Оглавление

  • Неизвестный остров неподалёку от закрытого континента. Дворик замка Три недели спустя. Полдень
  • Ржевско-Вяземский выступ. Первая линия советских войск 6 июня. Полдень
  • Район города Вязьмы, ночное небо 7 июня 1942 года по местному времени
  • Дикий лес, лагерь графа Арни ки Сона Три месяца спустя
  • Магическая школа графа Арни ки Сона, архимага боевой магии, бывшая база отдыха Четыре месяца спустя

    Архимаг (fb2)


    Владимир Поселягин
    Архимаг

    © Поселягин В. Г., 2016

    © Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

    © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

    * * *

    «Урал», ревя мотором, поднялся на холм и остановился, тональность работы двигателя сменилась на тихое урчание. Покинув кабину, я в рацию скомандовал покинуть бронированный кузов. Двухдневное движение по континенту Широн, с остановками только на заправку и на естественные нужды, подходило к завершению. Мы прибыли на место…

    Да-да, я вернулся в королевство Белора мира Элио, где меня так негостеприимно встретили, навсегда отобрав способности к магии, и откуда мне пришлось буквально бежать. Причины вернуться у меня были веские. Думаю, пока парни и девчата, сбегав по своим надобностям к близкой опушке леса, устраиваются у машины, занимая позиции вокруг неё, стоит пояснить, что же происходило с того момента, как мы обнаружили закрытый континент, мёртвый город и повстречали сталкеров у побережья.

    Да уж, приключений, что мы там отхватили, могло хватить на десятерых, но в принципе для нас всё закончилось благополучно. Всё же после недолгого раздумья я отказался двигаться в мёртвый город и брать под свою руку местный дворцовый комплекс, да и говорил я это больше для командиров сталкеров, что меня внимательно слушали. Так вот, плотно с ними пообщавшись, выяснив всё, что нужно, и скопировав за небольшую оплату их карты, где были нанесены разнообразные поселения на этом побережье континента, я их отпустил, и мы вернулись на эсминец. Дальше было просто: я отдал приказ Васильеву, и мы отправились на поиски небольшого острова, где могли сохраниться строения, решив сделать его своим укрытием и развернуть там свою магическую школу. В принципе, где находится строение школы, не важно, где учителя или учитель, там и школа, но пока мы устроимся на одном из островов. За время нашего путешествия у этого континента нам встретилось с пяток островов, но мы их не исследовали, стороной прошли, теперь же требовалось исправить этот недостаток и найти остров без жителей, мне аборигены ни к чему. Такой мы нашли быстро, третий по счёту приглянулся всем, маленький, но с удивительно высокой, поросшей лесом вершиной. Его размеры были семь километров на двенадцать, с остатками трёх поселений, включая небольшой городок, окружённый со всех сторон крепостной стеной. Вот его-то мы и заняли.

    Следующий месяц мы чистили его и обустраивались. Вернее, не так: дети помыли и почистили замок, пока мы с Миком и Вольтом проводили небольшие ремонтные работы, благо цемент и нужные инструменты у меня были. Замок находился в центре городка, ранее в нём жил местный губернатор или мэр, сейчас поди узнай. Наверняка жил с семьёй и приближёнными. Было два десятка довольно больших спален, разнообразные комнаты и кабинеты, ну и хоз-помещения, включая кухню. Внизу были кладовые и даже небольшая тюрьма. Казематы были ещё те! Их я приспособил под магические лаборатории, установив там необходимое оборудование. К сожалению, из-за того, что мне была недоступна пространственная сумка, где находилось несколько средних и одна большая магическая лаборатория, я мог использовать только малую, а она не способна удовлетворить мои запросы в планах на будущее. К счастью, среди пяти десятков каменных домов городка нашёлся отлично сохранившийся особняк местного мага, и там, в подвале, была обнаружена мной также отлично сохранившаяся средняя лаборатория, а это уже кое-что. Поэтому помимо уроков с учениками, в основном со старшими, малыши пусть сперва научатся нормально заряжать накопители и медитировать, пополняя свои источники маной, и восстановления замка, в смысле мелкого ремонта, я проводил много времени в лаборатории, где на листах ватмана прикидывал возможность вернуть мне магию. И чем больше я над этим раздумывал, тем больше понимал, что всё, магию мне не вернуть. Шкатулку, понятное дело, я исследовал вдоль и поперёк, очки ювелира позволяли мне рассмотреть внедрённые в неё линии плетений. Тонкая работа, чувствую, тут архимаг поработал, не меньше.

    Вывод был один: это не кратковременное лишение магии, а самая настоящая беда, которую не исправить. Это не «Пророк», который использовали против меня святоши с Тории, он по сравнению с плетением в шкатулке просто детский лепет, хотя ранее я считал «Пророк» вершиной магического искусства. Ошибался. Тут всё гораздо серьёзнее.

    Однако через три недели жизни на острове – у меня даже придумать название для него времени не было, ученики сами назвали его Решина, то есть Дом, если перевести на русский, – после долгих размышлений и теоретических выкладок на листах бумаги (между делом я изобрёл ещё десяток заклинаний – восемь боевых, одно природное и одно бытовое) я всё-таки нашёл выход. Местные маги мне помочь ничем не могут из-за своего полного отсутствия, хотя я думаю, что выжившие всё же есть, просто прячутся, поэтому пришлось рассчитывать только на свои мозги. И они меня не подвели, что радовало.

    Скажу прямо: аура этого тела была безвозвратно испорчена, это я вам говорю как профессионал, бывший маг-учёный, но осталась одна-единственная возможность снова стать магом. Метод Генерала.

    Для тех, кто не понял, поясню. Мне нужно всего лишь сменить тело: покинуть оболочку простого паренька, мага графа Арни ки Сона, и переместить свою душу в новое тело, в то, которое имеет дар, и дар не слабый, а хотя бы первого уровня. Редкость, конечно, но шанс найти такого одарённого был.

    Следующие две недели я обдумывал всё по этому методу и чем больше делал теоретических выкладок и писал плетения, тем больше и больше понимал, какое это сложное дело. Во-первых, мне нужны ингредиенты для лаборатории, не всё у меня было. Во-вторых, нужны помощники, два алхимика минимум, а я готовил пока одного, хотя и очень способного, остальные были три боевика, лекарь, будущий целитель, и строитель. В-третьих, нужны подопытные «добровольцы», чтобы перед тем, как переместить своё сознание, потренироваться на «кошках». А для всего этого требовалось вернуться на Широн и устроить рейд по храмам святош. Более того, я собирался освобождать пленников и увеличить количество своих учеников человек на двадцать, больше не потяну. Ну а тренироваться я собирался на пленных паладинах, всё же одарённые какие-никакие.

    Да и другие сложности были во всём этом. Мне и у души отрезали все возможности магии, поэтому, когда буду извлекать душу из своего будущего тела, если, конечно, подберу для себя что-то стоящее, то нужно будет прописывать его магию на мою душу. Как это сделать, идея была, даже обмусолил её со всех сторон на листах бумаги, но это теория, посмотрим, что покажет практика. План был прост. Магия прописывается к ауре души, это факт, а я нашёл способ, как оставить дар в теле, не перемещать его вместе с душой. Надо ненадолго отвязать магию от ауры и привязать к телу, пока не закончится процедура переноса души, а там дар быстренько привязать уже к моей лишённой магии ауре. Именно так я и верну контроль над магией и пространственной сумкой.

    Поменять сознание в душах, не извлекая последние из тел, не получится. Конечно, один раз такое было, когда я переместился в тело этого мальчика и вписался в его душу, но из-за того, что меня лишили магии, повторить я это не могу, а учеников нужно учить этому лет пять, не меньше.

    Спасибо виртуальной жизни в получении опыта создания школы магии на территориях, подвластных Сталину. Тот опыт пришёлся, как ни странно, очень вовремя, я учил своих учеников по разработанным мной же методикам, передавая все свои знания, которые они могли принять. То есть всё то время, что мы провели на острове, пошло впрок, оно для старших по возрасту учеников было как год в академии. Я у них даже экзамены принял по сдаче первого курса. Кое-что они уже умели. Для первокурсников академий Тории это очень неплохо. Теорию же первого курса они прошли практически полностью.

    Учил я, естественно, не всех, а тех, кому было больше десяти лет. Таких набралось всего семеро. Сейчас со мной были пять из них. Вольта и Беллу я оставил на острове за старших, Вольт отвечал за охрану, Белла – за досуг и обучение малышни. Им помогали девчата помладше.

    Вот так всё и происходило. Когда мы закончили возводить оборону, на стенах замка стояли АГСы, «корды» и даже пушки, кладовые были полны запасами, работал дизель-генератор, давая свет в комнаты. Разводку делали мы с Ми-ком. А потом мы вшестером погрузились на эсминец и скорым ходом отправились обратно к Широну. Требовалось выполнить следующий план: освободить пленных, в основном из магически одарённых детей, часть их, конечно, рванёт по домам, но некоторых я заберу, тех, кому некуда идти. Ещё мне необходимы книги по магии, да-да, язык местных магов я выучил и с интересом изучил ту книгу по магии, что выкупил у местного крестьянина. Жаль, что она была одна, хотя и «Возможности цикличного использования магии в сфере интимных услуг» мне пригодилась. В книге со столь странным названием всего лишь описывалось, как решить проблему потенции у мужчин и фригидности у женщин, и относилась она к лекарской магии. Много нового узнал, между прочим, да и рисунки плетений были интересны.

    За шестнадцать дней на полном ходу мы дошли до побережья Широна, теперь не требовалось красться, путь был изведан. Я убрал эсминец в баул, нечего ему накопители разряжать, курсируя у побережья, и, вызвав склад, выгнал «Урал». Погрузившись в него, мы и устроили гонки со временем. Были причины для этого: я отвёл на всё про всё две недели, к тому же на континенте начиналась осень, уже холодало. Тут, разумеется, не Сибирь, а вроде широт Франции, но слякоть бывает немалая.

    Естественно, все устали. Трое парнишек, включая Мика, две девчушки и я спали в движущейся машине по очереди, все успели покрутить тяжёлое рулевое колесо, но всё ж мы достигли королевства Белора.

    Конечно, я рассказал всё несколько сумбурно, однако действительно фактически отдыхал я только во время движения на машине, так как даже на эсминце проводил большую часть времени в теоретических разработках по своей проблеме. И не зря, решил пару о переселении души, которые меня особо беспокоили. Ничего, ещё будет время усовершенствовать идею перемещения души из тела в тело и довести её до блеска. Полгода-год, но будет. Я особо не торопился.


    – Командир, движение на одиннадцать, – услышал я девичий голосок в динамике радиостанции, вставленной в левое ухо. Это отвлекло меня от раздумий.

    – Принято, – машинально ответил я и, стряхнув задумчивое оцепенение, поднял бинокль.

    Отойдя к капоту машины, посмотрел в сторону, где одним из учеников было замечено движение. Кстати, на острове они меня звали Учителем, там я был им учителем, но сейчас, в боевой операции, которая началась с высадки на побережье, я снова стал для них Командиром.

    – Крестьяне, – сказал Мик, опуская «Вал», который держал в руках. Неплохая оптика, что была на автомате, позволила ему рассмотреть неизвестных, однако мой морской бинокль был получше и дал возможность увидеть несколько больше, чем рассмотрел Мик через прицел.

    – Крестьяне и охрана, – кивнул я.

    – Святоши? – зло усмехнулся Мик.

    – Армейцы.

    – Ах, эти… – махнул рукой мой помощник и зам.

    Да, кстати, именно на Мика и легла вся тяжесть моего замещения, именно он, пока я работал в лаборатории или в своём кабинете, руководил работами по восстановлению замка и почти во всём замещал меня. Что, что, а организаторские способности, помноженные на знания офицера-десантника, у него были на высоком уровне. Наберётся опыта, ещё меня переплюнет.

    – Эти, не эти, но лишние глаза нам ни к чему. Мы слишком быстро двигались, и слух о нашем появлении до этих мест ещё не добрался. Этим и нужно пользоваться… Значит, так, лейтенант, – повернулся я к стоявшему в паре метров от меня Мику, отчего тот вытянулся, преданно поедая меня глазами, – слушай приказ. Берёшь двух бойцов, скрытно выдвигаетесь к обозу, там, кажется, восемь телег, и незаметно изымаете языка. Лучше офицера. Доставляете его сюда. Всё ясно?

    – Так точно, – козырнул тот, бросив руку к форменному кепи. – Разрешите выполнять?

    – Выполняй, – кивнул я.

    То, что мы перешли на устав, не было ничего удивительного. Все прошли обучение армейским знаниям Мёртвого мира, всем я присвоил воинские звания, кроме Мика, который получил лейтенанта, остальные были сержантами. Тем более мы находились на боевой операции, и так было проще. Чай не партизаны какие, все с боевым опытом. Теоретическим, правда, но успеем набрать и реального.

    Взяв других двух пареньков, оставив девчушек-снайперов у меня в подчинении, – они обе сидели на кунге, контролируя окрестности, – Мик рванул в кустарник, и парни быстро исчезли из вида. Осмотревшись, я подошёл к кабине и сел на подножку, достав плитку шоколада. Машина наша стояла на холме, внизу с левой стороны на склоне был кустарник, именно там скрылись парни, справа шумел листвой лес, он уходил дальше и шёл рядом с дорогой, которая, спустившись с холма, убегала к перекрёстку полевой дороги. Именно там девчата и рассмотрели обоз, сообщив мне о нём.

    Обоз двигался по параллельной дороге и в нашу сторону не свернул, так что парням нужно было преодолеть порядка полутора километров, чтобы добраться до него и как-то выкрасть языка, причём не поднимая тревоги. Сообщать о себе мне не хотелось. До того момента, пока не найдётся подходящее тело. Мне ведь тоже не все подойдут, лучше, чтобы о том, что я вернулся, никто так и не узнал. Но меня поджимало время. Нет, тут дело не в моей торопливости, я опасался за детишек на острове. Взрослых там не было, Вольт и Белла, конечно, самые ответственные из моих учеников, но всё же тоже были детьми. Одним словом, я хотел побыстрее вернуться. Конечно, загадывать не стоит, кто его знает, как повернётся судьба, но посмотрим. Главное, я сделал первый шаг на пути к рангу архимага с последующим переходом в гранд-мастера, набрал учеников. То, что во мне теперь нет ни капли магии, кроме тех амулетов, что навешаны на форму, меня волновало мало. Выход был найден, осталось решить, как всё провернуть. Была только одна проблема – магические ингредиенты. Они у меня были, но в недоступной пространственной сумке. Проблема, да? Чтобы вернуть магию, мне нужны зелья, а они находятся в пространственной сумке, которую я без той же магии открыть не могу. Самое печальное, что части нужных ингредиентов мне достать просто неоткуда, ну не растут в этом мире нужные сорта трав и деревьев. Однако не всё так плохо, была у меня одна мыслишка, как это всё исправить. Шанс один на тысячу, но я на него очень надеялся.

    Подкрепившись высококалорийным шоколадом – судя по шуршанию наверху, девчата тоже перекусили, – я подошёл к борту, у которого стояло пять канистр (парнишки как раз заправляли машину, когда их отозвали с новым заданием), и, подхватив одну, стал заправлять бак. Я уже залил бак до верха, когда одна из девчат, старшая в паре, Одна, сообщила, что к нам сзади приближается всадник. По виду похож на курьера.

    – Сбей его с лошади, но не убивай, мне нужен язык, – велел я ей, убирая последнюю пустую канистру в держатель на борту.

    – Хорошо, – кивнула она и с позиции сидя произвела выстрел из своего «винтореза».

    Вдалеке раздался вскрик и лошадиное ржание.

    – Дистанция триста двадцать пять метров, подранок лежит на дороге неподвижно, лошадь отбежала, – сообщила наш штатный старший снайпер.

    – Принято, – кивнул я.

    Поправив ремень автомата на плече, я поспешил к раненому, подготавливая на ходу амулет с «Малым исцелением». Стреляла Одна в плечо, так что, думаю, рана серьёзная.

    Так и оказалось, болевой шок и сильная кровопотеря – вот что было у солдата-курьера, который лежал на пыльной дороге. Он следовал за нами, – отпечаток протекторов «Урала» был отчётливо виден на дороге. Ранее мы пытались его скрыть, привязывая деревца, но пыли было слишком много, да и не помогало это особо. Тем более что двигались мы быстро, пятьдесят – восемьдесят километров в час.

    Трижды использовав амулет, я остановил кровь, убрав болевой шок, и склонился над раненым. Похлопав его по щекам, приводя в сознание, спросил:

    – Кто такой и куда следуешь?

    К моему удивлению, несмотря на ситуацию, курьер оказался крепким орешком и отвечать категорически отказался. Это был солдат в форме армейца королевства Белора, что радовало, значит, мы достигли нужных земель, но сам курьер, видно, имел боевой опыт. Ему было лет двадцать пять, однако он уже имел застарелый сабельный удар на щеке и уверенность опытного солдата. Такой взгляд бывает именно у ветеранов, побывавших в сече.

    Пришлось использовать амулет для допроса пленных и заключённых из арсенала древних магов мира Тории. Так что через десять минут я знал всё, что мне нужно. Мне было жаль парня, он действительно был ветераном. И я использовал заклинание стирания памяти, так что эти сутки просто вылетят у него из головы. Убивать мне его не хотелось: хорошие люди были редкость, а парень был именно такой. Его моральные принципы мне импонировали, и лишать его жизни было бы глупым решением. Генофонд местного мира и так шёл к упадку, а тут уничтожать немногих правильных людей – это неправильно. Так что, стерев память и усыпив парня, я направился обратно к машине. Всё, что нужно, я узнал, осталось дождаться парней, и можно выдвигаться к дальнему аббатству. Храмы были и вблизи, но они меня волновали мало, так как именно в аббатство свозили детей проклятых, готовя их к ритуальному сожжению. Я даже дату знал: через неделю к какому-то празднику.

    О курьере я не беспокоился, рана у него, конечно, серьёзная, но кровь я остановил, шок убрал, через час он придёт в себя, думаю, сможет взобраться на коня, тот не отходил от хозяина, хотя меня и шугался, и двинет дальше.

    Поднявшись на холм к машине, я снова, в третий раз, попробовал связаться с Миком – в этот раз канал был устойчивый – и велел ему сворачивать операцию, нужные сведения уже были получены. Тот сообщил, что будет ждать нас на перекрёстке. Согнав девчат с кунга – они вернулись в бронированный кузов «Покемона», – я запустил остывающий дизель и, скатившись с холма, сразу врубил третью скорость, покатившись, петляя по полевой дороге, пока вдали у перекрёстка не обнаружил тройку бойцов. Все были в пятнистой форме, в брониках, разгрузках и с автоматами. Только «сфер» на голове не было, тяжеловаты они для них были. Да и как иначе, Мику пятнадцать исполнилось на днях, остальным по двенадцать лет.

    Подхватив парней – Мик сел в кабину, – я свернул направо, в ту сторону, откуда двигался обоз, и, слушая доклад лейтенанта, – они едва-едва не уволокли офицера, что отошёл по нужде, когда я дал отбой, – прояснил ситуацию. Тот выслушал сообщение о курьере, довольно кивнул и вернулся к наблюдению за дорогой: моя была левая сторона и дорога, его правая и тоже дорога. Так и ехали.

    Время уже было вечернее, до темноты оставалось часа три, когда мы поднялись на тот холм, – вся эпопея с попыткой захвата офицера охраны и допросом курьера забрала у нас слишком много времени, поэтому, когда мы успели проехать километров семнадцать, начало темнеть.

    – До аббатства осталось километров пять, – сообщил я, сворачивая с дороги на обочину и глуша двигатель. Уже совсем стемнело, хотя одна из лун и стояла на небосклоне, но света от неё было очень мало. – Сейчас разворачиваем склад, берём БМП и БТР. Выдвигаемся на ближние подступы, там маскируемся, амулет шумоподавления я установлю на машины, чтобы они не выдали нас рёвом моторов, отсыпаемся и с завтрашнего утра начинаем проводить разведку. В аббатство пойду я. Магии нет только у меня, так что не засекут. Связь будем держать по радиостанции. Ты, – ткнул я пальцем в парня, – в лагере за старшего.

    – Понял, – кивнул Мик.

    Приборы на панели неярко светились, так что я мог видеть лицо лейтенанта, тот очень внимательно и серьёзно слушал меня. План был неплох, но следовало поторопиться, вряд ли у нас будет больше одних-двух суток. Яму-то из-под склада не замаскируешь, нет у меня такого амулета, так что вооружаемся основательным оружием и выдвигаемся к аббатству.

    Было темно, однако, запустив двигатель, я направил машину дальше в поле – со слов курьера я примерно знал местные окрестности. Мик, кстати, внимательно прослушал на диктофоне запись его допроса. Да-да, его языком я не владел, и мне пришлось обучить пленного русскому. Получается, что окружающие нас территории выглядят так: лес, в центре него – аббатство, а это целый комплекс храмов и разнообразных строений, рядом две деревушки, из которых поставляли святошам продовольствие. В них по нескольку постоялых дворов для паломников. Близко озеро, снабжавшее святош и деревенских водой. Вокруг леса – бескрайние поля, четыре деревушки и несколько дорог, вливавшихся в лес. У реки город, но он уже не на землях аббатства.

    По одной из дорог мы и проехали, пока не свернули в чистое поле с убранным урожаем. Похоже, недавно был дождь, и машина шла с некоторым трудом, набирая на колёса влажную землю.

    Далеко от дороги я отъезжать не стал, операцию мы проведём или завтра вечером, или послезавтра утром, так что, думаю, наше появление не сразу обнаружат. Тем более скоро праздники, и местное население к ним готовилось – на дороге, кроме того обоза и пары конных, нам так никто и не встретился. Кстати, конники уже никому ничего не скажут, снайперы поработали. Свидетели нам были не нужны.

    Не глуша машину, я покинул кабину, остальные тоже спустились на рыхлое поле, где были видны стебли скошенной пшеницы. Открыв склад, я дождался, пока парни выгонят бронетехнику, и загнал внутрь «Урал». Машине был проведён осмотр, заправлен бак и канистры. После этого склад был свёрнут, и мы забрались на броню. Я занял место командира в башне бэтээра, а Мик – место командира в бээмпэшке. Парни сели на место мехводов, девчата – наводчики. Так и покатили прямо по полю в сторону леса. БМП шла впереди, порыкивая мотором, моя машина следом. Я подумывал взять танк, но его мощность, на мой взгляд, была избыточна.

    Добравшись до опушки, не останавливаясь, мы стали углубляться в лес. То, что двигались мы не по дороге, волновало нас мало, мелкие деревья БМП сносила с ходу, подминая под себя или, наоборот, заваливая на себя, крупные объезжала. Но, как бы то ни было, к полуночи мы прошли порядка двух километров и встали на крохотной полянке, где сверкал в лучах местной луны небольшой ручеёк. Пока Мик организовывал лагерь и расставлял посты, я пробежался к аббатству и, используя амулет «Глаз», осмотрелся, прикидывая, как буду действовать завтра.

    Аббатство и одна из деревень располагались по одну сторону озера, вторая деревня – по другую, так что тут было действительно две деревни, каждая жителей на сто – сто пятьдесят. Деревни были обычные, деревянные срубы, из-за недостатка места небольшие огороды, ну и хозяйство. Обе принадлежали святошам. Четыре постоялых двора им же.

    Теперь о самом аббатстве. Все окрестные земли и деревни принадлежали ему, так что святоши здесь были полноправными хозяевами. На это намекало всё, что я видел. Правда, сейчас была глубокая ночь и все спали, но моему опытному глазу всё было видно. Аббатство, к моему удивлению, было больших размеров и, что важно, каменным. Было видно, что строили его маги, иначе откуда тут столько камней, каменоломней рядом ведь нет, и почему стены не имеют кладок, а выглядят монолитными. Я бы даже предположил, что аббатство некогда было летней резиденцией одного из погибших магов этого мира. Большое здание ранее явно было дворцом, сейчас это главный храм. Переделки были заметны, но основа старая. Остальные здания были ранее флигелями и хозпостройками. Во флигеле жили святоши-монахи, да и в храме у них, похоже, были кельи. Но вот забор вокруг этого комплекса зданий остался от прежних хозяев. Он был длинный, огибающий всю округу зданий, железный, художественно кованный, на каменном фундаменте. Даже по виду он был очень крепок, наверное, поэтому монахи и не стали его сносить и переделывать. Острые колья наверху не давали возможности пролезть через него. На территории старой усадьбы был фруктовый сад, и было видно, что монахи его холили и лелеяли, очень уж он был облагорожен.

    Сбоку от забора у одних из въездных ворот притулилась одна деревушка, про вторую я говорил, она находилась с другой стороны озера.

    Я прикинул, как попасть на территорию аббатства, но где содержались пленные дети, не знал. Я не мог запустить сканирование, так как на храме был сигнальный амулет, который сразу засечёт моё сканирование и поднимет тревогу, а мне этого не нужно. Если бы не пропажа магии, я провёл бы настройки амулета «Глаз», и тот, незамеченный, про-сканировал бы мне все территории, но магии у меня не было, это печалило. Так, полчаса поизучав округу, ничего особенного я не обнаружил. Хотя нет… что-то интересное всё же было.

    – Это ещё что такое? – пробормотал я себе под нос.

    «Глазом» я пользовался в режиме записи, чтобы мои ученики-бойцы, готовившие лагерь в трёхстах метрах у меня за спиной, тоже могли изучить зону будущих боевых действий. Так что заклинание, чтобы его не обнаружили, висело на трёх тысячах метрах и в режиме прямого наблюдения и записи показывало мне всё, что происходило на территории аббатства, ну и, естественно, режим ночного вида был активирован, так что запись была качественная.

    Столб, врытый в землю неподалёку от жилого флигеля, я заметил сразу, но только сейчас обнаружил, что он отнюдь не пуст. К нему был привязан пленник – парнишка лет пятнадцати. Увеличив изображение, я почистил его и, хмуро изучив потерявшего сознание паренька, констатировал, что он привязан к столбу уже дня два. В двух метрах от него стояло полное ведро воды. Пить ему явно не давали, истязая видом воды. Нехорошо поступают святоши, очень нехорошо. Пленных я и так не собирался брать, а тут только утвердился в своём решении.

    Оставив «Глаз» висеть над озером, так он охватывал все строения, включая дома обеих деревень, я направился к лагерю. О нашем появлении пока ни одна собака не знала, так как двигались мы под прикрытием амулетов «Скрыт» и «Тишина».

    – Отставить отбой! Стройся! – приказал я и, как только ученики построились в одну шеренгу, продолжил: – Слушайте боевой приказ. До опушки триста метров, ещё столько же до окраины деревни. Вам нужно незамеченными обойти деревню, проникнуть на территорию аббатства и выкрасть пленника, которого святоши привязали к столбу. Он без сознания, так что его придётся нести на руках, «Среднее исцеление» тут не поможет. Выкрасть его нужно так, чтобы святоши подумали, что он сам сбежал, никаких следов. Есть вопросы?

    – Когда выдвигаться и какая там охрана? – спросил Мик.

    – Я сделал запись «Глазом», так что, как только изучите её и скоординируете действия каждого бойца, тогда выдвинитесь. Охрана есть, двое часовых у ворот, оба из святого воинства, значит, там есть боевое подразделение. Также по территории бегают три пса, но пленника они не трогают.

    – Ясно, – кивнул Мик.

    Получив запись, он отошёл в сторону и, достав самый обычный земной планшет, естественно, из Мёртвого мира, перекинул на него запись и стал со своими ребятами просматривать её, прикидывая, как они будут действовать. Сам я решил в операции не участвовать, пусть учатся работать и воевать без пригляда сверху. Мику это точно надо, повзрослел он очень быстро. Тем более операция не была сложной.

    О планшете и перекачке записи с магического кристалла объяснить было просто, я смог сделать магический переходник, преобразовывающий сигнал на понятный микросхемам планшета.

    Я их даже подстраховывать не стал, забрался в десантный отсек бронетранспортёра и спокойно уснул. А чего мне волноваться? У каждого знания и опыт офицеров Мёртвого мира, так что нужно только применить эти знания на практике. Парни и девчата недолго пошумели на броне, снимая некоторые ящики и вооружение, а потом всё стихло, отчего я окончательно провалился в сон.


    Разбудили меня перед рассветом, застучав прикладом по броне бронетранспортёра. Мик дождался, пока я, сонно зевая, вылезу наружу, и стал докладывать о блестяще проведённой операции. Надо сказать, действительно блестяще проведённой. Боевая группа под командованием Мика выдвинулась к аббатству, стороной обойдя деревню. Собаки их не почуяли, так как ребята обрызгались специальной жидкостью, которую использовали спецподразделения Мёртвого мира. Добрались до забора, там снайперши, используя специальную винтовку, – к сожалению, она имелась в единственном экземпляре, – усыпили на два часа собак аббатства. Потом по приставной складной алюминиевой лестнице парни под прикрытием девчат перебрались на ту сторону и побежали к столбу, охрана на воротах им не мешала. Специальные бахилы на ногах не оставляли следов, а то ребристые следы от подошв берцев могли навести святош утром на подозрения, всё же слухи обо мне разнеслись по всему континенту, и святоши приняли меры.

    Парни добрались до столба и начали развязывать верёвки, резать нельзя, это слишком заметный след. Наложили на мальчишку с помощью амулета два заклинания «Среднее исцеление», отчего тот даже сам побежал к забору, а следы за ним подтирали. Потом уже подсобили быстро теряющему силы пленнику перебраться через забор; то, что он выдул полведра воды, ему не помогло, после чего Мик забросил пленника себе на плечо и побежал к нашему лагерю, остальные свернули лестницу и последовали за ним. На всё про всё ушло едва два часа.

    – Молодцы, – похвалил я своих учеников, хотя сам считал, что операция была плёвая, а то, что мы будем делать через несколько часов, потребует куда больших сил. – Всем отдыхать, спасённым я сам займусь.

    Пока ученики устраивались в спальниках, я подошёл к пленному. Он полусидел у заднего колеса бронетранспортёра. Приложив к глазу кристалл амулета, я определил, что передо мной инициированный, но не обученный одарённый. Слишком сильно от него разило маной. Похоже, о детской сетке он ничего не слышал.

    Мик не отправился вместе с остальными спать, хотя и заметно устал. Он перед операцией использует медицинский амулет, и сон и усталость как рукой снимет.

    – Кто такой? – спросил я у освобождённого парня.

    Мик перевёл мой вопрос.

    – Элиос ди Жерон, виконт ди Жирон, сын маркиза ди Жирона, наместника южной провинции Жирон.

    Мальчишка продолжал расслабленно сидеть у колеса, изредка отхлёбывая из фляги или откусывая от плитки шоколада. «Среднее исцеление» его подлечило, так что он мог есть и пить сколько захочет без медицинских ограничений.

    Я стал задавать парню вопросы, Мик переводил. За десять минут мы узнали всё, что нужно, поэтому, отойдя от Элиоса, задумчиво стали рассматривать на сенсорном экране планшета запись сверху строений аббатства.

    – Детей держат здесь, – ткнул я пальцем в одно из приземистых зданий. – Любой обстрел они переживут, второй и третий подземные ярусы и бомбардировку выдержат, разве что кроме ядерного взрыва. Как сказал Элиос, надзиратели сразу начнут резать детей в случае любого штурма, у них такой приказ. Ему можно верить, он тут больше полугода содержится. Поэтому слушайте мой приказ. Мик, готовь бойцов к бою. Через сорок минут вы выдвигаетесь и начинаете уничтожать святош всем бортовым оружием. «Шмели» подготовьте, будете жечь их прямо в зданиях. Тандемными работайте.

    – А вы?

    – А я произвожу захват этого строения. Моя задача – ликвидация надзирателей, всё же их там одиннадцать человек в смене, ну и оборона главного входа. Тут уж вы мне поможете. Всё.

    Я достал из десантного отсека бронетранспортёра рюкзак-однодневку и стал набивать его боеприпасами и запасным питанием к радиостанции. Через пять минут на всех, включая меня, было наложено заклинание «Бодрствование», Мик стал готовить технику к бою, а я побежал по лесу в обход деревни в сторону аббатства. У меня было много работы. Блин, больше пятисот детей содержалось в казематах и подготавливалось к ритуальному сожжению! Среди святош вообще морально нормальные люди есть? Если и есть, то они попадут под одну гребёнку уничтожения, хотя в их существовании я стал сильно сомневаться.


    То, что в деревнях встают засветло, я учёл, поэтому особо не удивился, что на улицах стали появляться люди. Кто выводил под узду со двора запряжённую в телегу лошадь, кто спешил к одному из постоялых дворов, видимо, работал там, а кто и к воротам на территорию аббатства шёл.

    Обогнув деревню, я вышел на открытое пространство и скорым шагом направился к воротам. Шёл, а не бежал. На бегущего человека обращают внимание. На меня, конечно, смотрели, но пока не сообразили, кто я такой, хотя, может, просто и не знали, описание моё наверняка разослали и кто из местных святош и читал, но сообщили ли его деревенским, я не знаю. Да и описание это было примерное, как я узнал от курьера. Правда, схожесть одна есть: моё предпочтение в одежде, вернее, в форме Мёртвого мира. Например, сейчас я был одет как настоящий спецназовец: «цифра», высокие берцы на шнуровке, броник, поверх него разгрузка, за спиной рюкзак, в ухе торчит гарнитура радиостанции, калаш на плече да пистолет на бедре в тактической кобуре. Была ещё каска-«сфера», но она закреплена на боку, не хотел пока пугать местных совсем уж необычным видом.

    В принципе и так все провожали меня удивлёнными взглядами, некоторые глаза выпучивали, но вроде я пока не пугал. К воротам – а перелезать через забор, где были острые колья-шипы, мне не хотелось – я подошёл вместе с двумя женщинами. Охранник уже открыл ворота, но не уходил, его ещё явно не сменили. Собаки за забором не бегали: или ещё не пришли в себя, или их уже увели в собачатник.

    Видимо, охранник и расслабился от того, что я шёл спокойно, не демонстрируя агрессии, да ещё с местными. В глазах охранника, воином его язык не поворачивался назвать, зажглось узнавание, когда я уже вплотную подошёл к нему, но что-либо сделать он не успел. «Грач» покинул кобуру и дважды тихо выплюнул пули, которые вошли в грудь и голову охраннику. Я уже однажды попал, что у моего противника под одеждой была кольчуга, и не хотел повторения, так что всегда теперь делал контроль в голову. Можно и сразу в голову стрелять, но есть шанс промаха, а выстрел в грудь надёжно, цель крупнее. Я всегда стрелял двоечкой.

    – Пошли отсюда, – махнул я рукой, прогоняя застывших ступором женщин.

    Они, естественно, меня не поняли, местный язык я не знал, но та, что постарше, соответственно поопытнее, взяла напарницу под руку и потащила её прочь.

    По посыпанной песком дорожке я направился к нужному зданию, придерживая автомат локтем, чтобы он не покачивался. Так-то я РПК предпочитал, но перед началом операции сменил его на автомат с подствольником, он сейчас предпочтительнее. Святош стало появляться из зданий всё больше и больше, видимо, у них служба началась, ну или что-то подобное, не знаю, их традициями я не интересовался, и на меня стали обращать внимание.

    Конечно, ни о какой тихой операции речи не могло идти, мне лишь нужно дойти до дверей верхнего этажа каземата, бывших винных погребов (если они заперты, взрывчатка наготове), и, заблокировав вход, спуститься для ликвидации надзирателей. А святош уже мои ученики будут отстреливать. Они это любят, уж я-то знаю.

    Меня пытались дважды окликнуть, но я не обращал внимания, мне главное – дойти до открытых дверей каземата, у входа в которые стояло двое святош, а там уже превращусь в машину для убийства. Пока же я никого не трогал. Терпел, хотя палец так и чесался нажать на спусковой крючок автомата.

    У меня всё получилось, видимо, святоши никак не могли осознать того, что я, их истинный враг, нахожусь на территории их аббатства, хотя наружу за это время их высыпало уже порядка пятидесяти. Сблизившись с теми двумя, что стояли у входа, я выхватил пистолет и четырежды выстрелил, по привычке потратив на каждого по две пули. Вот тогда-то и началась паника, поднялись вой и крики, но их заглушили первые далёкие выстрелы автоматической пушки БМП и крупняка бэтээра, но я уже заскочил внутрь каземата, закрыл тяжёлые створки и опустил довольно толстый брус в пазы. Всё, без тарана эти двери не вынести. Более того, я ещё и растяжку поставил на брус. Мало ли какой надзиратель попытается уйти. Хотя, конечно, вряд ли это произойдёт.

    Надев амулет-монокль, ответственный за сканирование всего, на что падал мой взгляд, а также настроенный на автоматический поиск живых существ, я стал спускаться. Кстати, живые существа мне попадались часто. Крысы. Уже штук восемь заметил, пока обследовал комнаты верхнего этажа. Сволочи, пугают детей.

    На верхних этажах было одиннадцать святош, они спали, но часть их начала просыпаться от грохота выстрелов пушек. И мой пистолет стал выплёвывать стреляные гильзы. Одного святошу, или старшего, или местного завхоза, я связал, выгнав из его постели двух перепуганных девочек лет восьми и десяти. Судя по следам на их телах, насилие произошло. У меня на него ещё есть планы, а пока нужно поспешить.

    Спустившись по лестнице на нулевой уровень, я отстрелял надзирателей и поспешил к другой лестнице, что вела вниз. Там ещё не обеспокоились, в казематах стояла полная тишина. Да здравствуют глушитель и толстые стены, бойня наверху была не слышна!

    Тут тоже всё прошло благополучно, играющие в карты надзиратели, а их было трое, даже не дёрнулись, а словив по две пули, так и улеглись за и под столом. Просканировав амулетом все закутки, я понял, что живых святош в этом здании и на его подземных уровнях не осталось. Ну, кроме того, что я оставил связанным в своей постели.

    Остановившись у стола с ликвидированными надзирателями, от них шёл запах давно немытых тел, пролитого слегка прокисшего вина и крови, я задумался: выпускать ли мне сразу всех детей?

    – Выпускать, – пробормотал я, кивнув самому себе.

    Я взял стоявший на столе деревянный, явно вырезанный ножом подсвечник на две свечи, обе горели, и направился к ближайшей двери. Амулет показывал, что в нём закрыты в основном более взрослые дети. Значит, малышня в других камерах. Что мне не нравилось, многим из них вряд ли было больше трёх лет. Ну вот как так можно?!

    Открыв смотровую щель, я заглянул в камеру, поморщившись от вони, что шла изнутри. Там было двадцать шесть парней четырнадцати – пятнадцати лет, похоже, тут содержали самых буйных, потому как в остальных камерах все были перемешаны, малыши и более взрослые, девчата и пацаны. Пихали всех подряд.

    Свет от огня свечей немного осветил камеру, позволяя мне рассмотреть грязную солому и лежавших вповалку подростков. Я так подозреваю, что дворянин был из этой камеры. Он сказал, за что попал на столб, – за то, что плеснул в рожу надзирателю свои фекалии, жидкие. Тому это не понравилось, и он со своими помощниками сперва вдоволь наизгалялся над ним, а потом по приказу старшего в аббатстве его привязали к столбу. В назидание, так сказать.

    Мик записал на диктофон пяток фраз, поэтому, вставив ключ в замочную скважину и трижды повернув его, я распахнул дверь и, глядя на зашевелившихся на грязной соломе таких же грязных парней, достал диктофон из кармана и, выслушав сначала перевод, включил нужную запись. Там была короткая речь. Мик сообщал, что пленных освобождают и что им нужно оказать мне всю возможную помощь.

    Надо отдать должное двум парням, они соображали быстро. Несмотря на полусонное состояние, сразу подскочили, внимательно меня разглядывая. Протянув им связку ключей, я указал на остальные камеры и махнул рукой, мол, открывайте. Остальные меня не интересовали, развернувшись, я направился обратно, только оставил подсвечник на столе рядом с убитыми надзирателями, это был единственный источник света на этом этаже.

    Поднявшись выше, я осмотрелся, тут было куда светлее. Нет, окон не было, были факелы и свечи в подсвечнике на столе надзирателей. В этот раз, сняв связку с пояса, я подошёл к ближайшей двери. К моему удивлению, когда я распахнул дверь, то понял, что содержатся здесь одни девочки, от двенадцати до пятнадцати лет, и в неплохих условиях: солома чистая, были даже одеяла. Да и девчата на мордашки были симпатичные.

    – Понятно, – со вздохом пробормотал я. – Кто-то себе гарем организовал, пока девчат на костре не сожгли… Твари… Подъём, вставайте, свобода пришла!

    Пару раз хлопнув в ладоши, я отошёл от камеры к другой двери. В это время на лестнице появились первые парни из камеры, которую я открыл на нижнем этаже, поэтому, махнув рукой, протянул ближайшему ключи и, указав на камеры, чтобы он начал открывать их, направился к лестнице, ведущей на наземный этаж. Пора узнать, что там происходит. В здание можно попасть только через закрытый мной вход, окна узкие, с возможностью держать оборону, так что мы пока в безопасности.

    Поднявшись, я только выругался. Похоже, святоша как-то развязался, хотя я связал его неплохо. У дверей ворот лежало нашпигованное осколками тело того самого, которого я застал в постели с девочками. Сработала растяжка. К счастью, он не успел вытащить брус, так что я подошёл к окровавленному телу – тот, к моему удивлению, ещё был жив, – за шиворот мантии оттащил его в сторону и, подойдя к воротам, открыл щель для наблюдения, в случае чего отсюда из лука можно стрелять, и осмотрел внутренний дворик. Да уж, Помпея. Сад и газон были перепаханы гусеницами – БМП явно повеселилась, видна корма бэтээра, который вёл по кому-то огонь. Ярко полыхало два здания. Ничего себе, сколько всего произошло, пока я отсутствовал пятнадцать минут, освобождая детей. Заметив движение в окне ближайшего здания, я отправил туда гранату из под-ствольного гранатомёта.

    Тел святош в прямой видимости хватало: часть была уничтожена огнём бронетехники, часть явно подавлена гусеницами. Я смотрю, мои ученики развлекались вовсю.

    Вот показалась БМП, которая пятилась назад и кого-то отстреливала одиночными выстрелами. Заметив за углом ближайшего здания, как появились двое святош, я вскинул автомат к плечу и срезал их короткой очередью. Следующие двадцать минут я так и стоял у дверей, наблюдая за всем, что происходит снаружи, изредка открывая огонь или выпуская гранату из подствольника. Зачистку мои ученики проводили жёсткую, очень жёсткую, так что потихоньку численность святош подходила к концу. Причём их сознательно выкуривали из зданий. Используя зажигательные снаряды, Мик поджигал здания, а потом вместе с экипажем бэтээра обстреливал всех, кто, как тараканы, пытался их покинуть. К сожалению, среди них были и дети. Только непонятно, жертвы из одарённых или дети самих святош. Живых не было, пуле или снаряду всё равно кого уничтожать. Били наводчики по всем.

    За то время, пока я контролировал ворота, наверх начали подниматься дети, как их тут называли, проклятые. Те, что постарше, уже успели обыскать все комнаты, найти съестное, поделиться с малышнёй и даже вооружиться колюще-режущим, остальные пока были на нижних этажах. Пяток парней и одна девочка пытались подойти ко мне и поговорить, в прямой видимости, кроме них, никого не было, но я лишь, не отрываясь от наблюдения, включал запись диктофона, где голос Мика успокаивал их, прося подождать окончания боевой операции.

    Ожидание длилось недолго, буквально минут через десять рядом остановилась БМП, сверху она была чистой, а вот на гусеницах и на бортах были следы, чёрные, кровавые, покрытые пылью. Машина явно не раз давила святош. Верхний люк её откинулся, показался танковый ребристый шлем, и Мик, легко спустившись на землю, подбежал к створкам, ударив по одной из них прикладом автомата. Убрав брус, я открыл одну створку. Все дети, что мелькали в коридоре, испарились, но голов на лестничной площадке прибавилось на порядок. Они с интересом смотрели, как внутрь прошёл Мик и, чётко вскинув руку к виску, стал докладывать:

    – Товарищ командир, ваш приказ выполнен. Проведена полная зачистка территорий аббатства. Ушло десятка два святош, но это из-за недостатка средств усиления и личного состава задействованного в ликвидации святой банды.

    – Ничего, будет у нас личный состав и, похоже, немало, – кивнул я в сторону лестницы. – Иди к ним и объясняй, что случилось. Упирай на то, что тех, кто захочет, мы заберём с собой, а тех, кто пожелает остаться, сделаем простыми людьми, заберём дар, и они перестанут быть проклятыми. После этого они могут отправиться домой. Сами, в этом мы им ничем не поможем.

    – Вопрос есть.

    – Задавай, – кивнул я.

    – Сколько вы хотите забрать с собой и сколько вам не нужно? Говорить можно по-всякому, могу сделать так, что все за нами пойдут, а могу так, что никто не захочет.

    – Говори честно, пусть сами решают, что и как им делать. Большая часть из них совсем дети, но право выбора я у них отбирать не хочу. А по количеству скажу так: сколько бы то ни было, всех возьму. Я пробежался амулетом, много средних, немало и сильных одарённых. Здесь, похоже, собирали самые сливки. Нужно узнать почему. Всё, работай, я пошёл. Сейчас Одну пришлю, она поможет наладить контакт с девчатами.

    – Хорошо, – сбив шлем на затылок, кивнул Мик и, посмотрев в сторону лестничного пролёта, вздохнул: работы ему предстояло много.

    Вызвав по рации Одну – она была наводчиком на бэтээре, – я вышел наружу, пропустив мимо тонкую фигуру девушки, и подошёл к одной из бронемашин, по скобам поднялся на броню и, сев на башню, внимательно осмотрелся. Да, аббатство полыхало, и тошнотворный запах дыма начал расползаться повсюду. В дыме явно преобладали нотки горелого человеческого мяса. Приятный аромат, если знать, кто сгорел.

    – О, так это кухня, оказывается! – посмотрел я на соседнее здание.

    Судя по всему, там готовили еду для святош и бурду для детей – зачем готовить нормальную пищу для тех, кто скоро сгорит на костре?

    Из башни показалась голова девушки, Олии, второй нашей снайперши, она была наводчиком на БМП, на которой я находился.

    – Вон там каменная стела, именно там жгли всех, кто имел дар, – указала она в сторону чёрного закопчённого камня.

    – Впечатляет, – кивнул я со вздохом. – Сколько же здесь загубили невинных детей, сволочи!.. Как прошла операция? Рыцари, паладины были?

    – Рыцарей десяток, паладин всего один. Но я его не видела, Одна из КВПТ отработала. По рации сказала, что его аж разорвало. Пулям и снарядам всё равно кого рвать, простого святошу или этих подонков.

    – Интересно, почему столько сильных детей привезли именно сюда?

    – Так виконт же рассказал, – удивлённо посмотрела на меня девчушка. – Ему несколько раз предлагали стать паладином. Да и так использовали. Вон в том здании большой камень-накопитель, у всех детей инициировали пробуждение дара с помощью амулетов и водили к нему, чтобы они его заряжали.

    – Вот оно что… – протянул я. – Значит, здесь идёт обработка детей, меняя их представление о святошах и заодно опустошая личные резервы, а потом тех, кто отказался, сжигали, а тех, кто согласился, отправляли в то место, где обучались паладины. Кстати, он не знает, где это?

    – Не знает. Хотя его сперва туда отправили, а когда поняли, что он против, перевезли сюда. Учебный центр находится где-то в лесу, это всё, что он может сказать. Перевозили его в закрытой повозке.

    – Узнаем ещё, мне нужно это место.

    Посмотрев в сторону дальнего забора, где на кольях висело несколько тел в плащах святош, я поинтересовался:

    – Как вы часть упустили-то?

    Девчушка виновато шмыгнула носом:

    – Я перезаряжалась как раз, когда они скопом рванули, а Одна на другой стороне у сада работала. Часть мы гусеницами подавили, часть я успела срезать из ПКТ, который перезарядила, но около двадцати ушло в лес. У них раненые есть, я долго стреляла им вслед.

    В это время из соседнего люка показалась голова мехвода в таком же ребристом шлеме, он сообщил наводчице:

    – Всё, я перезарядил и пушку, и пулемёты.

    – Спасибо, Том, – поблагодарила Олия.

    – Ладно, ты контролируй тут всё, а я пока пройдусь до местной тюрьмы, узнаю, что там Мик с Одной успели сделать.

    Спрыгнув на изувеченную гусеницами землю, я поправил ремень автомата и направился к широко распахнутому входу. Вполне возможно, мы не всех перебили святош, а те детей, понятное дело, не жалеют, поэтому общение с бывшими узниками происходило в коридоре на нулевом этаже этой тюрьмы для проклятых. Спускаясь по лестнице, я всё чётче и чётче слышал уверенный и хорошо поставленный голос Мика, который продолжал что-то вещать. Хотя нет, спустившись, я понял, что тот отвечает на один из заданных вопросов, просто делал это слишком долго.

    – О чём это он? – тихо спросил я Одну, стоявшую на нижних ступенях рядом с лейтенантом. Так их было видно издалека.

    Коридор был широкий и длинный, поэтому вместил всех освобождённых узников, а было их порядка пятисот, не меньше. Причём даже малыши внимательно слушали Мика, не было ни плача, ни стенаний, полная тишина. Хорошо надзиратели их выдрессировали.

    – Описывает, как с вами жить, хорошо или плохо. Говорит, что всем доволен и ни разу не пожалел, что отправился с вами, Учитель. Я подтвердила его слова, я так же считаю. Это мой шанс выжить и стать сильной, и я его не упущу.

    – Он же так всех сагитирует ко мне идти…

    – Нет, не сагитирует. Он сначала рассказал всем, что может лишить их дара проклятого. Это их проклятие, и многие прыгали от счастья, что могут избавиться от дара.

    – Как им мало надо для радости, – грустно пробормотал я. – Я плачу, что дара лишился, а этим лишь бы от него избавиться. Вот где справедливость?

    – А нельзя у них дар забрать и передать вам? – спросила Одна.

    – Я уже думал над этим. Это невозможно. Дара лишить можно, просто обрезав все нити от ауры, надо сказать, ювелирная работа, а заново прирастить – нет. Нет, это возможно, но лишь с привязкой от тела. Извлечь дар из тела, и он развеивается. Я много думал об этом. Вероятно, в будущем выход будет найден, но пока я его не вижу… Хм, кстати, все дети имеют пробуждённый дар, им провели насильственную инициацию. Даже той двухлетней крохе, которую держит на руках паренёк.

    – Батарейки?

    – Батарейки, – кивнул я и зашёл в ближайшую камеру. Меня там кое-что заинтересовало.

    Мик в это время выслушал очередной вопрос и начал на него отвечать. Потом вызвал фаербол, продемонстрировал его всем детям и прожёг им дыру в одной из стен.

    Обо мне вспомнили только через полчаса, и зашедшая в камеру Одна обнаружила, что я нахожусь под потолком в углу камеры, упираясь в стены, и что-то царапаю ножом.

    – Что-то случилось, Учитель? – заинтересовалась она.

    Спрыгнув с двух метров на пол, я убрал штык в ножны и, отряхиваясь и поправляя оружие и амуницию, направился к выходу.

    – Да кое-что нашёл, и это кое-что очень интересное, – кивнул я. – Это не просто камера, это, к твоему сведению, самый настоящий магосборник. Здесь собиралась магия со всех детей и куда-то отправлялась по магическим линиям. Думаешь, почему они все спокойны и квёлы? Потому что их внутренние резервы опустошены. Тут наверняка и смертность большая. Не знаешь, сколько в камерах осталось мёртвых детей?

    – Нет, не знаю.

    – Вот и я не знаю.

    – Тогда почему их водили к тому накопителю для его зарядки?

    – Наверное, так было быстрее, другие накопители опустошены, – пожал я плечами. – Сейчас не проверишь, все здания горят… Ну что, Мик закончил?

    – Да, он дал им время на раздумье. Нам уже можно подниматься во двор?

    – Да, занимайте места в бронемашинах, будем страховать детей. Кстати, согласные отправиться с нами есть?

    – Есть, пока немного, но есть. Это из тех, кто пострадал от рук святош и хотят мести. Ну и у кого семей не осталось.

    – Вот это нехорошо. Мне ученики нужны, а не мстители. Ладно, пошли наверх, там разберёмся.

    Мы поднялись первыми, дети потянулись за нами. Думаю, только из-за того, что они действительно были квёлыми и магически опустошёнными, вид кровавого зрелища на территории аббатства не вызвал особой паники или криков, пяток совсем мелких заплакали от непонимания, но те, что постарше, даже радовались.

    Для того чтобы нормально пообщаться, я вывел детей к озеру. Деревенские нам не препятствовали, да и не видно их было, более чем уверен, что большая часть попряталась по погребам, да и продолжавший висеть над аббатством «Глаз» это подтверждал.

    Да-а, всё же пользоваться этим заклинанием с помощью амулета – это не то, что самому магией, при которой вся информация поступает автоматически и ты посекундно знаешь всё, что происходит в зоне действия «Глаза», а когда пользуешься амулетом, нужно постоянно его активировать, чтобы узнать новости. Так что, проверив их, я узнал, что часть деревенских разбежалась, некоторые помогали святошам спрятаться, часть ушла в лес, часть попряталась по погребам.

    – Мик, – подозвал я ученика, – отправь двух бойцов по этим координатам, там четверо святош прячутся в погребе. Требуется их зачистка.

    – Гранатами закидаем, да и всё, – кивнул тот, изучив показания «Глаза».

    Он отозвал парня из моих учеников и девушку и отправил выполнять приказ. В «броне» осталось по одному моему ученику, в креслах наводчиков, контролировавших все окрестности. Машины стояли с разных сторон озера, так охват получался шире. Ну а мы занялись освобождёнными узниками. Пока детишки мылись в озере, Мик, оказавшись прекрасным оратором, пояснял, что тем, у кого семьи в порядке и их примут обратно, лучше вернуться домой, и их лишат дара. А те, у кого семей нет или эти семьи сами продали их святошам, могут отправиться с нами. Кто не желает, мы лишим магии по его просьбе и отправим на все четыре стороны.

    – Про одежду скажи, – велел я Мику, когда тот на миг прервался.

    – Что?

    – Их одежда – финт от маны. Когда я лишу их дара, то смогут их найти по этой фонящей одежде и принять за проклятых. Посмотри на них сам истинным зрением.

    – Точно, фонят, – через секунду ответил тот, щурясь.

    Понять его можно, для него вся эта группа детей в истинном зрении как близкое солнце, смотреть трудно.

    – Так что скажи им, чтобы переоделись, заставим деревенских поделиться одеждой. Они для нас никто и звать их никак, а эту лучше сжечь.

    – Понял, сейчас скажу…


    У аббатства мы задержались на четыре часа, а это непозволительно много. Но задержка была вынужденной. Всё же определившихся со своей дальнейшей судьбой было много. Около трёхсот детей я лишил дара по их просьбе с помощью шкатулки епископа, той самой, которая лишила магии меня. Научиться её использовать было нетрудно, там ручное управление. А вот сто девяносто три ребёнка, от совсем крохи до почти взрослого шестнадцатилетнего парня, решили отправиться со мной. Ну как решили, альтернативы у них не было, семей тоже. Идти некуда. Я для них был единственным шансом. А я понял, что всё, это засада, которую я не ждал. Одному мне столько одарённых просто не поднять, кадров пока не было, помощников. Старшие ученики требовались, а у меня их было наперечёт. На всех не хватит. Да и те, что были, только-только сами стали учениками.

    После недолгих раздумий я понял, что выбора у меня всё равно нет, и придётся использовать то, что было в наличии, моих первокурсников-учеников. Конечно, некоторые малыши ушли со знакомыми и родственниками, которые обещали отвести их домой, но всё же мне досталась большая часть малышни. Многих просто не знали куда вести и есть ли у них семьи. Так что, если я их брошу, они сгинут в этом королевстве, другого не дано. Я даже выбора перед собой не ставил. Я, может, и сволочь, но подонком никогда не был и детей, взяв под свою руку, никогда не брошу. Характер не даст и чувство ответственности.

    Пока те дети, которых я уже лишил дара, грабили аббатство и деревенских, отбирая у них одежду и избавляясь от своей, кстати, виконт тоже был лишён дара, я на свободной площадке развернул один из своих складов. Не современный, а времён Отечественной войны, один из тех, что я прихватизировал, когда попал в мир Сталина и Гитлера, поэтому и то, что там хранилось, соответствовало эпохе. Выбор пал на него из-за техники, которая в нём хранилась, там было самое большое её количество. Хотя сам склад был имущественный – с продовольствием, вооружением и формой.

    – Готово, командир, – сообщил подошедший ко мне Мик, когда я открывал створки склада.

    Сразу у ворот стоял грузовичок, был виден задний борт тентованной полуторки и номер на ней. Склад ранее принадлежал советским войскам, впоследствии захваченным немцами. Так что внутри находились две или три советские машины и пяток немецких, точно не скажу, но то, что среди машин был топливозаправщик, я помнил точно.

    – Отлично, идём, – повернулся я к нему, и мы направились в сторону отдельной группы парней и девушек, к тем, кому было двенадцать и больше. То есть мне нужен был личный состав, но предварительно я собирался принять магическую клятву ученика. Кстати, клятву с моих действующих учеников я взял не сразу, а чуть позже.

    Мику и Одне я дал задание разделить своих будущих учеников на три группы. Первая: только подростки – мне нужен был личный состав, и кто-то же должен управлять машинами и охранять конвой. Вторая: из детей помладше, обязанность которых следить за малышнёй. Третья: малышня, её пока просто нужно отделить от остальных и пересчитать, записав данные. Одна как раз этим занималась, расспрашивала, как зовут очередную кроху и откуда она, записывая в офицерскую тетрадь. Не все могли ответить на эти вопросы, но хоть имена узнавали.

    О старшей возрастной группе я могу сказать вот что. Передо мной стоял выбор: или учить их русскому языку, но потом потребуется пять дней простоя, пока знания усваиваются, или учить военным знаниям, тех же офицеров десанта и спецназа. Да, я помню, как одновременно советских бойцов и командиров учил немецкому языку и давал им опыт и знания, но там другое, и вмещалось всё в один кристалл-амулет. К тому же там были взрослые, а их обучать легче и можно сразу внедрять два вида знаний. У детей сложнее, всё скопом делать нельзя. К тому же я там был в виртуальном мире-сне, в реальности пришлось учить или одному, или другому, так и здесь. Зараз всему не научишь, нужно время для освоения, поэтому я решил старшую группу учить воинским знаниям, всё равно ими будут командовать мои ученики, которые прибыли со мной, а я уже ими, среднюю же возрастную категорию обучу русскому. Малышню пока трогать не буду, им ещё расти и расти, главное – вывезти отсюда.

    Дальше я работал как на конвейере. Мик уже объяснил, что будет происходить, так что подростки, как парни, так и девчата, при моём приближении ложились на траву и дожидались, когда я коснусь их лба тем или другим амулетом. А как же, мне ведь нужны водители, стрелки, сержанты и танкисты. Мик провёл опрос, выделил лидеров, таких было восемь, им я внедрил знания офицеров. Остальные получили знания и опыт сержантов-контрактников, которые этим опытом поделились со мной. Девчата в основном стали снайперами, водителями и наводчиками для бронетехники, парни – десантниками, командирами, операторами оружейных систем. Даже была одна группа из пяти парней, которым я дал знания разведчиков, одному из них внедрил знания офицера-взводного.

    За двадцать минут обойдя куцый лежащий строй из учеников, я принял у них присягу, магически засвидетельствовав это амулетом, и направился к средней возрастной группе. Вот их было больше. Тех, что повзрослее и фактически вступили в мои вооружённые силы, было тридцать девять человек, в средней возрастной группе – за сотню, остальное малышня.

    Один из моих учеников, Юлий, мехвод с бэтээра, убежал на склад, я его поставил ответственным за выдачу имущества, отправив на его армейский планшет информацию по этому складу, что где лежит. Одна занималась малышами, двое так и сидели на месте наводчиков в бронетехнике, Мик возился со старшими. Только средняя возрастная группа пока контролёра не имела, некого мне было к ним приставить. И, приняв присягу, стал учить их русскому языку. Заняло это у меня всего десять минут. Это было не сложно, подходить к каждому и касаться лба. На сорок третьем амулет разрядился, я достал следующий и продолжил. Закончив, проверил состояние детей диагностическим амулетом и только после этого поспешил к складу, где уже толпилось пяток учеников из старшей группы.

    Мик поступал просто. Когда очередной приходил в себя, он подходил к нему, велел не вставать и протягивал пистолет, приказывая провести неполную разборку-сборку. Часть тупо крутили пистолет в руках, знания ещё не освоились, поэтому Мик переходил к следующему. Тех, кто выполнял его приказ, отправлял на склад вооружаться и переодеваться. Юлий один не успевал, поэтому там и начала образовываться толпа. О средней возрастной группе я не думал, когда начнут приходить в себя, то должны будут подходить к Одне для дальнейшего инструктажа, им заранее сообщили об этом.

    – Что у тебя? – спросил я Юлия, подходя к воротам склада.

    – Форму образца сорок первого года я выдал, проблема с фурнитурой, – стараясь отдышаться, пояснил тот. – Они получили современные знания, а форма и оружие устаревшие.

    – Ясно. Там на верхних стеллажах коробки, в них уставы, где прописано, что, кому и куда пришивать. Знаки различия, я смотрю, у тебя в наличии есть. Мик уже определился, кто кем будет?

    – Да, все рядовые, только разных родов войск, а те, кто теперь с офицерскими званиями, получат от меня треугольники сержантов. Пока они все стажёры.

    – Хорошо, – кивнул я и, окинув взглядом своих новых учеников-подчинённых, как раз ещё двое подошли, спросил: – Водители есть?

    Юлий перевёл мой вопрос. Как оказалось, этого не требовалось, меня понимали, так как хотя русского они и не учили, но уставы и всё остальное было на русском, правда, ответить не могли. Руку подняли двое: парень-блондин лет пятнадцати и девочка лет четырнадцати.

    – Рядовой Косов, – козырнул парень.

    – Рядовая Легуе, – представилась девушка.

    Юлий перевёл её фамилию как Синица.

    – Форму и вооружение получите позже, сейчас ваша задача – выгнать всю технику со склада и подготовить её к дальнейшему движению. Как подойдут остальные водители, они вам помогут. Всё ясно?

    – Так точно! – вытянувшись, хором ответили оба, причём на русском.

    Конечно, с полуторкой им пришлось помучиться, я подсказал насчёт заводной рукояти, и через пять минут машина задним ходом была выгнана наружу. Чуть позже за ней последовали остальные. Насчёт топливозаправщика я не ошибся, был он, причём с полной бочкой бензина.

    К этому времени подошло ещё четверо водителей, так что я закрепил за каждым его машину. С количеством я немного ошибся, было три советских грузовика, две полуторки и ЗИС, четыре немецких грузовика, топливозаправщик и гробообразный немецкий бронетранспортёр «ганомаг». Экипажи у нас уже были сформированы, поэтому они получили форму, нижнее бельё, комбинезоны, шлемофоны, амуницию и личное оружие, я приказал выдать всем пистолеты, в данном случае ТТ, карабины позже получат, и раскидал их по бронемашинам. Две тройки в БМП и БТР, они уже осваивались с этой техникой, трое – в «ганомаг». Вот этим пришлось тяжело, знания только современной техники, но ничего, разберутся, остальные сформировали автороту, два отделения десантников по девять-десять бойцов и группу разведчиков. Последним я и передал «ганомаг». Командирами я назначил своих старших учеников, и они уже знакомились с подчинёнными и привыкали к своим должностям.

    Пока ученики осваивали машины, я посмотрел на водные процедуры в озере. Дети ожесточённо смывали с себя грязь выданными мочалками и кусками хозяйственного мыла. По берегу ходила Одна и специальным амулетом уничтожала насекомых в волосах, которые были практически у всех.

    Все десантники и разведчики были парнями, в форме, с ППД и «дегтярёвыми». Современным оружием я их пока не вооружал. Это тоже очень хорошее оружие. Из девушек был сформирован снайперский взвод под командованием Олии. Они получили карабины Мосина со снайперскими прицелами, был один ящик с пятью единицами, всё и ушло. Одна командовала авторотой и взяла на себя обязанности зампотыла.

    Пока старшие ученики гоняли строем новых подчинённых, чтобы те немного пообвыкли и наконец усвоились недавно внедрённые знания, я занимался распределением младшей и средней возрастной группы по машинам. Десант, разведка и снайперы устроились на броне бронетехники. Конечно, дети – а большинство были деревенскими – поначалу шугались техники, но потом ничего, пообвыкли.

    Я уже особо не беспокоился о том, что мы пробыли здесь столько времени, в принципе есть чем встретить нам местных, так что махнул рукой. Слух о нас уже должен расползаться вовсю.

    Заметив, что на опушке появились цепью десантники второго отделения, я даже улыбнулся: в советской форме образца сорок первого года, с оружием, амуницией и даже в касках они выглядели как настоящие бойцы и командиры тех времён, только очень молодые. Я отправил их ликвидировать группу святош, ушедших в глубь леса и пережидавших там, пока мы не уйдём. Их «Глаз» засёк. Ликвидация прошла успешно, заодно десантники прочувствовали, что такое огнестрельное оружие, и, похоже, уничтожение святош доставило им немалое удовольствие.

    Мы уже были собраны, все сидели по машинам. Поэтому, как только десантники со своим командиром, одним из моих старших учеников, вернулись, я скомандовал начать движение. Головной бэтээр взял правее от дороги и, остановившись, принял на броню пострелявших десантников, чуть позже он догнал колонну и занял своё место. Метрах в трёхстах впереди него шёл «ганомаг» с разведчиками, они как раз въехали под сень деревьев на лесную дорогу. В общем, двинули. Наконец-то, а то от детского гама у меня уже голова начала болеть. Чую, моим старшим ученикам было тяжелее.

    Опыт с десантниками, пострелявшими выживших святош, был в плюс, я собирался провести учения с практическими стрельбами всем остальным, кто только ещё осваивал знания, личный же опыт – это совсем другое, чем теория. Разница велика, и её нужно убрать практикой. Чую, этой практики у нас будет вдоволь.

    Оставив территорию аббатства с ямой от убранного склада неподалёку от озера, мы направились в путь, а куда нам двигаться дальше, я уже знал. Была возможность допросить захваченных паломников на постоялых дворах, так что информацией я владел в полной мере.

    Конечно, всё происходило очень быстро. Освобождение, общение с освобождёнными, их выбор, мне досталась почти половина, взятие в ученики, хотя ни с кем из бывших узников я не беседовал и не пытался понять, подойдёт он мне или нет. Как-то неправильно это. Бывает такое: просто пообщаешься с человеком, и возникает к нему резкая антипатия, я тоже не лишён этого греха, но взял всех. В принципе как учитель я мог расторгнуть магический договор учителя-ученика в одностороннем порядке, но надеюсь, этого не потребуется. Пока было не до того, чтобы знакомиться со всеми, вернёмся на остров – сделаем, но не сейчас, на это просто не было времени. К тому же возникла шаткая ситуация. Я не мог отправить конвой в сторону океана, эсминца там нет, мы его с собой забрали, но и создавать временную скрытую базу на территории королевства тоже не очень хорошая идея. Обнаружат быстро, а мне потери среди детей не нужны. Поэтому после недолгого размышления я решил так и двигаться, всем вместе, тем более сила у меня в руках сосредоточена довольно большая, и отбиться даже от армии, что уж говорить о святошах, мы были в состоянии.

    Сидя за рулём топливозаправщика, – доверять управление неопытному водителю, устроившемуся рядом на соседнем пассажирском месте, не хотелось, пусть пока освоит те знания, что были внедрены ему в голову, и просто понаблюдает за тем, как я действую, – я слушал эфир через гарнитуру радиостанции. У всех моих старших учеников были такие, у экипажей – только штатные радиостанции их бронемашин. Командиром каравана я назначил Мика, я же был контролёром, внимательно наблюдая за всеми его действиями. Пока Мик работал профессионально, пользуясь тем боевым и армейским опытом, что был ему дан.

    Мы въехали в лес и через шесть километров благополучно его преодолели, встретив разрозненные группы детей – бывших пленников и бывших одарённых. Три группы торопились уйти как можно дальше от аббатства, и мы на них внимания не обратили, отрезанный ломоть, нам с ними не по пути. Дара у них теперь нет, да и отказались они присоединяться к нам. Особо наглая группа ехала на крестьянской телеге, отобранной у деревенских. Молодая кобыла резво бежала в постромках. Думаю, эти уйдут далеко, возможно, их не поймают.

    Куда нам нужно двигаться, Мик был в курсе, поэтому на ближайшем перекрёстке караван машин повернул в нужную сторону и даже немного прибавил скорости, дорога это позволяла. Топлива в баках хватало, часть машин дозаправили, поэтому я рассчитывал проехать до наступления темноты километров семьдесят – сто, как повезёт, и встать лагерем. Дети не кормлены, им лишь сухпай выдали из галет и фляг с водой, так что будем останавливаться и готовить еду. В том складе, где мы взяли технику, форму, амуницию и оружие, за дальними стеллажами стояло три новеньких армейских походных советских кухни, но мы торопились, поэтому кухни так и остались на складе, а они нам пригодились бы. Ничего, доберёмся до места, где разобьём лагерь, снова развернём склад, выкатим кухню, думаю, одной средней ротной хватит, да и продовольствие достанем, чтобы приготовить ужин. Одна этим займётся, небольшой санитарный взвод и хозвзвод из девчат ею уже были сформированы и, хотя в обоих пока было по три девчушки, помощников из средней возрастной группы мы им найдём, главное, нужные знания они получили.

    Я строил армейскую систему общения как самую удобную по управлению таким количеством детей. Дисциплина и порядок – именно это мне было нужно. Пока всё было не организовано, кроме боевых отрядов, но и они пока были сформированы, можно сказать, на словах, хотя во время охраны каравана всё больше и больше осваивали знания, которые я им внедрил в голову. Средняя и младшая группы пока для нас были аморфными из-за усталости, поэтому я собирался после ужина и отдыха начать организовывать отряды, поставив над ними старших, которые будут отвечать за порядок и действия своих подчинённых. Короче говоря, работы предстоит много.

