Пленного кормили, принося раз в день несколько бутербродов на пенопластовом подносе и пластиковую полторашку воды. С цепи он не сорвался, просто уже слегка оброс щетиной, и от него плохо пахло. На полу валялся деревянный поддон, на нем пара старых одеял и нечистый матрас с какой-то кровати. Еще у него было немного света, раз в день туда приносили маленький светильник со светодиодом, которого хватало как раз с утра и до ночи. Следующим утром его заменяли.

    Вид у Димана был совершенно подавленный, а нашему появлению он, кажется, даже обрадовался. Неизвестность грузит сильно, ему сейчас лишь бы с кем-то поговорить, охрана ему ни слова не сказала еще.

    Я заранее посмотрел его документы, права и удостоверение личности. Вяльцев Дмитрий Михайлович, зарегистрирован по улице Сельхозмаша, дом двадцать, квартира тридцать один. Костя пробил его по базам – ранее судим за торговлю наркотиками и кражу, все мелкое, сроки небольшие. Больше нигде ничего интересного о нем не нашел. Точнее, вообще ничего не нашел.

    – Привет, – сказал я, заходя в его загончик. – Это тебе. – Я протянул ему блокнот и пару карандашей. – Сюда надо написать все, что ты помнишь о своих клиентах. Все, до последней детали. Имена, внешность, адреса, способы связи, в какое время обычно вызывали детей и как часто.

    – Слушай, я не…

    – Ап-ап-ап! – поднял я руку в предупреждающем жесте. – Еще одно «не», и я тебе начну дробить пальцы на ногах, молотком. – Я показал предусмотрительно прихваченный с собой молоток. – Потом остальные кости. Просто садишься и пишешь. У нас тут не переговоры и не торг.

    – А взамен? – спросил он пусть и испуганно, но даже как-то твердо.

    – Отпущу. Когда проверю то, что ты написал. Поэтому лучше не ври.

    – Не отпустишь. – Он как-то скривился и замотал головой.

    – Если найду то, что мне надо, в той информации, что ты мне дашь, – отпущу. Не должен, но это будет оплатой. Просто потом никогда мне не попадись больше. Лучше уезжай. Но если пойму, что ты, сука, брешешь, – поверь, ты даже не захочешь знать, каким способом я тебя убью. Или хочешь все же?

    – Не хочу, – голос прозвучал… понял он вроде бы.

    – Тогда садись и пиши. Время у тебя до завтра. Глупостей не делай, отсюда тебе не выбраться, просто пиши. Все, что вспомнишь. Заодно напиши, кто с тобой был, как ты с ними познакомился, чем они занимались. Что знаешь про детей. Откуда ты их забрал и как. Вообще все, как на исповеди, понял?

    Вроде бы даже поверил, что отпущу. Хочет верить, все хотят верить, наверное. Зря, конечно, но мне так проще. И ему проще, потому что я бы действительно начал плющить ему пальцы молотком, без всяких сомнений и сожалений. Я даже человека в этом существе, что сидит передо мной на цепи, не вижу. Это тварь какая-то, вампир, хуже «психов» из прошлого мира, хуже адаптантов.

    Вот и все, поговорили. Достаточно на сегодня. Пусть заодно ощутит, что мы никуда не спешим, время у нас есть. А если есть время, то мы его на куски разобрать можем в поисках информации, без всякой спешки.

    Потом вдвоем с Костей пошли в «мой» подвал, дверь которого оказалась уже с замком. Там я удивился. Сам спросить не догадался, а Костя ничего не сказал раньше.

    – Датчик движения, от него свет, – показывал он. – Прямо сюда.

    Свет неожиданно зажегшегося фонаря падал на деревянную доску, лежащую на трубе. На ней рядом лежали фонарь, ключ и мобильный телефон, а прямо на стене написано краской: «Настя, вас ждут. Звоните с этого телефона, нажав на клавишу 1 дольше двух секунд. И здесь ключ от двери из подвала».

    – Спасибо, отлично, – вполне искренне восхитился я.

    Даже случайно не пропустишь, свет как раз на всем этом сконцентрирован. Все остальное у нее будет с собой, она вошла в проход в полной экипировке, с оружием и всеми припасами в рюкзаке.

    – И куда она дозвонится?

    – На Эн-Пэ. – Они начали так называть свою комнату с дежурными наблюдателями с моей легкой руки. – Все в курсе, что может зазвонить этот номер. Все готовы. Мы ее подберем и сразу приведем к нам.

    «Дверь» никуда не делась, чувствую ее, прямо как будто весь воздух крошечными ледяными разрядами прострелен, словно все пространство вибрирует. Даже странно видеть рядом Костю, который точно ничего не ощущает. «Дверь» готова, просто… гм… «активируй» ее и уходи, никаких сомнений.

    А если мне сейчас шагнуть в нее? Ну, не сейчас, конечно, а после этой самой «активации»? Куда попаду? Просто встречусь с Настей?

    Ну, как вариант. Очень, очень возможный вариант на самом деле. И она, может быть, до сих пор делает тот последний шаг на той стороне, который я сделал тогда, когда очутился здесь. Время здесь и время в проходе – они никак не связаны друг с другом. Для Насти еще и одной секунды с того момента не прошло, может быть. Шагнуть туда, встретить ее, сказать: «Любимая, там мир какой-то дерьмовый, давай лучше прорвемся в Грэнби, к той «двери»?»

    Бронетранспортер ведь никуда не делся, я думаю, тот самый, на каком мы прорвались в Форт-Мак-Мюррей, запас солярки в канистрах в нем есть, можно доехать куда угодно. Хоть обратно в Колд-Лэйк, а хоть и прямо в Грэнби. На броне и с большим пулеметом это не так сложно.

    Все же страшно так рисковать, лучше бы Настя уже здесь появилась. Лучше дождаться.

    – Отлично все вы тут сделали, Кость, – вполне искренне похвалил я «инсталляцию». – Просто отлично. Лучше и не придумать. Давай еще в тот дом сходим, куда «уазик» подъезжал.

    – Я бы на Базу вернулся, дела еще есть, – отбоярился он. – Там подожду, если ты не против.

    Я не против, чего мне против быть? Фонарик у меня есть, пистолет есть, даже молоток есть, который я брал Димана пугать. Нужен мне там молоток? Ну не знаю. Поэтому я отдал его Косте и пошел дальше без молотка.

    Еще дом, затем детская площадка, на которой не осталось ничего, что можно сдать в металлолом, а потом еще один дом, привычно безоконный и бездверный. Панельная пятиэтажка вроде той, из которой мы Димана увезли. Четыре подъезда во двор, фасад на Осеннюю, на которой вся стрельба и произошла.

    Ближний сюда подъезд. Грязный, весь порушеный, загаженный, даже перила у лестницы спилены, тоже в металлолом пошли небось. Выдранная проводка, пахнущая сыростью лужа перед лестницей. Темновато, но я фонарик зажег, яркий луч как разрезал сумрак.

    Какая из квартир? Если это то, что я думаю, то только вот эта, у которой дверь прямо перед лестницей. И еще четыре таких над ней. А если нет, то мне неинтересно, тогда тот мужик по другим делам приезжал. Из других не увидишь ничего толком.

    Первый этаж, двухкомнатная, без всякой мебели, и пол разобран, на нем кострища. Бомжевал тут кто-то, наверное. Подошел к окну, выглянул – нет, так себе вид, не годится. Оптимально бы на балкон, стенка мешает. Балконы этажом выше начинаются. Так что лучше сразу туда.

    Вышел на лестницу, осторожно ступая, поднялся этажом выше. Попутно подумал, что тут нет ни бродячих кошек, ни собак, ни крыс. Пустой район, еды нет. Крысы ушли на свалку, собаки туда заходить особо не рискуют, бомжи их едят, кошки тоже подальше держатся. Пустота. Тут всю стену из баллончиков расписали, и не граффити, а матюгами. И в чем смысл? Никто не прочтет, никто не оценит. Странные люди.

    На втором все было как на первом, только в углу куча битой посуды почему-то. А так все тоже в костры пошло. Ну и вывезли, наверное, когда съезжали. Примерился с балкона – да, место разборки вполне себе хорошо просматривается. Дай мне автомат – ни в кого не промахнусь. Дай автомат с оптикой – буду бить прямо в башни.

    Нужное нашел на последнем этаже. Балкон самодельно огорожен пластиком. Как раз в нужном направлении выломана небольшая дыра. Относительно небольшая, целиться через нее можно. И у дыры края интересные, свежий скол. Все грязное и старое вокруг, а тут свежее. В глаза бросается. Присмотрелся внимательней. Что-то еще не так… а, да, всякий мусор согнан в один край. Тут лежал кто-то, на коврике, скорей всего, и пытался поверхность под ковриком сделать как можно глаже.

    И чего лежал?

    Прилег сам аккуратненько, выглянул в дыру… да, как раз нужное место отлично просматривается. И дыра именно туда целится. И вот кусок пластика у двери так странно стоит… это зачем? А это, скорей всего, чтобы гильзы отразить. Чтобы и потом собрать было легко. Прямо под стрелка и отлетят. Точно.

    Значит, был здесь стрелок. Не Штопор завалил моего прототипа, а он. И Штопора заодно. А меня настоящего валить не стал, потому что ничего не понял. Связи у него не было, что ли? А даже если и была, то что? Он доложил, что стрелок в серьезной экипировке, с глушителем на автомате, положил чеченцев. Там тоже озадачились. Спросили типа «он тебя видит?», а стрелок ответил, что нет. Тогда ему дали команду ждать, мол, разберемся. И сидели там, лбы морщили, потому что просто обзвоном отделов это не решишь, не поймут в отделах, это же чья-то частная инициатива. Потом я уехал, и тогда стрелок получил команду на эвакуацию.

    Логично?

    Да вполне, если понимать, как все эти организации устроены. Никто на свой страх и риск не дал бы команду стрелять.

    То есть вот так все получилось. Но что это дает мне, учитывая тот факт, что я больше не хочу оставаться в этом мире? Я дожидаюсь и ухожу. Какая разница, кто хлопнул моего прототипа? Целились-то все равно не в него.

    Но как бы не начали целиться в меня. Если просто до заказчиков стрельбы дойдет информация о том, что… ну какая может дойти? Например, они узнают, что убит только Штопор, а Вован, что был с ним, остался в живых. Да еще и убил чеченцев. Потому что именно такая информация дойдет или уже дошла до тех, кто имеет свой маленький гешефт именно с чеченской группировкой.

    Может, специально никто и не сдаст, бандиты не любят сдавать тех, кого должны покарать сами, но ведь могут быть и информаторы.

    Поэтому что? Поэтому то, что надо действовать так, как и было мной запланировано. Пусть друг другом занимаются. И надо быть еще осторожней. Жизнь дома в немалой степени эту осторожность нарушает. Пусть я там и не прописан, но мой прототип живет в этой квартире давно.

    На дачу? Так я ее не видел до сих пор, и проезжать через стационарный пост ГАИ с оружием постоянно – тоже так себе идея. Как начинается общегородской шухер, так там выставляют ОМОН и начинают шмонать машины, а моя вполне может быть в какой-нибудь ориентировке. Или я сам. Тормознут для проверки документов, а потом полезут по машине.

    Безопасней всего здесь. Но тогда приходится как-то вовлекать «хакеров» уже в свои дела, а этого не хочется. Это и для них не очень хорошо, и для меня тоже. Но какой еще выбор?

    Надо с Большим поговорить. Просто сообщить ему, что я пока скрываюсь. Во избежание, так сказать. Видел слежку за своей квартирой, например. Или показалось, что видел, но не хочу рисковать. Ладно, это я придумаю, это не проблема, только вот запасы стволов оттуда бы вывезти неплохо, они еще сильно пригодиться могут в будущем.

    Да, все же сюда, на раскладушечку. Безопасней всего, тут даже наблюдение и все такое, что я повторяться буду. Просто сидеть и не отсвечивать, в спортзале качаться да «хакеров» стрелковому делу учить.


    В общем, я остаток дня провел на базе «хакеров». Провел как раз урок по стрельбе и да, позанимался в спортзале, потом чуть обжился в комнате, сходил поужинал. А потом все же отправился к себе на квартиру. Надо там будет подготовиться к эвакуации. И при этом не хочется мне все оружие перетаскивать в свое новое убежище в силу привычки не класть все яйца в одну корзину. Это не паранойя, это просто привычка такая.

    Доехал без приключений под надоевшим уже осенним дождем, поставил замызганную по крышу «Ниву» на стоянку, потопал домой, как уже делаю обычно, пешком. Постоял в темноте, выискивая возможную слежку, но никаких явных ее признаков не обнаружил. Явных. Потом через ворота проскользнул в гараж, проверив сигналки – все на месте, никто их не сорвал.

    Тихо и медленно вышел в подъезд, стараясь не шуметь. И тут, в эту самую секунду, завибрировал в кармане телефон. Секретный телефон, о котором никто не знает, так что ответил я сразу, потому что это или Костя, или максимум кто-то от Кости. Кто-то, кому он этот номер дал. Но голос в трубке оказался другим. Я даже почувствовал, что голос знаком прототипу, но и картотека прототипа сразу опознавать его отказалась. Голос был откуда-то из прошлого.

    – Старший сержант Бирюков, это майор Барановский, – сказал этот самый голос, уверенный и чуть хрипловатый. – Я у тебя в квартире сижу, один, ничем тебе не угрожаю, так что не делай глупостей, пожалуйста. Просто заходи. Нам с тобой поговорить надо.

    Барановский, майор Барановский, голос вдруг быстро и гладко совместился с фамилией. Барановский служил в ОВКР[1] в нашей части, и он меня, по факту, со службы и выпер. То есть не меня, а прототипа. Но мог и посадить. А мог и все спустить на тормозах, но и этого не сделал. Не посадил, но и не спас.

    Снова пробежка по унаследованным знаниям: как прототип относится к Барановскому? Сформулировался ответ: довольно неприязненно. Нет, не до желания убить на месте, но на чашечку кофе не позовет и точно не предложит посетить свою квартиру в отсутствие хозяина. И вместе с тем прототип был бы скорей удивлен появлением майора, но не напуган. Тот не значится в его списке угроз, скорей занесен в реестр просто неприятных людей, с которыми не хочется общаться. Нерукопожатность и все такое.

    Подошел к двери в квартиру, тронул ручку – не заперта. На всякий случай убрал пистолет под куртку, в ремень. Если там кто-то ждет и собирается стрелять, то он в любом случае успеет первым. Там точно не дилетанты, свое дело знают туго. А вот если стрелять никто не собирается, то пистолет будет явно лишним, потому что это криминал. А Барановский служил в контрразведке. Черт знает, где служит сейчас и что он здесь делает.

    Легкий толчок – дверь открылась. Свет горит. А когда подходил, света не было. Значит, он в окно наблюдал. Или наблюдали другие. И как я зашел в гараж – включил.

    Барановский уже хозяйничал на кухне. Увидев меня, лишь сказал:

    – Заходи. Я чаю нам обоим сделаю. Разговор есть.

    Перебор картотеки. Он старше теперь, мой прототип его помнит другим, моложе, но и времени прошло много. Барановский высокий, виду спортивного, совершенно седой, хотя ему только слегка за пятьдесят. Куртку он снял, одет в плотную серую рубашку, заправленную в джинсы, на кожаном ремне кобура, в кобуру вложен короткий серый «стриж» – пистолет, которого в моей действительности не было. Он тут за служебный у ментов и всяких других служб. Военные носят такой же, но длинней и стволом, и рукояткой. То есть Барановский уже не в военной контрразведке, получается, пистолет не соответствует. В ментах? Да нет, зачем ему, в частниках небось.

    Я встал в дверях, сложив на груди руки, и, опершись плечом на косяк, спросил:

    – Чем обязан? Вообще-то не ждал.

    – Да все расскажу, садись или помогай. – Он вытащил из шкафа две кружки, поставил на стол. – Для чего я здесь могу быть? Чтобы взять да и рассказать.

    Прототип наверняка пожелал бы развить это все в скандал, он бы не стал нормально общаться, но его неприязнь вовсе не была моей, а мне же стало просто интересно. Меня никакой Барановский ни с какой службы не выкидывал, так что ничего личного и даже никакого бизнеса. Простое, чистое, незамутненное любопытство. И это не нападение на меня, хотя лучше бы все же проверить. Поэтому я предоставил ему возможность заваривать чай самостоятельно, а сам быстро обошел всю квартирку – нет, тут он действительно один.

    – Разговор записываться не будет, – сказал он, заливая заварку кипятком в маленьком чайнике. – Можешь не верить, но это так. Все записи будут лишними для меня в первую очередь, а что надо, то и так записано уже. Так что давай просто поговорим.

    – Хорошо, – я выжидательно посмотрел на него. Ему надо – вот он пусть сам и начинает, инициатива в таких разговорах совершенно излишняя. Пусть собеседник первым открывает карты, ты и подождать можешь.

    – Не удивлен, что я на этот номер позвонил? – спросил он.

    – Есть немного.

    – Он у меня все время был. Равно как записаны все разговоры с него. И переписка с планшета. Знаешь, как?

    Я немного задумался. Потом предположил:

    – Костя? Ваш человек?

    – Наш, – не стал отнекиваться Барановский. – Сотрудник, штатный.

    Вот как. Вот это сюрприз, хоть и удивляться особо нечему. То есть Барановский знает все, скорей всего. Тогда почему меня никто не арестовывает? Потому, наверное, что он здесь совсем не для этого. Так что паниковать рано.

    – А вы…

    – Я сотрудник службы безопасности «РосАтома», работаю в Волжске. – Барановский вытащил бумажник с удостоверением.

    – А здесь что делаете? – задал я старательно наивный вопрос.

    Вообще, такие лавочки делают что хотят. В неких рамках, понятное дело, но очень растянутых. Это все знают, и мой прототип это знал.

    – Тебя только это интересует?

    – Это вы машину Штопора доставили сюда спецвагоном? – выдал я вместо ответа свой вопрос.

    – Хм, – он покачал головой. – Раскопал все же? Надо было ему здесь машину покупать, говорил же. Кто еще знает? Поляков? Кто-то еще?

    – Штопор тоже на вас работал?

    Эдакий танец кругами, никто не дает ответов и пытается что-то вытянуть из собеседника. Не самая разумная тактика беседы, потому что все равно придется говорить о конкретном, но начинать первым я не хочу. Мне бы чуть больше информации от Барановского.

