Оглавление

  • Глава первая Побег из сытой жизни
  • Глава вторая Нежданные гости
  • Глава третья И где это мы были?
  • Глава четвертая Я – тут, а у меня – там!
  • Глава пятая Опасные подданные
  • Глава шестая Разборки с системой
  • Глава седьмая Угрозы – привилегии работодателя
  • Глава восьмая Никто нам праздник не испортит
  • Глава девятая Новые кусочки знаний
  • Глава десятая Неправильный маршрут?
  • Глава одиннадцатая Заяц – это не только хлопоты…
  • Глава двенадцатая Опороченный навсегда
  • Глава тринадцатая Горячий прием
  • Глава четырнадцатая Строптивый изменщик
  • Глава пятнадцатая Аксессуары выживания
  • Глава шестнадцатая Эксперименты
  • Глава семнадцатая УЗКАЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ
  • Глава восемнадцатая Новые хлопоты
  • Глава девятнадцатая Шпионские страсти
  • Глава двадцатая Толика удачи
  • глава двадцать первая Отчаянный штурм
  • Глава двадцать вторая Отчаянные амазонки
  • Глава двадцать третья Сложный поиск
  • Глава двадцать четвертая Детища измененных
  • Глава двадцать пятая С ветерком-с!
  • Глава двадцать шестая Мир внутри иного мира
  • Глава двадцать седьмая ТРЕНИЯ С ВЛАСТЯМИ
  • Глава двадцать восьмая Измененные
  • Глава двадцать девятая Погоня
  • Глава тридцатая Прикрываясь святым именем
  • Глава тридцать первая Земные параллели?
  • Глава тридцать вторая Удача + благосклонность судьбы
  • Глава тридцать третья Пленители или просители?
  • Глава тридцать четвертая Знать планы врага – почти победа
  • Глава тридцать пятая И как домой вернуть бродягу?
  • Глава тридцать шестая Опрометчивое слово
  • Глава тридцать седьмая «Не влезай – убьет!»

    Блуждающий по вселенным (fb2)


    Юрий Иванович
    Раб из нашего времени. Книга одиннадцатая. Блуждающий по вселенным

    © Иванович Ю., 2016

    © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

    Глава первая
    Побег из сытой жизни

    Требовательные овации, зовущие мэтра на сцену, все еще доносились в гримерную. Но мэтр уже снял с себя маску, отцепил парик и с раздражением отбросил его в сторону манекенов. В отдельную коробочку улеглись отклеенные усики «а-ля Чаплин». Выходить и кланяться перед публикой он больше не собирался. Хотя на представлении сегодня присутствовали принц с супругой и чуть ли не вся верхушка местной аристократии. Правда, они и ушли сразу же после окончания всех действий на сцене.

    – А остальные перетопчутся! – выдохнул вслух Леонид, внимательно рассматривая свое лицо в большом трехстворчатом зеркале. – Надоели их счастливые рожи!

    Маэстро сам себя слегка обманывал. Ему, как великому артисту, восторг зрителей не мог приесться по умолчанию. Он не мог жить без сцены, без оваций, без упоенного блеска глаз своих почитателей. В них заключался главный смысл его жизни. Но, как говорится, не почитанием единым живет артист. Хотелось еще чего-то, желалось чего-то нового, сердце рвалось куда-то к неизведанному. А память постоянно, с особой ностальгией перелопачивала пережитые в ином мире приключения.

    Вот потому и приелся созданный арляпас, надоела своя главная роль в каждом представлении, раздражать стали ближайшие подруги, да и вообще весь этот подземный мир уже сидел у Леонида Найденова в печенках. А когда он вспоминал о боевых подвигах, пережитых вместе с Борисом Павловичем Ивлаевым, хотелось немедленно все бросить, обо всех забыть и мчаться на поиски друга.

    Разве лишь обида на Борю до сих пор не позволяла маэстро взять отпуск на пару дней и смотаться в мир Трех Щитов для проверки. Казалось нечестным, что Ивлаев, пообещавший забрать приятеля, уже долгих три месяца не появляется. Хорошо хоть записку после своего последнего посещения колодца оставил: «Не рыпайся, жди меня в любом случае! В пещере Пантеона наверняка будет засада, я тебя сам найду!» – конкретные слова, конкретный приказ. Но столько времени прошло, а товарищ так и не появился.

    Словно забыл о своем обещании. Забыл?

    – Или влип без меня в крупные неприятности, – опять вздохнул маэстро, приглаживая свои коротко стриженные волосы. – И надо отправляться на его поиски? Если он меня при встрече узнает, конечно… И если людоедам надоело сидеть в засаде, ожидая своих смертельных врагов. То бишь нас с Борей.

    Сам он за последнее время кардинально внешне изменился. Изуродованное в детстве лицо стало лицом молодого, довольно симпатичного мужчины благодаря Первому Щиту. От шрамов ни следа не осталось. Да и все мимические мышцы, специально когда-то подрезанные странствующими цыганами для создания смешного оскала, ни капельки больше не вызывали смеха у каждого встречного-поперечного. На улице на него если и оборачивались, то лишь по причине симпатичного лица да слишком черных волос, весьма редко встречающихся в этом мире. А посему великий мастер клоунского искусства в последнее время был вынужден выступать в маске – точной копии его когда-то изуродованного лица. Иначе никакой грим не помогал, и реакция публики на шутки и репризы оставляла желать лучшего.

    Этот скрытый момент нынешней славы тоже нервировал невероятно. Леонид лишний раз убеждался, что люди в большинстве своем жестоки и всегда готовы посмеяться над слабым, ущербным и уродливым. И не важно, в каком мире они живут, главное, иметь на это разрешение морали или условий жанра.

    И опять-таки подруги…

    Стоило о них подумать, а они уже тут как тут. Вломились в гримерную без стука, ведь только у них имелись карточки к электронному замку. Шумно ворвались, сразу создавая своим присутствием тесноту и шум базара в помещении:

    – Ты, как всегда, был великолепен! Браво!

    – Даже принц хлопал тебе, словно дитя, и кричал в восторге: «Виват!»

    Когда-то этих красавиц звали Лизавета и Лада. Отличные имена, добрые времена, искренние отношения. Но после того как оба агента настучали на своего любовника и друга в тайную службу безопасности валухов, он устроил им маленькаую месть в стиле Чарли Чаплина. Маэстро переименовал женщин, с разрешения барона Фейри, в Горгону и Ехидну. И обе с тех пор с гордостью носили новые имена официально, полагая, что в ином мире столь эффектные наименования означают «умная, великолепная, непревзойденная» или что-то в этом роде.

    Этот факт тоже влиял на отношения. Двойственно влиял. С одной стороны, Леонид к подругам по причине этих имен охладевал все больше и больше. Да и какой нормальный мужчина может жить счастливо, лаская Ехидну и целуя Горгону? Вот и Найденов уже находился на грани срыва.

    Но с другой стороны, как только подруги попадались ему на глаза, он не мог удержаться от радостной улыбки и с трудом удерживался от хохота. Как же, Горгона привела Ехидну! Что может быть смешней? Ну а сами женщины твердо верили, что великий Чарли только при взгляде на них приходит в хорошее настроение.

    И данный момент не стал исключением.

    – Как здорово, что ты у нас есть! – замурлыкала Ехидна, пытаясь расцеловать артиста в щеку и шею.

    А ее подруга Горгона тут же принялась профессионально массировать плечи мужчины:

    – Как же нам повезло, что ты в нас влюбился!

    Искренняя улыбка Леонида стала превращаться в притворную. Может, эти красотки в самом деле его любили искренне, от всей души, но он им предательства так и не простил. Вот если бы они тогда вначале ему все рассказали и только потом, после коллегиально принятого мнения, отправились к надсмотрщикам данной планеты, все отношения строились бы иначе. А так…

    «Не пора ли мне отсюда сматываться? – уже на полном серьезе задумался маэстро. – Притворяться долго возле таких ушлых девиц я не смогу. Раскусят… Да и политическая обстановка резко накалилась. Вон что творится в каждом городе! Завоевателям этого мира ничего не остается, кроме как следовать одному из двух вариантов развития событий: залить недовольство местных жителей кровью или убраться отсюда, предварительно прикрыв радиоактивное излучение местного солнца озоновым слоем. Кстати, что в этом плане изменилось за последние дни?»

    Он задал этот вопрос своим подругам. Ведь они до сих пор являлись нештатными сотрудницами местных сил полиции, в которых служили валухи, трехметровые гиганты из иного мира. Там цивилизация тоже порабощена гаузами, и ее представители вот уже более четырехсот лет являлись строгими жандармами данного мира Набатной Любви.

    Но сами валухи мечтали освободиться из ярма космических завоевателей. И хоть прикидывались туповатыми, бессердечными великанами, внутри своих общин уже давно организовали структуру сопротивления. Именно поэтому после разоблачения Леонида как иномирца его не арестовали и не бросили на местную каторгу, называемую Дно. А разрешили работать, добиваться известности в мире искусства и всемерно взращивать свою славу неповторимого кудесника развлекательного жанра.

    Именно от валухов обе подруги и получали самую секретную информацию. А потом некими крохами этой информации делились с любимым маэстро.

    – Ох! Обстановка резко накалилась! – омрачилось личико Ехидны. – Одновременно в нескольких городах появились очередные Светозарные, отказавшиеся сдавать груаны завоевателям.

    – И они тут же отправились по улицам городов, – перехватила нить рассказа Горгона, – рассказывая правду о Дне и убеждая народ в необходимости изгнания гаузов с планеты. И в двух городах начались столкновения людей с валухами. Разгромлена одна резиденция гаузов. Жертв, правда, нет, но несколько гаузов получили ранения…

    – И этого не простят. Поступили сведения от барона Фэйфа, что завоеватели готовятся к бомбардировке непокорного города. Об этом предупредили короля, и он сейчас бросился в объятые бунтом провинции, чтобы успокоить народ.

    – Только вот наказание от гаузов уже последует с часу на час…

    – Хорошо, что в данном городе все спокойно…

    «Ну вот все и решилось! – принял окончательное решение об уходе Леонид. – Дальше здесь оставаться просто нельзя, участвовать в местной освободительной революции я не намерен. У меня своих проблем и дел хватает. Да и Борис наверняка в моей помощи нуждается и подруги его… Ухожу! Немедленно! Тем более что у меня все готово и я – возле портала».

    Как только пришли подруги, он оживился, словно и не было двух изматывающих представлений. И теперь только следовало грамотно сыграть последнюю роль в этом мире: роль человека, желающего гульнуть и расслабиться. Тем самым избавляясь от назойливого и постоянного присмотра Горгоны и Ехидны.

    Что он и сделал:

    – Девчонки! А давайте закатим пир до утра в лучшей ресторации?

    – Ты разве не устал? – обеспокоилась одна.

    Да и вторая напомнила:

    – Уже пару дней толком не высыпаешься.

    – Ерунда! Завтра утреннюю репетицию без меня проведут, а я до обеда дрыхнуть буду. Так что давайте: ты – гони в ресторан и заказывай для нас все что надо, а ты – сама займись сегодняшней выручкой. Я же сейчас укажу артистам, над чем завтра следует с утра поработать, и назначу ответственных за репетицию. Думаю, за час управимся. И после этого сразу встречаемся за столиком.

    Оглашая все это, Леонид проворно переодевался. И вскоре, облаченный в скромный, но из очень дорогой ткани костюм да кое-что незаметно припрятав по карманам, маэстро уже стоял у двери, поторапливая подругу:

    – Горгона, бери побольше денег, а то у меня в кармане ни пластинки! – В этом мире гаузы уже давно ввели деньги из очень прочного, невозможного для подделки пластика. – И выгляни вначале в коридор, а то вдруг туда опять почитатели прорвались.

    Она выглянула, но, прежде чем выпустить Чарли из гардеробной, собственнически чмокнула его в губы и строго предупредила:

    – Не вздумай за танцовщицами увиваться! Я засекаю время!

    «Отлично! – рассуждал Найденов, быстрым шагом двигаясь по улице в сторону нужного наземного парка. – Пусть лучше думают вначале, что я с какой-то куколкой из труппы завис. Лишь бы как можно дольше не догадались, что в бега подался».

    Фора у него имелась отличная. Только через час подруги начнут ждать его за столиком. Затем полчаса будут всего лишь сердиться, подозревая невесть что. Далее ожесточатся и в течение получаса поймут всю серьезность положения. То есть тревога среди валухов поднимется через два часа. А этого вполне хватит, чтобы покинуть наземный парк и даже отыскать нужную трубу с воздухозаборным колодцем.

    Только и следовало, не привлекая внимания великанов, проскользнуть на территорию парка. А что такое смена внешнего облика для великого артиста? Минутное дело! Достаточно зайти в общественный туалет, прицепить к парику шатена маленькую бородку и вставками существенно расширить нижнюю челюсть. Ну и походку изменить на присущую человеку в возрасте.

    Валухи, восседающие возле механических эскалаторов, не обратили на мужчину ни малейшего внимания. Только и зафиксировали как единицу, влившуюся в общую численность горожан, которые отправились на поверхность для ночной прогулки. Здесь гуляют ночью – таковы особенности жизни в мире Набатной Любви, ибо опасное излучение местного солнышка не позволяло разгуливать в дневное время.

    Конечно, когда поднимется тревога, учтут разницу в количестве людей, вышедших наружу и вернувшихся в город, да просмотрят записи на видеокамерах и поймут, куда отправился великий маэстро. Жандармы и сыск здесь работают великолепно. А вот дальше след Леонида в любом случае не отыщут. Поскольку догадаться, что в одной из миллионов торчащих на поверхности каменных труб имеется портал в иной мир, даже космическим завоевателям сложно.

    Веревка оказалась на месте, на самой окраине парка, в дупле засохшего дерева. С ней не в пример удобнее подниматься по пятиметровой трубе, а потом внутри подстраховаться при спуске. Все-таки колодец глубиной более двадцати метров – не место для прогулки. Уже начав спуск, Леонид припомнил, как выбирался наружу в первый раз, и только с досадой фыркнул. Намучился он тогда изрядно.

    Зато сейчас свои мускульные силы он оценивал как чуть ли не в два раза большие. Все-таки обладание Первым Щитом по всем понятиям не только излечивало человека и исправляло его уродства, но и давало полуторное как минимум увеличение силы, выносливости, крепости связок и костей. И за последние месяцы Найденов настолько окреп, что порой чувствовал себя суперменом. Да и сейчас смог бы обойтись без веревки и при подъеме, и при спуске.

    А вот в плане магических умений обладатель Первого Щита чувствовал себя пока сильно ущербным. Он ведь хорошо помнил, какие чудеса друг Боря вытворял чуть ли не с первого месяца своих преобразований. Только тринитарными всплесками он удивлял иных, даже опытных, Трехщитных. Да плюс умения разные, начиная от полного излечения ран и кончая созданием осветительного шара – зырника, так его в этих мирах называли.

    Как ни старался Найденов, как ни тужился и ни тренировался все эти месяцы после щедрого подарка вашшуны Шаайлы, ничего, кроме двух умений, у себя не заметил. Первое – стал различать некие силуэты и общий план помещений в полнейшей темноте. Ночным зрением это еще нельзя было назвать, но отнести к чуду – вполне. Второе – появилось умение, обозначенное в длиннющем списке словом «горячо». Или «горчичник». С его помощью можно было тепловым пятном пригреть иного человека, а то и ожечь его. Пока у Лени получалось лишь слегка подогреть небольшой участок кожи у своих подруг, не больше.

    Только и радовало, что процесс пошел. Но сама скорость этого процесса – сильно разочаровывала. Тем более после наглядного примера Ивлаева.

    Оказавшись внизу колодца, беглый Чарли Чаплин еще раз перечитал оставленную ему записку, хорошенько поразмыслил над ней и стал вооружаться. Метателя, стреляющего клиновидными лезвиями, не было – Борька его забрал в прошлый раз. Зато другого оружия – колющего, рубящего и метательного – хватало с избытком. Да плюс арбалет, пускай и в разобранном пока состоянии. Но самое действенное оружие, прихваченное с родной планеты, землянин и не подумал брать, все равно таким в подвалах Пантеона не сильно попользуешься. А если там никого постороннего нет, то можно спокойно вернуться и загрузиться в путь по максимуму. Как это сделать, Найденов знал: система тройного портала описана Борисом подробно еще в первой записке.

    Поэтому Леонид сделал самый простой выбор, стараясь не утяжелять себя сверх меры. Короткий меч на поясе да две перевязи – с метательными ножами и сюрикенами. Метательным оружием артист владел превосходно, ибо взрастал на арене передвижного цирка и вместе с азами клоунского мастерства перенял иные профессиональные навыки у своих коллег. А метание ножей и прочих убийственных предметов всегда считалось одним из самых востребованных номеров.

    Напоследок попрыгал, чтобы ничего из оружия не звенело. Кое-что выдаcт, случись бесшумно отступать обратно, пришлось снять меч. Затем постоял немножко, подумал и сразу два ножа зажал в ладонях. Глаза старался не открывать, привыкая к полной темноте, ибо на дне колодца все-таки царил полумрак. И лишь затем шагнул в портал.

    Переход в мир Трех Щитов прошел буднично, в полной тишине и привел в полную темень. Да и запахов подозрительных не ощущалось: похоже, никто в этих подвалах уже давно факелом не пользовался. На что Леонид и надеялся в первую очередь. Будь в Пантеоне зроаки в засаде, они бы скорей все здесь осветили, как полагается.