    Лично я, будь у меня такая возможность, всю малышню и часть средней возрастной группы сплавил бы магам Тории, наверняка пост в той роще всё ещё действовал, но не судьба, управлять межмировым порталом я пока не мог. Очень жаль, так как именно на Торию мне и было надо, только там имелись ингредиенты для магических лабораторий. В принципе я и сам алхимик неплохой, да что там неплохой, хороший, но в этом мире нужных травок нет, вот и получалось: чтобы решить эту проблему, выход один – попытаться вернуться на Торию. Думаете, это невозможно? Шанс, конечно, один из тысячи, но невозможным я его не считал. Даже два шанса было, если мы попадём на Рай, на мою личную планету, там тоже есть немалые запасы нужных зелий.

    Так вот, порталом пользоваться можно, собрать его и подготовить к переходу не проблема, тем более я озаботился зарядкой его накопителей, ученики уже спокойно заряжали камни. Проблема была только в том, что я не могу использовать портал, настраивая его, чтобы переместиться в какое-то определённое место, например на Торию или на Рай, то есть портал я мог активировать только в автоматическом режиме поиска мира, а куда, в какой мир приведёт он, неизвестно, но надеюсь, что всё же удача нам будет способствовать и мы попадём в один из тех миров, которые мне были нужны. А дальше возвращение магии – дело техники и времени. Главное, чтобы подходящее тело было под рукой. Как раз за ним мы и ехали.

    Вряд ли кто добровольно отдаст мне своё тело, поэтому придётся искать тех, чьё мнение мне было неинтересно, то есть фанатиков-паладинов. Двигались мы к одиночной крепости, где был один из центров по боевой подготовке паладинов. Всего их в этом мире на континентах, контролировавшихся святошами, было восемь, мало конечно, но и добровольцев-одарённых, которым они промыли мозги, не так и много. Однако были.

    От аббатства, которое мы покинули, до этого самого центра по прямой было километров триста, и я надеялся, что мы преодолеем это расстояние дня за два. Завтра к вечеру я рассчитывал быть на месте. Центр располагался в пятидесяти километрах от столицы соседней провинции, посередине огромного леса. Двигались мы уверенно, так как добыли у паломников карты местных территорий. По моему плану, это была последняя акция: добываем паладинов, вяжем их, мне нужны подопытные, отбираю себе тело для замещения, причём такое, чтобы базовый уровень дара у него был максимально возможный, не хочу быть слабосилком, и на максимально возможной скорости добираемся обратно к побережью океана, а там – эсминец и наш остров. Дальше подготовка к перемещению, параллельное знакомство с учениками, обучение, хотя бы детские сетки научить их носить и заряжать накопители, и можно прыгать вместе с детьми – тут я их оставлять категорически не хотел – по мирам в поисках нужных. Напомню, их было два.

    Через час после того, как мы покинули лес, окружавший аббатство, Мик по рации приказал встать на обочину. Водители, которые впервые сели за баранку, устали, у них было и моральное и физическое истощение, да и малыши притомились, многие хотели на горшок. Аккуратно поставив топливозаправщик метров в десяти за передовой грузовой машиной, я заглушил мотор, хлопнул ученика по плечу и указал на своё место:

    – Дальше поведёшь ты, я подстрахую. А пока займись заправкой, думаю, разберёшься.

    Тот кивнул, давая понять, что приказ понял. Пока остальные разминали ноги и отдыхали, – из одной из машин достали три ящика с тушёнкой и начали их вскрывать, устроив по приказу Мика небольшой перекус, – водитель топливозаправщика пересел за руль, нерешительно посидел пару секунд и электрическим стартёром запустил мотор. Потом он подгонял машину к грузовикам и к «ганомагу» и через шланг закачивал топливо в баки. Первые машины он заправлял неуверенно, что уж говорить, даже немного пролил, но с опытом приходило умение, так что заправил всю технику довольно быстро. Мехводы двух других бронемашин заливали солярку в баки из канистр, хотя топливо в баках ещё было.

    Встали мы в чистом поле, Мик выбрал правильное место для остановки – всё вокруг было видно на много километров. За время пути у нас конечно же были встречи с местными, но мы на них внимания не обращали, лишь небольшой отряд святош не избежал нас. Разведчики из передового дозора перестреляли шестерых конных, сопровождавших карету с каким-то чином в местной святой иерархии. МГ, установленный на бронетранспортёре, с шестисот метров скосил и всадников, и кучера и изрешетил карету. Причём командир экипажа, первый номер пулемёта, стрелял из него впервые в жизни, так что начальные очереди из-за стресса ушли в «молоко», но потом он взял себя в руки и короткими очередями положил всех. Чуть позже бронемашина сблизилась с местом боя, и разведчики, покинув десантный отсек, добили раненых и собрали трофеи. Командир без напоминания Мика и командира группы разведчиков, которому был переподчинён, сразу занялся чисткой пулемёта. Инструкция по разборке и сборке оружия, правда на немецком языке, у него была. Разберутся по картинкам.

    Ко мне подбежала девчушка лет десяти и протянула два бутерброда. Это были галеты с толстым слоем тушёнки. Как я заметил, таких «официанток» бегало много вокруг, разнося пищу водителям и бойцам, малышня так и тусовалась у борта одной машины, где была организована временная столовая и делались эти бутерброды.

    – Спасибо, солнышко, – поблагодарил я.

    Та улыбнулась так, будто действительно засияло доброе солнышко, присела в крохотном реверансе и, развернувшись на голых пятках, понеслась обратно.

    Откусив бутерброд, я стал задумчиво наблюдать за броуновским движением вокруг. Мик и старшие пытались навести порядок, но особо у них это не получалось. Заметив, что лейтенант направляется в мою сторону, я покосился на солнце – до захода оставалось часа четыре.

    – Разрешите?

    – Докладывай. – Я снова откусил кусок. Есть действительно хотелось.

    – Думаю, ещё часа полтора пути, и нужно вставать лагерем. С этим табором нам далеко не уйти. Предлагаю сделать хорошо защищённый и вооружённый лагерь и выдвинуться к паладинам небольшой боевой группой, а на обратном уже пути забрать малышей и уйти к океану. Иначе они свяжут нам руки.

    – Я думал об этом, – кивнул я. – Идея хорошая, стоит её обдумать… Вот что, лагерь мы организуем, причём где-то здесь, рядом с водой, мы ведь удаляемся от побережья. Тебя я оставляю старшим в нём, две трети подготовленных бойцов останутся также с тобой, а сам на «Урале» с отобранными учениками двину дальше. Много людей мне не нужно, трёх водителей и десяток бойцов хватит за глаза. Использую артефакт усыпления, вряд ли у святош есть защита против него, отберём из спящих тех, кто мне подойдёт для замещения тела, остальных уничтожим и вернёмся с пленными… Да, думаю, так и сделаем.

    – Учитель, а когда аббатство захватывали, разве нельзя было этот артефакт применить? Тогда бы ни один не ушёл? – спросил удивлённый Мик.

    – Можно было, – пожал я плечами. – Но тут двойная система стандартов, и вас через бой прогнать хотелось, и артефакт работал широким спектром, то есть усыплял всех, детей тоже, а я не хотел терять время, чтобы будить каждого. Да и дальность у него так себе, максимум километр.

    – А, тогда да. Тогда правильно вы поступили… Когда выдвигаемся дальше?

    – Как все пообедают, так и двинем. Малышня уже вроде поела, сейчас кормят среднюю возрастную группу, бойцы тоже получили свою долю. В общем, минут через двадцать.

    Мик отошёл, а я стал уплетать второй бутерброд. Ко мне изредка подходили ученики из командиров, часть я отправлял к Мику для решения бытовых вопросов, часть решал сам. Двадцать минут пролетели быстро, все успели подкрепиться, многие, не особо стесняясь, справили нужду, малышня так вообще насчёт этого не заморачивалась, так что, погрузившись в машины, мы начали движение.

    Снова в полукилометре впереди двигался «ганомаг» с разведчиками, им поставили задачу найти подходящее место для лагеря, где есть вода и удобно держать оборону. В голове колонны шёл бэтээр с десантом на броне и во внутреннем отсеке, потом грузовые машины, включая наш топливозаправщик, где я теперь был пассажиром, замыкал колонну БМП со вторым отделением десанта. Хорошо шли, пока без аварий и жертв… Хотя нет, жертвы были, я о них уже упоминал, это святоши. Трофеи Мик просмотрел и сообщил, что добыли разведчики. В карете действительно был чин, средний, вроде главы храма, вёз документы. Изучив их, Мик сообщил, что это обычный ревизор, интереса для нас не представляет. А мелкие трофеи расползлись среди бойцов и малышни. Что с тела взято, то свято, это был мой принцип, и ученики его поддерживали.

    Через сорок минут, когда извивающаяся по полю дорога вывела нас к небольшому озеру около крохотной рощи, просматривавшейся насквозь, я по рации отдал приказ сворачивать к нему. Место было удобным, рядом холм, где можно поставить танк, чтобы он контролировал округу. Танкисты – тот самый экипаж «ганомага». Правда, через пару километров находилась деревушка на десять домов, но она нам не помешает. Такие населённые пункты, включая один городок, мы проехали с десяток, городок только пришлось объезжать через брод. Конечно, наше появление вызывало панику, но, пока она разрасталась, мы успевали благополучно скрыться.

    Свернув с дороги, мы остановились на берегу озера. Парни и девчата-водители буквально повыпадали из кабин. Для них работа шофёра была тяжёлой. Тем более в первый день. Ничего, когда мы рванём к побережью, освоятся, а пока могут отдыхать, справились ведь с работой. Правда, Мик так не считал. Пинками загнал их снова в кабины и велел расставить технику в идеальную шеренгу. А БМП с тремя десантниками отправил на холм, пусть там окапываются, делают капонир. Остальные занялись организацией лагеря.

    Пока мой водитель, немного отдохнув, заправлял технику, я отошёл чуть в сторону и развернул склад, тот, где было имущество, утащенное мной из сорок первого года. Отделение десантников прошло на склад и под присмотром Одны, которая отвечала за питание, выкатило походную кухню. Уже были отобраны повара, то есть повар с тремя помощниками. Последние начали отдраивать кухню от консервационной смазки, а повар, девушка лет четырнадцати, получившая знания армейского повара, командовала выделенной ей малышнёй, чтобы те таскали сухие ветки. Комплект таких знаний в Мёртвом мире мне попался всего один, но он пригодился, так как командовала девушка ну очень уверенно и профессионально, поэтому у кухни был порядок. Ей выделили имущество, вроде половников, вёдер, чтобы таскать воду из озера, топора – рубить ветки, ну и походных котелков. О продовольствии и специях и не говорю. Повариха уже сидела и в тетрадке подсчитывала, сколько нужно приготовить. Причём расчёты были сложными, так как малыши ели куда меньше взрослых.

    Пока склад был открыт, Одна стала в нём активно распоряжаться. Ладно, старших мы одели в форму-маломерку, троим и взрослая подошла, с обычными размерами, а остальные-то ходили в рванье. Так что стеллажи с формой были разграблены, нитки и иголки – в руки, и часть десятилетних девчушек, не понаслышке знакомых с этой работой, принялись перешивать форму. Сапоги малых размеров тоже были распределены, остались только большие размеры.

    Одна записывала каждого ученика, что и кому выдавала. Первое, что она выдала всем из старшей и средней возрастной группы, так это сидоры. В каждом было по армейскому котелку с кружкой и ложкой, нож разведчика в ножнах, кусок мыла, полотенце, портянки и трёхдневный сухпай, НЗ так сказать. Это пока всё из имущества, форма расходилась медленно. Её хватало, но нужно перешивать.

    Мик организовывал лагерь: в тени деревьев расставлял ровными шеренгами армейские палатки, проверял, как по краю лагеря окапываются десантники, готовя пулемётные точки, – мешки им были выделены, вот они их и засыпали, делая брустверы. На обустройство лагеря я выделил ему две трети учеников из средней группы, из оставшейся трети одни занимались пошивом формы, другие строили малышей, не давая им разгуляться. «Ганомаг» с разведчиками уехал осматривать окрестности, чтобы определить, есть ли рядом серьёзные вооружённые силы.

    Убедившись, что движение в лагере имеет управляемый порядок, я вызвал другой склад, с современной техникой и оружием. Это обрадовало Мика. БМП он отправил за рощу, где готовилась боевая позиция, а танк лично загнал на холм. Вернётся экипаж «ганомага», примет новую машину, а эту разведчикам передаст, они более-менее уже освоили её. Тройка десантников, окапывавшихся на холме, пока постерегут боевую машину, тем более Мик поднял к ним наверх АГС и ДШК. Он переодел всех бойцов в новую комуфлу «флору» и выдал уже современное и, главное, хорошо знакомое им оружие. И бойцы сдали старое и принялись чистить от пушечного сала новое оружие, примеряли броники и разгрузки. Берцы и каски-сферы их тоже порадовали.

    В общем, в лагере был организованный беспорядок, который медленно перерастал в настоящий армейский порядок, и быт в лагере стал налаживаться, это радовало. Даже туалет обустроили в стороне, поставили две наспех сбитые кабинки над быстро выкопанными ямками. Уже весело дымила кухня, у которой суетилась повар и её помощники.

    Закончив осматривать «Урал», я выгнал его наружу и отогнал к остальной технике. Дальше мы поедем на нём. Вся бронетехника останется здесь, я не хотел рисковать детьми.

    В стороне тарахтел дизель-генератор, Мик хотел всем бойцам и командирам выдать переносные армейские радиостанции, в бою они очень нужны для полного контроля всех и быстрого реагирования на разные ситуации, а так как переделанных под использование магических накопителей раций у меня было меньше десятка, он и поставил остальные на зарядку. Это тоже хорошие современные японские машинки с кодировкой сигналов и аксессуарами.

    Вызвав Мика, я узнал, что он находится с другой стороны рощи, контролирует создание огневой позиции, поэтому, пройдя ровную шеренгу палаток, я вышел на противоположную сторону рощи, она действительно была крохотной. На опушке я рассмотрел пулемётную позицию из мешков с землёй, где как раз устанавливали на треноге «корд», а рядом торчал короткий хобот АГСа.

    – Что у вас тут? – спросил я подходя.

    – Сейчас ещё один ряд мешков уложим, и будет готовая позиция, – повернувшись ко мне, сообщил Мик. – Ещё хочу установить с другой стороны озера, у позиции бэтээра, миномёт. На складе есть два стодвадцатимиллиметровых, вот одну позицию и сделаем. Корректировать можно с холма. Оттуда всё видно.

    – Почему один?

    – Так миномётчиков всего два, – удивлённо ответил лейтенант. – Командир и наводчик.

    – Ах да, точно, – поморщился я.

    Чуть в стороне, метрах в трёхстах, стояла БМП, она контролировала другой сектор лагеря, там тоже велись работы по окапыванию, ну а бэтээр стоял с той стороны, где находилась деревня. Пока оттуда любопытных не было, хотя наблюдатели с холма и засекли там какое-то движение.

    – Сейчас закончим здесь, и я большую часть людей переброшу на другую позицию, а то там только дёрн сняли. Нужно до темноты закончить. Час всего осталось, не больше.

    – Это точно, – согласился я. – Ты уже отобрал бойцов, которые пойдут со мной?

    В этом я решил положиться на лейтенанта, ведь за этот не сказать что спокойный день он смог хоть немного их узнать.

    – Да, три водителя и второе отделение десантников под командованием сержанта Охна.

    – Так они же все не говорят по-русски! Из старших учеников, значит, никого не хочешь мне выделить? – улыбнулся я.

    – Мне все нужны, – упрямо склонил голову Мик, он заразился от меня полной ответственностью за детей. – Тем более выделенные бойцы всё понимают, хоть и не могут сказать. Если что, свяжитесь со мной, я переведу.

    – Ладно, пусть так. Пока есть время, займусь бойцами, а то они фонят так, что святоши за десяток километров почувствовать могут. Пора учить их создавать и носить детские сетки.

    – Хорошо бы успеть всех обучить, – вздохнул Мик.

    – Реактивный какой, повезёт, если четверых, ну пятерых научу. Тут к каждому индивидуальный подход нужен. Да и подустал я что-то, а так и больше бы вытянул.

    Я был доволен, Мик и остальные ученики без моего контроля справлялись, значит, им можно поручать отдельные дела, которые не требуют моего пригляда. Так что покинуть лагерь завтра утром я мог со спокойной душой. Более того, старшие ученики по моему приказу организовали молодёжные дружины, взводы по армейскому образцу. Из средней группы – три взвода по два отделения, в каждом по пятнадцать человек, старшими выбраны безусловные лидеры. Часть учеников из средней группы стали воспитателями малышни, там тоже были сформированы десятки, над каждым поставлен старший, десятник. Были отделения из парней и отделения из девчат.

    Пройдя в лагерь, я выбрал свободное место – это было непросто, везде всё было занято – и, доставая из баула элементы защитной пентаграммы, стал её собирать. Когда она была готова, я осмотрелся. Вокруг стояли два десятка детишек из малышни и более взрослых ребят и внимательно наблюдали за моими действиями. Я понял, что пока трогать старших не стоит, они плотно работали, создавая оборону, даже из средневозрастной группы привлекли ребят и девчат. Вызвав по рации Одну, я сказал:

    – Мне нужны ученики из средней группы, начну учить их создавать и удерживать детскую сетку. Пришли одно отделение.

    – Хорошо, Учитель, сейчас пришлю.

    Через минуту ко мне быстрым шагом подошла толпа парней от десяти до двенадцати лет. Шли они табором, ходить в ногу их пока никто не учил, да и знания они получили только по русскому языку, до остального ещё дойдёт, позже. Их тоже можно учить воинскому искусству. Этим я уже занимался, вон сколько учеников, да ещё на острове дожидаются, так что опыт есть.

    Построив ребят в шеренгу, я коротко выложил суть того, что предстоит им сделать и для чего это нужно, дав краткую информацию. Убедившись, что они поняли, о чём я говорю, я пригласил первого пройти в пентаграмму. Это был командир отделения. К моему удивлению, учить его долго не пришлось, буквально через пятнадцать минут на нём была сетка из очень тонких линий, которая держалась на его ауре и не соскальзывала. Да и сам парень обладал даром четвёртого уровня, а это очень неплохо. Выпустив его из пентаграммы и с помощью амулет-юриста убедившись, что он взял свою ману под контроль и непроизвольного выброса в пространство уже не происходит, пригласил следующего.

    Чуть позже, когда стемнело и в пентаграмме находился восьмой – используя амулет-стимулятор, я восполнил силы, так что провёл через процедуры куда больше детей, чем рассчитывал, – подошёл их куратор из старших учеников, это была Олия. Она уже вместе с остальными уложила в палатках накормленную малышню, и теперь в её обязанностях было контролировать это отделение и выдавать кристаллы кварца, чтобы они учились переливать в них свою ману и медитировать. Учить медитации должна она, а вот пополнять камни парням необходимо научиться самим, тут им никто не поможет.

    – Всё, выходи, – велел я, когда сетка на ауре восьмого ученика стабилизировалась и встала как надо. Повернувшись к Олии, я сказал: – Ты знаешь, что делать, с завтрашнего утра плотно займись ими.

    Разобрав пентаграмму, я убрал её в баул и направился к кухне. Все уже поели, остались только мы с учеником, поэтому, получив на руки котелки и ложки, приступили к ужину. Он мне понравился. Мясной суп с вермишелью и гречка с подливой, чай с колотым сахаром. Правда, вместо хлеба выдали каменные сухари, пришлось мочить их в супе.

    Дальше, понятно, отбой. Устроившись в кабине «Урала», я спокойно уснул. Утро вечера мудренее, но, честно говоря, за этот день я устал и надеялся, что следующие дни преподнесут только приятные сюрпризы.

    Ах да, забыл сказать: разведка благополучно вернулась, не принеся плохих новостей. Так что у танка теперь был полноценный и, главное, опытный экипаж, знающий эту машину от и до, а оборона получила дополнительную бронированную огневую точку.


    Утром, позавтракав, мы ещё до наступления рассвета собрались, погрузились в «Урал» и, покинув лагерь после короткого прощания – проводили нас Мик и дежурная смена, – выехали на дорогу, направляясь к деревне. Там была хоть и не особо популярная, но хорошо накатанная дорога. Не по бездорожью же ехать, если есть нормальная дорога.

    За рулём сидел один из учеников-водителей, я рядом, контролируя обстановку, десяток бойцов-десантников и два других водителя находились в кузове.

    Перед отъездом я приказал загнать на склад, тот, что современный, два немецких грузовика, после чего свернул его и забрал с собой, пригодится. Должен же я на чём-то вывозить трофеи и пленных. На трофеи я рассчитывал. Наверняка учебный процесс в том центре поставлен с помощью книг местных магов, так что я надеялся их найти, очень надеялся, почти так же, как и тело для себя.

    В это время позади наконец показалось солнышко, и водитель выключил фары, стало достаточно светло, чтобы видеть всё, что было вокруг и на дороге. Планов у меня было много, но и неожиданностей вроде этих детей хватало. Я, конечно, планировал набрать себе ещё десяток, максимум двадцать, но никак не двести, а тут такой сюрприз. Конечно, детей я не брошу, но больше таких нежданчиков не хочется. Хотя, конечно, если дети-одарённые попадутся, которым некуда идти и которые сгинут на просторах этого королевства, я их, естественно, приму.

    В это время водитель что-то сказал, указав вперёд. Очнувшись от раздумий, я присмотрелся. Впереди шёл караван из нескольких повозок. Светлые плащи на возницах и конной охране показывали, кому он принадлежал. Странно, это что получается, слух о нас ещё не расползся или этим просто не успели сообщить?

    – Святоши, – злорадно прошипел я.

    По рации я вызвал командира отделения и поставил ему задачу: святош уничтожить, груз не повредить. Водитель по моему приказу прибавил газу, пока святоши сообразят, что происходит, мы уже будем рядом.

    Те сообразили поздно, когда от машины до передней крытой повозки осталось метров сто. Возницы ринулись со своих мест, а всадники стали нахлёстывать лошадей. Кто как мог убегал от нас. Водитель по приказу сержанта поставил машину поперёк дороги, и через стрелковые бойницы бронированного кузова четыре калаша и один ПКМ ударили в спину убегающих святош, оставшиеся бойцы покинули кузов и присоединились к расстрелу. Снайпер отделения из своей СВД снимал тех, что ушли далеко, в основном конных. Я это отчётливо видел, он использовал капот машины как бруствер. Что мне понравилось, сержант не стрелял, а бдительно следил, как работает его отделение, командуя. Как только все цели были уничтожены, пятёрка бойцов направилась на зачистку мирно остановившегося каравана из шести телег, остальные, заняв круговую оборону, прикрывали их. Было видно, что знания, полученные парнями, усвоились, можно сказать, отлично.

    Через минуту пришёл сигнал от группы зачистки, что подранки добиты. Бойцы направились к каравану пёхом, я же, как белый человек, на машине. Водитель остановил «Урал» у второй повозки и заглушил двигатель. Так же как и я, покидая кабину, не забыл прихватить свой укороченный калаш. Все водители и экипажи бронетехники получили АКСУ.

    Что было в повозках, я рассмотрел, ещё когда был в кабине машины, бойцы откинули задние пологи, поэтому, вздохнув, пробормотал:

    – Мои мечты развеялись прахом. Ещё ученики.

    Это действительно было так, в пяти повозках находились дети. Стандартные повозки, со стандартными клетками, лишь в шестой было продовольствие и разная утварь, видимо, чтобы кормить проклятых детей. Пока бойцы толпились у заднего борта «Урала», там был вскрытый цинк, и они снаряжали расстрелянные магазины, я подошёл к командиру отделения.

    – Процедура стандартная. Те, что согласны стать моими учениками, остаются с нами, остальных мы лишаем дара и отправляем на все четыре стороны. Они могут забрать с собой всё продовольствие в последней повозке и прибарахлиться с тел святош. В общем, работай.

    Отойдя в сторону, я наблюдал, как сержант работает, заодно подсчитывая детей, которых как раз освобождали, сбивая замки. Бойцы поленились искать ключи на телах убитых, поэтому орудовали прикладами, так действительно быстрее получилось.

    Детей было тридцать три. От пятилетнего парнишки до пятнадцатилетней девушки. Везли их наверняка в аббатство, которое мы уничтожили. Взрослым, при обнаружении у них дара, грозило только одно – смерть на костре. Максимум пару дней выжидали до какого-нибудь ближайшего праздничного дня, не более. Поэтому я не удивился, обнаружив в повозках только детей.

    Беседа с детьми продлилась всего полчаса, после чего сержант указал на ту группу, которая была чуть больше, взмахом показав, что они уходят, остальные оставались со мной. Примечательно, что и тот самый младший и самая старшая были в последней группе. Дальше я действовал быстро, времени терять не хотелось. С помощью шкатулки я лишил дара тех, кто уходил, теперь они начали копаться в вещах святош и ловить верховых коней, их восемь бегало неподалёку, после чего занялся уже моими детьми, то есть будущими учениками.

    Пока сержант через радиста, в отделении был боец, что носил за спиной «Северок» и имел нужные знания, связывался с лагерем, тут было недалеко, километров двадцать пять, и вызывал бронегруппу для эвакуации детей, я обошёл их, прикидывая, что делать. Они все тоже были насильственно инициированы и фонили магией. Если бы не защита на моих амулетах и артефактах, те начали бы сбоить от сырой маны, что выливалась в пространство. Но к счастью, я об этом подумал, и защита изначально ставилась на все магические предметы и излучения, поэтому, обходя строй, я спокойно рассматривал детей. Четверо годились для внедрения армейских знаний, шестерых можно было обучить русскому языку. Остальные малыши, трогать их пока не следовало. Пусть подрастут, как и другие.

    Сержант после того, как пообщался с Миком и получил подтверждение, что группа немедленно выезжает, подошёл ко мне. Так что я напряг его объяснить оставшимся детям, что за процедуру собираюсь провести. Тот пояснил довольно быстро, получил согласие от детей, показал, как им лечь, и я обучил часть русскому языку, часть воинским премудростям. Старшая девушка получила знания врача-педиатра, одного нам было мало из-за большого количества детей. Два парня лет четырнадцати – знания сержантов десанта, четвёртый, вернее, четвёртая девчушка лет тринадцати с умными глазами – знания шифровальщика-программиста. Пора и штабом обзаводиться.

    После этого делать нам тут было нечего, с детьми остался один десантник, ему выдали дополнительно ещё два автомата; как очнутся парни, сразу получат оружие, а мы поехали дальше. Через полчаса-час здесь будут наши из лагеря и эвакуируют их, ждать нам не требовалось.

    Дальше особо таких неожиданных встреч не было. Нет, пару раз святош ещё встречали, но детей при них не было, только бочки с вином и другой хабар. Кстати, я его прибрал, развернул склад и закатил повозки с бочками внутрь, перерезав постромки. Всё проделывали, естественно, ученики. А вино было довольно неплохое.

    К вечеру, поплутав по дорогам, мы всё же добрались до нужного леса и въехали под его сень не по главной трассе, что вела к крепости, а по небольшой, явно проложенной крестьянами. Отправив вперёд тройку бойцов дозора, мы неспешно направились следом, пока не углубились в лес километров на пять. Там мы и встали на ночлег. Сержант приказал радисту развернуть радиостанцию и отбить в лагерь, что мы прибыли на место. Тот это сделал. Закинул на ближайшее дерево антенну, нормально связался и, получив подтверждение получения информации, смотал антенну, доложив сержанту, что его приказ выполнен. Я за всем этим наблюдал с улыбкой, как за игрой детей, чем в принципе это и было, только вот подростки делали всё со всей серьёзностью. Хорошо, у них знания усвоились, армейские премудрости были вбиты в подкорку до полного автоматизма. Как-никак получили знания кадровых солдат и офицеров.

    Пока было время, я решил заняться парнями. Развернул прямо на дороге у заднего борта «Урала» пентаграмму и, пока сержант расставлял посты, начал учить первого десантника плести и удерживать на себе страхующую детскую сетку, контролировать свою ману, без неё они пока не умели работать, да и не научились бы, там своя специфика. Хотя некоторые были инициированы года три, а то и четыре назад. Не учил их этому никто, и, как это делать, они не знали, святоши их лишь как батарейки использовали, а когда дети взрослели, сжигали их.

    Разведку к крепости я решил не отправлять, все парни, как их форма, так и оружие, фонили в истинном зрении, и их могли засечь с помощью амулетов, хотя до центра оставалось километров шесть. В общем, я решил не рисковать. До отбоя я всего лишь пятерых успел провести через процедуру обучения плетения детской сетки, включая сержанта. Ничего, будет время – всех научу, а пока терпит. Нужно выспаться, завтра будет нелёгкий день. Не хотелось бы каркать, но работы предстоит много, тут никак по-другому не скажешь.


    Утром, пока в котелках готовился завтрак – бой боем, а обед по расписанию, – я ещё троих обучил вязанию детской сетки. Кто-то спросит, для чего это нужно делать в пентаграмме, ведь они инициированы и выброса не будет. А потому что в пентаграмме, используя амулет-юрист, я видел всё, что они делают, и подсказывал, как нужно правильно вязать и удерживать сетку. Так было проще. Пентаграмма – это как микроскоп для учёного, тоже без него не всё возможно.

    После завтрака мы погрузились в машину и поехали к крепости. Вот там всё прошло на удивление удачно. Я до разрядки накопителей артефакта облучил как саму крепость, так и деревню, что находилась сбоку, видимо, она и кормила всех святош. После этого мы спокойно выехали из леса и подъехали к воротам. Через ров был опущен мост, правда, сами ворота были закрыты, но это не страшно, сержант помимо навыков командира ещё минёром был, так что небольшой заряд пластида – и в куче щепок ворота повалились внутрь, а мы, оставив машину под охраной одного бойца у въезда, направились внутрь.

    Дальше было проще. Большая часть учеников, будущих паладинов, в тот момент, когда я облучал крепость, находились в столовой и так и заснули за столом, многие лицом в тарелках. Парням я сразу отдал приказ: живыми брать только адептов, остальных – под нож. Меня, правда, поняли буквально, надели штыки на стволы, на те, где не было под-ствольного, и спокойно кололи ими в грудь всех, кто им попадался, а попадалось много, крепость большая, около тысячи святош в ней расположилось. Это вместе с обслугой.

    Когда мы зачистили двор и я стал сканировать амулетами всех учеников паладинов, водитель загнал «Урал» во двор – ширина и высота арки это позволяла, да и мост выдержал, хотя и захрустел, – и развернул её задним бортом к главному входу в центральное здание. Я принялся указывать сопровождающим меня двум крепким десантникам на нужные тела и велел их оттаскивать в сторону. Из более чем сотни адептов всего шестеро подходили мне для переноса сознания. Это не радовало. Маловато. Да и одарёнными они были средними, только у одного четвёртый уровень. Правда, у меня у самого третий был, когда я попал в это тело, ну да ладно. Может, ещё что попадётся.

    Закончив с отбором, больше ничего интересного не на шли, я приказал ликвидировать остальных адептов и поспешил на открытую местность у въезда в крепость. Там развернул склад, и оба сопровождающих меня водителя выгнали наружу грузовики. Пленных я отобрал, но остались ещё и трофеи.

    Пока водители перегоняли машину во двор крепости, я оставил склад под охраной одного бойца и вернулся обратно, трофеи я собирался перемещать на этот склад. Когда вернулся в центральное здание, сержант и двое бойцов вынесли на одеяле мне навстречу какого-то паренька в ночнушке с ночным колпаком на голове. Тому было лет тринадцать, а то и двенадцать. Знаками сержант показал, что они нашли его в одной из спален. Что примечательно, одного. Судя по обстановке, это была именно его комната. Как сержант мне это объяснил? Да всё просто. Видя, что я не понимаю, вызвал радиста, связался с нашим лагерем, и Мик всё перевёл, что он говорит.

    Достав амулет-юрист, я посмотрел на паренька и ахнул:

    – Дар сверхуровня!.. Чёрт, да он идеально подходит мне для замены тела!

    Я засуетился над пареньком, который лежал под заклинанием «Паралич». Ещё бы узнать, какой тонкости он может выдавать линии, от дара это не зависит, если толстые, то о карьере учёного, ранга архимага и гранд-мастера можно забыть, если тонкие, то я в шоколаде. К сожалению, проверить можно только после инициации, когда я буду в этом теле и когда магия мне будет подвластна. Думаю, другого такого я не найду, поэтому решил допросить парня, вдруг он из пленников, хотя я в этом сомневался. Кто тут может спать в личной спальне? Только тот, кто живёт на правах хозяина или приближённого.

    Конечно, амулет-юристом невозможно определить уровень дара и возможности парня, то есть подходит мне тело или нет, но этот амулет отлично сочетался с другими, так что я подсоединял к нему разные амулеты, и диагност показал, что по физическим параметрам тело мне подходит. Потом специальным сканирующим амулетом я определил уровень дара, погрешность плюс-минус один уровень, но и так ясно, что у него отнюдь не первый уровень и, главное, он не был инициированным. А это было важно, в случае переноса сознания из тела в тело с неинициированным одарённым успех был на уровне восьмидесяти процентов, то есть высок, а с инициированным – пятьдесят. То есть если бы этот парень был инициированным одарённым, то сознание я в него своё бы переместил, но мог потерять дар, пятьдесят на пятьдесят, что он приживётся к моей ауре. С неинициированным было проще, дар-то не пробуждён, и его легче приживить к своей ауре.

    Со мной, пока я возился с парнем, остались радист и два десантника, сержант поспешил в подвалы. Там обнаружились темница и продовольственные кладовые. Он уже получил от меня приказ: продовольствие на машинах перевезти и погрузить на мой склад, пленных допросить и отпустить. Если есть одарённые, узнать, не хотят ли они лишиться дара и стать простыми людьми. В общем, стандартная процедура. Сержант только один раз прервал меня и через Мика спросил, нет ли у меня средства выводить пленных из паралича. Забрал амулет и, выслушав, как его использовать, ушёл.

    Я же разбудил пацана таким же амулетом, что снимал паралич, и увернулся от удара кулака. Тот оказался резвым. Пока десантники его, матерящегося, держали, я слушал Мика, который переводил его вопли. Уже на второй минуте я понял, что поймал птицу удачи за хвост. Подросток оказался сыном главы службы паладинов и скоро должен был начать учёбу в этом заведении. Прибыл он сюда месяц назад и пока осваивался. Ха, жил в отдельной комнате с санузлом, а не как другие студенты – по двое в крохотных кельях. Плохо то, что ему было всего двенадцать с половиной лет. Маловато тело. Но не беда, этот недостаток проходит со временем.

    Снова наложив на него «Паралич», я махнул рукой:

    – Несите его к остальным. Этого охранять как зеницу ока, глаз с него не спускать!

    Паренька упаковали в одеяло, спеленав, как младенца, унесли к «Уралу». Эту машину мы не использовали, немецкие грузовики гоняли от крепости к складу с хабаром. Выйдя на крыльцо, я усмехнулся. Сержант оказался парень с головой. Чтобы не напрягать своих людей, он снял паралич с двадцати крепких мужиков из деревни и заставил их горбатиться: дюжина переносила мешки или перекатывала бочки, остальные разгружали машины и расставляли бочки и мешки с продовольствием по складу, десантники их лишь охраняли, пяти хватало.

    Сержант находился в подвалах, похоже, ещё общался с освобождёнными пленными, хотя первые отпущенные потянулись наверх, во двор, когда один из бойцов тронул меня за плечо и знаками попросил следовать за ним. Удача сегодня не отвернулась от меня: в библиотеке, которую я до этого осмотрел мельком, бойцы нашли тайную комнату, а там… Книги по магии, и немало, надо сказать, тысячи полторы на стеллажах было. Связавшись с бойцами у склада, я велел грузить пустые ящики в порожние грузовики, которые возвращались с пустыми кузовами, и, когда их доставили к тайной комнате, приказал складывать все книги в них и доставить всё на склад.

    Убедившись, что работа пошла и первые ящики дюжие деревенские мужики понесли к машинам, я направился вниз, в темницы, бойцы тут и без меня справятся. По пути я выглянул в окно – там раздалась автоматная очередь на полрожка. Оказалось, двое, бросив ящик с книгами на каменные ступеньки крыльца, прыгнули на одного из бойцов, вот тот и срезал их очередью от живота. Не добежали. Погрузка и разгрузка продолжались, на складе много места, так что всё унесём, главное – перегрузить всё, что захватили. Разбрасываться ценными ресурсами не стоит.

    В темнице мне не понравилось – пыточная, причём не одна. Тут юных будущих паладинов-подонков учили пытать одарённых, причём не важно, взрослый тот или ребёнок. В темницах много таких, что прошли через эти практические уроки, с ожогами на пол-лица или без рук или ног. Большая часть из них дети. Слов нет, была бы возможность, поднял бы всех, кто тут ранее жил, и снова убил, но уже куда мучительнее. Однако было поздно, сержант доложил через Мика, что все, кто жил в крепости, исключая отобранных мной пленников, уже ликвидированы, сейчас повторно прочёсывают строения и помещения. Кстати, в темницах я впервые обнаружил взрослых с даром, человек тридцать. Все пожелали от него избавиться, для них это было проклятием.

    У меня было шесть амулетов «Среднее исцеление». Я просто не мог смотреть в детские глаза, полные страдания, и опустошил все накопители этих амулетов, но поднял на ноги и исцелил более пятидесяти детей. Как чуть позже выяснилось, две трети ушли сами, треть решила остаться со мной. Это двадцать шесть человек. В основном тут содержались дети от восьми лет и старше, но была одна, пятилетняя, которой раскалённым прутом выжгли глаза. Вылечив её, я взял ребёнка на руки и направился наверх, поглаживая её по голове, отчего та льнула ко мне, ища защиту. Находиться здесь я уже не мог. Нелюди.

    В одну машину погрузили детей, в другую – пленных паладинов, учеников, старше шестнадцати ни одного не было. Самый ценный приз, того сынка старшего паладина, вроде как даже главы ордена паладинов, везли в кузове «Урала» под присмотром пяти бойцов, остальные рассредоточились по другим машинам. Склад, заполненный до отказа, я свернул, даже часть мебели в него перетаскали, нам на острове пригодится, ну и в три часа дня мы направились обратно. Впереди двигался грузовой «опель» с пленными в кузове, потом «Урал»-«Покемон» и замыкал второй грузовик с детьми.

    Лес мы покинули, проехали где-то километров пятьдесят и, преодолев через брод какую-то речку, оставив в стороне очередной городок, свернули к роще и стали устраиваться на ночёвку.


    Утром после недолгого завтрака – ели консервы с галетами и лепёшками, свежие лепёшки мои парни прихватили двумя мешками с кухни крепости, где находился центр обучения паладинов, – я успел трёх бойцов провести через пентаграмму, чтобы они не фонили, а вчера вечером перед отбоем двух. Всё отделение и водители прошли через эту процедуру. Пока их форма и оружие фонили в истинном зрении, но через полгода фон спадёт, ну или подчистить можно, убирая фон. Есть специальные амулеты, мне пока, к сожалению, недоступные, они находились в пространственной сумке.

    Уже рассвело, когда мы отправились дальше по нашим следам. На середине пути над нами появился БПЛА – один из бойцов был его оператором и тренировался в использовании этой машинки – и так нас и сопровождал до самого лагеря. Беспилотник был боевой, вооружённый ракетами и пушками. Он мог поддержать нас в случае чего с воздуха. Мощная машинка. Видимо, Мик откопал его на складе, который я оставил развёрнутым у лагеря, и в полной мере использовал. Да и связь мы держали постоянную с ними, так что лейтенант знал в режиме онлайн, где мы находимся.

    Необходимость воздушного контроля объяснилась при нашем приближении к лагерю. Оказалось, что вокруг нашего лагеря начало сжиматься кольцо из местных военных и святош. Правда, их было немного. Видимо, стянули всех, кто был рядом, но человек шестьсот набралось. На них и стал охотиться беспилотник, так что нам расчистили дорогу, и мы к обеду благополучно проехали к лагерю. Я выслушал доклад Мика, который уже отдал приказ свернуть склад и начать подготовку к общему выдвижению. Вот только техники катастрофически не хватало в связи с пополнением. Время было час дня, успеем до вечера проехать километров сто. В нашем случае это приличное расстояние.

    Бойцы разместились на броне танка, бэтээра, «ганомага» и БМП, а в остальные машины, включая десантные отсеки бронемашин, рассадили детей. Даже в кабины по двое и по трое теснили. Жаль, что это максимальное количество техники на моих складах, на остальных, которые я мог вызвать, было вооружение и продовольствие, так что довольствовались этим.

    Я, как всегда, сидел в кабине топливозаправщика. Со мной рядом сидело двое детей и на коленях один. Водитель уже полностью освоился с машиной, так что вёл её уверенно, но, если он устанет, я собирался сменить его.

    Проехали мы не сто, а сто тридцать километров, хотя и двигались с одной скоростью – сорок километров в час. Было три стычки, в основном со святошами, но с ними разобралась передовая группа. Пока меня не было, бойцы приварили треногу к «ганомагу» и дополнительно установили там АГС, увеличив боевую мощь этой бронемашины. Пулемётом и гранатомётом они расчищали нам путь. Остальным мало пришлось пострелять, поэтому Мик проводил ротацию, менял разведчиков на десантников. Пострелять в святош хотелось всем. Хорошо, что он не допускал издевательств над пленными и вдалбливал в мозги подчинённых то, что я не раз ему говорил: «Это святоши могут вести себя как им заблагорассудится, мы же одарённые, значит, люди, не нужно опускаться до их уровня».

    Так что никаких пыток и издевательств не было, и как бы ни ненавидели парни нелюдей в светлых плащах, единственное, что они делали с немалым удовольствием, – это добивали раненых, тем более был отдан такой приказ, и двигались дальше. Разве что водитель «ганомага» проехал гусеницами по двум лежавшим на дороге раненым, за это Мик велел ему самому отмывать машину на получасовом привале и лично следил за этим. Судя по виду несчастного паренька со сбитым на затылок шлемофоном, в следующий раз он сто раз подумает давить живых людей. Так вот и воспитывали.

    С малышами тоже было пока всё благополучно, конечно, они больше всего напоминали зверьков, но было видно, что тянулись ко мне, так что я часто проводил с ними время, поглаживая их по голове, показывая, что бояться больше нечего, я всегда буду на их защите. Двум моим врачам-педиатрам, которые хорошо знали, что такое детская психология, спасибо знаниям, купленным мной у переселенцев, переходивших из Мёртвого мира на Торию, было непросто, но я видел, что они плотно работают с детьми. Я им поставил задачу довести до сознания детей, что теперь я их папа и мама, то есть Учитель с большой буквы, воспитатель, возведённый в ранг бога, и, пока я рядом, с ними ничего не случится. Также они внедряли в сознание детей разговорами и беседами, что я буду учить их становиться магами, и сильнее их никого не будет, но нужно слушаться Учителя. Знаю, что манипулировать сознанием детей не очень хорошая идея, но психика их была искривлена, и пятнадцатилетним врачам нужно постараться, чтобы те снова стали нормальными детьми и не просыпались ночью с криками ужаса и плачем. Ничего, по их словам, прогноз был оптимистичный. Тем более детская психика была куда пластичнее взрослой, так что в норму они их приведут, оба педиатра-девушки твёрдо мне это обещали.

    Сложнее было с теми, кто был изувечен святошами не только морально, но и физически. Таких была треть, но и к ним врачи находили подход. Медленно, но дело сдвинулось с мёртвой точки.

    Пока Мик организовывал лагерь, Одна занималась детьми, а я решил провести всех старших детей через обучение детской сетки, поэтому развернул пентаграмму и, подзывая бойцов по одному, начал работу. До наступления темноты через пентаграмму прошло двенадцать человек. Я даже на ужин не отвлекался, мне оставили порцию. Только когда отправил спать последнего, поужинал, потом проверил пленных курсантов-паладинов, особенно своё будущее тело, и тоже пошёл спать.

    Утром меня подняли засветло, повара только-только начали готовить завтрак в походной кухне, и я продолжил обучать ребят накладывать на себя защитную детскую сетку. До завтрака успел прогнать через эту процедуру пятерых, включая нашего главного повара и обеих девушек-педиатров, потом мы собрались и двинули дальше. Разведка сообщила, что вокруг нас начали стягиваться армейские патрули, но они не приближались, только наблюдали, поэтому я приказал взять языка – требовалось узнать планы святош.

    Парни сделали это быстро, и через некоторое время всё, что нужно, мы знали. Выяснилось, что за нами действительно просто наблюдали, хотели убедиться, что мы покинем королевство, перейдя границу с государством гоблинов, мы им изрядно надоели, да и пугали, что уж говорить. Разочаровывать армейцев мы не стали, тем более с ними не было святош, и утром, начав движение, до самого вечера почти не останавливались, лишь четыре раза по мелким надобностям да час на обед. Детей много, все хотели в туалет в разное время, так что четыре остановки – это ещё немного. Как бы то ни было, но за этот день мы проехали порядка трёхсот километров. Если учесть, что пересекали три брода, но всё же до границы не доехали, ещё столько же оставалось.

    В этот раз на ночлег мы встали на берегу судоходной реки. Дальше штатно: Мик занимался обороной лагеря, другие ученики кто чем, согласно полученным от меня приказам. Одна – детьми и бытом, Олия – организацией игр с малышами и средней возрастной группой, один старший ученик так вообще, взяв десяток парнишек из средней группы, накачал две резиновые лодки и поставил сети, решив разнообразить блюда рыбой. Повар его поддержала. Лишь я занимался тем же, чем и раньше. Немного повозился с малышами, они должны знать меня и помнить, потом собрал пентаграмму, активировал её и продолжил работу с учениками.

    Сегодня я закончил со старшей группой, они все теперь носили детские сетки и имели на руках по десятку кристаллов кварца, им требовалось научиться переливать в них ману, заряжая будущие накопители, и медитировать, пополняя свои резервы, то есть качать свой дар. Качать можно именно так, а то, что их использовали как батарейки, на их уровне дара никак не сказывалось, на одном месте он оставался.

    Время пока было, и я велел направить ко мне то отделение средней группы, с которым я ещё не закончил работу, там только половина прошла обучение с сеткой, вот с оставшимися до самой темноты я и возился. Заодно узнал от командира отделения, который сопровождал своих подопечных, что двое научились за эти три дня пополнять маной кристаллы кварца, правда, два из них рассыпались пылью, но с медитацией пока не получалось, и я успокоил его, сообщив, что это не быстрое дело.

    После ужина я снова проверил пленных. Их тоже недавно покормили и даже вывели на прогулку, а зря, малыши закидали их мелкими камнями и веточками. Теперь можно и пойти спать.


    Утром прошла та же процедура: разбудили меня засветло, дежурный командир постарался, повара уже стучали топорами, готовя дрова и зажигая топку кухни, поэтому, умывшись и приведя себя в порядок, поёживаясь от утренней сырости, идущей от реки, я направился к пентаграмме. Часть учеников другого отделения уже подняли, в этот раз это были девочки, и я занялся обучением их работы с сеткой. Меня не отвлекло даже то, что во время прогулки для естественных надобностей один из учеников-паладинов попытался сбежать, но не добежал и до кромки воды, видать, вплавь уйти хотел. Конвоиры его перехватили, отмутузили и вернули обратно в кузов одной из машин.

    До завтрака я успел прогнать через пентаграмму шесть девочек. Учились они куда быстрее парней, да это было и понятно, со швейным искусством многие девчата были знакомы и давали парням фору в вязании сеток. Ушица, приготовленная на завтрак, была выше всяких похвал! А потом мы собрались, я помог залезть в кабину трём малышам четырёх и пяти лет, устроился сам на сиденье, посадив девочку на колени, и отдал приказ в микрофон начать движение.

    Так мы и ехали, преодолевая в среднем от двухсот до трёхсот километров, всё зависело от местности, и занимались делами. За эти семь дней я успел прогнать через пентаграмму всех учеников средней группы и даже часть малышей. Если взрослая и средняя возрастные группы прошли через пентаграмму без проблем, то с малышами я больше мучился, чем работал, ну не понимали они, для чего это нужно и как и что делать, маленькие ещё. Да, каши с ними не сваришь, придётся ждать, пока подрастут, да ещё язык естественным способом выучат.

    Зато истинное зрение активировалось у всех. Это ещё в казематах у святош происходило. Тут объяснение простое: после инициации, у кого как по времени, но происходит непроизвольная активация истинного зрения, сложнее научиться сворачивать его. Кто научился, потом без проблем вызывает его и убирает. Все инициированные ученики без исключения умели это делать. Тем более что взрослые дети учили этому малышей, когда они все вместе сидели в камерах.

    Да, я понимаю, что ещё много детей томится в застенках у святош, но, к сожалению, я не всесилен и разом всем не помогу. Вот когда верну себе силы и возвращусь сюда, в этот мир, с големами и учениками, которые к этому времени станут магами, тогда и повеселюсь, это я себе и ученикам твёрдо пообещал. А обещания я всегда сдерживал.

    Так что три дня моральных пыток, но семнадцать малышей всё же смогли под моим присмотром накинуть на себя сетки и больше не фонили в истинном зрении. С остальными мои попытки не увенчались успехом. Так что свободное время я тратил на взрослую и среднюю группы, проверяя, как у них идёт учёба с кристаллами кварца. Это была следующая ступень их развития. Проверял уроки я, естественно, не один, времени на всех просто не хватит, этим занимались и старшие ученики. Кстати, Мик порадовал: он теперь мог обходиться без детской сетки, так как научился с помощью неё контролировать свой дар, и в пентаграмме под моим присмотром снял сетку. Чуть позже ещё двое из старших учеников подошли ко мне с этим же и тоже сняли сетки в пентаграмме. Ничего, и до остальных старших учеников очередь дойдёт.

    Вот так мы и двигались, постепенно совершенствуясь, вернее, я совершенствовал своих учеников, поднимая их из простых инициированных одарённых в ранг учеников мага. Ну, или почти мага, будущего мага. Как-то так. Когда вдали показался океан, я с облегчением улыбнулся: наконец-то наземное путешествие заканчивается. Честно говоря, возня с малышнёй мне нравилась, любил я с ними играть или читать им на ночь сказки – сидевшая рядом Одна переводила их на местный диалект, – но и вечерние посиделки у костра я любил. И наверное, жалел, что их больше не будет.


    Облокотившись локтями о леера, я смотрел на показавшуюся вдали вершину нашего острова. Наш рейд подходит к концу. Нам было чем гордиться. Освобождено из плена более семисот детей-одарённых, десятка три взрослых, перебито порядка двух тысяч святош, трофеи тоже радовали. В общем, благополучный рейд. Главное – успешный: я нашёл то, зачем в основном и шёл, новое тело для себя, и я действительно был этому рад. За время, что мы возвращались, я обучил и старшую возрастную группу русскому языку, сняв часть проблем, а из средней группы тех, что по-взрослее, обучил некоторым специальностям. В основном программированию, хакерству, ремонтным специальностям и частично армейским. Даже один парикмахер-стилист появился. Набрал, так сказать, специалистов. Также познакомился со всеми, понял, какой у кого склад характера, и учил теперь не наобум, а давал те знания, из которых ученик может выжать всё возможное и будет любить свою специальность. В большинстве случаев я не прогадал.

    Мик создал из этих парней и девчат аналитический отдел штаба с группой радиоперехвата. Миров мы скоро, вполне возможно, посетим великое множество, пока не попадём на Торию или в Рай, так что нужно быть готовым ко всему.

    Я уже прикинул. Во время возвращения ученики освоились с полученными знаниями и превратились в настоящую спаянную боевую группу, так что можно не медлить, а сразу начать поиски нужного мне мира. Мы пробудем на острове максимум пару недель, пока я подготовлю портал, а потом всё, можно выдвигаться.

    По пути я отслеживал физическое состояние пленных, те были в норме, их хорошо кормили и заставляли гулять по паре часов в день. Мне нужны были здоровые подопытные. Моё будущее тело первое время возмущалось наглым захватом, обещая, что как только его папаша найдёт нас, то жестоко отомстит. Это вызвало у меня лишь улыбку и смех у учеников. После паренёк скис, и больше мы от него матерных слов не слышали. А характер его я изучить успел – подлец и подонок, вот как его воспитали.

    – Скоро причалим, Учитель? – спросил подошедший ко мне со спины один из учеников, командир первого отделения десантников лейтенант Мигул.

    В будущем я его отделение собирался развернуть во взвод, подрастали следующие ученики, и он был на своём месте.

    Все сержанты-стажёры, прошедшие обучение и проверку на лидерские качества, перед тем как мы пересели на эсминец, обзавелись офицерскими погонами. Прямо на берегу океана в торжественной обстановке при всём честном народе я вручил им погоны, кортики и дворянские патенты. Я уже всё это опробовал на Мике и других старших учениках, так что процедура прошла красиво. Так как у меня была своя планета и я собирался на ней создать небольшое государство, недавно так решил, то пора создавать свою элиту из помощников, а эти парни и девчата были достойны этой чести. Так что теперь на двенадцать офицеров у меня стало больше. Правда, четверо из них были женского пола, но меня это, в отличие от дремучих учеников, не смущало. Если они достойны, то почему нет? Унижать их в правах я не собирался.

    Сержантов теперь стало гораздо больше. Экипажи бронемашин теперь все были представлены сержантами. Тоже давал им звания и погоны в торжественной обстановке, но без дворянских патентов, это только для офицеров. Так что один, Эрих, у меня был офицером-танкистом, командиром всей нашей бронегруппы, другие кто командиром десанта или разведки, кто офицером штаба, кто зампотылом или врачом. Ну и Мик, мой зам. Всё же в том, что сделал ставку на армейские знания и дисциплину, я не прогадал и собирался продолжать держать всё в этих традициях. Так было куда удобнее управлять и учить своих учеников.

    – Через пару часов подойдём к берегу, а вечером уже можно высаживаться, лейтенант. Хотя лучше подождать до утра, чтобы не затеряться в городе с наступлением темноты. Там только одна центральная улица от порта до замка расчищена. – Мне было скучно, и я легко пошёл на разговор, обстоятельно описывая, что будем делать.

    Сегодня я отдыхал, свалив всю работу на старших учеников. За две недели, которые я отводил себе перед тем, как мы отправимся путешествовать по мирам, мне нужно было подготовиться. Две недели – это минимум возможного времени, вот я и отдыхал перед работой. Потом мы сворачиваемся, забираем всё вооружение и имущество из замка – и вперёд, покорять первый найденный порталом мир. Не забыть ещё потренироваться с переходом, а там уже освоимся.

    – Честно говоря, хотелось бы наконец остановиться и найти свой дом, – вздохнул лейтенант.

    – Ваш дом там, где нахожусь я, пора уже к этому привыкнуть.

    – Привыкаем понемногу, Учитель, – уважительно кивнул тот. – Думаю, со временем всё придёт в норму, и постоянная смена обстановки не будет так нервировать. Сам я жил с родителями и редко выходил из дому, а тут каждый день что-то новое, пока не привык, но я привыкну, обещаю.

    – Привыкнешь, – согласился я.

    Мигул обладал лидерскими качествами и аналитическим складом ума и нравился мне своими командными навыками и заботой о подчинённых. Хороший офицер и командир.

    Мы ещё немного поговорили, и лейтенант направился на нос корабля – подошло время его отделению проводить тренировки по сборке-разборке и чистке крупнокалиберных пулемётов, там, на носу, было четыре разнотипных модели этого оружия. Второе отделение как раз закончило с уроками.

    Жизнь на корабле текла своим чередом, хотя я вроде уже говорил об этом. Разве что стоит упомянуть ещё о своих старших учениках. Мик получил звание капитана, едва-едва дотягивая до него знаниями, но опыта пока не хватало, что ж, со временем наберётся. Другие парни и девчата получили звание старшего лейтенанта, лишь двое остались сержантами. Я им знания именно сержантов-контрактников внедрил в голову, выше не прыгнешь, но зато они были опытные, оба поставлены мной старшими над охраной пленников. Чуть позже я дам им офицерские знания, но пока они были на своём месте. Было у нас и два прапорщика. Один ротный старшина, второй повар.

    На остров мы прибыли действительно с наступлением темноты, так что встали на якорь, пообщались по рации с замком. Белла и Вольт были рады нашему возвращению. В замке всё было в порядке, чужаки у острова не появлялись, так что я был доволен ими. А утром мы высадились и направились в замок. Васильеву, командиру эсминца, я поставил задачу патрулировать воды острова, охраняя нас. Потом было расселение учеников в замке, раздача приказов моим офицерам-ученикам, и я ушёл в расчёты всё же на три, а не на две долгие недели, не забывая ставить опыты над пленными.

    Своё будущее тело я не трогал, но над остальными поработал. Пока все были живы и целы, и результаты меня порадовали, похоже, всё у меня получится. Ах да, из старшей возрастной группы я сформировал два класса студентов и время от времени учил их, вернее, ставил задачи, а потом проверял, как они их выполнили. Старшие ученики следили за этим. Давал им только теорию магии, они должны были её знать, практика – это ещё не скоро. Да-да, не скоро, пока я не сменю тело и не стану магом, учить я их, кроме теории, ничему не мог. Серьёзной магии, естественно, детской – вполне. Там главное – видеть, как ученики плетут заклинания «Фаербол» или защиты. Так что приходилось искусственно притормаживать обучение до того, пока я не стану полноценным магом. Вот так.

    Неизвестный остров неподалёку от закрытого континента. Дворик замка
    Три недели спустя. Полдень

    Когда портал засиял всеми красками активированных накопителей и камней со встроенными плетениями заклинаний, Мик спросил у меня:

    – Работает?

    – Конечно, работает, – кивнул я, записывая высвечиваемый голограммой номер мира, который нашёл портал. Я заранее настроил портал так, что номер высвечивался привычными мне цифрами и буквами. И координаты мне были незнакомы.

    – То есть уже можно переходить? Он безопасный?

    – Не торопись, капитан. Видишь, этот кристалл горит зелёным? Это значит, что переход безопасный; если бы он горел жёлтым, то неизвестный мир может подкинуть нам гадости, то есть проблемы.

    – А не проще просто скинуть эти настройки и так искать нужные миры? Тем более их номер вы знаете. Ладно, пока вы, Учитель, не можете настраивать портал, но так-то найти нужный мир проще.

    – Проще-то проще, только когда портал настраивается на новый мир, я по всё той же причине, отсутствие магии, не могу сбросить настройки, и, пока мы не перейдём в новый мир, портал так и будет выдавать его координаты. А уже в новом мире можно заново попробовать. Пульт ручного управления другими настройками не оснащён, не подумал я об этом.

    – Да-а, Учитель, тогда действительно проблема.

    – У нас всего одна попытка, по порталу. Если загорится жёлтый или, не дай Творец, красный цвет, то всё, он будет выдавать только их, и эту настройку просто так не скинешь. Есть, конечно, мысли, как это сделать, но там работа титаническая… Кстати, координат этого мира у меня нет, я в нём ещё не был.

    – Что это за мир?

    – Не знаю, хотя некоторые обозначения мне кажутся знакомыми. – Перелистнув несколько страниц, я нашёл нужный и кивнул сам себе: – Точно, мир Советского Союза имеет схожие обозначения. Видимо, они находятся на одной линейке.

    – Думаете, там тот же временной период?

    – Не знаю, пройдём на его территорию – увидим. Проблема только в том, что я не знаю, где он открылся и куда ведёт. Портал настроен так, что ищет ближайшие земли, схожие с менталитетом и расой мага, то есть моими. Поэтому-то я и велел никому из вас не приближаться, стоять в стороне, пока активировал портал. Именно по моей ауре и был взят слепок для сканирования, так что, думаю, портал открылся на местности с русскоговорящим населением.

    – А в этом мире нет нужных трав для зелий?

    – Пока не имею такой информации. Но в том мире, с Союзом, не было, я ещё в свой прошлый визит проверял. Всегда проверяю, когда в новые миры попадаю. Например, в вашем мире, то есть здесь, таких травок и кореньев нет, но есть то, чего нет на Тории. Я сделал запас, может, что пригодится когда-нибудь. Поалхимичу, когда магию верну, поэкспериментирую. Да и в книгах местных магов тоже много интересного есть по алхимии, связанного с местными ингредиентами. Будет время – изучу, пока его не было.

    – Ясно, Учитель, – кивнул Мик. – Вы на днях читали лекцию о возможности магического обучения русскому языку и письменности, вроде того, как дали нам армейские знания. Кстати, я недавно почитал школьные учебники и знаю, что уровень у нас одиннадцатого класса. А почему вы нас не учите магии, ведь мы за несколько дней стали бы магами?

    – Анекдот про обезьяну с гранатой слышал? Я на днях его рассказывал во время привычных посиделок после ужина у костра.

    Мик на несколько секунд замер, переваривая сказанное и что-то припоминая, после чего несмело улыбнулся:

    – Я вас понял, Учитель, нас пока рано учить серьёзным вещам.

    – Именно, пока теория, теория и теория. Учите историю развития магического искусства, там много информации по этой теме. Кстати, сегодня вечером прочтёшь из учебника лекцию «История магического конструирования королевства Гешип» с параграфа шестого до одиннадцатого. Это история развития магии вашего мира. Я почитал, узнал много интересного. У основания возникновения магии в вашем мире стоят маги Тории, те, кто сбежал после губительной войны. Так-то. Ладно, на сегодня всё, завтра утром начинаем переход. Так что заканчивайте сборы.

    – Так закончили уже, хоть сейчас можно переходить, – вздохнул Мик, мельком покосившись на оборонительные стены, которые были заполнены моими учениками, отслеживающими всё, что происходит во дворе. Всем было любопытно, как действует портал. – Пойду пока в библиотеку, возьму у Олии учебник. Нужно почитать её перед лекцией.

    Мик обладал отличным голосом и, главное, умел великолепно подавать материал слушателям, поэтому часто замещал меня при чтении лекций. Все дети прошли обучение языкам магов Тории и местных, погибших, так что свободно читали книги по магии обоих миров. У меня даже была организована небольшая библиотека с самым настоящим библиотекарем, на удивление строгой одиннадцатилетней девочки, тёзки нашей Олии. Ну а так как на лекции ходили не только набранные студенты двух классов, в которых было по двадцать пять – тридцать учеников, но и из средней возрастной группы, в зал набивалось до сотни человек, то Мику действительно стоило подготовиться. Отдав несколько приказов офицерам, он направился в библиотеку.

    Стены медленно пустели, зрители расходились – через три часа начнётся лекция, о которой уже было объявлено. Лишь дежурная смена из бойцов прохаживалась на стенах, сторожа наш покой.

    Проверив, как стоит портал, я оставил у него часового: малыши глупые, могут подойди, что-нибудь сломать, – и направился к себе в лабораторию. С момента возвращения на остров прошло двадцать четыре дня, за это время я успел многое сделать, но много мне ещё предстоит. Важно, что я решил одну из главных своих проблем – с пространственной сумкой. Да-да, по расчётам, с аурой перекинуть на новое тело её не получится, но есть возможность привязать пространственную сумку к своему будущему телу. Того паренька личностью я не считал, списав его. Мерзкий он человек. Выход я нашёл такой: нужно отвязать пространственную сумку от моей ауры, прикрепить к моему же действующему телу, а потом просто перебросить её на уже моё будущее тело и после переселения души привязать к новой ауре. Все расчёты показали, что это возможно. Тут только одна проблема: нужен маг, чтобы всё это сделать, я не смогу: необходимых амулетов и артефактов в прямом доступе у меня нет. На Тории маги, которые в состоянии мне помочь, были, а ученики проследят, чтобы всё было сделано правильно, так как сам я не смогу контролировать процесс. Теперь важно добраться до Тории. С помощью лаборатории, что находилась на Рае, тоже можно было проделать эти процедуры, причём не прибегая к помощи магов, дух дома поможет, так что у меня была надежда на два мира. Но я об этом вроде уже говорил.

    До вечера я просидел в лаборатории за окончательными расчётами, лишь два раза выходил: немного послушать лекцию Мика и поужинать. Перед отбоем пообщался с малышнёй, и всё, направился в свои апартаменты, состоявшие из двух комнат. За чистотой тут следили двое из средней возрастной группы, так что в комнатах витал запах свежести и чистоты. Девчата хорошо трудились, молодцы.


    Утром после стандартного завтрака из макарон по-флотски и крепкого чая со свежим печеньем мы подчищали сборы: уложили всю столовую посуду и откатили на склад походную кухню, туда же занесли матрасы и постельное бельё. Да и часть оборонительного оружия. Основное же, включая библиотеку, ещё вчера переместили на склады, так что, управившись за два часа, мы столпились у портала. Впереди плотной боевой группой стояли вооружённые бойцы обоих отделений десанта, им первым проходить плёнку портала и обеспечивать нашу безопасность. Старшим был Мик.

    Активировав портал, я махнул рукой. И в овал перехода скользнул пулемётчик, за ним потянулись остальные. Как только перешли бойцы, мы дали им минуту, чтобы они там рассеялись, заняли оборону и взяли округу под контроль, после чего пошли ученики средней возрастной группы. За ними – пленные, их охраняли шестеро бойцов. Потом в колонну по двое двинулась малышня. Пронаблюдав, как маленькие дети, держась за руки, кто с серьёзными, а кто с любопытными мордашками прошли с Одной портал, я убедился, что никого не осталось, и перешёл последним, отчего портал закрылся.

    Осмотревшись, я определил, что мы находимся в густом сосновом бору. Правда где, ещё не понятно. Отключив портал, я посмотрел на бегущего ко мне Мика. В стороне находился радиовзвод со своим командиром. Там на ветки были заброшены антенны, развёрнуты переносные радиостанции, к которым были подключены ноутбуки, и сейчас парни и девчата-программисты просеивали эфир, чтобы определить, где мы находимся. Судя по взволнованному лицу Мика, информация уже начала поступать. Штабом у меня командовал Вольт, он был на своём месте, да и знания соответствующие получил, командира штаба бригады.

    – Где мы? – задал я вопрос капитану, когда он приблизился.

    – Учитель, ваше предположение подтвердилось. Это Земля, лето сорок второго. Белоруссия. Район Минска, – тут же последовал ответ.

    – Хм, я на похожих территориях работал, хотя и в другом мире. Там сейчас сорок пятый должен быть. Места, можно сказать, знакомые, – задумчиво покивал я. – В этом мире обо мне пока ещё не знают… Где конкретно мы находимся?

    – Точно пока не скажу, но то, что километрах в шестидесяти от Минска, точно. Я уже выслал четыре группы разведчиков в разные стороны, они должны определить место.

    – Как будут новости, доложишь, я в эфире.

    – Когда вы, Учитель, планируете переходить дальше? – не спешил уходить капитан.

    – Сброс настроек прошёл автоматически. Сейчас проведу пробный запуск, посмотрим, найдёт ли нужный нам мир портал или нет… Чёрт!

    Метнувшись обратно к порталу, у которого стоял растерянный часовой, я только ещё раз выругался. Упавшая с сосны шишка, отскочив от каски бойца, попала точно в портал, вернее, в один из камней с заклинаниями и, отрекошетив, сбила ещё два, прежде чем упасть на землю.

    – Проблемы, Учитель? – забеспокоился капитан.

    – Не то чтобы проблемы… – Присев на корточки, я смотрел на повреждение и, задумчиво пожевав губы, вздохнул: – Но у меня на диагностику и юстировку теперь месяц уйдёт.

    Мик тут же начал отчитывать часового, но я остановил его – боец тут был ни при чём, просто форс-мажор. Судьба у нас такая, от неё не уйдёшь.

    – Ты понял, что случилось, так что разворачивай лагерь и готовься к тому, что мы тут задержимся надолго. Что делать и как вести на враждебной территории, знаешь. Работай.

    – Есть, – козырнул тот.

    Мик убежал к штабу, его подчинённые, похоже, ещё что-то добыли, слушая эфир. А я достал хранилище и одну из шкатулок. В ней были амулеты и артефакты, мне нужны были те, с которыми работают ювелиры, только с помощью них я могу вернуть на место сместившиеся камни и провести юстировку с диагностированием. Кто-то скажет, что не беда, ну, подумаешь, камешки сдвинулись на сантиметр или несколько миллиметров, но это было именно проблемой. Портал теперь не мог штатно работать. Настройки тут очень тонкие, иначе почему я с порталом работаю очень осторожно? Именно чтобы не сбить настройки.

    Около часа я проверял, на много ли сместились камни с внедрёнными в них заклинаниями и сколько предстоит работы. Пока информации было мало, три участка не отзывались на тестирование. Значит, со смещением камней именно они вышли из строя. Просто «отлично», ещё и блок проверки новых миров не работает! И если даже я отремонтирую две зоны, то всё равно пользоваться порталом не стоит, фиг его знает, куда нас забросит, может, и в мир демонов. Оно мне надо? Им только покажи слабину – вместе с детьми съедят и не поморщатся.

    Ничего, отремонтирую портал, и отправимся дальше. Жаль всё же, что у нас всего один портал, нет запасного, иначе я достал бы его и мы отправились в следующий мир, а этот я постепенно отремонтировал бы. Но чего нет, того нет.

    Меня отвлёк сперва один ученик, потом второй. Тут недалеко был овраг, и я развернул в нём два склада, так что бойцы натянули над ними маскированные сети и начали возводить оборону, а Одна организовывала лагерь, ставя палатки, и там уже дымила кухня. Ну и Мик меня побеспокоил. Выяснилось, что мы находились у городка Воложина всего в нескольких километрах от шоссе и двадцати от железной дороги. Сейчас две группы разведчиков наблюдали за городом и трассой, контролируя немцев. Да-да, нам через ретранслятор в прямом эфире показали жизнь города и движение на трассе. Видеокамера была мощной, с отличным разрешением, так что видно было многое.

    Движение средненькое, но Мик порадовался. Транспорт нам был нужен, и лучше всего автобусы. На машинах мы ездили чуть ли не друг на друге, а тут такая возможность пополнить ряды техники! Он и на мотоциклы с поста фельджандармов облизывался. Пришлось его немного остановить, пока нам проблемы ни к чему, вот восстановим портал – тогда да, можно порезвиться в добыче трофеев, а сейчас себя обнаруживать я запретил.