    – Штопор работал на нас, – вздохнул он. – Ладно, я сам начну, а то мы тут до утра будем рака за камень заводить. – Он начал разливать чай по кружкам. – Штопор был связан с контрабандой наркотиков из Маньчжурии, когда жил в Хабаровске. На этом погорел, стал работать на нас. Потом мы перевезли его сюда.

    – А при чем тут наркота и ваша лавка? – тут уже вполне искренне удивился я.

    – При том, что таблетки начали попадать в Волжск и другие города, – разлив чай, он придвинул себе одну из кружек. – Стали модными. И это уже касается нас. И именно здесь идет распределение. Опт делится на меньшие партии и расходится по стране.

    – Понятно. Сочувствую.

    Он пропустил мою иронию мимо ушей и продолжил:

    – Нам стало понятно, что здесь поставку китайских таблеток держат под крышей местные менты. Кто именно – мы пока не вычислили. И именно они решили ликвидировать нашего агента. А заодно и того, кто приехал с ним. – Он уставился мне в глаза.

    Странно, что не задан главный вопрос: кто я такой? Барановский говорит о другом. Придерживает на конец беседы? Или Костя сдал ему вовсе не всю информацию? Основное придержал? Или Барановский все же играет?

    – Ну, Штопора они ликвидировали.

    – А ты ликвидировал их, так? Почему, кстати? Это же не они стреляли.

    – Я думал, что они договорились со Штопором, – тут на самом деле ни одна версия не бьется. – А он выстрелил в меня сзади с глушителем. Я открыл огонь по ним, сместился в укрытие, а потом увидел лежащего Штопора. И решил, что это они его.

    – Немного натянуто, нет?

    – А другой версии не было. – Я вроде как равнодушно пожал плечами. – Да и по башке мне досталось, не очень хорошо соображал тогда. Костя не рассказал?

    – Он рассказал, теперь ты расскажи.

    – Да рассказал уже все, в принципе. Единственное, чего не могу понять, – почему стрелок меня после не убрал? – изобразил я озадаченность. – Я же там крутился еще, пусть и недолго.

    – Сколько?

    – До машины, потом заводил ее, пока разогнался, опять же, – сочинял я на ходу, решив опустить всю историю со Свистком и Амиром. Заодно посмотрю, как на это среагирует Барановский.

    Среагировал он без сюрпризов:

    – Не знаю, если честно. Что-то помешало, возможно. Ладно, мы уже забрали вашего пленного. – Барановский усмехнулся. – Педофил который. Он у нас сидит теперь. Да не беспокойся, так надежней. Точно не сбежит. Тебя никто не осуждает, разрешение на операцию было дано, так что все нормально. Никого не жалко.

    – Это к чему?

    – К тому, что к тебе не прилипнет.

    – Тогда о чем мы говорим?

    – О том, что я хочу тебе помочь. Когда-то не смог, а теперь появилась возможность.

    Интересно.

    – И… в какой форме? – спросил я осторожно.

    – Только честно. – Барановский уставился мне в глаза. – Тебе твоя жизнь блатная нравится?

    – Нет. – Я пожал плечами, быстро копаясь в памяти прототипа. – Но на тот момент у меня особого выбора не было. Большой мне тогда помог, сильно.

    – Выбор есть всегда.

    – Выбор есть и тогда, когда сливаешь своих подчиненных, облажавшись, – тут я даже некоторую ненаигранную злость ощутил, перешедшую мне со знаниями покойного Бирюкова. – А я вылетел со службы с волчьим билетом в то самое дерьмо, из которого пытался выбраться. Так что выбор я сделал тот, который был тогда доступен.

    – Ну да, спиться тебе Большой не дал, верно, – он усмехнулся. – Мы тут покопались немного в материалах.

    – Через Константина?

    – Через него, конечно. Правда, серверы милицейские не он сам взломал, дали нужную информацию ему. Ладно, отвлекаемся. Итак, блатная жизнь тебе не нравится, верно?

    – Будем считать так. – Я приложился к кружке с чаем.

    – Уйти из нее хочешь?

    – Куда? – теперь я уставился ему в глаза.

    – В частный город. Хотя бы в Волжск. Сам понимаешь, что там тебя никто никогда не достанет. Или в другой федеральный, в какой захочешь. Или в ЗАТО. Начни там бизнес или даже иди на работу к нам.

    – А с волчьим билетом что делать будем?

    – Порвем и выбросим. Ты меня помнишь, репутации лжеца у меня не было.

    Это верно, не было. Барановского считали мужиком неприятным, но прямым как рельса.

    – Надо заменить Штопора?

    – Верно. – Он не стал ходить кругами. – Надо найти тех, кто крышует операции с таблетками.

    – А почему не госбезопасность этим занимается?

    – По ряду причин, – он вежливо улыбнулся, – которые тебе знать не нужно. Дойдет и до них. У нас же самих в этом городе возможности ограниченны. Людей и всего прочего совсем немного.

    – Я никогда не был в частных городах, – вытащил я из картотеки очередное знание. – Даже не знаю, что там нужно хотеть.

    – Устроить экскурсию? – Барановский покрутил кружку на столе перед собой. – Это несложно. Соглашайся, короче. Это шанс, реальный и настоящий. Второго такого не выпадет. А я никого, кроме тебя, не смогу переместить в базу людей с допуском туда. Просто так совпало – я тебя увольнял, я же могу и заявить, что ты всегда был агентом. Сам понимаешь, что с агентурой работают персонально, имена агентов никому не раскрываются. Еще и наградят.

    – Согласен, – без всякой паузы ответил я. – Меня тут ничего не держит.

    – Жанна?

    – Несерьезно, – отмахнулся я. – И мы уже разошлись.

    Настя. Мы сможем с ней устроиться в частном городе, это уже намного лучше… но как ее подать? Сейчас или подождать? Нет, не знаю, как сейчас, чуть позже, когда… когда кроме слов появится и дело. С обеих сторон. А мне надо продумать очередную версию. Не говорить же сейчас, что моя жена придет из другого мира очень скоро и мы переедем вдвоем? Костя, похоже, это от начальства держит в тайне.

    – Вопрос насчет Константина разрешите?

    – Давай.

    – А что он вообще там делает, кстати? Какой смысл держать своего человека в таком месте? Он же там как отшельник.

    – Пока как отшельник, но… – Барановский усмехнулся. – Уже четверть городского криминала перешла на его электронику. Этого мало?

    – Хм… – Я покачал головой. – М-да. Немало, выходит. Все читаете?

    – Конечно. И надеемся довести показатель до ста.

    – И вам зачем?

    – А как думаешь?

    – С госбезопасностью делиться?

    – Вот видишь, догадался. Будет у нас контроль над всей закрытой информацией – все местные схемы сразу вскроются. Кроме того, Костя оттянул на себя склонную к необдуманным действиям, но талантливую местную молодежь. – Барановский отодвинул кружку и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, – которая не удовлетворена несправедливостью устройства общества. Нам не нужны те, кто пытается хакнуть системы «РосАтома» или устроить диверсию в Волжске, вроде новых «Красных бригад». Рано или поздно подобные к таким идеям приходят. А так они заняты.

    – Чем?

    – Да всем этим. – Он сделал некий неопределенный жест рукой. – Хотя бы охотой на педофилов. Борьбой с наркотиками займутся. Чем-нибудь еще.

    Я только головой покачал.

    – Кстати, – Барановский прищурился. – Ты же планируешь какие-то действия против чеченской группировки? Да ладно, я же не побегу в милицию, а твою переписку мы читаем. И знаем, что тебе передал Костя.

    Ну да, верно. Можно было догадаться.

    – Что-то планирую. Какая польза может быть от вас? – даванул я слегка наглостью.

    – А какая нужна? – Барановский совсем не удивился. – И это точно необходимо?

    – Мне трудно будет объяснить братве, почему не нужно. Ваха на нас наехал, при этом не прав. Да и сам я в опасности, потому что Ваха своих убитых прощать не собирается.

    – Согласен. Нам на гангстерские войны наплевать, если они не мешают работать.

    – Попытка соскочить по факту намного сложней для меня, чем попытка разобраться с Вахой, – осторожно сказал я.

    – Согласен. Так что нужно?

    – Мне нужен безопасный адрес. И безопасная машина.

    – Это возможно. Я дам мой номер, звони, если нужно.

    – Информация от сутенера. Она может быть полезна.

    – Поделимся, – кивнул Барановский. – Что-то еще?

    – Винтовка с оптикой.

    – Это возможно, но нежелательно. Левого оружия у нас нет, а использовать что-то нормальное… не стоит, я думаю. Ищи по своим каналам. Китайцы же «СВД» делают, так?

    – Быстро не добыть. – Я поморщился. – Ладно, разберусь.

    – Давай тогда к наркоте вернемся. – Барановский достал блокнот, перекинул пару листов. – Вы взяли те четыре килограмма у некоего Митяя, которого крышует Вагонка, так?

    Картотека.

    – Да, так.

    – Митяя мы установили, это некто Каменщиков Дмитрий, официально владеет двумя магазинчиками, хотя живет явно не по доходам. Забрали за долг, хоть и непрямой. Он должен кому-то, тот должен вашей бригаде, и так далее, верно?

    – Верно, – ответил я, сверившись со знаниями прототипа. – Долг не нам, долг Мартыну, нам просто доля от этого.

    Поэтому Большой так за товар и нервничал. Пришлось бы свои отдавать, если бы потерялись.

    – Чеченцы у вас собирались их выкупить по десять рублей за таблетку, верно?

    – Верно. Сорок тысяч.

    «Уличная цена» на подобную дрянь от пятнадцати до двадцати рублей в нашем городе колеблется. Интересно, почем это в частном городе? Я спросил.

    – В среднем по пятьдесят. Придурки потом всю ночь как на крыльях с этой новой дури летают. И, говорят, либидо повышается так, что иногда от сердечного приступа помирают во время этого дела. – Он усмехнулся. – Так что те, кто переправляет дурь в Волжск, делают неплохие деньги. А кто сидит на всем оптовом… сам понимаешь.

    – Как переправляют?

    – Дронами, похоже. Хоть их и регистрируют, и маяки вставляют, но… их просто разбивают, снимают с учета, а потом строят заново, уже без маячков. И никакая запретка не поможет. С полкило груза такой везет, садится точно, куда засылают, а там товар забирают.

    – А продавцов не ловите?

    – Отслеживаем кое-кого, но у нас с этим сложней, чем здесь. – Он вздохнул. – В частных городах свободы много, равно как и прав у жителей. И границы частной собственности нерушимы. Увидишь. Да и не только наркота важна.

    – Что еще?

    – Милицейское руководство города. Оно не совсем то, которое мы бы хотели здесь видеть.

    – То есть если кто-то из шишек спалится на горячем…

    – …Мы сумеем сменить их всех, – закончил он мою мысль. – Там сейчас чужие люди у руля, мы бы хотели изменить ситуацию.

    Вот так все становится еще понятней. Чуть меньше благородства и чуть больше практичности. И да, надо срочно говорить с Костей. Раз он меня не сдал, он все же на моей стороне. Но почему не предупредил о Барановском? У него своя игра, что ли? Или Барановский только делает вид, что не знает? Нет, не думаю. Человек из другой действительности куда интересней для любой власти, чем просто агент-информатор. Не знает Барановский ничего.

    – Ладно, раз ты согласен, то подписывай вот здесь. – Он вытащил бумагу из папки и придвинул ко мне. – На дату внимание обрати, это день нашего последнего разговора. Так что расписывайся так, как тогда. Что делает тебя не информатором, а считай что сотрудником.

    Я подписал, не раздумывая.

    – И теперь давай по деталям. – Он выложил на стол планшет и клавиатуру. – Теперь мы надолго. Только еще раз напомню: мы подслушку сюда не ставили, а я заодно поискал чужую. Есть риск, что сюда нагрянут менты, так что не нужно, чтобы они ее нашли. И советую все лишнее отсюда увезти. Спрячьте где-нибудь, Константина вон попроси.

    15

    Барановский не соврал, когда сказал, что это надолго. Сидели почти до утра. Он тянул из меня все, что я знаю, но и делился тем, что знал от Штопора. С его слов выходило, что маршрут поставки таблеток касался Вагонки, но все же через посредника, там был кто-то еще, какая-то группа. Вагонка уже забирала то, что предназначалось для распространения в городе и области, не больше. А вот посредник сидел на самом канале, через который шло все.

    Откуда сведения о ментовской крыше? Об этом мне не рассказали. Оперативные данные. Но, в общем, такие дела без нее и не делаются. Просто берега терять не надо, а когда дурь таким потоком идет, то берега заметно размываются.

    На чем спалился Штопор, почему его решили убрать? Загадка, по большому счету. Из той информации, что он успел им передать, и той, что удалось обнаружить в его квартире и машине, потому что это именно люди Барановского там все обыскали, выудить ответ не удалось. Однако сам факт того, что на встречу его выманили чеченцы, говорит о том, что таинственный Некто, стоящий за операциями с таблетками, связан и с ними. А если кто-то одновременно имеет влияние как минимум на две преступные группировки города, то есть чеченцев и «вагонковских», он может быть только из одной лавочки – милиции. Больше так крепко на всем этом не сидит никто.

    Данные биллинга мобилы Штопора показали, что он за три дня до своей смерти был на товарной станции. И еще он там был две недели назад и примерно месяц назад, дважды. А вот об этом у нас в бригаде не знал никто. Если мы на станции что и крали, то всегда по наводке Поляка. И Штопор в процессе «наведения на цель» не участвовал. То есть он туда ездил по каким-то своим делам.

    Со слов Барановского выходило, что эти его визиты довольно близко совпадали с появлением новой партии наркоты в городе. Именно той наркоты, которая и нужна. То есть можно предположить, что во время своих поездок Штопор что-то видел или слышал, а заодно видели его, например. То, что он ничего не доложил, показатель того, что он ничего не нашел, а вот то, что его убили… может, именно там он и спалился. И тогда он все же что-то видел. Мог видеть.

    Потом, понятное дело, возник вопрос: а мне оно надо? Нет, согласие я бы дал в любом случае, но вот всерьез рыть в этом направлении?

    Частный город. Жизнь в частном городе, которую мой прототип даже не видел никогда и на которую лишь когда-то рассчитывал, когда шел на службу. Я верю Барановскому на самом деле, он совершенно серьезен. Более того, я даже уверен, что для него это совсем несложно. Нормальная, спокойная, безопасная жизнь, хоть и в резервации.

    И вот мысль про резервацию для богатых и успешных тоже как-то не радует. Для обитателей этого мира подобное норма, но я из мира другого, совсем другого, и мне это не нравится. Но вот стоит ли рисковать?

    Если бы я точно знал, что если я шагну обратно в проход, то окажусь рядом с Настей в Форт-Мак-Мюрее, – я бы шагнул. Шагнул обязательно, теперь уже вот так сильно мне этот мир не нравится. Но я не уверен. И я пока видел самую бедную и плохую часть этого мира. Может быть, в частном мне понравится? Хотя бы настолько, чтобы перестать экспериментировать с проходами и остановиться уже? И жить, как живут люди, то есть семьей, с детьми? Извечная дилемма: синица в руке или журавль в небе? Но если выбирать синицу, то придется активно рисковать башкой. Как ей Штопор рисковал. И дорисковался. Впрочем, мой прототип тоже дорисковался, так что нечего тут…

    Ладно. Первое – надо поговорить с Костей, по-тихому. Второе – Ваха, действуем, как запланировали. Но с Костей поговорить нужно прямо сейчас.

    И кстати, мне бы сейчас один из их фургончиков не помешал, перевезти надо кое-что. «Ниву» сюда подгонять не хочу, а на «Тайге» ехать с таким грузом слишком стремно. И тогда я взялся за планшет, выдернув его из зарядника.


    Костя приехал примерно через час, на полугрузовой «Газели». Поставил ее пока перед подъездом, а затем я запустил его наверх. Одет он был, к слову, совсем неприметно, никакой «хакерской» крутости, больше похож на сборщика мебели или установщика стиральных машин, приехавшего к клиенту. Даже машина соответствует образу.

    – Заходи, – пригласил его в квартиру. – Завтракал? Чай-кофе? Что-нибудь еще?

    – Чаю с удовольствием, если не трудно. – Он прошел в мою тесноватую кухоньку и сел за стол.

    – Сейчас сделаю. – Я налил воды в электрочайник и включил его. – Меня твой начальник навещал вчера. Ты в курсе?

    – Уже да, он мне позвонил. – Константин нимало не смутился. – Никак не ожидал, что он вот так сам к тебе нагрянет, не предупредив меня.

    – А если бы предупредил, то что было бы?

    – Я бы предупредил тебя.

    – А зачем это тебе?

    – Хотя бы для того, чтобы ты знал о том, что я не сообщил ему ни о том, кто ты на самом деле такой, ни о «двери» в подвале, ни о том, что ты кого-то ждешь. Барановский думает, что ты и есть настоящий Бирюков.

    – Почему?

    – Что почему?

    – Почему ты ему не сказал?

    – А ты сам не понял? – Константин удивленно поднял брови. – Он мой начальник на работе. «Дверь» в подвале – это уже мое, личное. Это надежда. Смысл жизни теперь. Зачем я буду кому-то об этом говорить?

    – А тебе здесь что не так? – Я выставил две кружки на стол, потом присовокупил к ним сахарницу. – Частный город, есть куда уйти из Гадюжника потом. Золотой билет.

    – А что в этом хорошего? – Он опять удивился моим словам. – Что там делать? Жить с модными и успешными? Ты же рехнешься с ними. Здесь, в Гадюжнике, мне и то интересней, здесь хотя бы жизнь настоящая, а там…

    – Это тебе пока так кажется. Душа ищет именно настоящего, чтобы кровь бурлила, но это до поры, ты уж извини. Потом…

    – Не надо, – он поднял руку, – я дословно знаю, что ты хочешь сказать. Так что проще не заводить пустопорожний разговор. Да, мы те, кто готов улететь на Марс безвозвратно, если появится такая возможность. А уйти в другой мир из этого – вообще предел мечтаний, не важно, каким тот мир будет. Совершенно не важно, достаточно того, что он просто другой.

    – То есть ты готов поклясться, что Барановский ничего не знает? – Я посмотрел ему в глаза, но он взгляд не отвел.