    «Хотя если тут затаились Трехщитные, то зачем им факелы? – старался не шевельнуться Найденов. – Они и так все видят не в пример лучше меня. А захотят осветить руины, воспользуются люменом или зырником. Но вроде никого… Только запах все-таки неприятный… Кречи, что ли?.. Нет, те иначе смердят…»

    Минуты три стоял не шевелясь, старательно вглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Постепенно стал просматриваться контурно весь подвал, высветился пролом в стене, ставший с момента первого прохода через него вдвое больше.

    «Наверно, людоеды тут все раскурочили, нас разыскивая…»

    За спиной чувствовалась пустота пропасти. Да, именно оттуда поднимался влажный, свежий воздух.

    «Все-таки колодец древние тут соорудили удивительный. Жаль, мы тогда не успели водички из него попробовать…» – размышлял Леонид. А вот неприятный запах, сносимый именно свежим бризом со спины, продолжал смущать. Он отыскал даже некий аналог этому запаху в своей памяти: так разлагается плоть. Могло такое быть? Вряд ли. Людоеды своих сородичей всегда хоронили с небывалым почетом. Да и кречи, их летающие прислужники, удостаивались некоего подобия похорон. Иначе говоря, оставить здесь трупы своих соплеменников еще с «того самого» времени зроаки не могли.

    Значит, если рассуждать логически, некто здесь позже повоевал. Но в любом случае засады среди трупов никто оставлять бы не стал.

    Придя к такому заключению, Найденов задышал свободнее и маленькими шажками двинулся вперед, к пролому. Следовало хорошенько осмотреться, глянуть, что там наверху, и лишь после этого возвращаться в мир Набатной Любви за остальными вещами.

    За два шага до пролома под ногой довольно громко хрустнул черепок. Затем второй. Проведенная в застывшей позе минута ничего, кроме досады, не принесла: «Хожу, как слон! А с другой стороны, чего уже таиться? Нет здесь никого!»

    С такими мыслями маэстро двинулся дальше. Уже перешагнув пролом в стене, глянул назад, и по спине побежало стадо мурашек. Сразу три фигуры выделялись на фоне дальней стены! И на месте они не стояли! Словно три беззвучные, бестелесные тени, они тоже приближались к пролому!

    Оба метательных ножа Леонида отправились в короткий полет, который завершился сочными ударами железа, входящего в плоть, и одним непроизвольным стоном. Но тени не остановились, а продолжили движение! Мало того, со всех сторон послышалось шуршание, и теней стало многократно больше! Да над головой, у самого свода, стало разгораться свечение люменов.

    Далее руки действовали отдельно от досаждающего разума. Ножи летели во все стороны, сюрикены мелькали росчерками смерти, но врагов все равно оставалось слишком много. Даже после падения пятерых из них.

    Последнее, что попытался сделать Леонид, – прорваться обратно к порталу. Имелся шанс выпрыгнуть из этого мира. Мизерный, но имелся. Увы! Шанс так и не удалось реализовать. Наброшенные сети сковали движения маэстро. Навалившиеся сверху тела выдавили кислород из легких, последняя мысль оказалась укоряющей: «Хоть бы один нож для себя оставил!..» – потом сознание померкло.

    Глава вторая
    Нежданные гости

    Эмма, принцесса рода Гентлиц, уже давно смирилась со своим положением в имении Маяк. Даже нашла в ситуации массу положительного и перспективного. Первый месяц, ну еще второй она порывалась что-то изменить и даже покончить жизнь самоубийством. Слишком уж неприемлемым казалось ее нежданное замужество с простым парнем, вчерашним юнгой и жалким начинающим художником. Да и тот факт, что именно он оказался отцом растущего в ее утробе ребенка, чуть не лишил разума.

    Ведь когда она с судебными приставами явилась к интенсивно обживаемой башне, она ни капельки не сомневалась, что носит плод от Чингачгука из рода Атлантов, экселенса, обладателя Трех Щитов, победителя стаи харезбеков, убийцы целого стада зроаков и кречи. Плюс ко всему – очень таинственной личности, с которой водила близкое знакомство сама императрица. Явилась. Устроила скандал. И уже почти поверила, что станет жить в Маяке, полноправно, на законных основаниях.

    Да только Трехщитный эксперт определил, что ребенок не от Чингачгука. Такое положение дел показалось принцессе концом света, от шока она свалилась в обморок. И собралась умирать. Но тут наружу подворья вышел тот самый парень Феофан и заявил, что отец – он. И после подтверждения экспертов пообещал любить Эмму больше всех на свете и обеспечивать тем необходимым, что полагается желанной супруге.

    И что оставалось делать почти уже умершей изгнаннице?

    Когда она очнулась, то оказалась под пристальной и постоянной опекой не только Феофана, но и всего семейства Атлантов. Первый месяц практически постоянно кто-нибудь находился рядом с Эммой и не давал ей совершить отчаянное безумство. А потом она, неожиданно для самой себя, привыкла. Втянулась. Успокоилась. Душевность людей, принявших ее в род, оказалась невероятно глубокой и сумела растопить лед отчаяния в душе и развеять тоску безысходности.

    Вдобавок ей здесь стало жутко интересно. И пусть она даже сама себе не хотела в этом признаваться, но к концу четвертого месяца она полюбила всех обитателей имения. Смирилась с тем, что ее страстно ласкает каждую ночь Феофан, и даже стала получать от этого огромное удовольствие.

    Иначе говоря, в самом деле поверила в то, что она жена, будущая мать и что ее жизнь складывается очень даже удачно. Ибо ее муж оказался очень и очень уважаемой и перспективной личностью. Должность главного управляющего Маяка и всех запускающихся цехов вокруг него делала Феофана чуть ли не самым популярным, интересным и авторитетным человеком в столичных новостях. Его восхваляли. Им гордились. Ему завидовали.

    Еще один факт весьма тешил самолюбие принцессы. Она еще только пыталась осмыслить произошедшие с ней перемены, когда в Маяк прибыла первая дама империи со всей своей свитой. Оставшись с представителями рода наедине, Ваташа Дивная долго извинялась перед родственниками Чингачгука, а потом и торжественно клялась, что с экселенсом ничего не случилось. Просто он прямиком из ее дворца, используя некие, известные только ему переходы в иные миры, отправился куда-то по своим срочным делам. Это тоже оказалось своеобразным шоком: извиняющаяся императрица! Уже тогда Эмма подумала: «В этом месте не соскучишься! Та еще семейка! И пусть моим мужем оказался не Чи, а вероломно меня обманувший Феофан, жить здесь все равно интереснее, чем в нашем родовом замке в Гайшерских горах».

    При той же беседе удивили и родители Чингачгука. Пусть и с большим скрипом и внешним недовольством, но они косвенно признали за своим сыном такие умения. Потому что не стали выдвигать сразу же обвинения императрице в похищении или в ином каком коварном замысле. Да и финальная договоренность тогдашней беседы впечатлила.

    – Так что мы не начинаем следствие по вопросу «Кто вы такие и откуда прибыли?», а вы не выдвигаете нам никаких претензий, – стала подводить итоги императрица. – Мы чинно и благородно ждем возвращения вашего родственника.

    – Ждем. Но не более полугода! – довольно жестко заявил Назар Аверьянович, законник рода. – Если этот срок истечет, а наш Чи так и не вернется, то мы тут же подадим на вас иск в обе высшие судебные инстанции: Совет Хранителей и Высшее Жюри Трехщитных. Потому что, как ни крути, а экселенс исчез именно из вашего дома. Пусть это и дворец, о каждом уголке которого вы знать просто не можете, но такое обстоятельство не освобождает вас от уголовной ответственности. Тогда как в отношении нас в положениях и законах Моррейди имеется масса пунктов и параграфов, защищающих нас на любом суде, при любых обвинениях и при любых раскладах.

    Тогда Ваташа лишь снисходительно улыбнулась и молчанием вроде бы выразила согласие. Но в ее взгляде отчетливо читалось: «Наивный дедушка! Плохо же ты знаешь наши возможности и наши законы!» Да и как могла Дивная сомневаться в себе и в возможностях своих тайных служб?

    Прощаясь, она небрежно бросила Атлантам завуалированную угрозу:

    – Представляете, до чего додумались некоторые глупцы? Утверждают, что вы здесь решили построить страшный механизм, который снесет вскоре с лица земли весь Рушатрон. Дескать, этот стальной монстр и плавать умеет, и дома рушить, и даже твердь Сияющего Пантеона перед ним не устоит.

    – И вы такому поверили? – вежливо поинтересовалась Наталья Ивановна, мать Чи.

    – Нет, конечно! – беззаботно рассмеялась императрица и тут же скорбно пожаловалась: – Только в любом случае придется к вам постоянно наведываться судебным приставам и присматривать за теми механизмами, которые вы начали строить. Мы просто обязаны реагировать на беспокойство народа и его самых заинтересованных представителей.

    И тут Назар Аверьянович разразился сухой канцелярской речью, в которой перечислил десятки законов, сводов и положений. Поразив тем самым всех присутствующих парадоксальностью ситуации. Получалось, что на некую проверку собираемых механизмов представители империи в самом деле имеют право. Но! Не чаще раза в месяц и чином не ниже тех, кто уже посещал имение. А посещала имение – императрица. И по древним укладам построения империи Моррейди сама императорская семья – вся без исключения! – приравнивалась именно к чиновникам. То есть в буквальном смысле этого слова к слугам народа.

    – Так что, ваше императорское величество, – завершал свою речь законник, – мы имеем право никого не пускать на нашу территорию, кроме вас. Все остальные попытки подглядывания наших производственных тайн будут встречаться во всеоружии, с применением магических сил и сил всего рода Атлантов.

    Удивительно было видеть растерянность Ваташи Дивной. Она, видимо, и не подозревала о существовании подобных законов. Да и кто бы, будучи на ее месте, поверил в подобное?!

    Так что покидала первая дама имение сильно озадаченная. А то и напуганная. Потому что глаза ее заволакивал страх, лишь только она натыкалась на фигуру деда Назара. Словно тот демон во плоти и как только откроет рот, так сразу изречет нечто страшное, крамольное, опасное и неудобоваримое. А от таких всезнаек любые чиновники всегда стараются инстинктивно держаться подальше. И видимо, неспроста вдруг проявилась такая досадная формулировка: императрица – чиновник. Поневоле испугаешься.

    Последствия данного визита некоторое время были непредсказуемыми. А уж споры какие начались на Маяке, о-о! Половина семейства Атлантов ругала деда Назара за непомерную наглость и неуважение к власти, вторая половина стояла за него стеной. Ругались Павел Сергеевич – отец Чингачгука, Иван Круглов – глава безопасности и Феофан – управляющий имением. Тогда как всецело поддерживали Наталья Ивановна – мать Чи, Федор Кварцев – руководитель снабжения и овчарка Блачи – удивительная собака, поражавшая своим умом всех без исключения. Например, когда оппоненты начинали повышать голос на законника, Блачи садилась с ним рядом и начинала рычать. Если шум увеличивался – громко и возмущенно лаяла. Чем вводила окружающих либо в ступор, либо в неуемное веселье.

    Что характерно, лающая защитница выбирала объект для поддержки, пользуясь своими, никому не доступными понятиями. Чем руководствовалась собака при выборе правой стороны, никто понять не мог. Но подметили: чаще всего та сторона и оказывалась правой. Вот и получалось, что животное считалось полноправным членом семьи. И вело себя очень, ну очень самостоятельно. Никому так и не удалось понять, кого конкретно Блачи считает своим хозяином. Вроде она и слушалась всех, но порой отказывалась исполнять команды, кто бы ей ни приказывал. В этом вопросе Эмма так и не смогла разобраться, хотя подспудно догадывалась: только после приказа экселенса отказа не последует.

    Поэтому с овчаркой скучать не приходилось. А уж когда она родила восьмерых щенков, это событие приобрело чуть ли не всемирное значение. Та же принцесса, сама уже смирившаяся с участью стать матерью и не имевшая до того прямых обязанностей в Маяке, в одночасье стала главным опекуном многочисленного собачьего семейства. Кормила щенков из соски, лелеяла и холила, оберегала от гипотетических случайностей гораздо лучше, чем сама Блачи. Различала каждого щенка по имени с первого дня, замечала их малейшие недомогания или несварение желудочка, укладывала, носила, мыла. И даже убирала за ними. Наверное, эта искренняя заботливость, кроме прочего, тоже помогла отверженной женщине прижиться среди Атлантов.

    Между тем рождение щенков стало формальной причиной для очередного визита императрицы в имение. Она прибыла после предварительного оповещения и сразу от ворот потребовала после приветствий:

    – Раз щенков так много, трех я заберу во дворец! – И даже растерялась, когда на ней скрестились взгляды всех обитателей имения. И какие это были многозначительные взгляды! Так что высокопоставленная гостья попыталась сразу оправдать свое требование: – Мне Чингачгук обещал еще во время нашей с ним первой беседы.

    Павел Сергеевич улыбнулся и понимающе закивал:

    – Ну, раз мой сын обещал, тогда другое дело. Наверняка когда вернется, свое обещание выполнит.

    После такого ответа императрица гневно поджала губы и уже готовилась сказать нечто резкое. Но сумела сдержаться и даже улыбнуться:

    – Не сомневаюсь! Только я сюда заглянула по делу и буквально на несколько минут. Раз наши законы такие, то придется мне лично присмотреться к сооружаемым вами механическим монстрам. Ведите к ним! А если останется минутка, то и щенков посмотрю… Если не осмелитесь их от меня спрятать!

    Семейство не осмелилось. Хотя вначале Павел Сергеевич провел гостью по всем цехам и довольно обстоятельно объяснил, что именно и как здесь будет твориться в дальнейшем. Судя по ее прищуру, Ваташа Дивная не поверила в такие сказки. Да и вслух усомнилась:

    – Делать из молока сухой порошок? Какой в этом смысл?

    Пришлось ей зачитывать краткую лекцию о многогранной пользе получаемого продукта. Но ухватилась она вначале за самое главное, по ее мнению: возможность провоза легкого, высококалорийного порошка в какие угодно дали и простота потребления практически в любых условиях. И понятно почему: ведь полное обеспечение армии и полков вольных наемников, воюющих со зроаками и кречи, ложилось тяжким грузом именно на плечи императорской администрации.

    – Хм! Теперь я поняла все ваши прежние намеки, что данные механизмы выгодны в первую очередь Моррейди.

    – Именно! – подтвердил главный разработчик и создатель сложных устройств. – Государство и будет покупать у нас большую долю нашего продукта и требовать прироста производства.

    – Требовать? К чему бы это? Империя обладает невероятными техническими производственными ресурсами, а значит, мы и сами сумеем сделать этого молочного порошка сколько угодно.

    – Раньше, чем у нас, у вас все равно ничего не получится, – последовал вежливый ответ. – Да и сейчас мы уже оформили все патентные права на наши устройства, изобретения и будущие поделки. Зато в будущем, на основе моих новых разработок, мы построим совместные мануфактуры, где прибыли будут делиться соотносительно вкладов каждой из сторон.

    Императрица на это хмыкнула и собралась возразить, но наткнулась взглядом на законника рода, готового вступить в дискуссию, и благоразумно сменила тему разговора:

    – Жизнь покажет, как оно дальше будет. Главное, что я несколько успокоилась, механические чудища вами строятся не для разрушения столицы. И у меня уже почти не осталось времени. Поэтому давайте я быстренько взгляну на ваших щенков и…

    Выделенная для осмотра минутка растянулась на час! Да и после него умилившаяся, растроганная Ваташа покидала помещение, где находилось собачье семейство, с большой неохотой и сожалением. Желание заполучить такое милое и забавное существо возросло у нее троекратно. Так что, выходя с подворья имения под ревнивым взглядом главной опекунши щенков, гостья бормотала с нескрываемым раздражением:

    – Ну и куда этот ваш экселенс запропастился? Почему домой не возвращается? Сами ведь утверждаете, что собачек надо воспитывать с самого раннего возраста, а тут!.. Если Чи слишком задержится, придется срочно новый указ выдвигать на обсуждение. Мол, в связи с государственной необходимостью крайне желательно «срочно реквизировать…» и так далее.

    Тут ее и нагнал в воротах голос законника, обладающего великолепным слухом:

    – Не советую, ваше императорское величество! Ибо нежелательный прецедент незамедлительно сломает всю стройность уникальных законов «Подстати судилища».

    По напрягшейся спине первой дамы нетрудно было догадаться, как ее достал уже Назар Аверьянович. Но ушла, так и не повернувшись и слова не сказав.

    Зато через месяц вновь наведалась с проверкой. И вновь больше часа провела с подросшими щенками. Но теперь уже не требовала, а чисто по-человечески просила:

    – Ну хоть одного щеночка подарите! Жалко вам, что ли?

    – Не жалко, – ответствовала Наталья Ивановна с максимально возможным для себя упорством. – И как только наш сын вернется, он лично вручит вам самого крепкого и здоровенького щенка.

    Хотя после ухода императрицы мать пропавшего экселенса признавалась мужу:

    – Своими просьбами она мне душу перевернула. Так мне ее жалко стало… и нас… и Бореньку.

    Чем еще любила заниматься Эмма в краткие перерывы между часами кропотливого ухода за собачьим семейством, так это три вещи: засматриваться на сооружаемых и уже начинавших дышать механических монстров; просто замереть в неприметном уголке и ко всему прислушиваться; а также заглядывать в те места, куда проход был категорически воспрещен. То есть банальное женское любопытство ей было присуще, как и всем представительницам прекрасного пола.

    Глядя на создаваемые устройства, принцесса ничего в них не понимала. Она просто любовалась. Видимо, восторг перед блестящей сталью и крепким железом у нее остался в крови навсегда после службы в полку наемников.