    Через час я понял, что не мы ищем проблем, а проблемы нас. На наш дозор наткнулись неизвестные безоружные личности в рваной форме красноармейцев. Их было четверо. Выслушав доклад дежурного офицера, Мик с группой бойцов выдвинулся в сторону Воложина, я поправил форму, вздохнул и осмотрел лагерь. Старшие ученики, то есть студенты обоих классов, были в новой современной форме, амуниции и при оружии. Остальные, средняя группа и малыши, все как один имели одежду, сшитую из красноармейской формы и по её подобию, даже галифе были и петлицы с буквой «К» в них, то есть маленькие бойцы и командиры Красной армии. Улыбнувшись, я кивнул офицеру:

    – Веди их к лагерю, но так, чтобы они не видели ни складов, ни современного вооружения, особенно танк не должен им на глаза попасться.

    – Может, тогда повязки на глаза? – спросил лейтенант.

    – Да, – подумав, согласился я. – Можно и так. Я их у санчасти встречу. Переходим на армейский стандарт общения, для вас я теперь товарищ майор.

    – Есть, разрешите идти?

    – Свободны, – кивнул я и направился к санитарной палатке на десять койкомест.

    Там как раз работали оба педиатра и армейский хирург, наш старший врач. Да, я заметил у одного парня интерес к медицине и решил направить его на факультет лекарства, заодно дав знания военного хирурга с тридцатилетним опытом. Знания и магические медицинские амулеты он освоил и опробовал на практике, да и учился охотно.

    Последние две недели именно на Гоше́ (ударение на второй слог), так звали нашего хирурга, была медицинская поддержка всех моих учеников. То один коленку расшибёт, то вторая, или на тренировке по рукопашному бою непроизвольно рёбра помнут или руку из сустава выдернут, парни-то молодые, силы рассчитывать ещё не научились. Операции, конечно, он не проводил, для этого артефакты «Среднее исцеление» есть, но всё, что нужно, знал.

    Пройдя ровную линейку палаток, я спустился в небольшую низину, левее метрах в сорока дымилась кухня, скоро обед будет, и подошёл к санитарной палатке, у распахнутого входа в которую в белом медицинском халате сидела один из наших педиатров. У неё на коленях примостилась одна из малюток, я её знал, четырёхлетняя Дия, дочка купцов. Один мальчишка из средней группы знал её и её родителей и описал, что произошло в семье. Его взяли на три дня позже. Во время своего рейда святоши ходили с амулетами по улицам и сканировали ими дома, один амулет показал на дом купцов. Родители девочки не захотели отдавать её, у них она была единственным ребёнком, забаррикадировались, но это им не помогло. Дом был взят штурмом, все, кроме ребёнка, вырезаны. Похожая ситуация была и у парня.

    – Что случилось? – присел я на корточки рядом с ними и погладил локоны девчушки.

    – Упала, – вздохнула кроха.

    Врач мазала ей лоб зелёнкой. При ссадинах или лёгких травмах магию не использовали, лечили детишек обычными средствами. И врачам практика, и дети будут себя осторожнее вести.

    – М-да, девочка-катастрофа… – протянул я и заметил, как дрогнули в улыбке губы педиатра.

    С определением я был на все сто прав: этот ребёнок умудрялся влипать во все происшествия в нашей большой дружной семье. Если взять ровную поверхность без единой травинки, но с одним-единственным мелким камешком, можно с уверенностью говорить, что именно об этот камешек Дия и споткнётся. Вместе с тем это была очень добрая и послушная девочка.

    В палатке было пусто, Гоши не было, поэтому, попросив педиатра найти его, скоро приведут неизвестных, я прошёл внутрь. То, что неизвестные – советские солдаты, я не сомневался, скорее всего бежавшие из лагеря.

    Привели их минуты через три, как раз и наш хирург вернулся, он на складе был, отбирал медицинские препараты для санчасти. Один из двух бойцов, конвоировавших неизвестных, заглянул ко мне в палатку и спросил:

    – Товарищ майор, заводить?

    – Давай всех скопом.

    Зашедший первым Гоша́ положил две сумки с лекарствами и бинтами на стол, с интересом наблюдая, как в палатку завели четырёх заросших, грязных и оборванных мужчин. Младшему на вид было лет двадцать, самому старшему – чуть больше тридцати, молодые и крепкие мужики. Да, у таких могли найтись силы, чтобы бежать из лагеря.

    – Снимите с их глаз повязки, – велел я.

    Тот же боец закинул автомат за спину, по очереди снял со всех повязки, после чего по моему приказу снял и небольшие пластиковые одноразовые наручники, перекусив их специальными щипцами. Неизвестные с интересом осмотрелись и стали пристально изучать меня. Я сидел на застеленной одеялом койке, в такой же форме, как и у учеников, при оружии (у меня был пистолет). Врач – за столом, в обычном белом халате, но из-под воротника тоже была видна пятнистая форма.

    – Кто такие? – задал я первый вопрос, мельком посмотрев, как охрана, козырнув, покинула палатку.

    – Военнопленные, бежали из лагеря на территории Польши, пробираемся к нашим, – ответил самый старший мужчина.

    – Звания, должности и где служили, – коротко приказал я.

    Те стали представляться: они служили в разных частях и даже в разных армиях. Двое были пехотинцами, один артиллерист и пекарь армейской пекарни. Выслушав их, я задумчиво почесал лоб и честно сказал:

    – Вы мне тут ни к селу ни к городу. Значит, так: наш военврач вас осмотрит, где можно, подлечит. Пока вы с нами побудете, а перед нашим уходом выдадим вам оружие, боеприпасы и продовольствие, дальше продолжите путь к линии фронта. Всё ясно?

    – Да, – кивнул старший, он единственный из бывших военнопленных имел командирское звание – батарейный старшина.

    – Хорошо, сейчас вас проводят к роднику, он тут недалеко, умоетесь, приведёте себя в порядок, старшина вам выдаст новую форму. Потом обед. Жить будете здесь, в этой санаторной палатке. За вашим состоянием будет следить наш врач, лейтенант Костих. Свободное перемещение по лагерю вам запрещается, лишь до кухни и до уборной. Всем всё ясно?

    – Да, – снова кивнул старшина. – Как долго мы будем с вами?

    – Или пока мы не сменим расположение, или пока окончательно не уйдём. Точного ответа нет, но здесь мы будем находиться не меньше месяца. Это всё, теперь вы поступаете в распоряжение лейтенанта Костих. Командуйте, лейтенант, – приказал я, вставая с койки, и направился к выходу, мимо вытянувшихся по стойке «смирно» бойцов.

    У полога чуть не столкнулся с Миком. Козырнув, тот сообщил:

    – Товарищ майор, разведгруппой, выдвинувшейся к железной дороге, только что получены важные разведданные.

    – Идём в штаб, там доложишь, – велел я.

    Мы направились в сторону штаба, а Гоша́, вызвав двух санитаров – ему были выделены шесть парней и девушек, – отправил бывших военнопленных к ручью, протекавшему в овраге за медсанчастью. Оттуда палатки лагеря красноармейцам были не видны, только слышно множество голосов и детских криков, это под присмотром воспитателей шли детские развивающие игры. Наверху я обернулся и посмотрел, как вышедшие из палатки бывшие военнопленные с удивлением разглядывают своих сопровождающих, десятилетних пацанов в новенькой красноармейской форме, да и к крикам прислушивались. Потом они направились в овраг, жадно поглядывая на кухню и суетящихся у неё поваров в белых передниках и таких же белых колпаках. Было видно, что порядок у нас их поразил.

    Когда мы прошли в большую, только что установленную штабную палатку, я встал у стола. Рядом на стволе дерева висел телевизор, на котором была развёрнута интерактивная карта местных территориий, видимо, кто-то в электронном архиве откопал.

    – Докладывай.

    – Товарищ майор, вследствие проведённых разведмероприятий удалось выяснить следующее. Лесной бор, в котором мы укрылись, очень мал, рядом находится много армейских и охранных частей, близко и деревни с полицаями. Нас наверняка обнаружат, и очень быстро, это вопрос времени.

    – Есть возможность найти место для лагеря более удобное в плане безопасности и обороны?

    – Так точно, вот здесь, в ста тридцати километрах, огромный лесной массив. Мы уже подняли архив, в нём как раз независимо друг от друга должны организовываться два партизанских отряда. К началу июня они будут сформированы и обособленно вступят в схватки с местными охранными подразделениями. Друг о друге эти отряды пока не знают.

    – Принимается. Значит, так: завтра с утра выдвигаемся к этому лесному массиву. Да, капитан, техники у нас мало, можешь повеселиться на местных дорогах. Пока прикинь план движения, как я посмотрю, тут две речушки нужно пересекать и болото обходить.

    – Всё уже сделано, нужен был только ваш приказ.

    – Действуй.

    – Есть, – козырнул тот.

    Пройдя к порталу, я осмотрел его и поморщился: отключать питание и разбирать его я пока не мог, и так серьёзные повреждения могут разрушить целостность портала. Вызвав по радиостанции Одну, моего зампотыла, я велел поставить палатку так, чтобы портал оказался внутри. Предупредив часового, что скоро здесь будут ставить палатку, а то у него приказ не подпускать никого к порталу, направился в медсанчасть. Ситуация изменилась, так что можно отправлять бывших военнопленных. Вооружить, дать продовольствия и отправлять.

    Их я обнаружил у кухни уминавшими щи. Старшина, заметив меня, встал, остальные последовали его примеру, внимательно глядя на меня. Пришлось махнуть рукой, чтобы сели и продолжили есть.

    – Ситуация изменилась, – сказал я, садясь за стол. – Мы меняем дислокацию. Сейчас после обеда вы отдохнёте до вечера, вечером поужинаете, получите оружие и продовольствие, а ночью отправитесь дальше. Я дам вам карту, будете ориентироваться по ней. Это всё.

    – Товарищ… майор, – смущённо обратился ко мне старшина, видимо, он никак не мог поверить, что двадцатилетний пацан может быть майором, – разрешите нам остаться с вами? Мы пригодимся. У вас порядок, всё есть, мы не подведём.

    – Это не обсуждается, у нас спецчасть. Вечером вас проводят из лагеря. Да, кстати, оставьте заявку насчёт оружия, кому какое, вас им обеспечат. Выбор свободный.

    – Даже пулемёт дадите? – удивился старшина.

    – «Дегтярёв», БАР, «брен», МГ, вплоть до ДШК. Выбирайте. Вам их переносить вместе с боезапасом.

    – А, ну тогда дегтярь возьмём, я до войны из него изрядным стрелком был, на соревнованиях выступал.

    – Обратитесь к моему зампотылу, лейтенанту Одне Дишес. Она вас всем обеспечит.

    Развернувшись, я направился обратно, а бывшие военнопленные продолжили обед. У штаба я обнаружил суету, похоже, Мик развернулся вовсю, с другой стороны лагеря гудела моторами бронетехника. Сделав в мыслях зарубку узнать, что спланировал штаб и как этот план выполняется, я зашёл в палатку, как раз последние колышки вбивались, и подошёл к порталу. Времени нужно на ремонт много, не стоит тратить его понапрасну.

    Мик с большей частью бойцов уже уехал. Забрав танк и БМП, он направился на трассу, решив и на железной дороге повеселиться. Техники он взял минимум, а вот водителей почти всех, так можно больше транспорта добыть и перевезти к нам. Раз в полчаса в палатку заходил дежурный офицер, докладывал обстановку в лагере и как продвигается дело по отъёму техники и других ништяков у немцев. Вокруг были поля, время года – конец мая, часа три, поэтому экипажи бронетехники замаскировали свои машины нарезанными уже зелёными ветвями и масксетями, и те со стороны теперь напоминали передвигающиеся кусты. Они покинули бор незаметно, когда на дороге движение стихло, пересекли трассу, заметая следы гусениц «метлой» из срубленного дерева, и по полевой дороге направились к железной дороге.

    С интересом слушая новости, я углубился в работу, лишь один раз прервался, когда принесли обед – щи, гречневую кашу с подливой и чай. А работал, надо сказать, не безрезультатно. Прикинув необходимые действия, понял, что немного ошибся со временем – не месяц, а недели три буду возиться с порталом. Но быстрее никак, слишком серьёзные расчёты. Был бы я магом, исправил всё это минут за двадцать, но для человека, лишённого своих прошлых умений, труд предстоял титанический. Это как есть рис палочками, которые держишь не пальцами, а плоскогубцами. Вроде и касаешься риса, а попробуй возьми и положи в рот. А с магией – это как перед большой тарелкой риса и с ложкой в руках. Как-то так. Сравнение, конечно, не ахти, но хоть немного объясняет мои трудности. Можно было бы сократить время ремонта, если бы у меня были прошлые расчёты, когда я создавал этот портал, но они находились в пространственной сумке, не достать.

    Портал имел такой вид: представьте себе овал, внутри второй, поменьше. Между этими кольцами и висели ничем не удерживаемые камни с заклинаниями управления. Сам портал разбирался на восемь одинаковых частей и складывался в мою безразмерную сумку. Но как я уже говорил, пока это сделать было невозможно, отключу – и всё, остальные сбиться могут. Такая вот конструкция. Я раньше этим особо не заморачивался, работает портал, и ладно, теперь только вздыхал, проводя новые расчёты.

    Так я и сидел в палатке, работая над порталом, вернее, даже не работая, трогать сместившиеся, висевшие в воздухе камни я пока опасался, просто писал расчёты. Также ко мне заходил дежурный с новыми сведениями. В лагере всё спокойно, был полдник, дети как раз встали после сна. Трое из бывших военнопленных отсыпались перед ночью, а старшина, собрав вокруг себя детей, резал ножом свистульки и раздавал их малышам. А я ещё думал: чего это соловьёв так много появилось?

    О бронегруппе Мика тоже были сведения. Он поступил просто: выстрелом из танковой пушки разнёс паровоз и тремя пулемётами прочесал вагоны, эшелон был войсковой, похоже, какую-то пехотную часть перевозили к фронту. Рявкала пушка танка, разнося вагон за вагоном, били пулемёты и автоматическая пушка БМП. Потом танк перебрался через полотно, и экипаж прочесал из пулемётов обочину, где залегли выжившие. Эшелон остановили в чистом поле. Так что убежать не смог никто, всех положили.

    Фактически за двадцать минут боя эшелон и его пассажиры были уничтожены. Сейчас бронегруппа двигалась к городу Воложину, её основная задача – захватить авто-и мототехнику, а эшелон – это так, проба сил. Парни из штаба достали со склада БПЛА и, подняв его с поля, направили к ближайшему аэродрому. Мик отдал правильный приказ совершить на него налёт и уничтожить два разведывательных самолёта, что там находились, ну и пройтись по остальным самолётам, аэродром был транспортным. Да, наши акции были полубезумными. Не нужно было рисковать детьми, но мы отсюда ночью собирались выдвинуться в сторону к лесному массиву, а оттуда уже порталом перейдём в другой мир, так что поиск нас немцами меня не особо волновал. К тому же мы их собирались притормозить, уничтожив авиацию. А так пускай ищут.

    Лагерь наш начал сворачиваться: убирались на склад палатки, возвращалось практически всё, что из них достали, кроме кухни и авто– и бронетехники. По спланированной штабом операции, мне начштаба доложил, старший лейтенант Вольт, начало движения назначено в полдесятого вечера. БПЛА должен после налёта на аэродром немцев провести разведку дороги. По записи и будем ориентироваться. А так мы к четырём утра уже должны быть на месте.

    Чуть позже, когда я ужинал в палатке, пришло сообщение, что Мик возвращается с добычей. Захватил он восемь грузовиков, четыре легковых машины, семь мотоциклов, два из них одиночки, и связной самолёт «шторьх». На нём какой-то чин в Воложин прилетел, вот его вместе с пилотом и взяли, погрузили на одну из машин и теперь буксировали. Пилот мне был не нужен, так как знания немецких лётчиков у меня были, поэтому велел Мику избавиться от него.

    А так всё прошло очень интересно, даже, я бы сказал, показательно. Против танка у немцев не было никаких средств противодействия, этим Мик и пользовался, так что они умудрились даже прорваться в центр города и расстрелять из пушки комендатуру. Оттуда же и легковушки были. Тоже пригодятся. На трассе они перехватили две машины с бочками топлива в кузове, хотя с топливом у нас особых проблем нет. А чуть позже пост жандармов уничтожили. Было много оружия, все десантные отсеки бронетехники и кузова грузовиков ими забили, да и других трофеев хватало. Комендатуру-то бойцы зачистили. Было трое раненых, один серьёзный, но парни использовали амулеты «Среднее исцеление», и те снова встали в строй. В общем, что смогли, хапнули и теперь возвращались. Больше им было просто не взять, и так две машины на жёсткой сцепке буксировали, водителей таки не хватало, хотя некоторых десантников и посадили за баранку или руль мотоцикла. Все мои старшие ученики могли водить любую наземную технику.

    Этот рейд Мик решил сам провести, испытать, так сказать, себя.

    Теперь мне доложили, что возвращается БПЛА, исследуя дорогу. Кто-то спросит: как это мы отправили аппарат за двести километров к аэродрому, тогда как дальность дистанционного управления без спутника не превышает ста километров? А был ответ. Ретранслятор, поднятый с помощью шара с газом на трёхкилометровую высоту. При возвращении беспилотника трос начали сматывать и опускать шар с усилителем. Налёт на аэродром прошёл успешно, двумя управляемыми ракетами были поражены обе зенитки, отчего противостоять беспилотнику уже никто не мог, и тремя заходами были уничтожены разведчики, расстреляны четыре наличных транспортника, и строения, и склады, что вызвало там пожары. Нужно будет потом видео посмотреть, всё шло под запись, а то на словах не так интересно.

    Мне, честно говоря, все действия моих парней понравились, и я решил, пока ремонтируется портал, прогнать всех бойцов через горнило боёв, дать, так сказать, им столько боевого опыта, чтобы на десятерых хватило, а то их знания не имеют практического опыта. Мелкие стычки и перестрелки не считаются, тут посерьёзнее дела намечаются. А что, перебраться в лес, устроить там лагерь с серьёзной обороной, в основном зенитной, и пусть Мик и бойцы по очереди, кто-то же должен лагерь охранять, будут совершать налёты на гарнизоны немцев и устраивать засады на дорогах. Да и трофеи меня интересовали, что уж говорить, я не против и авиацию себе заиметь, хоть и с чёрными нацистскими крестами. Их и закрасить можно. Да, хорошая идея.

    О количестве захваченной техники я уже знал, поэтому часть велел распределить по складам, включая «шторьх». Ему сложили крылья в транспортное положение, так что вой дёт, и, как стемнеет, можно выдвигаться к лесу, где мы решили устроиться надолго. Беспилотник вернулся, и офицеры штаба и присоединившийся к ним капитан изучили запись дороги и прилегающей местности, так что план по переброске лагеря получил окончательный вариант. Там была лишь небольшая доработка: деревянный мост танк не выдержит, поэтому проложили дорогу левее на восемь километров, где был брод.

    В восемь вечера я вышел из палатки, чуть не уткнувшись носом в задний борт ЗИСа, стоявшего со снятым тентом. Бойцы по моему приказу тут же убрали палатку и, подняв портал на руки, поместили его в кузов. Я лично верёвками привязал жёсткую конструкцию к бортам, чтобы её не мотало и чтобы ничто не касалось висевших камней, и, проверив проделанную работу, довольно кивнул. Сверху накинули и закрепили тент. Раньше по высоте портал не входил под него, вот тент и пришлось снимать. А так портал пока просто закрыли от чужих глаз.

    Два бойца запрыгнули в кузов, им была поставлена задача охранять портал, и грузовик, завывая мотором, медленно поехал к месту, где формировалась колонна, старательно объезжая стволы сосен, а я направился туда, где ранее стояла санитарная палатка, её уже свернули и убрали на склад. Да уж, столько лишней работы, только-только расположились, как снова сворачиваться пришлось. Бывшие военнопленные были там, сидели на траве, они были в новенькой форме, в пилотках с красноармейскими звёздочками, в сапогах, всё со склада, имели скатки, плотно набитые сидоры, даже каски и котелки с флягами. Оружие, три ППД и пулемёт, были сложены отдельно, у ног часового, там же была и кобура. К ТТ, если меня не подводит зрение. Старшина пришивал к снятой гимнастёрке петлицы со старшинской «пилой».

    – Ну что, бойцы, давайте прощаться, – сбежав по откосу, подошёл я к бывшим военнопленным. – Вам в ту сторону, карту вам выдали. Так что не поминайте лихом.

    Бойцы нестройно попрощались, а старшина попросил меня отойти на пару слов.

    – Я не знаю, кто вы, но точно не наши, – сказал он.

    – Что, – улыбнулся я, – так заметно?

    – Да, всё необычно, и форма, и оружие. Да и молодые вы слишком… А малые дети? Они все в нашей форме, это да, так маленькие не говорят по-русски, те, что постарше, говорят, но правильно, не по-деревенски, а как горожане. Шум моторов слышал, «полуторка» была, ЗИС недавно по верху в сторону прошёл, а шумы других моторов я не узнаю, вроде звучал немецкий бронетранспортёр, но его другие моторы заглушали. Странные вы.

    – Вы правы, мы не местные. Правду скрывать я не вижу смысла. Мне это безразлично, узнаете вы это или нет. Мы из другого мира, вернее, даже миров. Путешествуем по планетам. Сейчас к вам заглянули. Мы собираемся в следующий переходить, так что узнаете вы об этом или нет, нам всё равно. А теперь берите оружие и смело ступайте, тут наши пути-дорожки разбегаются.

    Старшина было дёрнулся что-то спросить, он был изрядно ошарашен, но потом сгорбился и пошёл к товарищам. Часовой проводил вооружившихся бывших военнопленных до опушки, а я зашагал к складам, где ещё суетились ученики, складировавшие последние вещи. Сейчас шестеро парней заносили обеденный стол, у нас таких было восемь, за одним все не умещались, ели по очереди. Их и лавки мы добыли, когда уничтожали учеников-паладинов. Кстати, о них: пленных я уже навестил, с ними всё в порядке, сидят в кузове и ждут отправки. Дети направились к дороге, а я, дождавшись, когда Одна закончит со складами – набиты они были под завязку, тем более в один из них самолёт закатили, да ещё машины и мотоциклы, но ничего, ворота закрылись, – свернул оба склада, и мы тоже двинулись к колонне. Стемнело, скоро отправка.

    Выехали мы полдесятого, как и рассчитал штаб. Я сидел в кабине грузовика, в кузове которого находился портал, следом шла «полуторка» с пленными учениками-паладинами, перед нами, подпрыгивая, катилась кухня, прицепленная к «опелю-блицу» из последних трофеев. Там повара ехали и их помощники, кузов был нагружен продовольствием. В остальных машинах расположились дети, теперь транспорта хватало, хотя, конечно, жаль, что среди трофеев не было автобусов, это более подходящее транспортное средство для перевозки детей.

    Водитель ехал с прибором ночного видения на голове, их было всего два десятка, поэтому распределили среди командиров и водителей, только экипажам бронетехники они не требовались, там встроенные были. Впереди шёл танк в сопровождении БМП и с десантом на броне. Они проверяли дорогу, потом бэтээр, грузовики, и «ганомаг» замыкал колонну. Так и двигались. У меня был амулет ночного видения, адаптированный для применения неодарёнными, но я им не пользовался, просто сидел и бездумно смотрел в окно, на ночное поле за ним. Как-то незаметно я задремал.


    До нужного леса мы добрались благополучно, танк и бронемашины с десантом въехали в лес по старой заросшей дороге, прокладывая путь, за ними следовали мы. Ехали долго, до пяти часов утра, и встали, только когда начало светать. Оказалось, БПЛА летал и над лесом, и офицеры видели это озеро, решив остановиться у него. Мне об этом не сообщили, не беспокоя; с одной стороны, я их понимал, так как действительно был плотно занят работами по порталу, и даже радовался, что у меня росли личности со своими характерами. Да и воспитывал я их так, чтобы каждый имел своё мнение, а не заглядывал мне в рот, ожидая приказов. Нормально парни отработали, я это им так и сообщил по рации: молодцы, мол.

    Когда колонна встала в лесу, вдали в просвете виднелась гладь озера. Я покинул машину и, осмотревшись, подозвал офицеров. Когда все собрались, стал отдавать приказы:

    – Одна, на тебе организация лагеря. Вольт, разворачивай штаб, на тебе обеспечение безопасности и обороны. Мик, на тебе война с немцами, нам нужны трофеи. Основное направление – авиация, у нас её мало, всего один самолёт, нужно много.

    – Есть куда грузить, товарищ майор? – удивился тот. – У нас же складов раз-два и обчёлся, да и те полны.

    – Есть. Я пока с порталом возился, нашёл возможность открывать те склады, которые ранее не мог без своей магии. У нас есть два пустых баула, приготовленные для эвакуации эшелонов, они вполне подойдут для авиации и всей её инфраструктуры. Действовать будешь так: захватываешь аэродром со всей техникой и обеспечением, можно и с техническим составом, этих знаний у меня нет, вызываешь меня, прилетаю на «шторьхе», загоняем в баул всю технику, я возвращаюсь, вы работаете дальше. Нужна не только авиация. Что захватите, то будет наше.

    – Ясно, – кивнул Мик. – Разрешите выполнять?

    – Выполняйте. – А я посмотрел на остальных офицеров: – Есть вопросы?

    Конечно, они были, так что я стал спокойно отвечать на град вопросов. Многие офицеры, получив задания, отходили. Кто присоединился к формирующейся группе Мика, кто начал работу по лагерю. Малышня и другие ученики наконец получили разрешение покинуть кузова машин, так что стоял шум и гам.

    Одна озаботилась поиском места, где будет разбит лагерь, я отошёл в сторону и прямо в лесу развернул три склада. Бойцы сразу же стали их маскировать сетями, сюда же подъехали обе мои машины, из одной вытащили пленных, для них уже ставили палатку, из другой осторожно сняли портал, его тоже поместили в палатку. В другую, естественно. Всё, моё рабочее место на ближайшее время подготовлено, в этой же палатке была установлена койка.

    Но это ещё не всё, одну из девчушек четырнадцати лет я отозвал в сторону и после её согласия внедрил в голову знания по пилотированию немецких самолётов. Пока у нас будет один пилот, но потом увеличим лётную группу. Через десять минут она очнулась и побежала принимать технику. На складе ей должны выдать трофейный лётный комбинезон, который она сама ушьёт по размеру, и шлемофон и помогут выкатить самолёт. Небольшая полянка у озера вполне позволяла совершать взлёт и посадку на этом типе машин. Девчушка бойкая, ранее она была при штабе радисткой, и тут же озаботилась топливом и моторным маслом для своего аппарата. К счастью, на одном из складов, где имелся ГСМ, было то, что ей нужно, так что десяток парней из средней возрастной группы помогали ей перевести «шторьх» из транспортного состояния до готового к полёту. Она придирчиво наблюдала за всеми работами, командуя ими.

    Лагерь создавался на новом месте заново, ставились палатки, организовывались кухня, туалеты. Бойцы активно работали над обороной, делались засеки, пулемётные позиции, капониры для бронетехники.

    Мик пока отправляться в рейд не спешил, он просто не знал куда. Беспилотник с поляны, где стоял «шторьх», просто не взлетит, длины полосы не хватит, поэтому капитан отправил пару машин с операторами на опушку леса, там с поля те подняли аппарат, и до вечера он крутился над окрестностями, делая съёмку на триста километров во все стороны, пришлось опять использовать ретранслятор на шаре. Но зато в штабе теперь была вся информация, которая позволяла планировать дальнейшие шаги. Кто-то спросит, зачем я так свечу свои подразделения, но о первой причине я уже сообщил – тренировка, жёсткая, в боях, но тренировка для набирания опыта. Ну и второе – чего им тут скучать в лагере, пусть развеются, на мир посмотрят, себя покажут. Многие из бойцов читали мемуары Рокоссовского или Жукова и хотели повоевать с немцами. Да и художественную литературу читали и, что уж говорить, фильмы смотрели. Да-да, ещё в замке я сделал кинотеатр с большим плазменным телевизором, и там постоянно крутились фильмы. Но только советские комедии и фильмы о войне. Так что о Великой Отечественной войне бойцы и другие ученики знали много, это держало их в возбуждении. Ну как я им не дам повоевать, раз такая возможность есть? Так что моё решение было хорошо продуманным. Кстати, на заметку, когда под вечер беспилотник возвращался, его атаковала сверху пара истребителей, это были мессеры. Видать, система воздушного наблюдения у немцев сработала как надо, и на БПЛА натравили истребители с ближайшего аэродрома.

    Оператор беспилотника получил уникальный опыт, он сбил оба «худых». Естественно, издалека их заметил, а так как из вооружения были только пушки – ракетами он до этого расстрелял паровозы двух войсковых эшелонов, это чтобы зря не возить их с собой, – то во время атаки увёл беспилотник в сторону и сел на хвост паре. Те пытались разделиться, но это не помогло, была разница в скорости. Сперва он сбил один мессер, потом и второй вогнал в землю. Вот так. Правда, после этих кульбитов у него едва хватило топлива вернуться.

    Я же сутки просидел в палатке у портала, прерываясь лишь на завтрак, обед и ужин. Да пару раз заходил дежурный офицер, приносил самые важные новости. О сбитых истребителях он тогда же сообщил. Работал весь день я не зря; несмотря на то что глаза после беспокойной ночи слипались, я уже сделал первый шаг к восстановлению. Тронул длинной магической иглой один из камушков и, стараясь не задеть другие, сместил его к тому месту, где он ранее был, дальше придётся очень осторожно по микрону двигать его, пока он не встанет там, где нужно. Самое обидное, что на портал защиты не навесишь, не будет она работать, излучение от него не даст, поэтому и произошёл такой казус с шишкой. А когда портал отключён и разобран, его частями в футбол можно играть, ничего ему не будет.

    Часов в семь вечера я вышел из палатки, просто пройтись, узнать, как там пленные, да осмотреть лагерь. С ним уже закончили, в организованной столовой под натянутой между деревьями маскировочной сеткой стояли столы и лавки, повара отмывали после ужина котлы, туалеты, плетённые из камыша кабинки, – в кустах, ну и длинные ряды десятиместных палаток, где разместились все мои ученики, от стара до мала.

    Пообщавшись с уставшей Одной – сегодня отбой будет раньше, – я поблагодарил её и похвалил за проделанную работу. На берегу озера был даже организован пляж, а на поляне волейбольная площадка с уже натянутой сеткой, для взлёта самолёта она не мешала, убиралась быстро. Оборона тоже была закончена, я за это поблагодарил часть бойцов. Ту, что бодрствовала. Другие отсыпались вместе с офицерами в палатках. Мик решил сегодня ночью покинуть лес и совершить марш-бросок на максимальное от этого леса расстояние, работать он собирался именно там. А вызывать для вывоза трофеев будет по радиостанции, самолёт к этому был уже готов, да и пилот хоть и нервничала перед первым вылетом, но всё же уверенно пообещала, что доставит до места. Я ей не говорил, что тоже владею навыками пилотирования немецкой авиационной техники, но, если что, подстрахую. Пора из средневозрастной группы готовить будущих лётчиков и технический персонал. Девчата будут только техниками, парни – лётчиками. Только так, и никак иначе. Если из девчат кто захочет стать пилотом, неволить не стану, выдам нужные задания, но это зависит от личного желания.

    Изучив лагерь и пообщавшись с малышами, как только прозвучал отбой, я сходил к озеру, искупался в пока прохладной воде – судя по следам на берегу, купальщик я был отнюдь не первый, – и направился в палатку. Очень хотелось спать.


    Весь следующий день я опять провёл в палатке, работая над порталом, дело хоть и медленно, но двигалось, пришлось начинать всё заново, я нашёл ошибку в расчётах, которые делал впопыхах, а после проверки и новых расчётов продолжил работы. Один из трёх камней я вернул на место, осталось провести его проверку и юстировку.

    Часов в шесть вечера, как раз только что прошёл ужин, борщ с макаронами и котлетами, прибежал посыльный из штаба. Мик был на связи. Оставив портал, – его охранял часовой, на нём же была и палатка с пленными, подстраховывал его часовой у складов, что находились рядом, – я быстрым шагом направился следом за посыльным. Это был одиннадцатилетний паренёк в форме бойца Красной армии с мосинским карабином на плече. Все, кому было больше десяти лет, получили такие карабины и даже успели пострелять из них, привыкая к оружию. Война, мало ли что.

    Выяснилось, что Мик за день набрал большое количество трофеев, только что захватив аэродром, и просил забрать эту связывающую его обузу. Подробного доклада не было, поэтому я решил узнать всё на месте.

    – Самолёт к старту! – скомандовал я Вольту. – Вылетаем немедленно.

    – Уже готов, – кивнул он.

    Бегом добравшись до поляны у озера, я сел на место пассажира, двигатель был уже запущен, и после короткого разбега, гудя мотором, «шторьх» стал подниматься в небо. Пилот всё делала уверенно, хотя я и заметил, что она нервничала. Ничего мне брать с собой было не нужно, безразмерная котомка на боку, оружие там же. Видим только пистолет на бедре, и всё. Так же была вооружена и пилот: пистолет, трофейный «вальтер» в кобуре – вот и всё оружие. А из груза только четыре термоса с горячей едой в грузовом отсеке.

    Через сорок минут мы были на месте. Аэродром, который захватил со своими парнями Мик, находился в ста пятидесяти километрах от леса. Был он, к сожалению, транспортным, но четыре истребителя на нём имелось, только они, ни штурмовиков, ни бомбардировщиков.

    Сделав круг, мы сели на свободную площадку, после чего пилот остановила катившийся по инерции самолёт у БМП. Она сразу же забегала, заставив бойцов начать заправку её машины, и выдала термосы с ужином, а я подошёл к борту и посмотрел на вмятину на броне.

    – Кто это вас так? – спросил я Мика.

    – Да когда один из гарнизонов зачищали, у них противотанковое ружьё оказалось, вот и словили подарочек в самое слабое место. Не пробил, но вмятину оставил. Жаль, трофеем его взять не удалось, идущий следом танк Эриха уничтожил его выстрелом вместе со зданием, а хотелось бы получить его в свою коллекцию.

    – Что? – не понял я.

    – Да я и ещё несколько парней начали собирать коллекции из вооружения немецкой армии, флота и авиации. Каждый свою собирает. Только один Эрих коллекцию собирает из тяжёлого вооружения.

    – Откуда у вас такие идеи взялись?

    – Вы, Учитель, собираете себе коллекции, почему мы не можем?

    – Подожди, сейчас разверну баул, техники, я смотрю, тут мно-о-о-ого. Пока бойцы загоняют её внутрь, доложишь подробно, как прошёл ваш рейд и откуда у вас столько трофейных машин, а их явно больше твоего личного состава.

    – Так аэродром мы ещё в обед захватили, а потом просто стаскивали всё сюда, добывая трофеи.

    – Потом доложишь, умник.

    – Есть доложить, – козырнул тот и стал наблюдать, как я направился в чистое поле, выбирая место для разворачивания баула.

    Некоторые бойцы уже подогнали два тягача к транспортникам, готовясь их буксировать в баул. В стороне группой сидели пленные, как я и просил, в основном техники. Некоторые бойцы ужинали, мой пилот, когда закончила с заправкой, встала к черпаку и разливала борщ по котелкам, выдавая и второе с котлеткой. О мясе для котлеток и борща я узнал от пилота во время полёта. Там всё просто было: увидели, на опушке бычок пасётся, и увели, бычкокрады.

    Насчёт того, что я предположительно могу разворачивать баулы и некоторые склады, я не солгал, но пока далеко не все. Когда разбирался с порталом, то, пытаясь иглой работать с одним из плетений, мне нужно было петельку накинуть на сдвинувшийся камень-накопитель, мне и пришла идея, как открывать и закрывать те склады и баулы, к которым у меня пока доступа не было. Опять-таки это всё пока в теории, но я был уверен, что у меня получится, хотя работа ожидалась кропотливая.

    Способ ещё был сырой и неопробованный, поэтому я и решил провести эксперимент с пустым складом. О том, как его создавал, я уже рассказывал, но повторю. Берётся пустой баул, внутрь помещается или снарядный ящик, или из-под патронов, главное, чтобы стенки ровные были. А то один раз вроде ровный ящик взял, развернул его в большой пространственный баул, зашёл внутрь, а там щели между досками чуть ли не четыре метра и скособочены, рельсы не положишь, пришлось другой искать. Так вот, по способу создания. Когда ящик внутри, естественно, крышка снимается или лучше боковую стенку убрать, проводится установка плетений заклинаний безразмерности и сотни других, ну и камней-накопителей, вот тогда баул и разворачивается в огромное хранилище, способное вместить внутри от двадцати до двадцати пяти эшелонов. Я так у немцев три десятка их угнал или чуть меньше, в записях смотреть надо. Это как создавать баулы для хранения наземной техники, для морской или речной немного другие принципы, а так всё схоже.

    Такие баулы может разворачивать только маг, я лишь одному сделал ручное управление, морскому, тому, где эсминец Васильева стоит с другими кораблями. Вот сейчас я достал из безразмерной сумки один из таких пустых баулов и, задумчиво покрутив его в руках, пробормотал:

    – Теория теорией, посмотрим, как всё это выйдет на практике.

    Положив баул на землю, я расстелил на пыльной траве плащ – сегодня был последний день мая, а жарило уже прилично, – и лёг на него, достав из сумки комплект магических амулетов – инструментов ювелира. Дальше потекла очень тонкая работа. Похоже, моя задумка была стоящей. Я за полчаса кропотливой работы смог запустить заклинание разворачивания баула без магических способностей, то есть мне хватило всего лишь трёх инструментов с иглой управления из арсенала ювелиров. Главное, не напрасная работа.

    Как только развернулся баул и показался огромный зев входа, я встал с плаща и вытер рукавом формы покрытый мелкими бисеринками пота лоб. Работа действительно была адова, и я с содроганием думал о том, что мне его ещё придётся закрывать, а это практически та же работа, только в обратной последовательности. Хорошо хоть, что я немного, но приобрёл практического опыта, так что, думаю, справлюсь.

    Как только баул был открыт, тягачи стали отбуксировывать внутрь самолёты, поэтому я подхватил плащ и, на ходу его отряхивая, отошёл в сторону. Инструменты я уже убрал в сумку. Но ничего страшного, если потеряю, у меня шесть запасных таких комплектов.

    Один из офицеров встал у входа руководить работами по парковке разнообразной техники, было видно, что он неплохо справляется со своей работой, лишь дважды ему пришлось выгонять обратно ту или иную машину, чтобы поставить другую для компактного размещения, чтобы всё вошло и ещё место осталось. Сейчас внутрь загоняли местный топливозаправщик, на очереди стояли грузовики с аэродромным имуществом, а я направился к Мику. Пока я работал, бойцы поужинали.

    – Давай докладывай, откуда столько добра добыли, – велел я капитану, мельком посмотрев, как небольшой аэродромный тягач буксирует за хвост один из истребителей.

    – План рейда был разработан ещё в штабе. Заключался он в том, чтобы совершить молниеносный рейд по местным оккупированным территориям, уничтожая те гарнизоны, какие мы видели на своём пути, одновременно направляясь в сторону аэродрома. Связь мы уничтожали, так что информация, кто мы и куда движемся, шла с сильным опозданием, поэтому местные силы ничего и не смогли нам противопоставить, ну а когда мы уничтожили штаб полка охранной дивизии, то противопоставлять стало просто некому. У нас оператор видеокамерой всё снимал, можете посмотреть весь видеоархив записей. Там много что интересного есть.

    – Будет время, посмотрю, – кивнул я. – Ты от темы не уходи, подробно рассказывай, что и как происходило. Бойцам твоим ещё с полчаса работы по загрузке баула, так что успеешь.

    – Хорошо… Шли мы отлично, немцам и уж тем более полицаям, как я сказал, не было нам ничего противопоставить. Танк шёл впереди и сносил любой очаг сопротивления. Потратили половину боезапаса, но пока снарядов хватает. Так вот, пока мы шли к аэродрому, заглянули в два десятка сёл, городков и деревень. Трофеев было огромное количество, но, чтобы не загружать бойцов, взяли только четыре грузовика с самым ценным. Это уж потом, когда добрались до аэродрома и взяли его (местные даже ничего не подозревали), то стали со всей округи уже всё грести под себя… О, наши возвращаются, похоже, ещё что-то отбили. Там Эрих командовал. Способный парень и в танки просто влюблён. Он коллекцию танков собирает. Видите, на прицепе буксирует брошенный здесь в прошлом году советскими войсками танк? Наверняка восстанавливать будет.

    Мы оба посмотрели в сторону, где появилась колонна из танка с БТ-2 на буксире, десятка грузовиков, часть были на жёсткой сцепке, и замыкали колонну два «гономага». С дороги технику сразу погнали к баулу.

    Вернувшись к разговору, я продолжил внимательно слушать рассказ Мика. Тот, молодец, по моей просьбе докладывал не командирско-казённым языком, а естественным тоном, обычными фразами.

    – …а так как этот штаб был у нас почти на пути, я заранее решил его уничтожить, чтобы убрать большую часть проблем. Теперь координировать наш отлов некому. После штаба мы заглянули к железнодорожному мосту, убрали охрану, взорвали мост, захватили четыре зенитки, все четыре «ахт-ахт» с солидным боезапасом, вон они стоят, их готовят буксировать в баул, и уже от моста, никуда больше не заезжая, двинули к аэродрому. Там были лишь один «ганомаг» и две зенитки, автоматические «эрликоны». Бронетехнику и зенитки взяли целыми, перебив расчёты. Охрану смели, обслугу частью перебили, частью взяли в плен, лётный состав нашли в той деревушке, пленных не брали. Старались вести бой так, чтобы деревенские не пострадали, но это не всегда получалось. Шестеро погибли, пятерых нам удалось вытянуть с того света амулетами «Среднее исцеление». Потом на том холме я поставил БМП, чтобы она контролировала округу, трёх бойцов оставил здесь для охраны имущества и пленных, а сам на оставшейся бронетехнике стал объезжать населённые пункты и собирать трофеи. Полицаев и немцев уничтожали.

    – Ясно. Суть рейда я понял, запись потом посмотрю. Что с трофеями?

    – Трофеи… – задумчиво протянул капитан и достал из планшета блокнот и пару листов, ему недавно принесли свежий список с трофеями. – По трофеям вот что. Два транспортника «Юнкерс-52», один чисто пассажирский той же модели, один дальний разведчик «Дорнье До-215» и простой разведчик «Хейнкель Н-70 „Блиц“». Четыре «мессершмита» модели «Ф». Теперь аэродромная техника и вооружение…

    Слушая, как Мик монотонно перечисляет количество захваченного имущества, я изредка переводил взгляд на баул, в который потоком шла техника. Некоторые грузовики, когда были разгружены их кузова, выезжали обратно и следовали в сторону построек и складов аэродрома, где их дожидались грузчики из пленных. Вывоз всего аэродромного имущества шёл с размахом.

    Капитан закончил перечислять трофеи с аэродрома и перешёл к тому, что они захватили в окрестностях. Кстати, второй «гономаг» был взят при штабе охранного полка. Был и третий, но, к сожалению, он вместе с экипажем был превращён танком в лепёшку. Тогда рейдовая группа понесла первые потери (благо раненых быстро восстановили), вот танкисты и разозлились. Эти трофеи тоже впечатляли: двадцать семь мотоциклов, из них одиннадцать лёгких одиночек, захвачено имущество мотоциклетного взвода в том селе, где находился штаб полка, причём было вывезено всё имущество. Я отметил, что многие мотоциклы имеют отметки с инициалами. Их застолбили. Это было можно, я сразу сообщил, что желающие могут забрать себе в собственность то, что им понравится. Были такие метки и на некоторых легковых автомашинах. Помимо мотоциклов было захвачено пятьдесят три грузовика, спасибо автороте полка, двенадцать легковых автомобилей, включая одну эмку, бронетранспортёр, броневик с автоматической пушкой, он сейчас на холме стоял вместо БМП, даже велосипеды были захвачены, всего восемь единиц, но и это хлеб, будет на чём гонять подросткам по просёлочным дорогам, правда, я им и мотоциклы собирался отдать, но только тем, кому старше одиннадцати, остальные пусть велосипедами довольствуются. Когда Мик закончил перечислять трофеи, баул уже был полностью загружен.

    – Броневик перегонять не будете? – указал я на холм. Оба «ганомага» уже загнали в баул.

    – Да, сейчас спустят, – кивнул капитан и пробормотал в микрофон несколько фраз.

    С ним оставались только танк и БМП; именно такой группой, надеясь на трофеи, они и выдвинулись из леса. Теперь из трофейных бронетранспортёров можно сформировать броневзвод. Подыскивать им экипажи – дело Эриха, как я уже говорил, он отвечал за всю бронетехнику.

    Дальше была суета по сборам. Я же прошёлся к толпе пленных и выбрал там пятёрку самых опытных немцев. Допросить мне их ничего не стоило, немецкий я знал. Я снял у них слепки памяти, благо все нужные артефакты для скачивания знаний у меня были, и подготовил их к загрузке, перелив на пустые амулеты. Это заняло у меня порядка часа, управился до темноты, после чего немцев отпустили, нам они были не нужны, как на свидетелей нам на них было плевать. Эти немцы с нами сотрудничали, охотно шли на контакт, так что, как мы им и обещали, отпустили живыми.

    За двадцать восемь минут я свернул баул (разворачивание длилось дольше, тридцать три минуты), после чего попрощался с Миком – у них много работы, в данный момент им предстоял рывок на сто километров, – сел в самолёт, и мы вылетели в сторону нашего леса, где находился лагерь. Пока летели, окончательно стемнело, и Вольту пришлось организовать освещение места посадки. Он подогнал к ней две машины, осветившие поляну фарами, так что сели мы благополучно. Похоже, знания и опыт, что я передал девочке, принадлежали настоящему асу, потому как она произвела посадку просто ювелирно, да и было видно, что уже не так нервничала. Ничего, наберётся опыта, будет летать аки Икар. Ой, нет, не так сказал, как очень хороший лётчик.

    Мик в данный момент ночными дорогами удалялся в сторону фронта, ему была поставлена задача захвата фронтовых аэродромов, а я, поблагодарив и похвалив нашего первого и пока единственного пилота за работу, направился в свою палатку. Кстати, о капитане. То, что он плакался о большом расходе боеприпасов, не нужно воспринимать всерьёз. Напомню, что у него была безразмерная сумка, подаренная мной. В неё он перед рейдом поместил пятьдесят бочек с дизтопливом, десяток с бензином, все местной выделки, последние – на всякий случай, ну и ящики со снарядами, боеприпасами и продовольствием, об этом тоже стоит упомянуть. И пока он всё это не потратит, возвращаться я ему не велел. Ну или пока у него есть возможность свободно совершать рейды по тылам немцев. В следующий раз я к нему полечу уже не на «шторьхе», он может выйти за то расстояние, что может пролететь этот моноплан, а, скорее всего, на транспортном «юнкерсе». Наш пилот, как и я сам, умела им управлять, я уже интересовался. Да и баул надо будет завтра открыть, достать часть техники, вооружения и «игрушек» для молодёжи в виде великов и мотоциклов, пусть осваивают. Знания немецких мотоциклов у меня были, причём не только по их вождению, но и по ремонту, что важно. Пока ремонтируется портал, мне нужно было чем-то занять их. Ну и не стоит забывать, что пора создавать подразделение лётной обслуги. Авиация у нас теперь есть. Да и из парней-десантников нужно отобрать тех, что покрепче и не боятся высоты. Лётчики мне нужны.

    Выслушав доклад Вольта, что в лагере всё нормально, порадовал его, что завтра мощность обороны у него повысится, и узнал от него, что готовится к показу запись рейда отряда капитана. Обещал быть к началу показа. Искупавшись, я переоделся в свежую форму и прошёл в штабную палатку. Портал и пленных я уже навестил, узнал, что с ними всё в порядке.

    Запись мне понравилась, как и другим бойцам и офицерам, парни действовали уверенно, жёстко, профессионально и нагло. Пока о них никто не знал, после первого рейда в окрестностях Воложина только-только слух пошёл, вот они и резвились. Да и сейчас ушли из зоны начавшихся поисков. Ночь не такая и длинная, но я надеялся, что они уйдут подальше. Именно поэтому Мик и не задействовал трофейную технику, а только танк и БМП, где стояли штатные приборы ночного видения. До Вязьмы, в районе которой держат оборону советские войска, было чуть больше пятисот километров, думаю, они доберутся до неё дня за три. Идти Мик должен был тихо, таясь, и только на месте развернуться вовсю и изредка вызывать меня для вывоза трофеев. Наверное, как раз в это время мне лучше постоянно быть с ними, чтобы не терять времени на перелёты. Портал на это время может подождать, трофеи – это святое.

    Недельку он там порезвится – на третий день нужно будет доставить ему смену бойцов, забрав повоевавших, провести, так сказать, ротацию, – и можно будет его возвращать. Не по земле, транспортником бойцов вывезем, а технику в баул загоним. Это не придумка, пришедшая мне в голову только что, это разработанная штабом операция ещё перед первым рейдом. На трофеи глубокие тылы немцев небогаты, вот я и решил перекинуть наших к линии фронта, а штаб уже подробно разработал эту операцию. Конечно, можно было и по воздуху их перебросить, что было бы куда как незаметнее, потом развернуть баул, вынуть современную технику и дать им поработать, но я занят был порталом, это во-первых, а во-вторых, им нужно получать бесценный практический опыт. Пока они не проведут рейды и броски по дорогам, засыпая за рычагами и прицелами пушек от усталости, не поймут, что это такое.

    Я прогонял моих малолетних бойцов через кровь и ужас войны, запах крови товарищей, через вонь сгоревшего пороха или тротила разорвавшегося снаряда, через силуэт противника в прицеле их оружия. Я прогонял их через настоящую войну, и, надо сказать, бойцы старались повысить свой профессиональный уровень. День ото дня они становились всё крепче и спаяннее, настоящее боевое подразделение и боевое братство. До этого они были разрозненными мальчишками и девчонками, волей судьбы сведёнными вместе, сейчас же любой за своего боевого товарища горло недругу перегрызёт. Именно этого я и добивался, мы должны стать семьёй. И именно поэтому я лично собирался участвовать в нескольких схватках. Не стоит им давать повод думать, что я бросаю их под огонь противника, а сам в тылу отсиживаюсь, – мы одна семья!

    Наблюдая на экране телевизора за скачущей съёмкой оператора, – он как раз под обстрел попал и перебегал на другую наблюдательную позицию, так что мелькали земля, небо и траки пролетевшей мимо БМП, судя по матерку тринадцатилетнего оператора, он чуть не попал под гусеницы бронемашины, – я продолжил размышлять. Завтра на поле, на опушке леса разверну баул, на поляне не получится, места очень мало, мы выгоним оттуда всё, что нам понадобится, сверну его и продолжу работу с порталом, пока не придёт вызов от Мика. Радиостанция у него была с собой хорошая. Так что он и от линии фронта сможет держать с нами постоянную связь, а если учесть, что связь будет шифрованная, которую ни немцам, ни советским радистам ни в жизнь не взломать, общаться нам можно будет свободно.

    Зрителей в палатку набилось человек сорок, там были и взрослые, и из средневозрастной группы; уверен, завтра диски накопируют, и они разойдутся по всему лагерю. У меня на складе было около пятидесяти коробок с ноутбуками. Половина ушла в штаб для координационного центра – операторы-программисты, молодцы, постарались, остальные были на руках у детей. В основном у старших отделений или у их начальства, так что современная электроника не была чем-то удивительным в лагере, за три недели, что прошли с момента нашего прибытия на остров, все научились ею пользоваться, да и планшеты у некоторых были на руках, правда, их было меньше, всего восемнадцать. Я жлобом не был, надо – давал. Пока не было возможности обеспечить всех детей электронными девайсами, но когда смогу, сделаю это.

    После просмотра фильма, некоторые самые интересные моменты прокручивались дважды, а то и трижды, я поблагодарил всех за отлично проведённую работу и, напомнив, что уже час, как прозвучал сигнал отбоя, направился к себе. Неделя, похоже, будет тяжёлой, пора баиньки. Отдых мне действительно требовался.

    Ржевско-Вяземский выступ. Первая линия советских войск
    6 июня. Полдень

    – Хорошо шумят, – поправив каску, пробормотал пожилой седоусый старшина в старой, застиранной и выгоревшей на солнце добела гимнастёрке.

    – Кто это может быть? – спросил у него молодой боец, в новой, но уже грязной форме.

    Эти двое были расчётом крупнокалиберного пулемёта, старшина, старый кадровый боец, войну начал в сорок первом у границы, а молодой паренёк прибыл на фронт всего три дня назад. Правда, в отличие от товарищей из маршевой роты, он пока ещё был жив, но за это нужно было благодарить опытного наставника, в расчёт которого он попал. Их ДШК стоял на треноге, выставив тонкий стволик в сторону рощи, где окопались немцы. Позиция у них была выдвинута далеко вперёд от основной оборонительной линии. Перед ними – луг, слева и справа – болотистая местность. Удобное место для обороны.

    – Да кто их знает, но немцы только с нашими бои ведут. Может, кто из наших из котла пробирается? – сворачивая цигарку, с надеждой спросил старшина.

    – Вы же сказали, что месяц назад перестали выходить.

    – Говорил, – задумчиво кивнул тот и, устроившись на дне окопчика, пока молодой вёл наблюдение, закурил, выпуская дым в рукав гимнастёрки. – Но всё же надеюсь, что это наши.

    Да, расчёту повезло, он находился на возвышенности, соседние же подразделения роты – в болотине, полметра – и проступает вода. Позиция была хорошая – четыреста метров ровной поверхности луга, на которой колыхалась под дуновением ветра трава, и тёмный смешанный лес с другой стороны поля. Окоп мог вместить порядка шести бойцов. Да и стрелковые ячейки были подготовлены для такого же количества бойцов, но их было всего двое. Метрах в пятидесяти виднелась из другой ячейки голова бойца в каске, он тоже прислушивался к интенсивному бою в тылу немцев, но это ясно показывало, что оборона здесь была откровенно жиденькой. Да и как иначе, если тридцать бойцов в роте?

    Послышались пыхтение и шуршание, молодой схватился за свою винтовку, прислонённую к стенке окопа, но старшина успокаивающе махнул рукой. Он знал, кто это ползёт, так сопит их ротный.

    Лейтенант по-пластунски добрался до пулемётной позиции и скатился в окоп, устроившись на дне. Облокотившись спиной о стенку, он стянул каску, снял пилотку и вытер ею мокрое лицо.

    – Ну что, Никодимыч, наши шумят? – спросил он и принял у старшины окурок, жадно затянувшись.

    Оба считались в батальоне ветеранами, только тридцатисемилетний лейтенант, бывший учитель истории, войну начал в августе прошлого года, но отношения у них со старшиной были приятельские.

    – Может, наши, а может, и нет, но шумят лихо.

    – Комбат посыльного прислал. Ему все звонят, и из штаба полка, и из штаба дивизии, даже командарм. Интересуются, кто это на нашем участке так шумит. Вроде у наших танки новые появились, не слышал?

    – Да откуда в нашей глухомани таким слухам взяться-то?

    – Я вчера в штабе батальона был, получал довольствие на роту. Сам знаешь, ротного старшину у нас ранило, так много интересных новостей узнал. На участке обороны соседнего корпуса интересный случай был. Там болот нет, чистое поле, линия фронта у нас и у немцев сплошная, позиционные бои идут. Ни у наших, ни у немцев сил для наступления не было, и вот, так же как и здесь, стрельба в тылу немцев. Шла она минут двадцать, и представляешь, врываются с тыла на немецкие позиции два новейших танка!..

    – Наши?

    – Вроде наши, у обоих на радиоантеннах были красные куски ткани, но силуэты разные и незнакомые. Один танк приземистый, с какой-то неровной, кирпичиками, бронёй и просто чудовищной скорострельной пушкой. Другой поменьше, но тоже с ребристой, кирпичиками, бронёй и с автоматической пушкой, она очередями стреляла. Так вот, один танк давай в окопах гусеницами давить немцев, а второй отъехал в сторону и начал крутиться, стреляя по артиллеристам и пулемётным позициям. И представляешь, болванки рядом с ним в землю врывались, а в него так и не попали!

    – Прикрывал дружка, – хмыкнул в усы старшина, вместе с напарником с интересом слушая ротного.

    – Ну да. Так вот, по нему все стреляли, и противотанковые пушки, и гаубицы, даже миномётом пытались его накрыть, но только гусеницу ему сбили. И второй танк уничтожил всю батарею! Потом он подъехал ближе, задние люки у него открылись, и оттуда, представляешь, дюжина бойцов выбралась и начала зачищать ближайшие окопы. Причём ладно они были бы в нашей форме, так нет же, в какой-то пятнистой, с незнакомым личным оружием, даже каски были странные, у них прозрачные щитки спереди были.

    – Удобно, – оценил старшина. – От пыли, камешков и мелких осколков могут защитить.

    – Ага. А представляешь, второй не танком оказался, а таким бронетранспортёром. Из обеих машин вышли танкисты, по двое, их сразу опознали как наших.

    – Это по какому такому виду? – удивился старшина.

    – По комбинезонам и, главное, шлемофонам. Такие ребристые только наши носят. Командир полка на участке обороны, где всё это происходило, не будь дураком, поднял всех своих в атаку, сам впереди бежал. Даже поваров, ездовых и сапожника повёл. И представляешь, заняли немецкие окопы, даже до второй линии дошли. Там их уже остановили, и они откатились обратно к первой траншее, там закрепились.

    – А танки что, куда делись?

    – Гусеницу большому поставили на место, да ловко так, быстро, они подавили оборону на трёхкилометровом участке и ушли в тыл немцев. Комфронта Жуков этим случаем очень заинтересовался, приказал обо всём необычном вроде этого немедленно докладывать. Наверное, командарм поэтому и звонит, интересуется… Это не пушка стрельнула? – прислушался он.

    – Танковая пушка, только незнакомая, – уверенно кивнул старшина. – О, вот снова прорезалась… и снова… А это похоже на очередь автоматической пушки, это не «эрликон», его грохот я знаю. Больше на нашу зенитную похоже.

    – Думаешь, они? – спросил лейтенант, отстёгивая с пояса стеклянную флягу в брезентовом чехле и протягивая её старшине.

    – Может, и они, – глотнув воды, кивнул старшина. – Я до этого не слышал подобные выстрелы, хотя с начала войны воюю.

    – Я в штаб, нужно сообщить, – засобирался лейтенант.

    Убрав флягу на место, он покинул окоп и опять же по-пластунски активно пополз все пятьдесят метров до низины. Уйдя из-под возможного обстрела, он поднялся, отряхнулся и, всё же пригибаясь, побежал в направлении КП батальона. Он находился метрах в трёхстах позади.

    Через два часа старшина очень сильно удивился, так как на его пулемётной позиции оказался командир дивизии, командарм и, главное, сам генерал Жуков с сопровождением. Естественно, окоп всех вместить не мог, поэтому часть штабистов осталась позади позиции в низине. Среди высокого командования старший лейтенант Вятов, командир батальона, смотрелся белой окопной вороной.

    – Старшина, – обратился к командиру расчёта командарм, – как давно стих бой в тылу у немцев?

    – Да час-полтора назад, товарищ генерал-майор, – ответил тот.

    – Не успели, – пробормотал Жуков. – Видимо, они дальше в тыл противника оттянулись.

    Старшина, хорошо расслышавший, о чём говорит ком-фронта, вклинился в разговор:

    – Да никуда они не уходили, товарищ генерал армии. Видел я их, выскочили на окраину леса и по опушке стали носиться, уничтожая позиции. Я докладывал уже ротному, что вот там у немцев противотанковая пушка стоит, а там – дзот с пулемётом, пришлые их уничтожили и встали на отдых.

    – Где встали?! – подскочил командарм.

    – А вот там, в низине у озера. Если присмотреться, можно разглядеть антенну одного из танков. Их возвышенность отсюда скрывает. Там миномётная позиция у немцев… была.

    – Комбат, – вернулся Жуков к вытянувшемуся Вятову, – почему не отправили разведгруппу к неизвестным?

    – Товарищ генерал армии, – ответил тот дрогнувшим голосом, – мне было неизвестно, что эта бронегруппа сблизилась с нашими позициями.

    – А ты что, старшина, скажешь?

    В отличие от своего комбата старшина в присутствии высокого начальства ничуть не робел.

    – Так и есть, я отправил бойца, что прикрывал нас с фланга, с сообщением к ротному, видимо, не успела информация до штаба батальона дойти. Плохо у нас тут со связью. А своего бойца к пришлым я отправил, минут сорок назад к ним уполз. Но что-то долго его нет.

    – Опытный боец?

    – Красноармеец Синицын, три дня как с маршевой ротой прибыл, – вздохнул командир расчёта.

    – О бое на опушке есть что сообщить?

    – Да, товарищ генерал. Техника двигалась совершенно бесшумно, никакого рёва моторов. Даже лязг траков был едва слышен, а вот пушка громыхала. Они за пару минут уничтожили местный участок обороны, там десяток бойцов у них цепью прошёлся, а потом они спустились в низину и, похоже, обедают.

    – Почему вы решили, что обедают?

    – Да и время обеденное, час дня.

    – Ясно, – кивнул Жуков и повернулся к командарму: – Может, не они? Те, что бой вели на участке другого твоего корпуса, шумные были, и моторы ревели, и пушки били.

    – Не могу знать, товарищ комфронта, – вытянулся тот. – Но по описанию всё очень схоже, и силуэты, и бойцы в странной пятнистой форме. Каски те же, с прозрачными щитками на лице.

    – А форма хороша, – вклинился в разговор старшина. – Если не держать его взглядом, то фигура бойца расплывается на фоне леса. Прям магия какая-то.

    – Ползёт, – негромко воскликнул молчавший до этого и во что-то пристально вглядывавшийся комбат.

    – Что? – повернулся к нему командарм, а командир дивизии посмотрел в сторону позиций немцев, пытаясь рассмотреть, что там увидел один из его комбатов.

    – Боец к нам ползёт, товарищ генерал, – доложил он.

    – Ваш? – поинтересовался Жуков у старшины.

    Тот привстал, присмотрелся и, вернувшись на место, кивнул, его боец возвращался.

    Когда бойцу осталось метров двадцать, вдруг бесшумно, и от этого неожиданно, из низины на приличной скорости выехал танк и замер, покачиваясь на гусеницах и давая возможность себя рассмотреть во всей красе. Что уж говорить, восхищённым зрителям, знающим толк в бронетехнике, он пришёлся по вкусу. Раздались ошарашенные матерки и защёлкал чей-то фотоаппарат. Танк был действительно приземистый, с блином башни сверху, весь в каких-то наростах и непонятных приспособлениях, разве что крупнокалиберный пулемёт на башне можно было опознать с лёгкостью. В открытом люке башни у пулемёта явно сидел командир танка, тёмный комбинезон, сбитый на затылок такой родной советский шлемофон и копна светлых волос, выбивавшаяся из-под него.

    Командир танка прижал руку к горлу, явно отдавая приказ через ларингофон, и нырнул внутрь, закрывая люк, после чего танк стал странно, но завораживающе красиво двигаться. Генералы не знали, что самый настоящий танковый ас им сейчас показывает танковую польку, не знали и смотрели с открытым ртом и не веря своим глазам. Потом танк стремительно, прямо с места, развил невероятную для такой массы скорость, километров шестьдесят в час, и направился в сторону позиций немцев. Выскочившая следом другая машина, имевшая совершенно другие очертания, последовала за ним. Всё это происходило в тишине, разве что как-то испуганно застучал пулемёт у немцев, и его позицию тут же накрыли снаряды автоматической пушки второй бронемашины. Причём, что больше всего удивило генералов, ответный огонь вёлся с ходу. Наводчик умудрился с покачивающейся во время движения машины накрыть проявившую себя огневую точку первой же очередью.

    К тому моменту, когда обе бронемашины скрылись в лесу, к брустверу подполз боец, сильно удивившийся количеству красных лампасов на их пулемётной позиции.

    – А сидора у него раньше не было, – обратил внимание старшина, с интересом разглядывая своего бойца, которому комбат и комдив помогли спуститься в окоп и поставили на ноги.

    – Докладывай, – приказал Жуков.

    – Не наши они, товарищ генерал, – вытянувшись, как струна, мальчишеским ломким голосом сообщил восемнадцатилетний боец. – Совсем не наши.

    – Немцы? – нахмурившись, спросил старший майор госбезопасности, который был всё время на этой позиции, но которого как-то умудрились не заметить.

    – Нет, товарищ старший майор госбезопасности, они вообще чужие. Они с другой планеты.

    – Чего-о?! – возмутился наглой лжи Жуков, отчего боец тут же застрочил, захлёбываясь речью, пытаясь прояснить, что он именно сказал:

    – Они не с Земли, их планета называется по-другому… Забыл. На «Э» как-то. Они путешествуют по мирам, а тут застряли ненадолго, но скоро отправятся дальше. С немцами они воюют, потому что им интересно с ними воевать, они книги об этой войне читали. Там немцы очень плохие. Целые деревни сжигали с населением. Вот. Ещё они все молодые, у них командир – капитан, ему шестнадцать лет, остальные такие же, кому четырнадцать, кому пятнадцать, но это очень опытные и повоевавшие бойцы. Они всё говорили о своём учителе, хвалили его, очень хвалили. Говорили, что он настоящий маг и что он потерял силу, а когда он ее обретёт снова и они вернутся обратно на их планету, то устроят… эту… а, тотальную зачистку каким-то святошам. Они очень хотят вернуться. Ещё они подарили мне этот сидор и несколько вещей из их мира. Показать?

    – Покажешь в другом месте, – тут же вклинился сотрудник госбезопасности, но его остановил Жуков, велев бойцу:

    – Показывай.

    Боец скинул сидор и, развязав горловину, достал длинную кобуру.

    – Это автоматический пистолет Стечкина, он может очередями стрелять. И кобура присоединяется, как приклад.

    – Как у маузера, – хмыкнул Жуков, вертя в руках кобуру.

    Открыв клапан, он достал пистолет, стал с интересом изучать его. Тот удобно лежал в руке, и было видно, что генералу приятно держать его. Потом он передал его командарму, остальным генералам тоже было любопытно, и взял в руки следующую вещь, слушая бойца.

    – Это мина…

    Все замерли, Жуков застыл, однако Вятов не растерялся, он забрал зелёную вогнутую железку и аккуратно убрал за бруствер, отчего все с облегчением вздохнули и зло посмотрели на испуганного бойца.

    – Ещё есть что взрывающееся? – сурово спросил сотрудник госбезопасности, отчего боец отчаянно замотал головой.

    – Мне эту мину их командир подарил, капитан Мик Сворок. Говорит, что её дистанционно взрывать можно, по радио. Только эта не взорвётся, он мне показал, как её заряжать и как разряжать. Я детонатор вытащил, вот он, у меня в кармане, в платке. Ещё он мне дал книжечку по этой мине, она называется «МОН-50». Мину ставят против солдат противника, она взрывается и всё выкашивает перед собой на сто метров. Тут всё написано.

    – Ещё что есть? – спросил Жуков, с немалым интересом листая инструкцию, замирая и вчитываясь в любопытных местах.

    – У них обед был, они немецкими лётными пайками питались, меня вот угостили. Я сказал, что у меня там командир в окопе голодный сидит, так дали с собой, – смущённо пояснил боец, уши его алели, как маки. Тут он встрепенулся: – Ещё товарищ капитан дал мне книгу, об истории этой войны. Как она началась двадцать второго июня сорок первого года на границе и как закончилась девятого мая сорок пятого в Берлине.

    Жуков осторожно взял томик книги, где на фотографиях были видны стены Кремля, у которых лежали флаги немецких частей, полуразрушенный Рейхстаг, реющее знамя над ним и сам товарищ Сталин со звездой Героя стоял, держа в руке трубку.

    Пролистав книгу, генерал открыл её на последней странице и, найдя в списке строчку о Ржевско-Вяземской операции, дрогнувшей рукой открыл нужную страницу. Казалось, даже воздух загустел от тишины; присутствующие командиры и бойцы даже не дышали, пока генерал читал. Наконец Жуков громким хлопком закрыл книгу и на несколько секунд замер с закрытыми глазами. После чего протянул её майору ГБ и жёстко сказал:

    – Парня и всё, что дали пришлые, немедленно в Москву, а книгу лично доставишь в Кремль, я сообщу товарищу Сталину. Он будет ждать.

    Жуков первым поднялся на бруствер и, не пригибаясь, зашагал в тыл, его примеру последовали остальные генералы и командиры. Со стороны противника так и не раздалось ни одного выстрела, похоже, иномирцы действительно, несмотря на возраст, воевать умели и не оставили недобитков.

    – Эх, Мишка, Мишка, не свидимся, похоже, больше, – вздохнул старшина, когда его напарника майор увёл следом за остальными, сложив в сидор и забрав с собой все подарки чужемирцев. Даже лётные пайки.

    Через несколько минут в окоп прибыл ротный с двумя бойцами, их выделили старшине в расчёт вместо потерянного напарника.

    – Рассказывай, что тут было, – попросил лейтенант, пока оба бойца устраивались на позиции, раскладывая в нишах пожитки.

    Старшина рассказал, и лишь через полчаса к нему на позицию явился полковой особист, чтобы взять подписку о неразглашении, но было поздно, слух о дне окончания войны, как степной пожар, начал разноситься в разные стороны, по всем подразделениям и частям. Его уже было не остановить.

    Район города Вязьмы, ночное небо
    7 июня 1942 года по местному времени

    Я сидел в кресле второго пилота транспортного варианта «юнкерса», самолётом управлял командир борта, пятнадцатилетний парень. Ранее он был десантником-пулемётчиком во втором отделении и участвовал в первых боях, но я заметил его любовь к небу и, когда произошла смена личного состава, назначил его пилотом на этот борт. Парень меня не подвёл. Знания у него усвоились мгновенно, и уже на следующий день он поднял в воздух тяжёлую машину с первым грузом. За эти несколько дней он совершил к нашей бронегруппе шесть вылетов, проводя замену личного состава, обеспечивая боеприпасами и топливом. Так что освоил он эту машину хорошо. Более того, моими учениками из спецов штаба была проведена модернизация самолёта. Сейчас на приборной панели среди множества приборов был закреплён планшет, на который выдавались отметки всех воздушных судов, находящихся рядом. Да-да, они поставили на «юнкерс» самолётный радар. К тому же, помимо штатного вооружения, в люльках стрелков сидели две девчушки двенадцати лет, на крыльях были закреплены трубы ПЗРК, а управление выведено в кабину, да по две пусковых на крыло, так что в случае чего нам есть чем пободаться с немцами.