    – Готов, если это тебе нужно.

    – И второго сюрприза на тему «Я приехал поговорить о том, как вы сюда попали» уже не будет?

    – Нет. Я обещаю.

    – Ты один работаешь на безопасников в твоей группе?

    – Один. Больше никто ничего не знает. Но я ведь не только на безопасников работаю, но еще и на саму группу.

    – Это в какой форме? – усомнился я. – Всех местных пассионариев поставил под контроль?

    – Не даю влезать туда, где им голову снесут.

    – Ну а когда ты выполнишь свою работу и уедешь в частный город Волжск, что их ждет? Под статьи пойдут?

    – Нет, – он покачал головой, – они всегда будут нужны в городе.

    – Почему ты совсем не боишься ментов? – Чайник закипал, и я заранее взялся за пластиковую ручку. – У вас иммунитет? Они о вас знают?

    – Нет, они о нас не знают. Но я полагаю, что у Барановского в ментуре есть свои люди в нужных местах. И если там начнут готовить что-то против нас, они дадут знать. Но даже не это главное.

    – А что?

    – Ты даже не представляешь, насколько мы читаем их серверы. – Он усмехнулся. – Это ведь не я взломал, точки входа туда сделаны прямо на месте. И да, я теперь настолько хорошо знаком с их системой, что, если они закроют точки, я тут же создам новые.

    Из чайника повалила тугая струя пара, щелкнул выключатель. Насыпав заварки, я залил ее кипятком и закрыл маленький чайничек. Пусть чуть настоится.

    – Ты со своими людьми говорил? Про «дверь», я имею в виду.

    – Говорил. Не со всеми пока, но говорил.

    – Почему не со всеми?

    – Боюсь, что не все поверят. Пока верят. Пока ждем твою жену, тогда уже точно поверят.

    Хотел сказать, что нам надо найти еще одного очень плохого человека, раз у нас забрали сутенера, но не стал. На потом оставил. Этого добра в Гадюжнике навалом, можно в любой момент взять. Любого торговца амфетамином забирай, и точно не ошибешься. А если всю эту толпу бойцов поднатаскать и вооружить, то захват проблемой не станет. То есть надо учить.

    – Будем надеяться, что поверят, – хмыкнул я. – Ладно. Мне надо из квартиры лишнее вывезти и там у вас спрятать, поэтому тебя и позвал. Чаю попьем и берись помогать.

    16

    Утро понедельника началось рано. Я загрузил в «Тайгу» сумку со стволами, оставленными специально для этой операции, пакет с одеждой и всем прочим необходимым и поехал на сервис, понятное дело.

    Темно, ночь еще, но хоть дождь прекратился, а то надоел уже страсть как. Правда, у машин из-под колес летит так, что все равно с включенными дворниками едешь. Машин пока немного, большинство людей как раз завтракает сейчас, перед тем как отбыть на работу. В детском саду поблизости окна еще не горят, детей пока не привели. Перед авторынком только несколько машин на стоянке и милицейский патруль на «уазике». А вот в здании ГАИ окна уже светятся.

    На сервис я приехал вторым, после Капрала. Поздоровались, пошли в офис чай пить. Кофе сейчас лишним будет, и так возбуждены. Капрал насчет этого тоже в курсе, все же профессиональный спортсмен, да и вообще он единственный в бригаде, кто на здоровом образе жизни помешан. Правда, мозги это ему никак не исправило, отморозок конченый. Прототипу это не мешало, а вот лично мне он самым опасным тут кажется.

    Никто не опоздал, следом за мной все приехали с минутными интервалами, стоянка заполнилась машинами. Люди заходили, здоровались, рассаживались на диваны с кружками. Пока еще рано, время назначили с большим запасом.

    Пришел Вася, повел смотреть транспорт. «Газель» и «Тайга», все как и заказывали. Все совпадает. Вернулись в офис. Там я потребовал у всех оружие и боеприпасы к осмотру. Два «узи» с глушителями, у остальных пистолеты, тоже с «банками».

    – Переодеваемся, – объявил я. – С масками только не торопитесь, но кепки обязательны. Перчатки не забывайте. И чтобы очки были при всех.

    Машины мы руками вообще не трогали пока, а люди Васи оттерли салоны начисто, чтобы ничьих пальцев там не было вообще.

    Всё, вроде бы все готовы.

    – Большой, вы с Сиротой встаете здесь. – Я показал на экране планшета увеличенную электронную карту места. – Вот тут, перед игровым залом, так попадете в камеру. Машину вот так, – я показал рукой, – тогда лица через тонировку точно не разглядеть, а номер увидят. И едем сперва двумя машинами мимо гостиницы. И уже на въезде на территорию как бы разъезжаемся.

    Большой смотрел на карту внимательно, стараясь все запомнить, потом кивнул:

    – Всосал, нормально. Чё остальные?

    – Капрал, Маркел, Труба – едем на «Газели», Маркел рулит, короче. Мамая в лицо все помнят?

    – Помним, не дебилы, в натуре, – усмехнулся Труба.

    – В идеале нам его взять надо, если не получается – валим на глушняк. Но лучше взять, намного лучше. Так что без суеты и пыли, вникли?

    Те хором кивнули. Слушают. И никто не с похмелья, что тоже радует. Правда, Большой всех особо предупредил, а он шутит не так уж часто.

    – Труба, исполняешь его прямо в машине, дальше гоним на пустырь. Старшой, – я повернулся к Большому, – вы за головной дозор идете. Там Мамая выгружаем в кювет и уходим, все. Меняем номера, возвращаемся к авторынку, ставим там машины. Вася нас забирает сюда, до вечера.

    Поляк отписался, товар пришел, к вечеру будет первый вывоз выручки со станции. Лучше все сделать сегодня, чтобы противник был ошеломлен максимально и не мог думать трезво. А завтра мы посмотрим, как начнут развиваться события. И подключимся в нужный момент. А насчет авторынка – там есть дикая стоянка слева от него, на пустыре. Камер в ту сторону нет, а машин стоит много, до вечера наши точно затеряются.

    Переоделись, вдруг став почти одинаковыми в черных тренировочных. Новые кроссовки как-то не совсем по ноге оказались, но черт с ними, все равно выбрасывать. Перчатки, тянем до конца, чтобы в облипку сели, не мешало ничего.

    – Маски в карман! Сперва мне показываем! – Так, у всех есть, точно. – Не потерять ни в коем случае, без них никак.

    – Не, в такие моменты четко верю, что ты вояка, – заржал Капрал. – Сам как в армии.

    – В армии я, вообще, абзац был, так что не сравнивай. Готовы? – Это уже ко всем.

    – Давай, погнали, – за всех ответил Маркел.

    Взял «узи», по привычке оттянув затвор, убеждаясь, что патрон в стволе, и только позже сообразив, что с этим не по адресу, он с открытого затвора стреляет. В сумку его. Запасной магазин один, боя не предполагается. Или сразу все делаем, или отваливаем, если что-то обламывается. Запасные пусть останутся на будущее.

    Засуетились, встали, потянулись к дверям. Машины уже наготове, обе, у ворот стоят, Васька сейчас эти самые ворота откроет.

    Поехали через центр, там как раз ниже всего вероятность в это время на ментов нарваться. А вот на нашем мосту с утра они стоять любят, там пробка на тот берег, вот и ловят тех, кто по трамвайным путям чешет. Нам этого никак не надо сейчас.

    Дальше мимо рынка. Тут элемент риска есть, если кто-то в «Тайге» машину Маирбека «узнает». Но вроде ни на кого не напоролись, так и выехали спокойно на Гагарина, прокатившись мимо гостиницы «Поволжье». Исключительно чтобы в камеры попасть гостиничные. А заодно глянуть, какие машины стоят.

    – Тачка Мамая здесь, – объявил я по рации. – Работаем.

    Да, его серебристая «двадцать вторая» стоит у самого крыльца, вся такая сильно модная, хоть пружины ей никто и не подрезал, чтобы она брюхом по асфальту чиркала, как у молодых кавказских бандитов принято. Тут, скорей, претензии на «солидность» в тюнинге прослеживаются.

    Поворот под светофор на Спортивную, оттуда сразу на территорию стадиона. И вокруг него против часовой стрелки, до того самого игрового зала. Скорость скинули, по сторонам глазеем. Дальше расчет только на удачу и статистику. Мамай из борцовского зала выходит обычно позже, но он ведь мог и вообще не пойти. Плохо себя чувствует, получил травму, заболел или неотложные дела возникли. С равным успехом он может быть в зале, а может сидеть и в гостинице. Нет, не с равным, конечно, скорей всего он в зале, но гарантий все же никаких.

    Поэтому просто ждем.

    – Ждем теперь, – сказал я негромко.

    Огляделся. Маркел в кепке, все нормально, лицо его в камеру попадать не должно, стоим правильно, я тоже в кепке, и у меня окно тонировано. Капрал проверил автомат, разумно направив глушитель в пол. Это прототип их всех учил с оружием обращаться. Довольно неплохо научил, к слову.

    Труба закурил, затем и Маркел к нему присоединился. Хрен с ними, пусть смолят, лишь бы мандражить не начали. Перед прыжком очко десантника способно перекусить лом, и это никуда не девается. Тоже на нервах, но я хорошо умею себя контролировать.

    Машина Большого правильно встала, как я и планировал. В глаза мы особо не бросаемся, тут с утра машины всегда паркуются в разных местах, никто особого внимания не обратит. Разве что у «Газели» движок работает, но мы не можем рисковать, времени у нас совсем в обрез будет, надо будет тронуться с места вовремя и ехать спокойно, чтобы не спугнуть цели.

    Сидим тихо, ждем. Ждать надо уметь, с этим у моих «коллег» немного проблема. Но хоть друг с другом болтают, отвлекаются. Так прошло минут десять. Потом Большой сообщил по радио:

    – Выходят.

    Мы за изгибом стены стадиона стоим, нас от выхода из спортзала не видно, зато выход виден Большому. Если бы мы стояли ближе и тронулись прямо на глазах Мамая и остальных, те бы могли насторожиться. А вот просто едущая машина вызывает куда меньше подозрений.

    – Маркел, вперед, – скомандовал я, взводя затвор оружия. – Только не торопись, успеем.

    Рядом лязгнул затвором Капрал.

    Там места много, дальше выход со стадиона, так что габариты проходов рассчитаны под большую толпу.

    – Пониже всем опуститься!

    Это на случай, если кто через лобовое стекло посмотрит в приближающуюся машину. Так пусть разглядит только водителя. Правда, я краем глаза выглядываю из-за спинки водительского сиденья…

    Ближе, ближе…

    – Идут! Не шевелимся. Маркел, ехай, как едешь, ни скорость, ни маршрут не меняй.

    Вон трое, со спортивными сумками. Мамай в середине. Он седоватый, а с ним двое молодых, волосатых. Глянули в нашу сторону мельком, тут «Газели» с утра катаются, развозят всякое по магазинам и кабакам, тут еще и два ресторанчика дальше, так что все в пределах нормы.

    – Внимание! Капрал, берешь правого, понял? Правого! Труба, на дверь… ждем… ждем… – Я уже вскинул автомат. – Давай!

    Дверь, зажужжав роликами, отъехала вправо. Трое перед нами, метров десять до них, так и не насторожились, они тут на своей земле и на своем районе, чего бояться… Машина встала, чуть качнувшись. Когда рессоры отыграли качок, я выпустил очередь между лопаток плечистому парню слева. Сорвавшийся затвор чуть толкнул оружие вниз, «узи» издал странный хакающе-звенящий звук, выбросил гильзы, плечистый тут же запнулся ногами и начал падать.

    Капрал тоже стрелял, три очереди как минимум, и даже в голову попал, так что второй спутник Мамая свалился сразу на ослабевших ногах. Мамай же, надо отдать ему должное, ждать продолжения не стал. Он просто уронил с плеча сумку и рванул по диагонали в сторону.

    Черт его знает, если бы он был легче и меньше, а под ногами был не мокрый асфальт, по которому его кроссовки проскользнули, может, и был бы у него шанс уйти. Но не сейчас. Я просто расстрелял остаток магазина ему по ногам, и он свалился, не пробежав и пяти метров. А наш фургон, рыкнув двигателем, поехал к нему, подводя лежащего человека под правую сдвижную дверь.

    Попал я хорошо, кровь расплывалась в луже, а сам Мамай растерянно смотрел на свою сумку. У него ствол там, ну ё-моё… вот и разница между бандитом и профессионалом. За пояс треников его не засунешь, выпадет, в карман тоже не положишь, так он его в сумке нес, а сумку скинул.

    Потом его взгляд уперся в мой автомат, направленный ему в грудь. Магазин я уже сменил. Капрал и Труба выскочили на улицу, Труба ткнул шокером раненого в шею, тот обмяк, а через секунду оказался в фургоне, на полу, застеленном пластиком.

    – Готово, двинули, – сообщил я в рацию.

    Дверь захлопнулась, погрузив заднюю часть салона в полумрак.

    – Ну чё, кончаю его? – спросил Труба, вытащив из кармана собачий поводок с ошейником. – Пока не натекло тут.

    Поводок – это для тяжести оскорбления, чтобы у коллег, так сказать, убитого совсем крышу сорвало.

    – Давай, – кивнул я, добавив уже мысленно: «Не жалко. Никого тут не жалко».

    Мамай, видимо, уже приходил в себя, потому что, когда Труба начал душить его поводком, он засучил ногами, забился, но, раненный и лежащий лицом вниз, он ничего не мог сделать с Трубой и Капралом, навалившимися на него. И через минуту все затихло, хотя Труба продолжал тянуть концы поводка и дальше, для уверенности.

    – Все, готовченко, теперь ошейник ему давай, – сказал у меня за спиной Капрал.

    За спиной потому, что смотреть я на это все не хотел, делал вид, что куда важней наблюдать через лобовое. А в лобовом видна была «Тайга» с номерами машины Маирбека, едущая перед нами.


    До того самого пустыря недалеко, минут десять езды. У нас радио на милицейской волне, но пока ничего важного не слышим. Да можем и не услышать, потому что экипажам команды чаще всего идут текстом на бортовые компьютеры, а отвечают обычно через них же в телефонном режиме, радио пользуют разве что для связи в патруле, если разбрелись. Электроника тут и бомжам доступна, ничего сверхъестественного.

    Улица Линейная, обычно пустая. Слева закрытый завод и жиденькая роща, справа пустырь. Дорога грязная, обочины грязные, все грязное, даже роща без листьев такой же выглядит, грязной. Машин тут немного, поэтому тогда тело Аслана здесь и сбросили, я думаю. Теперь только нужное место найти, чтобы сомнений у дагестанцев было меньше, чья работа.

    Сзади грузовик с длинным прицепом едет, за ним вроде не вижу никого. Встречных тоже мало, пару раз всего попались. Вон и место, столбик, кювет…

    – Грузовик пропускаем, – сказал я и в рацию, и Маркелу за баранкой. – И давай к обочине.

    Большой знает, что делать, он чуть дальше проедет и встанет дозором. С другой стороны будем сами приглядывать, третьей машины нет.

    «Газель» тряхануло на разбитой обочине, скрипнула подвеска. Грузовик взял чуть левей и объехал нас, беспощадно обрызгав мелкодисперсной грязью из-под колес.

    – Все, пошли, не теряем времени!

    Отскочила назад дверь в борту, Труба и Капрал потащили обмякшее тело Мамая на улицу. Я выскочил следом, встал у машины, глядя назад. Далеко едет какая-то машина, быстрей надо…

    – Давай скорей! Поводок на столбик накинь!

    Несколько секунд все заняло, но машина уже довольно близко. Я голову наклонил так, чтобы лица было под кепкой не разглядеть, Труба с Капралом же быстро заскочили в салон. Повернувшись к приближающейся машине спиной, я запрыгнул в дверной проем следом за ними, дернул ручку, закрывая дверь.

    – Маркел, не торопись! – окликнул я водителя. – Пропусти машину.

    – Жмура увидеть может!

    – Похрен, если увидит, то увидит в любом случае. А так мы у него на хвосте будем, запаникует и ноги сделает.

    Но из проезжавшего пикапчика «Москвича» труп не заметили, похоже, потому, что ни скорость у них не изменилась, ни манера езды. Отпустив машину чуть дальше, Маркел разогнал «Тазель», а вскоре мы догнали «Тайгу» Большого.

    – Дальше по плану, – сказал я в рацию.

    По Линейной доехали до поворота в Стахановцев, там улица совсем глухая, вечно пустая, вокруг все осинником заросло. Метров через пятьсот после поворота слева показалось здание из красного грязного кирпича, с окнами, забитыми серой старой фанерой. Мастерские тут раньше были какие-то. Официально тут весь район под реконструкцию, но денег на нее никто так и не выделяет.

    Свернули на гравийную подъездную, мокрую и разбитую, по ней заехали за здание, чтобы от дороги прикрыло. Выскочили разом, поменяли номера, я перебежал к машине Большого.

    – Все, на стоянку, оттуда на сервис! – крикнул я, обернувшись к фургону. – Маршрут не забыли? Дальше по обстоятельствам. Погнали! – Я запихнул себя на заднее сиденье кроссовера, сбросив под ноги сумку с автоматом.

    От него избавляться надо, но рано, к сожалению, он еще раз нужен будет. А так, конечно, чисто палево на руках, нехорошо.

    «Тайга», чуть буксанув на гравии, рванула в сторону дороги, там снова свернула к Линейной, направо, а «Газель» поехала налево. Если кто запомнил вдруг эти две машины вместе и сообщил об этом… короче, они уже не вместе. И номера теперь другие.

    Вместо того чтобы успокоиться, начал наполняться адреналином только сейчас. Пока все это делали – как-то спокоен был, а вот теперь подперло, аж руки задрожали. Сирота вроде тоже занервничал, погнал слишком быстро, пришлось его придержать:

    – Не гони, слышь. И по правилам не тащись, ехай как все, не выделяйся.

    «Тайга» в «пацанской комплектации», едущая строго по правилам, вызовет больше подозрений, чем нарушающая. Все должно быть естественно. А на Линейной пока никакой паники не видно, едут себе редкие машины, как и до этого ехали. Мокрая грязь из-под колес облаками, боковые стекла грязные, а если тонировку учитывать, то черта с два что в машине со стороны разглядишь.