    Умение стоять тихо, словно предмет мебели, давало иные плоды. А именно: постепенно открывались некоторые тайны рода Атлантов. Одна из них, что родители Чингачгука частенько проговаривались и между собой называли его Борисом. Порой звучали странные названия населенных пунктов, таких как Лаповка или Черкассы. Да и много чего другого, казавшегося Эмме загадочным и романтически непонятным.

    Тогда как запрет посещения относился к средней комнате на втором этаже башни. Дверь туда не закрывалась, но войти внутрь не представлялось возможным: почти все пространство внутри было испещрено в разных направлениях тонкими нитями. Как говаривал глава безопасности Иван Круглов:

    – Это особая, магическая сигнализация! Если ее коснуться, не только тревога взыграет на все поместье, но и нарушителя может запросто сжечь. Только пепел останется да подметки от обуви! – И хмурился при этом грозно, как гроза на летний день.

    Подобное казалось до одури страшным, волнующим. А незапертая на замки дверь вызывала еще большее недоумение вкупе с болезненным любопытством: что же там такое может находиться? А ничего особенного, на первый взгляд. Несколько предметов античной, дряхлой и запыленной мебели, стоящей по разным углам. Да здоровенный ящик из толстого стекла, поставленный на попа довольно близко от стены. Пустой ящик, совершенно. Сколько ни присматривалась Эмма к нему с порога, так ничего и не рассмотрела внутри.

    И вот спрашивается, что в этой комнате прячут? Не иначе, как что-то ценное или древнее находится в ящиках комодов. Но как в них заглянуть, не коснувшись часто расположенных нитей?

    Ну и, наверное, чисто из спортивного интереса, когда рядом никого не было, принцесса замирала на пороге и мысленно прокладывала путь среди лучей из нитей:

    «Вот здесь надо перешагнуть, прогнувшись назад… А там перешагнуть лучше всего получится на четвереньках… И если вон там аккуратно проползти на спине, то до крайнего комода все-таки можно добраться…»

    Вот так и шло время. Созданные Павлом Сергеевичем машины стали двигаться, плеваться паром и дали первый порошок, называемый сухое молоко. Количество работников в имении утроилось. Подвоз молока превратился по количеству в полноводный ручей. Щенки уже солидно подросли. Если вырывались на подворье, своими действиями напоминали стихийное бедствие. С часу на час ожидался очередной инспекторский визит императрицы, которой возжелалось посмотреть на производство, заработавшее почти в полную силу.

    Тогда как Эмма перемены в своей жизни воспринимала как должное и окончательно смирилась со своей судьбой. Ну разве что, в силу уже некоторой привычки, раскрывала запретную дверь, застывала на пороге и с упоением отдавалась своим мечтам: «Выдвигаю вон тот ящик комода, а там!..»

    Фантазии каждый раз подсовывали воображению нечто разное. Начиная от диадемы невиданной красоты или ожерелья и заканчивая сказочным зеркальцем, через которое можно заглядывать в иные миры и наблюдать за кем угодно.

    Вот и в тот памятный день принцесса замерла возле запретного места и с воодушевлением принялась мечтать о чудесной находке. Этакий ритуал-поблажка своим маленьким слабостям и никому не мешающим капризам. И не слишком-то озадачивалась шумом на подворье, беготней между цехами и нервными командами остальных членов семейства. Видимо, императрица вот-вот прибудет, а то и уже прибыла да осматривает новую пристань.

    Надо тоже бежать во двор, все-таки интересно. Осталось лишь отступить назад и закрыть дверь, но…

    Глаза вдруг увидели нечто жуткое. Руки-ноги окаменели, отказавшись повиноваться. Спазмы перехватили горло, мешая втянуть в легкие нужную для крика порцию воздуха. И только подсознание попыталось разобраться, что же вдруг возникло внутри постоянно пустующего стеклянного ящика?

    Монстр! Однозначно: жуткий монстр. Безобразный, круглое, неровное тело на двух ножках и несуразно торчащие в сторону конечности. И две головы! И все это плотно залеплено кровавой кашицей, которая при соприкосновении со стеклом тут же устремилась вниз грязными потоками.

    Причем попавший в ящик монстр не собирался там умирать или оставаться навсегда. Он вдруг стал мощно бить изнутри чем-то тяжелым, и толстенное стекло не выдержало, поползло трещинками разлома.

    Зато Эмма все-таки успела набрать достаточно воздуха в грудь, и ее визг, сравнимый с гудком солидного парохода, разнесся не только внутри башни, но и далеко за ее пределами. Потом нежное состояние психики будущей матери не выдержало, и принцесса свалилась в обморок. Только и мелькнула последняя мысль:

    «Тревогу я подняла… Может, монстр меня и не успеет съесть…»

    Глава третья
    И где это мы были?

    Основное, от чего я попытался обезопасить себя с Марией – это от громадных и острейших осколков стекла. Они так и норовили сорваться с верхней плоскости ящика, более опасные, чем стальные кинжалы. Но мои потуги с защитой оказались излишними: вуаль Светозарных нас и от разрыва нескольких гранат спасла бы. Видимо, поддался панике, испугался за ношу у себя на руках, и начисто вылетело из головы уже укоренившееся сознание почти полной безопасности.

    Вышел из груды хрустящих осколков, поставил Машку на пол и с омерзением отряхнулся от налипшей на одежду мерзости из кровавых ошметков. С головой того монстра, который к нам подбирался по болоту, я явно перестарался.

    Моя же подруга не стала дергаться, а довольно быстро запустила на себя сразу три сгустка очистительной магии. Я спохватился и начал чиститься тем же способом, а она уже оглядывалась по сторонам, в недоумении размахивая руками и приговаривая:

    – Что за странные нитки? Самые обыкновенные… но зачем так расположены?.. О! И девица валяется какая-то. Неужели это она так дико визжала?

    Глянув на порог знакомой мне комнаты, я застыл с самым изумленным выражением на лице. Что мы попали в Маяк, а это собственность моей семьи, я уже сообразил, затем поверил в удачу и начал наращивать в себе готовый вырваться радостный вопль «Спаслись!». Но вот что в моей башне делает Эмма Гентлиц?! С какого бодуна она здесь оказалась?! И почему я не вижу своих родителей?!

    Как-то в тот момент факт проникновения в этот мир отравленной атмосферы мира Ромашка меня совершенно не волновал. Уж если мы там не задохнулись от вони и страха, то здесь и подавно с нами ничего не случится. Хотя в голове оставался какой-то ватный туман, мешающий четко думать и адекватно воспринимать окружающую действительность. Подспудно я чувствовал, что вокруг творится нечто неправильное, даже страшное, но смело списывал ощущения на ядовитую атмосферу.

    А вот отсутствие родственников напрягло невероятно. Неужели им пришлось продать имение? Что еще могло случиться за такой короткий срок? Или их вообще отсюда выгнали, пользуясь силой?

    Одна мысль о такой несправедливости меня вновь взбудоражила до крайности. Разрывая остатки ниток и хрустя стеклом под ногами, я двинулся на выход. Разве что пробормотал непроизвольно:

    – Что эта коза здесь делает?

    Перешагнул лежащее на пути тело и уже из коридора выглянул через окно во двор. И глаза разбежались от людского муравейника. Причем добрая часть народа пялилась и оглядывалась в мою сторону. Точнее говоря, в сторону башни, потому что стекла были особенные, снаружи внутренности не рассмотреть. А императрица Герчери уже стояла рядом со мной и все более настойчиво интересовалась:

    – Борь, ты ее знаешь? Где это мы? И что это за странные толпы?

    А я уже отчетливо расслышал, как по лестнице с первого этажа кто-то несся стремительно и почти беззвучно. Беззвучно для других, даже для Марии, но не для меня. И что настораживало больше всего, шаги человека совпадали с царапаньем когтей по каменным плиткам. В тот момент я напрочь забыл про некое существо, тоже проживающее в данном месте.

    Так что встречал спешащих к нам (врагов или друзей?) во всеоружии: средней мощности эрги’с уже возлежал в моей изготовленной для броска ладони.

    Физиономия настороженного до крайности Ивана и морда Блачи показались из-за поворота одновременно. Обоим хватило одного мгновения, чтобы ко мне присмотреться и опознать. Круглов облегченно выдохнул и стал расплываться в улыбке, а овчарка ринулась ко мне с радостным поскуливанием и повизгиванием. Что уже гораздо позже поразило: вуаль Светозарного меня нисколько не оградила от касания собачьих лап на груди и от языка, пытавшегося небезуспешно вылизать мне лицо.

    Подошедший Иван тоже свою радость не скрывал, хоть и выражал ее в более сдержанной форме:

    – Ты ли это?! Вот так неожиданность?! Борька! Ха-ха! И откуда только взялся?!

    Мы с ним крепко обнялись, награждая друг друга ударами ладоней по спине и плечам, тогда как Блачи уже беспокойно, с жалобным повизгиванием металась над телом Эммы. Волей-неволей пришлось вначале отвлечься именно туда:

    – Откуда она тут? Чего разлеглась? Да и вообще… – Поведение овчарки вызвало в душе глухую злобу и ревность.

    Все-таки твердая антипатия к этой наглой и бесцеремонной девице во мне засела накрепко. Называть ее как-то иначе, чем коза или овца, мне казалось неоправданным комплиментом. Да и у других моих близких отношение должно быть идентичным. А тут вдруг собака чуть не плачет, да и наш шеф безопасности разволновался, заступился за Гентлиц:

    – У нее уже почти четыре месяца беременности! – воскликнул он, приседая в панике возле тела. – И она уже давно живет в супружеской любви вместе с Феофаном!

    – Еловая жизнь! Вот оно что! – с запоздалым раскаянием я склонился над принцессой из Гайшерских гор. – Неужели у них получилось? – А руки мои уже изливали целебную энергию, приводя женщину в сознание и делая попутно диагностику состояния плода. С ним тоже пришлось повозиться, устраняя последствия резкого испуга у матери и случившегося обморока. Ну и странное, «ватное» состояние головы все не проходило, мешая толком сосредоточиться на сути звучащих слов.

    – О! У этой парочки вполне крепкая семья получается, – пустился Иван в объяснения. И начал рассказывать, а точнее, давать сжатый доклад о происшедших здесь событиях в последние месяцы.

    По нему выходило, что родители с дедом и вместе с принятыми в отряд парнями не только выжили в новой для себя обстановке, но и развернулись со всем присущим им талантом и присущей сообразительностью. Наш заводик по производству сухого молока заработал и выходит постепенно на проектную мощность. Попутно запускаются и остальные направления кондитерской промышленности, такие как производство шоколада и сгущенки. Блачи родила восьмерых щенков. Императрица ничем не обидела наш род, ведет себя очень уважительно и ждет не дождется дара в виде хотя бы одного щенка. Дед Назар всех продолжает поражать своим знанием местных законов и весьма верной трактовкой некоторых из них.

    Ну и последнее: толпы на подворье – это не что иное, как многочисленная свита придворных, которые на нескольких кораблях прибыли раньше императорской пары. Им пришлось открыть ворота и разрешить находиться во дворе, потому что новая пристань просто не уместила бы такого столпотворения.

    – Что значит «пары»? – не поверил я, вставая и вновь выглядывая во двор.

    – Да то и значит, – с досадой хмыкнул наш глава безопасности. – Что Ваташа Дивная не смогла ускользнуть от претензий своего супруга Дьюамирта Второго и взяла его с собой. Вот потому весь дурдом тут и происходит. Крик Эммы вроде бы и услыхали, но никому до него и дела нет. Хорошо хоть я рядом с башней оказался да Блачи сама не своя стала. Вот и ринулись…

    Тут опомнилась несколько Мария, уже рассмотревшая в толпе, приближавшейся к воротам, первую даму государства и довольно скромно одетого, подтянутого Дьюамирта Второго:

    – Императрица?! – бормотала она, встряхивая головой, словно пыталась проснуться. – Но почему она не в Герчери? Почему обманула всех посыльных?.. И если она здесь, то… Мамочки! А я в таком виде!..

    – Милашка! Так нас никто и не приглашал на этот праздник жизни! – неожиданно даже для самого себя рассмеялся я. Затем оглянулся назад и проследил, как Иван ставит на ноги Эмму, поддерживая ее аккуратно за талию. Глянул на меня наш вояка настолько вопросительно, что я еще больше развеселился: – Ах да, забыл вас представить!

    Начал представление с Круглова. Затем представил сонно моргающую принцессу Гентлиц, которой еще во время лечения придал лишку спокойствия и равнодушия. Затем добавил внушительности в голос и пробасил, представляя подругу:

    – Ее императорское величество Мария Ивлаева-Герчери.

    Она тоже не осталась в долгу, после правильно выдержанной паузы:

    – А это мой супруг, его сиятельство Иггельд, высший лорд империи Альтру! – Она величественно возложила мне ладошку на плечо. – А также консорт империи Герчери, его величество Платон Когуярский.

    – Ну, про Иггельда, мы, допустим, знаем, – протянул в неком ошалении Иван. – А вот про консорта… Да еще и самой Герчери… Оттуда, правда, несколько иные сведения поступили… Э-э-э…

    И он замялся, не зная, как продолжить. А я пялился на заметно округлившийся живот Эммы и все пытался ухватить странную, постоянно ускользающую мысль в хаосе моего помраченного сознания: «Что-то я отупел совершенно, сообразить не могу, что не так? Если атмосфера Ромашки виновата, надо срочно покинуть башню, заказать немедленно новое стекло и соорудить новый короб. Ах да, общую эвакуацию отсюда тоже следовало бы объявить. Нечего тут таким толпам бродить! Так, что еще? – вот чувствовал, надо вспомнить нечто важное или сделать нечто срочное. Шишкой мне в голову! Что же с моими мозгами?..»

    И все пялился и пялился на выпуклость под платьем у будущей мамаши. Потом тупо перевел взгляд на ее лицо и чуть ли не отшатнулся от круглых глаз, давно проснувшихся после шоковых новостей. И услышал удивленно-восхищенное:

    – Ты?.. Стал консортом? Или это шутка? Мы слышали в последних новостях об этом, но не знали, о ком идет речь. Так, значит, тебя теперь даже не Борис зовут, а Платон? Какое странное имя…

    На меня опять странной волной накатило раздражение. Причем я прекрасно понимал, что причина этому совсем не Гентлиц, и постарался сказать хоть что-то приятное:

    – Рад, что у вас с Феофаном все так прекрасно сложилось. Он ведь в тебя с первого взгляда влюбился.

    – Это все тебя надо благодарить за посильную помощь! – не удержалась все-таки принцесса от язвительности. Но тут же вежливо сменила тему: – А где ваши величества пребывали более трех месяцев? Слухи даже прошли, что ты и Мария Герчери погибли.

    Мало того, что мозги оставались словно ватой укутаны, так еще и виски словно тисками сжало. Оглянувшись на подругу, я понял, что и она не в лучшем состоянии. Того и гляди в обморок хлопнется. И цепочка ассоциаций вдруг пронеслась в правильной последовательности.

    Обморок. Живот с плодом более чем три месяца. Родившая щенков Блачи. Императрица Ваташа, которая в данный момент должна подъезжать к столице империи Герчери, – здесь под окнами. И слишком длинный пересказ событий в докладе Ивана Круглова. Точнее, не сам рассказ, а период времени, в них описываемый.

    Пазлы сошлись, головоломка сложилась в виде отгадки: тут все уверены, что я отсутствовал очень долго. Раз в восемь дольше, чем выходило по моему личному календарю. И эти странные слухи о нашей пропаже, приравненной к смерти.

    Но я все-таки стал уточнять:

    – Вань, а когда я пропал в императорском дворце?

    – Так уже три с половиной месяца прошло, – ответил тот, присматриваясь во все глаза к моей реакции. И словно о чем-то догадавшись, зачастил несколько иной информацией: – Императрица после этого чуть ли не сразу подалась с делегацией в Герчери. Но застала на месте только двух принцесс. Про императрицу Марию и консорта было сказано, что они отправились куда-то по важным для всего мира делам. И до сих пор правят в новой империи обе принцессы, но самые неприятные слухи все нарастали и нарастали в своих полярностях.

    Он еще что-то говорил, а я уже пытался всмотреться в глубину глаз Марии:

    – Слушай, с нами что-то не так.

    – И я это уже поняла. Нас не было около трех месяцев.

    – Именно! Но такого быть не может. Что за мистика?

    – Надо разбираться. Ты что запомнил с нашего момента расставания с Верой и Катей?

    Я быстро перечислил все наши достижения и неудачи на Дне, уложившись в минуту.

    Подруга дернула в недоумении плечиками:

    – Чудеса! У меня те же самые воспоминания.

    Очень хотелось постучать себя по голове, чтобы там нечто встало на свои места, но разум подсказывал, что это не выход. Поэтому я только развел руками и, покосившись в окно, пустился в заверения:

    – Пустяки! Главное, что мы живы и здоровы. А с остальным разберемся.

    – Думаешь? – сомневалась Мария, тоже уставившись в окно. И вдруг добавила: – Но не могу же я в подобном убранстве появиться перед Ваташей Дивной! Сделай что-нибудь!

    И меня опять разобрал смех. Сколько ни читал анекдотов на подобную тему, никогда особо в них не верил. А тут пришел к выводу: женщина всегда останется женщиной. С нами случилось нечто страшное, у нас кто-то украл три месяца жизни, а она о бытовых проблемах думает! Даже на смертном одре будет переживать, что на ней надето и как сидит. Или это она так от нервного стресса спасается?

    А что, вполне действенный ход!