    Именно об этом я подумал, когда к нам стали приближаться две точки, я со своего места отлично видел экран планшета. Пилот же лишь мельком взглянул на него, сосредоточившись на управлении, это его третья встреча с ночными охотниками, разве что стрелков предупредил по внутренней связи. Те сразу надели ПНВ и закрутили головой, подготавливая оборонительное оружие.

    Сегодня мы летели забирать моих парней, всё, хватит им работать в тылах у немцев да рядом с их передовой линией, вон БМП вчера днём была изувечена, разрядились накопители защиты, и одна из болванок повредила ведущее звено, отчего машина ещё и «разулась». Ладно хоть танк уничтожил батарею, пока оглушённый экипаж бэшки и десант выбирались наружу. Потом ещё и буксировал её до точки эвакуации. Трофеев было немного, так что я собирался забрать технику, специально взял с собой слегка освобождённый склад, баулы уже были полны, ну и парней заберём, места как раз хватит.

    Вдруг самолёт дрогнул, с его крыльев сорвались две ракеты, и через некоторое время точки истребителей погасли на планшете.

    – Командир, – обратился ко мне пилот. – Мы на месте, вижу сигнальные огни, да и земля подтверждает, что это они.

    – Садимся, – кивнул я.

    Посадка прошла штатно, я развернул склад, и, пока бойцы загоняли в него технику (БМП волоком буксировали, повреждённая гусеница лежала на броне, они и её подхватили), я выслушал короткий доклад Мика и велел садиться в самолёт. В принципе ругать мне парней не за что. Приказ они мой выполнили, просто отлично повоевали и надавали люлей немцам, собрав богатые трофеи. Да что богатые, у меня в двух баулах, если провести точный подсчёт, находится целый авиакорпус со всеми средствами поддержки и оснащения, полусотня истребителей, сотня бомбардировщиков, штурмовики, транспортники, связные самолёты и даже разведчики. Так что я был только рад и на их мелкие развлечения внимания не обращал. Ну захотелось моему танковому асу лейтенанту Эриху повоевать в танковом бою, посмотреть, его танк или немецкие лучше, и устроил танковую дуэль один против пятидесяти. Играл он нечестно, у него на танке магическая защита стояла, отклоняющая болванки, выпущенные противником. Бывало, что защита разряжалась и экипаж не успевал производить замену накопителей, тогда он в бою получал повреждения, но в принципе воевали без потерь, хотя многие были ранены, да ещё и не по одному разу.

    На своеволие Мика я тоже не обратил внимания, знал о ней. Все мои задания он выполнил, всё, что нужно, добыл и перед назначенной датой на возвращение веселился на передовых позициях немцев. Капитан давно возил с собой книгу по истории соседнего, схожего мира, оба мира были как близнецы, ну и, уничтожив передовую линию, всучил книгу с другими подарками какому-то молодому красноармейцу. По его расчётам, она мгновенно должна была оказаться на руках местного командования, а дальше её путь лежал в Москву. Судя по лицу генерала Жукова, который держал книгу в руках, – это оператор постарался, снял издалека, – книга дойдёт до адресата. Молодец Мик.

    Это вчера днём было, а сегодня мы решили, что хватит, возвращаемся в лес. Парни после постоянных боёв начали чувствовать усталость, так что отдохнут недельку у нас на базе, приведут себя и технику в порядок, и пусть неподалёку от леса дальше развлекаются, пока я не восстановлю портал. Мне там работ, думаю, дней на десять осталось, нормально они шли.


    Следующие две недели я плотно работал с порталом, но никак не получалось провести юстировку, то одна проблема выскакивала, то другая. Однако сегодня, когда я после очень тонких настроечных работ провёл проверку, пробно запуская портал, он вдруг засиял всеми красками – мне удалось его восстановить!

    Тут же вызванный Мик забежал в палатку.

    – Работает? – выдохнул он.

    – Работает, – довольно кивнул я.

    За эти две недели Мик со своими парнями восстановил технику – со стороны гаража долго сверкала искрами сварка, стучали кувалды и визжала болгарка, и БМП, и танк снова стали как новенькие. После этого рейды возобновились, но теперь капитан и его взвод работали только по освобождению лагерей для военнопленных, и к сегодняшнему дню я могу с уверенностью сказать, что таких лагерей на территории Белоруссии не осталось.

    Штабные тоже учудили. Скучно им, видите ли, стало, операции рейдовые все спланированы, охрана лагеря налажена так, что муха не пролетит, вот и вспомнила одна светлая голова о БПЛА, ну и с моего разрешения устроили террор на железных дорогах и станциях. Даже в Литву гоняли его, на предельную дальность. А когда у нас своя авиация появилась и четверо боевых лётчиков, тогда уж совсем развернулись.

    Кстати, где наш аэродром, немцы вычислили быстро. Прислали переброшенную с фронта бомбардировочную часть, ну а мы все восемнадцать бомбардировщиков и посадили на землю. Те четверо летунов пересели на мессеры, хотя, конечно, для их возраста выдерживать такие перегрузки проблематично, но я отобрал самых крепких. Часть незваных гостей посшибали «Иглами», часть – истребителями. Так что у одного пилота два сбитых на счету, у остальных – по три. Так-то. Но всё же пора убираться, немцы к нашему лесу корпус стягивают и три дивизии из Франции и Италии перебрасывают. Мик вон из-за них уже второй день отдыхает, из леса выйти не дают. Да ещё артиллерия начала бить по квадратам. Наугад и далеко от нас, но ведь случайно и попасть могут.

    – Ну что, пробуем? – спросил я.

    – Можно, – кивнул Мик, отходя метра на три от выхода. В пяти метрах от портала никого, кроме меня, не должно быть. За черту он вышел.

    Затаив дыхание, я запустил автоматический поиск следующего мира. Две секунды все камушки завораживающе мерцали, пока не засветились координаты нового мира. Чувствуя, как улыбка наползает на лицо, я выдохнул:

    – Я эти координаты никогда не забуду.

    – Попадание? – с надеждой спросил Мик.

    – Да, это Тория.

    – Когда переходим? – деловито поинтересовался Мик.

    – Не торопись, сегодня весь день ваш, закончите с делами и ремонтом техники, вам ведь там шесть танков осталось? Из последних трофеев вроде? Ну вот, а потом будем переходить. Назначаю время: завтра в обед. Можете пока по мелочи сворачивать лагерь, у вас будет время всё подчистить завтра.

    Последние дни, те, которые Мик и остальные ученики провели в досуге по Белоруссии, они не только освобождали лагеря. Да и это у них уже было поставлено на поток, и они пользовались тем, что у них на руках было высокоточное вооружение. Сперва БПЛА уничтожал ракетами, наведёнными с земли, казармы охраны, потом из снайперских винтовок они уничтожали охрану на вышках, зачищали оставшихся, подгоняли к воротам два-три трофейных грузовика с оружием и продовольствием и, стараясь не контактировать с освобождёнными, отступали. Те уже сами организовывались и решали, что делать дальше. Почти все уходили в сторону фронта.

    По беспилотнику добавлю, что его отряд Мика использовал только первое время, потом работу с ним на себя взяли лётчики на «лаптёжниках». Пилоты были с огромным опытом, бомбы в пикировании в бочке могли положить, но опыт был не их, а прошлых хозяев и даже не этого мира, а близнеца. Вот по лагерям они и нарабатывали свой опыт.

    Авиация у меня не только по ним работала, универсальной была. Бомбардировщики ещё железнодорожные станции бомбили, мосты, всё, что представляло важность для немецкой военной машины, и на истребителях лётчики летали, и на разведчиках, где было установлено более совершенное оборудование. Правда, вся авиация сейчас убрана в свёрнутые баулы, лишь «шторьх» стоял на опушке, но его сегодня, как и большую часть техники, уберут в один специально для этого освобождённый склад.

    Так вот, помимо того, что парни освобождали лагеря, а двигались они теперь только по воздуху, используя авиацию и высокоточное оружие, транспортников хватало, так они ещё гребли под себя всё, что умудрялись захватывать. Да-да, та обмолвка Мика, что половина бойцов собирают коллекции, была правдой. Тот же Мик, как оказалось, буквально балдел от ручного оружия вермахта и собирал именно его, а ручным оружием он считал всё, начиная от пистолета и заканчивая противотанковыми ружьями. Причём чтобы всё было рабочим, с боеприпасом и аксессуарами. Пока он развлекался на линии фронта, то изрядно пополнил свои запасы. Так вот, кто пистолеты собирал, кто знаки различия или пояса со всеми чехлами и плечевыми ремнями, но переплюнул всех Эрих. Наш танковый ас просто тащился от бронетехники и мало того что начал собирать коллекцию танков Второй мировой войны, так ещё ныл, что у него нет американских и японских машин, намекая на перемещения нашего лагеря куда-нибудь в Китай или на острова Тихого океана, где идут бои и используется бронетехника.

    Что примечательно, некоторые французские и британские машины у него были, видать, трофеи из Франции. Да-да, у него уже было восемнадцать машин разных моделей, правда, на ходу было всего двенадцать, остальные чинились в нашем гараже. Так ладно бы один Эрих этим занимался, он привлёк к своей коллекции энтузиастов, и человек тридцать сейчас восстанавливали эти машины. До поздней ночи стоял шум от гаражей. Проблема была в том, что размещать мне эту коллекцию было негде. Ну да, часть, ту, что была на ходу, успели загнать в баул с авиационной техникой, но вот эти машины на склад могут и не влезть, да и не хотелось, честно говоря, их брать. Но у нас с лейтенантом была договорённость: я забираю с собой его коллекцию, а он со своими энтузиастами-помощниками чинит другую повреждённую технику, и он договор выполнил, два десятка мотоциклов, изувеченных юными гонщиками, пяток легковушек и два грузовика были восстановлены, и их уже загнали на один из складов. Так что сейчас они занимались именно танками.

    Кстати, гонки на мотоциклах действительно устраивали, в основном на лёгких одиночках, были аварии, и много, ломались, что уж тут говорить, но погибших не было, спасибо нашим медикам и тому, как они виртуозно пользовались медицинскими магическими амулетами и артефактами.

    – Понял, разрешите идти? – козырнул капитан.

    – Свободен, – кивнул я и двумя касаниями отключил портал.

    Всё, теперь им гвозди можно забивать, вот такая не совсем совершенная конструкция. Разобрав портал, я убрал его в баул, вышел из палатки и направился к той, где почти месяц содержались пленные. Их кормили, заставляли гулять по нескольку часов в день, чтобы кровь не застаивалась, так что они были более-менее в норме. Осмотрев их, я привычно продиагностировал их медицинским амулетом, особенно своё будущее тело. Никаких нареканий их состояние у меня не вызвало, поэтому, не обращая внимания на взгляды, полные ненависти, покинул палатку.

    Один из часовых находился внутри, бдительно наблюдая за атмосферой среди пленных. Им уже стало известно, что самый молодой из них мне особенно нужен, вот и пытались его придушить, в результате все получили удары дубинки с электроразрядом и успокоились, а часовые теперь постоянно наблюдали за ними. Возможности держать их отдельно у меня пока не было, людей для охраны не хватало, сейчас с возвращением группы Мика уже хватало, но теперь и охрана привыкла их так охранять, менять я ничего не стал.

    Пройдясь по лагерю, я вышел к гаражу за складами. У ворот мастерской стоял полуразобранный БТ-2, внутри сверкал сваркой паренёк с маской на голове, приваривая что-то в районе ходовой чешского танка. На его броне был фашистский крест, его сейчас как раз обновляли белой краской. Стремление учеников искать интересы, к которым у них лежит душа, мне нравилось, ну собирают они коллекцию и собирают, но вот танки… Лучше бы лейтенант собирал фотографии с их изображением, они по объёму меньше. У меня в принципе был такой же энтузиаст, голем Майор, но эти его далеко переплюнули.

    Эрих был здесь, в гараже, он заканчивал на верстаке ремонтные работы двигателя бэшки, обещал сегодня же установить его, а завтра утром провести пробный прогон. Посоветовав ему не торопиться, доделать и позже можно, а ремонтируемую технику просто отбуксируем на склады, я направился вдоль той техники, к ремонту которой ещё не приступили. Тут был и КВ-2, который из болота вытащили, и монстр Т-35, его на отстойнике немецкой ремонтной мастерской обнаружили и утащили с частью запчастей. Это монстры. Другие были куда меньше: Т-1, какой-то чешский танк, башня лежала отдельно, и «француз», он мне тоже был незнаком. Два последних танками назвать сложно, пулемётные танкетки скорее, но шустрые.

    Покинув территорию складов и гаража, я направился к озеру. Большая часть молодёжи находилась там, оттуда же доносился основной шум, который даже перекрывал визг болгарки из гаража. Малышня купалась. На воде плавали надувные круги, матрасы и шины, почти все были заняты. Озеро едва-едва всех вмещало. На другой его стороне сидели с удочками два недовольных рыбака. Рыба в озере была, но ловили они её не из-за улова, а больше из-за самого процесса, но сейчас у них шансов нет, малышня всю рыбу распугала. Озеро это было единственным на несколько километров вокруг, вот рыбачки и отводили душу на нём. С учётом того, что малышня спала до десяти утра, а купалась до самой темноты, удовольствие они получали именно в самую рань, когда тут никого не было.

    Заметив, как один подсёк и выдернул из воды небольшую рыбёшку, вроде краснопёрку, я улыбнулся, похоже, рыбаки пользовались тем, что рыбу согнали на их сторону, вот и не уходили.

    До самого вечера я возился с малышнёй и более взрослыми учениками, даже почитал им на ночь сказку, было такое дело, потом все разошлись по палаткам, переговариваясь на ходу. Обычный день обычной жизни.

    * * *

    Утром я отоспался. Вчера приказал дежурному не будить меня до десяти, но проснулся до девяти. Ещё немного полежав, дотянулся до тумбочки и, взяв гарнитуру рации, связался с дежурным офицером. Тот доложил, что часть имущества уже свёрнута и помещена на склады, столовая и кухня пока работают, их убирать будут последними. Начиналось сворачивание штаба и большей части обороны, вооружение откатывалось, уносилось и буксировалось на склады. Буксировались и пушки с миномётами. У нас и они теперь были.

    Приказав также сворачивать мою палатку и пленных, я стал собираться. Когда вышел с личными вещами в рюкзаке, который я закинул на правое плечо, то два бойца и четверо помощников из средневозрастной группы стали быстро выносить предметы мебели и уносить их на склад, потом и палаткой занялись. Пленные уже сидели кружком на траве у одного из деревьев, их палатка тоже сворачивалась. Убиралось всё, лишь палатки, где ещё спали малыши, стояли на месте, и все, кто занимался сборкой лагеря, старались делать это как можно тише.

    Пройдя мимо квадрата на траве, где ранее стояла штабная палатка, я вышел к пустому озеру. Лишь привычные рыбаки сидели на противоположном берегу и удили. Я быстро разделся и прыжком ухнул в воду. Здесь сразу было глубоко, так что, нырнув с головой и проплыв немного под водой, я вынырнул в центре озера, отфыркиваясь. Радуясь молодости и здоровью, сделал несколько заплывов и выбрался на берег. Там, понятно, дал себе возможность обсохнуть, оделся и направился к кухне, пора позавтракать. Обедать мы уже, похоже, будем на Тории.

    Сегодня на завтрак был суп с вермишелью и курицей, очень вкусно. Да и тем, кто работал отдельно, не надо готовить самим, брали готовые блюда для обеда в термосах. Кур мы покупали в деревнях во время рейдов Мика. Я закончил с ним и приступил к плову. Все блюда были такие, что я и не заметил, как поел, пребывая в нирване от приёма пищи. Потом был чай с немецким печеньем. Я успел спокойно позавтракать до того, как прозвучал подъём малых, и их стройными, но шумными заспанными колоннами провели к озеру для водных процедур. У всех были свои полотенца, но вот зубных щёток для малышей не хватало. Я был за гигиену, и у каждого взрослого была своя зубная щётка и паста, они уже привычно, следуя моему примеру, по утрам и вечерам чистили зубы. Ничего, будет возможность, магия вернётся или ещё как, обеспечу всех средствами гигиены.

    Пока я допивал чай, дежурные по кухне быстро расставляли тарелки с супом и нарезанным свежим хлебом. Не успел я отойти, как меня чуть не сбила орава голодной малышни, спешившей от озера к столам. Я с улыбкой наблюдал за их отменным аппетитом, жизнь на природе этому способствовала. Палатки малых уже начали сворачивать, вещи их, котомка или сидор, стояли отдельно.

    Сворачивать лагерь, как я и рассчитывал, закончили к обеду. Обойдя с Миком и несколькими офицерами его по периметру, убедившись, что всё действительно убрано, ничего нигде не оставлено, я прошёл к складам и гаражу и свернул их в пакетики и убрал в хранилище, которое поместил в мою безразмерную котомку, привычно висевшую на боку. Забросив рюкзак за спину и поправив ремень автомата, я отдал приказ всем сосредоточиться у поляны.

    Дальше просто: я собрал портал, активировал его, убедился, что горят те цифры и буквы, которые нужны, то есть координаты мира Тории, и, отступив в сторону, пропустил первыми через плёнку перехода бойцов, вооружённых с ног до головы.

    Потом последовала обычная процедура, для учеников это не в первый раз, во второй, если быть точным, поэтому за бойцами последовала средневозрастная группа, за ними – малыши по двое, за этим бдительно следили их воспитатели, ну а я, убедившись, что остался один на поляне, шагнул следом. Как я уже говорил, портал был настроен на мою ауру, так что он сворачивался следом за мной.

    Быстро осмотревшись – мы явно находились в голой степи, вокруг, кроме высохшей травы, ничего, – я развернулся и, деактивировав портал, разобрал его и убрал в безразмерную сумку. Теперь всегда так делать буду. Пока я работал, рядом топтался Мик, поэтому, как только работы с порталом были закончены, он доложил:

    – Вокруг никого, эфир чист.

    – Хорошо, сейчас я разверну баул, и мы достанем оттуда авиацию. Напоминаю, этот мир с магами, а не с беззащитными немцами, поэтому защита и ещё раз защита. Следите, чтобы накопители ваших амулетов защиты всегда были полностью заряжены, как и накопители техники.

    Пока парни организовывали выносную оборону, проще говоря, отступив метров на сто от лагеря, я стал разворачивать один из баулов с авиационной техникой. В этом, например, находилось помимо всего прочего семь транспортных самолётов. Пешком топать по степи или ехать на машинах мне не хотелось. Желательно побыстрее понять, где мы находимся, сориентироваться и направиться в империю Сауд, именно там были маги тех профессий, что мне были нужны, демонологи. Были они и в других государствах, но лучшие в империи. По сравнению с прошлым мной они конечно же и до магов едва дотягивали, так, подмастерья, но главное, могли помочь. Если объяснить с подробностями, как и что нужно делать, то помогут, тут всё от платы зависит. А потренировать я их собирался на тушках пленных, у меня их пять, так что набьют руки, а потом и мою душу переселят в того пацанёнка. Ну а дальше я уже ничего сделать не смогу, да, я буду в новом теле, но магии у меня от этого нисколько не прибавится. Предстоят сложные процедуры, пока она срастётся с моей аурой, там не месяцы, годы могут пройти, для меня главное – возможность возвращения магии, а дальше разберёмся, я молодой… буду, подожду.

    Вот как с демонологами потом поступить, я не знал, вряд ли они такие дураки и не поймут, что я придумал способ продлить жизнь. Конечно, требуется поменять тело, но всё же душа, хоть и в новом теле, со всей старой памятью будет жить дальше. А это вторая молодость, как ни крути. Тут многие маги ищут возможность бессмертия, а я его фактически нашёл. Конечно, это операция, совмещающая людскую магию с магией эльфов, без второй ничего не выйдет, и в теории всё работало, осталось попробовать на практике.

    Демонологов мне нужно минимум двух, а лучше четырёх, подстраховывать себя будут. Нужна средняя полная магическая лаборатория, но я не против и большой, там шансов больше, однако не припомню, чтобы она у кого-то была, только в Академии магии имелась, посмотрим, может, и ею воспользуемся. По моим расчётам, переселение душ будет длиться часа два, максимум два с половиной, так что всё сделаем, приберём за собой и смоемся, тайные ходы через стену у меня были.

    Одного неплохого демонолога, краем знакомого с магией эльфов, я знал, он поможет мне найти остальных, но всё же что делать потом? Чем больше я думал, тем более понимал, что демонологов после операции требуется ликвидировать как ненужных специалистов. Пока точных мыслей на этот счёт нет, посмотрим… В принципе их можно и не уничтожать, а взять магическую клятву, что дальше них эта информация не уйдёт, а они для себя могут применять её, то есть искать подходящие тела и переселяться. Да, это лучший вариант.

    Всё это я обдумывал, пока лежал на плаще, расстеленном на траве, и работал с магической иглой ювелира, пытаясь открыть баул. Мысли летели, как птицы, я даже как-то незаметно, хотя и сосредоточился на работе, открыл баул, даже не за привычные полчаса, а минут за двадцать пять. Похоже, мысли подстегнули мои руки, и работал я быстрее. Да и о набранном опыте стоит вспомнить, так что руки фактически сами выполняли нужные действия.

    Когда баул развернулся, авиационные техники и лётчики с частью бойцов-водителей сразу же прошли внутрь. Баул был набит плотно, так что следующие сорок минут сперва из него выгоняли большую часть авто– и мототехники, потом небольшим аэродромным тягачом вытянули первый транспортник и начали выкатывать остальные. Ими сразу же стали заниматься техники, проводя профилактические работы, заправляя баки с помощью подъезжающего топливозаправщика, тот трижды пополнял свою бочку, часть баков у самолётов были пусты. Наконец все семеро летунов стояли в линейку, готовые принять на борт первых пассажиров и груз. Оставшуюся же технику стали загонять обратно в баул.

    Потом я снова лежал на плаще и действовал иглой, закрывая его. Работа спорилась, так что, свернув баул, я убрал его в безразмерную сумку и, подняв и отряхнув плащ, поспешил к крайнему транспортнику. Все пассажиры уже расселись, лишь двое бойцов стояли у открытой дверцы. Я прошёл по узкому коридорчику в кабину. Из-за того, что лётчиков нам не хватало, одну машину предстояло вести мне. Нужно провести всех своих старших учеников через процедуру обучения, а то всего шесть лётчиков и я седьмой. Сделаю из них, так сказать, полных универсалов, профи во всём.

    Пока я устраивался в кабине, оставив у входа рюкзак, бойцы закрыли дверцу. Один их них устроился в кресле второго пилота, а второй расположился на полу в коридоре. Транспортник был загружен до предела, но со мной были в основном малыши, а весили они не так и много, большинство сидели в креслах по двое, так что взлётная масса не была перегружена.

    Запустив мотор, я дождался, когда все приборы покажут, что всё в порядке, и стал увеличивать обороты, удерживая тормозами машину, после чего отпустил их. Четыреста метров разбега – и транспортник, ревя, оторвался от поверхности степи; повезло, тут было достаточно ровно для взлёта, и мы стали подниматься в чистое, без единого клочка облака небо. Я не стал делать круги, дожидаясь остальных, мы все были на связи, поэтому полетел на север на малой скорости, давая возможность остальным догнать нас. Судя по докладам, транспортники благополучно отрывались от земли и пошли следом за нами, пристраиваясь в группу, а когда все собрались, я прибавил скорость полёта до среднего крейсерского. Так клином мы и полетели.

    Если это степи ханства, то ещё ничего, а если другой континент, придётся постараться добраться до империи. Однако мы лишь потеряем время, все средства для пересечения океана у нас были.

    Дальность у этого типа машины была чуть больше тысячи километров, и нам пришлось лететь на полную дальность, но, к счастью, мы смогли распознать местность, над которой находились. Всё же это оказалось ханство, внизу мелькнула река, которая была границей между ханством и империей, и я вздохнул свободнее. Но направлялся я не к столице, – ага, нашли идиота, меня тут с собаками ищут, – а в сторону огромного лесного массива, прозванного Диким. Да и учеников я показывать никому не хотел. Для местных магов это всё равно что показать красную тряпку взбешённому быку: столько детей-одарённых и все среднего уровня силы, слабосилков практически не было.

    Именно поэтому я и полетел в тот лесной массив, где можно организовать лагерь. Сам же потом, переодевшись в местные одежды и прихватив с собой пяток старших учеников, направлюсь в столицу, решать свои дела. Вот такие у меня планы, которые я формировал во время полёта.

    Пролетев больше тысячи километров, мы должны были сесть на дозаправку. Благо это было быстрое дело, в двух самолётах были не пассажиры, а бочки с топливом.

    Заметив в стороне замок, я разглядел рядом с ним длинный луг, причём по первому взгляду казалось, что он ровный. Первым по моему приказу пошёл на посадку транспортник с топливом, рисковать пассажирами я не хотел. Тот благополучно совершил посадку, и лётчик, выйдя на связь, подтвердил, что поверхность превосходная.

    После него по очереди последовали на посадку остальные самолёты. Когда я последним коснулся шасси уже примятой другими самолётами травы, то почувствовал небольшую болтанку, но сели мы действительно нормально. Мик уже организовал оборону, а техники, доставая из транспортников бочки, перекатывали их под крылья самолётов, стоявших с заглушёнными моторами. Шланги и насосы у них были.

    Подогнав свою машину поближе к одному из транспортников с топливом, я тоже заглушил мотор и через внутреннюю связь скомандовал:

    – Давайте этих засранцев на выход, тут речка рядом, пусть отмоются.

    Мне ещё в начале полёта доложили, что пленные, те самые недопаладины, когда мы взлетели, к немалому возмущению всех остальных маленьких пассажиров, обделались от страха, двое из шести. Вот как мы приземлились я и велел выводить их и отмывать. Время было, пока шла дозаправка.

    Покинув салон самолёта последним – малым хотелось в туалет, и воспитатели их выводили, – я осмотрелся и направился навстречу бегущему ко мне Мику.

    – Командир, от замка отъехала кавалькада всадников, направляются к нам, – подбежав, сообщил он. – Одежды местные, но у четверых современное оружие и форма. Калаши и старые десантные разгрузки.

    – Да? – удивился я. – Идём посмотрим.

    Мы обошли крайние машины, откуда уже стало видно всадников и замок, я взял протянутый мне Миком бинокль, штатовский, с умной электроникой и стабилизацией изображения, направил его на всадников и усмехнулся.

    – Знакомые всё личности.

    – Вы их знаете? – поинтересовался Мик.

    – А то, это переселенцы из Мёртвого мира, часть знаний, вооружения и амуниции, что вы используете, я получил от них в качестве платы за переселение в чистый мир, в данном случае этот. Похоже, они выкупили местные земли и замок. Впереди скачет полковник… э-э-э… забыл фамилию. Командир полка десанта, у которого я выменял всю инфраструктуру полка с вооружением за возможность уйти сюда.

    – Они предъяву нам не кинут за это?

    – Думай, что говоришь, – покосился я на капитана. – Там почти все плакали от счастья, когда в этом мире оказывались. Ладно, идём встречать. Предупреди пулемётчиков, чтобы нас прикрывали. Мало ли что, всё же несколько лет в этом мире не был.

    – Уже. Позицию «корда» сменили, чтобы он контролировал также эту зону, и если что, поддержат три пэкаэма, – кивнул тот.

    Офицеры, да и сам полковник узнали меня издалека и заулыбались, подскакав ближе. Они спешились. Это были мои старые знакомые, так что я был не против обнимания с похлопыванием по спине. Мик стоял позади меня с невозмутимым видом, наблюдая за нашей встречей.

    – Я, когда увидел самолёты в воздухе, а в бинокль разглядел знакомые по хроникам силуэты и ненавистные кресты, так даже спал с лица, думал, нашествие фашистов, – улыбаясь, сообщил полковник, когда обнимашки закончились.

    – Я вас тоже не ожидал здесь встретить, товарищ полковник.

    Тот был в десантном комбезе с погонами, всё как положено, да и часть его сопровождения в форме, остальные же – в местных одеждах. Они все с интересом поглядывали на моего зама, особенно на его погоны с капитанскими звёздочками, не понимая, как может совмещаться такое звание и молодость.

    – Откуда вы тут взялись и откуда у вас подобная техника? – начал задавать вопросы полковник.

    – Путешествую по мирам, – улыбнулся я. – Трофеи из мира, где идёт Великая Отечественная война. Там шёл сорок второй год, мои парни хорошо там повоевали и побили нацистской нечисти. Все звания и должности ими были выслужены в кровавых боях с немцами.

    – О-о-о… – протянул полковник, – вы об этом обязательно должны рассказать. Приглашаю вас в мой замок.

    – Ваш?

    – Именно мой, все земли здесь мои. Я теперь не абы кто, а барон ди Каприо. Сам себе титульную фамилию отбирал.

    – Я уже понял, – хмыкнул я, но всё же отрицательно покачал головой: – Извините, полковник, но нам нужно отправляться дальше. Время не терпит.

    – Куда вы спешите? – удивился тот. – Вечер уже, через пару часов окончательно стемнеет.

    – Мы летим с той скоростью, что догоняем солнце, так что на всё время пути мы будем лететь днём. Да и ночь нам не критична. Видите этих детей? Все, от стара до мала, мои ученики, а это ценный ресурс, сами должны понимать. Меня местные маги на клочки порвут, когда узнают о них. Рисковать я не хочу и собираюсь укрыть их в надёжном месте, пока я тут решаю свои вопросы.

    – Да, вы ещё числитесь в разыскных листах, и как офицер пограничной стражи я вас должен задержать, но не буду, мне это ничего не даст. Понимаю вашу ситуацию. Ваши техники только-только начали заправлять ещё два самолёта, и, думаю, у нас есть время пообщаться.

    – Почему нет? – согласился я.

    Мы с полковником отошли чуть в сторону, и тот прояснил мне ситуацию, почему он тут оказался. Виноват конечно же был я. Причина банальна: большой поток эмигрантов из Мёртвого мира, который чуть не захлестнул империю. Ещё в начале этого потока всё правильно сообразивший полковник собрал все свои средства, купил себе баронство вместе с титулом, покинул столицу и теперь жил здесь. А так как баронство было приграничным, всего в двенадцати километрах от ханства, то его назначили офицером и дали участок, который он должен охранять. Примеру полковника последовало много офицеров разных родов войск, так что почти все соседи были ему земляками или одномирцами. Сосед слева, например, генерал армии Франции, справа – полковник ракетных войск России. Все бароны. Постепенно империя оправилась от того наплыва эмигрантов и расселила их на пустующих землях, но те, кто прошёл первыми, успели снять сливки и выкупить лучшие земли и замки. При этом у полковника оставался в собственности дом в столице, куда он изредка ездил пообщаться с друзьями на очередном императорском балу. Семья его в данный момент как раз находилась там. Все слуги и солдаты в замке были его одномирцами, крестьяне в деревнях – частью местные, частью также одномирцы. Вот такие дела.

    Я тоже частично прояснил свою ситуацию и рассказал, как мы путешествовали по мирам и особенно откуда у меня взялись эти дети. О том, что я лишился магии, даже словом не обмолвился. Слушая, как я вызволял детей из темниц святош и что там с ними делали, полковник играл скулами и сжимал кулаки. В это время к нам подкатился мяч, и подбежавшая девчушка лет пяти, подняв его, убежала обратно. Малышей успели покормить бутербродами, и они играли, пока была возможность.

    – Её тоже освободили? – спросил полковник, глядя на убегающую девчушку, в её волосах были видны седые пряди.

    – Да, это был практический макет для студентов, будущих паладинов. Например, на ней они учились пытать, для них она не считалась человеком, так, зверёк. Ей выжигали глаза, отрезали руки-ноги, потом палачи медицинскими амулетами приращивали всё назад и отправляли её обратно в камеру до следующих практических уроков. Она полгода была подопытным экспонатом, так что, думаю, вы понимаете, через что она прошла. Мои врачи в основном работают именно с такими детьми. Илия, эта девочка, только недавно перестала шугаться всех незнакомцев, начала играть и веселиться, но всё же на всех поглядывает с настороженностью. Врачи до сих пор с ней работают.

    – И много таких среди детей? – дрогнувшим голосом спросил полковник.

    – Почти треть, – честно ответил я. – Врачам много с ними работы, но уже видно, что они справляются, меньше детей с криками ужаса просыпаются по ночам. Да и детская пластичная психика им помогает. Сам стараюсь побольше проводить с ними времени, играю, показываю, что они мне не безразличны, я всегда рядом и надёжен, как скала, за которой можно спрятаться от всех невзгод, это очень помогает наладить с ними контакт. В общем, повеселились с ними святоши. Вернусь в тот мир – поплачут они у меня крокодильими слезами. Пленных брать не буду.

    – Послушай, граф, от всего сердца прошу. Будете возвращаться в тот мир – возьмите меня с моими парнями, вечно благодарен буду. Хочу поучаствовать в уничтожении этих нелюдей. Как только их земля носит?!

    – Да без проблем, я и ученикам своим это же обещал, но вернусь я не скоро, года через два, а то и три.

    – Ничего. Я подожду, со своими знакомыми и людьми поговорю, может, ещё кто с нами захочет отправиться. Ты как, не откажешься от дополнительных добровольцев?

    – С чего это? Хоть всю империю на это сагитируйте, только рад буду.

    – Ответь мне на один вопрос: ты местных священников перебил? – Полковник мельком глянул в сторону само лётов, там техники, закончившие с заправкой, откатывали бочки в сторону.

    Полковник уже договорился со мной, что заберёт пустые ёмкости, самолёт я ему дарить отказался.

    – Конечно, я. Между прочим, я этого и не скрывал. Они с маниакальной упорностью пытались меня очень больно убить, я вернул им за это ответку. Не делай зло людям, оно вернётся к тебе в троекратном размере.

    – Что есть, то есть, – согласился полковник, протягивая руку.

    Пассажиры уже грузились в самолёты, пора было взлетать, наступал вечер, и близилась ночь. Барон сообщил мне координаты, как мне его найти, после чего мы попрощались и разошлись. Полковник со своими людьми отошёл на край луга, наблюдая за всеми нашими действиями, а мы разошлись по самолётам. Кстати, пока мы с полковником общались, остальные офицеры, познакомившись с Миком, насели на него с вопросами, где мы приобрели «юнкерсы». Тот охотно рассказывал и прокручивал ролики на планшете, так что с той стороны была мёртвая тишина, опытные и повоевавшие офицеры с некоторой оторопью смотрели на экране, как совсем ещё мальчишки воевали, правда, на современной технике, с немцами, с теми самыми немцами, с которыми воевали их деды и отцы. Было видно, что уважения к Мику прибавилось. Он не раз мелькал в роликах, в одном месте так и до рукопашной дошло, где он раскидал трёх полицаев-здоровяков, потом перезарядился и длинной очередью прибил их пулями к земле. Пленных предателей мои парни не брали, даже если они поднимали руки.

    Погрузившись в машину, я убедился, что пассажиры занимают свои места, включая засранцев, прошёл в рубку и, запустив двигатели, проверил все системы, после чего снова первым пошёл на взлёт. Дальше всё то же самое: на медленном ходу дождался, когда нас догонят остальные транспортники и построятся в клин, и, прибавив скорости, полетел дальше. Я не ошибся, когда говорил полковнику, что мы обгоним надвигающуюся ночь, так и оказалось, она осталась за хвостом, медленно удаляясь.

    С ещё одной посадкой на дозаправку мы наконец добрались до нужных земель, где и был Дикий лес. Мы долго летели над ним, пока не обнаружили достаточно длинную просеку, чтобы она приняла все наши машины. Топливо было на исходе, поэтому после проведённой разведки одна машина спустилась к самым верхушкам деревьев, и пилот, осмотрев поверхность, дал добро, и все пошли на посадку. Конечно, поляна была так себе, кочки имелись, но сесть было можно, и мы благополучно совершили посадку. Как ни странно, несмотря на тряску, ни одно шасси не было поломанным.

    Пока летуны отгоняли самолёты в стороны, я отошёл к краю просеки – а она явно возникла после пожара – и, осмотревшись, выбрал место, где развернуть склады. Правда, сразу не стал этого делать, Мик просил меня обождать, так как высланные в разные стороны разведчики ещё не обнаружили удобное место для лагеря с близким источником воды. Я лишь вызвал один склад, откуда техники и их помощники стали выкатывать бочки с авиационным топливом, требовалось залить его в баки.

    – Есть, – наконец доложил Мик. – Нашли в трёх километрах от поляны озеро, правда, там полян рядом нет, но место вполне нормальное, лагерь разбить можно, и для обороны он неплох.

    – Хорошо, отправляй туда учеников, я сейчас разверну баул, нужно убрать транспортники, кроме одного, мы на нём к столице полетим, и последую за вами.

    – Есть, – козырнул тот и, придерживая офицерский планшет, висевший у бока, побежал командовать отправкой учеников в глубь леса, отдельно сидели пленные паладины.

    Закончив с баулом, заправленная техника, которой было проведено полное техобслуживание, отправилась внутрь, и я последовал по уже натоптанной тропе в глубь леса. Меня сопровождали только технари, лётчики, водители, которые загоняли технику в баул, и охрана из пяти бойцов.


    Следующие три дня я провёл в лагере, наблюдая, как он был организован и как старшие ученики возятся с малыми. Более того, шести девчушкам я помог сделать детские сетки. Так, глядишь, со временем всех проведу через эту процедуру, а то эти фонящие маной дети нас изрядно подставляли. Маги вполне могут найти их по фону, именно поэтому я и запрятал их так далеко.

    Оставлял я их, надавав задания. Эрих в развёрнутом гараже продолжал ремонтировать технику, ему там с помощниками на пару недель работы. Всем старшим ученикам внедрил знания пилотов немецкой авиации, для этого специально на просеке всё же оставил «шторьх» с большим запасом топлива и запчастей, чтобы они практику полётную получили, за этим лейтенант Жисен, старший офицер, мой зам по авиации, ответственен. Ну и у других были свои задания. Скучать им будет некогда.

    На третий день, вернувшись на просеку в сопровождении десятка бойцов и пленных, я стал коротко прощаться со своими учениками, с остальными простился ещё в лагере. Не знаю, сколько я буду отсутствовать, неделю или месяц, но пока им придётся обходиться без меня. Продовольствия в развёрнутом складе им хватит года на четыре, заданий по обучению я им дал. Пусть совершенствуются, так что им осталось только ждать меня.

    В самолёт погрузились, кроме меня и пленников, шестеро бойцов и Мик, старшим в лагере оставался очень серьёзный и надёжный начальник штаба старший лейтенант Вольт. Это у него было и фамилией, и именем, так к нему и обращались. Он уже не раз командовал обороной лагеря, так что я ему доверял.

    Запустив двигатели, прогревать не надо, техники их уже погоняли на разных оборотах, я посмотрел на дорогу, по которой прошёлся бульдозер, ровняя взлётную полосу, и отпустил педали газа. Почти сразу рывком «юнкерс» начал набирать обороты и после разбега, ревя мотором, пошёл на взлёт. Ученики, оставшиеся внизу, молча провожали нас глазами, лишь по рации донеслось пожелание успеха. Кажется, это был Вольт. Что ж, он прав, осталось только пожелать нам успеха. Вернусь я обратно уже в другом теле.

    Самолёт летел над лесом, внизу мелькали верхушки деревьев, а я радовался да радовался тому, что вышел на финишную прямую. Если всё пройдёт как надо, то через некоторое время получу новое тело с магическими способностями.


    Усатый и бородатый доцент кафедры демонологии Академии магии империи Сауд грозно наклонился вперёд всей своей немаленькой тушей, облачённой в мантию мага, и рявкнул:

    – А я говорю, девять крупных алмазов, и ни карата меньше!

    Мик, что стоял у меня за плечом, невозмутимо слушал наш торг, он длился вот уже полтора часа. Доцент сразу согласился поработать на меня, – то, что я в розыске, его не волновало совершенно, – но не согласился с суммой, что я ему давал в качестве оплаты, вот мы и торговались. Тем более за использование большой лаборатории академии он требовал дополнительную оплату. Как я уже говорил, маги за драгоценные природные камни мать родную продадут, заложат и снова продадут, не то что провести довольно сложную операцию по перемещению одной души из одного тела в другое. Ну и с мелкими операциями по приращиванию магии к ауре души. Я уже провёл тестирование доцента и был уверен, что он справится. Да и три другие кандидатуры меня вполне удовлетворили, но я их пока не видел до окончательного выбора, всё со слов доцента.

    Торговались мы ещё долго. Дело тут не в том, что мне нечем было платить, а в том, что это было бы странно, если бы я сразу согласился. У магов нет такого понимания: как это – взять и заплатить, сколько просят? Значит, у него ещё есть, значит, сумму сделки нужно повышать, значит, ему это очень надо и ещё требуется накинуть. В общем, нюансов тут было много, вот и приходилось лавировать между ними и активно торговаться.

    Когда мы ударили по рукам, на улице уже стемнело, доцент придирчиво осмотрел половину платы, проверил камни всеми возможными способами, даже достал специальный артефакт для проверки целостности и каратности камней, пока удовлетворённо не кивнул. Первая плата принята. Это ещё не всё, он брал плату сразу за всех магов, которые будут работать по этому проекту, договариваться с ними – это его проблемы, из-за этого торги так долго и шли.

    – Давай повторим ещё раз, что мы будем делать, – попросил он, убрав камешки в специальный мешочек на поясе, их было первых три, ещё пять – после завершения работы. – Завтра я подготовлю своих помощников, и в моей магической лаборатории мы начнём по ночам тренироваться. Думаю, десяти дней хватит, потом переберёмся в лабораторию академии, я проведу через посты, ещё одна трёхчасовая тренировка и, наконец, основная работа. Так?

    – Так, – согласился я.

    – Значит, встречаемся завтра вечером в моём доме, лаборатория у меня хорошая, средняя. За использование моей лаборатории ты уже заплатил… Точно у меня остановиться не хочешь?

    – Мы уже нашли хорошее место для постоя. Там нам удобно, – слегка улыбнулся я.

    – Ну смотри, у меня несколько комнат свободно. Всё тогда. Завтра теоретические тренировки. Потом практика. Практический материал с тебя.

    – Шесть штук подготовлено, все одарённые.

    – Хм, молодец.

    – До завтра, – кивнул я, вставая.

    Мы с Миком покинули дом доцента и направились вниз по улице, лабораторию в подвале учителя академии я уже видел, она для тренировок нам подходила, так что действительно – до завтра. Поскорее бы уж.

    – Не подведёт? – спросил Мик.

    – Этот? Этот нет, он и до камней, и до новых знаний охочий и, чтобы узнать что-то новенькое, на многое пойдёт. В принципе я такой же. Ну а чтобы всё прошло благополучно, ты, Мик, с бойцами будешь присутствовать при основной операции и смотреть, как всё происходит.

    – А как мы поймём, что всё прошло как надо?

    – Новое тело будет русский язык знать, на нём я к вам и обращусь. И ещё я тебя предупреждал, но повторю. Я буду слаб после операции, поэтому меня придётся нести на носилках. Пару дней отходить буду, пока вставать начну…

    – …Ваше старое тело убить, ударив несколько раз ножом, и оставить где-нибудь в подворотне, – со вздохом закончил Мик; мы действительно не раз это повторяли.

    – Точно, тело должны найти и опознать, главное, чтобы документы при теле были. Пусть прекращают поиски. С новым телом в мир с чистой совестью.

    Мы одновременно рассмеялись. За нами никто не шёл, мы тщательно проверялись, поэтому через некоторое время оказались в нашем убежище.

    – Ну что, нелюди, – посмотрев на связанных учеников паладинов, сказал я. – Вот и ваше время пришло.


    Глаза я открыл с некоторым трудом, а посмотрев на бородатое лицо доцента, который радостно улыбался, глядя на меня, услышал его возбуждённый торжественный возглас:

    – Очнулся! Коллеги, он очнулся! Значит, у нас всё получилось и эта формула перемещения души одарённого в тело другого одарённого действует!

    Так же с трудом повернув голову, я посмотрел на Мика, стоявшего неподалёку и с тревогой глядевшего на меня. Проведя языком по губам, я с усилием прохрипел:

    – Мик, валим отсюда.

    Нам действительно здесь было уже делать нечего. Все основные работы проведены, когда я ещё был в сознании, лежал на этом столе и следил за всеми действиями через амулет-юрист, комментируя и советами помогая магам, ну а перемещение души – это уже заключительный этап, важно, что на это тело перекинули пространственную сумку. Не скоро, но я получу к ней доступ. Ну и магия была в теле, и маги должны были прирастить её к моей душе, выяснилось, что это возможно. Хотя бы краем прирастить, а дальше она уже сама сольётся с моей душой и аурой. Конечно, маги удивлялись, почему я пользуюсь амулет-юристом, аура у меня имела защиту, показывая обычного человека, они об этом знали, факт общеизвестный, но доцент, похоже, догадался, почему я меняю тело, перепрыгивая в тело одарённого. В общем, пока маги в эйфории, нужно валить. Естественно, я взял с них магическую клятву о нераспространении информации. Те, узнав, что им предстоит, охотно её дали, главное для них – они смогут сами у себя менять тела на более молодые, а на остальных им плевать, так что со всех сторон я подстраховался.

    Двое бойцов тут же подскочили к столу с обычными армейскими носилками, двое других – к моему бывшему телу и стали перегружать тела на них. Я чувствовал касания, как меня поднимают и укладывают, но всё тело для меня было будто я его полностью отлежал. Но это ещё хорошие симптомы, маги отлично поработали, я думал, хуже будет. Пока одни парни перекладывали тела, другие их страховали. Мик подошёл к доценту и протянул ему мешочек с драгоценными камнями остальной платы. Тот за пару минут придирчиво изучил их и сказал стандартную фразу, что договор выполнен. Как и остальные присутствующие ученики, Мик прошёл обучение местному языку, не только древнему магическому, поэтому свободно общался с местными. После этого мы в сопровождении доцента и одного из магов направились к выходу из академии. Что они после тренировок будут делать с телом последнего паладина, это их проблемы. Тело мертво, так что, скорее всего, используют как практический макет для занятий, как и с телами остальных. В принципе тот этого заслужил, так что не жалко.

    А уходили мы быстро, доцент был умён и скоро поймёт, что без теоретических знаний, которые я им не дал, переселять души будет практически невозможно. К каждому одарённому нужен особый подход и расчёты. У них ничего этого не было. В принципе доцент сможет их сделать, но это не один год работы, проще у меня эти сведения добыть, поэтому мои парни и торопились покинуть стены академии как можно быстрее. Хорошо ещё, что сейчас каникулы, и никого нет, кроме младших курсов, «сосунков», как их называли старшие студенты, иначе пришлось бы очень постараться покинуть академию незамеченными.

    Доцент с помощником довёл нас до запасных ворот, велел тому открыть их, пока отвлекал охрану, чтобы она смотрела в другую сторону, и выпустил. Дальнейший путь я не помнил, силы оставили меня, когда носилки грузили в наёмную карету.


    Очнулся я уже днём, судя по лучам солнца, попадавшим в комнату через разбитое окно, – жили мы в заброшенном здании. Рядом на обломке стула сидел один из бойцов. Он тут же радостно заулыбался и по-русски спросил:

    – Как вы, Учитель?

    – Терпимо. Что с моим прошлым телом, избавились?

    – Да, сразу после выхода за стены академии сбросили на одной из улиц с кинжалом в спине и при документах, а сегодня утром Лик, когда бегал в кабак покупать свежее мучное, принёс газету, там о вас. Всё на первой странице, некролог, кто вы и почему вы так известны.

    – Это хорошо. Где Мик?

    – В соседней комнате отсыпается после вчерашней ночи. Без сознания вы были двадцать семь часов. Вы нас заранее предупредили об этом, поэтому мы не волновались.

    – Это хорошо. Помоги встать, нужно как можно быстрее научиться заново ходить и овладеть этим телом.

    – Учитель, у вас на пальце недавно кольцо какое-то появилось, – помогая мне встать, сообщил ученик.

    Посмотрев на правую руку, я с недоумением стал рассматривать перстень мастера меча. Вот это уже было странно, на это я не рассчитывал.

    – Перстень был привязан к ауре и вместе с ней перенёсся в моё тело, – вслух сказал я после некоторых раздумий. – Вот чёрт, это сколько же лет мне нужно будет доводить своё новое тело до кондиции? Хотя, сколько бы ни было, всё моё… Вода есть? Пить хочу.

    Пока боец наливал в стакан воду, я стоял, балансируя руками, и осматривался. Первое впечатление: я стал ниже и теперь смотрю не очень высокому ученику в подбородок, хотя раньше был выше его на полголовы. Придётся заново привыкать, – как ни настраивал себя на это, но всё равно сюрпризы ещё будут. Я снова стал ребёнком двенадцати с половиной лет, к этому нужно привыкать. Привыкать к тонким рукам, ногам и телу, а тело было стройным. Одно радовало: я своей новой физиономией не буду пугать малых детей. Они-то привыкли ко мне прошлому, а тут новый персонаж, придётся начинать знакомиться с ними заново. Нет, они не будут шугаться меня, так как это лицо, кроме часовых, охраны и части старших учеников, никто не видел. Ещё во время захвата этого тела я озаботился одним элементом одежды, которую постоянно носило это тело, пока окончательно не стало моим: оно носило скрывающий лицо колпак с прорезями для глаз. Именно поэтому я рассчитывал, что контакт быстро наладится. Средневозрастной-то группе было известно, что я собираюсь менять тело.

    – Вроде ничего себя чувствую, – пробормотал я, ещё раз мысленно просканировав своё тело, двигая всеми членами и головой. Правда, она тут же закружилась, и боец подхватил меня на руки, снова положив на кровать. Никак не могу привыкнуть – для ученика я был как пушинка. Я и раньше богатырской статью не отличался, а тут мне такое же тело досталось. Привыкать легче.

    – Сколько сейчас местного времени? – спросил я, когда моя голова коснулась подушки.

    – Примерно одиннадцать дня.

    – Хорошо. Буди Мика и остальных, мы не будем тут ждать несколько дней. Покидаем столицу немедленно. Пусть всё организует.

    – Понял, – кивнул ученик и быстро вышел из помещения. Радиостанцией он не пользовался, был в курсе, что местные маги могут их прослушивать.

    Через минуту в комнату зашёл Мик, потирая сонное лицо. Он быстро вошёл в суть дела и, подтвердив, что задание понял, забрал пару бойцов и покинул здание, остальные начали собираться. Они сворачивали магические бытовые артефакты, и мебель, на которой мы отдыхали, пропадала. Когда всё было готово, на двух наёмных каретах подкатил Мик. Мы погрузились, меня вели под руки, я с некоторым трудом переставлял ноги сам, а когда устроились на мягких сиденьях, покатили к выезду из города. Там подмастерье на воротах просканировал нас артефактом и пропустил. Всё прошло хорошо, моя ещё не закрепившаяся нормально с телом аура выдавала немного другие показания, и артефакт меня не опознал, ну или меня уже вычеркнули из разыскных листов, но это вряд ли. Дела так быстро не делаются, неделя, а то и две должно пройти, а не сутки.

    Все мы были одеты в местные одежды, не дворян, а обеспеченных горожан, тут их было большинство, поэтому внимания мы не привлекали.

    Кареты были наняты довезти нас до соседнего городка, однако мы собирались выйти ранее. Когда мы отъехали от ворот столицы на пару километров, я как-то незаметно задремал и проснулся, когда меня осторожно на руках выносили из кареты. Протяжно зевнув, я махнул рукой, велев поставить меня на землю. Кучер, наблюдавший за нами, убедился, что я не похищенный и не мёртв, и после того, как Мик его отпустил, стегнул кнутом и покатил следом за второй каретой.

    Мы находились на лесной дороге. Следующие четыре-пять дней, пока я буду приходить в себя и знакомиться с этим телом, мы будем жить в лесу.

    Тут из чащи выбежал один из учеников и сообщил:

    – Там поляна.

    – Вода? – тут же спросил Мик.

    – Рядом нет.

    – Устроимся на ней, пока нормальное место не найдём. Сейчас кучеры развернут кареты и покатят обратно, нужно уходить с дороги.

    Двое бойцов скрестили руки, я сел в импровизированное кресло, и мы быстрым шагом направились в глубь леса. Поляна находилась недалеко, буквально метров за двести. Остановившись на её опушке, Мик достал из своей безразмерной сумки матрас, расстелил его для меня и остался настороже, разослав остальных искать более удачное место для лагеря.

    – Как ты, Учитель? – спросил он, видя, что я лежу на матрасе с отсутствующим видом.

    – Да как, – вздохнул я. – Привыкаю. Привыкаю к себе новому, к незнакомому рту, зубам, гортани, к телу, рукам. Даже моргать приходится учиться заново, рефлексы почему-то отсутствуют. Это как привычка дышать. Даже запах у парня другой и мне незнаком, почему-то ком в горле стоит от него. Помыться ещё не мешало бы.

    – Мы вас обмывали, когда принесли из академии.

    – Ничего, для той операции, что была проведена, состояние у меня даже отличное, – мельком посмотрев на перстень мастера, ещё раз вздохнул я.

    В это время начали прибывать ученики. Для лагеря было найдено даже два места, и оба на берегу крохотной речки, которая протекала через лес. Видимо, ученики независимо друг от друга вышли на её берег в разных местах и поспешили доложить. Что ж, посмотрим.

    А через час мы уже ставили лагерь на берегу этой речушки, шириной всего метра три. Не знаю, сколько нам здесь предстоит прожить, но устраивались мы основательно.

    Дикий лес, лагерь графа Арни ки Сона
    Три месяца спустя

    Лёгкие работали как мехи, пока я бежал, монотонно переставляя свои уже почти натренированные ноги. С ходу перепрыгнув через крохотный ручеёк, чуть не увязнув на болотистом берегу, я рванул дальше, поглядывая по сторонам. Я был налегке, в отличие от учеников, бежавших за мной колонной по одному. Вот они были как раз в полной выкладке, с рюкзаками и при оружии. Ничего, ещё месяц – и я начну переходить на полную нагрузку. Уже можно будет.

    Позади послышался плеск и ругательство, похоже, кто-то снова нырнул в эту речушку. Ну да, берега были скользкие. В колонне – чуть больше сотни учеников и учениц, я на пол особых скидок не делал, разве что весу у девочек было меньше, только оружие и боезапас.

    Тренировками я занялся сразу, как вернулся на базу. Каждый день по шесть часов, да ещё пробежки, маловато, конечно, но усиленные физзанятия мне были ещё противопоказаны, вот через пару недель уже усилю их, а скоро можно будет перейти и на самые серьёзные.

    В лесу недалеко от столицы мы прожили неделю, пока я нормально не освоил тело. Мне же баул разворачивать и самолёт доставать, а для этого необходимо овладеть конечностями в полной мере. Поэтому всю неделю я работал руками, строгал ножом палки, вырезая фигуры, делал другие работы, а под конец из спичек строил домики, где тоже нужна была концентрация и хорошее владение пальцами для разработки мелкой моторики. Были бы игральные карты – ими бы работал, но их у меня не было.

    Также я часто понемногу ходил по поляне, разрабатывая ноги, и, когда мы покинули лес, шёл уже сам. Парни нашли неподалёку от леса подходящее место для взлёта, пробежались и проверили, ровное ли оно, и я стал работать с баулом. Почти полтора часа, с перерывами на отдых, открывал его, и ведь открыл. Потом ученики выгнали машину, заправили её, после чего ещё столько же времени я сворачивал баул. Вылететь мы успели до темноты. Пилотами были все, один сел за штурвал, так что я отдыхал в салоне, пока мы, с посадкой на дозаправку (пара бочек стояла в салоне), не приземлились на прогалине рядом с нашей базой. Дальше понятно: новое знакомство со всеми моими учениками, которые привыкали, что у их учителя новое лицо и тело. Но ничего, привыкли со временем, даже малые, которым я каждый вечер читал сказки, снова ко мне на колени забирались. Я старался, чтобы они чувствовали, что, несмотря на сложности характеров, я их люблю всех и не брошу.

    Самое забавное, что среди своих учеников я, их учитель, был единственным неинициированным одарённым. Ситуация – и смех и грех, но ещё пару недель, и можно проходить инициацию, магия практически полностью слилась с моей аурой, я наблюдал за этим с помощью специальных медицинских диагностических артефактов. Сам я её провести не могу, тут маг-помощник нужен, а ученики помочь в этом не могли, так что скоро я собирался снова покинуть лес. В моих планах было, найдя мага, пройти инициацию и надеть детскую сетку. А потом покинуть это место. В смысле уже не лес, а Торию. К тому же стояла поздняя осень, скоро начнётся зима, и зима суровая, как в России.

    Да, такой у меня был план. Скучно мне здесь было, поэтому я решил вместе с учениками попытаться вернуться в мир, где шла Великая Отечественная война. И мне там нравилось, и парням ещё повоевать хотелось. Да и некоторые из учеников намекали мне на это, те, кто коллекции собирал. Они знали, что до момента, как я снова начну магичить, ещё полгода-год, поэтому предлагали пока попутешествовать по мирам. Им, как и мне, нравилось разведывать неизвестное и смотреть, как живут люди в других мирах.

    Насчёт того, что мне ещё долго не получится магичить, это не оговорка, и то, что на днях я собираюсь пройти инициацию, – тоже. Инициацию я пройду, но это не значит, что я буду пользоваться магией, просто после неё слияние ауры и магии пойдёт быстрее, как раз те самые полгода-год, не угадаешь, сколько это продлится. А пользоваться магией в это время решительно не рекомендуется. Не рекомендуется мной, естественно, я же проводил серьёзные теоретические исследования, поэтому понял, что детскую сетку, пока идёт слияние после инициации, всё это время лучше не снимать. Расслоение может пойти, а мне этого категорически не нужно. Вот такие дела. А дар сам подскажет, когда им можно будет пользоваться – как только у меня активируется истинное зрение.

    Так вот, после возвращения я усилил физические тренировки не только для своего тела, но и для всех, кто старше десяти лет, именно поэтому за мной и бежала такая длинная колонна хорошо вооружённых учеников. Ну и теоретическое обучение магии я тоже не забросил, работал индивидуально с отстающими и старшими учениками. У последних индивидуальная программа, там уже шёл второй курс моей школы, пока только в теории. За эти три месяца все ученики от восьми лет и старше овладели навыками применения детских плетений в полном объёме, как защиты, охраны, так и нападения. Учил я с удовольствием. Да, знаю, что это сложно, но мне помогал амулет-юрист. Уж с детскими плетениями работать с ним было можно. Я смотрел, как ученики плетут заклинания, и поправлял их. Научил всех, даже «Малое исцеление» все знали, так что среди малышни теперь нет ни одного, у кого была хотя бы одна царапина или синяк. Нужно же было на ком-то тренироваться их старшим товарищам. Естественно, всё это происходило под присмотром наших медиков.

    За эти месяцы тренировок мы протоптали через лес беговую дорожку. Я задавал ритм остальным, Мик бежал замыкающим, следил, чтобы не было отстающих, как это было в первые недели. Ничего, столько времени прошло, все давно втянулись и бежали заданные десять километров спокойно. Растягивались, конечно, но бежали все. Правда, десять километров – это не просто ровная тропинка, это постоянные спуски и подъёмы, что сбивало дыхание, но выдерживали. Это радовало.

    Когда впереди показался просвет с нашим лагерем, я снизил скорость, чтобы ученики подтянулись, даже некоторое время бежал на месте, высоко вскидывая колени. Наконец ученики собрались в плотную колонну, и мы дружно выбежали к палаткам. Некоторые сразу направились к бакам с водой, другие повалились на землю, тяжело дыша. Это ещё хорошо, все добежали, первый месяц в лагерь следом за мной добегали единицы, остальные просто приходили, тяжело дыша. Ничего, я из вас ещё сделаю нормальных бойцов.

    Встав на краю тропы у выхода из леса, я, демонстративно держа в правой руке секундомер, пропускал тяжело дышащих учеников, пока наконец не показался замыкающий Мик.

    – Неплохо, – сообщил я ему. – Почти рекорд для этой недели. Втягиваются ученики, ещё как втягиваются.

    – Это заметно, отстающих было мало, – кивнул Мик, выравнивая дыхание.

    Он, как и немногие из тех, что следовали моим советам, не стал садится или ложиться, а ходил, давая телу отдохнуть и восстановить дыхание.

    – Завтра воскресенье. Отдых от уроков и тренировок, – напомнил я. Воскресенье было самым любимым днём недели у всех моих учеников. – Завтрак готов, веди всех в столовую.

    – Есть, – козырнул Мик и стал командовать, поднимая и строя учеников в колонну по двое.

    С песнями колонна замаршировала в столовую, как и все вот уже три месяца.

    Ученики не то чтобы не любили учёбу и тренировки, отчего воскресенье было у них любимым днём отдыха. Нет, к знаниям они тянулись жадно, как цветок навстречу солнцу, да и тренировались охотно. Просто в воскресенье они могли вдоволь пообщаться с друзьями, подружками, поиграть с малышами. Воскресенье у нас день единства. Мы – семья.

    Убрав секундомер в карман своего ушитого десантного комбеза, я направился следом. В отличие от учеников, которые только рано утром совершали эти пробежки, я ещё перед сном бегал по тропе, ну и с палками занимался, махал, тренируя группы мышц. Вот этому я уже никого не учил. После вечернего бега возвращался в лагерь в темноте, потом купание в ледяной воде озера – и спать.

    Погода не радовала, промозглая осень, скоро начнутся заморозки. Так что пора перебираться из этой тундры в те места, где более тепло, ну или, как я планировал, снова на поиски новых миров. Порталом управлять я пока, понятное дело, не мог, так что только автоматический поиск. Надеюсь, выбранный мир будет тот, из которого мы попали на Торию. Правда, там тоже вот-вот готова была наступить зима, но ничего, разберёмся.

    Пройдя следом за учениками в столовую, я занял свободное место и приступил к завтраку, мне как раз принесли тарелку супа. За то время, что мы тут жили, лагерь был отлично обустроен, под навесами стояли столы и лавки, и есть можно было не по очереди, а всем вместе, только увеличили количество дежурных по кухне, чтобы они всё успевали. На краю нашего стола стоял термос с черпаком. Кто хотел, мог долить добавки. Потом было второе из гречневой каши с гуляшом, ну и чай, это святое.

    После завтрака у учеников час отдыха, потом я читаю лекции, теоретические занятия по алхимии, это базовый курс, все проходят, потом обед, следом теория по применению строительной магии, одного из разделов бытовой магии, далее ужин и отдых для всех до отбоя, ну, у меня ещё сказки для малых и пробежки. Вот такой вот график на всю неделю, кроме воскресенья конечно, у меня стал привычен. На учеников нагрузок было меньше, чем на меня. Но грань я не переходил, бунтов от интенсивной учёбы не было, да и себя не перегружал: чревато.

    К вечеру набежавшие облака разразились ливнем с громом и молнией. В большой палатке, где разместились самые маленькие, я читал сказку. Сидевшая рядом девочка переводила её на язык, который знали малыши, слишком медленно они познавали русский, хотя их и активно учили этому. Естественным способом конечно же. Однако процесс шёл, и я подумал, что через пару недель буду читать сказки без переводчика, меня уже вполне понимали.

    Малыши вздрагивали от разрывов грома, но я успокаивал их. Двое воспитателей после моего ухода остались в палатке, свет был включён, а я пошёл одеться для привычной пробежки. Терять вечер из-за какой-то непогоды не собирался. Естественно, вымок ещё при выходе, но это не мешало мне выбежать за пределы лагеря, мимо часового в плаще и рвануть по нашей тропе. Было очень скользко, я даже падал, но пробежал всё расстояние и вернулся в лагерь, вот только в озеро не полез, и так был мокрый.

    Выжав комбез, я повесил его сушиться под навес, где были натянуты верёвки, обувь поставил к очагу, у которого грелись дежурные бойцы, и под каплями дождя – ох, массаж! – добежав до своей палатки, вытерся полотенцем и лёг спать под тяжёлое, тёплое одеяло. Вдали привычно едва слышно стучал бензогенератор, дающий свет лагерю, и я, засыпая, подумал, что всё же пора покидать эти земли, ещё как пора! Всё, решено, как просохнет, вылетаю в обжитые земли, нахожу мага и договариваюсь с ним об инициации дара.

    * * *

    Утром, ещё в сумерках, я покинул палатку и, готовясь к пробегу, натянул ещё влажный комбез и такие же влажные сапоги-маломерки, только портянки были сухие. Это у учеников сегодня выходной, воскресенье, у меня же всё так же – бег по пересечённой местности в любую, даже сырую, погоду.

    После пробежки – а вернулся я грязным, как чёрт, – снова умудрился трижды навернуться, да ещё свалился в проклинаемую учениками прибрежную болотинку. Ноги разъехались, и я окунулся чуть ли не с головой. Но добежал до лагеря даже довольным, мне понравилась эта пробежка, жаль, к завтрашнему дню всё, возможно, просохнет, – вот в такую сырую погоду и нужно гонять учеников на тренировки. Те, кто не отдыхал и не смотрел фильм в нашем импровизированном кинотеатре с экрана большого плазменного телевизора, с некоторым сочувствием смотрели на меня. Добежав до озера, я ухнул в него прямо в одежде и сапогах и, когда вынырнул, зашипел от холода – вода стала ещё холоднее. Похоже, пора завязывать с водными процедурами, моржом я никогда не был. Ополоснувшись от грязи, я выбрался на берег, с помощью девчат разделся до исподнего и направился в свою палатку. Девчата отмоют комбез с кирзами и высушат их, а я надену сухую, тоже ушитую современную цифровую форму.

    Переодевшись, я покинул палатку и направился в столовую, там как раз заканчивался завтрак. После него прошёл в штабную палатку, где собрались по моему приказу все офицеры.

    – Значит, так, товарищи офицеры, – начал я, – сообщаю вам, что я решил поддаться на ваши уговоры. Через неделю мы переходим в другой мир. Готовьте лагерь к сворачиванию… Капитан, готовьте разведгруппу, завтра, если погода нормализуется и земля подсохнет, мы летим за пределы Дикого леса. Мне пора проводить пробуждение дара, не будем тянуть время.

    – А вам уже можно, Учитель? – тихо спросила со своего места Одна.

    – Лучше бы, конечно, ещё подождать… – протянул я. – Но в принципе прогноз для инициации благоприятный, можно проводить. Так что готовьтесь. Каждый знает, что ему делать. Вольт – старший при сборке лагеря и подготовке к переходу в другой мир, портал будем разворачивать у столовой. Там самое лучшее место. Это всё.

    Офицеры, довольные новостями – здесь им уже приелось, хотелось чего-то нового, – стали расходиться, остался только координационный штаб, который начал готовить операцию по нашему уходу в другой мир. Танкисты побежали к складам и гаражам, требовалось загнать внутрь шеренгу танков из коллекции Эриха, которые они всё это время обихаживали. Те блестели как новенькие.

    Конечно, можно было, сменив широту, перейти куда-нибудь в тропики, но, честно говоря, путешествовать по мирам мне больше нравилось, вот я и надеялся, что мы вернёмся в мир, где шла война. Уж я тоже поучаствую, а не как в прошлый раз – всего в трёх стычках, хотя две и были довольно серьёзными, с применением танков с обеих сторон.

    – Командир, – догнал меня Мик. – Только что пришла смена часовых, охраняющих технику на аэродроме. Они говорят, там совсем развезло, сохнуть несколько дней будет, да и то если без дождей обойдётся. И всё равно вон какая сырость.

    – Есть предложение? – заинтересовался я.

    – Скорее идея. Мы прогалину всю бульдозерами взрыхлили, ровняя взлётную полосу, там сейчас не пройти, ноги по щиколотку вязнут, но есть поляна в восьми километрах на север, на «шторьхе» там можно взлететь нормально, трава густая, площадка ровная.

    – Хм, – задумался я на несколько секунд, капитан действительно предложил выход, поэтому я кивнул. – Норма, летим двумя машинами. Подготовь ещё четверых, ты летишь со мной.

    – Есть. Разрешите выполнять?

    – Бегом. Через час отправляемся.

    Предупредив офицеров, включая Вольта, об изменившейся ситуации, мы собрались и небольшой группой направились на нужную поляну. «Шторьхов» у меня было восемнадцать единиц, один разбили во время учебных полётов, он пошёл на запчасти, осталось семнадцать. Два трёхместных аппарата находилось на одном из складов в полной готовности, на них даже дополнительные топливные баки стояли. Этот склад был при мне, так что добираемся до места, разворачиваем его, выгоняем самолёты, сворачиваем и вылетаем в направлении обжитых земель. Но так как до края леса было чуть больше шестисот километров, мы действительно далеко забрались, а дальность «шторьха» с дополнительным баком едва превышает пятьсот километров, нужно будет в пути поискать площадку для дозаправки, благо полян в лесу хватало.

    Так всё и вышло. Дошли, подготовили самолёты и вполне благополучно взлетели, правда, разгонялись, на мой взгляд, излишне долго, но всё же поднялись в воздух. Потом на четырёхсотом километре была дозаправка, и мы полетели дальше. Путь лежал к небольшому замку, стоящему в открытом поле. Мне уже было известно, что там живёт маг, – при дозаправке в этих окрестностях во время прошлых полётов я успел пообщаться с крестьянами, так что информация точная. Причём маг был лекарем, стареньким, на пенсии, но лекарем. А мне нужен именно такой, чтобы мог в пентаграмме во время инициации отслеживать всё, что происходило со мной и моей аурой.

    Мы совершили посадку в трёхстах метрах от стен замка на удобном поле, которое, к счастью, никогда не видело плуга. На дорогу не сядешь, её тоже развезло после ливня, хотя устойчивый ветерок начал подсушивать её.

    Оставив двух бойцов у самолётов, в обоих авиационные МГ стояли, если что, прикроют, я в сопровождении своих людей направился к замку. Один из них сбегал к воротам и сообщил часовым, что прибыли гости к хозяину, поэтому там уже поднялась кутерьма, готовясь к приёму гостей. Мы даже замедлили шаг, чтобы дать им время. Рва вокруг замка не было, так что мы прошли внутрь по дороге, а не по настилу моста. Церемонию встречи гостей, особенно одарённых, здесь знали, и слуги были на высоте. Так что встретили нас как надо, даже сам хозяин, мастер магии, вышел нам навстречу. Глядя на этого сухонького старичка с умными глазами, я коротко, но искренне поприветствовал его. Согласно традиции, причину, по которой я явился, сообщил после обеда, после того, как старичок утолил своё любопытство.