    На Т-образном перекрестке свернули направо, на Пришвина, там машин уже прибавилось, и это нам в плюс, мы уже в потоке теряемся помаленьку. Дальше нам левей, в направлении товарной станции, но до нее не доедем, уйдем в сторону Вагонки – еще одна маленькая страховка, если кто-то каким-то чудом сумеет эту машину опознать. И уже на Магистральной, куда мы свернули на большом перекрестке, Большой заговорил наконец:

    – Вроде пока ништяк все, без косяков. Сработает, думаешь?

    – А ты как думаешь? – ответил я вопросом на вопрос.

    – Должно. Будет кипиш однозначно, если мы Мамая убрали. Тока нам бы самим не пропалиться, мы ведь на голимый беспредел пошли. Если спалят – проотвечаемся. С Мамаем у нас никаких терок, повода не было.

    – А не надо палиться, – изрек я несложную истину. – Надо всем соображать, что если спалят – всех закопают. А вот если не спалят, то мы не только с Вахой разбираемся, но еще и вся Муслимка просядет, для всех благо.

    – Мусора лишь бы ничего не нарыли, сольют туда сразу, – вздохнув, он полез за сигаретами в карман, протянул мне пачку через плечо: – Будешь?

    – Я же бросил. Думаю, что не нароют ничего.

    – Если Русик все же в берегах удержится и по понятиям правилку соберет, расклад вскрыться может, – вступил в разговор Сирота.

    – Русик по жизни рамсы путает, а там еще и личное, – усомнился Большой. – Берега сразу потеряют. Мы их по понятиям объяснить хотим, а у них понятия другие. Оттого и проблемы все с ними. «Чехи» раньше даже на разборку мусоров приводили, когда расклад не про них был. Нет, не разойдутся в берегах, мясня пойдет.

    – У «чехов» старшие тоже есть, – усомнился Сирота.

    – Хоза у них старший, пока все с ним согласны, – Большой усмехнулся. – Я же не прогнал насчет того, что у них понятия другие. Там старший в авторитете до тех пор, пока с ним все согласны. Хоза и Ваха из разных мест и разных родов, по их поняткам Хоза Вахе не старший. Ваха его старшим признает, только пока у них между собой терок нет. У них же вообще по жизни как: или я князь, или никто.

    – То есть склеится, так прикидываешь?

    – Должно. – Большой кивнул. – Давай, к мосту сворачивай.

    17

    Не расходились. За машинами на стоянке у авторынка наблюдали поочередно, катаясь туда на своих. Если менты их нашли, то точно внутрь полезут, не удержатся. Решат, что машины уже брошены, от них избавились, смысла нет засаду устраивать. Да и все равно рядом покрутятся. А если заметим такую суету, то и подходить к ним не станем. Паленые стволы в них и оставили, так надежней, нечего лишний раз на себе таскать.

    Телефоны включили только в офисе, до этого их даже без аккумуляторов держали. Сидели у телевизора весь день, много курили, так что я больше в окно дышал, привезли обед в бумажных пакетах из узбекского кафе.

    Часам к пяти вечера в новостях заговорили об убийстве авторитета Мамаева, без подробностей, и о перестрелке у «Авангарда», в которой погибло двое. То есть решили события в изложении не связывать по какой-то причине. Показали ролик с территории стадиона, два тела, накрытых пластиком, фургончик следственной части с мигалками, еще такой же криминалистической лаборатории.

    Потом из других бригад братва позванивать начала. Слухи расходились, причем слухи были такие, какие и требовались, – говорили о том, что это на Муслимке проблемы начались, рынок делят и все такое. Мамая пока на Ваху не списывали, но и на нас это никаким образом не замыкалось. Потом сказали, что по всему району там выставлены пикеты с омоновцами, так что атаку на сигаретную выручку решили перенести. Слишком легко влипнуть. Поэтому машины со стоянки взяли и развезли в какие-то отстойники, уже без моего участия.

    – Ну вы все поняли, так? – спросил Большой у бригады. – Кто за это базарить начнет – сам того завалю. Можем ехать, на сегодня все, культурная программа закончена. Не бухайте дуром, поняли? Аккуратно.

    Потом мы с ним вышли во двор сервиса, зашли за цех, там он закурил, прикрывая огонек зажигалки ладонями.

    – Вован, если вскроется, – нас уроют. Даже менжуюсь, что согласился.

    – А так бы со всей бригадой Вахи сейчас воевали уже, – выдвинул я встречный резон. – А до Вахи хрен бы добрались, скорее, он до нас. Мартыну пришлось бы остальных вписывать, то есть мясня бы шла еще большая. И бригада потом бы всем по жизни должна была, нет, что ли?

    – Все четко, поэтому и вписался. Но если спалимся – вилы. Прикинь, даже рад сейчас, что этих двух бивней завалили, у Угла с метлой проблемы пошли, бивень, в натуре. Самому бы валить пришлось.

    – А остальные?

    – Остальные соображают. Ладно, по домам, кашляни на мобилу случ-чо.

    Разошлись, в общем. На обратной дороге не удержался, заехал за пивом, взял «Самарского», какое мне у Миши тогда понравилось, к пиву набрал колбасы сухой и мясного балыка. Знаю, что нетрадиционно, но вот я в таком сочетании люблю. Это мое личное, попрошу не обсуждать. Заехал в гараж, заперся, пошел наверх. Из дома Мишу набрал:

    – Здоров, Мишань, ты там как насчет пивка?

    – Да я всегда, – тут же заявил он.

    – Тогда спускайся, у меня посидим для разнообразия.

    – Рыбу взять?

    – Если сам будешь. У меня есть, но пересушена, не твой стиль, – из картотеки прототипа было извлечено знание о Мишиных пристрастиях.

    – Сейчас приду.

    Я взялся чистить и резать колбасу покуда, поставив пиво в холодильник. Оно и так не теплое, в магазине из холодильника взял, но чтобы не нагревалось. Погода, может, и не пивная, в окно глянешь, и душа сто грамм запросит, но я все же крепкое не люблю, да и под пиво сидится лучше. Мне после сегодняшнего с нормальным человеком поговорить – за лекарство, душа просто корчится. Плохой из меня бандит, никакой. К убитым жалости нет, не из-за этого крючит, просто чувствовать себя частью всего этого тяжело до судорог. Тяжело даже то, что нормальные люди в тебе бандита видят.

    Так, ладно, сейчас отмякну чуток. Колбасу с балыком просто горой на тарелку, две кружки из шкафа, ополоснуть предварительно, ну и первую полторашку на стол, я уже слышу, как в подъезде этажом выше дверь хлопнула. Открывать пошел.

    Миша как раз руку к звонку подносил, но я успел раньше.

    – Здорова, проходи.

    Он все же с пакетом, со своей рыбой пришел. Надо ему газетку постелить на стол, рыбу на газете чистят и никак иначе, потому что тогда вся эстетика нарушится к чертовой матери. Нашел какую-то в стопке из тех, что бесплатно распихивают в почтовые ящики, а Миша тут же горку рыбы на нее вывалил.

    – Я так понимаю, что хорошо сидим сегодня? – уточнил он.

    – Выходной завтра? – Миша через день в основном работает.

    – Точно.

    – Тогда хорошо сидим, не мелочимся. Пива много.

    – А может, по песярику для завязки? – осторожно спросил он.

    – Проблемы, что ли? – прототип Мишу знал хорошо, так что уточнил сразу.

    – Нет, устал просто как не знаю кто с новым-то начальством. Задолбал придурок.

    – Ну завтра отдохнешь. – Я полез в шкаф за водкой. – Тока теплая, Миш, не ставил в холодильник. Хочешь, в морозилку на пять минут закинем?

    – Да по фигу, лей так, – махнул он рукой.

    Выставил еще и две стопки. Не для того, чтобы Миша себя неловко не чувствовал, но и для того, чтобы самому накатить. Мне тоже полезно будет, оторваться от реальности хочу немного. Настя, где же ты, ну давай скорей, надо что-то решать.

    Свернул пробку с треском, разлил теплую водку в рюмки. Поднял свою, чокнулся с Мишкой, сказал тост:

    – Давай за нас с вами и за хрен с ними, – и заглотнул разом.

    Противная она, теплая. Схватил сразу три кружка колбасы, закинул в рот, зажевал активно, потом, наклонив кружку, начал пиво разливать, так, чтобы не пенилось слишком.

    – Пиво сегодня пенистое, – повторил я старый анекдот.

    – Ну да, говори уж сразу… – Мишка усмехнулся. – Все равно хорошо пошла, теперь и по пиву можно. Говори, чего звал?

    Я молча показал пальцем на стол.

    – Пива-то попить? – Он усмехнулся. – Да ладно. Это приперло тебя что-то. Телись давай, рассказывай, если это не секретно.

    – Да нечего рассказывать, просто тоска накатила. Осень, дожди, грязь и все такое.

    – Только лишь? – Мишка посмотрел с сомнением.

    – В основном, – усмехнулся я. – Свалить отсюда хочется как можно дальше.

    – В Дагомыс?

    – В другой мир, блин, – вполне себе честно ответил я. – В жопу Дагомыс.

    – Надеюсь, что не в лучший мир. – А он сегодня за шутника.

    – Тот не лучший, о каком говоришь, тот уже последний, – усмехнулся я. – Скажи, а вот почему ты не хочешь переехать в частный город? Не, ты мне говорил, я все помню, но все же разжуй малость, что тебе там не так?

    – Да все не так. – Мишка все же задумался. – Иногда сложно объяснить, тут больше ощущения, чем логика. Как-то неестественно это все, неправильно. Ну ведь не было раньше никаких частных, закрытых и федеральных, были города как города, ну разве что в Москве хрен пропишешься. А потом они возьми как-то вдруг и появись. И для чего?

    – Ну, для чего?

    – Для того, чтобы чистая публика с быдлом не сталкивалась, всего-навсего. А кто поделил всех на быдло и небыдло, а?

    – Ты продолжай. – Я приложился к пиву.

    – Такое же быдло, которое успело что-то хапнуть раньше других. Вот у меня родители работали в науке, так? Всю жизнь. А еще был сосед, который чем-то там фарцевал, потом к депутату в помощники пристроился, потом вдруг как-то сам в депутаты, а из депутатов во владельцы фабрики. И вдруг оказался в Волжске, а фабрика здесь. А я его сам помню, это такой персонаж, с которым за руку поздоровайся и потом пальцы пересчитай. И вдруг он в чистую публику пошел. Как так?

    – Так никто и не говорит, что там самые умные. Там самые богатые и те, кто на них работают напрямую, не больше. У нас богатые не всегда умные, чаще просто наглые.

    – Ну вот я и не хочу жить среди наглых. Да и зоопарк там, Володь, ну сам прикинь. Девяносто пять процентов территории страны – федеральные земли. Ну с чего я вдруг поеду жить, пусть и хорошо, в резервацию, а?

    – Логично. – Я отсалютовал ему кружкой. – А вот если бы ты все же решил обзавестись женщиной, а с ней решил завести детей – тогда как? Не говори, что для детей здесь перспектив больше, чем там. Да и чего женщина захочет?

    – Ты меня знаешь, у меня с женщинами проблема. А проблема потому, что я живу своей жизнью, а они пытаются менять ее под свой стиль. – Миша по ходу признался в том, что он уже зрелый закоренелый холостяк, получается. – Мой стиль – это жить здесь, все. В этом городе, в этой квартире, ездить на ту же дачу, разве что работу сменил бы. А лучше сменил бы начальника и остался на старой.

    – А хозяин вашей сети где живет?

    – В частном, понятное дело. Но не в Волжске. Да пусть живет, мне до него никакого дела. Твое здоровье. – Теперь уже он поднял кружку в салюте.

    – И твое, – вернул я приветствие. – Слышь, Мишань, а ты ведь так и не женишься никогда, получается.

    – Может, и не женюсь, – легко согласился он. – Раньше надо было, теперь опоздал.

    – И постоянной нет?

    – Никого нет. – Он усмехнулся. – В бордель хожу изредка, сам не знаю зачем. Пара девок из торгового зала намеки делает, но это они отношения с начальством строят, то есть со мной, я без иллюзий. Да нормально, девки по мне никогда не сохли. – Он уже засмеялся. – Так что я привык, и для меня это норма жизни. А что ты с Жанной посрался?

    – Надоела. Там заскоков хватает.

    – И кто теперь?

    – Никого.

    – Да ладно, – он махнул зажатой в руке воблой, – так я и поверил. Зря ты снова, что ли, этот разговор завел?

    – Не, Холмс, вы облажались на этот раз. Нет никого.

    – Вот позвольте не поверить.

    – Да без проблем, не верь, все равно ничего не меняет. Нет сейчас никого. – И не соврал ведь, сейчас и вправду нет.

    – Вов, а ты мне вот чего скажи. – Мишка вроде как застеснялся чуток. – А тебе не страшно, что в один день тебя просто завалят? И все эти твои мысли станут никому не нужными и все такое? Я бы на твоем месте одним днем жил бы, вот ей-богу.

    – Одним днем и жил. Но надо и о будущем поразмышлять бы. Не до старости же бойцом в бригаде.

    – А выше не подняться?

    – Миш, не хочу я выше. – Я заглянул в опустевшую кружку и взялся за пластиковую полторашку. – Выше – уже все, ты на виду, оттуда не соскользнешь.

    – А ты соскользнуть хочешь?

    – Ты только мыслями моими ни с кем не делись, хорошо? – Я посмотрел ему в глаза.

    Миша не станет делиться, мой прототип его слишком хорошо знал. Поэтому и я говорю с ним спокойно.

    – Ни слова. Да и кому я могу сказать?

    – Да той же Жанне, если снова подвалит. – Миша чуть смутился. – Ты перед ней вечно мякнешь. А мы с ней посрались, то есть она и передать твои слова дальше сможет.

    – Не-не-не, – запротестовал он. – Ни слова.

    – Хочу соскользнуть, да. И разные варианты рассматриваю. Есть такое ощущение, что запас везения заканчивается. Слышал, сегодня в Муслимке народ положили?

    – По ящику передали, ага.

    – Ну вот так и живем. Сегодня там, завтра тут, послезавтра еще где-то. У нас мало кто до старости доживает. Я таких и не помню, наверное. – Я покопался в картотеке прототипа, не скрою. – Рано или поздно всех гасят, без исключения.

    – Тогда валил бы ты, Вов, от них, а? – почти просительно произнес Мишка. – А то мне и пива не с кем будет выпить. Или тебе что, в частный город кто-то предложил? – догадался он.

    – Нет, это я так, – отмахнулся я сразу, потому как нечего такие сведения раскрывать даже Мишке. – А свалить трудновато. Слушай, а вот тебе другой вопрос: а если бы кто-то пришел и сказал, мол, Миш, а вот вообще в другой мир не хочешь попасть? Хрен знает, что там и как, но он будет другим. Или тут живи дальше. Что бы выбрал?

    – А какой другой? – заинтересовался он.

    – Да хрен его знает. Ну, Земля, не Марс, и тоже люди живут, но что угодно может получиться, от коммунизма до зомби-апокалипсиса, например. Что бы ты сделал?

    Мишка задумался, допил пиво, подождал, пока я наполнил его кружку снова, почесал затылок и сказал:

    – Вот лет десять назад рискнул бы, точно. А вот сейчас – не знаю. Тут уже привык ко всему. Нет, не знаю. Может, и пошел бы, а может, и нет. Тебе не другой мир предложили? – засмеялся он.

    – Да кто мне предложит? – усмехнулся и я.

    Это я сам разве что предложить смогу. Даже Мише.

    18

    «Два дня тебе закончить и перебирайся к нашему общему другу. Непродуктивно время тратишь».

    Это с утра вместо будильника блымкнуло на «секретном» планшете. Барановский на связь вышел.

    А чего непродуктивно? Спал я. Похмелье переспать надо, это самое главное, а ни в коем случае не вскакивать спозаранку. А с Мишей мы вчера надрызгались не по-детски. Допили все пиво, что было у меня, допили бутылку водки, пошли в круглосуточный магазин и вернулись оттуда с полной сумкой, ну и всю сумку тоже допили, угомонившись часа в три ночи только. Потом Миша ушел к себе, а я рухнул в кровать.

    Черт, пить хочется, сушняк глушит. Нашарил на полу возле кровати бутылку «Селигерской», сделал несколько больших глотков прямо из горлышка – сразу стало легче. А вот голова не особо болит, к счастью, хотя в остальном… без комментариев.

    Анальгин у меня есть, это я точно знаю. Вылез из-под одеяла, протопал до кухни, нашел в шкафу пакет с лекарствами. Ну да, вот же он. Выдавил таблетку на ладонь, на этот раз выудил бутылку воды уже из холодильника. Во-от, так опять лучше. И скоро вообще должно отпустить, я думаю. Потом бритье, контрастный душ, разминка легкая, чтобы вроде как кровь разогнать.

    Теперь можно и ответить:

    «Надеюсь, что продуктивно. Выбора немного».

    «Есть основная задача», – пришло почти сразу.

    «По основной есть идея, надо будет обсудить».

    Идея и вправду есть. Правда, пока не знаю, как ее осуществить, информации маловато, но реализуемая, в принципе.

    «Буду в городе, дам знать», – прилетело в ответ.

    «Принял».

    Так, что теперь? А теперь завтракать как можно плотней, чтобы, значит, похмелье пересилить впрыском калорий, или как там оно работает. Яичница из четырех яиц, сосиски, черные гренки, потом крепкий чай и бутеры с сыром. И что там в новостях?

    В новостях ничего нового не было, так сказать. В местных перемывали вчерашнюю гибель «главы дагестанской преступной группировки» и двух его соратников. К утру журналисты события все же связали вместе, несмотря, как я думаю, на сопротивление милиции. Да и слишком это очевидно, тут и дурак разберется. Но пока это единственные криминальные события, а я жду начала войны между группировками, а его пока нет. Или о нем никто не знает. И это заставляет нервничать.

    Слышал я когда-то краем уха, что в самой Муслимке, в поселке, в смысле, территория вечного мира или вроде того. То есть даже если Ваху «даги» признают крайним, там он в безопасности. Но насколько это правило вообще железное? И главное – оттуда никакие новости наружу не просачиваются. Может, туда запустить дрон полетать? Посмотреть сверху, не происходит ли что? Кстати, ментовские дроны над Муслимкой летают наверняка, совсем на самотек тамошнюю жизнь никто не пустит, так что если и заметят, то не удивятся.