    Глава четвертая
    Я – тут, а у меня – там!

    Но уже в следующее мгновение моя подруга тоже стала соображать явно лучше. Про платье и про возможную встречу на высшем уровне было забыто. Губы затряслись от переживаний, а слова стали произноситься с заиканием:

    – Получается, принцессы три месяца без нас?! – Как человек дисциплинированный и ответственный, она представить себе не могла, что бросит доверенную ей эйтранами должность. – И сами воюют со зроаками?! Они там, а мы… Мы с тобой где были?!

    Ее наконец-то накрыло полным осознанием свершившегося. Сразу стало ее жалко, пришлось обнять за плечи и крепко, рывком прижать к себе. Только слез и истерики не хватало. И сразу подумалось, что лучше уж она бы о платьях беспокоилась, чем вот так осознать, что подвела целое государство, которое на нее надеялось и рассчитывало. Но именно бытовые проблемы натолкнули меня на мысль, как отвлечь внимание на иные дела.

    – Пока будем действовать по обстоятельствам. Первое: отправим срочное сообщение в Герчери. Ведь еще Катерина при визите сюда доставила кучу голубей для срочной почты. Второе: надо все-таки встретиться с императорской четой и пообщаться. Что для этого нужно? Кучу предварительной информации и платье. Да и мне не помешало бы нечто посолиднее надеть. Инфу даст Иван. Платье… Эмма, что у тебя с одеждой для такого великосветского раута?

    Принцесса уже пришла в себя, успокоилась и даже обрела свою прежнюю язвительность:

    – За совершенною тобой подлость ты даже разговора со мной недостоин. Но для ее императорского величества… – Она сделала книксен, но была прервана поморщившейся Машкой:

    – Эмма, давай в домашней обстановке просто по именам. Раз уж мы тут все чуть ли не родственниками стали.

    – Родственниками? – упорствовала в своей вредности супруга Феофана. – Вот если бы у нас был один муж на двоих…

    Круглов быстрей сообразил, что надо ответить:

    – Ее высочество Эмма хочет сказать, что все лучшие наряды в распоряжении ее императорского величества. – Заметив недоумение у меня на лице, без всякой паузы дал пояснения: – Она хоть и была изгнана из своего рода, но уже несколько раз ее мать наведывалась к нам в Маяк. И при последнем визите доставила четыре повозки разного добра в приданое дочери. Теперь одна комната полна роскошных платьев и всего, что к ним полагается.

    И при этом очень строго посмотрел на беременную женщину. Насколько я понял, отношения тут строились как-то особенно и бывшая наемница, несмотря на всю свою наглость и язвительность, нашего шефа безопасности побаивалась. А может – слишком уважала. Или сама сообразила, что напрягать отношения сейчас неуместно. Но дерзить и умничать больше не осмелилась:

    – Конечно, вся моя гардеробная в полном вашем распоряжении.

    Но прежде чем начать подниматься выше по лестнице, я вновь кивнул в сторону двора. Там как раз императорская чета продвигалась вглубь, к хозяйственным постройкам:

    – Надолго это затянется?

    – На час, максимум полтора.

    – И неужели эта толпа попрется следом?

    – Еще чего?! – возмутился Иван. – Там не только Второй, твой малый серпанс за порядком следит, дополнительный десяток охранников на сегодня взяли. Ну и самое главное: дед Назар откопал где надо нужные законы, по которым теперь инспектировать цеха имеет право лишь чиновник не ниже уровня императрицы. Так что твой отец только ее и пускает полюбоваться на построенные линии. Да вот сегодня еще и Дьюамирта Второго придется впустить. Но мы справедливо сомневаемся, что, даже увидев всю линию, они сумеют создать подобное на своих производствах.

    – Неужели пытаются скопировать? – хмыкнул я, уже поднимаясь по лестнице.

    – Пока Ваташа Дивная лишь угрожала. Но в любом случае без твоего отца у них ничего не получится. А он уже сделал массу таких предложений, что отказаться от них сложно. Так что договор с долгосрочными программами поэтапного строительства будет подписан вскоре. А сегодня первые лица империи во время готовящегося обеда дадут свое предварительное согласие.

    – И где собрались обедать? – Ведь скромный зал нашего имения, на первом этаже башни, совсем не подходил для такого события. Да еще при таком громадном количестве едоков.

    Оказалось, что обед ни в коей мере не стеснит род Атлантов. Не так далеко, буквально через три участка находилась одна из малых, летних, резиденций, принадлежащих родне Ваташи Дивной. Потому она не раз и утверждала, что является соседкой Маяка и наведывается сюда чисто по-соседски. Вот в той резиденции сейчас и готовился обед для избранной части собравшейся здесь толпы. Ну и все представители нашего рода приглашались на предстоящую трапезу.

    Я еще уточнил, по поводу «всех». Но именно так и было сказано. Иначе говоря, мы тоже в число приглашенных попадали. За что Мария сразу ухватилась:

    – Вот прямо на обед и явимся. Устроим всем сюрприз.

    – Думаешь? – теперь уже я засомневался. – Может, вообще не стоит показываться миру на глаза? Со своими проблемами надо разобраться. К Лобному Камню срочно наведаться и с ним о многом пообщаться. Да и потом в Герчери надо возвращаться сломя голову.

    Моя подруга, почитай без пяти минут жена, давно справилась с волной паники и рассуждала на зависть логично:

    – Коль Герчери стоит под ударами зроаков, значит, принцессы справляются. И учитывай, Светозарных у них много, а за три месяца охоты на Дне подобных воинов, практически бессмертных, наверняка стало многократно больше. Так что людоеды с кречи наверняка кровавыми слезами постоянно умываются.

    – Скорей всего, так и есть…

    – Лобный Камень от тебя и завтра никуда не денется. Да я и сама с ним хотела бы ближе познакомиться. Если пригласит… Ну а с императорской четой надо встречаться немедленно. Когда еще такой удобный шанс подвернется? Это у нас в Герчери аудиенция со мной или с принцессами – дело обычное и решается в пять минут. А здесь? Даже невзирая на мой статус – придется какое-то время ждать, готовиться, вести предварительные обсуждения. Вдобавок Ваташа может оказаться обижена тем, что три месяца назад я с ней так и не встретилась. А тут раз – и мы уже общаемся.

    – А что говорить будем о своем долгом отсутствии? Ведь у нас ничего не согласовано с Катей и Верой, и мы не знаем, что они говорили на эту тему.

    – Они имели право оправдываться как угодно. А мы скажем почти правду: отправились на охоту и заблудились.

    В самом деле, вполне приличное оправдание.

    Да и продолжать обсуждения предстоящих наших действий стало невозможно. Мария уже находилась в гардеробной и взглядом маршала, глядящего на готовых к битве воинов, строго осматривала ряды развешанных платьев. Ей предстоял сложный выбор, отвергающий любые иные темы для разговора.

    Так что мы с Иваном поспешили к комнате с моими вещами. Кое-что из приличной одежды у меня имелось. Да и определенные действия Круглову следовало произвести немедленно. Я только с ним согласовал, что да как, и дал несколько дополнительных распоряжений.

    Первое и, пожалуй, самое основное – это избежать нового скопления в башне ядовитых газов из мира Ромашка. Для этого следовало немедленно заказать нужные листы стекла, привезти их в Маяк и склеить в виде герметичного короба. Убрать осколки старого – это само собой разумеется.

    Как выяснилось, доставкой стекла займется наш главный снабженец Федор Кварцев. Он в последнее время прекрасно освоился в здешнем мире и прекрасно справляется без подсказок местного жителя Феофана.

    А вот склеить листы эпоксидной смолой, тут уже потребуется сноровка моего отца. Для этого ему следовало шепнуть что надо на ухо, да и о моем визите как-то предупредить. В идеале следовало бы моим родителям, да и деду Назару со мной пообщаться еще до званого обеда. У них наверняка есть для меня нужная информация, и мне есть им что рассказать. В сумме: согласовать наши действия никогда не помешает.

    Да и от Второго не мешало бы мне получить должный пакет сообщений. Уж он в любом случае насобирал нечто по окружающему пространству.

    – Его Павел Сергеевич частенько посылал следом за императрицей, подслушать все разговоры. Он слушал, но нам так ничего и не рассказал. Редиска прозрачная!

    Так что делиться инфой с моими родственниками, судя по реплике Ивана, бывший администратор со Дна не желал. Нагло заявлял о каком-то несоответствии в титулах при подаче запроса. Да это и правильно: ведь задание он получал – только помогать в охране имения и моих родственников, а не выполнять беспрекословно все их распоряжения.

    Круглов понял, как действовать, и умчался в толпу. Вроде и одевался он скромно, неприметно, но я легко за ним из окна проследил, подмечая все вехи извилистого маршрута. Вначале несколько фраз передал нашему шефу снабжения и главному по кухне. Федя Кварцев с пониманием пару раз кивнул и умчался в сторону новенького пирса. Стекло – прежде всего!

    Следующим нужные известия о моем возвращении получил дед Назар, идущий метрах в пяти за высокопоставленными гостями. Что-то проговорив в ответ, наш законник оставил Ивана на своем месте, а сам бочком выбрался в сторонку, после чего устремился в сторону башни. Чувствовалось по его целенаправленному движению, ему есть что мне рассказать.

    Дальше Круглов сумел подобраться к моему отцу. Как раз моя мать давала пробовать венценосной императорской чете какие-то образцы выпечки с новой начинкой и объясняла, что там внутри. Видно было, что Павел Сергеевич несказанно обрадовался возвращению своего сына, но сумел удержаться на месте. Только глянул в сторону башни, а потом и рукой помахал в приветствии. Все-таки бросать таких гостей одних ему не с руки.

    А вот Второго он отпустил ко мне немедленно. И квазиживое существо, созданное великими учеными цивилизации Альтру, успело добраться ко мне практически одновременно с дедом Назаром. Да и что может остановить бесплотное чаще всего существо, которое умеет проходить сквозь камни? Его даже рассмотреть удавалось с огромным трудом лишь когуярам да мне благодаря куче прижившихся в желудке Первых Щитов и одного груана. Или сам серпанс, при некоторых случаях и определенных обстоятельствах, проявлялся своей структурой.

    Мы с дедом только успели обняться да задать друг другу первые вопросы, а зажатый в правой руке чип серпанса уже помогал нашему виртуальному общению. Я уже привычно разделил свое сознание на два потока, а третий поток поставил на анализ поступающей информации.

    Назар Аверьянович больше бил на сложившиеся отношения с нашей высокопоставленной соседкой. А также вскользь упоминал успехи свои на ниве изучения законов и общие – по нашей затее постройки ультрасовременного, для здешнего мира, производства. Но все это было ожидаемо, да и частично освещено Иваном. А вот чем дедуля удивил, так это своей победой в борьбе за мою собственность.

    Будучи в последний раз в Рушатроне, я сподобился нарисовать одну картину техникой акварели. Уже тогда один зуав (граф, по-местному) собирался ее купить за хорошие деньги. А то и выставить на местном аналоге аукциона. Вот только следующей на сеанс рисования заказанного портрета явилась его супруга. Причем зуава оказалась сильнейшей ведьмой, которых тут называли вашшунами. И сотворила со мной такое, что ни в коем случае не при Марии будь рассказано.

    Уходя, вашшуна прихватила и ту самую картину, предназначенную для продажи. Но я был несказанно рад ее уходу и не собирался выставлять какие-либо претензии. Лишь бы вообще с той ведьмой больше никогда в жизни не встречаться. Красивая женщина, ничего не скажешь, даже шикарная, но…

    Так вот наш дедуля оказался тот еще хват! Не побоялся потребовать возвращения картины, затем со скандалом и гневными разборками забрал мое произведение. А потом и весьма удачно продал на общественной распродаже. Итог: четыре с половиной тысячи золотых попало в казну нашего рода Атлантов. Честно говоря – мелочь, ради которой не следовало наживать такого врага, как зуава-вашшуна.

    Но тут уже ничего не исправишь.

    Тогда как сведения от Второго оказались скорей загадочными, странными и туманными, чем что-либо проясняющими. Оказывается, три последних месяца над башней стоял столб слабо светящегося освещения. Но никто этот столб не видел, потому что заинтересованных наблюдателей вокруг имения серпанс так и не отыскал. Вреда столб никому не приносил, не мешал, неприятных последствий для человека не оставлял. Поэтому квалифицировался как магический казус или природная аномалия и рассматривался как объект для наблюдения.

    Почти час назад (как раз в момент нашего с Машкой возвращения) столб света пропал. Значит, следовало сделать вывод: магическая аномалия (или что оно там такое?) однозначно связана с кражей трех месяцев нашей жизни. Иначе говоря, если я узнаю, кто и чем освещал наш Маяк, однозначно выйду на след злоумышленников.

    По поводу подслушанных разговоров Второй дал весьма скудную информацию. Похоже, Ваташа Дивная постоянно опасалась подслушивания и ничего толком в окрестностях нашего имения не говорила. Но даже по небольшим оговоркам понималось: Атлантами она заинтересована жутко, зла нам не желает, а уж со мной мечтает не только пообщаться, но и чем-то этаким ценным наградить. О чем она говорила с принцессами насчет меня, когда была с визитом в Герчери, подслушать Второму не удалось. Он только раз сопроводил объект в ее летнюю резиденцию да три раза приглядывал за ней до половины водного пути в сторону столичного дворца. Слишком категоричными считались мои приказы о приоритетном прикрытии Маяка и его обитателей.

    Мало. Но все-таки позитива больше. Хоть какой-то след появился в предстоящем расследовании. Пусть сходство и маленькое, но я хорошо помнил, каким лучом в Сияющем Кургане сопровождалось мое путешествие под куполами с Навью. Тогда мне уникальный артефакт давал задание уничтожить Первого Лорда в мире Содруэлли. Тот луч тоже никто не замечал из посетителей Кургана, но внешне он напоминал чем-то странный столб над Маяком.

    Иначе говоря, мой визит к Лобному Камню должен состояться как можно раньше. Нам есть о чем поговорить.

    Глава пятая
    Опасные подданные

    Императрица поморов всегда отличалась наблюдательностью. А сегодня была настроена особенно. Потому что желала запечатлеть в памяти каждую деталь построенных в Маяке механизмов. Она и после предыдущих своих визитов рисовала по памяти все, что увидела, и с дополнительными консультациями отдавала изображенное главному имперскому механику. Но тот сразу жаловался, что пока не понимает, что в какую сторону крутится, как прижимается и что получается в итоге, и воссоздать устройство он не сможет.

    Сегодня уже все крутилось, шипело, шуршало, скребло и отдавало жаром. Установка по производству сухого молока работала, и некое понимание последовательности процессов в ее воображении отложилось.

    Но и в остальном Ваташа оставалась начеку, особо следя за словами, эмоциями и мимикой местных экскурсоводов. Вот тут Павел Сергеевич ловко открутился от прямого ответа, обставил все недоговорками и даже вообще откровенно соврал. То неправильную информацию даст о предназначении того или иного узла, то откровенно заявит:

    – Прошу прощения, но это маленькая технологическая тайна.

    Потом хозяева имения показали гостям некую новую выпечку, удивительные вкусняшки, названные конфетами, и оригинальные тортики, сделанные по особым технологиям. Да еще и предложили дегустировать каждое изделие. Сама Наталья Ивановна с восторгом баяла об особенном вкусе и тут же демонстративно пробовала предоставленные образцы.

    Пока Дивная водила руками с особенным кольцом на пальце, проверяя на яды, Дью, как она коротко называла своего супруга, уже уминал угощения за обе щеки. Видимо, уверовал, что его здесь травить не станут. Да и обладание Двумя Щитами помогло бы ему справиться с любой отравой, кроме мяса украденного тирпиеня.

    Императрица тоже стала пробовать и уже на четвертом кусочке обеспокоилась:

    – Слишком вкусно! Если сейчас наедимся, во время предстоящего обеда останемся без аппетита.

    – Мы приготовили внушительную партию этих сладостей и для обеда, – улыбнулась главная дама рода Атлантов. – Во время десерта все смогут попробовать.

    – Обед? – умудрился хмыкнуть император с набитым ртом. – Оно нам надо? Мне кажется, мы и здесь можем прекрасно подкрепиться. Да и когда это сладости меня лишали хорошего аппетита?

    А его руки уже тянулись к следующим конфетам, разложенным на подносах. Некультурно себя вел, неподобающе для первого человека империи Моррейди.

    Но Ваташа уже внимательно и давно присматривалась к другому. Вначале куда-то сбежал въедливый и наглый старикашка, законник рода. В его присутствии всегда себя чувствуешь скованно, так и кажется, что этот Назар что-то как выдаст, так и родится очередная проблема.

    Затем главный охранник имения что-то нашептал на ухо Павлу Сергеевичу. Тот весь задергался, словно ему предложили нечто более вкусное, чем апробируемые конфеты. Не удержавшись, глянул в сторону башни, и даже помахал кому-то приветственно рукой. Да и потом светился довольной, счастливой улыбкой. Что не осталось без внимания его супруги Натальи: она явно занервничала, заволновалась, стала путаться в словах.

    Тут же Ваташа подала знак бровями своему первому заместителю в иерархии тайного ведомства. Тот не спускал глаз с нее и всегда был готов к действиям. Понял задание и сейчас, выскользнув из толпы и начав продвигаться в сторону башни. Вдруг да удастся понять, кто там и каким образом прибыл в имение. Потом только и останется, что сверить информацию с постами наружного наблюдения да понять, кому хозяева так обрадовались… Мимо наблюдателей ни один посторонний человек не прокрадется к Маяку незамеченным.