    – Простите, молодой человек, но я уже не беру учеников, – промокнув губы салфеткой, сообщил маг. – Возраст. В сорока двух километрах от моего замка находится особняк моего бывшего ученика. Может, он вас примет?

    – Мне не нужен учитель, – улыбнулся я. – Мне просто нужно пройти инициацию и открыть свой дар.

    – Хм, вот как? – Несколько секунд маг пристально разглядывал мою ауру истинным зрением, после чего вздохнул. – Я не вижу в вас ни одного зачатка магии.

    – Это можно увидеть только магическими артефактами, – приоткрыл я тайну. – Для магов моя аура – обычного человека. А в действительности я одарённый с неплохим потенциалом. Это редкость, понимаю, но это действительно так.

    – Это большая редкость, – согласился хозяин замка. – Я могу вспомнить только три таких случая, да и то один из одарённых погиб несколько месяцев назад. Читал некролог в газете.

    – Я тоже, – кивнул я с невозмутимым видом.

    – Хорошо, инициация меня ни к чему не обязывает, – согласился старик. – Давайте поговорим о плате. Что вы предлагаете. Небольшой рубин?

    – Именно.

    – Что ж, я согласен.

    – Плата, как всегда, после работы. – Я показал камешек.

    – Это обычные условия договора. Идёмте ко мне в подвал, там у меня мастерские. Пентаграмму будем использовать мою, я к ней привык.

    – Хорошо.

    Мы покинули обеденный зал и все вместе спустились. Хозяин замка довольно долго собирал пентаграмму, я следил за этим с помощью амулета-юриста, к сожалению, истинное зрение мне пока было недоступно. Тот всё делал правильно, и никаких нарушений в работе пентаграммы я не заметил.

    После его знака я прошёл внутрь, он активировал её, и мы начали работу. Когда дар проснулся, я едва успел его удержать, иначе он сжёг бы все камни пентаграммы, и так хозяин запричитал, когда те, едва сдерживая напор моего дара, ярко засияли. С трудом удерживая ману, я быстро стал вязать сетку. Как при отсутствии работающего истинного зрения я это делал? Так пентаграмма как раз и была нужна для того, чтобы магически давать видеть, что я плету, она, так сказать, огромный амулет-юрист. С сеткой я закончил за пять минут, накинул её на себя – и всё, дар был под контролем, но вот хозяин замка был не особо рад – два драгоценных камня рассыпались пылью. Именно поэтому я и не сообщал ему уровень своего дара, старик отказался бы меня инициировать. Дело тут даже не в рассыпавшихся камнях, все, кто находился в подвале, могли погибнуть, да и я, честно говоря, едва удержал ту силу, что пёрла из меня.

    Когда я вышел из пентаграммы, маг, поджав губы, сообщил:

    – Вы не сказали, что уровень вашего дара такой высокий, никак не меньше второго. Я едва удержал выброс вашей маны в пентаграмме. Уничтоженные камни нужно возместить, молодой человек.

    – Естественно, – согласился я.

    Передав ему сперва оплату за работу, я добавил три камня.

    – Почему три? – спросил старик, придирчиво их изучив.

    – Два в пыль превратились, один треснул, – указал я.

    – Плата принята, – снова недовольно пожевав губами, кивнул хозяин замка.

    В принципе он был доволен, камни возместили, заработал ещё, но старался этого не показывать. Нас проводили к выходу, и мы направились к самолётам. Дежурившие бойцы уже заправили обе машины, бочка стояла в стороне, но я не стал от неё избавляться, тара хорошая, поэтому убрал её в сумку. Только после этого мы взлетели и направились обратно. Сидя в кресле пассажира, я использовал разнообразные амулеты и артефакты, разглядывая себя со стороны.

    – Какие-то проблемы, Учитель? – спросил сидевший за штурвалом капитан.

    – Гляжу, может, этот мастер мне магического жучка подсадил. В пентаграмме это было просто.

    – И что, есть?

    – Всем оборудованием прошёлся и не обнаружил, только сетка и грозовые облака ауры под ней. Ладно, хоть хорошо видно, как мана там бурлит, значит, всё отлично сработало, без осложнений.

    Вернулись мы без проблем, даже ещё засветло. Приземлились на той же поляне. Я убрал самолёты обратно на склад, их предварительно заправили, и в уже сгущающейся темноте мы направились к лагерю. Подошли к нему, когда малых укладывали спать. Поужинав и сообщив, что завтра в обед мы переходим в новый мир, я ушёл в свою палатку. День сегодня был насыщенный.


    Озадаченно поглядывая на высветившиеся координаты, что выдавал портал, я ещё раз сверил их с куцым списком, который был у меня.

    – Что-то не так, Учитель? – подошёл ко мне капитан.

    До обеда вся инфраструктура лагеря была свёрнута, техника, включая ту, что находилась на прогалине, убрана, в общем, мы были готовы перейти в другой мир. Зимней одежды у нас не было, поэтому ученики заметно мёрзли на ветру – сегодня утром внезапно похолодало.

    – Координаты мне неизвестны, похоже, мы нашли новый мир, – ответил я, записывая их. – Портал выдаёт зелёный свет, значит, снаружи безопасно, поэтому передовая группа может переходить.

    Дальше всё было как обычно: сперва прошли боевые подразделения, потом потянулась средневозрастная группа, и лишь потом малыши. Только пленных не было, которые обычно следовали за ними, поэтому сразу за малышами перешёл я.

    Быстро осмотревшись, я деактивировал портал и стал его разбирать. Мы оказались в лесу, в самом обычном и таком для меня родном берёзовом лесу. Что примечательно, до нас явно доносился шум трассы, уж его я ни с чем не спутаю.

    Подбежавший Мик доложил о том же. Мы находимся в небольшой берёзовой роще, рядом какая-то деревня, в стороне проходит дорога с глубоким кюветом. Пройдя на опушку, я посмотрел на машины, мелькавшие на трассе.

    – Неужто в родной мир вернулся? – озадаченно пробормотал я.

    Наклонившись, я поднял старую пластиковую бутылку, валявшуюся на траве, мусора вокруг хватало, посмотрел на выцветшую этикетку и тут же приказал принести мне спутниковый телефон. Я знал, что этот чемоданчик находился в рюкзаке начштаба. Когда мне его доставили и я по памяти набрал номер сотового телефона, то, услышав ответ с той стороны, сразу нажал на кнопку отбоя и ответил сам себе:

    – Я дома. Голос Валюхи я ни с чем не спутаю.

    – Что случилось, Учитель? – заинтересовался стоявший рядом Мик.

    Пока я проверял свои подозрения, мои ученики не стояли без дела. Старшие рассыпались вокруг, занимая позиции, причём делая это незаметно, трое следили за деревней. От опушки, где мы стояли, было видно улицу и дома, выходящие на трассу. Между трассой и заборами гуляли куры и пасся на длинной верёвке бычок.

    Средневозрастная группа под командованием двух офицеров образовала что-то вроде полукруга. Они сели на траву, и малые оказались в импровизированном загоне, но выбегать они из него не собирались, их воспитатели уже организовали несколько игр, и те были увлечены ими. Ученики старались не привлекать внимания местных, в этом они молодцы. Тройка снайперов в костюмах «Гилли» отслеживали все перемещения в деревне, наушник радиостанции у меня был в ухе, и я слышал все их переговоры.

    – Это моя прародина, – задумчиво ответил я. – Именно здесь я родился и умер, пока моя душа не переместилась в то тело, которое вы видели… Сколько времени я его искал, прыгая по мирам! А тут раз – и случайно вышел.

    – Может, это не случайность, а знак судьбы? – предположил Мик.

    – Может быть, – пожал я плечами, но быстро встряхнулся и стал отдавать приказы: – Ты, Мик, займись обороной. Задача состоит в том, чтобы не показываться на глаза местным.

    – Понял, – кивнул тот и направился проверять посты.

    – Вольт, – подозвал я топтавшегося неподалёку начштаба, тот уже отдал все необходимые команды и теперь находился неподалёку, ожидая моих приказов, – собирай своих программистов, пусть лезут в местную связь, Интернет, я хочу знать, где мы конкретно находимся, последние новости, а также время и дату. И поставь радиосканеры на перехват.

    – Есть, – вытянувшись, козырнул он. – Разрешите выполнять?

    – Действуй. – И я повернулся было, чтобы пройти на противоположную опушку и осмотреть деревню, как сообщение по рации заставило меня вернуться и судорожно достать бинокль из чехла: наблюдатели заметили бронетехнику на дороге.

    Приблизив изображение и подождав мгновение, когда оно автоматически стабилизируется, я озадачился:

    – Так, судя по флагам на антеннах, мы на Украине. Уже радует, у своих… Что-то техники много, учения, что ли?

    В это время подбежал Вольт с несколько удивлённым лицом:

    – Командир, есть данные по радиоперехвату. Мы на Украине, и здесь идёт война. Судя по переговорам, война с Россией.

    – Что за хрень? – искренне удивился я. – Наши к хохлам в жизнь не полезли бы. Да и если бы полезли, наши парни уже ноги в Атлантике мыли бы. Это не деза?

    – Это данные по радиоперехвату, программисты только начали разворачивать свою технику, используя для выхода в Интернет спутниковый телефон. Через пятнадцать минут будут точные данные.

    – Давай, – кивнул я и снова стал наблюдать за колонной приближающейся бронетехники.

    Было видно, что гражданские машины ничего хорошего не ожидали от украинских военных, они прижимались к обочине, чтобы пропустить идущую посередине трассы бронетехнику. Танков не было, в основном бэтээры, да и то старые, «семидесятки» да БМП, «копейки» и «двойки». Также шли грузовики, тоже не новые, буксировали они пушки, прицепы, даже «зушки», хотя в конце колонны шли два новеньких, явно только с завода армейских МАЗа. На броне некоторой техники сидели расхристанные солдаты в форме, кто во что горазд, такое впечатление, будто их одевало несколько стран. На некоторых машинах были странные флаги – красный сверху, чёрный снизу и надпись посередине. Но прочитать её не удавалось, стяги трепыхались на ветру. Колонну уже можно было видеть невооружённым глазом, но я всё равно пользовался биноклем, подсчитывая количество техники. Похоже, шёл неполный батальон, для полного людей и техники маловато, для роты – много, скорее всего, две роты шло.

    Ко мне снова подбежал Вольт, с другой стороны рощи к нам спешил Мик.

    – Есть новые данные, командир, – обратился ко мне начштаба. – Наши парни только что залезли в местную Всемирную паутину и добыли всё, что нужно. Мы находимся в две тысячи пятнадцатом году, день и месяц – седьмое мая. Война действительно идёт, но не с Россией, как это натужно пытается выдать новое правительство Украины, а со своим же населением. Был госпереворот, и к власти пришли фашисты, бандеровцы, вроде тех, что мы в сорок втором давили, они перекраивают страну под себя. Крым уже проголосовал за вступление в Россию и больше года считается в её составе, отчего бандеровцы слюной брызжут и не признают этого, а также отделились восточные области, Донецк и Луганск, образовав одно, пока никем не признанное государство, Новороссию. Там ополченцы и воюют с нацистами, которые хотят якобы вернуть эти земли, а по факту – уничтожить население и инфраструктуру. Те, кто пришёл к власти, уже продали эти земли американцам, они на территории ополчения вроде как газ добывать собираются. Ещё вся Европа против России и поддерживает с разрешения США, которые всё это устроили, Украину. Даже врут также, что воюют с бандеровцами российские солдаты. Война идёт почти полтора года. Ещё у новой власти есть бойцовая собачка, которую они кидают против всех, кто выступает против них. Это «Правый сектор», лютые нацисты, они людей живьём жгут, такие же, как и их деды в войну.

    – А флаг у них, случайно, не красно-чёрный?

    – Пока неизвестно, я прочитал краткую сводку и направился к вам.

    – Колонна уже прошла, так что идём, сам почитаю, что в Интернете пишут.

    Мик стоял рядом и тоже хмуро слушал Вольта, ему новости, принесённые начштаба, не нравились. О Мёртвом мире они знали, как и о том, что там происходило, почему он умер, так что они понимали: ситуация более чем серьёзная. Конечно, тут тот год, когда нанесли ядерный удар, как в Мёртвом мире, уже прошёл, не четырнадцатый, а пятнадцатый идёт, но обстановка, похоже, была ещё та.

    Все вместе мы прошли к парням-программистам, которые устроились прямо на траве, и, получив на руки военный ноутбук, стали просматривать всё, что там было написано. Это заняло порядка полутора часов, и, честно говоря, новости меня не порадовали. Россия со всех сторон окружена врагами и ещё держалась, но это чисто из-за президента и его команды. Молодцы, уважаю. Именно они держат ситуацию и не дают ей свалиться в пропасть, как ни подталкивают к этому их оппоненты из Евросоюза, НАТО и госдепа.

    Я лишь один раз отвлёкся, когда наблюдатели сообщили, что по трассе прошло два бэтээра, это были «семидесятки», и свернули они в деревню. Я узнал, какие у них тактические знаки нанесены. Выяснилось, что на башнях нарисованы украинские флаги, а на передовой машине был флаг «Правого сектора», поэтому я приказал усилить наблюдение за деревней и обо всём необычном докладывать. На броне обеих машин сидели солдаты, уверен, они и внутри были, так что в деревне находилось порядка двадцати пяти айдаровцев. Конечно, я уже просмотрел с ребятами видео одесской трагедии, и, надо сказать, добрые чувства к этим нелюдям мы не испытывали, однако мы были не одни, и рисковать учениками не стоило. Ещё повстречаемся.

    – Это айдаровцы, судя по переговорам, – сообщил радист, работающий с аппаратурой радиоперехвата.

    О том, где мы вышли из портала, программисты уже выяснили, это были окрестности города Славянска. Мы находились глубоко в тылу укровойск. В данный момент я читал, что пишут на российских форумах, и улыбался. Наши, как обычно, лишь посмеивались над санкциями и, что странно, жалели соседей. Вот у меня не было жалости почему-то ни к одному хохлу, я их правительство, по неизвестной мне пока причине, перевёл в ранг врагов вместе с населением. Может, потому, что они поддержали переворот? А раз поддержали, то какие они братья-славяне? Не-е, я за ополчение. Вон мои парни, нагрузившись новыми сведениями, были со мной.

    – Командир, айдаровцы грабят население, – услышал я напряжённый голос одного из наших наблюдателей. – Один из местных жителей, ветеран, судя по наградам на груди, пытался пристыдить их, за что получил прикладом по лицу. Командир?

    В голосе бойца было отчётливо слышно отчаяние, оттого что они ничего не могут сделать, в эфире ясно был слышен гул недовольных голосов.

    – Всем внимание, огня пока не открывать. Ждать команду, – мгновенно принял я решение, а слыша, как Мик рядом скрежещет зубами, повернулся к нему: – Мик, кто у нас там собирал комплект эсэсовской формы? Помню, на Тории несколько человек их под себя перешивали и ходили, чтобы привыкнуть.

    – Одна коллекцию собирала униформы, – слегка удивлённо ответил Мик и тут же хищно улыбнулся: он всё понял. – Разрешите выполнять?

    – Бойцы ничем не должны отличаться от тех, что воевали здесь в прошлом, проследи за этим тщательно и вооружи хорошо. Снайперы с верхушек деревьев вас поддержат. Деревенские должны запомнить на всю жизнь, что бандеровцев побили фашисты и уехали на их технике. Всё понял?

    – Понял! – прорычал Мик с широкой улыбкой и рванул куда-то в сторону, по радиостанции подзывая бойцов, ему нужно было пятнадцать человек.

    Снайперы занимали позиции на деревьях, Вольт загнал туда же оператора, чтобы он всё снимал, что происходит в деревне, там ограбления уже подходили к концу, вообще уроды ничего не боялись, а быстро переодевшиеся бойцы подгоняли амуницию и проверяли униформу. У десятка были немецкие автоматы, у двух пара МГ, у Мика, что надел форму унтера, тоже был автомат. После команды «немцы» покинули рощу и, рассыпавшись цепью, направились в центр деревни. Их задача не вести бой, снайперы на берёзах из своих ВСС всё сделают, а произвести как можно больше шума с выкриками немецких команд. Потом зачистка. Ещё я настоял, чтобы у каждого «немца» был кевларовый жилет под формой.

    Командовать операцией я поручил Вольту, а то у него в основном штабная работа, лишь пару раз лично участвовал в ликвидации бандеровских банд. Пусть, сидя на дереве и наблюдая за боем в деревне, командует в режиме онлайн и набирается опыта. Он молодец, командовал отлично. С началом операции приказал радистам врубить глушилку, теперь на три километра вокруг не работала ни одна радиостанция, ни один сотовый.

    Как только «немцы» тихо прошли через половину деревни и полукругом начали обходить три богатых на вид дома, где и веселились бандиты в форме, – во дворе одного из них, как доложили снайперы, насиловали молодую хозяйку, – то произошла встреча. Раздались первые очереди немецких МП, к ним присоединились МГ, а также тихо захлопали винтовки снайперов. Картинка с камеры оператора шла на мой ноутбук, так что я смотрел всё в режиме онлайн. «Немцы» смели айдаровцев в одном дворе, внутрь дома сразу рванула группа зачистки, остальные при поддержке снайперов отправились дальше. Бронетехника, что стояла на улице, бандитам уже не поможет, три бойца в эсэсовской форме зачистили их экипажи и устраивались внутри, крутя башнями. Наблюдать за этим было несколько странно. Один из бойцов, от живота стреляя на бегу, перепрыгнул через тело лежавшего в пыли ветерана, которого девочка лет двенадцати пыталась оттащить в сторону, видно, внучка или правнучка. Чуть позже два бойца, что пробегали мимо, помогли ей, зажмурившейся от ужаса, отнести деда во двор их дома. Потом вернулись и присоединились к бою.

    Парни не стеснялись использовать тяжёлое вооружение бэтээров, а также свои гранаты, с длинными деревянными ручками, отжимая десяток оставшихся в живых бандеровцев к околице. Живых оставалось всё меньше и меньше, парни работали профессионально и уверенно. С той стороны, конечно, тоже не любители были, видно, что понюхали пороху, но и факт неожиданности сыграл свою роль, они видели, кто их атаковал, и были в изрядной растерянности. Я бы ещё сказал, в панике.

    Вот одного нашего свалила пуля. Она попала в характерную немецкую каску, сбив её с головы и контузив его, ближайший боец подскочил к товарищу и наложил на него «Среднее исцеление», отчего тот мгновенно пришёл в себя, снова нацепил изувеченную каску и продолжил бой. Схожих ситуаций было ещё две: одному пуля попала в ногу, другого бойца перерезали очередью из автомата, но их быстро вернули в строй. Бой в деревне – это сложное и серьёзное дело, благо опыт как раз зачисток населённых пунктов от солдат из гарнизонов и полицаев у бойцов был громадный.

    – Командир, – услышал я в наушнике гарнитуры напряжённый голос Мика, – эти уроды заложников взяли в крайнем доме. Требуют выпустить их и дать уйти, иначе они их убьют. Там женщина с ребёнком.

    – Используй амулет «Паралич». Бандитов взять живыми, заложников освободить, – приказал я.

    Такой амулет у Мика был, я слышал, как он хлопнул себя по лбу, и через минуту пришёл доклад: деревня полностью зачищена, взято относительно целыми восемь боевиков. Трое из них ранены.

    – Готовьте виселицу на восемь человек, потом соберите местных жителей, ты с сильным немецким акцентом зачитаешь приговор, потом казнь, вы погрузитесь на бэтээры и уедете. Где встретимся, мы вам потом сообщим. Нам нужно незаметно пройти между Краматорском и Славянском, идём в сторону Луганска.

    – Принято.

    Ещё до начала боя в деревне мои программисты смогли найти телефон диспетчера частной фирмы по перевозкам и, позвонив, заказали пять автобусов, с оплатой на месте наличными. Заказаны были большие автобусы обязательно с занавесками на окнах. Идею мне предложил один из сержантов-программистов, я его поддержал, нам нужно было покинуть это место. Не на технике же военных лет, да ещё в красноармейской форме, было двигаться по дорогам. Не думаю, что мы проехали бы большое расстояние.

    – Учитель, – сообщил ближайший из программистов, прикрывая микрофон трубки спутникового телефона, – на связь вышел один из водителей: автобусы подъезжают.

    – Вели им встать там, на трассе, откуда не видно деревню. Мы выходим.

    – С учётом того, как местные относятся к георгиевским ленточкам, это не очень хорошая идея, – сказал он и покосился в сторону малых.

    В этом он был прав: при маниакальной ненависти хохлов к памятникам Ленину и этим самым георгиевским ленточкам почти две сотни детей в форме красноармейцев – это будет взрывающая мозг бомба. Как бы водители не подумали, что к ним возмездие идёт за свершённое ими. Как я уже говорил, я отожествлял местных с ярыми нацистами и подумывал ликвидировать водителей после того, как они выполнят работу, ну или сразу, водители и у меня есть.

    Пока в деревне совершалась казнь – оператор ещё снимал, потом я приказал выложить эту запись на бесплатные ресурсы, – мы собрались и, покинув рощу, стройной колонной направились к автобусам. Чтобы те не уехали, я отправил вперёд пятёрку бойцов, так что при каждом водителе уже был охранник.

    Когда я подошёл к автобусу и первым поднялся на ступеньки – в остальные дети уже грузились, – то услышал всхлип водителя. Он смеялся, вытирая слёзы. Растерянный боец топтался рядом.

    – Ой, не могу, нашествие бойцов Красной армии на бандеровцев, – сквозь всхлипы услышал я. – Бегите, проклятые фашисты…

    – Эй, дядя, – тряхнул я его за плечо.

    – Сейчас, – с трудом уняв смех, ответил пожилой седоусый водитель, доставая платок и вытирая лицо. – Всё неожиданно как-то было.

    – Нам нужно перебраться через позиции на территории, контролируемые ополчением, – сказал я водителю, отчего тот тут же стал серьёзным.

    – Блокпосты везде, мы пока сюда ехали, два пересекли, и это на двадцати километрах. Всех досматривают, даже нас остановили, хотя видели, что мы порожняком идём.

    – Тогда где тут есть большой лес, чтобы рядом ровное поле было?

    – Откуда тут лесам взяться? – отрицательно покачал он головой. – Посадки только, остальное давно повырубили.

    – Ладно, все сели, закрывай двери, двигаемся пока прямо, там разберёмся, – распорядился я и, пока тот дёргал рычаги, повернулся в салон и велел детям – тут была в основном средневозрастная группа – закрыть занавески, продублировав это по рации остальным машинам.

    Метров через триста мы остановились и подхватили Вольта со снайперами и оператором. Вдали можно было видеть, как на трассу выехали два бронетранспортёра с бойцами на броне. Мик доложил, что в деревне операция проведена до конца и они покидают её, но я тогда общался с водителем и слушал доклад краем уха. Некоторые машины с частниками останавливались, и пассажиры снимали «эсэсовцев» на броне бэтээров с украинскими флагами на телефоны.

    – Это что? – отвлёк меня от раздумий водитель, тыкая пальцем в боковое окно.

    Там было видно восемь покачивающихся на верёвке тел и толпа деревенских жителей.

    – Айдаровцы, мне не понравилось, как они относятся к мирному населению, за это их наказали, – проинформировал я ошарашенного водителя.

    – Э-э-э…

    – Мик, – не обращая внимания, как открывает и закрывает рот водитель, связался я с капитаном, – съезжай с дороги куда-нибудь к посадке и все переодевайтесь под бандеровцев, нужно и на автобусы навесить эти знаки и флаги, «Правый сектор» на блокпостах не останавливают.

    – Понял, сделаем.

    – Командир, – подошёл ко мне Вольт, – операция прошла успешно, запись уже выложена в Интернет. За пятнадцать минут на «ютьюбе» восемьдесят семь тысяч просмотров, и цифра очень быстро увеличивается. О, уже сто.

    – Молодцы, бойцы, примите от меня искреннюю благодарность за проведённую работу.

    – Благодарю, Учитель, – поклонился начштаба.

    Ну а так как я продублировал благодарность по рации, слышали все бойцы.

    – Так это ты, значит, командир у них? – искоса посмотрев на меня, спросил заметно пришедший в себя водитель, сидел я рядом с ним, на месте кондуктора. – Не молод ещё? Сколько тебе, тринадцать?

    – Почти. А так молод только телом, не душой, – усмехнулся я, изрядно озадачив водителя. – Там дальше два бэтээра будут стоять, остановитесь рядом с ними. Это наши парни.

    – Ополчение? – тут же спросил водитель.

    – Можно и так сказать.

    – Я ведь и сам из ополчения. Со Стрелковым Славянск оборонял, мехводом на бээмпэ был. Когда наши отходить начали, нашу бронегруппу бросили на укровояк, отвлекающий манёвр, так сказать. Только вот полегла вся наша группа… Но остальные наши парни успели уйти. Вырвались из окружения.

    – Сами как выжили? – с интересом спросил я.

    Об этом выходе я читал, и мне было интересно послушать очевидца.

    Тут был как раз поворот дороги, и, повернув, мы увидели стоявшие на обочине бэтээры и бойцов рядом с ними.

    – Машину подбили, меня контузило, плохо помню, как выбрался через люк. Экипаж из пулемёта скосило, а я скатился в кювет. Как раз моя машина разгораться начала, пара уцелевших парней из десанта потащила меня в сторону, прикрываясь дымом, но и их положили, дальше я сам по кювету полз, стоять не мог, ноги не держали. Местные мне, не побоялись, что бой шёл, помогли, утащили через огород в дом и спрятали в погребе. Потом через пару месяцев, когда немного пришёл в себя, устроился в эту фирму, водителем теперь работаю. А своих я искал, похоже, только я уцелел, раненых эти нелюди прямо там, на дороге, добивали.

    – Ну и как под украми?

    – Хреново, недавно чуть не до смерти забили учительницу русского языка. И ведь её ученики… твари, – искренне вырвалось у водителя, когда он притормаживал и останавливал автобус у крайнего бэтээра.

    Я лишь мельком покосился на действия своих бойцов, мы уже всё с ними обговорили, так что они разбежались и стали приклеивать нацистскую символику на автобусы, а я задал другой вопрос:

    – Остальные водители – кто они? Фашистов не поддерживают?

    – Трое нормальных, а один уже получал от меня в рожу. Он за АТО, – честно ответил водитель.

    Связавшись с бойцом, находившимся в третьем автобусе, я спросил у него, не Тарас ли там сидит за рулём. Тот подтвердил, также сообщил, что на водительском месте есть наклейки с символикой нацистских подразделений и аж три флажка Украины.

    – Ты разобрался с управлением? – уточнил я у него, боец был нашим штатным водителем.

    – Так точно.

    – Водителя приказываю ликвидировать, займи его место.

    – Есть.

    Посмотрев на растерянного водителя, я спросил у него:

    – Как вас по батюшке?

    – Антон Игоревич, – вздрогнул он, видя в зеркало заднего вида, как вывели из третьего автобуса водителя, к его голове приставили пистолет и раздался хлопок. – Лихо вы.

    – Это не мы, Антон Игоревич, это жизнь такая. Есть те, кто за нас, есть те, кто против нас, другого не дано. Одних мы уничтожаем, с другими дружим… Кстати, пора начать движение, командир передового бэтээра рукой машет.

    Колонна тронулась с места и направилась дальше по разбитой гусеницами бронетехники дороге, бэтээры шли впереди и в конце колонны, на всех машинах были символы батальона «Айдар», которые во множестве были найдены в десантных отсеках бэтээров. С блокпостами Антон Игоревич не ошибся, мы три пересекли, но уловка сработала, нам махали руками, как же, пополнение на передовую ехало, но не останавливали.

    – Через час стемнеет, – сообщил водитель. – Не успеем. Дорога плохая, скорость нормальную не разовьёшь.

    – Для нас переходить линию фронта, а тут серьёзные у вас передовые позиции, опасно. Значит, используем план «Б». Сворачивайте с дороги, нам нужно хорошее ровное поле, чтобы могли сесть самолёты, и главное, чтобы рядом не было укровояк.

    – Да они тут везде. Как тараканы разбежались, прячутся по посадкам, боятся авиации Новороссии.

    – А у них и авиация есть? – удивился я.

    – Да пару машин отбили, но они их не применяют, даже если свои же беспилотники в воздух поднимают. На днях свой же и сбили, а разорались, что это был штурмовик ополчения. У них враньё одно идёт на всех каналах.

    – Хм, а это идея, как их ещё больше заставить обделаться, – задумчиво пробормотал я и пакостливо улыбнулся.

    Обернувшись к сидевшему рядом Вольту, я поставил ему задачу найти рядом лес, где нет укров, с ровным полем поблизости.

    – Сделаем, – кивнул тот, а колонне я отдал приказ снизить скорость, пока программисты искали то, что мне нужно.

    Буквально через десять минут информация была у меня, и я, отправив её Мику, который находился на передовом бэтээре, велел водителю следовать за ним. Бронетранспортёр на ближайшем повороте съехал с трассы и попылил по просёлочной дороге, остальные автобусы последовали за нами. Через двадцать километров мы встали на опушке нужного леса. Хотя лесом его и сложно назвать, но для местных степей действительно лес.

    – Вот что, Антон Игоревич, придётся вам и вашим товарищам, чтобы избежать недоразумений, побыть с нами. Вы как?

    – Надо – побудем, – кивнул тот, наблюдая, как дети высаживаются из автобусов и с весёлым гомоном направляются к роще, которую уже осматривали бойцы.

    Там действительно никого не оказалась, спутник не врал. Мои программисты, пока мы ехали, вскрыли пароль доступа к американскому спутнику слежения и перевели его под свой контроль, лишив этого пиндосов. Вольт уже доложил, что у них там, в Пентагоне, паника началась: пропал с экранов спутник-невидимка.

    – Разбить лагерь, – приказал я. – Организовать оборону. С водил автобусов глаз не спускать. Отберите у них средства связи, то есть сотовые телефоны.

    – Есть, – козырнули Мик и Вольт.

    Лагерь был организован быстро, я развернул два склада, так что привычно в лесу появились палатки и задымила походная кухня. Водители охотно ужинали вместе со всеми, круглыми глазами поглядывая в сторону складов, которых тут раньше не было. Это ещё не всё, до предела своего удивления они ещё не дошли. Как только стемнело и уложили малых, я открыл баул с авиационной техникой, и… оттуда были тягачами отбуксированы двадцать шесть немецких боевых самолётов времён Великой Отечественной войны. Точно столько, сколько у меня было пилотов, которые справятся с управлением тяжело нагруженных машин.

    Да, я собирался покинуть Украину и перебраться в Россию, но хотел оставить о нашем здесь пребывании такие воспоминания, что укры убегут в страхе в свою тщательно лелеемую Европу. Значит, нет у них тут авиационного террора? Что ж, будет. И пусть они все претензии высказывают канцлеру Германии, русские тут ни при чём. Та их, конечно, пошлёт и напряжёт свою разведку, но русские тут ни при чём. Вою поднимется… а русские тут ни при чём.

    До самой полуночи с выстроенными в ровную шеренгу самолётами (баул я уже убрал) работали техники, заправляя и вешая бомбы, пилоты отсыпались. А в полночь в небо был поднят беспилотник, который начал летать над позициями укровояк и ополчения. Потом, после дозаправки, он был отправлен к Киеву. Там поднялась воздушная тревога, но, что надо, беспилотник снял и доставил нам. Так что штаб интенсивно работал, распределяя технику по целям.

    Ну, штурмовики, понятно, направляли на передовые позиции и тылы укров, их задача – нанесение бомбовых и штурмовых ударов по обнаруженным позициям нацистов, бронетехнике и складам. Причём операцию так планировали, чтобы с тем боезапасом, с каким они должны были подняться в воздух, нанести максимальные потери фашистам в технике и людях. То есть бомбы – на позиции бронетехники и личного состава, а потом пушками и пулемётами по складам, вызывая их детонации. Планировали всё тщательно, чуть ли не действия каждого пилота.

    Теперь о Киеве. Что-то они там совсем страх потеряли, поэтому стоит им напомнить, что война близко. Четыре «хейнкеля» должны были нанести бомбовые удары по армейским складам в пригороде, а один, пятый, долететь до центра столицы и нанести бомбовый удар по Раде. Нет, это не шутка, действительно бомбовый, но, к сожалению, без взрывателей. Если там кого и пришибёт болванкой, начинённой тротилом, то это воля случая. Ах да, прежде чем отправляться спать, я велел доработать план вылета к Киеву, тот «хейнкель», что полетит в центр, должен пару бомб положить в американское посольство. Тоже без взрывателей. Надеюсь, там поймут намёк.

    Парни сразу же стали искать спутниковые снимки посольства и подготавливать боевое задание нашему лучшему пилоту, который и будет сбрасывать бомбы в центр Киева. Также на некоторые машины ставили камеры, чтобы они записывали проводимую боевую операцию. Это обычная процедура, мы так делали, когда работали по железнодорожным станциям и аэродромам немцев в сорок втором, у нас есть много часов записей тех военных лет.


    Утром, в семь часов, зевая, я поднялся и после водных процедур – умывальники стояли неподалёку от кухни – направился к штабу. Там Вольт с красными от недосыпа глазами ставил задачу группе лётчиков. Они уже позавтракали, так что готовились вылететь бомбить фашистов. Штурмовики вёл Мик, а бомбардировщики – мой зам по авиации, он же самый опытный пилот.

    После моего напутствия лётчики побежали к самолётам, там им помогли надеть парашюты, и техники полезли на места стрелков и штурманов, нужные знания и даже личный опыт у них был.

    Я стоял на опушке, опершись плечом о ствол дерева, и наблюдал, как один за другим взлетают самолёты с немецкими нацистскими крестами на крыльях и фюзеляже, когда дверь одного из автобусов отворилась и оттуда буквально выкатился Антон Игоревич.

    – Мне это не привиделось? – подбежав ко мне, спросил он.

    – Вы мне вчера подали отличную идею, как заставить местных вояк и их хозяев-нацистов испытать такой страх, какой они ещё не испытывали. Вы видите исполнение этой идеи. Жаль, акция разовая, второй раз повеселиться нам так не дадут. Да и эффекта такого уже не будет.

    – А если их собьют?

    – Это вряд ли, с теми амулетами защиты, что висят на самолётах, это ещё постараться надо, так что они по голове противника ходить будут, и ничего.

    Самолёты уже разделились на две неравные группы и направились каждый по своему маршруту: бомбардировщики – к Киеву, штурмовики – к позициям укровояк. Вели их наши по рации, наводя через спутник.

    – Идите позавтракайте, вечером мы вас отпустим, домой поедете.

    Вздохнув и почесав затылок, этот пожилой седой мужчина как-то растерянно потоптался рядом и, махнув рукой, направился сперва за своими товарищами, а потом с ними к кухне. Я перед ними немного слукавил: да, на Киев налёт будет одиночной акцией, но на передовые позиции уже нет, два или три вылета успеют сделать, пока я не дам приказ отбоя. Именно поэтому оставшиеся техники готовили бомбы, перетаскивая их из штабелей на тележки и в кузовы грузовиков, да и топливозаправщик был наготове.

    До передовых позиций укропов было не так и далеко, поэтому я направился в штаб узнать обстановку. Там царила деловитая суета.

    – Что у вас? – спросил я, входя в палатку.

    Пятеро радистов в наушниках слушали эфир, программисты что-то мудрили с нашим спутником, офицеры на карте ставили флажки. Похоже, дело шло.

    – Командир, первое звено достигло передовых позиций и начало прицельный огонь. На позициях танкового батальона украинских войск пожары. Горит бронетехника, и происходят подрывы боекомплекта. Сейчас они работают пушками по ближним складам. Остальные в данный момент тоже достигли передовых позиций и штурмуют их. Пока точных сведений нет. Бомбардировщики на полпути к Киеву. Как вы и просили, скорость полёта снижена, чтобы в столице у нацистов успела подняться паника. Средства связи мы контролируем и не блокируем, информация уже пошла президенту Украины. Внятных приказов от него и министра обороны своим войскам пока не прозвучало.

    – Держите меня в курсе, – велел я и направился в столовую, пора позавтракать.

    Парни и без меня справлялись, не к чему стоять у них над душой, а если что важное, мне сообщат.

    Когда дежурная по кухне поставила передо мной большую тарелку с супом, сидевший рядом Антон Игоревич спросил:

    – Ну как там?

    Остальные водители жадно прислушались. Они вообще были в охреневшем состоянии. Десятилетние парни и девчата спокойно ходят в советской форме, причём с самыми настоящими карабинами Мосина за плечами, у некоторых, видимо старших, вместо карабинов – пистолеты. То есть малолетняя армия. И ладно бы казалось, что они играют, так нет, они живут этим, и для этих детей обстановка, одежда и оружие явно норма, это видно по их поведению. Эти дети стояли на часах, работали на кухне и занимались малыми, правда, последние ещё спали, так как все почти взрослые, то есть подростки, улетели бомбить фашистов.

    – Разбомбили позиции танкового подразделения укропов, штурмуют пехотные, в основном нацгадов, а одна тройка улетела на предельную дальность полёта, к Донецку, позиции укропов у аэропорта бомбить. Бомбардировщики до Киева ещё не долетели.

    – Так вы и Киев хотите бомбить?! – ошарашенно спросил один из водителей.

    – Не мирное население, мы же не немцы в сорок первом. Раду и так, на окраине, склады. Чтобы население не забывало, что война идёт и скоро она к ним придёт. С намёком вылет.

    – Да-а… – протянул Антон Игоревич. – Вроде и мечтаешь о подобном, а тут раз – исполняется всё, а как реагировать, непонятно.

    Водители отложили ложки и, переглянувшись, хором запели:

    Двадцать второго июня,Ровно в четыре часа,Киев бомбили, нам объявили,Что началася война…
    Кончилось мирное время.Нам расставаться пора.Я уезжаю и обещаюВерным вам быть навсегда…[1]

    Водители пели с чувством, было видно, что многие подзабыли слова, но другие напоминали, так она и текла над столом. Чистая, спокойная и торжественная. А я сидел, улыбался и смотрел на голубое небо, которое было видно через листву берёз над нами.

    За завтраком я поддерживал беседу с успокоившимися водителями, а когда поел, прослушал сообщения по рации о новых сведениях. Киев разбомбили. Всё, как и планировалось, в девять утра восьмого мая в пятницу, то есть в рабочий день, над столицей Киева снова появились странные смутно знакомые самолёты. Четвёрка отделилась и ушла на окраину, откуда донеслись продолжительные раскаты грома, сопровождаемые подземными толчками и дымом, а один пролетел над центром и, сделав несколько кругов, полетел догонять своих. Было видно, что от него что-то несколько раз отделилось, да и толчки были, но взрывов не последовало. Это, оказывается, в новостях через минуту после бомбардировки проскочило, оператор укроканала приблизил изображение уходящих самолётов, показывая кресты на крыльях. В общем, в радиоэфире царила полная паника и истерика.

    Тут вернулись штурмовики и после заправки и пополнения боезапаса пошли на второй взлёт, целей у них было много, и в основном это были позиции националистических батальонов. Когда они вернулись со второго вылета, как раз заходили на посадку хорошо поработавшие бомбардировщики. Топливо и бомбы ещё были, поэтому я разрешил штурмовикам сделать третий, и последний, вылет.

    Пока штурмовики работали по позициям укропов, добивая последние части, которые они ещё в этом районе не посещали, я развернул баул и начал загонять туда заправленные бомбардировщики. Штаб сворачивал свою работу, да и лагерь тоже ликвидировался. Малыши завтракали и готовились садиться в автобусы, через час мы должны были покинуть этот лесок и поле.

    Когда вернулись парни на «лаптёжниках», склады уже были свёрнуты, все следы нашего пребывания, кроме ям от складов, убраны, ученики сидели в автобусах и ожидали приказа выдвигаться. Потом была спешная буксировка самолётов в баул, его сворачивание, бойцы с самолётов переодевались в форму с нацистскими нашивками и занимали места на броне трофейных бэтээров. Через пару минут наша колонна по просёлочным дорогам стала удаляться параллельно передовым позициям в сторону Чёрного моря.

    За время пути укровояки нам встречались, они были крайне растерянны, но остановить нас никто не пытался, наши бойцы казались спаянным подразделением. До обеда мы отмахали значительное расстояние, встали на обед, был сухпай, потом поехали дальше, пока вдруг вдали не заблестело Чёрное море. Практически без остановок, даже неожиданно для себя, мы проехали огромные территории, всего однажды заправляясь на заправке, – я дал пяток золотых монет Антону Игоревичу, и тот заправил из своих средств с карточки.

    Приближаться к побережью мы не стали, расположились на отдых у небольшой посадки. Пока старшие отдыхали после тяжёлой работы, три вылета у некоторых были, малые играли у автобусов.

    – Где мы? – поинтересовался я у Вольта.

    Тот уже развернул штаб и мог дать ответ. Честно говоря, пока мы крутились по дорогам, я успел потеряться. Ладно, парни из штаба с помощью спутника держали всё под контролем и вели нас так, чтобы встречи с укропами были минимальными.

    – Мариуполь в двенадцати километрах, – указал рукой нужное направление начштаба. – Вблизи подразделений противника не имеется. У города серьёзные оборонительные укрепления, там же сосредоточены и основные подразделения.

    – Понятно… – задумчиво протянул я. – Значит, так: ожидаем до вечера, отпускаем водил, выдав им щедрую плату в золоте, потом на транспортниках вылетаем в Россию и там легализуемся. На тебе сделать фальшивые документы на спортивно-юношеский клуб из Ростова-на-Дону… э-э-э…

    «Звезда», а также сопроводительные документы. Придумай сам причину, например оплаченные экскурсии по городам-героям. Направляемся мы в Москву.

    – Кого сделать старшим сопровождающим? – деловито поинтересовался Вольт.

    – Эриха, он в свои шестнадцать лет как двадцатилетний выглядит, настоящая белокурая бестия. Он и будет изображать старшего. Подбери ему помощников, которые выглядят как взрослые, и сделай соответствующие документы.

    – Бланков паспортов нет, – задумался на миг Вольт. – Склад нужно открыть со специмуществом, там спецпринтер, с помощью него можно напечатать любые документы.

    – Работай, времени тебе до вечера, – кивнул я. – Завтра Девятое мая, День Победы, так что мы в своей форме будем как раз в тему.

    Развернув нужный склад, я оставил штабных работать над сопроводительными документами и всем остальным. Эриха и десяток парней и девчат уже вызвали в штаб и готовят их к работе, инструктируя. Чуть позже мне показали новенькие бланки паспортов с уже вклеенными фотографиями. Программисты нашли сайт, где было всё по этим документам, скопировали и сделали два десятка бланков, а десятерым так ещё и права на управление всеми видами транспорта выдали. Хорошо, что у нас было оборудование из спецчасти ФСБ Мёртвого мира для создания таких документов, да и один сержант из программистов имел нужные знания, вот и сделал документы. Молодцы.

    Вечером после ужина мы отпустили водителей, я передал Антону Игоревичу мешочек с золотыми монетами в плату за их работу, тот золото уже получал, поэтому поблагодарил, им нужно было отчитаться за проделанную работу владельцу фирмы и куда делся один из водителей. Ну а мы, когда стемнело, убрали склад и развернули баул. Потом на пяти транспортных «юнкерсах» совершили длительный перелёт к Москве без дозаправки, оставив Ростов-на-Дону по правому борту. Хорошо иметь магические амулеты, которые скрывают самолёты от всех радаров!

    Это ещё не всё. Вольт доложил, что они наш клуб зарегистрировали на сайтах, как положено, только сделали дату на год назад, а также подали заявку на участие в Параде Победы. Но это как бы неделю назад, а во время полёта на телефон Эриха – трофей, снятый с тела бандеровца и перерегистрированный на него, – пришёл звонок от комиссии, руководившей и командовавшей Парадом Победы на Красной площади. Распорядитель извинялся, что о них забыли, не включили в программу, но обещал всё исправить. Также он уточнил, действительно ли будет со стороны нашего клуба участвовать военная техника тех времён. Эрих подтвердил и перечислил, какая техника и сколько членов клуба прибудет. Тот обязался всё быстро устроить. Я сидел рядом и слушал, так что был в курсе всего.

    С этим парадом тоже не всё так просто. Я не говорю о параде, где идёт современная техника, это совсем другое. Я говорю о параде реставраторов. Конечно, левых людей туда не пускали, но лет пять назад был издан указ о разрешении участвовать в продолжение главного парада разным патриотическим клубам и школам конструкторов. Так что, когда Парад Победы заканчивался, начинался второй, уже шоу реконструкторов с колоннами отреставрированной техники. Вот именно на него мы и записались. Руководил им уже не министр обороны, а один из старых маршалов, который давно был на пенсии. Мне это решение правительства нравилось очень, я его и в прошлой жизни поддерживал. В первый год в нём участвовали ещё ветераны, маршируя, а сейчас им это было слишком тяжело.

    Час полёта – и будет окраина Москвы, там сядем, подготовимся и направимся в столицу. Нужно будет только обещанную технику со складов достать.

    Конечно же меня заинтересовало, почему ученики так легко смогли пробить наш клуб на участие в параде реставраторов. Ведь это не просто мероприятие. Это, можно сказать, символ страны. Список участников согласовывается за месяц, за недели до этого идут активные тренировки, для каждого участника устанавливается своё место в шествии. То есть просто так пробиться в участие, да ещё меньше чем за сутки, – это фактически нереально, это как с главным парадом. Пытаясь прояснить непонятный момент, я обратился к Вольту с вопросом: КАК они умудрились всё это сделать?

    Тот несколько секунд удивлённо смотрел на меня, а потом пояснил. Чтобы пробиться в участие, я был прав, без звонка это сделать невозможно, но ученики перестраховались, даже два сделали. Они сперва узнали, кто главный по этому мероприятию, прослушали с помощью телефона переговоры на проводимом совещании и сделали правильный вывод, что просто так их не допустят. И что они сделали дальше? Узнали номер телефона президента России, смоделировали на компьютере его голос с характерными интонациями и набрали нужный номер. Вот «президент» и позвонил распорядителю и лично попросил внести в список участников юношеско-спортивный клуб «Звезда». Тот покряхтел, всё в программе уже утрясли, состав участников был известен, но обещал выполнить. Не успел распорядитель положить трубку, как ему позвонил «министр обороны» и также попросил похлопотать о своих подопечных, о тех же самых. Тот пообещал поставить нас в конец парада исторической техники, так как больше просто некуда. Потом он экстренно, почти в панике позвонил Эриху, узнал количество техники с нашей стороны и состав участников, кто и как будет идти, а также есть ли у нас запись тренировок. Огорчился, что нет, но парни отправили ему пачку фотографий с техникой и шеренгой моих учеников. Также Эрих пояснил распорядителю, как у них запланировано всё мероприятие: средневозрастная группа идёт маршем, старшая группа – на технике, демонстрируя вооружение и элементы формы тех времён, а малыши сидят в кузове полуторок, ЗИСа и трофейных «опелей». Также с нашей стороны будет участвовать БА-10 и БТ-2. За ЗИСом на буксире будет катиться походная кухня, после парада всех желающих могут покормить из неё пищей тех лет. Все документы на технику, подтверждающие, что она из тех или иных музеев, у нас на руках.

    Потом распорядитель и его помощники несколько раз звонили Эриху и буквально на пальцах объясняли, во сколько и где следует им быть, более того, обещали выдать на нашу группу специального человека, который проинструктирует перед парадом и проследит, чтобы всё было как надо.

    Кто-то спросит: для чего это нужно? Отвечу. Я своими ребятами и девчатами гордился, и лишать их участия в параде не хотел. Они участники боевых действий тех времён? Участники. Так что ещё надо? В учениках я был уверен, вот и хотел их продемонстрировать. Это было не блажью, а осознанным желанием руководителя и воспитателя участвовать в этом знаменательном для меня событии. А ветеранами, которые принесли нам эту победу, я гордился, ещё с дедами участвовал во всех парадах, даже когда служил в армии, так что хотелось сделать им приятное.

    Пока мы летели, штаб активно работал, формируя на лету, кто и где будет находиться, даже ролики прошлогоднего парада просмотрели, вряд ли что-то сильно изменится. О том, что нас вычислят, я не опасался, Вольт сообщил, что они держат под контролем все звонки президента и министра обороны, включая распорядителя, и если вдруг речь зайдёт о нас, будут делать обрыв сигнала связи, и они уже не смогут созвониться, случатся проблемы на АТС и с сотовой связью.

    Когда мы подлетали на пятистах метрах к Москве, пилот сообщил, что обнаружил удобное место для посадки рядом с трассой. Малыши, да и большая часть пассажиров уже спали, лишь штаб работал, готовя наше участие в параде в честь семидесятилетия победы над фашистскими захватчиками, и готовили они его как боевую операцию.

    Посадка прошла штатно, всех пассажиров заранее разбудили, так что, как только приземлились, сразу же отогнали машины на край поля, и я стал разворачивать баул, куда загнали технику. Самолёты конечно же были не видны на радарах, но вот их звук прорезался рядом со столицей и не уловить его не могли. Поясню: летели мы ночью с амулетами подавления шума на моторах, так что и не слышно нас было, и радарами не засечь, а в конце полёта амулеты начали разряжаться и отключаться, слишком сильный был источник шума, и амулеты работали на пределе. Вот такие дела.

    Как только баул был свёрнут, я направился за бойцами, которые провели разведку окрестностей. Буквально у места посадки был глубокий овраг, в нём я и развернул два склада. Задача бойцов – вывести из них боевую технику и подготовить её к параду. Из другого склада требовалось достать комплекты формы и переодеться, все должны быть в форме красноармейцев периода начала войны со всей положенной амуницией, скатками, котелками и касками. Более того, я приказал подготовить пятьсот пилоток с красноармейскими звёздочками на подарки ветеранам и всем желающим. Перед рассветом склады были свёрнуты, но заметить ямы от них можно было только с воздуха.

    Когда рассвело, я уже ходил рядом с построенными в шеренгу учениками, выводил из строя по одному и, используя амулет очистки одежды, приводил её в порядок. Так что она даже сверкать начала, как новая. А то ведь знаете – дети, у них быстро всё марается. С другой стороны шеренги с таким же амулетом шла Одна, зеркально повторяя мои действия. То есть выводила ученика метров на десять, активировала амулет, и от бойца отлетали облачком пыль и грязь, после чего он становился на место и выходил следующий. Так и работали. Сам я был в форме бойца Красной армии, в пилотке, с карабином за плечом, с сидором и со скаткой, каска висела на поясе, сапоги – те самые кирзачи, в которых я совершал пробежки. Ничего другого не было. У малых обувь была самодельная, очень похожая на армейские сапоги того периода. Только очень маленькие. Было у нас трое, которые умели их делать, да-да, я знания дал, так что всех оснастили.

    Об остальных скажу так: десять учеников находились в охране, другие занимались техникой. Эрих снова вёл по телефону разговоры с одним из помощников руководителя парада, сообщил ему, где мы находимся, и попросил прислать пару автобусов и гаишную машину для сопровождения – всё же историческую технику погоним. Тот обещал.

    Когда я закончил приводить участников парада и себя в порядок, то отправил малышей к кухне, где уже был готов завтрак. Выслушал Вольта – до начала парада осталось несколько часов – и пошёл инспектировать технику, а завтракать собирался последним, когда малыши и средняя группа поедят, вместе со старшими учениками.

    К моменту нашего завтрака к нам с дороги съехали два длинных автобуса-неоплана и «форд» ДПС. Из переднего автобуса выскочил какой-то мужичок в костюме и, найдя Эриха, стал с ним о чём-то экспрессивно говорить. Тот кивал и улыбался.

    Оказалось, выезжать нужно немедленно, иначе через закрытые дороги не проедем. Но лейтенант, выслушав куратора нашей группы, предложил позавтракать, пообещав, что всё мы успеем. К кухне были приглашены и водители автобусов, и сотрудники ДПС. Пока они откушивали, причём не без удовольствия, с живым интересом разглядывая технику и детей, которые возились рядом, – многие, обступив кухню и смущая гостей, смотрели на них, открыв рот, в большинстве это были малыши, – распорядитель облазил всю нашу технику и был изрядно удивлён её состоянием, но дал добро на участие в параде. Естественно, боеприпасов в пушке и пулемёте не было, даже замки с них были сняты. Всё же должна быть проверка техники перед её выходом на Красную площадь, по этой причине ни у кого не было ни одного патрона, хотя всё оружие было настоящим. Но это не страшно, соответствующие бумаги на эту тему у нас были выправлены, как и разрешение, подписанное министром обороны.

    Наконец все начали собираться, повар и её помощники уже закончили мыть котлы на кухне и заливали новую воду, готовясь приготавливать походные блюда для всех желающих. Дальше просто: всю малышню загнали в автобусы, я с ними ехал старшим, а всю средневозрастную группу и старших рассадили по грузовикам, и колонна направилась на трассу.

    До города было порядка восьми километров, но скорость пришлось держать по самой медленной машине, БТ-2, который развивал скорость не более сорока километров в час. Эрих боялся «разуться».

    Однако мы успели. Въехали в город, постовые в парадной форме, регулировавшие движение, пропускали нас без остановок, перекрывая параллельные улицы, так что мы встали на нужной улице в очереди, и наш куратор куда-то убежал. Выбравшись из автобуса, те дальше не идут, я выяснил у Эриха, в чём дело. Радиостанций мы не использовали, палиться не хотелось. Оказалось, распорядитель убежал за теми, кто должен проверять технику перед выходом её на Красную площадь, а также узнать, как формируется группа, которая должна маршировать по площади. У нас ведь две заявки: на марш и на проход бронетехники.

    Поглядывая на других участников, я довольно кивал: у меня ученики полностью соответствовали виду бойцов и командиров того периода войны – парни в красноармейской форме со всеми знаками различия, девчата в длинных юбках и беретах, всё как положено. Это и у малышей, и у средней группы, и у старших, разве что у двух последних групп ещё и оружие было на плече, в основном карабины, но у части ещё и ППД. Для антуража некоторые предлагали ещё перебинтовать часть учеников, для красоты, но я попросил без перегибов.

    Через пять минут прибежал куратор и привёл несколько людей, двое были в форме. Те, что в форме, полезли осматривать технику, остальные направились к нам. Я стоял в группе руководителей клуба. Оказалось, один из мужчин отвечал за проход маршем колонн в старой советской форме, то есть реконструкторов из разных клубов, он-то и пришёл за нами. Два парня, вроде как наши воспитатели, собрали в шеренгу средневозрастную группу, а командовать ими на параде должен был я, и повели по тротуару на соседнюю улицу.

    Стали слышны звуки марша, явно парад начался, и пошла современная бронетехника. Но нам выходить не скоро. Эрих остался командовать остальными. Он был в форме-комбинезоне танкиста-лейтенанта, с кубарями в петлицах, со шлемофоном, он был командиром БТ-2. Экипаж БА-10 тоже был в комбезах и шлемофонах тех лет. Малые должны сидеть на скамейках грузовиков и махать руками всем зрителям, улыбаясь, их уже проинструктировали. Воспитатели будут ехать с ними, напомнят. А если кто захочет во время ожидания в туалет, то рядом были организованы кабинки.

    На соседней улице, куда нас провели, стояли в ожидании выхода колонны реконструкторов. Я снова убедился, что мои на высоте, да и реконструкторы оборачивались, с немалым удивлением и интересом рассматривая нас.

    По прибытии я скомандовал встать в шеренгу по четверо и услышал лязг подошв по брусчатке: мои ученики, как единый организм, выполнили приказ, отчего у многих реконструкторов отвисли челюсти. А то, могём! Конечно, дело в том, что все ученики, которые готовились к маршу, – некоторые нервничали, я видел, – прошли обучение армейским знаниям и боевому опыту, так что строевая у них не хромала, да и Мик пару раз в неделю проводил муштру.

    Откуда-то издалека неразборчиво бормотал комментатор, видимо перечисляя технику и часть, которая шла в тот момент по площади. А мы стояли и ждали. Мои ученики нервничали всё больше и больше, всё же для них такое событие, да ещё с таким количеством народа и зрителей на трибунах, – это из ряда вон выходящее событие, поэтому мне приходилось ходить и подбадривать их.

    Пару раз подходил местный распорядитель, тот, что за реконструкторов отвечал, удивился, что нет более старших, вёл разговоры со мной, убедился, что я в теме, и убегал. Но всё же, видно, сомнения у него были, и с нашим отрядом он общался дольше всех.

    Наконец двинули вперёд первые реконструкторы. Волновался ли я? Пожалуй, да, было такое состояние бодрости и полёта, однако после первой команды всё прошло. Да и многие, сделав первый шаг, тоже заметно пришли в себя и уже дальше маршировали, уверенно выходя на площадь. Впереди парни, бойцы двух стрелковых взводов, там было по два сержанта, потом девчата в тридцать голов, образующих один взвод.

    Дальше мы шли в ногу. Я – сбоку от шеренги моих учеников, которые уверенно маршировали по Красной площади. Привычно отдав честь сидевшим в первых рядах ветеранам, мы отбили шаг мимо них. Глядя на этих стариков и старушек, у меня наворачивались слёзы. Те смотрели с гордостью, в них был внутренний дух, ни у одного – погасшего взора. Все смотрели на нас, некоторые даже плакали.

    Как-то быстро закончилась площадь, а раньше она мне казалась большо-ой. Следом за той шедшей перед нами группой реконструкторов мы ушли в одну из улиц. Зрители махали нам руками и приветливо кричали, а мы шли мимо невысокой ограды, которую охраняли сотрудники полиции в парадной форме, пока я не скомандовал «Вольно».

    Остановив колонну, я распустил учеников, пусть постоят, ноги разомнут, а сам, достав трофейный сотовый, их три десятка сняли с тел уничтоженных нами бандеровцев, позвонил Эриху. Оказалось, и военная техника тех времён пошла, но они двинутся через пару минут. Успокоив его, что у нас всё прошло отлично, я подтвердил: встречаемся там, где и запланировано.

    Снова построив учеников, повёл их на соседнюю улицу – распорядитель, отвечающий за парад, именно там нам выделил место, чтобы народ с нами общался, фотографировался на фоне техники, ну и питался из армейских котлов. Вот так.

    Мы заняли требуемый участок, и тут же с моими парнями и девчатами появилось огромное количество желающих пофотографироваться. А я стал ожидать, когда на улице появится наша техника. Видеть, как она пойдёт по площади, я не мог, потом в Интернете посмотрю, так что пока присматривал за своими учениками. Некоторые на нервах в туалет хотели, он был дальше по улице, так что группами, минимум по двое, я отправлял их туда.

    Наконец показались наши. Дальше стандартно: встали в длинную колонну и общались со зрителями и любопытными. Со мной, наверное, сотня человек успела сфотографироваться, и это я ещё не был таким популярным, вот малыши – да, к ним очередь выстроилась. Кстати, у нас крутилось куда больше зрителей и любопытных, чем у других отрядов, мы больше привлекали, чем они. Проработка деталей этому обязывала. Естественно, мы кормили с полевой кухни из настоящих армейских котелков. Их мыли на кухне в соседнем кафе, с хозяином мы уже договорились, всего за две золотые монеты. Так что работа кипела. Мои все тоже подкрепились, повара повторно готовили обед. Так что парад у нас прошёл очень даже неплохо, ученики делились впечатлениями. Все были бодры и улыбались, а также просматривали, как они шли. Это штаб Вольта постарался, развернулся в полуторке и на нескольких экранах с открытого борта всем любопытным из наших крутил ролики. Он же сообщил, что записал на диски весь парад, они быстро разошлись среди моих учеников.

    Те пилотки, что мы набрали, также расходились. К нам подходили ветераны, здоровались, расспрашивали, кто мы и откуда, фотографировались конечно же и получали в подарок пилотки. Это их очень трогало. За час все пилотки разошлись по ветеранам.

    Когда прибыла колонна, я дал Вольту несколько заданий, так что, пока мы развлекали своим видом зевак и зрителей, тот выполнил поручение. Подойдя к нему, я задал вопрос:

    – Ну как?

    – Ваш приказ выполнен, Учитель, – кивнул он, спрыгивая с кузова полуторки. – Анонимно был в Подмосковье арендован корпус детского оздоровительного санатория. Нам там вполне хватит места. Оплачено на две недели вперёд, сегодня вечером въезжаем. Мы воспользовались платёжной картой одного из уничтоженных в деревне бандеровцев, отследить платёж не получится, мы его по разным банкам погоняли, прежде чем перевести на счёт санатория.

    – Хорошо. Что по безопасному отходу и маскировке? Нашли куда свалить? Вполне возможно, скоро выяснится, что мы не совсем законными методами участвовали в параде.

    – Мы и так слишком привлекаем внимание, – оттянув ткань гимнастёрки, сказал Вольт. – Нужно переодеться. Мои парни проверили склады и магазины, которые можно посетить и быстро закупить всё, что необходимо. Интересовали нас детские костюмы под военных, охотников или для туризма, чтобы для каждого было по два-три комплекта. В одном месте всё это не купить, придётся поездить по городу. Но обнадёживает, что столько комплектов одежды по размерам, которые нам надо, в Москве имеется. Также мы заказали два автобуса. Сейчас с этим трудно, заказов много, пришлось платить по тройному тарифу, бандеровцы за всё платят. Автобусы будут нас ждать в трёх кварталах через два часа. Ближе им просто не подъехать, всё перекрыто.

    – Молодцы, – кивнул я. – Всё сделали правильно. Значит, так: готовьтесь, скоро мы покинем улицу. Пора заметать следы.

    Забравшись в кузов «опеля» – он один имел тент, у остальных кузовы были открыты, – я быстро переоделся в современную цифру, только кирзу оставил на ногах, не было другой подходящей обуви. Нам нужны наличные, ими я и собрался заняться. После себя в машину я пригласил Мика и двух парней покрупнее. Так сказать, силовая поддержка. Я собирался навестить пару крупных ломбардов и продать золото, а они помогут мне всё вынести. Нам нужно много денег в маленьких купюрах на карманные расходы ученикам, а также крупные – для закупок всякой техники. Да-да, я ещё и электронику собирался закупить, чтобы у всех моих учеников был хотя бы планшет, эти девайсы среди ребят очень ценились, разобрались они с ними быстро и пользовались как настоящие спецы. Так что порадую за отличное выступление.

    Оставив Эриха, его помощников и помощниц продолжать руководить учениками – любопытных всё прибавлялось, – мы отошли в сторону. Вольт как раз дал адреса ломбардов, и я собрался их навестить. До ближайшего от нас всего пять минут ходу.

    Он находился в подвальном помещении. Стильно оформленное помещение, неяркий свет, было видно, что здесь всё дорого и сюда приходят не нарики сбыть награбленное, а вполне солидные люди с некоторыми жизненными ситуациями. Ну и отлично.

    – Добрый день, молодой человек, – поздоровалась со мной пожилая женщина (неожиданно за прилавком оказался не мужчина, а именно женщина). – Что вас привело в такой праздничный день к нам?

    – Мне нужна вся ваша наличность, – улыбнулся я ей и достал из кармана пяток монет, положил их на прилавок.

    Та всё сделала правильно: покапала на них чем-то, один даже посверлила, не забыв собрать стружку, после чего спросила:

    – Сколько ещё монет у вас есть, молодой человек, и есть ли у вас документы?

    – У брата есть, – указал я большим пальцем правой руки за спину.

    – Мне не известно государство, которое выпускало такие монеты, но мы их берём по весу. Вы согласны?

    – Согласен. Цены золота на мировом рынке я знаю. Да и у вас прайс, вон, на стене висит, расхождения не сильные, и они меня устраивают. Сколько вы можете купить монет за наличные?

    – На пять миллионов шестьсот семьдесят три тысячи двести рублей, – улыбнулась дама.

    – О как? – удивился я. – Это я удачно зашёл. Сколько это будет в монетах?

    Мы быстро подсчитали, и я выложил на прилавок мешочек. Потом было взвешивание, определение примерного состава золота в монетах и, наконец, цена. Дама повесила на входную дверь табличку «Закрыто», поэтому мы полтора часа работали спокойно. Получив несколько пачек с деньгами, там и крупные купюры были, пятитысячные, мы поблагодарили хозяйку и направились к выходу, но она нас окликнула и протянула паспорт одного из парней, на которого и оформляли продажу. Мы его забыли.

    Покинув ломбард, мы отправились в охотничий магазин, недалеко здесь был, там же продавалась и одежда для детей. Магазин был открыт, несмотря на всеобщий праздник, и мы прошли внутрь.

    – Что-то интересует? – подскочил к нам скучающий продавец.

    Парни сразу отошли к стойкам с военной амуницией (здесь и она была), придирчиво всё изучая, поэтому с продавцом общался я.

    – У вас есть одежда под охотника, в которой и по улицам города можно ходить спокойно?

    – Я понял, о чём вы, – улыбнулся продавец. – Прошу за мной в тот отдел. Там мы вам всё подберём.

    Он не солгал, и одежда для подростка была в стиле милитари, и по улицам города пройтись не стыдно, множество накладных карманов смотрелись красиво, и на охоту или на пикник можно выехать. Да и обувь мне понравилась – спортивные кроссовки и даже детские берцы, пошитые с отличным качеством, имелись. В общем, я купил для себя три комплекта одежды, включая спортивную, тут она тоже была, и четыре комплекта обуви, две пары на размер больше. На вырост. Парни тоже приоделись, взяв несколько комплектов одежды. А потом продавцу велел нести всё, что есть, и мы это убирали в наши с Миком безразмерные сумки, видя, как глаза продавца превращаются в блюдца. В общем, мы выкупили всю детскую униформу в магазине. Правда, и было там чуть больше пятидесяти штук, но и цена была о-го-го, почти два миллиона. Короче говоря, в магазинах больше не покупаем, только склады и оптом.

    Покинув магазин, мы направились к нашим. Автобусы нас уже ждали, припарковавшись на обочине, и мы колонной направились дальше. Возглавляла её бронетехника, так что регулировщики пропускали нас, не обращая внимания на цвет светофора. Хорошо, это они молодцы.

    Покинув город, мы доехали до того места, откуда выехали сегодня рано утром на парад. Потом отпустили автобусы, они выполнили заказ, а сами вернулись к месту стоянки. Там в тех же двух ямах я снова развернул склады, и мы загнали внутрь хорошо послужившую технику.

    Мы опять развернули палатки, времени было третий час, повар на кухне уже потихоньку готовил ужин, большая часть отряда легла отдохнуть, многие были морально уставшие, а мы, оставив в лагере Вольта с его штабом, направились к проезжей части. Парни-программисты заказали три маршрутных такси-микроавтобуса, так что, когда мы вышли на трассу, те нас уже ждали. Мы погрузились, мест как раз всем хватило, и поехали в город. Чуть отстав, за нами ехал «Урал»-«Покемон». Парни, что там сидели, были в форме и при оружии, в общем, со стороны казалось, армейцы едут, гаишники их не тормозили, главное, на ВАИ не нарваться. Эта машина единственная у нас была грузовой, которую можно было применить для вывоза купленной одежды.

    Причина таких ухищрений была в том, что в санаторий мы должны прибыть тремя разными группами, да ещё одетыми в местную современную одежду, по крайней мере малые. То есть нас не должны связать с тем юношеско-спортивным клубом «Звезда», под которым мы выступали. Вольт уже подготовил документы, что мы из разных городов приезжали на Парад Победы, а теперь будем отдыхать в оздоровительном детском санатории под присмотром воспитателей-кураторов от администрации тех городов, из которых мы приехали. Я, например, был из Севастополя, у меня и документы имелись, справка, выданная в администрации города. Ну, якобы выданная.

    Поехали мы прямо на склады, они, правда, были закрыты из-за праздника, но Вольт уже созвонился с управляющим, и тот нас ждал. Такси мы отпустили, лишь «Урал» стоял неподалёку, и мы стали отбирать детскую одежду. С нами прибыли десяток девчат разных возрастов, на их плечи и лёг выбор одежды для малышей. Думаю, если бы мы каждые полминуты их не поторапливали, до темноты тут бы задержались, а то и до утра – показали кошкам сливки. А уж когда они нашли коробки с дешёвой девчачьей бижутерией и всякими браслетами и другой мелочью, то только шипели, вцепившись в коробки. Так и не отпустили, пришлось вместе с коробками их к машине перетаскивать. Но всё, что нам нужно, мы отобрали. Здесь в наличии было всё: одежда разного типа – и для дома, и для походов, и для улицы, детское нательное бельё, носки, обувь. На счёт склада легла крупная сумма, спасибо тем бандеровцам, они были богатенькими буратинами, а мы погрузили челночные сумки с покупками в «Урал». Треть ушла к нам в безразмерные сумки, к нам – это в мою, Одны и Мика. Он был с нами.

    После этого «Урал» должен был выехать за город к лагерю, и ученики распределят одежду между собой. Потом Вольт сформирует из них первую группу на отправку в санаторий. И те, не дожидаясь нас, уедут, автобусы им уже были заказаны. Так что так, в три этапа, мы и заселимся в санаторий, а там наконец отдых… Детям. Не мне, у меня ещё планы были.

    До вечера мы успели посетить ещё склад с аптечным товаром. Купили около тысячи детских и взрослых зубных щёток и около двух фур зубной пасты, туалетную бумагу и всё остальное. Часть мы убрали в свои безразмерные сумки, часть на двух нанятых грузовичках вывезли к нам в лагерь. Там уже из грузовика выгружались небольшие спортивные сумки количеством чуть больше двух сотен. Это Вольт через Интернет купил и оплатил доставку. Мы же вроде как отдыхающие, значит, у нас должны быть сумки. Поэтому сумки, да ещё разных фирм-производителей и разных расцветок, и были заказаны. Мы быстро разгрузили машины, часть товара ушла на склады, и отпустили их. Потом долго освобождали свои безразмерные сумки.

    За сорок минут в каждую спортивную сумку уложили по зубной щётке, пасте, рулону туалетной бумаги и комплекту белья, после чего они вручались новым хозяевам, и те уже туда складывали свои личные вещи. Всем хватило, и взрослым и детям. Только потом мы тремя группами и начали выезжать в санаторий. Склады я свернул, предварительно убрав в них палатки и тщательно отмытую кухню.