    Тогда пишем Косте, посмотрим, что он скажет на сей счет. Проще бы позвонить, но проще только на первый взгляд. Костя как-то сказал, что у провайдера софт анализируется и звонки, кто с кем соединяется и кто в каком районе был в этот момент. Даже по левым телефонам можно какие-то выводы делать, особенно если там связь шифрованная. А с планшетами так не получается по каким-то причинам, так что сидим и переписываемся.

    «Подъезжай, что-нибудь придумаем».

    Ну вот, какой-то результат. Доем и поеду. Скорей всего, даже поеду на постоянное жительство, так что вещи надо собрать. Опасно в квартире оставаться.


    Едва выехал со стоянки, раздался звонок Жанны. Свой телефон отключать не стал, хоть это и неправильно, но может Большой, например, позвонить. Но позвонила Жанна.

    – Вов, привет! – Голос, как будто не случилось ничего. – У тебя время есть встретиться?

    – Не прямо сейчас, но будет. – Нашла, судя по всему, место под «салон красоты» желанный. Теперь все время красивая будет. И богатая.

    – А когда будет? Мне сегодня надо.

    – Сегодня и будет. К вечеру ближе.

    Ее еще не хватало, конечно, как всегда кстати. Но лучше не тянуть, а закончить с ней как можно быстрей.

    – Когда звонить?

    – Давай я тебя наберу, как освобожусь, лады?

    – Не забудешь?

    – Наберу, наберу, не боись.

    – Ну давай, жду тогда.

    Усиления в городе не видно, ментов на улицах, как обычно. На мостах тоже никаких пикетов, даже гаишники нарушителей на трамвайных путях не ловят. Дождя тоже нет, к великой радости, даже грязный асфальт чуть-чуть подсыхать начал. Правда, это «чуть-чуть» означает, что летящая из-под колес грязь стала липкой и щетки приходится включать чаще.

    Заправиться еще надо будет, но это ладно, на Восьмого Марта перед промкой есть заправка, туда и заверну. А вообще неплохо бы проехаться мимо «Баку», раз признаков усиления по району нет. Так, чисто глянуть.

    У рынка все как обычно, но если там и необычно будет, то все равно ничего не заметишь, толпа и суета. Сразу к «Баку» сворачивать не стал, поехал к «Авангарду», а если точнее, то к гостинице «Поволжье». И вот там признаки напряженности уже увидел. Машин перед ней – вся стоянка забита. На крыльце аж пятеро братух-борцух в трениках стоят. Если в трениках – это точно к бою готовы, первый признак. На меня ноль внимания, что и хорошо. Проехал дальше, свернул пару раз, покатил в обратную сторону по Гайдара, параллельной, чтобы не мельтешить. Оттуда на Народную вывернул как раз почти возле нужного ресторана. А вот там пустота почти что, пара машин, на крыльце никого. Ваха дома засел или на промке, где у него фирмочка имеется? Как там она называется? «Ставрополье», торговый дом, вроде оптовых торговцев овощами, а по факту они просто налог берут со всех грузов, что в город приезжают с того направления. Не помню, по сколько там с фуры, у них все фурами, да.

    Встал у тротуара, вытащил планшет из сумки, выудил нужный файл. Где это? Ну да, вот же оно: проезд Инженерный, дом четырнадцать, там как раз стоянка фур и все такое прочее. А вот проедусь, гляну.

    Ехать недалеко, правда, все время плелся за трейлером, неторопливо тащившим экскаватор. Не объедешь при всем желании. Трейлер потом дальше поехал по Восьмого Марта, а я налево свернул, в Инженерный. Тут раньше какое-то НИИ было, которое после переехало в ЗАТО в Сибири, но здание от него осталось. Его вроде под местный бизнес-центр переделали, то есть просто наставили перегородок и сдали в аренду под офисы, но ТД «Ставрополье» мешаться с массами не стал. Пристроили отдельный подъезд с торца здания, повесили вывеску. А прямо за углом здания бетонный забор начинался, огораживавший стоянку грузовиков. Фуры к рынку не очень пускали, думаю, что по просьбе как раз владельцев подобных «торговых домов», так что приходилось их перегружать в таком вот месте, от какого до рынка доплюнуть можно, – но все равно туда нельзя. Сзади площадки несколько кирпичных цехов с погрузочными пандусами, по пандусам вон погрузчик катается. Сюда же едут бесконечные «Газели», «головастики» и просто обшарпанные «Москвичи» с «Ладами», забирая товар уже малыми партиями.

    Как тут все делится – не знаю, не один Ваха на этом всем сидит, слишком большой и жирный кусок, но все же его лавочка тут за центровую, без вопросов. И вот тут они сейчас есть, вся стоянка перед крыльцом забита «Тайгами» и «двадцать вторыми» вперемешку. И что это еще может означать? То, что они все же шуганулись. Или что-то с людьми Мамая у них уже было, или они этого ждут?

    И да, и тут пара «борцух» на крыльце, и тоже в трениках.

    А вообще суетненько так вокруг… если бы кто-то подошел из-за угла к тем двоим, что на крыльце, да завалил бы, то он бы и ушел довольно легко, как мне кажется. Хотя камер тут должно быть много, все равно по ним отследить можно будет, куда пошел… то есть к этой «Ниве»… А какие-то камеры низко будут, можно под козырек кепки заглянуть, так что до опознания недалеко. Не в маске же по улице идти.

    Тогда вопрос: а Ваха здесь? А он погулять вый… то есть домой он поедет? Или где он сейчас живет? Семья в Муслимке наверняка. Или все же нет, вывез? Черт, ну что за черный ящик эта Муслимка, вечно ни хрена не поймешь, что там у них делается.

    Что напротив выезда из Инженерного? Жилая пятиэтажка. На первом этаже нотариус и ремонт бытовой техники.

    Это я к чему? Пока не знаю, но из автомата, даже с открытым прицелом, я оттуда что этих орлов на крыльце достану, что машину выезжающую. Ваха на переднем сидел, я видел, да и видеть не надо, тут «шестисотых» нет и не предвидится, машины маленькие, сзади сидеть тесно, вот главные и лезут на переднее сиденье, к водителю.

    Встал дальше по улице, не доезжая до «Ставрополья», тут машин много, грязная обочина за стоянку работает, так что никто внимания не обратит. Посмотрю чуток.

    Кстати, раз уж сижу и наблюдаю… а что все же Штопор увидел на станции такого, что спалился? Да пусть даже и не там спалился, но на что смотреть ездил? Как это все уточнить? Опять к Поляку идти? Нет, к Поляку не стоит, все вопросы хороши в меру. Поляк, в отличие от Штопора, не агент. Я даже до конца всех его дел там не знаю, что он мутит. Но Штопор ездил не просто так, понятное дело.

    Интересно, а Костя их сервак никак вскрыть не сможет? Может, он и не хакер никакой на самом деле, а просто работает по чужим закладкам? Ладно, уточню. Вот как бы заглянуть без участия Поляка в их расписания… Если будут совпадения посещений Штопора и какого-то повторяющегося груза, то можно если и не вычислить, то взять под подозрение.

    Кстати, там же камер полно, куда это все пишется, а? И сколько хранится? Другое дело, что все это просматривать… стоп, а почему «все просматривать»? Время, когда Штопор там был, по биллингу вычислено, так что особо много копать и не надо. Наверное. Станция большая, камер много.

    И еще момент, это я даже сам, без прототипа помню: на самой станции разгрузки не так уж и часты, чаще вагоны отцепляют и гонят маневровыми на базы и заводы, у тех свои пути. Еще есть контейнерный терминал, но там опять разгрузки редки. Контейнерный характерен тем, что там все контейнеры просто штабелями, различать их невозможно, все под кодами, и их потом грузовиками вывозят. Так что сомнительно, что Штопор на контейнеры приезжал смотреть. Натяжка, конечно, но думаю, что он приезжал к чему-то, что на станции разгружали. То есть могу и ошибаться, но вот именно с этой стороны начал бы искать.

    Ну и еще он мог там встречаться с кем-нибудь. Вполне.

    Так, ага, к крыльцу офисному еще «двадцать вторая» подъехала, из нее два молодых спортивных парня выбрались. С сумками длинными. Это они там не вооружаются, часом? Очень может быть. Черт, почему ни дагестанская бригада, ни чеченская до сих пор на телефоны и планшеты от Кости не перешла? Как все было бы просто. А то гадай, против кого они окопались. Может, они на самом деле с «дагами» добазарились и против нас силы копят, вместе. Было бы неприятно.

    Интересно, а в нотариальную контору или в мастерскую никак не забраться? Нет, не получится, надо или на совсем плохой криминал идти, а я не по этим делам, или просто ничего не выйдет. Второй этаж тоже ничего, но там живет кто-то… тут ведь нормальный район, пустых квартир пока нет.

    Сесть в каком-нибудь фургончике прямо напротив? Там знак, гаишники сразу спалят. Не выйдет. Что еще можно?

    Новости по радио погнали, я его специально включенным держу. Ага, а вот это уже интересно:

    «…был убит точно таким же образом и на этом самом месте, – чей-то важный и авторитетный голос. – Вчера как раз почти год исполнился смерти Аслана Яхьяева, и вот на этом же самом месте находят труп главаря конкурирующей группировки. Наводит на выводы, не находите?»

    «Да, как бы посыл прост и понятен. Чем это может грозить?»

    «Ну как чем? Новой войной группировок, переделом зон влияния. Дагестанская группировка утратила лидера, который управлял ей уже много лет, может начаться война за власть…»

    Да щас, начнется там война. Там старшинство обозначено четко и заранее. Русик будет и все тут.

    «…у конкурентов главарь на месте, так что мы можем ожидать…»

    У нас в девяностых тоже таких аналитиков как грязи было. Кто мог убить Сильвестра, кому выгодно завалить Отарика, как отразится на преступном мире арест Япончика в Америке – тоже ведь целый пласт информации, питающий всю желтую прессу. И так в каждом городе свое.

    Однако это хорошо, совпадение не прошло незамеченным. Пойдут, или уже пошли, всякие разговоры. С Вахи начнут свои спрашивать, если он сам не начнет что-то делать по этому поводу, а Ваха не тот человек, чтобы ничего не делать. Эх, сейчас бы тех двоих, что на крыльце, привалить… для нервов, чтобы некогда сомневаться стало, чтобы стороны сразу в атаку переходили, чтобы не только дагестанцев разозлить. Очень бы помогло, вполне могло стать той самой соломинкой, что ломает хребет верблюду.

    В принципе, если свернуть прямо туда, в складской двор потом… На Восьмого Марта камер точно нет, не на что их ставить… нет, на самих складах тоже могут быть. Готовиться ко всему надо, вот такие спонтанные решения обычно к проблемам и приводят.

    Ладно, поехал, куда ехал, надо вещи выложить и с Костей поговорить.


    – Сервера у них защищенные, в принципе, но… – Костя ухмыльнулся, – служба безопасности РЖД и «РосАтома» обычно сотрудничают. Надо с Барановским говорить, может быть, и дадут дверку. Если вдруг не дадут – попробуем сами. Может, и получится, вполне даже. Видеонаблюдение – это уже не их основные сервера, а станционный, то есть там проблем куда меньше, можно даже сейчас попробовать взяться. Тем более что как раз на этот счет Барановский точно не договорится.

    – Потому что станционное начальство местное?

    – Конечно. Что именно нужно?

    – Видеонаблюдение за четыре дня. Не весь день, а на конкретное время, я тебе напишу давай. – Я придвинул к себе блокнот с карандашом, а потом достал свой планшет. – Тут у меня записано… – Я быстро выписал нужные даты на бумагу. – Держи.

    – Попробуем сегодня заняться, – кивнул он, взяв блокнот. – Ты к нам насовсем уже?

    – Идея примерно такая.

    – На милицейском сервере много новых бумаг по убийству авторитета Мамаева и его людей. Интересно?

    – Что-то конструктивное?

    – Пока протоколы осмотра места преступления и все такое. Первые версии. Я тебе скину, что я там прочитать успел.

    Вслух никто ничего не сказал при этом. Костя понимает, чья это работа, но задавать вопросы не хочет, за что ему отдельный плюс. Не надо ничего смешивать. Не спрашивай, и я не расскажу.

    – Еще просьба есть.

    – Давай. – Костя снова посмотрел на меня.

    – Сможешь беспилотник сегодня подвесить на часок примерно над станцией? Почем услуга будет стоить?

    – Тебе?

    – Не мне, нам, – махнул рукой в сторону окна, подразумевая бригаду.

    – Две косых. Мы не мелочимся, – засмеялся Костя.

    – Ну правильно. Давай на карте покажу, что смотреть… кстати, не разглядят его?

    – Не. Кто прямо вверх смотрит? И все равно метров триста будет, облачность позволит. Тебе что увидеть надо?

    – Надо снять, как машина приехала и уехала.

    – Я бы проще автономную камеру скрытно поставил. Толку больше. На сутки. Сегодня бы поставил, завтра с темнотой бы снял. Как тогда, с сутенерами.

    – М-да? – Я почесал в затылке. – А что, разумная идея. Только надо, чтобы вот сюда смотрела. – Я открыл на компьютере «Сусанина». – Вот этот склад интересен, и вот этот проезд.

    – Вот тут можно попробовать. – Костя задумался. – Короче, денег столько же, ребятам заработать надо, а я прямо сейчас зашлю Шланга. Потом ему и заплатишь, по результату. И вторую камеру пусть в проезде воткнет, тут вообще без проблем. – Он ткнул пальцем в экран. Договорились?

    – Естественно.

    На Базе шумновато, в «клубе» музыка играет, слышно, как в спортзале железки брякают. Жизнь кипит, короче. Можно и самому в зал сходить, к слову, я все нужное с собой привез. Или ладно, позже, пока дел полно.

    Поднялся наверх, в выделенную мне комнату, сложил все вещи на два стула, стопками и, повесив на спинки, оставил сумки. Вытащил из сумки китайский «М1911», сунул в ремень, в импровизированную кобуру. И запасной магазин в карман. С этим пока похожу. Его, как и «ТТ», проще всего спрятать, «ТТ» даже длинней. Который раз убеждаюсь в том, что для скрытности ношения толщина куда важней продольных габаритов.

    А мой «смит» совсем мал, да и палево чистой воды. Хотя все равно возьму, он всегда со мной.

    Кстати, надо дозвониться до Жанны и встречу назначить где-то в центре. На районе не надо, своим тоже на глаза попадаться на «Ниве» не хочу, а так больше и негде. И да, перед Жанной тоже «Ниву» светить не надо, язык у нее без костей, так что поставлю где-то, а к месту встречи на такси подъеду. Выеду просто чуть заранее. Можно бы у «хакеров» машину попросить, но все равно номера могут засветиться, потом кто-то вычислит.

    Попросить меня повозить вечерок? Не думаю, что это сложно. Нет, не надо смешивать все это, сам скатаюсь. Да, и звонить отсюда не буду, все тот же анализ биллинга может включиться, пусть мой телефон так разобранным пока и лежит.

    Ага, из окна вижу, как «буханка» уехала. Это установщики камер, так сказать. Посмотрим, что у них получится. Все же я отсталый в этих вопросах, сам и не сообразил, что так можно.

    Ладно, поехал и я тогда в город. От Большого пока никаких сообщений, в новостях тоже пока ничего сверхинтересного, в файлах, что Костя мне скинул, никаких ясных версий.


    Жанне я позвонил примерно из района рынка, как раз к мосту сворачивал.

    – Привет, я освободился.

    – Ой, я пока у… – тут пауза, – у людей одних. Вов, давай я тебе перезвоню через пять минут, а?

    – Давай.

    Как раз пока до центра доеду, там определюсь. Может, даже в кафешке какой-то засяду, и пусть она туда сама подъезжает.

    Проехать успел только мост, перезвонила она быстрей.

    – Вов, ты в «Чайку», что на Первомайской, подъехать можешь?

    «Чайка», «Чайка»… картотека… ну да… кафешка-павильон прямо на городском пляже, в самом его конце.

    – А она открыта разве?

    – Да, она теперь весь год открыта. У меня подруга там работает, я к ней заехать обещала. Пыталась перезвонить, а она трубу не берет, разрядилась, что ли. Какая разница, где встречаться, а?

    Да, летом место популярное, когда весь народ на пляже, но осенью они раньше закрывались. Но черт его знает.

    – Ладно, подъеду. Через час?

    – Ага. Успеешь?

    – Может, чуть опоздаю, не страшно?

    – Да ладно, чё ты как этот самый. – Она вроде засмеялась. – Подъезжай, как получится.

    – Хорошо, буду. Подожди случчего.

    – Ты один, не с пацанами? – после небольшой паузы.

    – Нет, конечно, – соврал я.

    Мне дотуда ехать минут десять, наверное. Но я не поеду, как и решил, так что сначала стоянка. Где-нибудь на Московском, так, чтобы почти напротив спуска на пляж…

    К счастью, со стоянкой проблем не было. Тут вообще с ней проблем не так много, но на Московском обычно машин хватает. Но сейчас рабочий день закончен, кто в офисах сидел, тот по домам разъезжается, а для кабаков день не самый удачный, так что хватает мест. Я в Замятинский переулок заехал, где церковь большая, встал от нее неподалеку, прижавшись к тротуару между «Москвичом» и «Газелью» пассажирской. Дальше пешком.

    Кепку на глаза, воротник куртки поднял, ворот свитера натянул на подбородок. Сейчас это нормально выглядит, хоть дождя и нет, но ветер холодный и промозглый. Сунул руки в карманы и потопал в сторону Первомайской.

    Съезд к «Чайке» один, спуск от центрального въезда на пляж ведет, а вот входов несколько. Время у меня еще есть, так что пройдусь вокруг, зайду со стороны кинотеатра «Рассвет», там ступеньки и выход на берег. Зачем?

    Да как-то странно все. Мы там раньше только летом бывали. То есть не мы… ну все ясно, короче. Потом странное уточнение насчет «пацанов». Их компания Жанну никогда не напрягала, хотя, может быть, ей надо что-то обсудить приватно и подробно. Ну а если бы я был с ними, то что, она бы встречу отменила? И не верю я Жанне. Уже я не верю, не прототип, у прототипа к ней чувства все же какие-то, а у меня их нет, я ее спокойно рассматриваю и анализирую. И поэтому встреча во все же неработающем кафе…

    Я проверю. Я лучше все буду проверять, так оно надежней.