    «Наверное, кто-то из родни пожаловал, – размышляла Дивная, а вслух начала засыпать Павла Сергеевича каверзными вопросами. – И хорошо бы, если не в большом количестве. Что-то мне не хочется, чтобы Атланты здесь зажили на широкую ногу, начав скупать все земли вокруг столицы и возводя на них свои новейшие производства. Вроде мелочь, как считается, кондитерские изделия, но ведь это только начало. Вдруг сюда хлынут иные затейники, сродни этим? Да начнут манкировать нашими законами, ущемляя интересы коренных поморян? Как же их все-таки прижать к ногтю? Компромат у меня уже есть, начну их щемить, мало не покажется. Да… Если бы только не этот Чингачгук, пропавший у меня из дворца!»

    Досадовала, ох как досадовала императрица, вспоминая этого ушлого и наглого экселенса, натворившего столько дел, совершившего столько героических поступков и так загадочно исчезнувшего невесть куда. Некрасиво получилось: пригласила в гости, гарантируя безопасность, а он взял и пропал. А с ним исчез главный исследователь дворца, магистр исторических наук, барон Строган Белых. И ладно бы барон, хоть лучшего знатока не сыскать во всем мире. Проблема в самом Чингачгуке.

    Точнее, в том человеке, который прикрывался таким странным, режущим слух именем. За три с половиной месяца тайная служба империи проделала титаническую работу. Но сумела-таки собрать почти всю информацию, касающуюся этого молодого человека. Некоторые дни были расписаны пошагово и поминутно. Зафиксировано и перепроверено каждое слово. Составлен маршрут передвижения и странных перемещений в пространстве. Выведен перечень всех поступков, а в особенности расписаны все геройства. И какие геройства!

    Но все равно в сознании главы тайной службы четко отложилась краткая характеристика парня: обманщик, авантюрист, везунчик и герой.

    За обман – следовало наказать Борея (он же справный барон Цезарь Резкий, он же – рыцарь-механик Михаил Македонский, он же – старец из Заозерья Чи… и прочая…). Строго наказать, по максимуму. Чтобы иным аферистам неповадно было. И не только Борея наказать (или кто он там на самом деле?), а всех его родственников в казематы упечь вместе с друзьями и подругами. Потом конфисковать имение со всем производством. А то прикидываются, понимаешь ли, разными баронами, наставниками царского рода, зуавами, князьями и прочими. Такое никому не позволительно.

    Не говоря уже о многочисленных нарушениях уставов, законов и положений империи Моррейди, нарушаемых сплошь и рядом. Уж законники все просмотрели, на каждый поступок наказание нашли.

    Только и мешало свершиться правосудию три момента: отсутствие Борея, его двойное возложение рук на Лобный Камень да тот факт, что подавляющее количество его поступков квалифицируются как подвиги.

    «Я и не собираюсь его прятать в тюрьму! – оправдывалась сама перед собой императрица. – Да и хранители Кургана не допустят подобного наказания своего потенциального коллеги. Наоборот, награжу, как полагается. А вот попугать, прижать фактами – надо обязательно. Необходимо иметь нечто, чем я смогу держать парня и всю его родню в ежовых рукавицах. Чтобы они были зависимы от меня и вели себя, как полагается во всех без исключения случаях! Иначе они вообще всякий страх передо мной потеряют… И так ведут себя со мной, словно я их подружка с грудного возраста… И Дью умиляется этой Натальей, словно не первый раз видит! Ну с ним-то все понятно: что мужикам надо, кроме как вкусно пожрать? Хм!.. А конфеты – и впрямь объедение! Если я к ним привыкну, то…»

    Она хорошо знала, что такое наркотическая зависимость. И, будучи обладательницей Второго Щита, не боялась даже отравления. Но, пробуя одну конфету за другой, начинала сомневаться в своей стойкости. Пристраститься к таким изыскам – проще простого. Это не леденцы с медовыми карамельками. И не жженый сахар на палочке. Станешь сладкоежкой и попадешь в прямую зависимость от производителя такого уникального товара.

    Хорошо, что первый заместитель прервал затянувшееся обжорство своим появлением. Приблизившись к главе тайного ведомства, заявил открытым текстом:

    – К сожалению, никто из царства Елусечи так и не прибыл в Рушатрон. Наши корабли тоже вернулись в порт. Причина – перекрывший дорогу шторм в море.

    Из чего стало понятно на условном языке: «Никто в имение не прибыл, а меня в башню не пропустили, да и закрыта она оказалась». Вмешательство также помогло завершить затянувшуюся дегустацию сладостей. Оттягивая супруга за локоть, императрица грустно вздыхала:

    – Ты слышал, дорогой про Елусечи? Значит, пора нам в резиденцию, негоже запаздывать с обедом.

    Тот явно не уловил связи между далеким-предалеким царством и прерванным удовольствием. Но на уговоры поддался. Грустно покосившись на оставшиеся конфеты и пирожные, чинно двинулся к выходу из поместья. Тогда как Ваташа постаралась не отпускать Наталью от себя ни на шаг:

    – Приглашаю и вас всех сразу разместиться в наших каретах. Места хватит на всех.

    Ей было плевать на придворных, которые не поместятся в вереницу поданных к воротам роскошных экипажей. Пусть идут пешком. Каких-то полчаса ходьбы только на пользу пойдут и аппетит расшевелят.

    Но хозяйка имения отказалась сразу и безапелляционно:

    – Никак не можем, ваше императорское величество. Мне надо лично проследить за погрузкой сладостей. Да сменить некоторые детали одежды. Тем более что у нас есть две внушительные кареты, которые мы арендовали для сегодняшнего дня. Они уже готовы, и мы тронемся совсем скоро вслед вашему поезду экипажей.

    По взгляду и тону Натальи Ивановны не приходилось сомневаться: не поедет с их величествами. Надо будет, в обморок рухнет, но все равно останется и подъедет чуточку позже. Волнуется, к своему мужу приглядываясь, чувствует что-то важное. Наверняка сейчас сразу же помчится в башню.

    Да и себя Ваташа вдруг поймала на мысли:

    «И я бы с ней сбегала, будь мы совсем близкими подругами и доверяй друг дружке во всем без исключения. Да она бы при таких условиях давно бы мне все что надо нашептала и сама за собой потащила… И я бы сразу узнала, кто там проскользнул незаметно мимо моих наблюдателей. Уж не Борей ли ибн Чингачгук? Нет, нет, его бы сразу опознали. Ладно, придется ждать и мучиться… Эх! Сколько же условностей меня окружает! Даже дружить нельзя с кем хочется. Все – для блага империи!»

    Хозяева, конечно же, проводили дорогих гостей до самой императорской кареты, поклонились вслед, помахали руками. Но уже в тот момент Павел Сергеевич что-то шептал на ухо супруге. А когда императрица оглянулась во второй раз с высоты своего сиденья, хозяева имения чуть не бежали в сторону башни. И то Павел тормозил, придерживая Наталью крепко за локоть.

    «Хорошо! Пусть только приедут не в полном составе! – стала заводить себя первая дама империи. – Усядутся за стол, вот тогда я их прижму вопросом: «Почему не все прибыли?» И про собаку их вспомню, которую нигде не видно. Могли бы уже хоть одного щенка подарить! Жадины!..»

    В резиденцию доехали за десять минут. И всю дорогу пришлось выслушивать от императора настойчивые пожелания, к которых превалировали слова и выражения: «обязательно», «немедленно», «заключить договор на любых условиях», «средств не жалко», «отдать все права», «предоставить все льготы».

    «Это он еще не все конфеты слопал! – ругалась мысленно Дивная. – Знала бы, что будет такой сюрприз с угощениями, не уговаривала бы этого сладкоежку на инспекцию с экскурсией. Пусть бы ждал меня сразу на обеде… Или вообще в Рушатроне! Теперь попробуй ему растолкуй, почему нельзя давать такие привилегии этим Атлантам».

    Но в любом случае понималось: императорский дом просто обязан на корню закупить все намечаемые к выпуску кондитерские изделия.

    Хорошо хоть в самой резиденции все хлопоты по рассадке придворных, некоторых представителей знати и гостей ложились на плечи распорядителей. Императорская чета покинула карету первыми и отправилась в свои апартаменты, чтобы немножко отдохнуть от сутолоки, освежиться, очиститься от пыли да подправить внешний вид. Ведь полагается выглядеть лучше всех.

    Тогда как остальные стали рассаживаться за столами согласно табелям о рангах и положению в обществе. Посторонних, новых людей и приглашенных здесь не было. Если не считать представителей рода Атлантов. Только они имели право сесть в первый раз за столы с их императорскими величествами самыми последними. Вот такие вот гримасы дворцового протокола.

    Зато был лишний повод не спешить венценосной паре за столы. Если гости опоздают, то не пристало первым лицам государства ждать. Правда, и в таком случае имелось правило: если в течение трех минут после восседания императора гости не прибыли в зал для трапезы, сама трапеза начинается без них. И опоздавшие, помимо презрения и насмешек, будут встречены звоном бокалов, скрежетом вилок и ножей по тарелкам и демонстративно громкими разговорами между столующимися.

    Следовало отдать должное Атлантам, их обе кареты прибыли без малейшего опоздания. Еще не все придворные разместились за столами, как примчался распорядитель и доложил:

    – Приглашенные гости – на въезде в резиденцию!

    – Хорошо! Встречайте их и огласите их имена через минуту после того, как усядемся мы.

    Распорядитель умчался, и сомневаться в его компетентности не приходилось. Организует все секунда в секунду. Главная сложность для него заключалась в наличии двух входов в банкетный зал. Императорская чета входила с дальнего конца и почти сразу усаживалась за накрытый для них стол. Большой стол, на возвышении, за которым и десяток рыцарей в любой харчевне мог уместиться. Но зато сразу, чтобы далеко не ходить через весь зал.

    А с другого конца, в широких воротах, распорядитель, по отмашке своих коллег издалека, начинал выкрикивать имена прибывших. Те входили, шли к главному столу, там кланялись. Если следовал вопрос от хозяев резиденции, кратко (так предписывалось!) отвечали и сопровождались иными помощниками распорядителей к отведенным для них местам.

    Так что лишь Ваташа с Дьюамиром уселись да осмотрелись по сторонам, как от дальних ворот раздались первые крики:

    – Господин Круглов и господин Кварцев из рода Атлантов! – Совсем молодой парень и мужчина крепкого телосложения двинулись через зал. А в спину им уже звучало: – Ее высочество принцесса Эмма Гентлиц с супругом Феофаном, из рода Цветогоров!

    Это сразу показалось императрице странным, напрягло ее. Все-таки совершенно нетитулованные Павел и Наталья должны были выйти раньше принцессы. Да и законник, дед Назар, никак не ожидался за ее высочеством.

    – Назар Аверьянович, из рода Атлантов! – Ну да ладно, хотя за ошибку распорядителей следовало наказать.

    – Наталья Ивановна и Павел Сергеевич из рода Атлантов! – На этом крике церемониймейстер вдруг дал петуха, чуть не сорвав голос. Да и видно было его совсем несусветное поведение. Ибо он не только замешкался, слишком долго прислушиваясь к подсказкам своего помощника, но еще и оглянулся назад, кого-то пытаясь рассмотреть за воротами.

    «Ага! Все-таки прибыл кто-то из родни! – предвкушающе посмеивалась мысленно Ваташа. – Побоялись не взять с собой! Ну вот вы у меня сегодня все и пойдете на очную ставку друг с дружкой…»

    Откуда такие мысли злобные, она и сама не могла понять. Да в следующий момент и забыла про них. Потому что рассмотрела, кого несут на руках Павел и Наталья: двух и одного щенков соответственно! Донесли, опустили на пол перед возвышением и грубо нарушили этикет: дали пояснения, не ожидая вопросов.

    – Это подарок от нашего сына.

    – Раз уж ваше императорское величество утверждало, что он обещал трех щенков, наш сын не стал это оспаривать.

    – Если я правильно поняла… – несколько растерялась Дивная от неожиданности. – Ваш сын вернулся домой?

    – Да. И он здесь.

    «Неужели явился?! И сумел пробраться незаметно мимо наблюдателей? А теперь заранее пытается подлизаться ко мне с помощью таких подарков?..»

    Что еще очень не понравилось Ваташе, так это излишне несуразные действия сразу нескольких распорядителей и вышколенных камердинеров. Они явно что-то пытались донести к главному столу. Что именно, рассмотреть времени не осталось. Голос от ворот начал оглашение:

    – Его величество, консорт империи Герчери, Платон Когуярский!

    – Ее императорское величество, императрица Герчери, Мария Ивлаева-Герчери!

    И в зал величественно вплыла пара молодых людей. Костюмы – так себе, как отметила первая дама империи Моррейди. А вот лица!

    Борея, он же Чингачгук Атлант, удалось опознать сразу. Даже невзирая на несколько нездоровый вид и толком не отросшие волосы на голове. Сразу чувствовалось, что парень побывал в немалых переделках. Раз уж такой экселенс, обладатель Трех Щитов и прочая, выглядит настолько израненным или избитым.

    Мелькнуло удивление: «Каков нахал! Неужели в попытке обмануть замахнулся на титул консорта?!»

    Но как только удалось присмотреться к девушке, которую объявили в титуле императрицы, удивление сменилось на полную растерянность. Слишком много портретов данной красавицы Ваташа видела в империи Герчери, чтобы ошибиться при опознании этой женщины. Да и чего там обижать коллегу: уверенный взгляд, благородство на личике и величественная осанка не дали бы никому усомниться в ее праве считаться первой дамой недавно образовавшейся империи Герчери.

    А растерянность хозяйки резиденции происходила от непонимания: «Как?! Как она здесь оказалась?! И где находилась три месяца?!» – поневоле станешь плохо соображать и забудешь, что надо говорить в таких случаях.

    Хорошо хоть супруг не подвел, вставая с места, выходя из-за стола и устремляясь навстречу высокой гостье. Он тоже достаточно насмотрелся портретов, чтобы сомневаться в идентичности девушки.

    – Какая неожиданность! Какой приятный сюрприз! – восклицал он, протягивая обе руки для пожатия женских ладошек. – Мы и представить себе не могли, что сегодня такое случится!

    – Мы тоже просим прощения, – отозвался уверенным баском консорт, – что прибыли несколько неожиданно. Но мои родители заверили меня, что приглашение на обед касается без исключения всех, кто причастен к роду Атлантов. Поэтому мы взяли на себя смелость тоже присоединиться к вашему великолепному застолью.

    После такой отповеди вышедшая из-за стола императрица тоже вытянула руки для пожатий. Но краем глаза заметила, что еще два прибора распорядители и камердинеры устанавливают на главном трапезном столе. Потому что не пристало четырем равным по значимости персонам сидеть порознь. «Молодцы, надо будет их сообразительность поощрить. А вот наблюдателей… М-да! Придется менять на более зрячих!»

    Планы и приоритеты менялись прямо на ходу.

    Глава шестая
    Разборки с системой

    С родителями наговориться за четверть часа я никак не успел. Да и на обеде нас посадили порознь. А меня, честно говоря, совсем не прельщало сидеть на возвышении у всех на виду. Словно артист на сцене. Или петух на заборе. Ох уж мне этот этикет!

    Зато Машка себя вела, словно с детского садика посещала званые королевские приемы, а не бегала с шумной компанией вокруг нашей деревни Лаповка да не купалась голышом в нашей скромной речушке. Говорила в меру, отвечала обтекаемо, улыбалась мило и величественно. И сама порой задавала встречные вопросы вместо ответов.

    Так, например, к середине трапезы Ваташа поинтересовалась:

    – С чем было связано такое долгое отсутствие твоего величества в империи?

    – Разве это так интересно? Лучше расскажите нам, что происходит в царстве Трилистье? Все-таки воины там геройские, и подвигов они совершили немало. Не правда ли?

    Про наши действия с Леней, когда мы перебили кучу зроаков с кречи и кокнули самого императора людоедов, я ей поведал контурно, без неуместного хвастовства. Но еще тогда она на меня сердилась, утверждая, что знает десятикратно больше, а что не знает, выяснит в скором будущем. Вот и решила выяснить. Причем у самой информированной персоны, как оказалось.

    Потому что Дивная не стала кочевряжиться и приступила к поэтапному описанию всех моих приключений. Начиная с того, как нас с Леней воины крепости-форта отыскали на острове и как они поразились, что мы ели мясо магического тирпиеня, словно обычного угря. И заканчивая описанием всех моих физических недостатков на то время: недоросток, хромает, выглядит как ребенок.

    Да так подробно рассказывала, что у меня заныли зубы от нехорошего предчувствия. Чтобы знать такие детали, следовало опросить буквально каждого свидетеля событий, перед которыми мы по глупости своей представились справными баронами. И напоследок прозвучала почти не закамуфлированная угроза:

    – В царстве Трилистье существует смертная казнь для тех, кто самозванно присвоил себе какой-нибудь титул. – И, словно с большим сожалением, добавила: – Кстати, трилистяне уже давно требуют от меня выдать им местонахождение Цезаря Резкого. Прямо-таки умоляют.

    – Великолепно! – радовалась Машка, ничуть не притворяясь. – Я слышала, этому Резкому полагается баснословная награда за подаренные остатки тирпиеня. Да за защиту форта. Потом – за каждого убитого зроака и кречи. Ну и напоследок – за уничтожение императора людоедов. Резкого уже объявили национальным героем. Поэтому даже странно, что вы не отвечаете трилистянам на их запрос. Почему?