    Последняя группа, в которой был и я, заселялась в санаторий совсем поздно, в девять вечера, перед самым отбоем. Нас встретили, распределили по комнатам, сообщив, что на ужин мы опоздали, столовая закрыта, но булочки и кефир дожидаются нас в столовой. Комнаты были в основном трёх– и четырёхместными. Были и одноместные, но мало. Едва хватило для старших учеников, изображавших наших сопровождающих, и для меня. Да-да, у меня была своя комната с мини-холодильником, телевизором и отдельным санузлом с душевой. Так что, приняв душ, я проверил, как устроились ученики, после тяжёлого дня многие сразу легли спать. Штаб Вольта так вообще дрых без задних ног, фактически два дня подряд они работали не покладая рук. Потом, сообщив Мику планы на завтра, я отправился к себе и тоже лёг. А праздничный салют мы так и не увидели, устали.

    * * *

    Утром нас разбудили на зарядку. Ничего не понимая, сонно зевая, я вышел в коридор и посмотрел в спину молодого мужчины в спортивном костюме, который шёл по коридору и стучался в комнаты, поднимая нас. Многие, такие же, как я, завернувшись в одеяла, выглядывали из комнат и тоже недобро смотрели на инструктора. Вышедший из соседнего номера Вольт прояснил ситуацию. Он, оказывается, оплатил санаторий со всеми возможными процедурами, включая спортивные игры и зарядки. Даже экскурсии намечались в город. Я лично против не был, но предупреждать надо.

    Вернувшись в комнату – никто ещё и вещи толком не разобрал, разве что девчата успели, – я из сумки достал новый спортивный костюм, кроссовки, надел всё это, вышел в коридор и поспешил за остальными вниз. На первом этаже проживали в основном малыши, их не будили, чуть позже, перед завтраком, поднимут, а мы жили на втором этаже, и нас подняли всех.

    Многие парни и девчата с недоумением смотрели на инструктора и повторяли за ним движения, которые он выполнял и скороговоркой произносил что-то вроде «сели-встали…», однако никто не возмущался этой детской зарядкой.

    Когда он наконец разрешил разойтись, ученики тут же разбились на пары и стали уже нормально тренироваться, старшие со старшими, средние со средними. Инструктор большими глазами наблюдал, как две девочки лет тринадцати отрабатывают бросок через бедро. Десяток парней в стороне качали пресс, двое бегали по спортивному городку на скорость по пересечённой местности.

    Я стоял рядом с ним, смотрел, всё ли в порядке, поэтому инструктор и обратился ко мне:

    – Это что такое?!

    – А что, в сопроводительных документах разве не было сообщения о том, что мы все спортсмены? Вот я, например, занял первое место по городу в боевом самбо и скоро собираюсь сдать на КМС. Тут все такие. А когда оплачивали наше здесь проживание, то заказ был не с нами эти «руки на пояс» проводить, а с малыми, которые на первом этаже живут.

    Тот сдул чёлку с глаз и пробормотал:

    – То-то на меня во время зарядки все как на идиота смотрели. Видно, напутали что-то в бумагах.

    – Ничего, малые сегодня поспят подольше, а завтра принимайтесь за них. Там часть из республик, где с языком плохо, но русский они понимают. У нас свои тренеры, так что тренировать нас не надо, экскурсии там или общеобразовательное – это можно, остальное мы сами. Но всё равно спасибо за ранний подъём, хотя мы сегодня как раз попозже встать собирались.

    Инструктор только расстроенно махнул рукой и, сначала сопроводив нас в душевые, потом повёл в столовую, где мы были не одни, присутствовали и другие дети. Завтрак был вполне на уровне. После него за нас взялись уже другие работники санатория, но я и часть старшей группы отказались от их мероприятий, у нас были свои планы. Также я выдал Вольту деньги, чтобы он раздал их в старшей и средней группах на карманные расходы, а также дополнительно выделил воспитателям малышей, чтобы они покупали всё, что те попросят. В разумных пределах, разумеется. Кассиром стала одна из девочек, которая работала в штабе. В общем, я ей почти всю наличность отдал. Рядом с санаторием находилось село с магазинами, выходить подросткам разрешалось, но с кем-то из старших. Ничего, воспитателей у меня хватает, справятся.

    Часов в девять, почти сразу после завтрака, я и часть бойцов, тех, что отобрал, приняли душ, оделись в цивильную одежду и покинули территорию санатория. Пусть мои ученики пока отдыхают, я видел программу, она была насыщенной, а мы пока другие дела решим.

    Дойдя до остановки автобусов, я посмотрел на небольшую группу ожидающих и, повернувшись к Мику, сказал:

    – Пора своим транспортом обзаводиться. Сейчас едем и купим. У троих права есть, три машины и приобретём на них. Так мы мобильнее станем.

    – Хорошая идея, – кивнул тот.

    Конечно, у меня были легковые машины из Мёртвого мира, но они находились на складах, система разворачивания которых мне была пока недоступна. Это у баулов с лётной техникой была упрощённая схема, а те я не разверну, пока ко мне не вернутся магические способности и я тренировками не подниму их на прежний уровень.

    Наконец подошёл новенький пазик, и мы все прошли в его салон. Свободных мест не было, пришлось ехать стоя, держась за поручни над головой. По пути часть пассажиров выходила, часть заходила, но всё равно мы ехали стоя, давая места пожилым людям. Наконец добрались до ближайшей станции метро. Ученикам всё было внове: и касса, и турникет, и металлорамка, и сам электропоезд, но ничего, с интересом поглядывали вокруг, улыбаясь молодым девчонкам, гормоны никуда не денешь, привыкали постепенно. А детекторы мы прошли спокойно, оружие-то в безразмерных сумках было, включая тяжёлое.

    Добравшись до знакомого ломбарда, я продал той же женщине ещё золота, получив наличные, и мы направились на самый крупный авторынок Москвы.

    – Учитель, за нами хвост, – сообщил один из бойцов сопровождения.

    Со мной было шестеро, четверо из них были чисто армейцами, а вот двое получили знания офицеров ФСБ, причём так называемых «тёртых волчар», так что они сразу засекли за нами слежку, не успели мы удалиться от ломбарда далеко.

    – Много? – не оборачиваясь, спросил я.

    – Две машины и три топтуна. Контора работает, знакомая схема, – ответил боец.

    – Разделяемся. Ваша задача – взять одного топтуна и допросить.

    – Степень допроса? – уточнил тот же боец.

    – Не ломая. После допроса позвоните мне и скажите, что взяли старшего товарища, это значит вы вроде как из смежной организации, после чего отпустите его и извинитесь. Встретимся вон в том ресторанчике через час. Его «Макдоналдсом» называют.

    – Стволы демонстрировать?

    – У кого «грач» имеется. ТТ, «вальтеры» и «парабеллумы» тут не в ходу у спецслужб. Работайте под них.

    – Разрешите выполнять?

    – Расходимся, – кивнул я, и мы быстро разошлись на перекрёстке.

    То, что нас запеленгуют по сотовому, я не боялся, мы уже сменили номера, да и парни Вольта за этим следят, не дадут чужим работать, ещё и нам сообщат. В комнате Вольта был организован штаб со спутниковым слежением, тот уже доложил об этом.

    Я с Миком и ещё одним бойцом свернули и, используя дворы и подворотни, ушли от слежки, укрывшись в глухом дворе. Это было непросто, но смогли. Остальные двое безопасников и два парня-армейца, оставленные для силовой акции, направились прямо. Как только они получили сигнал от нас, что мы благополучно ушли, использовали тот же манёвр по сбросу хвоста, но им уже пришлось пострелять. Похоже, командир группы слежения что-то понял и отдал приказ на захват нашей четвёрки. Пятеро опытных оперативников да ещё трое выскочивших из подъехавшей машины рванули к ним, в результате семеро остались лежать на асфальте с травмами разной степени тяжести, мои парни подхватили вырубленного командира группы захвата, закинули его в машину и с визгом тормозов стартовавшего автомобиля унеслись прочь. При этом прострелив шины той, что последовала за ними. Да ещё они у всех удостоверения и оружие забрали. Подозрение подтвердилось, ФСБ работало.

    Так как операция была проведена не так, как мы планировали, произошла силовая акция, то я велел везти языка ко мне в глухой двор. Парни Вольта направляли их, наблюдая за бойцами со спутника, так что через пять минут старенький «ниссан» затормозил передо мной. Я амулетом привёл в сознание командира, и его вытащили из машины, поставив на ноги.

    Держа в руках пачку удостоверений, я демонстративно открывал их и разглядывал, что там написано. Открыв последнее, владельца, что стоял передо мной, спросил:

    – Ну и какого хрена вам от меня надо, товарищ майор?

    Тот зыркал глазами, но молчал, лишь шикала эфиром радиостанция, висевшая у него на поясе рядом с пустой кобурой, вызывали какого-то Четвёртого. Я подозревал, что этот Четвёртый стоял передо мной.

    – Сейчас не времена благородных офицеров, они куда страшнее. Пуля в ногу – и калека на всю жизнь, – сказал я, покосившись на то, как Мик прижал ствол своего любимого ТТ к ноге майора. – Я же не выпытываю таких тайн, которые нужно держать в секрете. Просто скажите, как вы на нас вышли и кто нас сдал. На своих товарищей можете не рассчитывать, мои люди отслеживают их, а также блокируют сигнал вашего сотового и маячка в машине. Вас не скоро найдут, у нас достаточно времени для допроса.

    – Жена владельца ломбарда, – наконец ответил майор. – Она давно с нами сотрудничает. Вчера днём сообщила о группе подростков, которые сдают золото с неизвестными и незнакомыми примесями. Наши эксперты поработали с ними и сообщили, что месторождение этого золота им неизвестно. Также озадачили оттиски на монетах. Они тоже неизвестны, все привлечённые нумизматы-эксперты в недоумении. Был отдан приказ установить наблюдение за вами, если вы снова появитесь в этом ломбарде. Все остальные тоже обзвонены.

    – Вот почему она нас так долго держала и проверяла монеты… – кивнул я сам себе и посмотрел на фээсбэшника: – Вот что, майор, у тебя есть шанс подняться по карьерной лестнице. Думаю, информация всё равно уйдёт, так что скрывать её смысла не вижу. Значит, так: мы из другого мира, родились не на Земле, ну кроме меня, конечно, я здесь жил, так что вполне могу пойти на сотрудничество, если это президента, естественно, заинтересует. Скажу сразу: буду общаться только с ним, никаких других глав государств, особенно из Европы и США, брезгую. Я маг, архимаг боевой магии граф Арни ки Сон. Эти парни – мои ученики. Я могу многое. Думаю, вы уже слышали о налёте авиации времён Великой Отечественной войны на позиции нацгадов. Объясню, в прошлом мире, где мы были, шла Великая Отечественная война, сорок второй год. Трофеев, как вы поняли, у нас много. Именно поэтому мы участвовали вчера в параде под видом клуба «Звезда», мои ученики были на той войне и стреляли в немцев, они этого были достойны. Я передам вам записи. Там съёмка бомбардировки Киева и штурмовка позиций нациков, с комментариями экипажей, ведущих боевую работу.

    Майор смотрел на меня с недоумением, веря и не веря моим словам. Бросив пачку удостоверений на сиденье машины, я достал из кармана флешку с копией записей боёв в этом мире против укров, смонтированной парнями Вольта, там же были записи боёв, которые вёл Мик в сорок втором. Потом набил на сотовый майора свой номер.

    – Я вам сказал, кто мы, вот флешка с видео и мой номер телефона. Вы его можете даже не пытаться отследить. Не получится. Встреча с президентом завтра в три часа дня. Думаю, вы успеете её организовать. Позвоните, согласуем всё.

    – Я не верю во всё это, – прямо сказал майор.

    – Во что?

    – В магию, естественно.

    – Хорошо, – кивнул я и велел парням: – Держите его.

    Те зафиксировали вытянутую руку майора, тот возмутился и потребовал, чтобы его отпустили, после чего ему в руку ниже локтя воткнули до рукоятки штык от немецкого карабина. Потекла по руке кровь и закапала на землю.

    – Вытаскивай, – скомандовал я Мику и, как только он это сделал, сперва дал насмотреться на рану майору, а потом заживил её «Средним исцелением». – Я могу этим амулетом всё лечить, даже СПИД и рак… Уходим.

    Оставив растерянного майора щупать руку, где на его глазах исчезал белёсый след раны, мы ушли в подворотню. Там поймали такси и, сменив ещё две машины, но уже частников, добрались до авторынка. Вольт доложил, что майора очень быстро нашли, он пришёл в себя и вызвал помощь по рации, оружие оперативников и удостоверения были в машине, чтобы не злить их и не подставлять. Так что информация наверх пошла. Надеюсь, майор не оплошает, по виду тот был ещё тем волчарой.


    Сегодня было воскресенье, авторынок работал. Правда, по-моему, он и в будние дни работает. Не знаю, я себе машины всегда в автосалонах брал. Благо было на что.

    – Командир, что ищем? – спросил Мик.

    Мы стояли недалеко от входа, даже пришлось отойти в сторону, так как людской поток тут был довольно плотным, и посматривали по сторонам. О местных карманниках я уже предупредил. Мы стояли неподалёку от входа на авторынок, рядом с которым стояли магазины-ларьки в контейнерах, где продавали всё для автомобилей. Когда мимо проходил довольно крупный мужчина за тридцать, я, прищурившись, посмотрел ему вслед.

    – Учитель, это ваш знакомый? – тихо спросил Мик.

    – Старый знакомец, – подтвердил я и, вспомнив о прошлом вопросе, сказал: – Нам нужен новый микроавтобус с затонированными стёклами. Лучше иномарка. Ну и пара машин-вездеходов. То есть внедорожники. Деньги есть, подберём что-нибудь.

    – Может, уазики возьмём? – предложил капитан. – Они нам как-то привычнее, да и отремонтировать отвёрткой да молотком можно.

    – Для манёвренных боевых операций уазики, конечно, предпочтительнее, парочку армейских можно взять, но тут встречают по одёжке. Поясню, чем богаче ты одет и чем дороже у тебя машина, тем больше уважения. У меня здесь дела ещё есть, так что будем брать технику покруче. Пару джипов и микроавтобус. Автостоянка у санатория имеется, там и будем ставить. Позже посмотрим водные мотоциклы, байки и квадроциклы. Могут пригодится в других мирах.

    – Хорошо.

    В это время в толпе, идущей к выходу с территории авторынка, я снова увидел своего старого знакомца. Он возвращался с покупками, держа в руках по сверкающему никелированному литому диску явно для внедорожника. Мужчина мне действительно был знаком, он вырос в том же детдоме, где и я, только служил в морской пехоте и был младше на два года. Это был личный водитель Валюхи и преданный, как собака. Валюха, я уже говорил, много парней переманила к себе из наших. С этим он не прогадал. Верные все, да что говорить, и я никогда его не подводил и не сдавал.

    – Идём.

    Мы покинули небольшой тупичок и направились к огороженной площади, где было множество автомобилей. Парни меня взяли в коробочку, внимательно отслеживая всех вокруг, так было проще предохранить меня на случай атаки, так и шли. Первым делом я направился от входа чуть в сторону, где на видном месте и стояли самые дорогие иномарки.

    – О, «галентвагены», – хмыкнул я.

    Мы подошли к машинам и стали их изучать. Судя по листкам бумаги за стеклом, им было по три года, и просили за них по семь лямов с мелочью. В это время зазвонил мой телефон, это был штаб.

    – Слушаю.

    – Командир, это Вольт. Майор уже в управлении, докладывает о вас. Свой телефон он выключил. Но мы нашли близкий сигнал радиоизлучения, видимо, он принадлежит тому, кому идёт доклад, и слушаем. Майор всё честно доложил. Тот, кого он называет полковник, ему не верит. Отправил приказ в экспертный отдел выяснить, чей у вас номер телефона и где вы находитесь. Сейчас собираются просматривать видео, что вы им дали. Нам продолжать блокировать ваш номер от возможности прослушки и навигации?

    – Вашу деятельность могут засечь?

    – В принципе да, но вычислить, где мы работаем, уже нереально, мы через свой спутник работаем, там полная блокировка сигнала идёт. Мы сами можем парализовать им часть работы.

    – Хорошо, пока отслеживание этих деятелей прекратить, не нужно, чтобы они нас засекли, а вот мой номер защитить со всех сторон, и от прослушки, и от возможности определить, где я нахожусь.

    – Сделаем, командир, – уверил меня начштаба, и мы разъединились.

    Убрав телефон, я указал на машины и буркнул:

    – С такими ценами, похоже, действительно придётся брать уазики.

    – А я о чём, – заулыбался Мик.

    – Идём дальше.

    Техники было очень много, куда ни бросишь взгляд, сплошные крыши автомобилей, а мы гуляли между рядов и выбрали себе по вкусу ту технику, что должна нам была служить довольно продолжительное время. Мы уже приметили десяток внедорожников, в основном марки «КИЯ» и «тойоты», то есть серединку цены и качества, а потом я увидел «дефендер» и решил, что уж его-то не упущу, и мы направились к внедорожнику, имеющему пятнисто-зелёный цвет. Судя по лебёдке спереди и багажнику сверху, сзади была лестница, машина чисто для охотника. Да и окрас на это намекал. Высокая проходимость и такая же надёжность, да и резина не для трасс, только для тех дорог, куда на гламур-ной тачке не заедешь. Парни минут десять изучали трёхлетнего красавца, но и так было видно, что машина ухожен-на. Хозяин за ней следил.

    Сейчас Мик сидел на месте водителя и слушал тарахтение дизельного движка, после чего, погазовав, посмотрел на меня, и я понял: не отдаст. И мне не жалко ему подарить такого красавца.

    – Сколько? – спросил я у хозяина, молодого паренька.

    Тот неуверенно замялся, по виду типичный ботаник, как только его перекупы на машину не развели, и так же неуверенно ответил:

    – Я тут походил по рынку, такие же машины такого же года стоят почти два миллиона. Я продам за полтора.

    – Берём, – кивнул я, так как этот красавец стоил вполовину больше. Он всё же был адаптированным для бездорожья, и вложено в него было немало.

    – Эй, парень, мы уже договорились! – Агрессивно выдвинув вперёд челюсть, к нам подошёл крупный мужик, судя по борсетке на плече, да и внешнему виду, это был яркий представитель семейства перекупов.

    Я уж думал, они тут работать перестали, упустив такую перспективную тачку, ан нет, похоже, они обхаживали продавца. Схема проста, как молоток. Сговаривались трое-четверо перекупов и по одному под видом покупателей-зевак начинали давить на мозги продавца: мол, тачка столько не стоит, опускай цену, засмеют тебя с этой ценой. С каждым таким подходившим, который на него морально воздействовал, продавец всё чаще и чаще думал, что действительно задрал цену, те шли на второй круг и снова говорили, что планку нужно опустить, держа психологический прессинг под контролем. Понятное дело, не со всеми такое проходило, выбирали тех, кто мог поддаться на неё, глаз у них опытный был, а потом подходил очередной перекуп с деньгами и брал тачку. Бывало, на треть, а то и наполовину цену удавалось сбрасывать. Видимо, мы подошли после первого круга, так как продавец был хоть и не уверен, но ещё держался, и поломали перекупам всю схему. Проколы у них бывали, особенно обидно, когда сбиваешь цену до нижней планки, тут подходит сторонний зевака и, удивляясь цене, тут же покупает машину, оставив перекупов ни с чем. Всякое бывало. Обычно перспективных покупателей отваживали от тачки, а нас, видимо, не успели, думали, посмотрим и дальше уйдём, а тут, заметив, что машину берут, и они теряют не меньше полумиллиона, а вполне возможно, и больше, вот и влезли.

    Эту фразу богатырь бросил Мику, он был старшим среди моих ребят и вёл себя соответственно, как командир, поэтому его в нашей команде и приняли за главного.

    – Ведь так?! – с напором обратился мужик к продавцу, отчего тот ещё больше растерялся.

    – Молчи, – положил я руку на плечо продавца, после чего посмотрел на перекупа. – Вали, тачку уже взяли.

    – А ты, сопляк, чего вообще влез в разговор взрослых дядей?! – изрядно удивился мужик.

    – Мик, – коротко сказал я.

    – Орт, Олех, – переадресовал тот, как опытный командир.

    Почти мгновенно перекуп получил удар ногой в солнечное сплетение и, когда согнулся от удара, коленом по лицу. Схватив его за шкирку, наш сержант-спецназовец подтащил здоровяка ко мне, причём так, что тот стоял на коленях, и, нажав на определённую точку на плече, отчего тот скривился и взвыл, жёстко велел:

    – Проси прощения у Учителя.

    – Вы что делаете?! – возмутились три оставшихся перекупа, агрессивно направляясь к нам, но тут же сдулись: двое парней просто задрали рубахи и показали рукоятки пистолетов.

    – Извините, – морщась, почти сразу сказал первый.

    Говорил он неискренне, моим ученикам это отчётливо было видно. Да и как по-другому? Они все умеют пользоваться истинным зрением, а определять настроение по ауре, так же как какими недостатками тот страдает, какой характер имеет, я научил их ещё на первом курсе. Там был целый раздел теоретической магии этому посвящён, дальше они учились на тех, кто рядом, пока не освоили это не особо сложное искусство. При допросах истинное зрение, кстати, очень хорошо помогает. Именно поэтому ученикам я и не врал никогда, а если не хотел говорить, просто молчал, аура у меня была открытая, и они всё видели. Их уважение я терять не хотел.

    – Искренне говори, чёрт! – В руках Олеха появился штык-нож от СВТ, кончик которого замер в миллиметре от глаза перекупа.

    В этот раз тот извинился искренне, хоть и с изрядным испугом, мои парни его явно пугали.

    – Извинения приняты, – кивнул я и добавил: – Вали.

    Тот встал и на подкашивающихся ногах направился прочь, когда я его окликнул:

    – Заработать хочешь?

    – А кто не хочет? – вопросом на вопрос ответил он, отряхивая штанины.

    Здоровяк достойно перенёс удары моих парней и, кроме синяка, наливающегося под глазом, других следов не имел.

    – Нужны такие тачки, – похлопал я по капоту «дефендера» рядом с воздухозаборником. – Чем больше, тем лучше. Количество не имеет значения, берём всё, но чтобы все машины были в приличном состоянии. Ну и подскажешь магазин, торгующий запчастями для них, а лучше оптовый склад. Ещё нужен микроавтобус поновее. Год, можно два. С тонированными стёклами.

    – Что я буду с этого иметь?

    – Ты будешь торговаться. Разница с ценой хозяина и с той, на которую ты её собьёшь, – твоя. Но не перегибай и с хозяевами договариваться поднимать цену не советую. Заметим – накажем.

    – Я берусь за неё, – кивнул мужик. – Телефон?

    – Олех, дай ему свой.

    Сержант подошёл к перекупу, и они сделали дозвоны. Потом тот замялся, не зная, как ко мне обращаться, и спросил:

    – Адрес мастерской не надо, где такие тачки переделывают?

    – В принципе интересует, но всё зависит от количества машин, что вы нам найдёте.

    Когда группа перекупов поспешила прочь, Мик спросил:

    – Зачем они нам?

    – Время, они сэкономят нам время… Ладно, поехали эту машину оформлять.

    Мы сели в машину, Мик – за руль, вывел её со стоянки и медленно, стараясь не наехать на покупателей, направился к выезду. Пока мы ехали, «ботаник» пояснил, откуда у него эта машина. Отец заядлым охотником был, умер, вот он и распродавал его имущество. Сам не любитель с ружьем по лесу или болоту ходить.

    У ворот мы покинули машину, за руль сел Орт, у него были права, деньги я ему дал, и он вместе с владельцем поехал в здание, где идёт перерегистрация автотранспорта. Его задача – снять машину с учёта, вручить деньги бывшему владельцу и отогнать её на стоянку к санаторию. Машина эта нам нужна исключительно для поездок по бездорожью, то есть по другим мирам, и регистрировать её в этом мире я в принципе не собирался, просто ни к чему. Хотя все документы купли-продажи у нас были.

    Так как всю наличку, что у меня была на руках, я отдал Орту, тот честно должен был расплатиться с бывшим владельцем, то нужно решать этот вопрос, и я связался с Вольтом. Тот понял проблему мгновенно и сообщил, что все деньги бандеровцев перевёл на один счёт, и с него можно совершать электронную оплату.

    – Молодец, – похвалил я его. – Будь на связи.

    Убирая телефон в карман, я обратил внимание на что-то пристально разглядывающего Мика. Проследив, куда направлен его взгляд, увидел сидящего на самом солнцепёке паренька в камуфляже с орденом Мужества на груди. Его лицо было наклонено, ему явно было стыдно. Рядом – картонка с просьбой помочь деньгами на лечение матери. У парня отсутствовали обе ноги, отрезаны выше колен.

    Подойдя, я присел рядом с ним на корточки и, поймав взгляд, спросил:

    – Недавно работать начал?

    Тот поднял голову и, зло посмотрев на меня, спросил:

    – Что, тоже будешь уговаривать на вашу нищенскую мафию работать?

    – Не зарывайся, спокойно же говорим, – сказал я. – Ты тут сам по себе или на местных работаешь?

    – Дело прибыльное, есть у местной мафии, что на нищих зарабатывает, способы, чтобы уговорить таких, как я. Нам больше кидают, – криво усмехнулся парень. – Вот и меня уговорили.

    Мельком посмотрев на Мика и получив от него кивок, он отслеживал ауру ветерана и подтвердил, что тот говорил правду, я спросил:

    – Где служил-то? Кто по специальности?

    – Мотострелок. Командир бэтээра. Подорвался. Руку собрали, а ноги всё, отрезали.

    – Хочешь ноги верну? – прямо спросил я.

    – Издеваешься?

    – Да нет, деловое предложение. Я не знаю, сколько в Москве буду, но с завтрашнего дня ты будешь выполнять мои поручения. Оплата будет. Сегодня к вечеру уже на своих ногах будешь бегать. Как?

    – Инвалиду в чудо легко поверить, – вздохнул тот.

    – Мик, – обратился я к капитану.

    На его ладони засветился фаербол.

    Глядя в расширившиеся от удивления глаза ветерана, я сказал:

    – Это магия, парень, а не чудо. Сейчас тебя этот паренёк отвезёт к нам, там мои врачи тобой займутся. К утру на ногах будешь. Ну как, договорились?

    – Договорились, – неуверенно кивнул тот, но потом уже кивнул с большей уверенностью. – А мама? Её можно вылечить?

    – Скажешь её адрес, привезут и вылечат, – уверил я его.

    Мик подтвердил, тот не лгал. А мне разве трудно людям помочь?

    Один из учеников сбегал за такси, а двое других подняли инвалида на руки и понесли в машину. Им заступили было дорогу двое мужчин цыганской наружности, видимо «няньки» нищих, но упали с переломами разной степени тяжести.

    Покалеченного ветерана в сопровождении одного из моих парней повезли в санаторий. Я позвонил Вольту и предупредил, чтобы сотрудники санвзвода готовились к операции. Там работы на пару минут.

    – Спасибо, Учитель, – выдохнул Мик. – Я как его увидел и представил себя на его месте, аж всего передёрнуло. Я бы так не смог… Хотя как жизнь покрутит.

    – Все мы парни повоевавшие, боевое братство, а своим нужно помогать.

    – Это да, – снова выдохнул тот.

    Тут Олех сообщил, что с ним связался перекуп, он нашёл пару микроавтобусов на выбор и ещё один «дефендер», но уже не в охотничьем варианте, зато с малым пробегом и в идеальном состоянии.

    – Идём, – кивнул я.


    На авторынке мы пробыли до четырёх дня, фактически до его закрытия. За это время мы приобрели шесть «дефендеров», два хозяева сами пригнали по звонку того перекупа, Михаила. Сейчас пять из них находились в сервисе, который он же нам и посоветовал, там действительно специализировались на переделке любых внедорожников в охотничьи монстры. Шестая машина уже была готова к гонкам по бездорожью, и мой ученик отогнал её к той, что уже стояла на парковке у санатория, вернулся он вместе с парнем, что её перегонял. Я сдержал данное себе обещание и сообщил всем, что первая машина подарена мной Мику за все его заслуги. Теперь она его собственность.

    Также мы приобрели пару микроавтобусов. Это были два двухлетних «мерседеса», один представительского класса, другой чисто пассажирский. Оба дизели. Фирма какая-то разорилась, вот и распродавали её имущество. Мы взяли обе машины.

    Кто-то скажет, что я со своими парнями могу набрать таких машин угонами или просто на гоп-стоп, как это мы делали в сорок втором. Однако разница с тем временем была велика: там мы воевали с противником, с врагом, а отбирать у обывателей технику – это подлостью попахивает. Я до такого опускаться не собираюсь, ученики не поймут. Я прививал им такие черты характера, как порядочность, справедливость и уверенность в Учителе. Подводить их не хотелось совершенно.

    На выходе мы попрощались с довольным перекупом, он на нас почти миллион поднял, правда, он не один работал, дал подзаработать товарищам, но всё же при расставании пообещал завтра позвонить и подогнать ещё две подобные машины. А если будет возможность, то и четыре. В сервисе обещали переделать машины, а мы доплачивали за срочность, за неделю всё же пять штук. Да и ещё, возможно, прибавится. Легковой транспорт отличной проходимости для наших будущих путешествий ой как пригодится! Беда только в том, что все склады у меня были забиты под завязку, если только в один из баулов с авиационной техникой загнать, поработать там, более плотно всё поставить, чтобы освободить больше места, и, глядишь, десяток легковушек и уместится.

    Мы покинули авторынок и поехали по другим делам, и я вызвал дополнительные силы из санатория. В пустой подворотне мы с Миком достали из безразмерных сумок комплекты вооружения, амуниции и формы, и все, кроме меня, переоделись. Теперь рядом со мной стояло восемь крепких парней в чёрных комбинезонах спецслужб, при разгрузках, в наколенниках и налокотниках, в бронежилетах и сферах, в руках были современные короткоствольные автоматы, которые в этом мире ещё не все спецподразделения получили. В общем, группа спецназа неизвестной принадлежности, так как нашивок и эмблем подразделения не было.

    – Вы во вторую машину, я в эту, – скомандовал я.

    Бойцы сели в пассажирскую машину, я же забрал себе ту, что представительского класса. Передвигались мы на двух чёрных микроавтобусах. Один боец сел за баранку моей машины, я прошёл в салон, Мик на место пассажира рядом с водителем. Ученики изображали группу охраны важного человека, то есть меня. В принципе они и так всё это время это делали, явно и не явно.

    Мы выехали на центральный проспект и направились к одному очень дорогому ресторану. Час назад, когда Вольт позвонил мне и сообщил, что операция у ветерана прошла успешно, он сейчас экстренно наращивает массу, съедая всё, что ему дают, я поблагодарил его за эти сведения и попросил найти одного человека, дав его данные и номер телефона. Начштаба отзвонился спустя минуту и сообщил, что тот ведёт деловые переговоры в ресторане. В том самом. Направлялись мы к моему единственному здесь другу, Валюхе.

    Мы с Вольтом были постоянно на связи, он информировал меня о действиях спецслужб. Их спецы уже все способы испробовали, чтобы взломать мой телефон и получить хоть какие-то сведения. Начштаба и командир взвода радиоэлектронной борьбы были на седьмом небе от счастья, такой жёсткой работы у программистов штаба не было никогда. То есть они работали на пределе, парируя все попытки местных хоть как-то выйти на меня. Где ещё будет такая возможность потренироваться и набраться опыта? Они даже не давали банально позвонить на мой номер, переводя его на телефон президента, да-да. Пару раз попали – больше попыток не делали.

    Наконец впереди показался нужный ресторан со швейцаром у входа, и мы припарковались. Бойцы покинули машину первыми и мгновенно влетели в ресторан, положив швейцара и охрану внутри на пол, дав мне возможность с Миком пройти внутрь. Один боец остался снаружи, стоял у швейцара, заодно приглядывал за нашими машинами.

    Пройдя в большой, очень дорогой и красиво обставленный зал – народу хватало, – мы остановились, осматривая посетителей. Те замерли за столами, многие с поднятыми руками, видимо, грешки имелись, и ожидали, что будет дальше. Однако бойцы, рассредоточившись по залу, стояли молча, держа оружие на изготовку. Маски и надвинутые на лицо щитки сфер не давали возможности видеть их лица. Мик по моей просьбе остался у входа, а я спокойным шагом, что уж говорить, красуясь, больше сотни людей на меня смотрело, прошёл в центр зала и, похлопав по плечу какого-то мужика, сказал:

    – Место освободи.

    За столом стояло шесть стульев, все были заняты, однако неизвестный посетитель ресторана и компаньон сидевшего напротив него Валентина встать не успели, после незаметного знака распорядителя подскочивший официант поставил ещё один стул, его-то я и занял. Кстати, насчёт компаньона я не ошибся, они здесь собрались отужинать после долгих переговоров по слиянию какого-то концерна. То есть все, кто сидел за столом, – держатели крупных пакетов акций. Как мне доложил Вольт, двадцать два процента принадлежали Валентину.

    Расслабленно откинувшись на спинку стула, я с интересом осмотрел своего бывшего другана и, что уж говорить, работодателя и сказал:

    – Ну привет, Валюха. Сколько лет, сколько зим не виделись.

    – Ты кто? – прямо спросил он.

    В отличие от многих посетителей руки он не поднимал, но держал их на виду, положив на стол. Его партнёры последовали его примеру.

    – Даю намёк, думаю, догадаешься, котелок у тебя варит. Мы вместе росли в детдоме, но я был тебя младше на несколько лет. Потом после армии я работал с тобой. Можно сказать, на тебя. Потом меня арестовали, подружка, тварь, сдала с любовником своим. Кстати, спасибо за них. Потом зона, там обнаружили, что у меня опухоль в голове, неоперабельная, ещё один год существования – и махач с чёрными до моей смерти.

    По мере того как я говорил, на лице Валюхи проступало понимание.

    – Ты говоришь о моём хорошем друге Морозе, тело которого привезли в Москву и похоронили на самом лучшем месте Новодевичьего кладбища. Ты говоришь о моём погибшем друге. Почти брате. И говоришь так, будто ты – это он.

    – Я это, я, – широко улыбнулся я. – Ты на это тело не смотри, к твоему сведению, оно у меня третье, если считать то, первое, о котором ты помнишь. Поясню проще: я научился менять тела, переселяя душу. Результат ты видишь.

    – Ну что за чушь, – поморщился Валентин. – Я серьёзный деловой человек, депутат, а ты мне, мальчик, говоришь о невозможном.

    – Ну хорошо. Когда я вернулся из армии, ты пригласил меня на рыбалку, где и сделал предложение вступить в твою бригаду. Но не суть. Ты тогда присел в кустах, переел шашлыков, так тебя уж за правую ягодицу цапнул, и ты бегал по всему берегу со спущенными штанами и орал, что тебя укусила гадюка и тебе нужно отсосать яд из раны. Так и орал, пока я не поймал ужа, которому ты на хвост наступил, и что уж говорить, намарал.

    – Всё-всё, ты – Олег, я уже понял, – быстро остановил мой водопад слов Валентин. – Об этом случае действительно только мы знали, но из Мороза слова не вытянешь, не стал бы он это рассказывать.

    Все, кто сидели за столом с Валентином, внимательно слушали нашу беседу. Да и за соседними столиками активно грели уши, поэтому слышали всё. Позади раздались смешки, а за этим столом тоже у многих пунцовели лица от сдерживаемого смеха. Ту историю, кроме нас, никто не знал, на той рыбалке мы были вдвоём, как в детстве, во время жизни в детдоме.

    – Конечно, мне не особо верится, что ты действительно Олег, но факты говорят за себя, – развёл руками Валентин. – Как так получилось, что ты жив?

    – Сам не знаю, – пожал я плечами и взял большой стакан с соком, принесённый официантом. Понемногу посетители продолжили прерванный ужин, даже те, кто пытался уйти, вернулись за столики и терпеливо ждали, пока я со своими бойцами уйду, их не выпускали. – Судьба, наверное. Я ведь тогда в душевой действительно умер, убили меня чёрные, но и я их там достаточно положил. Очнулся я потом в теле шестилетнего пацана. Оказалось, находился я не только в чужом теле, но и в мире, где властвовала не технология, а магия. У меня оказались способности, причём не слабые, и я стал заниматься магией, пока не стал сильнейшим магом в том мире. Всё это мне удалось лет за десять. Потом я разработал заклинание техномагии, сделал портал и стал путешествовать по мирам. Но в одном я схлестнулся с противником, который применил подлый приём. Меня навсегда лишили магии, и её было не вернуть. Но я нашёл способ. Был только один выход – поменять тело, и я его применил, забрав себе тело одарённого. Вот так я и получил тело этого мелкого подлеца. Оно моё уже порядка пяти месяцев.

    Валентин сидел с несколько ошарашенным видом, впитывая то, что я говорил, да и остальные слушали с немалым интересом. На что мне, откровенно говоря, было плевать. Так вот, когда я прервался, чтобы сделать ещё один глоток отличного свежевыжатого сока, молчавший мужчина, один из собеседников Валюхи, сказал с задумчивым видом:

    – Не сходится, молодой человек. Если вы в других мирах провели столько времени, то почему тут прошёл всего год? Я видел ваше надгробие, там была дата.

    – Если бы была дата, то там должно было быть написано, что погиб я не год назад, а раньше, – хмыкнул я. – У меня нет адекватного объяснения этому феномену. Я уже думал об этом и предположил одно: мой материнский мир по сравнению с остальными мирами замедлен в скорости развития. То есть пока там проходит пятнадцать лет, тут всего год. Я читал книги древних магов, там было краткое описание нахождения подобных миров, но без подробностей. Просто феномен и всё.

    – И во многих мирах ты побывал? – спросил Валентин.

    – В пяти или семи, не считал. Не много, если ты об этом. Последний был зеркальной копией Земли, только там шёл сорок второй год, и оказались мы в окрестностях Минска. Ох и повеселились мы в тылах немцев, даже до линии фронта дошли. Трофеев набрали прилично, даже авиацию с фронтовых аэродромов набрали.

    – Украина, – щёлкнув пальцами, сказал Валентин.

    – Я же говорю, ты сообразительный. Да, в этот мир мы вышли на территории Украины. Я, честно говоря, охренел от того беспредела, что там шёл, мы, значит, дрались против фашистов, а они себе целую страну вырастили, вот и не удержался, повоевал там. Тем более буквально через час, когда мы в этом мире оказались, в соседнюю деревню свернули два броника с айдаровцами. Ну и начали грабить, и ветерана с наградами на груди прикладом по лицу ударили. Тот их пристыдить попытался. Думаешь, я терпеть стал? Мои ребята уничтожили банду, взяли трофеи из бронетранспортёров, а выживших повесили. Но они меня уже завели, так что я и устроил тот налёт.

    – И бомбы на Киев сбросили, на которых краской было написано «На Киев», – буркнул один из компаньонов Валентина.

    – Не знаю, – отмахнулся я. – Наверное, кто-то из технарей, что бомбы снаряжал, постарался.

    – В Киеве до сих пор паника, многие покидают город, – вздохнул Валентин и неожиданно усмехнулся: – А тот ролик в Интернете я видел. Эсэсовцы уничтожают эсэсовцев. Смешно… Подожди, так ты что, не один?

    – Я же архимаг, предпоследняя ступень в ранге магов, мне положено уже учеников иметь, иначе я на следующий ранг не перейду. У меня ученики с собой, в большинстве случаев они и воевали, я лишь руководил.

    – Ну и как это – быть магом? – спросил тот же разговорчивый мужчина.

    – Как президентом США. Чувствую себя чёрным властелином.

    В этот раз смех мало кто сдерживал. Оказалось, и официанты нас слушали, трое с распорядителем, делая вид, что работают, крутились рядом.

    – А что ты вообще можешь? – спросил Валентин.

    Я пожал плечами, не зная, как даже отвечать на этот вопрос.

    – Да практически… всё. С учётом того, что маг обычно живёт от трёхсот до пятисот лет, всё зависит от его умений, мы в неравных условиях.

    – Старость? – быстро спросил тот старикан.

    – Без проблем, – кивнул я. – Специальными артефактами можно остановить старение и повернуть его вспять, то есть старик начинает год за годом молодеть, пока не доходит до двадцатилетнего возраста, тогда включается обратное, он начинает стареть. Среди дворян и очень богатых купцов это самый любимый способ, они так же живут дольше. Да, это долгая процедура. Но ещё можно быстро скинуть тридцать лет, потом снова начинаешь стареть. Такие процедуры можно проводить не более трёх раз, и они очень дороги. Намекну: у меня, по ненадобности, таких артефактов нет, а сделать я их пока не могу. В ближайший год точно. Магия этого тела мне пока ещё недоступна. Жду, пока прирастёт.

    – Понятно, – криво усмехнулся мужчина. – Я маг, но доказать пока не могу. Аферист ты, паренёк.

    – Вам доказательства нужны? – плотоядно усмехнулся я. – Будут вам доказательства… Капитан! Двух бойцов ко мне, быстро!

    Почти сразу рядом возникли двое бойцов. Сидевшие за соседним столиком пятеро парней, видимо это были телохранители присутствующих, не успели даже дёрнуться, замерев с поднятыми руками: их взяли под прицел, о чём недвусмысленно говорили направленные на них стволы учеников и точки лазерных прицелов.

    – Командир? – обратился ко мне один из учеников.

    – Этому хмырю отрежьте голову, – велел я, доставая амулет «Среднее исцеление».

    – Эй, не надо!.. – отчаянно воскликнул тот, но парни действовали уверенно и жёстко: приказ есть, его надо выполнять.

    С хрустом в шею вошёл клинок, после чего двумя движениями боец отделил голову и поставил на стол, марая белоснежную скатерть кровью.

    – Как видите, это не игра и не шутка, – сообщил я шокированным присутствующим. – Если кто не верит и думает, что это фокус, могут сделать копию записи, камеры, я смотрю, здесь работают.

    Протянув амулет бойцу, я велел действовать дальше. Тот прижал голову к обрубку шеи и активировал амулет, после третьего облучения раны «мёртвый» закашлялся, выхаркнув сгусток крови, и заплакал. Он был жив, это все видели. Правда, многие попадали в обморок, некоторых стошнило, но мне было, как всегда, плевать, большая часть посетителей этого ресторана – разные гламурные дуры, и я их за людей не считал. Так, шелуха.

    – Всё понятно, ты действительно говорил правду, – вздохнул Валентин, когда бойцы вернулись на место к стенам, продолжая контролировать зал, а двое телохранителей повели того в туалет. – Зачем ты пришёл ко мне?

    – Как ни странно, ты у меня здесь единственный близкий человек, которому я реально должен, и я этот долг хочу вернуть, – честно ответил я, отпивая сок. – У тебя есть два выбора: быстрое возвращение молодости до двадцатилетнего возраста, тебе ведь за сороковник, пятьдесят скоро, ну или богатства. Станешь ещё богаче.

    – Я и так не бедствую, – криво усмехнулся Валентин. – Время дашь подумать?

    – Ты никогда не торопишься. Теперь ты похож на себя, все решения принимаешь, хорошо их обдумав. Захочешь со мной связаться, – вставая, сказал я, – набери любой номер и скажи, что хочешь поговорить со мной, тебя свяжут.

    – Как к тебе сейчас обращаться, ты ведь уже не ходишь с погонялом Мороз?

    – Теперь я дворянин из высшей знати. Граф Арни ки Сон, архимаг боевой магии.

    – Молодой человек, – поспешил обратиться ко мне один из компаньонов Валентина, – сколько стоят у вас услуги по возвращению молодости?

    Мне кажется, весь зал затаил дыхание, да и мужчина, а ему явно было за шестьдесят, нервно покусывая губы, ждал ответа.

    – Это зависит от человека. Приведу пример: сегодня я заметил парня, ветерана одного из вооружённых конфликтов. Он просил милостыню, работал на эту мафию, но собирал деньги на лечение матери, вынужден был. Его я вылечу, вернее даже, вылечу бесплатно, и мать его подниму, не взяв ни копейки, её уже к нам везут. Потому что они достойны этого, потому что они люди, которых я уважаю. Он – повоевавший за своё государство инвалид, о котором это государство поспешило забыть, платя ему нищенскую пенсию, она – учительница математики, надорвавшая свои силы, выхаживая сына. Денег я с них не возьму, и с других похожих с ними характерами. Все силы приложу, а на ноги поставлю. Вот если ко мне обратится такой человек, как вы, я сперва узнаю, кто он, достойный ли человек, а потом или прогоню, или назову сумму. Она может достигать и половины вашего состояния, но деньги мне не нужны. Я товаром возьму. Также меня интересуют природные драгоценные камни, алмазы, и чем крупнее, тем лучше. Если интересует, обращайтесь через Валентина.

    Развернувшись, я направился к выходу, но замер и снова обернулся к Валентину:

    – А когда я погиб?

    – Двадцать седьмого июля, – ответил тот.

    Кивнув, я с невозмутимым видом развернулся и направился к дверям, прощаясь на ходу. Я не ошибся, это мир – феномен, и мой мир. Я действительно погиб в конце июля. Мелькнула у меня мысль, что это отражение моего мира, но нет, дата точная. Да и в истории я, кроме беспорядков на Руине, никаких отклонений не обнаружил. Мой это мир.

    Страхуя друг друга, держа зал на прицеле, ученики последовали за мной. Потом мы погрузились в машины и, заехав в пару магазинов, – я купил три десятка планшетов и зарядники к ним, настоящие солнечные батареи – это подарок всем из старшей возрастной группы, остальным завтра куплю, – вернулись в санаторий. Обед мы пропустили, как и ужин, но днём поели на рынке вполне неплохими шашлыками.

    На полпути парни переоделись в гражданскую одежду. На парковке санатория стояло два наших монстра на внедорожных шинах, микроавтобусы мы припарковали рядом. Парни поспешили с коробками в штаб, Мик засуетился у своего джипа, а я направился в комнату, где у нас была организована санчасть, то есть где жили медики, обе девушки-педиатры.

    Там я застал такую картину: женщина лет пятидесяти на коленях загнала нашего Гошу́ в угол и ему, смущённому, густо краснеющему, целовала руки, видимо, это была мать того парня-инвалида. Сам он сидел на кровати, штанины его камуфлированных брюк были закатаны до колен, показывая хоть и бледные, но совершенно целые ноги.

    – Что тут происходит? – громко спросил я, проходя в комнату.

    – Учитель, – с облегчением выдохнул Гоша́. – Лечение пациентов закончено. Оба приведены в порядок. Никаких медицинских противопоказаний не наблюдается. У нас разряжена половина накопителей, но пациенты совершенно здоровы.

    – Вот и хорошо, – посмотрел я на обоих излеченных. – Такси, вызванное вам, уже подъехало, счётчик оплачен. Можете идти.

    – Так это вы спасли моего мальчика, – тут же переключилась на меня женщина, к огромному облегчению Гоши, и под хихиканье наших двух медичек-педиатров на коленях пошла ко мне.

    Поморщившись, я подошёл и поднял её.

    – Вы не волнуйтесь, если ваш сын не потеряет голову от излечения, не запьёт или ещё что, то всё с ним будет в порядке. Вам идти пора, у нас ещё есть дела.

    – Ещё раз спасибо, – неожиданно схватила меня за кисть женщина и поцеловала руку.

    Мне от этого искреннего чувства действительно было неудобно, но я старался этого не показывать и протянул женщине носовой платок.

    – Игорь, – обратился я к вставшему на ноги парню. – Сейчас выйди из комнаты, пройди до следующей двери слева, там тебя встретит Мик. Он выдаст тебе по размеру кирзачи. Думаю, ты не будешь против. Также он даст тебе номер телефона. Общаться будешь с Вольтом, он и будет давать тебе задания. Ничего сложного, нужно купить на своё имя грузовую машину, денег тебе дадут, и будешь доставлять сюда оплаченные заказы. Как видишь, реально ничего сложного. Мы тут будем неизвестное время, неделю, может, три, машину потом оставишь себе. Это будет платой за работу. Это всё, иди.

    Игорь вместе с матерью покинул санчасть, не успел я последовать за ними, как в кармане зазвонил телефон. Это был Вольт, Валентин желал пообщаться со мной.

    – Соединяй, – велел я ему, знаками попросив медиков задержаться в комнате. – И снова здравствуй, Валентин, как я понял, ты принял решение стать молодым?

    – Это было очевидно. Можно даже не иметь твою догадливость, – хмыкнул тот в трубку. – Твой глупый демарш в ресторане привёл к тому, что за эти полтора часа мне позвонили уже тридцать не самых простых человек и просили похлопотать перед тобой за них и их близких, сулили любые деньги, чтобы я договорился. Ты понял, что ты сделал? Слух разнёсся мгновенно. Ты знаешь, сколько в Москве богатых людей, готовых на всё, чтобы вернуть молодость? Они же меня порвут.

    – Не только знаю, я тебе точную цифру назвать могу, – засмеялся я.

    – Ты всё знал, – констатировал Валентин. – Ты всё рассчитал и именно поэтому пришёл в ресторан и общался со мной там, не особо понижая голоса. Тебе нужны клиенты.

    – Ты прав, в этом мире долго задерживаться я не собираюсь, так что перед уходом хочу изрядно подняться. Ты, кстати, тоже не теряйся, сам процедуру омоложения бесплатно пройдёшь, а с этих тряси по полной. За работу я тут с них сам возьму, сколько надо. Ты посредником поработаешь.

    – Это не проблема для тебя? Когда можно приехать и сколько людей привезти?

    – Сколько привезти? Ну давай сегодня в полночь на пустыре у трассы. Я тебе потом скину подробный маршрут. Привези человек тридцать. Больше не нужно. Намекни им, что в качестве платы мне нужны драгоценные камни, плевать, что необработанные. Ну или услуги, но услуги мне мало требуются, больше камни. Постарайся ещё их привезти на одном транспорте. Чтобы моя охрана не нервничала, а то постреляет часть, там ведь наверняка у половины телохранители.

    – Почему в полночь?

    – Время, как песок, утекает сквозь пальцы, – намекнул я.

    – Не проблема, уже всё организовывается, к назначенному времени мы будем на месте… Слушай, а ты всё лечишь?

    – Вообще-то всё, – подтвердил я.

    – СПИД, рак?

    – Даже за болезнь не считаю. Лечатся за минуту даже запущенные случаи.

    – А перелом позвонков?

    – Говорю же, без проблем. Всё лечим, вообще всё… Кроме умственных, я не мозгоправ. Не моё это.

    – Понял, жду координат, куда ехать.

    – Всё тогда. Через полчаса позвони на этот номер. Ответит мой ученик, Вольт, сообщи ему по списку, кто ожидает лечения, он их пробьёт по базам и через полчаса сообщит, сколько с каждого мы собираемся стрясти, чтобы они были наготове, и тебе посоветует, сколько брать.

    – Оперативно. Ладно, сделаю.

    Вольт слушал нашу беседу и был в курсе, поэтому, когда Валентин положил трубку, он подтвердил, что всё сделает и уже нашёл нормальное место для встречи – поляну в лесу неподалёку от трассы. Мик уже предупреждён и собирает бойцов, в охране будет участвовать двадцать пять учеников, планируется применение бронетехники, нужно чуть позже склады развернуть. В общем, убрав телефон в карман, я посмотрел на медиков.

    – Всё поняли?

    – Так точно, – кивнул Гоша́. – В полночь планируется провести несколько десяток операций от сложных до особо сложных.

    – Всё правильно, но в этот раз я буду вести все операции, а вы смотреть и набираться опыта. Это не плёвая операция по отращиванию конечностей или оздоровлению сердца и всех органов, как у прошлых пациентов. Этой полночью потренируетесь под моим присмотром, дальше сами будете работать. Амулетами это делать не так сложно, вот сами амулеты создавать куда сложнее.

    – Да мы только рады получить дополнительный опыт, – улыбнулся Гоша́.

    Обе его помощницы активно закивали.

    – На двух клиентов, проходящих процедуру омоложения, мы потратим по одному комплекту полностью заряженных накопителей, будет тридцать человек плюс Валентин. Значит, нужно шестнадцать комплектов. Сколько у нас в наличии имеется запасных?

    – Восемнадцать.

    – Хватает. Бери все.

    – Сделаем.

    – Сегодня ночью работаете, завтра до обеда отсыпаетесь, я предупрежу местный персонал, чтобы вас не беспокоили. А пока ожидайте звонка от Вольта со списком болячек наших будущих пациентов. Потом покажите мне его.

    – Хорошо.

    Мы покинули комнату, медики направились в сторону общей душевой, а я вниз, нужно посмотреть, как там малыши устроились, судя по шуму и гаму, хорошо, но всё же. На лестничной площадке меня перехватили Игорь и его мать, оказалось, они ещё не уехали.

    – Извините, как вас по батюшке? – обратилась ко мне учительница.

    – Граф Арни ки Сон, архимаг боевой магии, – слегка поклонился я явно растерянным слушателям. – Можно просто Арни, не обижусь.

    В действительности моя аура немного изменилась после переселения в это тело, местный дар постарался, поэтому к метках на документах, выданных мне, шло несовпадение, и я физически не мог подтвердить, что я этот самый граф. Наверное, придётся вернуться на Торию и заново выкупать патент. Я привык быть графом.

    – Хорошо, Арни, – кивнула учительница. – Позвольте мне ещё раз поблагодарить вас за сына и поинтересоваться: вы будете ещё лечить людей?..


    – Это второй. Наблюдаю автобус и две легковые машины сопровождения, – пискнул динамик в ухе быстрой скороговоркой наблюдателя.

    – Это те, кого мы ожидаем, – подтвердил я. – Отсеките хвост, если он имеется.

    – Принято, – снова пискнул наушник в ухе.

    Трасса была почти пуста, поэтому, когда появился автобус-иномарка, мне сразу сообщили. Доехав до поворота на второстепенную дорогу, сперва свернули обе легковые машины, джип Валентина и ещё одна, лишь потом неоплан.

    Дорога здесь была хорошая, укатанная, так что все три машины спокойно выехали на поляну. Мы тут уже больше часа находились, так что успели подготовиться. На виду стояло два «дефендера» и один из «мерседесов»-микро автобусов. Не на виду БМП и три бронетранспортёра, наш «девяностый» и два трофейных «семидесятых». Кстати, их состояние было удручающее, то есть требовался серьёзный ремонт обеих машин. Видимо, нацгвардии выдавали всё то, что оставалось из хлама в отстойниках армейской техники, да и тем, похоже, всё равно было: оружие работает, машина кое-как двигается, и ладно. Ничего, запчасти на пока недоступных складах у меня были, потом проведём техобслуживание и требуемый ремонт.

    До полуночи, то есть до этой встречи, я успел многое. В том числе пообщаться с излеченными, у нас, кстати, тогда вышел быстрый разговор. После вопроса учительницы я тогда пожал плечами и сказал:

    – В принципе можем, моим лекарям нужна практика, а то они порезы да растяжения в основном лечат, но без фанатизма. Ты, Игорь, можешь пяток знакомых привести, наверняка ведь общаешься через совет ветеранов, ну а вы, Инга Петровна, тоже можете привести несколько человек. Вылечим. Однако повторю, это не профильная у нас работа, если здесь будут стоять толпы страждущих, мы просто всех прогоним. Клятва Гиппократа для нас пустой звук, для моих медиков важна человечность.

    Те сказали, что всё поняли, и простились с нами. А я проверил, как там малыши, прошёлся по комнатам на первом этаже, они там буквально вихрем носились, стоял визг, шум и смех. Воспитатели были и из моих учеников, и из местных. Последние были несколько удивлены, что почти все малыши не говорили по-русски, а если и говорили, то плохо. Всё же сами учились, без магических средств обучения. Меня, естественно, поймали, уцепились за штаны и, довольно улыбаясь, повели в большой зал в конце коридора, где были диваны и телевизор, скандируя: «Сказку! Сказку!» Это слово они первым выучили.

    Достав из безразмерной сумки купленную днём новенькую книгу со сказками, я расположился на диване, а малыши образовали тихую аудиторию, рассевшись на диванах и ковре, и начал рассказ. Местные, которые уже привыкли к такому детскому шуму, впечатлились – полная тишина, внимательные мордашки детей и мой голос, рассказывающий сказку о Снежной королеве.

    Когда я закончил, воспитатели развели детей по комнатам, и малыши, кто сами, кто с помощью старших, разделись и легли спать, у малых отбой был в девять часов, наверху, на нашем этаже, на час позже.

    Переодевшись, я совершил привычную пробежку по лесу. Тропки были, но я по нехоженым местам бегал, однако не заблудился и, намотав по оврагам и бурелому десяток километров, уже возвращался, когда на связь вышел Вольт. Остановившись на опушке соснового бора, вдали уже были видны корпуса санатория, я достал трубку:

    – Слушаю.

    – Учитель, только что на связь вышла мать Игоря. Она сообщила, что их в подъезде дома встретили пятеро мужчин. После недолгого разговора они сильно избили Игоря. Его увезли на «скорой» в больницу, досталось и ей. Ещё эти неизвестные забрали деньги, выданные Игорю на машину.

    – Выяснили, кто это?

    – Да. Инга Петровна сообщила, что они уже приходили к ним несколько раз, уговаривая сына работать на них. Похоже, бандиты, курирующие мафию нищих.

    – Согласен. Значит, так: отправь Олеха с восемью бойцами на квартиру к пострадавшим, пусть опросят, кто, где, когда, выяснят хотя бы телефоны нападавших, у Игоря они должны быть, твои ребята их запеленгуют, и пусть прокатятся к этим наглецам. Олеху приказ: деньги вернуть пострадавшим, при возможности с компенсацией, всех, кто участвовал в нападении, ликвидировать. Уничтожить также и тех, кто их отправил на встречу, то есть руководителей. Игоря поднять на ноги.

    – Принято, боевая группа формируется.

    – Да, пусть под спецслужбы работают, униформа и оружие. Они могут взять один микроавтобус.

    – Через пять минут группа выдвинется к пострадавшим, – подтвердил Вольт.

    Убрав телефон, я побежал дальше. В теле была лёгкость, такие пробежки были мне не в тягость, поэтому я подумал, что пора переходить на бег с грузом. Завтра велю подготовить десантный рюкзак с песком. Пока пяти килограммов хватит, а дней через десять и на семь перейти можно.

    Вернувшись в санаторий, я узнал, как идёт подготовка к отходу на то место, где назначена встреча с богатыми людьми Москвы, пожелавшими подлечиться и пройти омоложение. Парни и девчата Вольта, расположившись в трёх комнатах, протянув длинные провода для соединения, активно работали. Оказалось, Валентин им давно переслал в электронном виде список, его уже обработали, составили примерное состояние каждого клиента по тем критериям, что я сообщил, передали Валюхе, сколько с каждого возьмут и сколько можно ему взять. Причём одного из списка лечить они отказались. Я подтвердил их решение. Тоже либералов не люблю – где живут, там и гадят. Он был не экранным либералом, которые давали интервью газетам и телеканалам, выпячивая свою исключительность, а натуральным, о нём мало кто знал, но вреда от него было больше сотни экранных.

    Местных работников и охрану мы уже давно подмазали, так что они стали закрывать глаза на нашу необычность, поэтому, когда шесть десятков детей в начавшей сгущаться темноте покинули территорию санатория, предпочли закрыть глаза. Деньги каждому были заплачены приличные, по три зарплаты получалось, так что с этой стороны проблем ожидать не стоило.

    Ах да. Перед отъездом меня нашёл Вольт у одной из машин. Он, видимо, не стал пользоваться телефоном и решил пробежаться, а то реально засиделся у себя в штабе, развеяться на свежем воздухе захотел. Так вот, он сообщил, что вечером директору санатория позвонили из ФСБ, искали большую группу детей. К счастью, Вольт держал руку на пульсе и был в курсе, что наш бывший лагерь обнаружен, тот, что с ямами от складов, вышли на него через распорядителя Парадом Победы. В котлованах даже сейчас работают эксперты. Ну и нас искали, а куда может деться такая прорва детей? Вот и обзванивали все госучреждения. В общем, штаб звонок перехватил, выведя его к нам, и там голосовым модулятором, полной копией директора, ответили, что детей с сообщёнными данными у них не было. Вот и всё.

    Потом Вольту по рации пришло сообщение, что Олех с парнями уже добрался до хрущёвки, где жили пострадавшие, и приступил к работе, поэтому Вольт, извинившись, побежал обратно. У него там начиналась горячая пора. Ладно, хоть часть программистов он отпустил отдыхать, спецслужбы прекратили взламывать мой телефон, так что активная оборона по их атакам прошла.

    Мы же, погрузившись во все машины, поехали к месту назначения. Кто-то спросит, почему нас так много. Так объясню: чуть меньше половины из шестидесяти учеников – это бойцы, они должны проводить непосредственную охрану, а остальные – это будущие лекари. Конечно, большая часть из них пока учила лишь теорию общего курса, но я приметил тех, что хотят стать медиками, вот и забрал их с собой. С первым клиентом работать я буду сам, но при этом с подробностями комментировать, что делаю. Как я уже говорил, теорию они все прошли, так что будут понимать, что я им говорю. Теория теорией, но и практикой нужно учить своих учеников, вот я и решил устроить подработку и практику одновременно. Чего мне теряться, всё на пользу идёт.

    Мы отъехали подальше. Парни отвели меня в глубь леса, там был обнаружен овраг, и в нём, подрезав и склоны, я и поставил склады. Из них выгнали технику, внутрь на освободившееся место загнали часть «дефендеров», после чего я свернул склады, и бойцы, чтобы котлованы не были обнаружены, натянули над ними маскировочные сети. Это чтобы с воздуха их было не обнаружить, а я был уверен, что их будут искать. Это логично.

    Потом мы небольшой автобронеколонной направились к месту встречи, и там ученики под моим командованием стали готовить место для проведения омоложения. Ничего сложного: длинный стол, самодельная душевая с баком наверху. Бойцы бегали от недалёкого озера с вёдрами и заливали его, а мыться прошедшим омоложение придётся, ещё как придётся. Да и пара вёдер стояла поблизости, и резиновый коврик там, где они предположительно должны стоять. Бронетехника была укрыта в лесу с большей частью бойцов, остальные с автоматами стояли на виду. Это чтобы клиенты особо не наглели. Поляна была освещена светом автомобильных фар, да и рядом гудел генератор, давая свет на подвешенные лампочки, так что мы подготовились.

    Меня пару раз отрывали от командования всеми этими приготовлениями – Вольт выходил на связь с новостями, оба раза о пострадавших Игоре и его матери. Да и были там лишь доклад о данных нападающих и о благополучном завершении операции, Олех ехал с парнями обратно.

    По докладам Вольта я понял вот что: руководители нищими очень не обрадовались потере перспективного добытчика денег, а суммы там ходили огромные, мафия нищих. Вот и решили проучить его за отказ по договорённостям. Направленные на разборки костоломы на месте их не нашли, стали ожидать и дождались. Сломали Игорю нос, а тот в ответ сломал челюсть одному из нападающих, но силы были неравны – пятеро против одного. Повезло, что на первом этаже день рождения справляли, да ещё дворовые друзья Игоря, ну и те отбили их, не дали забить. Так что Игорь ещё хорошо отделался – сломанный нос, перелом руки, это он закрылся от удара обрезком арматуры, ну и множественные гематомы. У Инги Петровны обширная гематома на поллица и вывих руки, но его уже вправили медики из приехавшей кареты скорой помощи. Один из убегающих костоломов подхватил выпавший пакет с деньгами. Так бандиты их и получили.

    Игоря отправили в больницу, выписать обещали завтра, как только гипс наложат, а Инга Петровна поднялась к себе, ей помогали соседи. И успокоившись, позвонила нам. Приехавшему Олеху она передала записную книжку и телефон Игоря, оставшийся раздавленным во время драки лежать на лестничных ступеньках. По ним парни Вольта и вычислили, кто к ним приезжал: сперва руководители, потом и костоломы. Олех поехал именно к руководителю, владельцу небольшого ресторанчика. Тот был там, отмечал что-то несущественное для нас, поэтому, когда в зал ворвался спецназ в масках, то, как и положено, поднял руки. Ну, его к стенке и, прикладами сломав обе руки, быстро допросили. Тот вообще не понимал, что случилось, мол, это их местные разборки, не наше дело. Три костолома оказались тут же, в зале, поэтому им и их руководителю выстрелили в голову, не обращая внимания на довольно большое количество зрителей. После чего Олех покинул ресторан и поехал по адресам, которые им дали. Главный, отвечающий за тот район у авторынка, вообще был не в курсе, что один из его людей подобрал пакет с деньгами. Видать, он не сообщил никому об этом. По первому адресу удалось застать того, кто имел перелом челюсти, он только что из травмопункта прибыл. Быстрый допрос – и снова пуля в голову, пусть скажет спасибо, что семью не тронули, мои парни – солдаты, а не чудовища. Только после этого они поехали к тому, что и скрысятничал, однако на квартире его не оказалось, один из свидетелей из зала ресторана, слышавший допрос руководителя, предупредил его, вот тот и рванул в бега. Хоть бы телефон выключил, идиот. Его перехватили у входа на станцию метро, запихнули в машину на глазах наряда полиции и увезли подальше, там забрали и пакет, и дополнительную пачку личных сбережений этого урода. А потом труп с пулей в голове выбросили на дороге. Заехав в больницу к Игорю, там уже был отбой, проплатили медсестре за вход, и прямо в палате Олех вылечил руку и все повреждения Игоря медицинским амулетом. Потом, вернув деньги, а также то, что взяли сверху как моральную компенсацию, отвезли его домой. Ну а когда парни возвращались, то подрезали и остановили такси, с тем языкастым свидетелем. Сломали ему руки, чтобы телефон в руки не брал, и щипцами выдрали язык, чтобы болтал поменьше. Естественно, навели на него парни Вольта по телефону. Вроде всё, все долги розданы.

    Хотя нет, назад парни ехали на приличной скорости, и на посту ДПС их остановили, тем более машина была без номеров, но сразу отпустили. Когда водитель открыл окно и сотрудник увидел бойца при форме и оружии, то лишь махнул рукой, мол, проезжайте. Только через полчаса на пост поступили данные о поиске микроавтобуса и подозрительного отряда спецназа неизвестной принадлежности, который спокойно расстреливает людей, вот тогда этот сотрудник и вспомнил о проехавших бойцах. Вольт отслеживал, что там происходило. К этому посту уже оперы выехали, что вели дело о бойне в ресторане.

    Но это так, дела мирские, мы же занимались добычей легального бабла, и этого бабла в автобусе, который сейчас медленно въезжал на поляну, хватало. Один из бойцов, повесив на плечо автомат, двумя светящимися палочками руководил заезжающими машинами. Оба джипа он отправил в сторону, а автобус, отходя назад, заставлял следовать за собой, пока не скрестил руки над головой. Потом этот боец подошёл к окну водителя и велел оставить ближний свет и без команды никого не выпускать.

    Конечно, было опасно везти людей, причём не самых бедных и довольно известных, которые не раз мелькали на экранах телевизоров, неизвестно куда, да ещё при таких деньгах, но гарантом тут выступал Валентин, он уже понял, что это действительно я, и подтверждал, что моё слово – кремень.

    Чтобы клиенты в салоне автобуса особо не наглели и не дёргались, в полосе света от одного края поляны к другому, урча мотором, поехал бронетранспортёр, «девяностый», что заметно впечатлило всех гостей. Как только машины встали, я направился к Валентину, покинувшему свой джип.

    – Сегодня виделись, а столько всего прошло, на месяц бы хватило, – обнявшись, хлопая его по спине, сказал я.

    – Ты бы знал, что со мной было! – хмыкнул тот, наблюдая, как я здороваюсь с его водителем, тот мне тоже не чужим был. Все мы были как одна семья.

    Антон, водитель Валюхи, с интересом осмотрел меня, а смотреть было на что: поверх одежды у меня был новенький медицинский халат с завязками на спине, но пошитый старым способом. Проще говоря, это халат с медскладов сорок первого года, один из моих многочисленных трофеев. И все мои будущие лекари были в таких же халатах. Их отсюда хорошо было видно, они заканчивали последние приготовления.

    – Да, я в курсе, мои люди наблюдали за тобой, – кивнул я. – Ну что, тянуть не будем, пусть клиенты пока в автобусе сидят, я специально поставил его так, чтобы они всё видели, ну а мы начнём с тебя и Антона.

    – Антона тоже? – удивлённо спросил Валентин.

    – Так не чужой же. Всё, давай раздевайся – и за мной.

    – Верхнюю одежду снимать? – неуверенно спросил тот.

    – Донага. Если стесняешься, могу начать с Антона, чтобы ты посмотрел.

    – Да, так будет лучше, – с заметным облегчением кивнул тот.

    Всё же Валентин был довольно известным человеком, подбор клиентов, сидевших в автобусе, – тому подтверждение, так что если это чудовищный розыгрыш, то это будет удар по его репутации, и с ним никто больше не будет иметь дела. Вообще удивительно, что Валюха сразу согласился приехать, он обычно два-три дня берёт на раздумье. Похоже, прав был Вольт, на него серьёзно насели такие же серьёзные люди, и часть их сидела в автобусе.

    – Олег, что нужно делать? – спросил Антон, снимая пиджак, под которым была сбруя с пистолетом.

    – Сейчас объясню, что тебя ждёт, – сказал я. Валентин придвинулся поближе, внимательно слушая. – Ты раздеваешься донага, вещи в машину можешь сложить, и идёшь на тот освещённый со всех сторон участок, надеюсь, не застесняешься. Встаёшь на резиновый коврик, и мы приступаем к таинству магии. Приготовься, тебя будет серьёзно рвать, ты покроешься слизью, это будут выходить излишки жира, и тебе будет плохо, но длится это будет недолго, меньше минуты. Потом тебя будет мутить, начнётся сильное обезвоживание, но бутылки с минеральной водой уже приготовлены, вон стоят. Также нужна глюкоза, то есть сладкое, там чупа-чупсы лежат, их хватит. Дальше под душ, моешься, и всё, свободен. Ты уже двадцатилетний парень. Как видите, всё просто. У женщин процедуры те же, никакой разницы нет.

    – Понятно, – кивнул Антон и пошёл к машине раздеваться, а мы с Валентином неторопливо отправились к процедурной.

    – Кто во второй машине? – поинтересовался я.

    – Очень серьёзный человек, – вздохнул тот. – У тебя в списках он есть. Сперва посмотрит, как все пройдут процедуру, а потом уж и сам выйдет.

    – Серьёзный человек? – пробормотал я, задумавшись. – Да у тебя там половина списка таких же серьёзных… Хотя подожди, Лев Валерьянович, что ли?

    – Он.