    На Первомайской набережной ветер усилился, по реке его гонит. Мерзкий, промозглый. Я даже капюшон накинул поверх кепки, хоть и не люблю я их. Забор территории пляжа справа, слева же ряд магазинов и кабаков. Кабаки открыты, в них тепло, прямо так и хочется на чашку кофе зайти. Да и похмелье все же не совсем ушло, можно и здоровье подлечить. Опять же Настю скорей сюда надо, а то я тут от тоски спиваться начну. Хорошо, что на Базе здоровый образ жизни.

    Пешеходов на набережной немного, но для осени это обычно. Я попытался посмотреть на «Чайку» сверху, через решетку ограды, но ничего не увидел, деревья все закрывают, и склон мешает.

    Минут за десять дошел до кинотеатра. На небольшой площади перед ним народ был. У касс какие-то люди стояли, рядом в «Шоколаднице» кучковалась молодежь, даже подростки больше. От площади ступеньки вниз, двумя рукавами, между ними дебаркадер, возле которого летом речные трамвайчики останавливаются. Сейчас их уже нет, сезон закончен, нечего людям у них на борту делать. А вот прототип с братвой как-то целиком такой для пьянки заказали… да, у Капрала день рождения был, его отмечали. Только на борт грузились и оттуда разгружались не у этого причала, а ниже по течению, в Коптево. Перепились все тогда отчаянно, как мой прототип помнит. На следующий день ему хуже, чем мне сейчас, было.

    Лестницу никто не метет, что ли, все ступеньки листьями засыпаны. У Волги асфальтовая дорожка с потрескавшимся бортиком, тут в теплое время молодежь гулять любит, но то в теплое. Так что сейчас пусто и уныло. Скамейки тоже листьями засыпаны, и все урны почему-то перевернуты. Точно, какие-то идиоты прошлись тут и все перевернули.

    Под первой же скамейкой пустая бутылка из-под воды и обожженная фольга – героинили тут. Скорей даже не героинили, героина нет уже в городе, а «белого китайца» по вене погнали. У реки, романтики типа. Без бутылки все бы на амфетамины показывало, их разбавлять не надо. Иногда вот так сделают ложку из фольги, жгут ее зажигалкой и дым тянут через бумажную трубку.

    Волга сама серая, вся как будто против шерсти поглажена ветром. На том берегу старый Горсад, сейчас серо-желтый, осенний, за ним девятиэтажки в рядок, как кирпичи. Небо низкое, тучами затянутое так, что даже не веришь, что они когда-нибудь разойдутся.

    Набережная уперлась в деревянный забор, за ним ремонт чего-то там, да и сам асфальт на этом месте заканчивается. Вокруг осинник серый частый, задушил все собой, место неухоженное. Чуть обошел забор, встал за кустами, стараясь не маячить, потому что «Чайка» как раз здесь, уже рукой подать.

    И ты глянь – открыто кафе, работает. Стоянка перед ним пусть и не забита, но машин хватает. Какие-то парни и девки стоят на крыльце, под ажурным кованым козырьком, за стеклами свет горит, так то вокруг уже сумерки, причем густые. И в кафе, как в аквариуме, люди видны.

    Только что-то чуть-чуть не так… а что именно?

    Публика. Публика сплошь однотипная – проститутки и мужики при них. Проститутки за столиками сидят, мужики, то есть сутенеры, тоже за соседними. Машины на стоянке… ну да, или «бусики» типичные развозные, или пацанские статусные.

    Вот чего… тут биржу открыли, пока пляжного сезона нет? Договорился кто-то с хозяевами. Ну да, вон же машина подъехала, «Волга», из нее двое явно поддатых дядек вышли, оглядываются. К ним парень из тех, что на крыльце курили, подошел, внутрь приглашает, сама гостеприимность. Ну да, в пользу заведения на выпивку разведут, с собой предложат взять, и компанию на свету и в тепле выбирать можно.

    Да, так и есть, их сразу к какому-то столику с девками подвели, а девки разом вскочили и построились, товар лицом… даже если это задница, потому как вон разом повернулись, а все мужики заржали. Весело там у них… только я тут что должен делать, вот чего теперь никак понять не могу?

    Что Жанне здесь понадобилось? Подруга? Ну пусть, хрен с ней, подруга и подруга, просто… почему встреча здесь? Тут ведь точно поговорить спокойно и по делу сложно, как бы совсем неподходящее место.

    Где она сама? Зал вроде хорошо просматривается, а ее не вижу. А машина ее стоит, вон она, практически на ближнем ко мне конце стоянки. Значит, где-то здесь она. Вижу, из туалета выходит и к стойке топает. Одна сидит? А подруга где?

    Ладно, поговорим.

    Я расстегнул куртку на всякий случай и направился ко входу в кафе. Ага, а вон и знакомая желтая «Газель» стоит, та самая, которую видел у сауны тогда. Номер же запомнил. Внимания на меня никто не обратил, а мне его и не нужно. Поднялся на крыльцо, причем курившие сутенеры меня вежливо пропустили, толкнул дверь. С холода в тепло, даже приятно.

    Кафе большое, сюда летом много народу набивается. Отопления в нем нет, как я понимаю, но между столами несколько газовых обогревателей торчат. Пожарного надзора на них нет… хотя есть наверняка, договорились просто. Рупь за сто, это кафе сейчас вообще официально закрыто, просто у сутенеров крыша мощная, всем известно чья.

    Похоже, что здесь заседают те, кто раньше работал по телефонным вызовам. Отсюда развозят по гостиницам, квартирам и саунам, и сюда же можно приехать и выбрать любовь самостоятельно. Что у Жанны за «салон красоты» такой наклевывается, а? Красоты ли вообще или чего другого? Хотя какая мне разница? Я ей что, воспитатель и наставник?

    Она как-то растерялась, увидев меня, подходившего. Взгляд ее метнулся в сторону, куда-то за окно, но куда именно, я не понял, там и люди, и машины.

    – Привет, – улыбнулся я, изображая доброжелательность.

    – А как ты… машина где? – Она не смогла скрыть растерянность.

    – Я на другой, пацаны одолжили, – соврал я в очередной раз, чтобы уже окончательно тут все запутать. Происходившее мне нравилось все меньше и меньше. – О чем разговор у нас?

    Опять небольшая пауза, но потом она все же сказала:

    – Я про салон, договаривались же. Место нашла.

    – Это хорошо, – кивнул я, присаживаясь на соседний табурет и поворачиваясь так, чтобы видеть вход в кафе. – Где и почем?

    Что она там высматривала? Машины, четыре проститутки кучкой, все та же троица сутенеров на крыльце курят, у дальней машины стоят трое, тоже курят. Их видно совсем плохо, темновато уже, и кусты немного закрывают. А больше и нет никого.

    – На Северном проспекте, в двенадцатиэтажках, знаешь?

    – Знаю, конечно. А что там?

    – Магазин был, сейчас в аренду сдают. Под салон как раз.

    Кого-то она глазами ищет, больше в окно смотрит, чем на меня. Это неправильно, ей от меня вроде деньги нужны, ей бы за моей реакцией следить, а она все мимо глядит. Куда примерно смотрит?

    За баром тетка какая-то лет сорока, одетая в теплый свитер и джинсы, но к ней еще и мужик молодой зашел, в кожанке и черных брюках, явный сутенер. Помогает, что ли? Взглядами обменялся с Жанной.

    – Налить что-нибудь? – спросил он меня.

    Вот оно как… ну ладно, почему бы и нет.

    – Коньячку? – спросил я.

    – Дагестанский, – с готовностью объявил он. – Будете?

    – Давай.

    Я намеренно не смотрю на то, как он пошел коньяк наливать. Уже догадываюсь, что должно произойти. Ну да, льет тетка, а он мобилку из кармана тянет и текст набивает. Что-то такое жуть настолько срочное? А если срочное, то почему сам ко мне за заказом подошел?

    – И почем там аренда?

    Кто сейчас в кафе войдет? Те, что на крыльце, или те, что у дальней машины?

    – Да нормальная, недорого, – не подготовилась, не знает, какие аренды в том районе бывают, и выдумать не получается. – Там мужик знакомый в жилконторе работает, с ним всегда нормально договориться можно.

    Жанна все же не умная, а как эта самая, ага. Но она и не должна была со мной говорить, меня ждут на въезде на стоянку. У сутенеров на крыльце никаких признаков того, что кому-то сообщение пришло, а те зашевелились.

    – Ты договаривайся и тогда звони, – улыбнулся я, выкладывая на стойку двадцать рублей десятками. – Как с ценой все будет ясно. Что сейчас обсуждать?

    – Не, а остальное? – Она чуть запаниковала.

    Сколько эмоций, и все не в кассу для простого разговора.

    Эти с улицы идут, трое. Они и ждали на въезде.

    – Остальное потом. Ты звони, короче.

    Локтем почувствовать рукоятку пистолета, вроде как заряд уверенности. Сутенер за стойкой чуть растерялся, в руке рюмка с коньяком, в бокал налить тут эстетства не хватило, да и не тот коньяк для бокала. А я уже к выходу направился. Не хочу ждать, пока эти не только войдут, но и успеют там всякими знаками обменяться. Всегда надо действовать на опережение, всегда, и всегда же не так, как от тебя могут ждать. Предсказуемость губит.

    Троица поднялась на крыльцо, сутенеры расступились, пропуская этих в кафе. Распахнулась дверь.

    Ждал кавказцев, но это славяне. Одного знаю, родинка на морде, большая, встречал раньше. Где встречал? Недавно. Ну да, разборка с племянником Поляка, он из тех, что машину у него забрали. Двоих не знаю, но такая же гопота.

    Не ожидали увидеть меня так близко от входа, они пока не во все въехали, но все же тот, с пятном, протянул руку мне навстречу, выдав:

    – Слышь, стоять, мля…

    Не надо никаких дискуссий, равно как и в битву лезть, вид оружия пугает скорей. Он еще и шагу сделать не успел навстречу, как я наставил пистолет ему в грудь.

    Отскочил назад. Второй, рослый и мордатый, одетый в синие треники, заорал что-то вроде «Ты чё?» и шарахнулся в сторону. Третий наткнулся на него, остановился. За это время я успел проскочить мимо и выбежать в дверь. Сутенеры тоже шарахнулись, увидев меня со стволом, я же спрыгнул с крыльца и тут же рванул налево, прикрываясь машинами. К набережной, куда на колесах за мной не погонишься.

    Эти трое выбежали следом, терялись недолго, а затем уже азарт включился. Я бегу – надо догонять.

    Жанна, проститутка, мля, не ожидал. На что повелась, тварь, а? Не запугали. Именно что повелась, по морде видно.

    Опять левей, за ряд машин. Эти тормознулись на секунду, а потом рванули следом. Я рывком к забору, он тоже прикроет. Близко они, я их топот слышу отчетливо, так не оторваться. Но и здесь начинать не нужно, слишком близко к «Чайке», хрен знает, кто еще впишется…

    Как же не вовремя.

    Выстрел сзади, второй, оба пистолетные, куда пули пошли – понятия не имею. Но спасибо, что не в меня.

    Разворот у угла изгороди, на колено, ближайший силуэт на прицел, два выстрела, два мягких толчка в ладонь. Силуэт запнулся, дернулся в сторону, тоже прикрываясь забором, но я знаю наверняка, что попал, что не промахнулся. В живот, скорей всего, его только сейчас накроет.

    Еще двое забежали за забор следом за ним, и тут же донеслись крики: «Сука, сука, попал в меня, сука!» – на одной ноте, дурниной.

    Рывок к набережной, пока они за забором, я по ровному асфальту сколько могу пробегу. Темно, стрелки они никакие, не должны попасть, но так я хотя бы ногу не подверну, в темноте и на грязном и скользком.

    Снова стрельба, частая, я тут же метнулся влево, к склону, за ствол старого дерева, из тех, что еще росли рядочком вдоль набережной, не задушенные осинником. Одна пуля все же в этот ствол щелкнула, я даже услышал, как посыпалась выбитая кора.

    Вижу только вспышки тусклые на том же месте. И раненый продолжает орать, уже не пойму что. Стрельнул на остаток магазина в противников, заставив их убраться и, может даже, кого-то задев, и снова побежал, меняя магазин на ходу. Чуть отбежав, снова выскочил на асфальт, приналег. Фонари не горят, меня уже не разглядеть наверняка, а на машине сюда не проехать. Только бы не догадались верхом рвануть, оттуда им меня обогнать никаких проблем не составит. Поэтому и не поддаюсь соблазну скинуть ствол в реку, хотя с раненым он меня наверняка свяжет. Там и пуля будет, возможно, и гильз набросало.

    Не бежит никто следом? Черт его знает, темновато, но хотя бы топота не слышу. Чуть скинул темп, совсем дыхалку загонять нельзя, а вдруг еще стрелять придется? Или рвануть что есть дури? И мне еще по длинной лестнице вверх чесать, успею запыхаться.

    Кто конкретно меня здесь заказал? «Чехи»? Наверняка. А как вышли? Кто Жанну вычислил? Кому забашляли? Это однозначно платная работа, иначе бы эту мелкую братву с Восьмого Марта не привлекли бы. И сутенер там точно в деле, но один, похоже, больше там никто ничего не понял. Что хотели? Да понятно, что, они же топтались в конце стоянки, как раз там, куда я должен был на машине подъехать и припарковаться. Валить не собирались, как мне кажется, увезти хотели. Только за что увезти? За те проблемы с Вахой, что уже были, или за Мамая? Надеюсь, что не за Мамая, тогда все сыплется и надо уходить в глухое подполье, делать пластическую и ходить только по ночам и ползком.

    Ментов туда не вызовут, те только если сами на выстрелы приедут, черт знает как там снизу звук распространяется. Для тамошней публики менты совсем некстати, туда даже «Скорую» вызвать никто не даст, я думаю, никому не надо. Но вот если слышали, то припрутся на Первомайскую, однозначно.

    Пистолет под куртку, в ремень, нечего в руках тащить, успею выхватить, если что. Еще бы успеть и скинуть, если уж совсем «если что» накатит. Потому что в ментовку попадать нельзя, никак нельзя, не думаю, что сейчас получится отмазаться так просто, тут всякие интересы в кучу валиться начали.

    На набережной холодно, и ветер промозглый, а меня в жар кидает. И пробежался, и адреналиновый прилив. Но пока я на взводе, на пике, до отходняка еще далеко-далеко, так что это все даже к лучшему.

    Вон лестница, мне туда. Блин, а что там наверху, на площади перед «Рассветом»? Вполне может какой-нибудь патруль околачиваться. Бежать дальше низом? Нет, там дальше особо в темноте не побегаешь, да и загнать могут. Везде забор высокий, а выходов мало. Так что раз-два, раз-два, левой-правой, наверх по ступенькам. Оглянулся назад, точнее уже вниз. Вроде какие-то силуэты вижу, значит, идут за мной следом. Или показалось, не разглядеть уже ничего.

    На площади перед кинотеатром светло, народу даже больше, но не похоже, что они выстрелы слышали. Или внимание на них обратили. А может, и обратили, но уже плюнули и забыли. «Шоколадница» почти полная, какие-то компашки с полторашками пива на скамейках сидят, несмотря на холод. И еще это значит, что ментов нет, иначе бы прятали. Хотя посмотрели на меня, когда я вышел с лестницы, многие, кто близко был. Не то чтобы внимательно, но посмотрели, не ходит сейчас никто с этой темной лестницы. И выстрелы могли слышать. Но я тоже предусмотрительный, кепка снова пониже, а на нее капюшон.

    Сразу на ту сторону? Нет, лучше сначала в толпу, так проще потеряться, а дальше уже определюсь. И к машине как-то бежать не хочется, если в камеры попаду, то потом и номера вычислить можно. А пусть она до завтра тут постоит. Вот пусть.

    По Первомайской набережной машины едут, но не много. И вон неторопливо катит серебристая «двадцать вторая». Не меня ли выглядывают? Очень может быть, что и меня. Но я пока вот сюда, за угол кинотеатра укроюсь, встану в тенечке, присмотрюсь.

    И они встали, боковые стекла опустились. Трое в машине, кажется, но лиц не разглядеть, не пойму, кто это может быть. Смотрят. Ищут. Понятно, что меня. И что дальше? Даже если вдруг заметили бы, решились бы в этом месте пальбу открыть? Из машины вряд ли, а вот погнаться могут. И тогда опять стрелять, и никаких других вариантов.

    А вон и мигалки, причем быстро приближаются. Все же услышал кто-то, вызвал милицию. Сирены не слышно, но синие сполохи видны издалека. Куда они? Почти наверняка сюда. Зато стрелять при ментах эти в машине точно не будут, такой наглости пока еще в городе никто не набрался. Так что да, может быть, этим еще и воспользоваться можно. Только вот ствол становится совсем некстати.

    Тут меня и не видит никто толком, так что вытащил «М1911» и магазин к нему, протер все быстро полой свитера, да и перебросил через парапет. Пусть катится вниз, к Волге, может, и вообще не найдут потом. Если чего и не стер, то дождями и росой смоет, а разбираю и снаряжаю я строго в перчатках, и протираю все детали перед сборкой.

    Так, менты подъезжают, встали у тротуара, почти за «двадцать второй». Те сразу стекла подняли, не хотят мордами светить. Уедут?

    Менты выскочили из «уазика», руки на кобурах, вид напряженный, сразу чесанули к спуску, к лестнице. И вон вдалеке еще мигалки. Хватит время терять, надо сваливать отсюда к черту, пока патрульные в эту сторону не смотрят.

    Быстрым шагом, чуть по диагонали, в ту сторону не смотрю, капюшон натянут, свитер на подбородке, на кинотеатре тоже камеры могут быть. Краем глаза вижу, что менты меня не заметили. Но серебристая легковушка, едва я начал перебегать дорогу, вдруг сорвалась с места. Это не «Феррари», с тремя мужиками внутри она стартует неспешно, а до меня не так близко, поэтому я оказался уже на другой стороне как раз в тот момент, когда они проехали мимо.