    – Да недавно я и сама не знала, где этот Резкий находится, – мило скривилась Дивная. – Ну и следует опасаться всяких судейских казусов. Могут ведь вначале наградить, а потом казнить по иным законам.

    Тут себе позволил вмешаться в разговор Дьюамирт.

    – Ерунда это! Победителей над зроаками не судят! – воскликнул он с бравадой, глядя мне в глаза и заговорщически подмигивая. – Ну разве что этот герой после своих подвигов умудрился промчаться по Моррейди да изнасиловать все что шевелится! Ха-ха-ха!

    Обе императрицы взглянули на него уничижительно и со вздохом сожаления пробормотали в унисон:

    – Ох уж эти мужчины!

    – У них только одно на уме!

    – А что мы, не люди? – уже откровенно провоцировал женщин император. – Ничто человеческое нам не чуждо.

    – Это он так шутит, не обращайте внимания, – резко успокоилась Ваташа. – Лучше посоветуйте: выдавать этого Цезаря Резкого в царство Трилистье или нет?

    – Но тогда придется его и в царство Леснавское отдавать, – притворно пригорюнилась Мария. – Тамошний царь тоже требует того самого героя для награды. Оказывается, тот самый инвалид успел в крепости Дефосс отличиться. Не только спасши при этом наследника леснавской короны, но и уничтожив принца людоедов со всей его свитой.

    – Я больше могу добавить! – оживилась Дивная. – Не прошло и месяца после событий в тылу империи людоедов, как уже излечившийся инвалид под именем Михаил Македонский, в паре с Чарли Эдисоном, помог спасти тысячи беженцев и сотни наших наемников, зажатых зроаками в ловушке среди гор. Да и сами уничтожили при этом около двухсот людоедов и их пособников кречи. Иначе говоря, были заслужены высшие награды не только Леснавского царства, но и нашей империи.

    – Великолепно!

    – Я тоже так думала. Но у нас тоже, увы, существует смертная казнь для разного рода самозванцев.

    – Не стоит расстраиваться по таким пустякам, – со скрытой издевкой уговаривала моя подруга старшую коллегу. – Все прегрешения героя списываются одним, но самым важным законом. Мне о нем буквально перед обедом поведал главный законник рода Атлантов.

    – Не помню такого закона, – сердито нахмурилась Ваташа. – И не факт, что он есть. Может, вздорный старикашка его выдумал. Но все-таки прошу его озвучить.

    – Легко! Цитирую: «…а посему, все нарушения, квалифицируемые как самозванство, аннулируются, если они были сделаны по приказу высшего юридического лица и на благо государства».

    Императрица поморов даже растерялась от услышанного:

    – И кто же приказал Борею становиться бароном Резким, а потом скрываться под именем Македонского? И на благо какого государства это было сделано?

    – Приказала ему – я. Ну и максимально возможную пользу от совершенных подвигов получила империя Герчери.

    – Как-то все эти утверждения притянуты за уши… – прозвучала последняя попытка удержать в руках действенную дубинку против меня.

    На что тут же последовали логичные разъяснения:

    – Каждое действие Борея прямо или косвенно вело к созданию нашей империи Герчери. И я сейчас это докажу.

    После чего довольно грамотно разложила по полочкам уже озвученные события и еще не прозвучавшие на данном застолье. Потом еще несколько моих подвигов присовокупила к перечню, о которых в Моррейди вряд ли кто знал.

    А я все время такого странного обеда чувствовал себя неудобно и зажато. Ну вот не люблю я, когда мне косточки перемывают, да еще в моем присутствии. Пусть это и делается иносказательно, словно сплетничают о ком-то ином. Им что, поговорить больше не о чем?

    Правда, умом я понимал, подобный разговор неизбежен, и чем раньше он состоится, тем для меня лучше. Наверняка замышлявшая меня прижать (а через меня и всех Атлантов) Ваташа теперь поняла, что на законных основаниях меня шантажировать не получится. Ну а незаконные способы… Хм! Так на это имеются солидные противовесы императорской власти. Тот же Совет Хранителей, к примеру, да Священный Курган наверняка в курсе происходящих тут событий.

    Вспомнив о предстоящем завтра визите в Курган, я довольно грубо прервал надоевший разговор о себе размышлениями вслух:

    – Интересно, тот же Лобный Камень выйдет со временем из строя? Все-таки у любого творения, даже теоретически бессмертного, есть свой предел стойкости. К примеру, музыка мне в последний раз показалась измененной – появились какие-то скрежещущие отклонения. Моя мама, кстати, их тоже услышала. И вот я подумал: если Священный Курган выйдет из строя, то кто его заменит? Уж не тот ли Курган с номером два (СК-2), который находится в Шартике? Маш, расскажи, что ты там успела рассмотреть?

    Так что концовка нашего застолья прошла под монолог исследовательницы, которая ближе всех подобралась к иному чуду здешнего мира. А Ваташа по ходу обронила, что принцессы исследования в Шартике прикрыли, экспедицию оттуда отозвали и решили ждать либо возвращения своей императрицы, либо встречи с когуярами. Никто иной к СК-2 не прорвется.

    Но мною сразу понималось: встретиться охотникам из Герчери с когуярами – нереально. Те живут совсем на ином уровне Дна, а управлять лифтами, кроме меня, все равно никто не умеет. Ну разве что вдруг до Пространств Вожделенной Охоты доберутся легионы космической империи Альтру… Но тогда вход на пространства вообще может оказаться перекрыт наглухо. Даже таким, как я, имеющим загадочный титул Иггельда.

    Так что моей последней просьбой, прозвучавшей уже после десерта, стала фраза о связи:

    – Надеюсь, у вас еще имеются почтовые голуби из Герчери? Хочется немедленно отправить сообщение принцессам, что мы здесь и скоро отправимся домой.

    И тотчас же получил заверения, что голубей доставят в резиденцию в течение ближайшей пары часов. После чего сразу три птицы отправятся в полет с небольшим интервалом во времени. По расчетам, они должны успеть добраться до нашей столицы в светлое время суток. Если долетят, то уже завтра до обеда будет получен ответ.

    На том, как сказали бы ушлые писаки-хроникеры, встреча на высшем уровне завершилась. Наша компашка уехала в башню, где мы с отцом первым делом занялись склейкой короба из доставленного стекла. Ну и через два часа задвинули его на место, прекратив проникновение к нам ядовитой «атмосферы страха» из гиблого мира Ромашка. Сам факт обитания там громадных болотных чудовищ говорил об иных формах жизни, неприемлемых для соседства с людьми.

    Все остальное время мы блаженно чаевничали и уже подробно, без всякой спешки пересказывали все нами пережитое. При этом ни для кого не сделали исключения в допуске на наши посиделки, и даже принцесса Эмма была награждена высшим доверием. Разве что уж особые тайны, касающиеся переходов в иные миры да говорящие о сути сокровищ Герчери, мы деликатно старались обходить по руслу иных тем.

    Но если перипетии создания машин и агрегатов удостоились с моей стороны лишь вполне заслуженной похвалы, то вот наше с Машкой странное исчезновение на три месяца из реальной жизни взбудоражило семейку Атлантов не на шутку. Как заинтриговало и повествование о данном мне Лобным Камнем задании по устранению Первого Лорда из мира Содруэлли.

    Между нами, мальчиками, говоря, про красоток танцовщиц с божественными формами тела я тоже ни слова не сказал. Приплел на их место каких-то двух любимых наложниц Лорда, которые нам и подсказали якобы идею с оздоровлением высшего правителя. Признаваться в совокуплении, пусть и свершившемся не по моей воле, я не собирался и под пытками. Разве что мелькнуло воспоминание о бароне Белых. Старикашка к данному времени мог выздороветь, восстановить память и все детали нашего круиза по Содруэлли поведать принцессам. А с тех станется впоследствии и Машке наябедничать.

    Только и успокоил себя мыслью: коль до сих пор магистр истории не возвратился в Моррейди, значит, «крыша» у него на место не вернулась. Жаль, конечно, но такова судьба. Хотя по возвращении в Герчери точно постараюсь вылечить барона, даю себе слово!

    Но в любом случае следовало теперь устроить разборки в Священном Кургане. И завтра с утра, прямо к открытию, я вознамерился прибыть к местной святыне.

    Вот тут меня и ошарашили: со мной решили отправиться все присутствующие!

    Отец аргументировал тем, что он заработался и у него завтра выходной день в честь прибытия сына и невестки. Мать заявила, что она единственная из моих родственников, которая слышит поломки в звучащей музыке. Ну, с Машкой понятно было, она только глянула на меня, и я понял, что о причине мне лучше не допытываться.

    Назар Аверьянович заявил со всей авторитарностью:

    – Без моих знаний местных законов ты, Борь, можешь запросто в тюрьме оказаться.

    – Но ведь до сих пор не оказался! – вызывающе ответил я.

    – От тюрьмы и от сумы не зарекайся! – напомнил дедуля старую русскую поговорку. – Ну и ко всему, у меня завтра тоже выходной. А толком полюбоваться на чудеса местной святыни мне по прибытии так и не удалось. Так что идем все вместе.

    Шеф безопасности Маяка только фыркнул, когда его попытались оставить дома:

    – Мне надо вас охранять, а тут и Блачи со Вторым справятся.

    Федор Кварцев удивил желанием присмотреться вначале, а потом и пройти обряд Гипны, получая при этом умения в торговле. Честно говоря, это для меня оказалось новостью. Думал, что Гипна помогает подрасти деятелям искусства, в первую очередь художникам. Оказалось, что гигантский, межмировой артефакт еще и купцам потворствует в их усилении и развитии.

    Феофан Цветогор просто напомнил, что он уже проходил Гипну, и ему, для совершенства в живописи, не помешало бы повысить свои умения повторной инициацией.

    – Или вы меня уже до самой смерти управляющим поставили? – добавил с обидой. – Как мне помнится, уговор был лишь на первый период становления производства.

    Я такого не помнил, честно говоря, но спорить не стал. А вот на Эмму уставился уже молча, даже не пытаясь угадать причину с ее стороны. Та оказалась весьма уважительной.

    – Необходимо получить благословение для ребенка со стороны Кургана. Это делают все женщины, имеющие возможность добраться в Рушатрон. А я здесь живу и до сих пор этого не сделала.

    Тогда я попытался отговорить попутчиков иным способом:

    – Не хочется привлекать внимание к нашей большой компании. Вы представляете, что начнет твориться вокруг и в самом Священном Кургане, если народ нас узнает? И если разнесется весть, что императрица Герчери решилась на паломничество? Да нас нечаянно затопчут! Не лучше ли идти порознь, каждый сам по себе и одетыми совершенно по-разному?

    – Ты прав, отправляемся туда инкогнито, – согласился отец. Но Эмма напомнила всем очевидное:

    – А ведь Чи у нас – уникальный, все умеющий экселенс. Так что пусть он нас прикроет каким-нибудь заклинанием отвода глаз, и нас никто не узнает. Или изменит каждому внешность ложными фантомами. Я знаю, экселенсы умеют все.

    Родня и друзья поддержали, дружно набросившись на меня с подобными же советами. Потому что слышали или читали о таких чудесах все. А я грустно смотрел на принцессу, стараясь подавить в себе злость: «Все-таки она язва! Сейчас пойдет спать, а мне невесть сколько тренироваться придется с созданием этих еловых фантомов! И ведь ничем ей не отомстишь, беременная… шишкой ей по лбу! Маленькой…»

    Глава седьмая
    Угрозы – привилегии работодателя

    Так что полночи мне и в самом деле пришлось пробовать, экспериментировать и учиться. Только вот учиться без наставника – дело неблагодарное, если не сказать – глупое. Можно и шишки набить, колотясь в стенку незнания лбом.

    И Второй мне не сильно помог. Ну выдал мне какую-то в память таблицу с кучей непонятных обозначений и графиком туманной конфигурации. Ну заявил, что это все идеальные расчеты для создания сложных, долгоживущих эрги’сов, благодаря которым можно прикрыть что угодно и кого хочешь. И со стороны это «кого хочешь» будет выглядеть так, как ты сам спроецируешь из собственной памяти. Иначе говоря, эрги’с – это часть моей личной энергетики и просто обязан принимать любую мирную форму, не взрываясь при этом и не портя объект прикрытия.

    Теорию я понял, а вот как использовать боевую магию, убивающую, в лучшем случае усыпляющую, на человеке? На ком прикажете экспериментировать? Да и как это «проецировать»? Кто бы мне подсказал?! Трудно без наставника…

    Машка меня ждала, ждала в постели, да не заметила, как уснула. А я все крутил в себя под носом фиги (фигурально выражаясь) и пытался усадить в одну лодку волка, козу и капусту. Или, коль по-иному, соединить вместе черепаху и трепетную лань.

    Эрги’сы мои слишком подвижные. Да и отторгали от своих структур все постороннее. Так что учился я долго. Первый шаг – чтобы сгусток энергии не летел к цели, а медленно к ней приближался и аккуратно обволакивал. Второй шаг – придание нужного образа из моей памяти. Их у меня хватало на все случаи жизни, но гораздо интереснее, более волнующее, оказалось работать с «фотографиями» чудовищ со Дна. Байбьюки и тервели получались слишком огромными и страшными. И плохо «клеились» к эрги’су. А вот ящероподобные зервы, высотой чуть более двух метров, оказались идеальными во всех смыслах. И видом своим бодрят, сон прогоняют, адреналин повышают, и по размерам подходящие.

    Вот с зервом у меня первая фантомная обманка и получилась. Сгусток энергии растекся по стене, и чудовище замерло, словно изготовившись к атаке. Дальше пошло проще, и вскоре все стены спальни устрашающе пялились на меня злобными глазищами и угрожали острейшими клыками.

    И тут меня пробило на новое умение, которому меня обучал еще Ястреб Фрейни, патриарх, настоятель монастыря. Но раньше у меня полноценные иллюзии не получались. Так, жалкая пародия, быстро гаснущая и далеко не улетающая. Да и, присмотревшись к ней, даже обычный человек мог заметить обман. А вот вкупе с эрги’сом иллюзия получалась просто загляденье! И напугать могла, и крикнуть, и виртуальным мечом замахнуться.

    Вот только иллюзия никак не хотела держаться на живом человеке. Получалось, что это совсем иной раздел магических превращений. Поэтому я отбросил иллюзии в сторону за ненадобностью и вновь сосредоточился на фантомных обманках.

    Первые картинки я просто так клеил на стены. Последующие – варьируя с силой и выясняя продолжительность получившихся изображений. По расчетам, да и по вбитым в мое сознание графикам, получалось немного, максимум два с половиной или три часа. Но если потом подпитывать созданную маску искорками энергии, то удовольствие растягивалось еще на два часа.

    Это меня обрадовало. Можно добраться до Кургана, там все вопросы решить, а потом уединяться в ином месте да делать новые фантомные обманки. Хорошая вещь получалась!

    Только вот никак не мог я определиться со статикой изображения. На стенке – это одно, а вот как будет все согласовываться на живом человеке? Передаст ли верно структуру? Не слетит ли раньше времени? Согласуется ли с его движениями?

    Нужен был объект для испытаний. И мой взгляд упал на спящую подругу. Точнее говоря, на жену. Мысль, что она обидится, тут же была отброшена другой:

    «Сонный человек ничего не почувствует!»

    Да и на ком я еще мог испытать боевые эрги’сы, только час назад переделанные в мирные? Правильно, только на Светозарной, которой ничего не будет и у которой защита никакого вреда телу не допустит. А мираж, да он и есть мираж! Задумано – сделано. И вскоре уже на широкой кровати возлежал жуткий зерв, с гребнем на спине и со свисающим вниз хвостом. Ну как живой!

    Но недвижимый. Пришлось уже для полной проверки чуточку пошуметь, то покашливая, то бормоча нечто неразборчивое. Машка услыхала, недовольно клацнула гигантскими зубами, что-то рыкнула и перевернулась на другой бок. Иллюзия на ней держалась намертво, словно приклеенная спецклеем! Лепота!

    Довольный собой, как слон, я решил тоже проспать оставшуюся часть ночи. Но… Так и не смог уснуть возле жуткого чудовища. Как себя ни настраивал, как ни использовал аутотренинг, сердце колотилось, словно после кастрюли крепкого кофе, а незакрывающиеся глаза постоянно косились на лежащую обок хищную тушу.

    Попытался снять обманку и понял – это еще на два часа работы. Тогда как постепенно пропадающие со стен чудовища напомнили – иллюзия не вечна, сама через два часа рассосется. А спать нам – четыре часа.

    Так что я плюнул на свою недоработку и отправился спать на диван возле двери. Неудобно чуток, но как только закрыл глаза, так и уснул, словно на мягкой перине.

    А зря я так поступил. И впоследствии еще долго жалел, что поленился доделать работу до логического завершения. Лучше бы я вообще не спал, чем так просыпаться! Врагу не пожелаю того визга, переходящего в сирену и сопровождаемого звоном разбитого стекла и грохотом рушащейся мебели. Тогда я и понял, почему некоторые становятся заиками, рано лысеют или как минимум становятся седыми. Да и впоследствии их жены, если не удастся с ними развестись, до конца жизни имеют повод для укоров по любому поводу и просто без повода.

    Потому что женщины никогда не простят, если возлюбленный их превратил в чудовище. Пусть даже без задней мысли, чисто по рабочей необходимости или по банальной ошибке не рассчитав время.

    Четыре часа прошло. Внутренний будильник императрицы сработал. Она встала. Увидела меня на диване. Уже сразу обиделась, но вначале решила сбегать в ванную комнату, а уже потом поскандалить. Вот там она и узрела в зеркале безобразную тварь. Понятное дело, что вбитые на войне рефлексы – сработали. Зеркало и вся деревянная стена за ним – вдребезги. Но там оказалось еще несколько малых зеркал, атакуя которые, обладательница Первого Щита продолжила с нарастающим воем крушить все подряд.