    – А, ну я его бесплатно проведу через процедуру. За одну песню «День Победы» он этого достоин. Когда маршировал по Красной площади, слушал её. Веришь, нет, от его харизмы и голоса аж слёзы наворачивались. Хороший исполнитель.

    – Да, ты говорил, что там был, но я не успел посмотреть запись парада. Потом посмотрю.

    – Давай-давай, – покивал я, оборачиваясь и глядя на подбегающего Антона.

    Тот был в семейниках, но перед тем, как ступить на резиновый коврик, снял их и отбросил в сторону.

    Мои ученики окружили «процедурную» с трёх сторон, оставив зазор, чтобы из автобуса всё было видно, и я приступил к уроку. Да-да, уроку. Перешёл я на язык древних магов, который знали уже все ученики, там больше слов и понятий, чтобы объяснить, что именно я делаю. В течение десяти минут я просто говорил, пока Антон мёрз (было немного прохладно), и изредка тыкал в его ауру, многие ученики вставали на цыпочки и щурились, истинным зрением разглядывая ауру, особенно те области, которые подвергнутся лёгкому изменению. Потом последовала сама процедура. Используя двенадцать артефактов, за сорок три секунды я превратил Антона из тридцатисемилетнего мужчины в молодого двадцатилетнего паренька.

    За его метаморфозой было интересно наблюдать, всё как я и говорил: рвало его так, что даже страшно становилось, он покрылся сантиметровым слоем жира, однако заметно похудел и действительно стал молодым. Изменения клеток – это серьёзный процесс, но, к счастью, артефакты его контролировали, и всё прошло нормально. Ученики, как и зрители-клиенты, были впечатлены.

    – Давай к столу, – велел я Антону и посмотрел на Валентина. – Ты следующий. Раздевайся.

    Антон не успел сойти с коврика, как его окатили мыльной водой из ведра, я и ученики отошли, чтобы не обрызгало. После этого ему вручили литровую бутылку с минералкой без газа, которую тот выдул в момент, потом взял вторую и чупа-чупс. С палочкой конфеты, торчащей изо рта, он прошёл к душу и, намылив шампунем голову, стал тщательно мыться. Всё это, понятное дело, на виду и под нескромными взглядами зрителей из автобуса. Когда Валентин разделся и направился к нам, Антон уже вытерся поданным ему полотенцем и подобрал свои семейники с травы. Правда, надев их, обнаружил, что те спадают, – велики стали на несколько размеров. Поддерживая их руками, он направился к машине одеваться. Подозреваю, и одежда на нём теперь как на пугале будет смотреться. Да и Валентин «усохнет», похоже, он это тоже понял, когда поглядывал на прошедшего мимо Антона. В подмену тот явно не верил. Во-первых, всё происходило на его глазах, и из поля зрения своего водителя он не терял, а во-вторых, он его в молодости знал, так что сходство налицо.

    С Валентином происходило практически всё то же самое, только лекцию я уже не читал и не сам делал операцию, просто следил, как Гоша́ начал использование первого артефакта. Следил, естественно, с помощью амулет-юриста, комментируя все действия Гоши. Валентин, судя по ауре, очень нервничал, похоже, его напрягло, что я не сам им занимаюсь, но уверенные действия моего главного врача его подуспокоили. Так что Валюха полностью выдержал процедуру. А дальше всё повторилось: прямо на коврике его облили мыльной водой, дали напиться, сунули в рот конфетку и отправили под душ.

    Следующие полтора часа мы работали как на конвейере, и все действия были как под копирку. Лишь трижды мы споткнулись – вылечили сломанный позвоночник двадцатишестилетней женщине, дочери одного из клиентов, вылечили СПИД у сына другого клиента и восстановили зрение и кожный покров у сына ещё одного пациента, тот в пожаре пострадал, глаза лопнули и вытекли от чудовищного жара, как сам остался в живых, не понятно. Ещё ему и по внутренним органам прошлись, восстанавливая, даже сожжённые лёгкие привели в порядок. Только, в отличие от Валюхи и Антона, перед операциями мы принимали плату. Наш бухгалтер со счётной машинкой считала деньги, много было пачек, не все драгоценные камни привезли, потом убирала их в специально приготовленные мешки. А камни – в мешочки. У всех брали по-разному, хотя операции проведены были одинаковые, но никто не возмущался, цену назначали мы, и они могли её заплатить. Многие после процедур и душа гуляли на поляне, не веря, что снова стали молодыми, особенно две бывшие семидесятилетние старухи, не особо стесняясь, сверкали своими теперь упругими прелестями, а потом с визгом кружились, взявшись за руки.

    Короче говоря, с ними наконец всё было закончено, и радостные клиенты – многие подходили и благодарили – на автобусе отправились обратно. Мне кажется, больше всех был шокирован водитель нанятого автобуса, который следил за всем, что происходило, по-моему, он чуть не свихнулся от рухнувшего мироздания.

    Как только задние габариты автобуса исчезли вдали, к нам подошли Валентин и Лев Валерьянович. Я честно сказал ему, что денег не возьму, так что добро пожаловать на коврик, который уже привычно помыли и ополоснули, как это делали после каждого клиента. В этот раз в процедуре я также не участвовал, сейчас была очередь одного из наших медиков-педиатров, поэтому, когда пациент разделся – одежду держал Валюха, – то она сразу приступила к действиям.

    Надо добавить, что работали с артефактами и делали клиентов молодыми только три моих ученика, те, что со второго курса, Гоша́ и два его подчинённых. Остальные были просто зрителями, наблюдая за операциями, им это было полезно. И в этот раз всё прошло хорошо, клиент сбросил возраст до двадцатилетнего и с конфетой во рту – сладкого после процедур действительно очень хотелось – начал принимать душ.

    Мы же быстро стали сворачиваться. Подъехал «Урал», из леса начала выезжать бронетехника, впечатлив и Валюху, и клиента с его телохранителем, она хоть и не пригодилась, но как сдерживающий фактор очень помогла. Так что поляну мы покинули почти вместе, Валюха с клиентом на второй машине отправились в столицу, а мы к складам, нужно убрать технику и вернуться в санаторий. Времени – три часа, всем, кто участвовал в операциях, я велел отсыпаться до обеда.

    Честно говоря, я лишь веселился от всех этих процедур. Как они будут объяснять родственникам и знакомым эту метаморфозу? В принципе деньги на счетах у них имелись, наверняка сами разберутся, но проблемы с этим у них ещё будут.

    Мы добрались до нужного места в лесу, там парни, убрав маскировочные сети, дали мне возможность в тех же котлованах развернуть склады. Мы загнали внутрь часть техники и убрали имущество, включая халаты. Потом последовало сворачивание складов и натягивание маскировочных сеток. Так как бронетехника на склады не вошла, места уже не было, я решил оставить её с нами. Пригодится. Во время пробежки я уже приметил малохоженые места, поэтому, пока основная группа ждала нас у дороги, мы загнали четыре единицы бронетехники и «Урал» в сосновый бор и оставили одного часового в полной форме и амуниции вроде солдата местной армии, так что прикрытие идеальное, мало ли что военные здесь проводят, сменят его утром. Тут до санатория – два километра, радиостанция при нём, если что, докричится и вызовет дежурную группу. Ну а мы все вместе, переодевшись в цивильную одежду, пешком отправились к санаторию. Четверо несли за кассиром мешки с пачками денег, мешочки же с камнями и драгоценностями я убрал в свою безразмерную сумку. Правда, на всякий случай положил туда и пару десятков пачек разных валют, российские в том числе.

    По дороге мои ученики вполголоса обсуждали, что мы успели сделать за ночь. У меня Гоша́ спросил, зачем мне столько камней, так я и объяснил: не мне надо, им. Как они собираются учиться создавать артефакты без практического материала? Это сразу сняло все вопросы. Надо, значит, надо. Школы магии действительно тратят огромные средства для закупки практического материала, а я вот заранее запасы делаю. Раньше я вообще думал, что не потяну такое количество учеников, а сейчас уже уверен, потяну, и ведь тянул, учил, развивался, новые методики разрабатывал, причём без единой капли магии. Посмотрим, что будет, когда ко мне магия вернётся.

    Пока мои ученики колонной втягивались в открытые сонным охранником ворота санатория, я остановился и с прищуром посмотрел на трёх мужчин, осматривающих один из наших микроавтобусов. Кажется, тот, на котором Олех с парнями ездил вечером в город. Похожи они на ментов, да и машина у них стояла неподалёку с работающим двигателем. Как только нашли, тут же дорог и населённых пунктов полно? Затеряться парни должны были.

    Быстро соединившись с часовым у бронетехники и отдав ему пару приказов, я вызвал дежурного по штабу, – Вольт и большая часть его подчинённых уже давно спали.

    – Дежурный по штабу сержант Костих на связи, – услышал я девичий голос.

    – У наших машин трое возятся, похожи на полицейских. Вам что-нибудь об этом известно? – коротко поинтересовался я.

    – Такая информация нам не поступала. Хотя мы слушаем дежурных всех ближайших полицейских участков. Известно, что две машины с оперативниками направились по трассе следом за нашим микроавтобусом, но пока информации от них не поступало.

    – Похоже, нашли они парней. Тёртые оперы.

    – Поднять дежурную группу? – забеспокоился дежурный.

    – Сам справлюсь, но держи их наготове. Отбой.

    Оставив гарнитуру рации в ухе, я направился к операм. Те, конечно, видели, как мы проходили на территорию санатория, да и то, что я стоял у будки охранника, а потом направился к ним, тоже приметили.

    – Доброе утро, – поздоровался я с ними, действительно уже наступало утро. – Что-то интересное ищете?

    Подойдя, я обнаружил, что один пытается незаметно вскрыть машину, сигнализацию они, оказывается, уже отключили, а двое его страхуют.

    – Доброе, парень, – кивнул один из оперов, предъявив удостоверение. – Ты не знаешь, чья это машина?

    Оперы, сто процентов, успели допросить охранника на въезде, так что смысла юлить не было. Всё равно спецслужбы на нас выйдут, да и подзадержались мы в санатории, больше суток тут отдыхаем, слишком заметный след оставили, так что пора его покидать. Эх, жаль всё оплаченное время не отдохнули, но уж больно осиное гнездо разворошили, нужно более безопасное место поискать.

    – Знаю. Моя это машина. Что дальше?

    – Парень, не шути, – нахмурился капитан. – Те, кто использовал эту машину, преступники.

    – С какой это радости? Я отправил их наказать тех, кто напал на моих наёмных людей. И то, что они устроили стрельбу в ресторане, скорее положительно охарактеризовывает их, чем отрицательно. Мой приказ они полностью выполнили, кого надо, наказали, сейчас отдыхают. В чём проблема?

    – О ресторане ты уже слышал, – задумчиво пробормотал старший опер. – Хотя эта информация пока в массы не выходила.

    Фонарь на столбе освещал площадку, так что мы хорошо видели друг друга.

    – Слышал, слышал, парни доложили, – кивнул я. – Мы можем договориться. Я плачу вам, и вы забываете, что находили эту машину. Кстати, как вы её нашли?

    – Тут на повороте кафе есть. Когда микроавтобус свернул к санаторию, на улицу выходил покурить официант, он его и приметил.

    – Хм, как просто. Молодцы, работать умеете, – похвалил я ментов, сунул руку в безразмерную сумку, отчего те напряглись, фиксируя взглядами каждое моё движение, и достал толстую стопку денег, не наших, естественно, вечно зелёных. – Это вам в плату за молчание.

    Деньги я взял из тех, что заплатили клиенты за процедуру. Однако капитан даже не двинулся, только глаза у него очень колючими стали. До этого он мои слова больше как шутку воспринимал, а теперь собрался, как перед прыжком, и медленно осмотрел меня. Да и двое других, как по команде, обступили меня по сторонам.

    – Значит, не шутил, твои люди работали, – сделал он вывод.

    – Так что, договорились?

    – Нет, парень, не договорились, – помотал головой капитан.

    – Раз со мной не смогли договориться, – буркнул я, убирая деньги обратно, – будете договариваться с капэвэтэ и автоматными стволами. Руки поднимите.

    – Чего? – не понял тот, но тут их окружили шестеро парней, держа на прицеле автоматов, и бесшумно подкатил БТР-90.

    Парни выёживаться не стали, дали себя обыскать, сдав оружие и средства связи, потом им надели их же наручники, погрузили в десантный отсек бэтээра и направили к стоянке бронетехники. Их автомобиль повёл следом один из бойцов. Теперь там было двое часовых. Один охранял технику, другой – ментов. Их переместили в кузов грузовика, заменив личные наручники на пластиковые армированные, а то они свои наверняка открыть смогут, и заперли внутри. Утром разберёмся. Срываться немедленно я не собирался, хотел хорошенько выспаться.

    Пока дежурная группа занималась пленными, я прошёл мимо ошарашенного охранника, показав ему прижатым пальцем к губам, чтобы он молчал. Предупредив дежурного, чтобы держал охранника под контролем, мало ли, начнёт копам названивать, он же знал, кого мы скрутили, я добрался до своей комнаты. М-да, полтора суток в санатории, а столько сделать успели! Приняв душ, я завалился спать.


    В этот раз нас не будили, администрация пошла навстречу, так что воспитатели и инструкторы этим утром выгнали на спортивную площадку не нас, а всю малышню. И я проснулся от их гомона, когда они толпой выбегали из корпуса на улицу, но потом снова провалился в сон. Там воспитатели, если что, вмешаются.

    Разбудили меня в полдвенадцатого, молодцы, парни, дали выспаться. Но уже были новости, да и пора было обедать. Снова приняв душ, смывая сонную одурь, я оделся и направился в штаб. Нужно узнать новости. Оказывается, мне уже несколько раз пытались позвонить, но Вольт велел отвечать, что Учитель занят. Отвечал с помощью голосового модулятора молодым женским сексапильном голосом. Ментов искать пока не начали, хотя им на мобилы звонили коллеги и руководство. Используя тот же голосовой модулятор, штабные вели диалог, отвечая, что «они» заночевали в деревне, и скоро дадут результаты, пока их не было. Голоса взяли от задержанных, заставив их на запись пробормотать несколько слов. Охранник на воротах порадовал: сперва долго мучился, звонить или нет, но так и отправился спать.

    Остальное своим чередом: Игорь уже купил машину, в данный момент оформлял её на себя, новый грузовик МАН взял, их ещё мебельными называли, и Вольт прикидывал, где начать его использовать. Несколько остро необходимых вещей нам требовалось, так что некоторые программисты начинали искать оптовые склады, чтобы всё это там закупить. Но это пока так, распланированные дела. А вот, что скоро придётся покинуть санаторий, это точно, поэтому штаб начал готовиться сворачивать наше здесь житьё-бытьё, и уже шла подготовка к эвакуации.

    Когда я находился в столовой, обедал со средневозрастной группой, малышей уже покормили, то зазвенел телефон в кармане, а я только-только ко второму приступил.

    – Слушаю, – нажав на кнопку активации, ответил я.

    – Учитель, это Вольт. С вами снова пытаются настоятельно связаться. Пропустить звонок?

    – Давай, послушаем, что от нас хотят. Кстати, Валентин на связь не выходил?

    – Пока нет, он со своим водителем остаток ночи и всё утро в сауне с девушками гулял, выпили хорошо. Сейчас в номерах отсыпаются. А телефон он отключил.

    – Ну понятно, отмечали. Ладно, давай мне того настойчивого. Кто там, кстати?

    – Замдиректора ФСБ.

    – Ну, пусть, – покорно согласился я и почти сразу ответил: – На проводе. Говорите.

    Тот представился и спокойным, уравновешенным голосом, убедившись, что я – это я, то есть я подтвердил, что маг и граф, после прямо сказал, что президент отказался встречаться со мной без предварительных согласований. Поэтому на встречу прибудет он сам.

    – Ну нет, так нет. Я вашему президенту, то есть вашему государству, хотел подарить другой, чистый, почти не занятый мир. Обойдётесь. Вы не поддержали договорённость, я должен был встретиться именно с президентом, поэтому сделка отменяется. Отбой.

    Вызвав по рации Вольта, я предупредил, чтобы меня больше ни с кем из этой шайки не соединяли, и велел блокировать все их попытки выйти на нас. Нехай понервничают пару дней, дальше видно будет.

    Доев второе, я выпил компот – эх, вкус детства! – и направился обратно в наш корпус. Пока шёл, крутил головой. Малыши были видны дальше, на спортивной площадке вместе с другими детьми. С ними серьёзно занимались развивающими играми, это радовало.

    – Что у вас? – спросил я, проходя в одну из комнат, где находился Вольт и располагалась основная аппаратура спутникового слежения и оборудование управления. Тут работали трое сержантов в наушниках, и на мой приход не отвлеклись.

    – Было сорок попыток выйти с вами на связь, все блокированы, мы просто перенаправляли звонки видным политическим деятелям России и соседних стран.

    – Да хрен с ними. Что ещё есть?

    – Сборы почти закончены, все вещи собраны, малыши остались только. Местных работников о нашем срочном отъезде мы пока не предупреждали. Оперов покормили, раз в два часа выводим в туалет по одному. По вашему приказу мы искали санаторий или базу отдыха в глухих местах без средств связи. Найдено два: один в Сибири, другой в Крыму, в горах. Какой выбираем?

    – Естественно Крым, пока малыши отдыхают и дышат чистым воздухом, мы повеселимся в тылу нацгадов.

    Вольт довольно заулыбался, фашистов он очень не любил. Для него бандеровец и фашист – синоним «святоши». А тех он готов давить голыми руками.

    – Нужно сделать заявку и внести предоплату. Тот центр отдыха России от Украины достался, причём в очень запущенном состоянии. Пока клиентов нет, как и средств восстановиться. Наш заказ – это шанс для их выживания.

    – Плати двойную цену, не жалко, – велел я. – А в заявке отметь, что прибудут дети и семьи ополченцев, воюющих с хунтой. Прибудут завтра рано утром. Оплата от российского благотворительного фонда. Так что след хорошо заметём. Всё, прорабатывай операцию в подробностях. В Крым переберёмся так же, сегодня ночью с дозаправкой на транспортных «юнкерсах», так что озаботься взлётной полосой, то есть полем с ровной поверхностью. Ну и автобусами здесь и там.

    – Сделаем, – уверенно кивнул начштаба.

    Потом он доложил, что Игорь уже закончил с регистрацией и был отправлен на один из оптовых складов – пора думать, куда доставлять все покупки, а их планируется много. И я решил, что все грузы тот должен доставлять в лес, где мы склады разворачивали и где оставили замаскированные сетями котлованы. Парень задавать вопросов не будет, так что работаем.

    А то, что все склады у меня полные, это как раз и не важно. Это технику мы туда загнать не можем, но для небольших вещей места на складах хватало: от пола до крыши можно штабелями коробки ставить. По словам Вольта, Игорь должен был до вечера успеть сделать около четырёх рейсов, так что все склады под завязку забьём. А брали мы в основном всякую мелочёвку: средства гигиены, дорогую эксклюзивную косметику (правда, у меня условие было: косметикой пользоваться только тем девчатам, которым уже исполнилось пятнадцать, в шестнадцать я им разрешал замуж выходить), нижнее детское бельё, электрооборудование разного назначения, как бытовое, так и для кухни, включая персональные компьютеры и ноутбуки. Всякие плееры тоже сотнями закупались. Электрогенераторов три десятка было куплено, от слабых до особо мощных. Вот это всё к складам и должен доставить Игорь.

    После посещения штаба я с парой своих бойцов – Мика не было, он занимался подготовкой к эвакуации – на «дефендере» (сам за руль сел) отправился в лес, чтобы развернуть склады. За мной ехали оба микроавтобуса и один джип с парнями и девчатами из средневозрастной группы со всеми личными вещами, в санаторий они больше не вернутся. Их задача – разгрузить машины Игоря и всё, что он привёз, перетаскать на склады. Ну и поставить всё так, чтобы уместилось.

    Склады развернул я быстро. Парни и девчата стали выгонять технику и перебирать вещи, разложенные на полках стеллажей, готовясь к приёму дополнительных грузов. Игоря контролировали со спутника, чтобы он не заблудился.

    Оставив учеников у складов, я поехал в столицу. Со мной было всего двое парней. Один за рулём, а то тринадцатилетний мальчишка вызовет ненужные вопросы, второй рядом. Я же развалился на заднем сиденье. Мне нужно было сделать несколько дел: заехать к барыгам, адреса которых дал Вольт, и купить у них драгоценные камни, ну и знаний набрать. Насчёт последнего поясню. Мои девчата – симпатичные и видят, какие здесь ходят сельские барышни, но сами пользоваться косметикой совершенно не умели, не было в их мире подобных девайсов, и учить некому. Поэтому заметив, как они пробуют красить губы у зеркала, я подошёл с этим вопросом к Одне и, уточнив уровень проблемы, пообещал добыть знания стилиста-косметолога. Со стороны девчат я встретил огромную поддержку. Обучу этим знаниям парочку, и будут у нас свои профессиональные косметологи-визажисты.

    Мы поехали по первому адресу. По словам Вольта, этому барыге недавно скинули большое количество краденых драгоценностей. Тихий двор, такой же тихий дом, у подъезда которого на лавочке сидели две старушки. На втором этаже у одной из дверей, на которой был нужный нам номер, я нажал на звонок.

    – Кто? – буркнули через минуту за дверью.

    – Гости в дом, счастье в дом, – сказал я ритуальную фразу.

    Щёлкнули замки, дверь отворилась, и наружу выглянула здоровенная ряха, которая замерла, когда ей в лоб уткнулся ствол ТТ.

    – Вперёд, – скомандовал боец, державший пистолет, и повёл хозяина внутрь квартиры, которую тут же стал осматривать второй ученик.

    Я, закрыв дверь, последовал за ними.

    – Кто вы такие? – хмуро спросил барыга, посаженный на стул посередине комнаты.

    В квартире, кроме него, никого не было, так что работали мы спокойно.

    – Покупатели, – хмыкнул я и бросил на столик рядом с ним две пачки со стодолларовыми купюрами. – Тащи все брюлики, что у тебя есть, золото можешь оставить себе, интересуют только камни. Причём настоящие, подделку с ходу срубим.

    – А они что, в цене подскочили? – заинтересовался тот, сразу зашелестев купюрами. – Что-то я не слышал.

    Потом он достал из разных тайников запасы. Пришлось даже накинуть, он достал больше, чем я ему денег дал, так что расстались мы довольные друг другом.

    Заскочив к ещё двум барыгам и купив всё, что у них было, мы направились в лучший, дорогой салон красоты в Москве. Пара купюр охраннику у входа – и мы в кабинете директора.

    – Что, простите? – даже потрясла головой моложавая, безупречно выглядевшая дама, владелица и директор салона.

    – Я хочу купить знания ваших лучших работников.

    – То есть вы их хотите нанять? – никак не понимала та.

    – Нет, я хочу скопировать их умения и знания, забрав их из головы, – медленно повторил я.

    Мы находились в роскошном кабинете, оба моих охранника остались снаружи с местной охраной, так что разговаривали мы совершенно одни.

    – Разве такое возможно?

    – Конечно, можете даже посмотреть. За просмотр денег не беру. Давайте лучше поговорим о стоимости знаний каждой вашей сотрудницы.

    Та, видимо, пришла в себя и сказала:

    – У каждого сотрудника свои знания и своя специализация. Что именно вам нужно?

    – Скажу проще: чтобы девушки могли краситься, наводить макияж себе или подругам. Работник ваш обязательно должен быть женского пола.

    – Вот это вы зря. У нас двое отличных специалиста-парнишки.

    – Вот-вот, с такими парнишками я в одном помещении находиться не хочу: брезгую. Один раз мне такой повстречался…

    – И что?

    – Облил бензином и поджёг, – пожал я плечами, припомнив тот случай. – Ересь нужно выжигать.

    – Да, вы правы, – после недолгого молчания согласилась дама. – Будут вам девушки. А цену я уже нашла, треть мне, остальное им…

    Через десять минут в кабинете сидели четыре девушки, и под любопытным взглядом владелицы салона красоты я сделал с них слепки знаний, отделив от памяти. Расплатившись и захватив всё своё магическое оборудование, я направился к выходу. Запланированные в городе дела закончены.


    За день Игорь успел сделать все четыре рейса от оптовых складов к нашим, и мои ученики доставленным товаром действительно заполнили склады под завязку. Потом мы это всё свернули, но маскировочную сетку не стали натягивать, теперь уже ни к чему. Нехай находят ямы. Игоря отправили домой. А после ужина – Эрих уже сообщил директору санатория, что, по независящим от нас обстоятельствам, мы покидаем его, – погрузились в прибывшие автобусы и в уже полной темноте направились к полю, подобранному парнями для взлёта. Тут меньше двенадцати километров было. Ребята уже перегнали туда все наши машины, включая бронетехнику, оставались только те «дефендеры», проходившие усовершенствование в сервисе, и ждали только нас.

    Четыре автобуса без происшествий довезли нас до нужной трассы, высадили, а там мы уже пешочком направились дальше, пара километров осталась. Пока мы дошли, взошла луна, освещая серебристым светом окрестности. Я развернул баул, а ночью это даже проще, магические нити ярче светятся, когда глядишь на них через амулет-юрист, и парни выкатили транспортники. Пока их заправляли и готовили к вылету, были поменяны накопители на амулетах шумоподавления, установленные на моторах. Хорошо иметь столько учеников, которые мгновенно заряжают накопители! У меня с этим теперь проблем не было. На место транспортников в баул загнали всю нашу технику, включая часть личных вещей для снижения полётного веса, и я свернул баул. Дальше была повторная перекличка, а то мы из санатория чуть не уехали, забыв одного пятилетнего мальчишку в туалете, и ученики стали рассаживаться по самолётам.

    Потом взлёт, и в тишине, лишь вибрация корпуса давала знать, что моторы работают и имеется боковой ветер, направились к Крыму. Летели напрямую для экономии топлива. Для дозаправки сели в районе Днепропетровска, и снова полёт.

    Вольт с помощью спутников изучил место нашего будущего проживания, так что выдал лётчикам снимки, пометив удобные места для посадки и одно выделив. Дело в том, что на территории Крыма Вольтом было найдено несколько полей, удобных для посадки рядом с трассой, и на них самолёты должны высадить пассажиров. Потом лётчики перегонят транспортники на главное поле, где совершит посадку самолёт со мной на борту. Там я разверну баул и уберу самолёты, достав часть автомашин. Это всё нужно, чтобы не привлекать внимания таким количеством детей и пассажиров, которые прибывали в центр разом из одного места. А вот в три группы из разных мест и на автобусах, заказанных из разных городов, – это ещё ничего. При дозаправке накопители на амулетах шумоподавления были поменяны, а то те уже на издыхании были, поэтому наш прилёт в Крым был тих и без отсветок на радарах. Набираемся опыта, как говорится.

    Рациями мы не пользовались, они у меня недооборудованы были, поэтому нас могли засечь и выслать на источник сигнала тревожные группы, что нам очень не хотелось. Из-за ситуации с Украиной обстановка на границе напряжённая, и спецслужбы на всё реагируют с похвальной быстротой.

    Когда баул был развёрнут, из него выгнали все три «дефендера» и оба микроавтобуса. Именно по той причине, что у нас была своя техника, к нашему пункту прибытия был заказан всего один автобус.

    Время было четыре утра, до прибытия автобуса ещё часа три, поэтому мы уложили часть детей в машинах, а сами устроились у микроавтобуса, у которого Вольт начал разворачивать штаб. Естественно, новостей было достаточно, мой номер буквально разрывался, все хотели меня слышать. Те немногие, что обо мне знали. Лишь Валюха был спокоен, ему позвонили и известили, что пару дней я буду недоступен, занимаюсь своими делами. Тот оставил сообщение, что заявок уже больше полутысячи, а он выправляет себе новые документы, а то на его прежних было лицо сорокапятилетнего мужчины. Как я и предсказывал, у многих прошедших процедуру омоложения появились проблемы с опознанием. Одну из старушек, родственники которой давно уже мысленно поделили наследство, категорически отказались признавать, что она – это она. Там сейчас разрастался скандал, и в результате начали делать экспертизу ДНК. Думаю, из всех только наследники омоложённых не обрадовались нашей процедуре и, проклиная, обвиняли меня во всех смертных грехах.

    В общем, Москву мы оставили вовремя, та уже бурлила от слухов и домыслов. Кто-то из клиентов из салона автобуса снимал на телефон процедуру превращения старика в молодого и выложил запись в Интернет. Естественно, мы давно его вычислили и если бы захотели, то не дали бы ему выложить эту запись, но, добавлю, наоборот, если бы он её не сделал, нам пришлось бы самим этим озаботиться. Так что тем, кто прошёл омоложение, после того как запись была выложена, стало легче проходить опознание. Ко многим обратились медицинские центры для исследований, двое или трое дали согласие, соблазнившись предложенными суммами, остальным это было неинтересно. Так что в Москве реально разгоралась сенсация. Да что говорить, даже по государственным каналам информация проходила, как я уже говорил, среди моих клиентов было много известных людей, и те мелькали на экранах в новом виде.

    Только Валюха бесился: ему не давали житья. У богатых людей много возможностей найти интересующего их человека, а когда тот их ОЧЕНЬ интересует, то они идут на всё. Так что Валентина никак не хотели оставить в покое. Подумав, я велел начштаба утром отправить ему сообщение, что процедуру омоложения пройдут ещё триста человек – и всё. Первый сеанс будет через день или два, на назначенное место должно прибыть на двух автобусах шестьдесят человек. Пусть сегодня днём пришлёт списки тех, кого он отобрал для этого, ну а мы уж проработаем их.

    – Федералы сто процентов попытаются внедрить если не человека, то жучок, чтобы вычислить, где будут проводиться операции, и нагрянуть туда, – сказал лейтенант Жезен, командир взвода связи и электронной борьбы.

    Вольт кивнул, он был согласен со своим подчинённым.

    – Так вы у меня для этого есть. Ваша задача – проконтролировать нашу встречу, чтобы никаких жучков и никаких подсадных уток. Да и проследите за Валюхой. Уверен, его вот-вот возьмут под колпак.

    – Уже, – сообщил один из сержантов, отрываясь от монитора военного ноутбука, – к нему уже выдвинулись группы наблюдения. Через час он будет под полным контролем. Пытаются прослушивать его телефон, но тот его выключил, спит. Ночь же ещё… А, не, утро уже, оказывается.

    Действительно начало светать, однако это не мешало нам продолжить работу. Пара бойцов с автоматами нас охраняли, заняв позиции у дороги, мы развернулись в сорока метрах от неё, на съезде на просёлочную дорогу. Об остальных группах я не беспокоился: с одной Мик и Одна, с другой Эрих, эти парни и девушка ответственные, не подведут. Тем более они отзвонились и сообщили, что у них всё нормально. Это радиостанциями мы старались не пользоваться, а сотовыми – пожалуйста. Правда, Эриху пришлось подниматься на высотку, на поле не было сигнала.

    Припомнив, как мы прощались с сотрудниками полиции, которых вынужденно держали больше суток, я улыбнулся: мужиков оставили у их машины глубоко в лесу, сотовые разобраны, оружие и документы в багажнике. Наверное, до сих пор из леса выбираются.

    Парни работали активно, используя несколько спутников для связи, да, кстати, им ещё один штатовский взломать удалось, тот, что над Украиной висит и часть Крыма охватывает. Вот в Госдепе, наверное, вешаются, второй спутник теряют за неделю. От ребят я узнал, что менты ещё в полночь, бросив машину, спокойно выбрались из леса и уже находятся на ковре у начальства. Я особо не интересовался таким их упорством в наших поисках, а всё оказалось просто: в том ресторане, где мои парни прессовали нищенскую мафию, была дочь одного московского эмвэдэшного генерала. Девка истеричная и, когда мои ученики ушли, позвонила папаше и все уши ему проела, мол, найти и наказать. Похоже, испорченное бельё простить не могла. Вот подчинённые генерала нас так активно и искали.

    Задумавшись на мгновение, – мне такая активность очень не понравилась, – я отдал приказ:

    – Разработайте план ликвидации этой девки и её отца.

    – Ну, девушку понять можно, старая дева, свидание с симпатичным парнем в ресторане, а тут такой конфуз, – улыбнулся Вольт.

    – Да мне разницы нет… Ладно, сделай обоим предварительно звонки, с просьбой унять активность, если не примут наш совет, ликвидируем.

    В это время подал сигнал один из наблюдателей. На дороге появился наш арендованный автобус. Как-то быстро время пролетело, только начали решать накопившиеся вопросы, раз – и три часа как не бывало. Разбудив малышей, мы помогли им выбраться из машин и посадили в автобус. Вольт с парнями быстро свернули оборудование и поместили его в микроавтобусы, и мы общей колонной поехали к базе отдыха. Тут чуть больше ста километров, будем на месте часа через два с половиной – три.

    Когда мы прибыли на место, как раз с территории выезжало два автобуса, видно, какая-то группа прибыла первой, а когда остановились, выяснилось, что мы даже последними были. Выйдя из автобуса и отправив малышей к главному зданию, я осмотрелся. В стороне местные работники разгружали на склады две фуры с продовольствием и ещё с чем-то. Явно наш платёж пришёлся вовремя, всё, что нужно для проживания стольких детей, было заказано и доставлено. Утром прибыли также две ремонтные бригады, уже застучавшие молотками в небольшом здании, которое я принял за кухню. Та ею и оказалась. Внутри суетились повара, готовя обед. В общем, база оживала. Конечно, нужно было дать ему хотя бы неделю реанимироваться, однако время поджимало, обкладывали нас со всех сторон.

    Отпустив автобус, я с сумкой на плече направился за детьми. Багаж у каждого был свой, так что из роли мы пока не выбивались. На первом этаже жилого комплекса царила суета, шло заселение. Было видно, что работники опытные, но их было мало. Эрих, он считался старшим у нас, разговаривал с директором базы отдыха, который пояснял, что пока не может сразу нанять нужное количество воспитателей: он не ожидал такой наплыв детей и, соответственно, не успел подготовиться. Эрих успокоил его, сказав, что нужно лишь трёхразовое питание, а лучше четырёхразовое и комнаты с кроватями, а так мы, мол, и сами справимся. Директор покивал, и они продолжили разговор, Эрих стал говорить о наших нуждах, попросив предоставить большую комнату с несколькими розетками для компьютерного класса, мол, у нас всё своё, главное, чтобы дверь на ключ закрывалась. Нам нужно помещение для штаба, о нём и шёл разговор. Вольт, стоявший со своими парнями и девчатами у регистрационной стойки в ожидании, когда их заселят, внимательно слушал эту беседу и изредка одобрительно кивал.

    Документы у нас были в порядке, Вольт постарался, по ним мы были из разных частей и городов Новороссии, причём из тех, где ведутся боевые действия. Так что прикрытие идеальное. Парни Вольта даже в сети ЖД оставили отметку, что мы пересекли границу, а чтобы нами не заинтересовалось крымское ФСБ, в сопроводительных документах был штамп, что мы уже прошли проверку.

    База отдыха располагалась в красивейшей долине рядом с горным озером, мы успели оценить её красоты, когда ехали к зданиям комплекса. Он имел большое трёхэтажное здание гостиницы, нас как раз в неё и заселяли, несколько зданий поменьше, в которых располагались администрация, управление, склад, кухня и гараж. На первом этаже гостиницы кроме холла, где нас регистрировали, были столовая, но я её ещё не видел, актовый зал, спортзал и комнаты со спортивным инвентарём. Это всё я рассмотрел на схеме на стене, пока стоял в очереди на заселение. Малышей селили по трое, средневозрастную группу – по двое, старших – по одному, мест хватало. Селили по половым признакам, девочек с девочками, мальчиков с мальчиками.

    Увидев, как по лестнице с верхнего этажа спускается Мик, я понял, что он уже устроился. Заметив меня, капитан подошёл, лавируя между малышами.

    – Командир, с такими толпами народу вся конспирация насмарку.

    – Точно, – хмыкнул я, наблюдая, как Вольт, получив квитанцию на заселение, поднимается по лестнице. – Кто же знал, что директор при первом же транше начнёт заниматься серьёзным ремонтом. Хотя по состоянию зданий видно, что всё здесь на ладан дышит. Ладно, пусть занимаются, прикрытие для нас отличное, Вольт со своими, молодцы, постарались.

    – Да уж, парень явно на своём месте, аналитик отличный, – согласился Мик. – Штабная работа явно для него. Лучшего зама не придумать.

    – Ты проведи разведку окрестностей, потом доложишь. Эрих комнату для штаба выбил, Вольт со своими, как устроятся, будут там штаб развёртывать, на тебе его охрана.

    – Сделаем, – кивнул Мик и направился к выходу.

    Очередь наконец дошла и до меня, и я оказался у стойки регистрации. Стоявшая за ней женщина строго посмотрела на меня поверх очков и так же строго спросила:

    – Фамилия?

    – Михаил Золотов.

    – Золотов… Золотов… – стала искать она меня в списках, что ей дали на руки. – Есть такой. Тут написано «с сопровождением».

    – Да, шесть малых детей. Мы из одного села, стреляли постоянно. Снаряд в садик попал, воспитательница погибла, вот нас сюда и перевели, пока война не закончится, – вздохнул я.

    Те дети, которые якобы были из одного со мной села, стояли рядом, внимательно нас слушая.

    – Так, вот твой наряд на заселение, почему-то тут стоит отметка об одноместном номере, отдашь его дежурной по этажу. Она покажет вам комнаты и выдаст бельё. Вот это наряды на заселение в номера на втором этаже для маленьких детей, которых ты сопровождаешь. У тебя две девочки и четыре мальчика. Трёх парнишек в один номер, вот наряд, одного парнишку к двум другим, в соседний номер, вот наряд ему, а девчушек в другой номер, потом я подселю к ним кого-нибудь. Кровати там для взрослых, но, думаю, это проблемой не станет. Помоги им с бельём, – попросила заведующая, а это, похоже, была она.

    – Хорошо, – согласился я.

    Все сумки с личными вещами малышни и так были навьючены на меня, поэтому, получив наряды, я позвал подопечных и, пропустив их вперёд, направился на второй этаж, который выделили для малышей. Кстати, и мой номер был на этом этаже. Когда мы поднялись, две девушки-воспитательницы из моих учеников, которые и были ответственны за этих малюток, забрали у меня их сумки и наряды. Теперь это их проблемы заселять и устраивать детей. Дежурной на месте не было, она выдавала бельё предыдущей партии, поэтому пришлось подождать.

    Через минуту подошла дородная женщина, вытирая платком пот со лба. Было видно, что это утро её изрядно вымотало, столько народу принять и заселить непросто, тем более это не взрослые степенные мужчины и женщины, любящие ходить в походы и к которым она привыкла, а дети, от которых шума больше, чем от взлетающей межконтинентальной ракеты. Судя по тому, как дежурная морщилась, у неё уже начиналась мигрень. Ничего, это детишки ещё тихо себя вели на новом месте, дальше будет хуже, но расстраивать дежурную я не стал. Она выдала мне ключ от номера, велела устраиваться, а чуть позже подходить за бельём.

    Номер был светлым, находился на солнечной стороне, и я, осмотревшись, довольно кивнул. Похоже, его недавно убирали и мыли, был запах свежести и моющих средств. В номере был санузел с унитазом и сидячей ванной. Кровать-двуспалка – номер, похоже, для семейной пары, шкаф, у окна журнальный столик и два кресла, палас-дорожка от двери до середины комнаты, люстра, занавески, картина на стене с зимним деревенским пейзажем, в углу – холодильник с открытой дверцей, вилка не воткнута в розетку, лежала сверху. Вся мебель помнила ещё советские времена, с тех пор здесь ничего не обновлялось, но было в приличном состоянии. Меня всё устраивало.

    Достав из сумки электрочайник, я поставил его на столик, вещи разложил по полкам в шкафу, зубную щётку отнёс в туалет, положил на полочку над раковиной. И только потом направился за бельём. Дежурная уже была в бельевой. Я подождал, пока она выдаст бельё трём девушкам, и наконец получил сам пододеяльник, наволочку, простыню и два полотенца. Попросил только дополнительно ещё одну наволочку – у меня в номере было две подушки.

    Что мне понравилось, в этой долине не было приёма сотовых телефонов, не работали они здесь. Только у Вольта не было никаких проблем: с его оборудованием для управления спутниками он мог находиться хоть на тропическом острове посреди океана, и сигнал у него всегда будет чёткий. Кстати, его аппаратура могла переправлять звонок и на базе, причём на выбранные номера, так что со связью у нас всё будет в порядке.

    В штабной комнате сейчас убирались, потом Вольт развернёт в ней аппаратуру, но пока она лежала в наших машинах.

    Выйдя на улицу, я осмотрелся. Корпуса я уже видел, в стороне была гравийная площадка, парковка, где выстроились в ряд наши машины, три джипа и два микроавтобуса. Два грузовика, которые я приметил по приезде, уже уехали, у склада стоял с бумагами директор, видимо, проводил проверку того, что привезли, рабочие суетились у здания кухни, а так вроде стало поспокойнее. И тут же оказалось, что я ошибся: из жилого корпуса с криками гурьбой выплеснулась молодёжь, мои самые маленькие ученики, но воспитатели быстро построили их в колонну, и они пошли к озеру, решили устроить прогулку перед обедом, который будет через час.

    Пока я стоял, греясь на солнышке, вернувшийся Мик доложил, где можно держать связь: чтобы кому-нибудь позвонить, нужно пробежать два километра до крутого, поросшего соснами склона, подняться на вершину, и там будет лишь неустойчивый сигнал. Туда даже тропинка была протоптана, видно, все здешние служащие ходили к сопке.

    – Я всё вокруг осмотрел, – с некоторым удивлением ещё сказал Мик, – ну нет здесь линии электропередачи. На пятьдесят километров вокруг ни одного населённого пункта. Движка не слышно, как они электричество получают?

    – Скорее всего, где-нибудь рядом есть или был секретный военный объект, – предположил я, – под землёй турбины, дающие электричество, были его излишки, вот и построили здесь этот центр.

    – Ну да, вполне может быть, – согласился капитан. – Пойду договорюсь насчёт боксов гаража. Там стоит одна легковушка директора да полуразобранный грузовик. Машины наши туда поставим.

    – Давай, – согласился я и направился узнавать, как там Вольт.

    Выяснилось, что они уже начали устанавливать аппаратуру, но это я и сам видел, как они бегали с ней от машин к зданию, хотел узнать, сколько времени у них на это уйдёт. Оказалось, к обеду закончат. Сейчас двое сержантов на чердаке возились, спутниковые антенны устанавливали и юстировали.

    Через час вернулись довольные прогулкой малыши, их первыми покормили, а то утром они только всухомятку поели. Потом и мы заняли столы. За одним сидели я, Мик, Эрих, Вольт, Белла и Одна. Вольт сообщил, что остались последние приготовления и можно работать. Эрих пообщался с директором, и тот не против, если группа взрослых подростков на несколько недель уйдёт в горы, обещал выдать инструктора и удивился, когда от него отказались. Но это, понятное дело, для прикрытия, боевая группа будет направлена в тыл укропам, у лейтенанта уже руки чесались повоевать там. Как и многие из моих учеников, он смотрел новости и пользовался Интернетом, поэтому национальную гвардию Украины очень недолюбливал, как и артиллеристов хунты. Мик договорился насчёт гаража, машины уже загнали, а также насчёт лодок. Озеро было крупным, на нём была выстроена лодочная пристань и вытащенные на берег четыре лодки. И директор дал согласие ими пользоваться, вёсла – в сарае, рыболовные снасти там же – здесь и рыба водилась, специально завезли, причём хорошую, форель.

    Когда обед заканчивался, я сказал:

    – Значит, так. Сегодня все отдыхаем, завтра Эрих с ребятами и девчатами-добровольцами начинают готовиться к рейду. Ночью мы вас перебросим через границу. Пусть Вольт подберёт место для высадки, где много ваших нелюбимых нацгадов. Дальше держите связь с ним и координируете все свои действия, чтобы не зажали где. Вольт, ты свою задачу в отношении группы Эриха понял. Также найдите поблизости от базы отдыха ровную площадку, мы там устроим замаскированный аэродром, натянем масксети. Это на случай, если Эриха потребуется вывести с территории Украины, а я буду в Москве. Оставим там транспортник и запас топлива. Одна, на тебе все ученики, которые здесь находятся, досуг, отдых и учёба. Конечно, со временем слух о нас пойдёт, но, думаю, недели две-три у вас будет для спокойного отдыха. Белла, на тебе, как всегда, малыши, что делать, ты знаешь. Ну а мы с Миком, медиками и четвёркой ребят охраны вернёмся в Москву, дел у нас там много. Вылет в ту же ночь, что и Эриха. Это пока все планы на ближайшее будущее. Вопросы есть?

    Вопросы, естественно, были, поэтому, попивая чай, я отвечал на них, подробно разжёвывая непонятные моменты. После обеда молодняк снова повели к озеру, вода там была, конечно, ледяная, поэтому были устроены игры на берегу. Наши любители порыбачить, набрав снасти и спустив две лодки, ушли на середину озера. Им нужна была лишь тишина, удочка и возможность поудить рыбу, и они это получили, так что пятёрка учеников была довольна.

    Этот день прошёл спокойно, все отдыхали, все довольны, лишь штаб Вольта работал, вернее, работал вполсилы, просто чтобы держать руку на пульсе. Вольт лишь несколько раз отвлекал меня от отдыха. В первом случае – один из моих омоложенных был похищен наёмниками, и готовился его вывоз за территорию России с последующей передачей представителям зарубежных фармакологических концернов, туда же тянулись длинные руки Госдепа. Потом сообщил, что Валюху взяли на выходе из отдела полиции, где он получил новый паспорт, и повезли на Лубянку. Ну и третий случай: выходил на связь Игорь, он собрал своих знакомых, инвалидов войны, причём Вольт добавил, что того уже пасёт ФСБ, убрав с дороги полицию. Ну это и понятно. Ах да, ещё Михаил звонил, перекуп с авторынка, он нашёл нам ещё восемь «дефендеров» и узнавал, будем брать или нет, договорённость та же или нет.

    На все новости я или отвечал, или комментировал. Велел скинуть анонимное письмо на сайт доверия ФСБ, где была информация о том, где содержится выкраденный омоложенный, пусть российские спецслужбы его освобождают. Они всё сделали правильно, и его освободили, и наёмников взяли, и посредника, что всё это организовывал, заказчики же, к сожалению, находились за границей. Ха, если бы моих учеников попытались так же выкрасть, да я бы тут же Европу с землёй сровнял, несмотря на последствия. Мои ученики – это мои ученики, а на того пациента мне плевать, просто пожалел его. Наверняка ведь вскроют и будут у него внутри искать что-то интересное. Именно поэтому я велел обзвонить всех клиентов, включая Валюху, и в подробностях рассказать, как выкрали того бедолагу, пусть остерегутся. Ну и информацию выложили с данными посредника и заказчиков, там уж спецслужбы подсуетились, выбросив информацию на новостные каналы. Всё в тему пришлось. Новый скандал, где западные бизнесмены снова предстают в нелицеприятном свете.

    Валюху, которого увезли на Лубянку, стали контролировать отдельно, ну а когда выпустят, я велел связать меня с ним, интересно узнать, что спецслужбам от него надо было. Ну, что надо, и так понятно, мы их интересовали. Кроме Валентина они посетили всех, кто прошёл через процедуру восстановления молодости, но забрали к себе только его. Пока не звонили, видимо, его ещё не выпустили, два часа уже держат в сырых подвалах.

    Игорю велел быть наготове, мы с ним сами свяжемся. Также предупредили, что лечение разовое, больше встречаться мы с ним не будем. Помогли ему, как могли, на ноги поставили, дали возможность прилично зарабатывать на собственном грузовике, дальше сам пусть крутится. От хвоста, что к нему прицепился, мы избавим, придумаем что-нибудь.

    Михаилу тоже ответили: берём все тачки, оплата электронными переводами, пусть за дополнительную плату снимает их с регистрации и перегоняет к тому сервису, со стоянки мы все машины и заберём, с хозяином сервиса уже договорились. К тому же он сообщил, что две машины готовы, можно забирать… но лучше вечером, чтобы краска, нанесённый камуфляж, высохла. Обещали быть дня через два-три. Михаила спецслужбы пока не вычислили, как и наш сервис, но не думаю, что это продлится долго, как сказал Мик, аппаратура у нас крутая, тут мы выигрываем, но там оперативники ещё лучше.

    Ещё могу добавить, что звонить генералу и его дочери уже не требовалось, их и так прижали, но не мы, с Лубянки грозно рявкнули.

    Сам я с послеобеденного времени и до самого отбоя всё время проводил с малышами, став одним из их воспитателей, играя и читая им сказки перед сном, половина у меня на коленях посидеть успела. Это не только я им нужен, но и они мне тоже. Я как-то оттаивал душой рядом с ними, добрее становился. Ведь как ни крути, а ученики – это всё равно что дети для учителя, и все ученики, даже старшие, были именно детьми для меня, потому я и старался проводить с ними побольше времени. Не всегда получалось, но я старался.

    Средневозрастная группа из тех, кто не был занят особыми делами, разгладили граблями песок на волейбольной площадке, натянули сетку и вот уже четыре часа подряд двумя командами с множеством болельщиков играли в волейбол, устали, но интерес не ослабевал, шли по очкам ноздря в ноздрю. Судил их директор базы, большой поклонник этого вида спорта, он лишь изредка отрывался на срочные работы, отдавал приказы и возвращался судить дальше. Похоже, он один был так рад нашему появлению, вернее, тому, что составилось сразу две полные команды. Настоящий фанат. Уже и на других поглядывал, прикидывая и их привлечь к играм. Руководителем он был первоклассным, так что я был не против, пусть занимается учениками.

    Вот так и прошёл этот день, в суете заселения, знакомств с окрестностями и персоналом. Потом, когда я, пообщавшись со своими старшими, устраивался спать, зазвонил мой сотовый, на проводе был дежурный по штабу. Он доложил, что Валентин покинул здание Лубянки, до десяти вечера его держали.

    – Набери его, – велел я.

    – Сволочь, – почти сразу ответил Валюха и явно стал изливать душу. – Ты знаешь, что мне пришлось пережить и сколько молоть языком в кабинете?! И в чьём кабинете!

    – У директора ты был, – хмыкнул я. – Мы же обговаривали это, вызовут – ничего не скрывай. Думаю, за полученную молодость и за те новые счета в российских и зарубежных банках можно вытерпеть и не такие встречи.

    – Да всё я рассказал, даже как ты описался в пять лет в постели после просмотра фильма ужасов, что мы по видаку крутили в подсобке. Ничего не скрывал, но они настоятельно просили, чтобы я договорился с тобой если не о встрече, то хотя бы о звонке. Ты почему прервал с ними все контакты?

    – Сами виноваты, я чётко сказал то, что хочу, они ничего не выполнили, хотя ничего сложного я не просил.

    – Так выйди с ними на связь, пусть от меня отстанут.

    – Не-е. Я своим ученикам, что задавали эти же вопросы, уже объяснил, объясню и тебе. Тогда я был в роли просителя, а это уже другой критерий переговоров, сам должен знать. Сейчас я ясно показал, что от правительства России мне ничего не нужно, теперь уже они добиваются встречи, получается, они в роли просителей, и договорённости уже могут пойти на моих условиях. В принципе если бы встреча состоялась, они всё равно бы на моих условиях были, иначе я прервал бы встречу, но зато теперь нервы не нужно тратить, с этими политическими гигантами тягаясь. Политика – не совсем моя стихия, а эти зубры влёгкую и зало-мать могут. Придётся силой давить, если наглеть будут во время встречи.

    – С тобой всё ясно, тянешь время, давая себе фору. Я сам пару раз так делал. Сколько ты ещё тянуть будешь?

    – Дня три. Думаешь, почему они торопятся? А потому, что получили информацию, что представители разведки всех стран получили приказ связаться со мной и договориться о встрече с их правительствами. Особенно америкосы стараются, посол в Москве из штанов выпрыгивает, все связи напряг. Контрразведка за голову хватается. Столько невыявленной агентуры повылазило… Мне с ними встречаться резона нет, да и крысиная возня не интересует. У меня свои дела: подзаработать и свалить. Ладно, всё это фигня полная, ты лучше скажи, то, о чём мы договорились, выполняется?

    – Скупка драгоценных камней? Да, процесс пошёл… Кстати, федералы в курсе, откуда-то узнали, пришлось подтвердить, что для тебя стараюсь. Пока не комментировали, но вроде не знают, что они тебя очень интересуют… Да, и ещё, я выбросил информацию в народ, что ты озвучил точное количество людей, которых будешь лечить. Меня даже на выходе из Лубянки встречают, я тут на крыльце стою, к машине не подхожу. Ты специально это сделал? Меня же порвут!

    – Получилось так. Кстати, два списка по шестьдесят человек в каждом мы уже получили, ребята с ними поработали. Отсеяли четверых: педофила, двух националистов-либералов и агента федералов. Подбери других.

    – Не проблема, сделаю. А данные этих четверых можно получить? – заинтересовался Валюха.

    – Конечно, сейчас дежурному по штабу сообщу, вышлют.

    – Уже выслал, – услышал я голос дежурного, вклинившегося в разговор.

    – Нас что, слушают?! – ужаснулся Валентин.

    – Ну да, мои ученики всегда нас слушают и контролируют связь, чтобы другие на линию не подсели, – подтвердил я. – Ладно, ты давай отходи от допроса, а завтра вечером созвонимся, я сообщу, где будет встреча для приёма первой партии. Пусть готовят деньги, переводят их на наши счета и, главное, везут драгоценные камни.

    – Кстати, о камнях. Тут на меня, перед тем как федералы сграбастали, вышел один француз, сегодня прилетел из Парижа, готов отдать килограмм драгоценных камней. Не фальшивка, я проверял. Ему уж девяносто четыре года, ходит с трудом. Прилетел в сопровождении внука.

    – Хм. Данные его скинь, если подойдёт, то включим его в первую партию. Если будут ещё такие клиенты, связывайся со штабом и пробивай их. Тебе всегда любую информацию выдадут.

    – Понял, тогда отбой, пошёл к толпе у машин на растерзание.

    – Удачи. Если толпа велика, лямов десять ты с них снимешь.

    – Тут и двадцать будет, – хмыкнул Валюха. – Ну всё, давай.

    Положив телефон рядом на тумбочку, я выключил настольную лампу и повернулся на левый бок, мне на нём легче засыпалось, но телефон опять завибрировал.

    – Да?

    – Учитель, на ваш номер была попытка вызова из номеров, стоящих в особом списке.

    – Кто? – коротко спросил я.

    – Президент Российской Федерации. Набирал лично.

    – Хм, таким людям стоит всё же ответить, могут неправильно понять. Повторный звонок отправь мне.

    – Принято. Первый звонок, согласно инструкции, я сделал со срывом связи, второй уже идёт, перенаправляю…

    – У аппарата…


    «Юнкерс», уже как-то непривычно громко гудя моторами, глотал воздушные километры, направляясь в Москву. Летели мы утром, было десять утра. Поглядывая в иллюминатор за стремительными силуэтами сушек, я задумался.

    Вчерашний звонок президента немного сорвал мои планы, но всё же мы договорились о встрече с ним тет-а-тет в Кремле на час дня, следующего дня. Именно поэтому мне пришлось половину ребят экстренно поднимать и готовиться. Думаю, нам повезло, что Олех с ребятами подготовили две площадки, обнаруженные ребятами Вольта с орбиты.

    Одна находилась в восьми километрах от базы отдыха и нам волне подходила, тем более до этой долины было трудно добраться, но кто-то добирался, мы встречали старые кострища. Так вот, Эрих с группой бойцов, Мик с парнями и Гошой и я направились в горы к тому лугу. Ну Эрих-то туда и обратно, только сопроводить и замаскировать аэродром, а вот мы улетали.

    К двум ночи мы были на месте, там я развернул баул, и из него были отбуксированы два транспортника. Места на луге им хватало. Потом парни достали ящики с боеприпасами, коробки с продовольствием и мешки с униформой. То есть готовились к работе в тылу противника, в смысле у укропов. Была бы возможность, все трофеи я забирал бы себе, а так Эриху придётся связываться с ополчением под псевдонимом Танкист, он сам себе его выбрал, и передавать им. А так работать они собирались трое суток через трое. Три дня по тылам работают, потом их ночью забирают, и три дня отдых, потом ночью опять высаживают. Сколько мы здесь будем, не знаю, но на первые три дня они вылетают завтра ночью.

    Когда подготовка была закончена, даже тюки с маскировочной сеткой вынесли, чтобы натянуть их над транспортником, мы заняли места в салоне самолёта и вылетели в Ростов. Там сели на дозаправку, высадили часть учеников, их задача – по железной дороге вернуться в Москву и снять пару квартир – в пригороде и в центре, старшим был Олех, а сами полетели под Самару. Не хочу, чтобы кто-то знал, что мы в Крыму расположились.

    Там, на месте, мы заправились и стали ждать наступления дня. Проспали до восьми утра и, сняв артефакты подавления звука, вылетели в сторону Москвы. На середине пути к нам пыталась пристроиться в сопровождение четвёрка современных истребителей. Видать, диспетчер какого-то аэродрома стуканул куда следует: мол, мимо пролетел самолёт, а радар ничего не показывает, вот армейцы быстро и подсуетились с эскортом. Они кружил выше, пока мы шлёпали на средней крейсерской скорости к Москве. На подлёте нас встретили боевые вертолёты и стали сопровождать дальше. Они с трудом связались с нашим пилотом, рация-то у нас немецкая, не все каналы берёт. Тот лететь на аэродром отказался: мол, у нас свои планы, однако переадресовал запрос мне. Подумав, я дал разрешение: военный аэродром так военный.

    Топлива хватало, поэтому, облетев столицу по окраине, мы совершили вполне благополучную посадку на бетонные плиты полосы. Но потом самолёт покатил не в сторону ожидающих, а в другую. Мне ещё баул нужно развернуть, чтобы самолёт загнать и машину подобрать из трофеев, чтобы не стыдно в Кремль ехать. Был там один новенький генеральский «хорьх», возьму его да подарю президенту. Машина действительно роскошная. Вся в хроме и новая, аж сверкает. Месяц генерал на ней не поездил, как она нам досталась.

    При мне были пилот, Мик и ещё один боец, все трое в чёрной спецназовской форме со всей положенной амуницией, защитой, при оружии, со знаки различия. По погонам можно было понять, что со мной были капитан, лейтенант, это пилот, и сержант. Все трое – моя охрана.

    Мы покинули салон, вся тройка бойцов встала в цепь, а я лёг на траву, с края полосы, прикидывая на глаз, не зацепит ли раскрывшийся баул расставленную в шеренги местную авиационную технику, и начал разворачивать его. Время ещё было, успеем. От ожидающих отделился офицер, видимо, адъютант, определил по погонам, кто старший, парни были в масках и сферах, а после того, как узнал, что мы делаем, донельзя удивлённый, вернулся и доложил начальству.

    Наконец я развернул баул, огромная махина явно поразила ожидающих, как и зев входа, но мои парни быстро рассредоточились. Мик остался на охране, а оба бойца стали выгонять технику. И БМП, и бэтээры, даже тягачом пару штурмовиков выкатили, пока не добрались до легковушек и не вывели наружу «хорьх», потом пошла обратная процедура: загнали немецкий топливозаправщик и последним наш транспортник. После этого я свернул баул. Так что ожидали нас представители Администрации президента и Министерства обороны час, но зато мы с шиком, на кабриолете подъехали прямо к месту встречи.

    Она прошла несколько скомканно, видимо, многие не до конца верили, что мы и есть те, кого они ждут, и что мы маги. Но наконец разобрались, и мы с эскортом направились в Кремль.

    – Учитель, а что сказал президент, что вы решили-таки с ним встретиться? – спросил Мик.

    – Взаимовыгодное сотрудничество, естественно. Он узнал, что меня только драгоценные камни интересуют, и предложил их за сотрудничество и магические технологии. Запас амулетов и артефактов, адаптированных для применения простыми людьми, у нас есть, так что продадим, не проблема. Я ещё ему что-нибудь спихну. Часть немецкого вооружения, что мы трофеями взяли, не всё, половины им хватит в музеи и на выставки, ну и ещё боевые корабли американцев. У меня, между прочим, и авианосец есть, да и крейсеры с линкором имеются. Тоже продам… если получится.

    – Так старьё же?

    – Вот и я думаю, получится или нет. Может, корабли-музеи сделают? Или всё же модернизируют, ну или перепродадут отстающим странам. Продавать же буду за треть цены и только за камни, да мне эти железки, что на воде с трудом держатся, особо и не нужны. Васильева с его эсминцем вполне хватит.

    – Вот его они могут купить.

    – Вот его я как раз и не отдам. Ещё чего.

    – Это правильно, он у меня в прошлый раз партию в шахматы выиграл, а я так до реванша и не дошёл.

    Хмыкнув, я откинулся на роскошное сиденье – мы с Ми-ком сидели сзади, бойцы на передних сиденьях – и задумался. Президент действительно смог меня краткими разговором заинтересовать, но предложил обсудить всё при встрече, аргументировав, что это не телефонный разговор, вот я к нему и ехал. Не знаю, сколько я в этом мире буду, но хотелось по драгоценным камням его выдоить до конца. Я уже сделал к этому шаги, и первые драгоценные камни пока тонким ручейком уже потекли ко мне. За несколько дней я заработал шестьдесят семь килограммов чистого веса, и это ещё только начало, пример француза заразителен. Принёс, что я хотел, и – хопа! – молодой. Вольт уже работал над рекламой по этому поводу. А французу, кстати, уже отправили приглашение на прохождение омоложения, он нам подходил. Тот же Валентин взял с него только за звонок мне с сообщением о нём невероятную сумму. Старик был крупным промышленником в прошлом, сейчас дела вели его дети и внуки.

    Мы проехали Красную площадь и, въехав в арку, мимо часовых, оказались на территории Кремля. Охрана здесь была абсолютная, мне кажется, моих парней отслеживали по три-четыре снайпера. Но те особо не напрягались, вели себя, как и прежде, оружие держали под рукой.

    Когда машина остановилась у входа, боец, сидевший спереди пассажиром, и водитель выскочили и открыли нам с Миком двери, опередив прислугу, направившуюся к нам. Ничего, генералов выпустили из передней машины.

    Забрав ключи от «хорьха», это был второй комплект, кабриолет отогнали на парковку. Я обернулся в дверях здания – Мика и парней вежливо попросили остаться снаружи – и громко сказал:

    – Капитан, если через час не вернусь, валите охрану и вытаскивайте меня.

    – Будет сделано, – вытянувшись, козырнул тот.

    Следом за улыбнувшимся местным сотрудником я направился внутрь здания. Тот, видимо, принял мои слова за шутку, но шутки в них не было, парни действительно без особых проблем способны положить всю охрану и вытащить меня. На каждом было по десятку амулетов и артефактов, которыми они за время боёв с немцами в сорок втором научились пользоваться просто виртуозно. Именно поэтому и потерь у них не было, раненые были, а убитых нет.

    Поднявшись на второй этаж, мы прошли к двустворчатым дверям и вошли внутрь, охранник открыл. Помещение было хорошо обставленным, но не большим, пара кресел, диван и журнальный столик. На стенах зеркала, уверен, за каждым в нишах стоит охранник и наблюдает за мной. Помещение было пусто, сопровождавший меня сотрудник встал у кресла, явно кого-то ожидая.

    Подойдя к ближайшему зеркалу, я достал из кармана амулет-юрист и, разглядев ауру стоявшего за стеклом человека, посмотрел ему в глаза, улыбнулся и сообщил:

    – А я тебя вижу.

    Как открывается такая же большая дверь из двух створок, вроде той, через которую прошёл я, и как в комнату кто-то проходит, я заметил боковым зрением. Повернув голову и увидев президента, я развернулся и направился к креслам. Спокойно с ним поздоровавшись за руку, не чинясь, сел в кресло напротив того, в котором устроился президент со стоящим рядом его помощником, и сказал:

    – Интересные у вас зеркала, четыре штуки, и за каждым скрыт человек, – сказал я, усаживаясь поудобнее.

    Президент был в привычном для глаз костюме, с красным или бордовым галстуком, цвет был неопределённый, я же был в полувоенной дизайнерской зелёно-коричневой одежде, в полуботинках, всё пошито для ребёнка моего возраста. Разве что тельник выбивался из этого образа, видный под расстёгнутым воротом рубахи, да сумка, переброшенная на длинном ремне через плечо. Одежда со множеством карманов смотрелась очень стильно и красиво. У меня часть парней и девчат в такой ходили. На складах закупили. Да ещё Вольт заставил девчат снять мерки со всех учеников, включая Учителя, и отправил их двум крупным ателье, с наказом нашить по три комплекта, ну и на обувные фабрики заказы отправил. Уже авансы оплатил. Обещали заказы за неделю выполнить.

    – Меры безопасности.

    – Конечно, – согласился я. – Давайте вернёмся к тому разговору, который вы отказались вести по телефону. Мне хочется услышать ваши предложения и узнать вес камней, которые вы хотите использовать для покупок и улучшения отношений со мной.

    – Сам готовился или подсказал кто? – поинтересовался президент.

    – Сам.

    – Ничего, если мы прейдём на ты?

    – Да без проблем. Называйте меня Арни, я к этому имени уже привык.

    – Хорошо, Арни. То, что ты маг, я уже вынужден поверить, доказательства перекрывают моё недоверие. Так вот, я не буду говорить, что ты обязан помочь своей стране и тому подобное, вижу, что тебе в принципе на Россию плевать. Поэтому та страна, которая тебя вырастила и одела, будет платить. Но перед тем, как платить, мне нужно знать, что ты можешь сделать для нас.

    – Хорошо завернули, – широко улыбнулся я. – Это чтобы я чувствовал себя виноватым, что вырос в этой стране и не отдаю долг? Цену сбить хотите? Не получится. Но договориться можно. Я вижу, что вы немного в теме и вам известно, что за драгоценные камни я мать родную продам, и это не аллегория, та коза меня в роддоме оставила, отказавшись.

    – Ты знаешь, кто она?

    – Конечно. Я же киллером был, а им неплохо платят. Нанял частого детектива из бывших ментов, запросил тот прилично, но за неделю он её нашёл. У неё вполне благополучная семья, две дочки и муж, директор завода. Она избавилась от меня в шестнадцать лет, залетела по молодости, жизнь себе портить не хотела. Подумывал её вместе с семьёй на тот свет спровадить, да отказался от этой мысли. Какой бы стервой она ни была, но она дала мне жизнь, за это я решил оставить ей её и не забирать её у близких… Давайте вернёмся к разговору, если вы рассчитывали сбить меня с мыслей воспоминаниями, у вас не получилось. Это тело у меня тринадцатилетнего, а по духу я сорокалетний, тёртый жизнью мужик. Если и бывают заскоки, так это от гормонов.

    – Хм, хорошо. Перейдём к другой теме. Что ты говорил о возможности дать нам новые пустые территории?

    – Вы о соседних мирах?

    – Именно.

    – Было такое, ляпнул вашему человеку. Что конкретно вас интересует?

    – Подробности об этой возможности.

    – Подро-о-обности? – задумчиво протянул я. – Есть такие подробности. Есть мир, сто лет назад там произошла война, страшная, брат на брата, семья на семью… ну вроде Гражданской, которая здесь была, но у нас шли крестьяне и бедняки против дворянства и духовенства, а там духовенство против магов. Это мир магов, вы правильно поняли. Победили святоши, маги были полностью уничтожены, по крайней мере я не обнаружил ни одного, возможно, они ушли в другой мир. Так вот, после тех боёв два континента опустели, живёт там не более полумиллиона человек. Да и то на побережье. Оба континента большие, один размером с Австралию, другой вроде Африки, даже по силуэту похож. Климат как в России, Франции и Испании. Между этими континентами, которые называют закрытыми, и теми, где живут люди и святоши, которые всё так же ненавидят магов и уничтожают их при любой возможности, возведена магическая стена. Ни вы не сможете попасть к соседям, ни они к вам. Стена действовать будет долго, ещё лет шестьсот, пока накопители не разрушатся, так что живите на этих землях, ассимилируйте тех, кто выжил после войн, никто вам мешать не будет. Земель плодородных огромное количество, заброшенных каменных городов – тоже. Острова с остатками городов и крепостей. Как вы поняли, строить особо не надо. Конечно, часть кровли у многих рухнула внутрь, но стены есть, сделать новую крышу, потолки и полы, провести электричество – и готово. То есть затраты на строительство целых городов минимальны, на континентах предпочитали строить населённые пункты именно из камня, если были из дерева, то только на окраинах. Разберете их, на дрова пойдут. У меня есть флешка, девчата вели запись того, как мы их исследовали, прибрежные города и сёла. Даже столица есть, но вам я туда заходить не советую.

    – Магия? – спросил президент, слушавший с огромным интересом.

    – Скорее её отголоски. Во время войны магов со святошами некоторые люди стали магически изменёнными животными. Они похожи на больших кошек, опасны и агрессивны. Один из моих бойцов выпустил в такого зверюгу очередь из АКМ почти в упор и не пробил шкуру. Он хотел чуть позже из «корда» попробовать, но я отдал приказ двигаться дальше вдоль побережья. Эти животные не могут размножаться, думаю, лет через сто они вымрут. Покинуть столицу не могут, поэтому опасности вне её не представляют. В других городах такие магически изменённые животные не попадались. Вы можете попробовать зачистить столицу с помощью бронетехники и солдат, но не уверен, что у вас получится. Часть зверюг вы, конечно, перебьёте, но потом они научатся с вами воевать, и вы начнёте нести потери, а человечинку они любят. И танки научатся когтями вскрывать, и БМП, для них броня не проблема. Могу разве что подсказать, что нужно использовать хорошо вооружённые мобильные группы спецназа. Тогда вы нанесёте им максимальные потери, и зачистить остальных будет легче. Я для чего всё это говорю. Политическая обстановка в мире, которую пиндосы нагнетают со своей собачкой Европой и которую вы пытаетесь удержать и стабилизировать, всё равно скоро прорвётся войной. Этот мир, скорее всего, погибнет, и, если люди начнут умирать от нанесённых военных ударов, а впоследствии от облучения и радиации, у вас есть шанс спастись. Причём только у вас, при попытке провести граждан других государств договорённость будет расторгнута. Я оказываю помощь России, на остальных мне начхать.

    – Союзники?