    Так, куда дальше? Витрина обувного магазина, тут тоже камера должна быть, так что голову вниз и направо, туда же, куда «двадцать вторая» проехала. Дальше подворотня, но я отсюда вижу, что она решеткой закрыта, двор на замке, а вот дальше переулок, мне бы пока в него. Еще прибавить ходу, достигнуть угла до того, как машина найдет место для разворота. Ладно, пробегусь, авось менты в эту сторону так и не смотрят, ловят меня внизу, я сам их уже не могу разглядеть.

    Есть, поворот. Переулок, как назло, хорошо освещен, и свернуть из него некуда, так что тут по тапкам, бегом, нужно уйти куда-нибудь, а то как по рельсам чешу. Тем более что из оружия у меня лишь крошечный «смит» остался с семью патронами. Хотя и с ЛЦУ при всем при том.

    Подворотня налево – закрыта, решетка даже без калитки, окопались, блин. Во направо еще одна. Закрыта? Да, тоже. Так что дальше, дальше. Еще подворотня, снова слева – с решеткой, но решетка чуть в глубине, ниша получается. И сзади, на въезде в переулок, фары.

    Успел нырнуть в нишу до того, как машина свернула в проулок, осветила его до конца. Прижался к стене, выудил из рукава маленький пистолет, взял в руку, пытаясь ухватить его как-нибудь поудобней. Маловат он под мою ладонь, маловат, удобно не ухватишь.

    Звук двигателя ближе, отсвет фар прополз по серому асфальту мимо моей норы. Затем сама машина – «двадцать третья», красная, не она. За рулем и рядом две девки какие-то, в мою сторону даже не глянули. Выглянул осторожно на улицу – больше никого, переулок свободен. Можно бежать дальше.

    Я опасался, что проулок упрется прямо в Московский, но ошибся. Чуть дальше его под прямым углом пересекал еще переулок, Крестовоздвиженский, как я прочитал на табличке на углу. Практически пустой, тут и жилых домов-то не было, сплошь конторы, а конторы уже по домам разошлись, рабочий день закончен. Свернул в него, налево, перешел с бега на скорый шаг.

    Впереди двое мужиков идут, но это точно не по мою душу, не тот типаж, больше никого вроде бы. Переулок недлинный, с пару сотен метров еще пройти, и там Т-образный перекресток будет, там или обратно на Первомайскую, или все же на Московский, если направо.

    Опять фары впереди, а тут даже толком спрятаться негде, все закрыто. Но даже по звуку слышу, что не «пацанская» машина… точно, это «Москвич» серый, универсал, на таких даже мелкая братва не катается, западло, лоховская тачка. Но все же перешел на противоположную сторону улицы, так, чтобы машина была ко мне водительской стороной. Если кто-то в тебя стрелять на ходу соберется, ему это проще с правого борта делать, пассажирского – и с правой руки целиться проще, и два человека могут огонь вести. А если слева, то один сзади, и с правой палить неудобно. Так что я уже так, на инстинкте, на всякий поганый.

    Звук двигателя изменился, машина сбросила скорость, заднее стекло вдруг поползло вниз, отчего у меня тут же возникли мысли о нехорошем. Я вытащил из кармана руку с зажатым «смитом», надеясь на то, что этот маленький пистолет в темноте не разглядеть, и в этот момент в окне возник пистолет большой.

    Утопив пальцем кнопку, я включил ЛЦУ и, перекинув ярко-красную точку на смутно видимое лицо в окне машины, дважды потянул туговатый спуск.

    Маленькие пистолеты стреляют громко, чтобы вы знали, из-за короткого ствола, поэтому звук выстрелов раскатился по переулку так, словно тут из гаубицы пальнули. Затем я выпустил оставшиеся в магазине пули в водительское стекло, и «Москвич», вильнув резко в сторону, с прыжком выскочил на тротуар и с хрустом ломающейся пластмассы бампера вдавился в обшарпанную стену дома.

    Пистолет стрелка с заднего сиденья выпал на дорогу. Я подскочил к нему, подхватил, на бегу рванул на всякий случай затвор, выбросив патрон, подскочил к машине и, сунув руку с оружием внутрь, дважды выстрелил в голову ошеломленному пассажиру на переднем сиденье и затем в водителя. Выстрелы в салоне прозвучали глухо. И там же бросил оружие на пол. Я уже в перчатках, отпечатков не будет.

    И теперь бегом отсюда, на бегу перекладывая все из карманов куртки в джинсы. Завернув за угол, стащил куртку, оставшись в кенгурушке, куртку же смотал плотно и сунул под мышку, чтобы силуэт изменить. Еще бы урну найти и туда ее выбросить, да боюсь, что найдут, если по следам двинут. Так понесу.

    Вот и Московский. Тут выстрелов не слышали, тут все же довольно людно, тут машины шумят. И здесь повезло – практически сразу тормознул такси.

    – До Вагонки, уважаемый, – спросил я, запихиваясь на переднее сиденье «Москвича».

    – Куда до Вагонки?

    – На Заводскую.

    – Не проблема.

    Водитель молодой, курит, приоткрыв окошко, по радио какой-то «русский шансон» крутится. Ну и пусть себе крутится, лишь бы не новости. А первую милицейскую «Волгу» с мигалками я увидел уже тогда, когда такси разворачивалось на кругу на площади Победы, вокруг памятника.

    Снова закапал дождь, что и хорошо. И менты на улицах не такими бдительными будут, и следы смоются, если вдруг какие остались.

    А эти, на «Москвиче», как раз с Восьмого Марта и были, пассажиром сидел как раз тот хлопец с родинкой в половину щеки. «Москвич» у них был или для конспирации, или просто больше нет приличных машин, кроме той «двадцать третьей», не поднялись еще достаточно. А стволы были. Интересно, сами купили или им кто-то дал под выполнение заказа? Всяко может быть. А так они по-любому шантрапа расходная, у таких средний срок жизни года два, не больше. И я сейчас поправки свои в это внес.

    «Москвич» у них был для страховки там. Те трое вроде как основная группа, и еще один или двое сидели в «Москвиче» где-то неподалеку. Да прямо там же, наверное, дальше на подъезде к «Чайке», чтобы можно было мне путь отхода заблокировать, в случае чего. Поэтому они так быстро все и выехали. А те сутенеры были с ними на связи, сказали, куда я побежал, вот они перехватить и попытались.

    То есть, скорей всего, заказ принимали через сутенеров. Те под ментами, но у них со всеми кавказскими группировками связь хорошая. Со славянскими они никак, потому что деньги у них из известного женского места, так что грузить их не по понятиям будет, а больше они никому ни зачем не нужны.

    Как только вся эта цепочка срослась? Сутенеры – Жанна – районная шантрапа. Точнее, шантрапу сутенеры и наняли, не рискнули сами валить «коптевского», иначе и самих потом положат, если выплывет, а одноразовых не жалко никому, а у тех самих ни ума, ни опыта сообразить, что в такие дела лезть не надо, нет.

    Интересно, Жанне чего и сколько пообещали? Да не важно теперь, разве что вообще нельзя в квартиру возвращаться, адрес она тоже сдала по-любому, никаких сомнений. Хорошо, что все ценное и нужное вывез, обратной дороги нет, так сказать.

    Если кто-то план «Перехват» и объявил, он еще в действие не вступил. До Вагонки доехали без приключений, никакого усиления не увидел. Рассчитался с таксистом, пошел оттуда в сторону завода. Завернув за угол, поймал уже частника и его попросил отвезти на Патона, к шашлычной «Казбеги». Шашлыков я тоже не хочу, просто следы путаю на случай, если кто все же попытается отследить маршрут. А попытаться могут, потому как у меня получается то ли тройное, то ли и вовсе четверное убийство, если тот раненый загнулся.

    Пока ехали, видел пару усиленных пикетов из гаишников и пепсов, но тормозили они почему-то только светлые «двадцать вторые», как я заметил. Кто-то что-то увидел, не так понял и сообщил? Очень может быть, но мне это только на руку.

    Нас не останавливали. К этому времени я снял и засунул в карман кепку, а пустой «смит» вернул обратно в рукав, на бицепс. Куртку тоже надел, но капюшон уже не натягивал. Надо бы какой-нибудь двусторонней курткой обзавестись, с разными цветами. Есть тут такие в продаже, интересно? Картотека не подсказывает.

    – Эта шашлычка? – Водитель показал на светящуюся вывеску.

    – Ага, она, спасибо. – Я выудил из кармана червонец и протянул ему. – Спасибо. – И вышел под мелкий противный дождь.

    Шашлычка эта под кабардинцами вроде, но номинально, то есть они тут не тусуются, больше местные ходят. А шашлык неплохой, так что я пока здесь и засяду. Еще тут главный плюс – в зале полумрак.

    Забежал в дверь, скинул куртку, протянул гардеробщику, получив номерок. Зал в эдаком кавказском стиле оформлен – плитка под дикий камень, деревянные балки, на стенах тележные колеса, вязанки чеснока и лука, какая-то медная посуда. Заведение из приличных считается и не дешевое. Нашелся столик в дальнем углу, подальше от входа, куда я и приземлился. Сразу заказал пива, открыл меню, но первым делом взялся за планшет, набрал Косте:

    «Сможешь меня забрать из города?»

    «Что-то с машиной?» – пришел встречный вопрос.

    «Нет, потом объясню. Шашлычка «Казбеги» на Патона, знаешь? С меня шашлык и все такое».

    «Шашлык? Шашлык буду. Через полчаса подъеду».

    Попросить еще и ствол прихватить? Нет, не надо, черт знает, что менты сегодня устроят и в каком районе. С подачи «чехов» меня еще и в розыск подать могут, они стукнуть не застесняются. С другой стороны, если меня сейчас возьмут, то со всеми отмазками надолго, и хрен знает, как там дальше все сложится. Так что лучше быть готовым ко всему.

    «Прихвати мне «229» с запасным, свой сбросить пришлось». Если Барановский и прочитает – ничего страшного. Пусть знает, как тут над нами пули свистят.

    «Хорошо».

    Ну вот и ладненько. А я пока шашлычку по-карски, его больше в городе нигде и не делают, везде обычный. И лобио вот возьму, пожалуй. Сейчас меня как раз колбасить начнет, пора.


    Костя подъехал минут через двадцать. Нейтрально одетый, могу еще поспорить, что приехал он на универсале «двадцатке», чтобы вообще никак на стоянке не выделяться.

    – Про тебя новости? – сразу спросил он, присаживаясь напротив.

    – А про кого еще, – удивился я вопросу, попутно наворачивая вторую порцию лобио, шашлык пока не заказывал, его ждал. То есть их, получается. – Про меня. Жанна продала меня неприятелю. За деньги, я так понимаю.

    – Надо было любовь изображать. – Костя в курсе истории с любовницей прототипа.

    – Не получилось бы, вскроет она меня. Да и женат я вообще-то.

    – Ну да. Просто этот факт пока в голове никак не уляжется. А машина где?

    – Оставил до завтра. Не хотел, чтобы ее по камерам вычислили. С утра закинешь меня в центр?

    – Никаких проблем. Так что заказываем? – Он потер руки, изображая вожделение.

    – Я по шашлыку планирую. И тебе того же советую.

    – Не возражаю.

    Я махнул рукой официантке, подошедшей к нам с планшетиком в руках. Тоже чуток привыкнуть не могу, тут вокруг такой советский стиль во всем, что ждешь блокнотиков и рукописных счетов, а здесь вот так, сплошной хай-тек, можно сказать. Ну, или шаг по пути к нему.

    – Закуску? – спросил я.

    – Не, лучше шашлык двойной.

    – Тогда два двойных карских, соленья и… баклажаны с орехами, одни на двоих. Пиво? – спросил я у Кости.

    – Одну можно, я думаю, – махнул он рукой.

    – И два пива. Больших, – уточнил я на всякий случай, чтобы вдруг маленькие не принесли.

    Костя, пока ждал заказа, выложил на стол планшет, зашел в интернет. Полистал сайты городских новостей, потом вдруг сказал:

    – Тут ничего нового. Да, Барановский дал информацию, которую они от сутенера получили.

    – И что в ней? – насторожился я.

    – Сплошная конспирация вроде как, но есть один интересный факт. Сутенер хорошо помнит адрес, куда детей возили очень часто. В сауну в Никитинском переулке.

    – Никитинский, Никитинский, – задумался я, пытаясь вспомнить.

    – Сейчас покажу, – Костя быстро вошел в «Сусанина». – Вот, смотри, между Московским и Первомайской. – Он растянул картинку пальцами, изменяя масштаб.

    – Хм… – Я задумался. – Стоп, а я помню там сауну. Вот здесь примерно, вот в этом доме. Ну да, точно помню.

    Да, да, то самое место, где я тогда увидел желтый сутенерский «бусик» с девками. Девки были совершеннолетние, но не про них речь. Двух саун в этом месте быть не может, я думаю. И еще, скорей всего, обслуга этой сауны своих клиентов-чадосладцев знает.

    – А кто их вызывал обычно?

    – Банщики, или как там их правильно. Через посредников, так сказать.

    – То есть кто-то приходил в сауну и требовал выписать детей? – уточнил я.

    – Именно так.

    – И что нам по этому поводу делать?

    – Он ничего не сказал. И что тут сделаешь? На горячем теперь там никого не спалишь, не банщики же всех сдадут. И просто отследить не получится, надо было раньше, пока Диман свой бизнес вел.

    – Все верно.

    Но не думаю, что мы поторопились. Все правильно сделали. Но все равно фактик интересный насчет этой сауны, не знаю только, как он пригодиться может. Если взять да и тряхануть обслугу, что это даст? Хрен его знает. В любом случае не до них сейчас, надо пока просто тихо сидеть, ментовка с ума сходить будет несколько дней, это точно. Перестрелки в центре, трупы сплошняком – начальству ГУВД за такое от верхней власти прилетит по шапке, однозначно.

    Кстати, надо еще и с Большим поговорить, в обязательном порядке, изложить, что к чему и как оно все у меня сегодня вышло. Кстати…

    Включил свой планшет, быстро набрал ему сообщение:

    «Надо встретиться в городе завтра утром. Это по поводу сегодняшнего кипиша».

    «Где и во сколько?» – пришло почти сразу.

    «Чайный «Домик» на Первомайской, в 9.00?»

    Эта чайная в восемь утра открывается, насколько я помню.

    «Подъедем».

    «Всех не тащи, надо тихо перетереть».

    «Я понял. С Сиротой будем».

    – К половине восьмого надо мне в центре быть завтра, – сказал я Косте. – Нормально?

    – Да без проблем. Кстати, камеру на станции мы установили, если тебе, конечно, интересно.

    – Это здорово.

    Надо нам вообще теперь грабить сигаретных торговцев? Не лез бы я уже никуда, если честно, сидел бы тихо. Вот если бы пришли какие-нибудь новости о драке между «чехами» и «дагами», то больше и не надо ничего, тогда можно одним Вахой заниматься. И Штопором. Лучше бы даже «даги» Ваху грохнули и остался бы один Штопор.

    19

    Утром в городе серая полугрузовая «Газель» – незаметная машина. С утра самая развозка всего, по магазинам, рынкам, кабакам. Везли меня Костя и Макар, Константин настоял на прикрытии на случай чего. Может, и правильно, хотя от Большого я никаких подлянок не жду. Не те отношения и не тот человек. Бандит он, конечно, самый натуральный, но подлости в нем маловато. Хотя, хрен его знает, когда-то он вот так на шашлык всю братву позвал, а оказалось, что на экзекуцию. Был в бригаде такой персонаж, как Повар, и Повара этого спалили на нюханье амфетаминов. Собрались все, шашлыка поели, а потом Большой Повара лично монтировкой забил до смерти. Хотя свой был до мозга костей. Правда, и правило знал о том, что к наркоте даже не подходи, свои же закопают. Так что да, душевные качества Большого все же лучше не переоценивать.

    Знаю, знаю, это моя паранойя. Но моя эта самая паранойя еще и самая полезная вещь из всех, которыми я обладаю. Сколько раз она меня буквально от края могилы оттаскивала? Вот, вот именно. Так что я лучше к ней всегда прислушиваться буду.

    Для чего Большому меня выгодно будет слить? Ну, например, если Мартын или Погос добазарятся со старшими Муслимки о мире. А меня на этот мир разменяют. Скажут Большому, и он все сделает. Это первый вариант. Какой второй? Да какой угодно. Какой-нибудь такой, о каком у меня догадаться не получается. Так что я сегодня опять со стволом и готов к любому исходу.

    За «Чайным домиком» понаблюдали немного, но ничего подозрительного не выявили. Вроде бы все как обычно, публика подтягивается понемногу перед началом рабочего дня в конторах. С утра у них если и не аншлаг, то что-то близкое. Потом я направился внутрь, а Костя с Макаром переместились в переулок за угол, там пока еще без проблем припарковаться можно.

    Хоть кафе и называлось «Чайным домиком», пили здесь больше кофе. Я занял столик у окна, сел за него лицом к входу, сразу попросил у подошедшей невыспавшейся официантки большой «латте» и яблочный штрудель. И только заказал – тут в дверях и Большой нарисовался. Сирота остался за рулем, я увидел, как отъехала их машина.

    – Ну ты вообще пропал, – усмехнулся Большой, усаживаясь за столик напротив. – Пацаны на измене уже.

    – Я сам на измене, – усмехнулся я и помахал рукой официантке. – Заказывай, и расскажу.

    – Сам цел?

    – Одним куском пока. Давай, заказывай.

    В новостях вчерашняя стрельба наутро уже появилась, мы в машине, например, слушали про «передел сфер влияния между преступными группировками города». Никаких подробностей о личностях пострадавших не было. Упоминались двое убитых и двое раненых, то есть в машине я кого-то не добил, подозреваю, что водителя.

    – Как они вышли на тебя? – спросил Большой, после того как официантка ушла. – Где-то сам нарвался?

    – Жанна сдала. Через сутенеров. А вот какой сутенерам с этого выхлоп – я в натуре без понятия.

    – Так ты сутенеров, что ли? – чуть подавшись вперед, тихо спросил Большой.

    – Не. Помнишь этих бакланов с Восьмого Марта? Вот они и были.

    – Заказ взяли? – удивился он. – И кто таким его дал?

    – Да там ничего сложного не было, дебил справится. – Я усмехнулся. – Я просто пришел, откуда не ждали.

    – Жанна вызвала? – догадался он.

    – Она. Я ее послал, вот у нее крыша и поехала.

    – Хуже бабы врага нет, – авторитетно заявил Большой. – Где она щас?