    Перед последним зеркалом она чуть остыла, присмотрелась, чуть подвигалась и даже полюбовалась своей новой мимикой. То есть сопоставила и поняла, как выглядит со стороны. Потому что сама она свои руки и ноги, глядя вниз, видела нормально.

    Визг в мою сторону, а я уже стоял на пороге ванной и пытался привести дельные оправдания, стал угрожающим. Дальше дело пошло к ругани, обиде и слезам. Первый раз в жизни моя подруга настолько обиделась и настолько расстроилась. И хуже всего, что она почувствовала мое инстинктивное отторжение, когда я себя пересилил, запуская руки внутрь обманки и обнимая желанное тельце, чтобы его успокоить. А как иначе я мог себя повести? И ведь знаю, что за фантомной обманкой моя любимая, а все равно ощущал себя как человек, пытающийся поцеловаться с коброй.

    Вот за это получил дополнительно. Но и попутно научился быстро снимать созданный мною же иллюзорный образ. Достаточно оказалось просто его немножко помять ладонями, распыляя кокон силой своей личной энергии.

    В дверь нашей спальни постучали. Вначале Иван, потом отец с матерью. Даже Эмма вдруг заявилась, вопрошая в щелочку:

    – Машенька, он там тебя не убил?

    Тоже мне сердобольная подруга нашлась!

    В общем, к завтраку мы вышли обозленные и в плохом настроении. И объясниться перед родными я не мог толком. Мне был поставлен жестокий ультиматум: никому ни полслова о том, что я свою возлюбленную превратил в зерва. Пришлось объясняться полуправдой:

    – Перестарался с ночными экспериментами, натворил слишком долгоживущие иллюзии. Они до утра не развеялись. Вот Мария и подумала спросонья, что нас атакуют. Благо, что видела этих тварей на Дне и знала, насколько они опасны.

    – Кто же с подобными чудовищами балуется? – всплеснула мать ладошками, полными сочувствия глазами глядя на бедную невестку. – За такое баловство надо не просто по рукам бить, а… а…

    И замолкла в сомнениях. Видимо, сообразила, что более изуверское наказание тоже неприемлемо для ее кровиночки. А я поспешил пожаловаться по-родственному:

    – Ой, ма! Есть такие наказания, что ни в сказке описать, ни в протоколе оформить. Так что поверь мне на слово: досталось мне преизрядно.

    И четко расслышал еле слышное остальным ворчание принцессы:

    – Ага, досталось ему!.. Даже морда не расцарапана!..

    Видимо, еще не скоро она меня облагодетельствует полным прощением за кардинальные изменения в своей судьбе. Но дедушка Назар своим новым слухом тоже расслышал каждое слово. Потому что заговорил вслух, словно размышляя сам с собой:

    – Попалась мне книжка дополнений, касающаяся изгнанников и отверженных. Сколько же там всего интересного и поучительного, о-о!.. Но я что хотел спросить, – резко сменил он тему, обращаясь ко мне. – А под кого нас маскировать собираешься? Ведь наблюдатели вокруг нашего Маяка и не прячутся особо. Враз по нашим следам отправятся и куда надо весточку пошлют. Императрица на тебя вчера явно рассердилась, потому может и сегодня пакость подстроить. Не доверяю я ей.

    С этим у меня проблем не было, сразу придумал. И вскоре мы, по одному и по двое, отправились из башни в цеха. Что при такой интенсивной работе в имении вполне естественно. Еще через четверть часа из цехов в сторону пристани прошло девять человек, идеальные копии некоторых наших работников. Погрузились на малый баркас да и двинулись по слившимся вместе Жураве и Лияне в сторону просматривающегося издалека Пантеона. Так здесь частенько местные жители Священный Курган именовали.

    И за нами от имения никто не увязался, ведь рабочие частенько ездили в столицу за тем или иным заказом для нашей машинерии. А вот в центральной части города мы встретились с трудностями. Негде, оказалось, причалить у речных пирсов. Часть была отведена для имперского флота, часть занимали пожарные службы и к ним приравненные подразделения гигантского города. А все остальное было занято, не протиснешься. А «припаркуешься» далеко, потом топай к святыне не меньше часа.

    Кардинально решили вопрос данные мною три золотых. Нас подвели к наружному борту солидного купеческого судна, и мы уже по нему сошли на пирс. При этом хозяева судна клятвенно заверяли, что до завтра оно с места не тронется.

    Отец меня за такие траты отругал:

    – Я тут каждую копейку экономлю, все в производство вкладывая, а ты ни за что такую сумму вывалил.

    – Ладно, па! – объяснял я ему уже на подходе к подошве Священного Кургана. – Будут тебе деньги, сколько надо. Сейчас мне каждый час дорог. Если получу от Лобного Камня дельные объяснения и должные гарантии, то мы с Машкой сразу же отправимся в Герчери. Сам понимаешь, насколько важно вернуться нам именно туда.

    – Не заезжая в имение? – расстроилась мать.

    – И такое может случиться, – готовил я ее деликатно к скорой разлуке.

    Мы подоспели вовремя, хранители только-только открывали первые ворота Пантеона перед несколькими одиночными паломниками. И мы тут же пристроились следом за первыми посетителями.

    Имелись опасения, чего уж там, что местная служба надзора разоблачит мои иллюзии, а то и развеет сразу за порогом. На этот случай мы прихватили с собой женские шали, собираясь ими прикрывать лица. Такое поведение несвойственно местным мужчинам, но на крайний случай могло сойти за обычай чужестранцев.

    Однако хранители лишь ощупали нас обычным взглядом, всмотрелись в лица и больше не интересовались. Уж слишком обыденно мы выглядели.

    А в том, что нас окружающее здание опознает, я ни капельки не сомневался. Точнее, сквозь любую фантомную обманку оно нас рассмотрит без труда, но не сочтет нас агрессорами.

    Так и получилось. Не пройдя и полдороги к главному залу Трех Щитов, я услышал у себя в голове посторонний, бесполый голос.

    «Твой приход сюда – верный поступок! – началось ментальное общение с неким центральным процессором Кургана. – И ты правильно идешь кратчайшим путем!»

    «И не говорите! – не удержался я от толики язвительности. – А то я сам не ведаю, куда идти! Но времени у меня очень мало. Поэтому давай сразу начнем общение на волнующие меня темы. Итак…»

    «Прежде чем начать общение, – оборвал меня голос, – ты обязан возложить руки на Лобный Камень!»

    «И никак иначе? – стал я сердиться. – Что за формализм и бюрократия?! А если я усядусь вот здесь, на ступеньках, мы разве не сможем общаться?»

    «Нельзя! Не положено! – упорствовал голос. – Пройди и возложи руки…»

    «А вот не пройду!»

    «За неповиновение будут наказаны твои родственники! – сразу прилетела нехилая угроза. – Мораторий на их неприкосновенность будет аннулирован!»

    «Даже так?! – замер я на месте. – Тогда мы с ними немедленно отправляемся в империю Герчери. Мы и там неплохо устроимся, да и тамошний курган наверняка будет нас привечать, помогать и поддерживать, а не шантажировать!»

    «Ничего у тебя не получится, – было заявлено безо всяких эмоций, голос просто гремел у меня в голове. – Мой резервный аналог никто не имеет права разбудить и задействовать без особых не то полномочий».

    «Чего там будить! Уничтожу все орудия, потом взломаю ворота эрги’сами и предоставлю твоему аналогу радость встречи с первым паломником!»

    «Ты не посмеешь нанести вред святыне!»

    «Еще как посмею! – уже ругался я. – Потому что никто не имеет права угрожать моей семье!»

    «Ликвидация моратория – это не угроза. А признание их полной никчемности для системы мироздания. Раз ты отказываешься выполнять данные тебе поручения и задания, очередная зачистка иномирцев их коснется обязательно. А удаление за трехсоткилометровую зону приведет к гибели по причине повышенной агрессивности тамошней среды».

    «И все равно я выбираю свободу! – твердо подвел я итоги нашей перепалки и развернулся на месте. – Счастливо оставаться!»

    Мои попутчики стояли вокруг меня и молча следили за моей мимикой. Знали о существующем здесь ментальном общении, поэтому догадались, что я не просто так замер на месте.

    Идя на такую конфронтацию, я очень опасался неких крайностей. Все-таки данное скопление сотен порталов в иные миры, да еще и ведущее просмотр этих миров, обладает колоссальными возможностями. И представить эти возможности моему скромному разуму никак не под силу.

    Но я надеялся на некое вселенское чувство справедливости и добра тех, кто построил данную святыню. До того они своим пониманием добра меня не разочаровали. И я догадывался, что убивать меня или карать болью никто не станет. Скорей здешний главный процессор продолжит уговаривать, разнообразит угрозы, усилит шантаж или начнет давить на совесть.

    Почти угадал. Я уже тронулся с места, когда голос вновь заговорил:

    «Есть еще два вопроса, разрешение которых нуждается в твоем личном участии. Первое: тебе следует выяснить, кто, куда и зачем выкрал тебя на три месяца из контролируемых мною миров. Второе: только ты можешь по астральному следу ауры отыскать своего похищенного друга. Леонид Найденов, при попытке перехода из Набатной Любви в мир Трех Щитов, был похищен неизвестными лицами».

    «Еловая жизнь! – завопил я мысленно, вновь замирая на месте. – Как это похищен и почему неизвестными?!»

    На три месяца личной жизни мне как-то было наплевать с высокой колокольни. Ну пропали. Ну может, еще кто попробует меня уволочь. Разберусь с этими редисками – мало им не покажется. А вот исчезновение друга меня прямо-таки взбесило.

    Пришло понимание, что и тут моя вина. Наущал Леньку ждать меня, никуда не дергаться. А время-то шло, друг запаниковал в бесплодном ожидании. Решил, что со мной нечто случилось, и, конечно же, сорвался меня спасать. А спасать придется его. Так что по данному вопросу торговаться становится неуместно. Похоже, придется выслушать все, что мне скажут. И там – где положено.

    «Подобные тонкости конкретных дел не в моей компетенции, – продолжал тем временем голос. – Мои задачи касаются глобальных дел и доставки информации до избранных в потенциальные хранители людей».

    «Ну, так доставляй информацию всю, а не кусочками».

    «Все остальное тебе высветит Лобный Камень. Потому что именно он и только он ведет общение с кандидатами в связующие и конструирует для них задания в меру текущей необходимости».

    Надо же! Оказывается, мне повезло по кастингу не только в хранители пройти, но и в какие-то связующие подвизаться. А что это за должность такая? Или роль? И дают ли там молоко за вредность? А может, оттуда в тридцать лет на пенсию отпускают? Или надо триста лет без выходных отработать?

    Кажется, все эти мои вопросы в моем сознании бесполый голос расслышал. Потому что посоветовал равнодушно:

    «Спрашивай все это у Лобного Камня».

    Пообщались, называется! Норов показал, независимости и свободы почти добился, а все равно к музыкальному камешку придется на поклон идти. Но это ничего, ради друга я на что угодно готов. А вот мысли о переезде всей моей родни на иное место постарался упрятать на самые глубины сознания. Ведь численность нашего клана в любом случае вскоре должна увеличиться за счет родных и близких Марии, а также Верочки с Катенькой. Я ведь не забыл о возможной угрозе для них со стороны неких негативных структур нашей матушки России. Раз уж мою семью не погнушались третировать и мучить, то и до остальных могут добраться.

    Зал Трех Щитов встретил нашу компанию всего парочкой паломников и скучающим хранителем. Наверное, прогуливался следом за самыми первыми посетителями. Другой вопрос, что это оказался мой хороший знакомый Круст из рода Имлов. Он меня первым в этом мире встретил когда-то, приветил, помог устроиться. Поговорить с ним хотелось бы в иной обстановке, но…

    Хорошо, что фантомные обманки на нас держались прочно, старший хранитель никого не узнал. Зато сразу насторожился и тоже приблизился к центру зала, опираясь на свой деревянный посох. Ладно, мешать не должен, и то хорошо.

    Я сразу двинулся к камню, неощутимо пересек черту, не позволяющую заходить внутрь посторонним, и уже привычным жестом коснулся глыбы неизвестной мне породы. Тотчас грянула музыка, своими торжественными раскатами хлынув в соседние помещения Пантеона, а у меня в голове раздался все тот же обезличенный, бесполый голос:

    «Долго же ты шел ко мне! А ведь должен бежать, ни о чем больше не рассуждая».

    Могли бы создатели этого чуда и сделать различия для голосов. Но теперь-то я хоть знал, что здесь имеется как минимум два независимых контура, выдающих информацию друг дружке не полностью, а по частям. Потому сразу и начал с обвинений:

    «Твоя музыка порой звучит фальшиво, с помехами. Почему?»

    «Некоторые блоки моего организма подлежат замене. Но для всех остальных паломников сбои в мелодии не слышны».

    «Неправда, моя мать хорошо слышит все огрехи. Еще в прошлый раз озадачилась скрипом и грохотом».

    «Удивительно. Но данный вопрос не к спеху. Сейчас попытаюсь верно сформулировать твое новое задание. Тем более что оно косвенно касается спасения твоего друга. А возможно, приведет к разгадке странного выпадения тебя из сети миров на такое долгое время».

    «Но разве ты не ведаешь конкретно, что и как? – не смог я скрыть своего разочарования. – То ты видишь, кого надо убить в Содруэлли, то не замечаешь того, что под твоим боком творится, в самом Рушатроне. Кстати, что мне полагается в награду за выполнение задания?»

    «Жизнь твоей родни! – прозвучало циничное заявление бездушной машины. – За то, что ты не убил Первого Лорда, как было приказано, тебя ждало наказание. Но в последующие дни вероятностные факторы сместились в твою пользу, история пошла по верному пути, и лечение признано эффективным, сродни уничтожению. Поэтому недавняя зачистка обошла посторонних иномирцев стороной».

    «А что надо сделать, чтобы навсегда ликвидировать угрозу зачистки для моих близких?»

    «Ничего сложного. Дождаться лишь моего зова и возложить на меня руки».

    «Отлично! Тогда сразу после меня делай их всех кандидатами в хранители! – мой мысленный приказ звучал с максимально возможной силой. – И давай уже персональное задание для меня! Время-то идет».

    При этом я старался отгонять от себя понимание силы данной святыни. Для нее мой приказ – что комариный писк над великой местной рекой Лияной. Тем более интригующе прозвучали следующие слова:

    «Твоя мать одобрена для призыва. Остальные претенденты рассматриваются».

    Это уже звучало обнадеживающе. Избавившись от угрозы зачистки навсегда, жить станет не в пример спокойнее. Хотя я не преминул напомнить:

    «Давая задание в Содруэлли, ты тоже обещал неприкосновенность моих родственников. Почему же вновь продолжается оголтелый шантаж?»

    «Повторяю второй раз: задание ты не выполнил беспрекословно, поэтому награда тебе не полагается. Мало того, отправился на выполнение не добровольно, пришлось применять методы физического воздействия, за что налагаются строгие взыскания. Вдобавок по твоей вине в портал перехода между мирами угодил посторонний человек. Подобное неповиновение должно повлечь за собой уничтожение этого человека. Он остался в живых лишь по причине твоих с ним родственных отношений».

    От такого заявления я не удержался и хохотнул:

    «Тупишь, машина! Кто такой барон Белых и Борис Ивлаев? Тебе напомнить?»

    «Не стоит. Степень родства мне известна. С некоторой натяжкой его можно назвать свояком. Ибо ваши дети будут рождены родными сестрами».

    «Какие дети?» – смех отрезало вместе с приходом мысленного заикания.

    «Обе танцовщицы от вас беременны. И теперь считаются в Доме вторыми по значимости лицами после Первого Лорда. Так у них положено становиться «дважды неприкосновенными» после соития с Каранебес, за которого ты был принят, и соития со «старшим братом» Каранебес, за которого приняли барона Белых».

    Ругаться на самого себя – не было сил. И там наследил! Чем только думал в тот момент? М-да! Тем самым местом. Ну а потом чем думал, когда обеих танцовщиц вылечил от бесплодности? Мог бы сообразить о куче сперматозоидов, снующих вокруг излечившейся разом матки.

    Оставалось только грустить о появлении новых родственников и делать все возможное для сокрытия этого в тайне.

    Чем еще негативным для меня закончилось общение с Лобным Камнем, так это скоротечностью играемой мелодии. Вроде она и дольше прозвучала, зато мы слишком заговорились. А законы жанра менять оказалось нельзя:

    «Наша встреча подходит к концу, времени нет. Ты бы мог прийти завтра, но отправляться в путь тебе придется уже сегодня. Поэтому скидываю тебе всю нужную информацию единым пакетом. Упрись в меня и постарайся не терять сознания. Потом посидишь на ступеньках и придешь в себя».

    Конечно, я возражал! Потому что хорошо помнил предобморочное состояние после получения пакета инфы для управления лифтами на Дне. Я даже попытался не упереться, а отдернуть руки, но их словно магнитом присосало к поверхности валуна. После чего вилы информационного сквозняка беспардонно пронзили мой многострадальный мозг.

    Только и сообразил, что музыка кончилась, надо выходить в сторону. Сделал пару шагов, оказался подхвачен с двух сторон под руки и аккуратно усажен на ступеньки амфитеатра. Затем до меня дошло восклицание мамочки:

    – Не бойтесь за меня, все будет хорошо! Я пошла!