    – Ну, союзников ещё можно, а вот на остальных мне действительно начхать. Ещё добавлю, что когда нанесут ядерные удары, то переселять будет уже практически некого.

    – Ты, Арни, хочешь сказать, что нужно часть населения переселить уже сейчас?

    – Намёк такой дал, но он пока неосуществимый, – вздохнул я.

    – Ты о том, что лишён магии?

    – Валюха рассказал? – хмыкнул я. – Да, так и есть. Я особо этого и не скрываю. В одном бою меня лишили магии, кстати, это произошло как раз на той планете, которую я собираюсь отдать вам, только на континентах, где властвуют святоши.

    – Они настолько плохи? Ты кулаки сжимаешь и скулами играешь, похоже, они тебе неприятны.

    – Я собираюсь их всех извести под корень, уничтожить. Мои люди меня полностью поддерживают. Думаете, почему они лезут во все конфликты и даже воевали в сорок втором в соседнем мире? Потому что готовятся.

    – Почему в них столько ненависти к духовенству?

    – Напомню, там была война между святошами и магами, маги ушли, но от этого детей с даром не становилось меньше. Для святоши одарённый – это как для русского человека эсэсовец в войну, усильте ненависть в десять раз. Святоши хватали этих детей, жгли заживо их на кострах, причём устраивая это как праздник, пытали. Ну и использовали для своих сексуальных прихотей. Думаю, вы понимаете, что вынесли многие из этих детей с учётом того, что некоторым в сырых казематах приходилось жить по несколько лет. Они света столько времени не видели! Я их спас и сделал своими учениками, но многие дети до сих пор просыпаются по ночам с криками ужаса. Причём освободил я самую малую часть детей, а сколько там сейчас гибнет и заживо гниёт в подвалах? Вы видели седых детей? Так что, поверьте, должок к святошам у меня огромный, и я верну его сразу же, как мне будет доступна магия.

    – Почему их держали так много времени в подвалах, если, как ты говоришь, предпочитали немедленно уничтожать?

    – Святоши ненавидели магов, но совершенно спокойно пользовались их амулетами и артефактами. А заряжать их могут только одарённые, вот они и использовали детей, проводя им искусственную инициацию пробуждения дара и используя как батарейки… Ха, да ещё паладинов выдумали, те же маги, но на службе у святош. Ярые фанатики.

    – В принципе всё ясно, – кивнул президент. – Теперь хотелось бы узнать, когда к тебе вернётся магия и ты сможешь проделать окно в нужный мир. Как он называется?

    – Элио. Мир Элио. Кстати, не окно, а портал. Пока у меня в наличии только пассажирский, люди могут пронести грузы только на себе или на лошадях, телеги не пройдут, но в будущем могу и грузовой сделать, «Урал» пройдёт, а пока такой возможности нет. Так что ближайший год вам так и придётся крутиться как уж на сковороде, парируя все эти санкции и практически объявленную войну России всем светом. Как видите, я ничего не скрываю.

    – Какие у тебя ближайшие планы?

    – Парни мои собираются повоевать на стороне ополчения, хотят давить укропов, так что, если их не сдерживать, дня за два-три они будут в Киеве. А сдерживать я их не собираюсь, пусть напомнят населению, что такое война. В принципе пока переходить в другой мир я не собираюсь, меня тут всё вполне устраивает.

    – Ты можешь рассказать всё о себе, как смог попасть в тело ребёнка в другом мире и до нашей встречи?

    – Ну, что мы в этом мире делали, я частью утаю, а остальное расскажу. Тайны из этого не делаю и даже подумываю мемуары написать, полагаю, тиражи мгновенно разойдутся.

    – Будь уверен, – впервые с момента нашей встречи улыбнулся президент.

    Следующие три часа, которые были прерваны лишь обедом, прошли в довольно спокойной беседе. Во время обеда я подарил президенту ключи от «хорьха», он поблагодарил и принял, сообщив, что мои люди накормлены и пока отдыхают в помещении охраны. В общем, я за эти три часа выложил действительно всё, не скрывая некоторые черты своего характера. О том, как я уничтожил на Тории почти миллион человек, которые носили рясы священников, президент выслушал не моргнув глазом.

    Под конец разговора президент задумчиво спросил:

    – Почему мир Элио, а не мир Рай, который ты очищаешь?

    – Кто же новых жителей к себе в квартиру пускает и делает из неё коммуналку? Я хотел себе мир в собственность, я его и получил. А вам Элио и только Элио.

    – В принципе мир Элио нас действительно устраивает со всех сторон, но об этом позже обговорим. Ты не против составить предварительную договорённость на бумаге?

    – Ещё и клятву магическую принесём, у меня есть необходимые амулеты, – кивнул я. – И всё же хотелось бы вернуться к тому разговору, из-за которого я сюда в основном и прибыл. Камни.

    – Примерно, что у тебя имеется, я знаю. Хотелось бы купить несколько комплектов амулетов медицинской направленности и оснастить ими две больницы. Кремлёвскую и Склифосовского. Пока просто на уровне экспериментов и изучения.

    – Принимается, как раз столько запасных амулетов и артефактов у меня есть. Но комплект возвращения молодости у меня один, на него не рассчитывайте, не отдам, я на нём деньги зарабатываю.

    – Как раз насчёт этого. Очень много достойных людей сейчас находится на обочине из-за своего преклонного возраста. Уровень жизни в России ты знаешь, мало людей доживают до пенсии, и терять их очень не хочется, однако до твоего появления старость мы победить не могли. Я разговаривал сегодня утром со Львом Валерьяновичем. Впечатлён его энергией.

    – Я понял, о чём вы, – кивнул я. – Можно пока обсудить предварительную договорённость. Вы собираете по государственной программе омоложения тех людей, которых хотите омолодить, я их омолаживаю и получаю за это плату. Её обговорим особо, но ветераны всех конфликтов, включая Великую Отечественную войну, проходят процедуры бесплатно, тем, кому необходимо, мы отрастим утраченные конечности. Это принципиально.

    – У нас огромные средства уходят на выплаты ветеранам. Мы просто не потянем их дальше, – вздохнул президент. – Доходы в казну падают в последнее время.

    – Тоже мне нашли проблему, – удивился я. – Сделайте программу омоложения для ветеранов и других пенсионеров жизнью с чистого листа. То есть проходит он процедуру, ему выдают новый паспорт с отметкой о прохождении этой процедуры со внесёнными старыми данными. Всё, никаких пенсий и выплат, его за это омолодили. Награды и уважение при нём, но он молод, и у него ещё одна жизнь впереди. Хочет снова стать ветераном – пожалуйста, добро пожаловать в армию или во флот. Ну, вы там сами разберётесь.

    – Я подумаю, благодарю, – кивнул президент. – Давай обсудим, что ты ещё можешь нам предложить. Технику вермахта и люфтваффе из параллельного мира мы согласны взять, малыми партиями для музеев. Корабли США сорок второго года тоже берём, причём все. Цена нас устраивает, как и типы кораблей. Особенно авианосец. Но больше интересуют боевые амулеты, хотелось бы получить партию для нескольких подразделений, которые смогут протестировать их. А также те амулеты, из-за которых наши радары не видят твои самолёты, да и как шум двигателя маскируется. Возможно ли установить их на атомные подлодки, чтоб их нельзя было засечь?

    – Можно, – усмехнулся я, – проблем со всем этим не вижу. Где плата?

    – Думаю, пора составлять предварительные согласованности на бумаге, – кивнул президент и вызвал несколько своих помощников.

    Дальше была рутина. Мы составили договор на нескольких бумагах, я прикинул примерную стоимость того, что продавал, отчего президент крякнул, изумившись, ну всё же было подписано, и в помещение занесли три ящичка с авансом. Я за десять минут осмотрел их все, просканировав амулетом, отложил восемнадцать камней, это было сверх аванса, их я ещё не заработал, и, забрав ящики, убрал в свою безразмерную сумку.

    – Хорошая у тебя сумка, – задумчиво посмотрел на неё президент. – Продать не хочешь?

    – В запасе не имею, всё, что было в наличии, передал ученикам, да и было их шесть штук. Может, позже научу несколько учеников их делать и поставлю на Арбате магазин по продаже магических предметов гражданского назначения. Торговля бойкая будет.

    – Я пока накладываю вето на это твоё решение. Продажа подобных вещей идёт вразрез с интересами нашей страны.

    – Нет проблем. Открою магазин в другом государстве, – пожал я плечами.

    Президент хмыкнул, на несколько секунд задумался и кивнул:

    – Можно открыть магазин, но весь товар должен проходить проверку. Если что-то может пригодиться для обороны страны, будет снято с продажи. Его будет выкупать государство. Всё же поторопись со списком артефактов и амулетов. Нам нужно знать, на что мы можем рассчитывать.

    – Там посмотрим, – улыбнулся я. – Аванс я получил. Когда выполнять первые договорённости?

    – Всю купленную авиационную технику вы выдадите представителям Министерства обороны на том аэродроме, на котором совершили посадку, твой огромный ангар произвёл там впечатление. Ну а эскадру, как и договорились, в Севастополь.

    – Почему туда?

    – В Крыму восстанавливаются судоремонтные заводы. Модернизировать будем там.

    – Хорошо. Тогда, значит, так. Сейчас мы едем на аэродром, там я выполняю свою договорённость по поводу немецкой техники, придётся оба баула разворачивать и часть техники выгонять, а сегодня ночью под утро вылечу в Севастополь, лучше, если вы мне самолёт предоставите, там с местным командованием и решим, где и как выгонять корабли. Что они с ними будут делать дальше, это их проблемы. Однако напомню, вы купили у меня двадцать шесть боевых кораблей и один военный транспорт. Эсминец, повторю в очередной раз, я не отдам. По поводу медицинских и боевых амулетов жду звонка, когда вы подготовите персонал. Также жду звонка насчёт людей, которые будут проходить омоложение. Понимаю, что вам нужно подготовиться, поэтому и даю дополнительное время. Вечер и часть ночи у меня заняты, и мне уже пора.

    Мы стали прощаться, и, когда я уже собирался уходить, вспомнил ещё об одном моменте:

    – Забыл сказать: возможно, я со своими учениками покину этот мир, отправившись путешествовать по соседним, не могу долго находиться на одном месте, но не думайте, я договорённости выполняю. Как вернётся магия и я возьму её под контроль, то вернусь выполнять договорённости насчёт мира Элио. Месяца два-три я тут точно буду, так что советую поторопиться со всеми программами, включая омоложение.

    – Твой друг Валентин Игоревич много что о тебе рассказывал, но в одном он убеждён твёрдо – в твоём слове. Я тебе тоже верю, думаю, нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество.

    Покинув здание, я вышел на улицу, где меня ожидали Мик с парнями и местная охрана, причём общались они вполне дружественно. С капитаном я ранее связывался, отменил приказ насчёт штурма, так что знал, что с ними тут общаются вполне ровно.

    – Машины подготовлены, можно выезжать, – сообщил подошедший помощник президента. Тот самый, что истуканом стоял рядом с ним за всё время нашей беседы.

    – Минутку, – остановил я отъезд и достал телефон. Начштаба ответил сразу. – Вольт? Эрих рядом? Значит, так: обрадуй его, что у нас теперь есть куда грузить трофеи, один баул с лётной техникой будет полностью освобождён. Так что пусть метёт у укропов всё, что интересно и пригодится нам.

    – Мы слышали разговор, Учитель, – ответил Вольт. – Вы хорошо держались и парировали все попытки незаметно давить на вас. Эриху я уже передал. Он счастлив.

    – Отлично, намекни ему, что завтра днём я буду в Крыму, пусть будет на связи, может, в этот же день, если что будет из трофеев, я заберу. Намекни ему, что меня более современная авиация интересует.

    – Сообщу.

    – Новости какие есть?

    – Довольно много, – подтвердил тот.

    – Сейчас в машину сяду, доложишь. Особо голос я не понижал, поэтому мои слова слышали все, некоторые улыбались, решив, что я работаю на публику. Это было не так, мне просто было начхать на слушателей. Подойдя к машине, я сел на заднее сиденье, рядом устроился Мик, оба бойца были в другой машине. Так кавалькадой из трёх внедорожников в сопровождении гаишной машины с сиренами мы рванули обратно на аэродром. А пока ехали, Вольт и выкладывал новости.

    Парни из Ростова уже были в Москве, они воспользовались, как оказалось, не железнодорожным транспортом, а прилетели на рейсовом самолёте. Две квартиры уже сняли, они в них нормально устроились. На одной отдыхает Гоша́. Парни забрали оба готовых «дефендера» из сервиса, уплатив за работу. Я велел парням ждать нас у КПП того аэродрома, куда мы ехали, через два часа.

    Игорь подтвердил, что набранные для лечения люди наготове, ждут с вещами. Специальный автобус он арендовал на сутки, осталось только забрать пациентов и привезти в нужное место. Посмотрев на часы, трофей из сорок первого, я велел Вольту передать Игорю, чтобы он был с ветеранами военных конфликтов в семь вечера наготове в ожидании звонка с маршрутом. Там дальше скоординируемся с ним. Я планировал вылечить сперва повоевавших и пострадавших за это парней, а потом и омоложением займусь. Тот обещал всё исполнить.

    Валюха тоже выходил на связь, предоставлял данные о тех людях, которые шли на место неудачников, которым мы отказали. В этот раз всё прошло нормально, проверку они выдержали, так что велел два автобуса с шестьюдесятью клиентами держать наготове в восемь вечера, мы чуть опаздывали, дальше мы свяжемся с ними. Гоша уже подготовил на всех комплекты накопителей, теперь у нас их был изрядный запас, причём заряженных. Вольт арендовал большой пустой склад для лечения всех запланированных на сегодня. Время было пятый час, так что следовало поторопиться.

    Были ещё новости, я их тоже прослушал, но они были не так уж и важны.

    Мы доехали до аэродрома довольно быстро, без проблем проехали на территорию, где уже нас ждало довольно много людей в военной форме. Как оказалось, их подняли и согнали сюда по тревоге. Те стояли в две шеренги, ожидая нашего прибытия, и не понимали, что от них хотят. Похоже, и их командование не знало, что сейчас будет.

    Мы вышли из машин, и помощник президента стал знакомить меня с командиром этой авиационной части, а также командующим военным округом, где мы находились, он тоже здесь был со свитой. А я решил сразу посвятить простых офицеров и местную техническую обслугу в суть предстоящей работы. Достав амулет усиления звука, громкоговоритель, если проще, и прочистив горло, сказал:

    – Товарищи лётчики и техники! Здравствуйте. Вы меня не знаете, поэтому представлюсь. Граф Арни ки Сон, архимаг боевой магии. Прибыл я в ваш мир из соседнего вместе со своими учениками. С правителем вашей страны мы уже общались, о чём будет сообщение в сегодняшних новостях и информация о предварительных договорённостях. В частности, мы договорились, что я за символическую плату передаю в ваши руки военную технику Второй мировой войны. Мы её отбили у немцев несколько месяцев назад с фронтовых аэродромов сорок второго года в соседнем мире. В вашем мире мы её тоже успели использовать, как вы, наверное, догадались по видео, выложенном нами в Интернете. Командир, который вёл группу «лаптёжников» на позиции национальной гвардии укропов, стоит рядом со мной. Эта техника буквально несколько месяцев назад воевала в соседнем мире против русских солдат и русского населения, теперь она станет вашей, на многих есть отметины и заделанные заплатками пробоины от осколков снарядов, выпущенных советскими зенитчиками. Помимо техники, согласно договорённости, я передаю также знания по ремонту и пилотированию этой техники. Да-да, товарищи лётчики. Десятиминутное обучение – и вы будете знать, как управлять этой техникой на вбитых рефлексах и как её ремонтировать. Попрошу командира части и командиров подразделений подготовить добровольцев для прохождения процедуры обучения, двадцать техников и лётчиков, количество последних по своему выбору. Процедура обучения проста, хоть и болезненна: доброволец ложится на землю, я касаюсь его лба амулетом, будет вспышка боли, через десять минут тот приходит в сознание, в течение часа знания усваиваются, и получается готовый специалист, что примечательно, с боевым опытом. Это всё.

    Убрав амулет, я посмотрел на генеральскую свиту, которая была изрядно удивлена и впечатлена моим монологом, и направился в ту сторону, где уже разворачивал баул. По приказу командира местной авиационной части туда начали подгонять местные тягачи для буксировки техники.

    Пока я разворачивал баул, были отобраны добровольцы. Потом лейтенант Юнис, наш пилот, стал командовать выгоном техники и распределением её по аэродрому, а я прошёлся по шеренге вызвавшихся на обучение и, используя три вида амулетов с разными знаниями, вложил их в них. Внимательно наблюдавший за процедурой командующий округом, заметив, что первый обученный уже очнулся и сидит, крутя головой, тоже пожелал получить знания по пилотированию. За ним и вся свита решилась. Мне было не трудно, обучил и их. Тем более всё оплачено, камни я получил.

    Когда баул опустел, а мы выгнали из него не только ту технику, которая пошла на продажу, но и вообще всё, что там было, поставив её в стороне, я сложил баул и стал разворачивать второй. За это время, видимо, у многих знания усвоились, потому как два мессера сразу были подготовлены техниками к взлёту, в их кабины сели два молодых лейтенанта-лётчика, поднялись в воздух и начали выписывать такие кренделя, что даже я открыл рот от удивления. А когда из второго баула была тоже извлечена техника, то и командующий округом решил проверить свои новые знания и все другие обученные, так что через двадцать минут над аэродромом кружилось шестнадцать истребителей и восемь штурмовиков, даже командир части поднялся в воздух. Но он быстро вернулся и продолжил руководить приёмкой. За этим следили Юнис и начштаба этой части, подсчитывая количество и качество переданной техники.

    Во втором бауле была и бронетехника тех же лет, и когда генерал, командовавший этой частью, её увидел, то стал аж облизываться в предвкушении владения ею, но танки мои парни отогнали в сторону к другой технике, к той, которую мы передавать не собирались. Дальше из баула снова потянулись вереницы штурмовиков, бомбардировщиков, истребителей, грузовиков с запчастями для самолётов в кузовах, машины, зенитки и остальное.

    – А что, танки вы нам передавать не собираетесь? – поинтересовался за спиной знакомый голос.

    Обернувшись, я посмотрел на президента и премьер-министра, со вторым я сегодня ещё не общался.

    – У нас на неё не было договорённостей, это раз. Во-вторых, это не моя техника. Ученики собирают коллекцию танков тех лет. Поэтому она не продаётся и не передаётся.

    – Вы её собираете? – спросил президент у стоявшего рядом Мика, который от меня не отходил, охраняя.

    – Нет, господин президент, – помотал тот головой. – Я личное оружие собираю. Вот, кстати, вам подарок на память, генеральский. – Мик достал из безразмерной сумки небольшую кобуру жёлтого цвета и протянул её президенту. – Сам его с генерала вермахта снял. С мёртвого тела, естественно, мы в плен не брали.

    Глава государства размотал ремешки портупеи и, открыв клапан, вытащил небольшой инструктированный перламутром никелированный «вальтер».

    – Благодарю, это очень ценный подарок, – кивнул президент.

    Премьер-министру Мик тоже подарил пистолет, только маузер в деревянной кобуре, но тоже отличной выделки. Обоим подарки очень понравились, и капитан поспешил уведомить, что оружие заряжено, чтобы не произошло случайного выстрела.

    К этому времени вся проданная техника из второго баула была вывезена, осталось звено мессеров, звено штурмовиков, звенья бомбардировщиков и разведчиков, и ни один транспортник мы не отдали, самим нужны. Так что договорённости по авиационной технике и всей инфраструктуре были выполнены, и парни стали загонять во второй баул всё, что ранее стояло в первом.

    Проверив, как идут у них дела, им помогали местные военные, я вернулся к президенту и премьеру. Те, оказывается, прибыли не только посмотреть на приобретения, но и узнать насчёт передачи знаний, оба хотели получить знания по пилотированию авиатехники, то есть хотели стать лётчиками.

    – По этой или современной? – уточнил я.

    – Оба умения получить возможно?

    – Конечно, вы же не дети. Это у детей, которых я учу, между приёмами знаний должно пройти минимум пять дней. Они ведь растут. Младше семилетних вообще нельзя обучать.

    – Тогда оба, – кивнул президент, премьер согласился с ним.

    Уточнив, что они хотят получить – знания универсала или профессиональные, но по одному виду техники (пожелали универсальные), и найдя нужные амулеты, я под подозрительными взглядами охраны провёл обучение. Этим шишкам постелили на траву чистые одеяла, они легли, и я каждого дважды коснулся амулетами. И меня сразу оттёрла от бессознательных тел охрана, которая стала следить за состоянием обоих обучаемых. Пожав плечами, я направился к баулу, там осталось загнать два последних танка, чешский и КВ-2 из коллекции Эриха. Последний громко урчал дизелем, но потом, дёрнувшись, тронулся и, звеня траками и ревя мотором, скрылся в бауле.

    Я свернул баул и повернулся к президенту, который уже успел переодеться в современный лётный комбинезон и ходил у одного из мессеров, ожидая, когда принесут лесенку и парашют. И тут зазвонил мой телефон. Вольт напомнил, что время полседьмого, и сообщил, что наши машины ожидают нас у КПП. Что Игорь заканчивает со сбором отобранных им инвалидов войны, в автобусе также и те, которых собрала Инга Петровна, его мать. Автобус был переполнен.

    – Не было бы печали, – вздохнул я и велел будить Гошу́, мы сейчас за ним заедем.

    Видно, Игорь с матерью решили, раз это единственная процедура, то и сделать надо по максимуму, вот и собрали с представителем совета ветеранов всех, кого успели. Вылечу, как и обещал, но это всё, не стоит пользоваться моей добротой и моим временем, его и так мало. Пусть по президентской программе лечение проходят.

    Я подтвердил главе государства, что в полночь буду на этом аэродроме и именно отсюда мы вылетим в Крым, после чего мы расстались. Я с парнями поехал к КПП, нас отвезли на «Волге» командира части, а президент и премьер пошли на взлёт на двух мессерах. Как дети, ей-богу, получили новые игрушки – и давай в песочнице их пробовать.

    Пересев на «дефендеры», мы заехали за Гошой, что заняло приличное время, – без сирен и сопровождения двигаться по заполненным улицам очень сложно, а потом прибыли на окраину, где у нужного склада уже стоял автобус с инвалидами. Рядом топтался Игорь, явно обрадовавшийся нашему прибытию.

    Загнав через большие ворота автобус под крышу, парни и Игорь стали по очереди спускать по раздвижному пандусу пациентов на инвалидных колясках, а мы проводили процедуры, отращивая утраченные конечности или вырезанные органы. Игорь был тщательно проинструктирован об их диете, поэтому тушёнки Игорь захватил аж семь коробок, и всё равно не хватило, всё заглотили. Ну и те, что от Инги Петровны прибыли, тоже проходили разнообразные процедуры. Там тоже было много покалеченных – аварии или несчастные случаи.

    Так как время поджимало, Валюха с автобусами уже подъезжал, я велел Игорю собрать вылеченных пациентов, многие пребывали в эйфории, и валить. Один крепкий парень в тельнике и в десантном берете мощными кулаками крушил своё инвалидное кресло. В общем, люди были под впечатлением, так что я попросил ускорить их отбытие. Те, как могли, благодарили нас с Гошой, но всё же погрузились, поддавшись наконец на уговоры Игоря, и уехали. Мы как раз убирали в сторону брошенные коляски – некоторые забрали их с собой, но часть оставили, как ненужную вещь, – когда послышался шум моторов и на склад медленно въехали джип Валентина и два автобуса.

    – Чего это у вас тут? – удивился Валюха, покидая машину.

    Антона не было, тот его отпустил к родителям жены. Она у него на сносях, первенца вынашивала.

    – Вы у нас не первые пациенты сегодня, ноги руки отращивал парням, что на разных войнах их потеряли.

    – Сильно, – кивнул тот и стал организовывать конвейер. Что и как, он уже знал.

    Вода на складе была, душ тоже, именно поэтому Вольт его и выбрал, и мы приступили к таинству омоложения. Работа была нудная и сложная. Сменяя друг друга, мы с Гошой активно работали, проводя через процедуру одного клиента за другим. Мик устроился в стороне, принимая плату деньгами и камнями. Многие переводили деньги нам на электронный счёт, за этим Вольт следил.

    Как бы то ни было, за три часа все омолодились и переоделись в заранее подготовленную одежду, пациенты учли опыт первой группы. Мы отправили первый автобус, следом и второй. Потом попрощались с Валюхой, убрали деньги в безразмерные сумки, в мою и Мика, собрались и выехали со склада. Он нам был нужен разово, разово мы его и использовали.

    Когда подъехали к перекрёстку, сбоку к нашей машине метнулась тень, водитель пытался выкрутить руль, съезжая на обочину, но не успел, мы по кому-то проехали.

    – Кто это? – удивился я, пока водитель останавливал машину.

    – По женщине проехали. Парни из второй машины видели, – ответил Мик.

    Посмотрев в окно, я разглядел в темноте оператора, который нас снимал, и микроавтобус одного из каналов.

    – Взять, запись изъять, – скомандовал я.

    Бойцы шустро покинули машину и отобрали всё, на чём могла сохраниться запись, даже телефоны отобрали.

    – Учитель, женщина ещё жива, – сообщил Мик. – У неё удостоверение этого же канала. Будем лечить?

    – На хрен, сама под машину прыгнула, никто её не толкал. Поехали.

    Бойцы попрыгали в машины, и мы с визгом шин по асфальту тронулись с места, под причитания оператора, который склонился над умирающей напарницей.

    За сорок минут доехали до КПП аэродрома, была полночь, как и договаривались, там джипы развернулись и покатили на квартиры – четвёрка бойцов и Гоша́ оставались здесь, в Крыму со мной им делать нечего. Нас встречали, тот самый помощник президента был тут, его, между прочим, Олегом звали, как и меня в прошлом, мы погрузились в военный транспортник и после взлёта взяли курс на Крым. Лететь часа три, может, четыре, так что мы с парнями сразу уснули, по-военному пользуясь любой возможностью поспать.

    * * *

    На месте были рано утром. После приземления нас сопроводили до служебной гостиницы, где мы проспали до одиннадцати дня: и мы выспались, и местный штаб флота успел подготовиться. Что им ждать от нас и что принимать, они уже были в курсе.

    Пообедав в столовой, очень вкусно и сытно, на уазиках поехали в штаб Черноморского флота и уже с командующим большой кавалькадой прибыли в порт.

    – Ну как? – спросил у меня адмирал, широким взмахом указав на акваторию порта. – Хватит места?

    – Не, – помотал я головой. – Баул я разверну, а вот потом куда вы корабли девать будете, места уже не останется. Предлагаю выйти на большую воду и там уже спокойно работать. Что делать с кораблями потом, это ваши проблемы.

    – Мы её частично решили. Мои ребята проехали по ветеранам и бывшим военным морякам, которые ходили на подобных боевых кораблях и разберутся с управлением. Сам понимать должен, те моряки, что сейчас несут службу, обучены совсем по-другому. Президент уже дал добро на их омоложение.

    – Хитрые, да? – улыбнулся я. – И то и другое получить хотите? Да понимаю, что у вас просто нет столько людей на такое количество кораблей, и вы пытаетесь компенсировать их за счёт омоложенных ветеранов. А меня предупредить нельзя было?

    – Что-то не так? – насторожился адмирал, как-то не по-доброму посмотрев на меня. Видно, отказ омолаживать ветеранов и старых моряков он не приемлет.

    – У меня с собой амулеты со знаниями военных американских моряков, которые ранее этими кораблями управляли. Обучу добровольцев, и все дела.

    – Омоложение, – коротко напомнил адмирал. – Люди уже собраны.

    – Предупреждать надо. Я собрался амулеты оставить в Москве, в последний момент их прихватил. Но медик остался в столице, я разорваться делать два дела не смогу. Ни баулы разворачивать, ни омолаживать. Говорю же, предупреждать надо.

    На несколько секунд повисло молчание, каждый думал о своём. Свита стояла неподалёку, как мне кажется, затаив дыхание, лишь рядом переминались с ноги на ногу Олех, помощник президента, и моя охрана.

    – Предлагаю начать с ветеранов, – наконец нарушил тишину адмирал.

    Тут я очнулся от раздумий:

    – У меня другое предложение. У вас есть скоростной вертолёт?

    – И боевые имеются, это же флот. У нас всё есть.

    – Прекрасно, тогда срочно поднимайте один в воздух с полными баками и давайте его сюда на пристань. Передадите временно вертолёт, без лётчика, моему лейтенанту, он слетает за помощью. – Повернувшись к Юнису, я сказал на языке населения Тории: – Подцепишь на машину амулеты шумоподавления и защиты от сканирования, слетаешь на базу отдыха и доставишь обеих наших девушек-медичек. Руки у них уже набиты на омоложении, пусть занимаются ветеранами. Постарайся не выдать местоположение базы.

    – Всё равно найдут. Да и днём же полечу. Вычислят.

    – Лучше поздно, чем сейчас. Всё, вот с того корабля уже вертолёт поднимается, похоже, это к нам.

    Так и оказалось. Флотские работали очень шустро, мгновенно реагируя на приказы. Хотите вертолёт – пожалуйста, подогнали Ка-60 и без особых проблем передали его Юнису. Тот устроился в кабине, поднял машину с пристани и, развернувшись с боковым виражом, показывая опытную и профессиональную руку, на низкой высоте стал уходить в глубь полуострова. Летел он, постоянно меняя направления, чтобы его не отследили. Вольт уже предупреждён и принял все меры безопасности, чтобы тот незаметно забрал на дороге девушек-медиков, машина с ними уже выехала.

    Мы же перешли на два подошедших сторожевика и направились в открытое море, нас на расстоянии охраняло два боевых корабля. Юнису я передал артефакты омоложения, он их отдаст медикам, здесь их по прибытии встретят и сопроводят к ветеранам и другим старикам. Ответственный из флотских офицеров уже был назначен. Действительно у них тут порядок во всём.

    Когда берег стал едва виден, я достал из пространственной сумки нужный баул, спустился в лодку, положил его на воду и стал открывать. Этот баул открывать было легче, для этого был специальный артефакт и камень-накопитель, так что буквально через несколько минут рядом с теперь казавшимся крохотным сторожевиком развернулся баул с просто чудовищным зевом входа. Внутри были видны корабли, корма двух и нос трёх. Стоявший у входа эсминец Васильева, с которым я связался по рации, стал медленно, кормой назад выходить из баула, благо наш сторожевик (я уже поднялся из лодки на борт) отошёл в сторону, давая дорогу боевому кораблю. После этого мы – это адмирал со своим штабом, Олех, ну и я и моя охрана – перебрались на мой эсминец.

    С обоих кораблей спустили лодки, да и транспорт с моряками Черноморского флота, ожидавший неподалёку, подошёл ближе и тоже спустил лодки. Флотский буксир, пару раз погудев ревуном, стал медленно входить в баул, моряки на его борту готовили швартовы. Я, развалившись в шезлонге – адмирал и Олех устроились в таких же рядом – и потягивая свежевыжатый сок, смотрел, как вереницы шлюпок с моряками уходят внутрь баула. Буксир, натянув тросы, уже вытягивал наружу первый боевой корабль, однотипный эсминец того, на котором мы находились. У рубки буксируемого эсминца уже стоял молодой офицер с биноклем, а в самой рубке, наверное, рулевой.

    – Надеюсь, к вечеру все корабли выгоним и примем, – сказал адмирал, делая глоток бренди. Запасы спиртного на борту были приличные.

    Олех стоял рядом с Васильевым, которого окружила группа старших морских офицеров. Разговор вёлся о нём, как он здесь оказался, и капитан и дух корабля охотно отвечал на многочисленные вопросы.

    – Мои девчата уже приступили к омоложению, первые двадцать ветеранов прошли процедуру, так что у вас скоро будет опытное пополнение, которое и будет руководить приёмом кораблей. Так что работа должна ускориться.

    – Да, первыми проходят процедуру офицеры, так что, действительно, командовать будет кому, – подтвердил адмирал. – А то вот чуть эсминец тот не загубили, с управлением напутали. Хорошо, на буксире опытный рулевой, исправил ситуацию.

    – Меня больше удивляет, как они движки раскочегарить смогли.

    – Ничего, справятся понемногу. Кстати, а что там по обучению опыту американских моряков?

    – Я могу обучить ваших моряков тому, что знали американские, бывшие владельцы этих кораблей. Они учились управлять ими и вести бой несколько лет, вам понадобится на это несколько минут.

    – Что же вы раньше-то молчали?! – возмутился адмирал.

    – Я на пристани об этом говорил, – напомнил я.

    Адмирал быстро организовал процесс обучения. То есть меня переправили на борт флотского транспорта, и прямо на палубе я стал учить молодых моряков и офицеров разнообразным знаниям. Там были и мотористы, и механики, и рулевые, и офицеры подразделений, и артиллеристы. Причём для каждого корабля свои спецы требовались. С учётом того, что у меня во втором бауле ещё и авианосец был, то специалистов нужно было подготовить много. В общем, кем они были в реальности, какие должности занимали, тому и учил, адаптироваться будет легче. Под конец учебного процесса прибыла первая партия ветеранов, около сорока человек. Их я тоже прогнал через обучение, чтобы они назубок знали эти корабли. Давал, естественно, офицерские знания.

    За два дня все корабли были выгнаны наружу и теперь покачивались на мелкой волне. На всех велись работы по запуску котлов. С ними ведь раньше как – подошёл местный военный буксир и вытащил их наружу, а теперь и топки запустить надо, и системы проверить. Буксир сейчас был в порту, он к флотской пристани первый крейсер отбуксировал и скоро должен вернуться. Лишь один эсминец сам на малом ходу пробно наворачивал круги вокруг дрейфующих кораблей.

    В общем, на кораблях устраивались небольшие перегонные команды, а я, загнав эсминец Васильева (подарить его категорически отказался, как и продать) в баул, свернул его и развернул второй. Так что последовала та же процедура. Вернувшийся буксир стал тягать изнутри боевые корабли, включая линкор, авианосец и военный транспорт, а перегонные команды их принимали. Теперь вокруг было просто огромное количество судов времён Великой Отечественной войны. Все – бывшие штатовские, хоть и из параллельного мира. Только вместо звёздно-полосатых флагов на их реях развевались стяги Военно-морского флота России.

    Мы перебрались на борт авианосца и не спеша шли по его палубе мимо истребителей и штурмовиков, поэтому я задал вопрос и Олеху, и адмиралу:

    – Откройте секрет, для чего вам эта рухлядь?

    – Часть можно дооборудовать и продать, часть модернизируем, сделаем учебными, – пожал плечами Олех, остановившись у одного из истребителей. Но смотрел он не на него, а на горизонт, где были видны несколько силуэтов военных кораблей других держав.

    – Да, в принципе это теперь ваши проблемы, что вы с ними делать будете, но предложу часть продать Кубе и Бразилии, оснастив их ракетным вооружением, пусть пиндосы подёргаются.

    – Для них эти ветераны не соперники, – вздохнул адмирал.

    Буксир уже все корабли вытащил из баула, поэтому я, спустившись в шлюпку и добравшись до зева хода, свернул баул и, оставив адмирала руководить работами и управлением на этих кораблях, – а те почти все заимели минимальные команды, да и омоложенные ветераны прибывали, – вернулся в порт. Вольт сообщил, что Эрих активно начал войну в тылах укропов, и уже есть трофеи, которые требуется забрать, а то они их держат на одном месте. В общем, наш путь лежал на Украину.

    Естественно, афишировать свой полёт куда-либо мне не хотелось, поэтому, пока сторожевик подходил к порту, пришлось подумать и покопаться в хранилище артефактов и амулетов. Было там три штуки «Скрыта», которые я обычно использовал для маркировки лагерей, можно сказать, это амулеты, маскирующие крупные объекты, пофиг что, но крупные. Проблемы были только в том, что они не были адаптированы под управление простым человеком, нужен был маг, умеющий использовать магическое стило. Это заклинание не плетений, а что-то похожее, маг формирует, скажем так, тонкий стержень магических, из нескольких перевитых, как девичья коса, линий и этим стержнем-стилом касается амулетов и артефактов, активируя их. Можно было ещё дистанционно управлять артефактами и амулетами, но это уже работа высшего порядка и моим ученикам пока не подвластна. Да и стилом овладело пока всего шесть учеников. К сожалению, ни одного из них со мной не было, Мику пока это умение не давалось.

    Нужно подумать над решением этого вопроса, в течение пары часов я уже должен быть в том районе, где затихарился Эрих, иначе его обнаружат. Вольт держал меня в курсе того, что у них происходит. Когда сегодня ночью Эрих с ребятами был переброшен на Руину, то они амулетом «Паралич» усыпили блокпост, где стоял отряд нацгвардии, вырезали его, трупы спрятали в посадке, что была рядом. Там овражек мелкий, но все уместились. Потом собрали трофеи, включая один древний БТР-60, но остались на блокпосту. Эриху пришла интересная идея.

    Теперь они преобразились в группу нацгадов. Форма у тех разнокалиберная была, поэтому парни и девчата-снайперы Эриха внимания не привлекали, да ещё быстро приметали на рукава нашивки батальона, который они вырезали, ну и флаг Руины. Теперь их было не отличить от тех, что здесь стояли, тем более они тоже в масках были.

    Изображая действующий блокпост, Эрих и остальные офицеры внимательно отслеживали движение на дороге и выбирали жертвы. То есть они пропускали гражданских, даже не досматривая, а военных, особенно тех, что двигались малыми группами, – и пофиг, кто это был, бойцы националистических батальонов или простые солдаты, жалости ни к тем ни к другим не было никакой, – останавливали, и дальше работал амулет «Паралич». Так что тот овражек теперь был полон трупов. Во-первых, подразделение Эриха было диверсионным, так что свидетелей оставаться не должно. Во-вторых, взял оружие в руки и используешь его против мирного населения – будь добр ответить за это, но все, кого они перехватили, направлялись в сторону Новороссии. То есть это были участники АТО.

    Вольт со своими парнями отслеживали все действия отряда Эриха – он уже покинул блокпост, – держа его в курсе работы штабов ВСУ и нацгадов. Спецы моего начштаба слушали переговоры подразделений, которые стояли там рядом, а в них уже хватились пропаж, и перечислили мне технику, взятую Эрихом. Во-первых, там было два трейлера с армейскими тягачами и с танками «булат», это сильно модернизированные танки Т-64. Согласно сопроводительным документам, их после восстановительных работ, ремонта и других повреждений, которые они получили во время боевых действий в прошлом году и были эвакуированы с поля боя, направляли в один из батальонов АТО. Оба танка имели динамическую защиту и были в полном порядке – сгоняй с трейлера и используй. Эрих пока не стал этого делать, а прямо на трейлере отогнал их на восемь километров в сторону к рощице, где сделал отстойник для захваченной техники.

    Во-вторых, были шесть разнокалиберных бронетранспортёров, один БТР-70, четыре БТР-80 и один редкий гость – снова БТР-60, с которым была проведена попытка сделать из него КШМ. Ещё были два БМД, три БМП-1, два БМП-2, одна инженерная машина, четыре «Урала» с боеприпасами отвратительного качества – груз был выброшен за ненадобностью, – два армейских «хаммера» и три британских «сахона». Последние Эрих вообще не понятно зачем взял, учитывая их отравительную славу. Видимо, раз дают, то почему не взять.

    Ах да, ещё было немного артиллерии. Отряд остановил шесть колонн грузовиков со снарядами, включая реактивные. И была одна реактивная установка, правда «Ураган», которая ехала из ремонтных мастерских. Перед тем как покинуть блокпост, был захвачен и шедший по обочине своим ходом Т-64, тоже из ремонтных мастерских на передовую. Жаль, боекомплекта при нём не было. Ничего, в одной из автоколонн были снаряды для этих танков, так что небольшой запас имелся.

    Было пара сотен единиц стрелкового оружия, снятого с водителей, с сопровождения и с десанта с бронемашин. Ещё всякие иномарки были, видимо отобранные у владельцев бойцами националистических батальонов, так что эти машины снова поменяли хозяев. Почти во всех, что ехали из зоны АТО в глубь Руины, багажники и салоны были набиты трофеями, включая вооружение.

    Были бы ещё трофеи, но, как я и говорил, Эриху пришлось оставить блокпост. Как Вольт его ни прикрывал, имитируя радиоигру в эфире, что пропавшие якобы уходили дальше, всё же по дорогам стали кататься поисковые группы. Скоро они обнаружат брошенный блокпост и штабеля тел. А следы на просёлочной дороге от прошедшей во множестве тяжёлой техники найти нетрудно. Эрих, конечно, оставил на повороте дороги амулет «Отвод глаз», приготовил часть техники к бою, но пока ждал меня. Если будет горячо, он собирался уйти, бросив все трофеи. Правильное, кстати, решение, но хомяк внутри буквально рыдал от этого, что у меня, что у него. Правильные характеры я прививал своим ученикам.

    Ещё Вольт доложил, что звонил Валентин. Вторая группа из шестидесяти клиентов готова. Спрашивал, когда ждать. Я велел ответить ему, что в полночь, пусть будет на связи, ждёт звонка в автобусе с клиентами.

    Пытался дозвониться до нас Игорь, чтобы провести ещё одну партию, но ему из штаба ответили, что теперь только на общих началах, свой лимит он исчерпал. Пусть обращаются в открытый фонд президента о помощи инвалидам разных конфликтов, записываются на процедуру излечения и проходят её там.

    Был звонок из Администрации президента, этот номер был выделен для связи с нами, поэтому Вольт сам ответил на него. Представитель президента от его имени просил завтра днём дать интервью корреспонденту, с которым довольно долгое время сотрудничает Кремль, то есть вполне адекватным и понимающим профессионалом. Я велел записать номер корреспондента, созвониться с ним и договориться о встрече, где тому будет удобно. Свои квартиры я светить не хотел, а в ресторане или кафе встречаться желания не было. Тот предложил небольшой конференц-зал довольно дорогого отеля. Сговорились на три дня завтра.

    Ещё был готов один «дефендер», но мои ребята забирать его пока не стали, пусть остальные доведут до нормы. Михаил-перекуп сообщил, что нашёл ещё шесть «дефендеров», готовых к продаже, два были в охотничьей переделке. Вольт по этому вопросу со мной не связывался, знал, что нужно брать, и разрешил брать всё. Лишь потом уведомил меня об этой сделке. Похоже, тому сервису ещё на пару недель работы, и рабочие были довольны – мы платили за работу и за срочность, так что пахали они без выходных. Качество всегда проверялось.

    Было множество попыток разных лиц выйти на меня, особо прорезался штатовский посол, этот вообще на всё шёл. Вышел на Валюху, стал его тиранить, чтобы он нас связал, но ни прямых намёков, ни простых посылов по известному адресу тот старался в упор не понимать. Пришлось направить на последнее место встречи, где посол со своими людьми перехватил Валюху, то есть в ресторан, одного из своих парней со снайперской винтовкой. В результате снялась с Вольта и Валюхи проблема, на которую нужно было тратить часть усилий, но посол был расстроен, что снайпер не промахнулся. Разрывная пуля в пах – и он на всю жизнь кастрат. Намёк посол понял и свернул мои поиски. Сейчас в частном дорогом медицинском центре операцию ему делают, и уже готовится борт для его вывоза на родину.

    Естественно, из Администрации президента был звонок в наш штаб с вопросом, наша работа или нет. Смысла скрывать мы не видели, поэтому Вольт ответил, что наша. Причина одна: достал. Будут жалобы – патронов на всех хватит, чтобы не размножались. Те попросили информировать их на случай таких акций, а лучше вообще советоваться с ними. Вольт пообещал перед акцией сообщать, кого в этот раз прихлопнут, а советоваться они не будут, Администрация президента им не Учитель, а так, чужие малоинтересные люди.

    Ах да. Ещё добавлю, что вся наша маскировка улетела псу под хвост. У меня ученики одарённые, и им нужно по несколько часов в день заниматься магическими играми, то есть создавать детские плетения заклинаний, которые как раз и разработаны для тренировок. И они честно ими занимались. В санатории мы пробыли всего два дня, там нам выделили спортзал, в котором ученики запирались и занимались. Поймать за руку их не успели. На базе отдыха тоже был спортзал, в котором ученики также запирались и тренировались. Но это ведь дети, то одному в туалет приспичит, то другому. В общем, не уследили, что в какой-то момент дверь оказалась открыта, а дежурный отошёл отвести разбившую коленку девчушку в наш санпункт, полечить «Малым исцелением», и в зал вошёл директор. Что он там увидел? Как одни дети строили магическую защиту, другие пытались её проломить фаерболами, третьи под присмотром воспитателей из старших учеников пытались создавать другие детские заклинания. Учёба была в самом разгаре.

    Ругать я их не стал, сами знали, что накосячили, поэтому велел договориться с директором, чтобы он молчал в тряпочку. Тот с головой дружил и обещал вести себя, как и прежде, даже денег взял за молчание, так что вроде разобрались. Правда, Вольт сообщил, что это бессмысленно. Над долиной с базой пролетел военный вертолёт, проведший съёмку, их оборудование засекло оптику нашей специализированной аппаратуры. Малые в это время играли у озера, так что информация быстро дойдёт до кого нужно, и будет проведена проверка, вскроется липа о нашем пересечении границы, так что не больше суток – и всем всё будет известно. Я пока велел жить как жили, но с офицерами разработать оборону долины. Там сейчас два военных картографа и инженера работали, прикидывая, где маскировать огневые точки, где ставить зенитки и где рыть окопы. Ничего, у них вон шесть десятков парнишек средневозрастной группы, лопаты в зубы, пусть готовят позиции.

    Помимо всего этого Вольт узнал, кому принадлежит долина с базой. Оказалось, через подставных лиц самому богатому банкиру из Днепропетровска. Вольт с ним связался и, используя голосовой модулятор, предложил выкупить долину вместе с базой. Тот запросил пятьдесят пять миллионов зеленью. Сейчас адвокаты с обеих сторон – Вольт нанял адвоката в Севастополе – готовили нужные бумаги. Оформление шло на Эриха, по его документам. Через пару дней переведём деньги, и долина с базой станет нашей, тогда уже попробуйте выковырять нас отсюда. Директор был предупреждён о проводимой покупке и том, что скоро мы станем владельцами. Ему были вручены дополнительные средства, и он начал подготовку к полным восстановительным работам всего комплекса зданий базы отдыха. Даже машин собрался накупить – автобусы, грузовые и легковые, а то в гараже всего одна, да и то его собственная легковушка, «шестёрка» десятилетняя. Всё равно нам нужна своя база, а детям это место понравилось, красиво и воздух чистый. Жаль, с водой проблемы, ту, что в озере, пить нельзя, приходилось её очищать. Но очистительная установка дышала на ладан, хотя и выполняла свои функции, поэтому знавший о проблеме Вольт заказал и оплатил доставку и установку мощной очищающей современной станции.

    Это то, что произошло за день, вернёмся к своим делам. Время третий час, моряки работали быстро, поэтому я не ожидал, что мы так скоро закончим, но, молодцы, порадовали. Сторожевик уже вошёл в порт, а я поглядывал на боевой корабль. Не на те, что были современные, а на крейсер, проданный мной, он был какой-то необычный и большой, по сравнению с остальными. Это ещё линкор и авианосец сюда не завели, тогда вообще места не останется. Адмирал вроде говорил, что часть кораблей в другие бухты поведут, я не прислушивался, точно не знаю.

    Мы стояли с Олехом, помощником президента, у лееров и вели ленивый разговор. Меня интересовали вертолёты. Особенно боевые. Та же линейка Ка вполне подойдёт, ну и Ми взял бы. То есть покупка или за услуги. Предпочитаю покупку, денег нам теперь хватало на десяток вертолётов… боевых. Платили мне за омоложение очень прилично. Олех обещал провентилировать этот вопрос, если не будет свободных машин, то оформят заказ на изготовление десятка по моему выбору. Боевые – только с разрешения президента. Он курировал лично всё, связанное со мной.

    – Ну и договорились, – кивнул я, наблюдая, как сторожевик медленно подходит к причалу. – У меня сейчас свои дела, поэтому расстаёмся, я забираю девчат и улетаю на «юнкерсе». Кстати, транспортники, которые могут садиться на грунтовую полосу или просто на поле, я тоже бы взял. Небольшие, вроде Ан-2 или что-то похожее. Ну и гидросамолёты тоже. Их бы побольше взял.

    – Я доложу. Принимаю решения не я. Обнадёживать тоже не хочется. Созвонимся.

    – Это точно. Ну всё, я за девчатами.

    Олех сел в одну из флотских машин и поехал по своим делам. Я же со своей охраной и в сопровождении кап-2 из контрразведки Черноморского флота и местного фээсбэшника направился в госпиталь, где шла процедура омоложения. Наблюдая, как к зданию подъезжает очередной автобус со стариками, я даже удивился. Тут, похоже, поточный конвейер работает.

    Из здания выходили молодые офицеры, кто в старой форме, со множеством наград, кто в новенькой, и не всегда поймёшь, где омоложенный, а где действительно молодой офицер. Последних здесь хватало, они командовали парадом.

    В госпитале я прошёл в полуподвальное помещение, где и проходила процедура, перед комнатой стояла очередь из спокойно переговаривающихся стариков. Тем, кто не мог стоять, приносили стулья. И я помедлил. Я собирался забрать девчат и артефакты, но с тем количеством дедов и бабушек бросать дело на полпути было нехорошо, даже подлостью попахивало. Дали надежду и отбирают у самого носа.

    Заглянув в большое, довольно сырое помещение, однако хорошо освещённое, я залюбовался, как проходила процедура омоложения, даже здесь моряки меня поразили организованностью и спаянностью. Мои девчата работали по очереди: пока одна омолаживала пятерых, другая отдыхала тут же на диванчике, потом менялись. А моряки работали по-другому. Четыре дюжих санитара заводили очередного пациента, ставили его на коврик, после процедуры они укладывали его на носилки и уносили в соседнее помещение, где отмывали и давали попить и поесть, дальше ими врачи занимались. А на коврике к этому моменту уже стоял следующий. Вот это меня удивляло. Когда мы с Гошой работали, то за полчаса у нас пять-шесть человек проходили процедуру, тут же – десять – двенадцать, так как второстепенной работы почти не было, её всю на себя взяли моряки.

    – М-да, я поражён, – пробормотал я и успокаивающе махнул рукой девчатам, мол, всё нормально. Повернувшись к кап-2, я сказал: – В восемь вечера я заберу оборудование омоложения, тем более запас накопителей у них к концу идёт. Поэтому заканчивайте всё это, больше пациентов не привозите. Дальше моряки пусть по государственной президентской программе её проходят. Вы и так лишку взяли.

    – Сделаем, – нахмурился тот. – Куда девочек доставить?

    – За ними приедут… Всего хорошего.

    Покинув госпиталь, мы сели в уазики и поехали на аэродром. Там я развернул баул, и мы выкатили транспортник, на это сбежались смотреть все, кто был рядом. Пока парни проводили работы и заправляли самолёт, я свернул баул и поговорил с командиром местной части, тот обещал, что к вечеру самолёт на Москву будет готов. Лететь мы собрались на том же самолете, на котором прилетели сюда, он стоял рядом.

    Мы с Миком и парнями вылетели на базу отдыха, то есть к нашему замаскированному аэродрому. Вольта предупредили, и он отправил на него двоих из шести, кто мог использовать магическое стило, остальные четверо были в отряде Эриха. О том, что нужно выслать машину за девчатами, он уже озаботился. Отправил одного паренька на «мерседесе» представительского класса. Старших уже не было, а этому парню было тринадцать лет, но машину он водил виртуозно. Если что, отобьётся, у него автомат был с собой и пистолет. Табельное оружие.

    Летели мы под шумоподавлением и с защитой от сканирования. Поэтому тишком, буквально крадясь над сопками и горами, добрались до нашей долины и с лёгким разворотом пошли на посадку. Пока мы были в госпитале, готовились на аэродроме и летели, нужные ученики уже прибыли, поэтому я сразу занялся делами, достал амулеты и показал, как их нужно активировать. Даже на листке бумаги схему накидал. Те за пятнадцать минут, пока пилот с парнями дозаправляли машину, смогли их активировать. В пяти метрах машину теперь было не видно, подойдёшь ближе – и вот она, красавица, стоит.

    Закончив с этими, я отпустил обоих учеников, и мы, погрузившись в самолёт, тихо и невидимо полетели к Эриху. Тот уже пару раз выходил на связь, интересовался, куда мы пропали. Патрули совсем оборзели, чуть не по голове ходят, амулет «Отвод глаз» уже на крохах энергии работает. Пропавших у блокпоста уже нашли, так что готовились полномасштабные поиски. Недалеко стоял батальон нацгвардии на отдыхе, так вот его уговорили участвовать в облаве. Кстати, это не оговорка, генерал ВСУ сам ездил и лично уговаривал помочь: мол, сил больше нет бросить на это дело, а вы тут уже неделю загораете, принимая пополнение. Те для вида покочевряжились, ещё больше опуская генерала, но согласились, тем более часть пропавших были из их батальона. Так что мы действительно решили поторопиться.

    Долетели нормально, по наводке Эриха совершили посадку, после чего я развернул баул, который теперь было видно издалека, и все парни – даже на прикрытие осталось всего двое – стали загонять в него технику, экстренно и как придётся, потом всё переставим. Загнали всё. Я свернул баул, мы все погрузились на борт транспортника и взлетели, наблюдая, как со всех сторон к той рощице направляются боевые подразделения хунты. Однако они опоздали.

    Эрих сидел рядом со мной, расстелив карту, и, тыкая в неё пальцем в обрезанных армейских перчатках, говорил:

    – Вот тут парни Вольта нашли военный аэродром с техникой. Там много что есть, часть, конечно, полный хлам и не летает, но трофеи приличные можно взять. Хунта авиацию не применяет, после прошлогодних потерь бережёт, так что часть сосредоточена здесь.

    – Я уже дал приказ пилоту, летим туда, – согласился я. – Я с вами остаюсь. Работаете, я забираю трофеи, потом перекидываю вас на другой участок, переночуете и дальше работаете, а я в Москву. Дела.

    – Хорошо, значит, работаем по аэродрому, – кивнул Эрих.

    Мы действительно решили ещё немного отобрать у хунты авиации, по словам Вольта, там была парочка вполне приличных боевых вертолётов Ми-24, ещё один восстанавливали после крушения, его сбили зенитной ракетой, пара «грачей» и один истребитель. Честно говоря, нам и это сгодится, главное, техника летала. А те, кто окончательно приведёт её в порядок, у меня имелись, как и пилоты.

    Захват прошёл быстро, мы просто пролетели над аэродромом и облучили всех, кто там находился, «Параличом», потом незаметная и невидимая посадка – и боевая группа высадилась. Теперь временно командовал Мик, бойцы разбежались, захватывая здания и ангары, девчата залегли, подстраховывая их. Подняли часть персонала, сняли «Паралич» и заставили работать на себя. Те же, преданно поглядывая на нас, с ходу выложили, какую технику стоит брать, а какую нет, где последние крохи запчастей и где сложены боеприпасы. Ну и где топливо заныкано. Так что в центр взлётной полосы потянулись вереницы грузовиков с запчастями и топливом, часть горючего было в бочках, ещё три топливозаправщика на аэродроме стояло, хотя один и не на ходу. Когда все трофеи за полтора часа были сосредоточены в одном месте, я развернул баул, и в него начали всё перетаскивать и буксировать. В один всё не влезло, технику и так и сяк ставили, торопились. Пришлось развернуть второй, и, когда все трофеи были втиснуты, мы собрались и улетели.

    Присутствовавших на аэродроме лётчиков мы допросили, и, если подтверждалось, что кто-то участвовал в бомбардировке мирных городов, голова с плеч, из пяти летунов все пятеро были казнены. А не надо было выполнять преступные приказы хунты. Среди техников и персонала тоже были проведены чистки: быстрый допрос и – или пинок честному работнику под зад, или казнь. Но последних уничтожали за националистические наклонности. Те, кому было плевать на Бандеру, оставались в живых. Допрос вёлся с применением амулетов, так что всё точно. Лишние жертвы нам были не нужны.

    На аэродроме летунов мы дозаправились, так что, высадив Эриха поближе к Донецку, он там собирался в роще заночевать, а с утра повеселится у передовой хунты, мы пересекли границу и через некоторое время были над базой, где с ходу пошли на посадку. В долине был роскошный луг, вот на него мы и сели, незаметно для всех, кто находился рядом. Только Вольт и его парни знали обо мне, поэтому часть учеников встречала нас. Самолёт сразу стали готовить к дальнейшему полёту, меняя накопители в амулетах шумоподавления и заправляя баки, а я развернул оба баула. Они были забиты под завязку, и я решил оставить их у базы. Среди учеников были лётные техники не только самолётов Второй мировой войны, но и современной боевой, вот пусть и займутся, заодно и аккуратно расставят, чтобы для следующих трофеев место освободить. Старшим над приёмом и ремонтом техники был назначен тринадцатилетний Дёмин, именно он помогал Эриху восстанавливать бронетехнику Второй мировой войны, также он был специалистом и по современным боевым самолётам. Один он такой, это я не уследил, когда учил, сделав его многопрофильным специалистом. Поэтому и поставил его руководить тремя десятками парней и девчат, на плечи которых и легла работа по ремонту и восстановлению техники. Перед отлётом обучил ещё десяток девчат, дав им знания авиационных техников, пятерым по самолётам, пятерым по вертолётам. Они будут серьёзным подспорьем Дёмину, у которого были знания инженера.

    Мы вылетели на аэродром под Севастополем. Вольт связался с девчатами, машина их ждала у госпиталя, так что он велел им заканчивать и по пути заехать на аэродром, передать артефакты омоложения мне. А все комплекты разряженных накопителей везти на базу, пусть ученики заряжают их. Те, что они уже зарядили, были при мне, четыреста человек омолодить хватит. У меня почти весь запас драгоценных камней, что я приобрёл в этом мире, был пущен на накопители.

    Мы благополучно и совершенно неожиданно для местных приземлились, хотя пилот и сообщал, что мы на подлёте. Девчат пришлось подождать минут двадцать, они запаздывали. Видимо, моряки никак не отпускали их, несмотря на мою просьбу, всё везли и везли стариков, будто у нас время резиновое и бесконечное количество комплектов накопителей. Вероятно, думали, что лечение так и будет продолжаться. Но всё же я получил на руки артефакты, девчата отправились на базу, а мы на местном транспортнике взлетели и взяли курс на Москву. Уже почти стемнело, так что следовало поторопиться. Меня клиенты в столице ждали.

    Ах да, «юнкерс» мне убирать было некуда, поэтому мы его оставили на аэродроме под охраной местного часового, так как система «Скрыта» у него была снята, не хочу демонстрировать такой артефакт. На все мои диковинки у здешних было только одно слово: «Дай».

    Весь полёт мы проспали. Когда приземлились на аэродроме, парни с Гошой уже ждали, от КПП поехали к очередному ангару, куда выдвинулся Валюха, и стали готовить процедуру омоложения. В этот раз придётся постараться, клиентов я велел привезти не шестьдесят, а двести сорок, сообщив, что всё, лавочка закрывается. Тот обещал всё организовать, клиенты по тридцать человек на автобусах будут прибывать в разные временные промежутки, чтобы не мешать друг другу. Вот такой я геморрой себе и Гоше приготовил, но хоть сбросим эту договорённость. Я обещал трёмстам клиентам молодость – я выполнил.

    Дальше мы активно работали до девяти утра и омолодили всех. Деньги, что нам привезли, около ста миллионов наличными (около миллиарда осело на наших счетах), да ещё мешочки с драгоценными камнями едва уместились в наших с Миком безразмерных сумках. Пора их почистить от всякого хлама, но позже. Многие из тех, кто знал, что больше омоложения не будет, отдавали всё, чтобы его пройти, и проходили. Мы это всё забирали и омолаживали. Ладно, каюсь, девять пациентов сверху было, больно уж суммы предлагали солидные. А один целую шкатулку необработанных алмазов давал. Мужик из Сибири был.

    Когда автобус с последними пациентами отбыл, я велел сворачиваться. Мы собрались, но выехать было не так-то просто, нас уже несколько часов караулила толпа журналистов и зевак, однако прорвались. Наружу вышли четыре бойца и дали несколько очередей в воздух, прокладывая дорогу. Нам дали проехать. Журналисты видели, что бойцы были готовы открыть огонь на поражение, если они не уберутся с дороги, и открыли бы, я такой приказ отдал. Да и пример своей задавленной коллеги был у них перед глазами. Та была ещё жива, находилась в реанимации.

    Всё же с прессой я зря не общался, президент был прав. Его интервью, которое вышло вчера вечером по центральному каналу, взбудоражило всех, народ был в шоке. А было официально подтверждено, что группа магов прибыла из другого мира и плодотворно сотрудничает с правительством России. Сообщалось о тех плюшках, что ждут граждан страны, даже продемонстрированы были записи излечения. Об омоложении все и так уже знали из Интернета. Было тоже официально объявлено, что омоложение теперь государственная программа, и начнётся она с ветеранов. Подробно разжёванная информация выложена на сайте Администрации президента, в новостях же об этом сообщалось кратко. То есть если ветеран хочет продолжать получать подарки от правительства, то пусть доживает, это его выбор. Если хочет пройти омоложение, при нём остаются только уважение, как к ветерану, и награды, ни пенсий, ничего, молодость своими прошлыми ратными подвигами и делами он заработал, дальше пусть содержит себя сам. То есть жизнь практически с чистого листа. Ну и остальное тоже, включая отращивание конечностей, лечение любых болезней. О параллельном мире, куда скоро, возможно, начнётся переселение, сказано не было ни слова. Видимо, пока эта информация не для общественности.

    Вот именно после этого интервью на меня и началась настоящая охота. Один из клиентов сдал место, где я нахожусь, то есть этот ангар, причём сразу нескольким изданиям и каналам, и те сразу прибыли. Но того мужика понять можно, он чуть не в трусах от нас уходил, всё забрали, так что на журналистах подзаработал. А те два часа вокруг ангара крутились, опасаясь приблизиться. Мик сразу сообщил: пересечёте десятиметровую зону безопасности – часовые стреляют без предупреждения, за пятнадцать метров – предупредительная очередь под ноги. Пяти попыток хватило им понять, что Мик не шутил, то есть пятеро зашли в пятнадцатиметровую буферную зону и получили очереди под ноги, но никто не пытался зайти в десятиметровую.

    Да, всё же нужно пообщаться с прессой и дать интервью тому Вячеславу, корреспонденту, работающему с Кремлём. На сколько у нас там назначено, на три?

    «Нет уж, перенесём на четыре, хоть час лишний посплю», – решил я.

    Пока мы ехали, многие спали, а я слушал доклад Вольта.

    Все документы по базе отдыха сегодня будут подписаны, и она станет нашей. Аванс уже переведён. Местные военные с семи утра летают над долиной и снимают всё, что там происходит, на камеры. Оборона ещё вчера начала возводиться, благо среди аэродромной техники неожиданно нашёлся бульдозер. Для обороны использовалась бронетехника, которую я доставил из Руины, включая оба «булата». Военные впечатлились, и на перекрёстке дорог, одна из которых вела к базе, теперь стоял военный патруль и возводился блокпост, однако к нам они пока не наведывались, видимо, приказа не было. Да и полёты, когда из одного из баулов выгнали трофейную «шилку» и та стала наводиться на вертолёты, были прекращены. Вот в кабинах, наверное, поорала сигнализация обнаружения… Пугали, конечно, но хоть самых борзых отогнали.

    Эрих успешно воевал, была захвачена очередная техника. Лейтенант её передал ополченцам, он с ними уже держал связь, так что встретили её на определённом участке. Как он это сделал? Рано утром выдвинулся к позициям, облучил танковую роту и подразделения, которые тут стояли, «Параличом», вызвал ополченцев, те всё приняли, и технику, и пленных. Почему-то пленных они не ликвидировали и наших остановили, когда они начали это делать. Не понимаю, зачем их кормить и поить? Тех, кто обстреливает твои города и убивает детей и мирное население? Странные они люди. Пока Эрих находился у них, общался с командованием Донецкой республики, то обещал ещё им техники подогнать.

    Вышли на связь люди президента и пригласили меня на встречу в Кремле в восемь вечера. Думаю, сразу после интервью туда и поеду.

    Были ещё новости, но мы уже подъехали к дому, где была снята квартира, оставили машины в тихом дворе и поднялись на четвёртый этаж, не обращая внимания на удивление встретившихся жильцов – вооруженные парни их изрядно напрягли.

    Через пару минут, приказав охране ни в коем случае меня не будить, даже не принимая душ, просто умывшись, я уже спал. Укатали меня последние бешеные дни, морально укатали. Надеюсь, следующие будут поспокойнее, буду вылетать только на Руину собирать трофеи, а то Эрих плачется, жаль технику отдавать. Мы обнадёжили его, пусть пока в тесном сотрудничестве с ополчением работает, тем более они решили с помощью магических амулетов отбросить нацгадов от аэродрома как можно дальше, а потом уже и для нас повоюет, собирая трофеи. Интересно, а у Руины сохранились боевые корабли? А подлодки?..


    Проснулся я в три часа, час на сборы и выезд, и, надо сказать, после пробуждения я получил несколько необычную информацию. Квартира, которую сняли парни, была пятикомнатной, меня разместили в спальне, остальные устроились кто где, охрана, сменяясь, бодрствовала. Так вот, проснувшись, я увидел бойца, что стоял у открытого окна, занавески шевелились. Нет, не так, не у открытого, а у разбитого окна. Осколки, показывающие, что удар был нанесён снаружи, находились в комнате и аккуратно сметены в уголок. Там же и веник стоял. За окном, покачиваясь на ветру, висела верёвка. Ответ, почему я ничего не слышал, находился в амулете шумоподавления, лежащем на столе. Тот куполом накрывал меня, и я спокойно отсыпался. Молодцы ребята, заботятся об Учителе.

    Отключив амулет, я услышал снаружи чей-то голос, говоривший в мегафон, поэтому сразу связал дважды два, то, что видел, и понял, что происходит. Похоже, был неудачный штурм, и сейчас шла попытка договориться.

    Вытерев рукой лицо и зевнув, я бы ещё поспал, спросил у бойца:

    – Лин, что у вас тут происходит?

    – Всё хорошо, Учитель, все попытки вас разбудить нейтрализованы. В соседней пустующей квартире лежат сорок семь тел парализованных полицейских, – спокойно ответил тот. – ФСБ прибыла, сейчас всё разрулят.

    – Чего?! – удивился я, сонное состояние быстро прошло. – Ну-ка, капитана сюда!

    Тот сразу вошёл в спальню. В отличие от остальных он и ещё два бойца не спали.

    – Всем подъём, кроме Гоши, пусть ещё поспит. Докладывай, что здесь происходит?

    – Так всё нормально, уже пообщались, сейчас поднимутся наверх медики и вынесут полицейских. Они сами виноваты, что лезли к нам.

    – Подробнее давай, – вздохнув, велел я и направился в душ.

    Так, под шум воды я и слушал Мика, устроившегося на крышке унитаза. История была скорее поучительной, чем забавной. Парни у меня очень ответственные, и мой последний приказ перед сном – будить, только если на Москву будет падать баллистическая ракета с ядерной начинкой, да и то не будить, а спасать меня любимого, – выполнили со всей точностью. Не будили ни при каких обстоятельствах. Ни когда прибыл наряд из полицейского отдела этого района, вызванный подозрительными жильцами, ни когда прорывалась следующая группа, ни когда штурмовал отряд полицейского спецназа. Кстати, это они мне окна выбили.

    В принципе ничего этого не было бы, если бы первый наряд удовлетворился беседой с Миком и удалился, но их напрягло, что их встречает парень в военной форме и при оружии, да ещё не имеет никаких документов. Ну, они схватились за оружие, наши их обработали «Параличом»… нет, «Параличом» они следующих обработали, этих голыми руками вырубили. Квартира соседей была пуста, у нас они телами мусорить не хотели, наряд туда, взломав замок, и затащили. Потом поднялась тревога, водитель машины, оставшийся внизу, вызвал помощь. Ну а потом как снежный ком. Вот и вся история. Зато мне выспаться дали.

    – Ну что я могу сказать, – вытираясь полотенцем и пропуская в душ следующего желающего, констатировал я, – молодцы, всё сделали правильно. Нареканий к вам у меня нет. Что там, кстати, с полицейскими?

    – Да всех уже вывели, я отправил бойца с амулетом, тот снял «Паралич». Оружие и документы при них, так что пока претензий не предъявляли. Там у входа дежурный из местного управления ФСБ стоит, его Лин стережёт, просит его принять.

    – Просит, примем, – согласился я. – Вы пока машины готовьте. Нам в отель один нужно ехать, встреча там с прессой, а я пока оденусь и пообщаюсь.

    – Понял, сейчас всё подготовим, – кивнул капитан и вышел.

    Я прошёл в спальню и стал одеваться, поглядывая на появившегося фээсбэшника. Устало посмотрев на меня, он спросил:

    – Граф, вы в курсе, что только чуть не спровоцировали конфликт с применением тяжёлого оружия? Я видел там, в зале, АГС и «корд» на станках. Капитана вашего я уже опросил, тот причин для неприменения не видел, говорит, адекватно всегда ответим. Да и полицейские снайперы на соседних крышах его нервировали.

    – А что он неправильно сказал? – вешая на пояс рацию и вставляя в ухо гарнитуру, спросил я. – Он свою задачу выполнил полностью, я его за службу поблагодарил. У меня к нему никаких претензий нет.

    – Ясно, полиция, как всегда, виновата, – вздохнул тот.

    – А вот из них крайних делать как раз не надо, – возразил я. – Произошла просто случайность, к счастью, из-за приложенных с нашей стороны усилий, не дошедшая до трагедии. А так в принципе их похвалить нужно за отличную службу. А чтобы общественность не волновалась, объясните ей: мол, проводились совместные учения по захвату террористов, вот и все дела. Хозяйке квартиры мы ремонт оплатим, проблем нет.

    – Да, это выход из этого положения. Пойду отдам несколько приказов, – сказал фээсбэшник и вышел из комнаты, разговаривая с кем-то по телефону.

    Накинув куртку, я вышел следом за ним и направился к выходу. Мик уже всё организовал, машины со двора были выгнаны на улицу, у этого дома было два выхода, во двор и на проезжую часть. Гоша́ шёл с нами, его отвезут на другую квартиру – тут