    – Без понятия. Не до нее вчера было. Но всем раскладом там сутенер командовал, это четко видно было. Один из них, не все. Кстати, ты в курсе, что в «Чайке», что у пляжа, они биржу открыли, пока не сезон?

    – Чота слышал, – кивнул он. – Капрал с Трубой туда как-то за проститутками ездили. У них там типа кооператив, скидываются все, чтобы хозяину и ментам платить. А как к сутенерам заказ попал, чего думаешь?

    – Вот тут я в ауте, не срастается, – сказал я совершенно честно. – Ну Жанна лярва голимая, тут вопросов нет, но чтобы Ваха через сутенеров на меня выходил и районных бакланов на прием нанял?

    – Не, не срастается, исполнять своих бы послал, – согласился Большой. – Вопрос еще вот какой: а к кому Жанна вообще могла пойти, чтобы тебя сдать? Чё у нее за дела с сутенерами?

    – Был давно базар, что у нее там подруга за главмамку работает, только что с того?

    – Подруга могла к ней сама подкатить, типа он тебя кинул, так и сдай его нам.

    – Могла, – согласился я. – А у сутенеров ходы на Муслимку нормальные, сам знаешь.

    – Есть такое. Люди Вахи вообще могли тебя через сутенеров искать начать. Кстати, ты где завис пока? Хата или тачка нужна? Ты же на хату к себе не ходок теперь?

    – Тачка пригодилась бы, только не пацанская, скромность нужна, – соврал я, не моргнув. – А с хатой Поляк помог пока, нормально с хатой.

    Поляк для них непроверяем, так что все нормально.

    – По остальным делам чё? – спросил он, намекая на «великое сигаретное ограбление».

    – Завтра скажу. С одной стороны, менты на ушах, с другой – там весь товар распродадут. По нашему плану хитрому ничего не слышал? Есть отдача?

    – Не, глушняк полный. – Он покачал головой. – Очкую я чота, если честно.

    – Должно сработать. Ваха в «Баку» больше не сидит, в офисе в Инженерном проезде. Значит, есть причина. И все люди при нем, похоже.

    – Пусть «даги» делать начнут чё-нибудь. – Большой поморщился. – Самое время. А там посмотрим, где он сидит. Ты теперь сам думай за то, как с ним разбираться, нам дела как щас оставлять нельзя.

    – Только об этом и думаю. Сложно сидит он. Там толпа постоянно вокруг, и его нукеры с ним в полном составе. Надо или выманивать как-то, или ловить по дороге. Пасти надо, но сложно.

    – Сироту тебе выделить?

    – Не, это сейчас не поможет. Тут спецы нужны, чтобы тихо пасти умели, а эти еще и проверяться будут. Сам последить попробую. Тачку только организуй неброскую и чтобы с братвой по документам связи не было.

    – Найду тачку сегодня. Еще что-нибудь?

    – Не, все покуда. Тачку когда забрать можно?

    – Да я так щас не скажу, – озадачился Большой. – К вечеру, Сирота с кем-нибудь подгонят, куда скажешь. Сообщение напишу, когда возьмем. Ты, главное, с нашим делом как-нибудь разберись.

    – Разберусь. Кстати, фургончик не девайте никуда, он еще два раза понадобиться может, по моим прикидкам.

    – Стоит.

    Большой не выглядел за разговором ни настороженным, ни подозрительным, но напряжен был явно. Но это от нехорошего положения бригады на настоящий момент.

    – Если с Вахой разберемся, Мартыну говорить будешь?

    – Хэ-зэ, не знаю. – Большой вздохнул тяжко. – Победителей не судят, но побеждать надо чисто и четко, чтобы никаких «по очкам», тогда можно будет сказать. Кстати, – он явно задумался, – надо бы бакланов этих с Восьмого Марта прозвонить мальца. Чиста выяснить, под кем они и почему. Или пока сами по себе?

    – На кой?

    – Расходники, – хмыкнул он. – Одноразовые. Для таких в мокрушники податься за честь, а их не жалко никому. Займусь.

    – Так они у меня чуть не кровники уже.

    – Может, и так. – Большой кивнул. – А может, и нет. Они на тебя заказ взяли и накосячили, тут ничего личного. Ты чё, столбом стоять должен был?

    – Тут тебе видней, – не стал я возражать. – Не знаю. Договоришься – пусть тогда офис Вахи штурмом берут, как рейхстаг. Нам при любом исходе польза.

    Большой только хмыкнул. Затем спросил:

    – С Жанной как разбираться будешь?

    Вопрос не просто так. На самом деле вариант «разбирательства» там всего один, и обязанность прежде всего на мне. Моя баба сдала кого-то из братвы, пусть и меня, – мой косяк. Но дело в том, что никаких особо отрицательных эмоций такая Жаннина подлость у меня не вызывала. Просто потому, что на самом деле сдала она не меня, а моего прототипа, к которому у меня самого никакой жалости, к печальной его судьбе. И к тому же моими усилиями он ее еще и бросил, хотя на самом деле прототип этого не сделал. Да и вообще, я как бы не по этим делам. Одно дело завалить таких же заведомо плохих бандитов-злодеев, вроде меня, и совсем другое… ну, все поняли.

    – С Жанной буду разбираться после всего.

    – Чё так?

    – Да то, что я бы возле нее засаду на меня и разместил. Сто пудов ждут, что я с ней разбираться пойду.

    – Наверняка, – чуть подумав, кивнул Большой. – Ладно, с этим спешки нет, но нельзя съехать дать, пример нужен.

    – Оно понятно.


    В общем, со своей братвой как-то разобрался пока. Не начнут предъявлять, что-де оторвался от коллектива и все такое. Я ушел в подполье, занят делом. Но с Вахой все же надо что-то решать, теперь хотя бы уже из принципа.

    Выйдя из «Чайного домика» с Большим, я распрощался, проводил взглядом их «Тайгу», потом крутанулся по кварталу, пытаясь выявить возможную слежку, набрал в планшете «Пункт 3» и отправил Косте, после чего решительно свернул на Московский проспект, к магазину «Драпировки», который мы третьим номером в плане и обозначили. Только подошел – они и подъехали, я только дверку отодвинул и внутрь «Газели» заскочил.

    – Как там? – спросил Костя.

    – Нормально, поговорили. Спасибо, что прикрыли.

    – Теперь куда?

    – Возле машины меня сбрасывайте, и все в порядке.

    – Можем и с тобой покататься, – предложил он.

    – Покатаетесь. Я ее просто на Базу перегнать хочу.

    – А, понял.

    «Нива» никуда со вчерашнего не делась, и засады возле нее я не обнаружил вроде как. Хорошую по-любому не обнаружил бы, но все же вероятность таковой была совсем ничтожна. На крышу и капот только желтых листьев немного насыпало, а с утра дождик шел, они и прилипли пятнами.

    «Газель» поехала первой, я сзади потащился. Радио включил, понятное дело, в надежде услышать нехорошие новости о войне кавказских группировок, но ничего такого не передавали. А вот про вчерашнюю стрельбу снова заговорили, но ничего нового не сказали.

    На улицах милиции вообще-то прибавилось, но никакой внятной ориентировки на кого-то у них не было. Пару раз видел остановленные «пацанские» машины, у одной «двадцать второй» багажник досматривали как раз, а двое злобных братков топтались рядом. Не знаю, кто и откуда, не встречал раньше. Но наши две машины проехали без проблем.

    В Гадюжник Костя повел нас дворами, путем хитрым и петлястым, я даже планшет включил в режим запоминания, а то вдруг как альтернативный маршрут пригодится. В одном из захламленных и грязных дворов заброшенного района заметили какую-то загадочную суету в виде разгружающегося у подъезда фургончика, стоящей рядом «Тайги» и кучки явных барыг. Они при нашем появлении заметно напряглись, но потом, кажется, один из них узнал «Газель», и они сразу потеряли к нам интерес. Вот натуральные джунгли, при этом травоядные здесь не ходят.

    Возле Базы никто посторонний не крутился, зоны влияния здесь взаимно признавались, так что местность встретила нас унылой серой пустотой, лужами, граффити на мокрых серых стенах и неким ощущением дома, которое распространяла вокруг себя занятая «хакерами» высотка.

    Кстати, о хакерстве. Когда поднялись в «офес», я у Кости спросил:

    – С сервером станции не срослось пока?

    – Ломали. Сейчас уточним, что там и как. Алик должен был здесь сидеть, но свалил… с ноутом, что обнадеживает.

    Сеть они протянули по всему зданию, еще и проводную кроме вай-фая, так что работал народ где угодно. Костя сел за настольный компьютер, вбил пароль и явно влез в мессенджер. Подождал ответа, затем сказал мне:

    – Вскрыли, ничего там сложного, защита самая простенькая. Сейчас файлы на сервак скинут.

    – Приятно с вами дело иметь.

    – А то! – Костя с важным видом откинулся в кресле и выложил ноги на стол. – Слаще мармеладу. Кстати, сегодня с утра сам дверь проверил в подвал – заперта, Свисток с Амиром договор блюдут.

    – Пора им по сотне выдать, – понял я намек. – Заработали.

    – Смотри, не буду мешать. – Костя поднялся с кресла. – Зови, если нужен, я в той комнате буду.

    – Понял.

    Файлы были поименованы понятно, в имени значились номер камеры, дата и время. Где какая камера, я разобрался быстро. Ставили их толково, всю территорию станции они перекрывали. Так что и Штопора я довольно быстро нашел, просто «поймал» его в воротах, а потом выбирал нужный файл, перескакивая по камерам.

    Штопор дважды встречался с каким-то мужиком в светоотражающем жилете, стоял с ним возле здания конторы, курил, они разговаривали. В первый раз мужик Штопору что-то передал мелкое, не больше зажигалки, флешки или сложенной бумажки. Два раза он приходил к мужику и два раза явно пытался за чем-то наблюдать. Нервничал, время от времени заглядывал себе в планшет… Барановский, где планшет Штопора? А вот я прямо сейчас и напишу.

    Написал. В ответ тишина. Ладно, подождем. Кстати, с доступом к файлам самой РЖД тоже пока никак, он и Косте не ответил, поэтому с этим делом чуток зависаем. Как раз до его ответа. Что еще по плану? Камеру со станции вернут вечером, так что об этом рано пока. Остается Ваха. И вот помощника бы мне.

    Я закрыл браузер, поднялся из-за стола и стукнулся в соседнюю дверь.

    – Константин, дашь человека в помощь?

    – На какую роль?

    – Больше водителя. И вот ту камеру, что тогда Шланг во вторую машину ставил.

    – Да никаких проблем, я думаю. – Костя вроде как чуть удивился. – Заодно и Шланга привлекай, пусть делом займется.

    – Гм… – Я задумался. – Это не совсем по нашим делам, это уже по моим. И следить надо за «чехами», так что риски…

    – Риски минимальны, он сидеть-то будет в другой машине, максимум камеру потеряем. Давай не заморачивайся сильно, все нормально. Мне людей тренировать нужно, нас ждут великие дела, так ведь?

    Не откажешь ведь в логике, но просто как-то нехорошо нормальных людей в бандитских делах использовать. Но им видней, пожалуй. Может, пусть и вправду тренируются.

    – Тогда «Ниву» оставляй, а берите две наши. Там камера уже стоит, и по высоте проблемы не будет.

    – В смысле?

    – Если камера в легковушке, то ее другая машина перекрыть легко может. А если в фургоне на самом верху, то перекрыть сложней.

    – Понял.

    Ладно, оставим это им, они лучше знают, что делают.

    – Когда готовы будут?

    – Да через полчаса где-то.

    – Понял, – кивнул я. – Тогда к Свистку загляну. Где он сейчас?

    – А как раз в том доме. Напишу им, чтобы спустились на улицу.

    – Давай через час лучше, мне там с ними еще пообщаться надо.

    – Хрена вы деловые. Ладно, через час будут готовы.

    Дождь малость усилился. Интересно, если мы все же уйдем из этого мира, в новом какая погода будет? Хотя… если нам получится пройти по «маршруту» Уоррена Блэйка, то попадем мы, собственно говоря, в ту же канадскую Альберту, в Форт-Мак-Мюррей, в такую же насосную станцию. Они оттуда ушли в тот мир, в котором мы встретились, и из такой же станции вышли, а нам надо просто пройти все задом наперед. Если получится. Почему не получится? Потому что я своим провалом вот сюда, млин, мог весь этот канал испортить. Погнуть, так сказать.

    Ладно, тогда хватаем бронетранспортер, набиваемся в него всей толпой – и ходу из того нехорошего, прямо говоря, места. Отвратительного, страшного места, где всем рулит Тьма. А она хорошего не нарулит. И дальше… дальше будет видно. Эти еще и жить там запросятся, как узнают, сколько им на их век отпущено. А мы с Настей в Грэнби.

    Придерживая рукой капюшон дождевика, который так и норовило сорвать ветром, дотопал до того самого дома. Свисток с Амиром уже внизу ждали, под козырьком подъезда.

    – Здорова, – протянул я руку. – Какие дела, мужики?

    – Дела, слава богу, – с неожиданной солидностью ответил Свисток. – А мы за твоим подвалом смотрим.

    – А я в курсе и уже оценил, – не стал я затягивать с оплатой труда, а полез в карман за бумажником. – По полтинничку договаривались?

    – Чего? – аж подскочил Свисток. – За «катю» базар был, ты чё, не отвечаешь?

    – Да шутю, шутю. – Я засмеялся. – Держите. – Я протянул две сотенных. – Нормально?

    – А вполне, – вновь вернулся к солидности Свисток. – И еще посмотрим.

    Амир, по обыкновению, молчал, это его коллега все переговоры вел. Он вообще переговоры любит, как я заметил.

    – Со стволами, воины?

    – А то!

    – Тогда пошли еще поучу, может, и получится из вас что толковое. В подвал пошли, сегодня уже постреляем.

    – В натуре?

    – Век воли не видать! Пошли. Я патроны взял специально.

    Минут сорок занимался с этими двумя. Половину времени по теории погонял, вторую половину и вправду постреляли. «ТТ» для Свистка по отдаче оказался точно резковат, но все же я его справляться научил. Пусть осваивает, для меня какой-нибудь «500 Вайоминг Экспресс» тоже не слаб, зато после него любая отдача как детская. Амир со своим «229» справлялся чуть лучше. Но попадали оба. Мишени были не слишком сложные, прямо скажем, стреляли по распечатанным силуэтам, но зато после попаданий радости было – словами не описать.

    – А вечером стволы чистить будем, – объявил я. – И это без возражений, понятно, террористы?

    Определение «террористы» им почему-то польстило. Ну ладно. На том и разошлись, они в «свой» дом двинули, а я на Базу потопал. Дождь, кстати, чуток ослабел, хоть совсем и не закончился.

    Меня запустили в подъезд, поднялся в «офес», но нашел там одного Костю.

    – Что, не готовы еще?

    – Новости. – Он жестом пригласил садиться рядом. – Прямо с известного сервера.

    – И что там?

    – Читаю. – Он промотал экран до нужного места, потом вдруг сказал: – Да сам вот тут читай, ничего непонятного.

    Точно, непонятного было мало. Двое активных членов чеченской преступной группировки, некие Чилаев и Хачиев, были убиты неизвестными у заднего выхода Центрального рынка. Их дождались у ворот и прямо там расстреляли из пистолетов. Стрелков толком никто не видел, никто ничего не помнит, что для Муслимки совершенно нормально.

    Тут опять оговориться надо, что миры – они разные. В моем таких откровенных гетто не было, и таких правил в них тоже, а тут натуральная «омерта» среди южных людей, с милицией никто не сотрудничает. Возле заднего выезда с рынка только южные люди и могли пастись, то есть с Муслимки, и даже если они видели и запомнили всех стрелков, то милиции все равно не дадут никакой информации. Зато скажут кому-то еще, и дальше путь передачи информации зависит от того, кто под кем живет и с чьего разрешения дышит. Был кто-то, кто чеченской бригаде платит, – значит, до них дойдет, не было – не дойдет.

    Так, похоже, что сработало, это точно их местные дела, «коптевские» бы валить «чехов» к рынку не поехали. Да и не знали бы, где их ждать, тут надо четкое понимание, кто с кого за крышу берет, когда и как, как подходит и как уходит, а на территории рынка все кавказские группировки локтями толкаются. В общем, остались трупы, кровь и гильзы на асфальте. Гильз много, в каждого палили из двух стволов и на весь магазин, в основном из «ТТ». Как чисто «исполнительский» ствол, «ТТ» очень популярен, потому что мощен, и при этом китайцы его дешевле всего продают, намного дешевле остальных, так что выбрасывать не так жалко.

    – Что скажешь? – спросил Костя.

    – Это многое меняет.

    – Насколько многое?

    – До хрена сколько многое, – ответил я и взялся набирать сообщение Большому. – Просто до хрена.

    Набрал, отправил, ответ пришел мгновенно, но оказалось, что не от Большого. А от Барановского.

    «Копию всех файлов планшета пришлют Константину в течение часа».

    Мне осталось только набрать ответ:

    «Спасибо, жду».

    «Какая-нибудь информация?»

    «Очень возможно, что будет. Нужны файлы».

    «Хорошо».

    Вот и поговорили. Ждем. Тогда никуда пока не еду, можно пока расслабиться. Тем более что Костя в экспериментальных целях решил запустить трофейный дрон.

    – Посмотрим, как среагируют, если заметят. Над Восьмого Марта пусть пройдет, если усиление объявили, то там пикеты. Пойдешь смотреть?

    – А на что там смотреть, он же все равно улетит? Или ты в реальном времени наблюдать будешь?

    – Не, в записи, – отказался он. – Не хочу лишние сигналы тут запускать не по делу.

    – Тогда я в спортзал пойду, если не возражаешь.


    Файлы от Барановского шли дольше, чем обещано, так что позаниматься вышло полноценных полтора часа и потом помыться спокойно, даже не экономя воду, потому что в силу бесконечного дождя все доступные резервуары были заполнены под край.

    – Сауну построить надо бы, – заявил я, зайдя в «клуб». – Очень была бы кстати.

    – Хотели, – сказала сидевшая неподалеку Лина. – Просто забыли. Чаю хочешь? Только вскипел.

    – Давай, коли не жалко. Костя там на крыше закончил?

    – Нет еще. Можешь подняться, если интересно.