    И вскоре музыка заиграла вновь. Уже другая, не менее величественная и прекрасная. Но тоже с некоторыми изъянами.

    Именно музыка помогла мне прийти в себя, а потом и расслышать настойчивые вопросы со стороны:

    – Тебе плохо? Могу дать воды или понюхать целебную настойку. У нас такое редко случается, но мы всегда начеку. Волнение новичков сказывается на них не всегда благоприятно.

    Это передо мной стоял Круст и протягивал на выбор две лейзуены. Со сторон возле меня сидели Иван и Эмма. Они держали меня за руки и смотрели с искренним участием. Хранитель меня не узнал, но, поймав мой осмысленный взгляд, заговорил с еще большим воодушевлением:

    – Ну вот, все прошло! Да и вообще редко случается, что сразу два претендента друг за дружкой возлагают руки на Лобный Камень. А сама музыка, смею заверить, тоже считается целебной. Многие паломники поправляют здоровье, не тратясь после прослушивания на целителей.

    Я согласно закивал и жестами показал, что мне уже хорошо, проблем нет. Говорить не хотелось совершенно. Вторым жестом попросил хранителя отойти в сторону, он мне загораживал вид на картину «Мама, возложившая руки на Лобный Камень». Правда, там виднелась иная женщина, сотворенная маской фантомной обманки, но я-то знал, что за ней – Наталья Ивановна собственной персоной.

    Мелодия оказалась вдвое короче, чем моя. Но не успела мать отойти в сторону, как на ее место устремился дед Назар. Его выделение из прибывающей толпы народа поразило и стоящего рядом с нами Круста. Он пробормотал:

    – Чтобы три человека возлагали руки друг за дружкой – крайняя редкость…

    Я же тихонько приподнялся, жестом призывая Ивана оставаться на месте. Зато подхватил под локоток Эмму, а потом второй рукой маму и, подталкивая их к выходу, зашипел, перекрывая музыку:

    – Подозреваю, что здесь может случиться дальше! Так что нам надо немедленно уходить! – Наткнулся на стоящего у нас на пути Феофана и выдал ему распоряжение: – Назара Аверьяновича сразу отправляй на выход! За ним – всех остальных. Сбор – возле входа в ближайшую пейчеру с правой стороны.

    – А они…

    – Не заблудятся! После возложения они становятся своими для Пантеона. Гораздо более близкими к тайнам, чем ты после Гипны. И учитывай: может и моего отца призвать к себе Камень. И Ивана с Федей. Ну и Марию может побаловать особым вниманием. Хотя ей оно меньше всех надо.

    – А нас? – Он указал глазами на свою жену и добавил: – Раз уж мы с тобой.

    – Вряд ли. Вы и так местные, вам ничего не грозит. А я договаривался только по поводу людей, прибывших сюда с моей родины.

    – Понял, остаюсь здесь.

    Мелодия для Назара Аверьяновича окончилась, когда мы прошли второй от главного зал. И тут же зазвучала вновь. Мы чуть послушали и двинулись дальше. Затем – новая мелодия нас догнала своими отголосками. Что не могло не радовать: Лобный Камень во мне заинтересован и старается вовсю.

    И в этот момент замерла на месте принцесса. Глаза навыкате, дышит прерывисто и шепчет:

    – Я должна вернуться! Меня зовут для возложения рук! – Развернулась и пошла обратно.

    Мать заволновалась:

    – Я с ней! Она же беременна!

    – Не переживай, ничего с ней не случится, – потянул я ее к выходу. – Наоборот, лишь одна польза будет. А нам следует подальше отсюда уйти. Смотри, что делается.

    Музыки мы уже не слышали, зато в глаза бросались спешащие со всех ног хранители, направляющиеся в центральный зал святыни. Кажется, сегодняшний день станет значимой вехой в здешней истории. Все рекорды будут… да что там будут, уже побиты!

    Тогда как мое внимание все больше смещалось к пакету полученной информации. Она того стоила.

    Глава восьмая
    Никто нам праздник не испортит

    Выбравшись наружу, мы с мамой отправились к ближайшей пейчере и там затаились. Точнее говоря, упрятались, словно улитки, в небольшой лабиринт из декоративных деревьев. Убедившись, что нас никто не видит, я тут же снял с нас фантомные обманки.

    Вскоре к данной местной разновидности гостиниц притопал и довольный дед Назар. Его чуть ли не тотчас догнал Федор Кварцев, наш главный торговец. Потом мой отец показался, на ходу пытаясь отшить от себя сразу троицу приставучих хранителей. Это ему удалось сделать только на широкой лестнице, эспланадой спускающейся в город.

    Ивану Круглову пришлось намного сложней: его преследовало с желанием пообщаться по душам сразу одиннадцать хранителей. Еще бы! Такое неординарное событие, а их потенциальные коллеги сбегают из Пантеона, словно нашкодившие воришки. На такое надоедливое преследование Иван отреагировал довольно бурно.

    – Вы не имеете права приставать к прохожим на улице! – наорал он на застывших в недоумении служителей Кургана. После чего сбежал по ступенькам бегом и даже промчался специально мимо нас, дабы сбить желание вновь его преследовать. Чуть позже он вернулся к нашей компании.

    А вот Феофан вел себя солидно. Он не стал ругаться с оцепившими его обозленными хранителями, их набралось полтора десятка. Деловым шагом спустился по эспланаде и отправился влево, знаком дав нам понять, что сделает круг и вернется. Будучи местным и неоднократно посещая святыню, он прекрасно знал, что на улицах города от него отстанут.

    Зато наши дамы задержались изрядно. Мы уже и декоративный лабиринт покинули, в своем естественном виде вернувшись к лестнице, а Мария с Эммой все не показывались. Решил, что надо отправляться к ним на выручку, и даже стал подниматься по ступенькам, как обе женщины все-таки появились. Да в какой компании! Наверное, две трети хранителей с ними вышло, да около сотни паломников тянулось следом. Как потом выяснилось, при возложении рук на Камень обе мелодии для них прозвучали уникальные, ранее никогда в Кургане не зафиксированные. Похоже, Лобный Камень не имел права в один день запускать один и тот же гимн.

    Принцесса помалкивала, крепко держась за локоток новой подруги, а вот императрица Герчери оказалась в ударе и общалась с окружающими в охотку и с удовольствием. Смеялась, восклицала здравицы в честь Пантеона, жителей столицы, самого Рушатрона и четы местных императоров. Короче, вошла в раж и веселилась от души. То ли особый гимн ей добавил настроения, то ли просто нашло.

    Меня она заметила, дала условный знак, что все под контролем, и продолжила общение. Суть его сводилась к следующему: да, она согласна стать хранительницей! Но вначале ей следует сбегать домой, порадовать родственников и уже потом, с родительским благословением она сюда вернется.

    – Когда именно? – настаивали приставучие служаки.

    – Скорей всего сегодня, максимум – завтра утром! – клялась женщина, хотя никак не могла бы получить благословение родителей за такой короткий срок. То есть она не обманывала, а просто многое недоговаривала.

    – А твоя подруга? Почему она молчит?

    – Она тоже принадлежит к моему роду. И тоже готова стать хранительницей. Но так как она замужем и ждет ребенка, она должна вначале получить разрешение своего супруга. Уверена, он согласится, и, когда ребенок родится, моя родственница тоже вольется в наши ряды.

    Вопросов еще много прозвучало, большей частью о нас.

    – Не знаете ли вы тех людей, которые прикасались к Камню перед вами?

    – Мы к ним даже не присматривались, – звучал правдивый ответ в нескольких вариантах. – Потому что всем естеством своим отдавались прослушиванию музыки.

    Конец импровизированной пресс-конференции Мария положила восклицаниями:

    – Все, хватит! Моей подруге становится плохо, ей нужен покой! Пропустите нас!

    Естественно, что задерживать беременную женщину даже излишне назойливые хранители не посмели. Зато они придумали, как решить кардинально вопрос с опознанием. Мало того, что сами уже частично рассеялись по лестнице и расположенной внизу площади, так еще с некоторыми гражданскими обывателями о чем-то переговаривались. То есть кровь из носа, но решили обязательно выяснить место проживания сразу двух избранниц Лобного Камня.

    Ну-ну! Как говорится, кукурузные початки им в руки, пусть учатся!

    Маскируя взгляд, моя жена не упускала меня из виду. И когда я свернул в зев ворот выбранной наугад пейчеры, она так же резко утянула туда же и Эмму. Внутри мы с уверенностью прошли мимо стойки с хозяйкой заведения и углубились во внутренний коридор. Потому что были уверены, нас никто не окликнет и не спросит, что нам надо. Раз идут люди с уверенностью, значит, недавно поселились, но оформил их кто-то подменяющий хозяйку.

    Да и не существовало воровства в Моррейди как такового. А с приезжими воришками боролись не покладая рук.

    В коридоре я несколько раз потискал созданные мною иллюзии, и девушки вернули себе первоначальное обличье, да и платья теперь на них виделись совсем иные, чем на фантомной обманке. Довольно скромные и неприметные, чему мы внимание уделили заранее.

    Дальше все было просто. Мария двинулась под стеночкой спереди, а я с Эммой под ручку – сзади. Только и следовало не столкнуться со спешащими нам навстречу хранителями и горожанами. Еще большее их количество скопилось возле бедной хозяйки пейчеры, они требовали немедленно выдать имена проживающей здесь парочки только что вошедших женщин. Нас, конечно, осмотрели с ног до головы, но приставать с вопросами не стали. И мы спокойно выбрались из столпотворения на улицу. Даже успели пройти по анфиладе площадей метров восемьсот.

    А вот там нам вдруг в спину раздалось громкое:

    – Мария! Постой! – Она даже не вздрогнула. Шла дальше, словно глухонемая. – Да постой же ты!

    С этими словами ее обогнал и заступил дорогу… чтоб он был здоров! Опять Круст?! И хуже всего, что он с недоумением поглядывал на крутящихся поблизости Ивана, Федора, деда Назара и моих родителей. Да и на меня смотрел с явным узнаванием. Всех запомнил! Всех зафиксировал и посчитал!

    Оглядываться я не стал, просто зашел за спину хранителя и уже оттуда обозрел все пространство. Вроде никто из служителей Пантеона за нами не гнался. А горожан было много, и следит ли кто из них за нами, понять не получилось бы при всем желании. Все свои были рядом, а Феофан, все еще остающийся под фантомной обманкой, довольно грамотно двигался впереди нашей разрозненной процессии. То есть и не с нами вроде, и умело корректировал ход своего движения, просто иногда оглядываясь назад.

    Машка тем временем начала разговор:

    – Ой, дядя Круст! А вы что здесь делаете? – И строго так спросила, словно тот в чем-то провинился.

    – Да вот хочется очень поговорить с тобой… и с твоими родственниками.

    – С радостью, но в другой раз. Некогда нам!

    – Понимаю. Но хоть пару вопросов задам. – И, не дожидаясь согласия, продолжил: – Нашла своего Борея?

    – Более чем! Мы теперь муж и жена, – заявила красавица, многозначительно глядя мимо дяди в мою сторону.

    Тот тоже коротко оглянулся:

    – А-а… почему же он не рядом с тобой?

    – Так надо! – последовал многозначительный ответ. – Для конспирации. Потому что мы здесь – инкогнито! – И тут же сменила тон: – Ладно, мы побежали! Спасибо за пару конструктивных вопросов.

    Но Круст вновь загородил ей дорогу:

    – Мария, не ерничай. Я догадываюсь, где вы живете, и уже сегодня к вам заявится делегация моих коллег.

    – Тем хуже для них. И для тебя: будем знать, кто проговорился. И на этом наша дружба окончится.

    – Если мы дружим, то давай поговорим. Некрасиво все-таки так избегать общения. Мои обязанности возлагают некую ответственность и на моих знакомых. А на друзей – в особенности. И мне просто надо выяснить, что сегодня произошло и не повредит ли это Священному Кургану.

    – Хорошо, давай поговорим. Но так как у нас нет времени, то сделаем это на ходу. Мало того, ты с нами проделаешь весь путь к Маяку. Согласен?

    Хранитель вздохнул с облегчением, кивнул, уступил дорогу и тут же пристроился рядом с устремившейся вперед девушкой:

    – Почему вдруг Лобный Камень предложил вам всем возложить на него руки?

    – Причина одна: мы честные, добрые и пушистые, – раскрыла Машка великую тайну. – И нам невероятно повезло совершить паломничество вместе. Незабываемые впечатления.

    – Верю… про впечатления. Но ты с подругой в самом деле вернешься, чтобы влиться в наши ряды?

    – Дядя Круст! – перешла к укорам моя возлюбленная. – Ну нельзя же быть настолько наивным!

    – Тебе не дадут благословения родители? – расстроился служитель.

    – Во-первых: они очень далеко. Во-вторых: могут в самом деле не благословить на такое ответственное дело ввиду моих иных многочисленных обязанностей. Ну и в-третьих: как ты себе представляешь среди своих коллег императрицу Герчери, Марию Ивлаеву-Герчери?

    Представитель рода Имлов скривился вначале в откровенном недоверии. Потом нахмурился, присматриваясь к личику девушки. Затем забормотал под нос, не в силах совладать с волнением:

    – Мария?.. Ну да… Тем более Ивлаева… И тем более ходили слухи, что императрица из бывших наемниц полка «Южная сталь»… И портрет, сходство ведь явное! А я думал, кого он мне напоминает?!

    Довольная произведенным эффектом, юная императрица продолжила:

    – Теперь понимаешь, почему мы здесь инкогнито? Да и Лобный Камень имел веские причины, чтобы нас выделить из массы паломников. Дружба народов, мир, труд, жвачка… ну и все такое. Политика, короче!

    – Мм?.. Ну да… А вот эта женщина кто?

    – Принцесса из рода Гентлиц, сейчас перешедшая в род Атлантов.

    – О-о!..

    Так они и общались: Круст восклицаниями и мычанием, а Машка – делясь конкретной, тщательно просеянной информацией. При этом несколько раз повторила дяде, что объясняет все по большой дружбе и только для него. Делиться полученными сведениями с коллегами следует вдумчиво, с оглядкой, чтобы никто потом не обиделся.

    А вот когда мы дошли к пирсу, где возле купеческого корабля оставили свой баркас, нас ожидал неприятный сюрприз. Знакомого корабля не было, а на его место швартовалось иное купеческое судно. Благо, что мы сразу догадались спросить у матросов, принимающих канаты с борта:

    – Куда делось стоявшее здесь недавно корыто?

    – Да отчалило и отправилось вниз по течению. Оно из Тавридских королевств. Вон, уже еле видно вдали, с попутным ветром идет.

    Еле, не еле, а с моим бинокулярным зрением подлых воришек я рассмотрел отлично. Как и буксируемый сзади на канате наш баркас. И не на шутку разозлился: мы им так щедро уплатили, так они нас еще и обокрасть решили?!

    А когда отправил вслед беглецам первый эрги’с, мои родственники не на шутку обеспокоились. Лучше всех понимавшая опасность такого оружия Мария даже побледнела.

    – Ты их хочешь утопить? – Она хорошо помнила, что я на такой дистанции разрываю на куски летящего кречи.

    – Много чести! – хмыкнул я, отправляя вдаль по реке и второй эрги’с. – А вот наказать и заставить вернуть нам баркас обратно попытаюсь немедленно.

    Первый посланный заряд разворотил купеческому судну корму. В сторону полетели обломки досок, раскрылись внутренности нескольких кают, из которых выпало имущество и несколько человек. Ведущий к нашему баркасу канат только чудом не пострадал.

    Второй заряд вихревым взрывом спутал всю оснастку и парусное вооружение на носу. За борт если и упало, то не больше пяти человек. Все-таки я старался не губить матросов, потому что явно не они решили себе баркас присвоить.

    А вот с третьим эрги’сом я послал иллюзию не чью-нибудь, а мадам Грозовой. Да еще в таком взбешенном состоянии, которое пугало даже бывалых ветеранов ее армии. Правда тетя Апаша только и сумела, что угрожающе приказать громовым голосом:

    – Немедленно верните баркас их хозяевам! Не то – пойдете на дно!

    И развеялась. Все-таки долго поддерживать сложную иллюзию на таком расстоянии вещь даже для меня непосильная. Но благоприятное воздействие на воришек угроза оказала немедленно. Они тут же сформировали команду гребцов, которые, чуть не ломая весла от прилагаемых усилий, стали грести на нашем баркасе к берегу. Позже стало понятно, отчего такая скорость развилась: на корме восседал Двухщитный, направляющий всю свою магическую силу в двигатель.

    Пока они шли к берегу, с борта швартующегося судна раздался всего один вопрос:

    – Чего это вы творите? – Уж со своего борта они отлично рассмотрели все мои манипуляции. На что Иван ответил сочувственным тоном:

    – Держиморды с того корыта посмели украсть баркас у нашего экселенса.

    Больше ни звука не последовало в нашу сторону. А когда наша потеря стала швартоваться с внешнего борта, хозяева корабля гостеприимными жестами и дружескими улыбками разрешили пройти по своей палубе.

    Вначале я намеревался с виновников задержки еще и штраф снять, вкупе с моими тремя золотыми. Но, приглядевшись к бледным матросам и красному от переживаний Двухщитному, полному дядечке под пятьдесят, только укорил:

    – Вы что, не знаете, что воровать нельзя и опасно для здоровья?

    – Мы тут ни при чем! – вроде как искренне оправдывался маг. – Это все капитан, чтоб его, жлоб этакий, зроаки сожрали. У нас во время шторма баркас с палубы сорвало, так он решил таким вот наглым образом восполнить потерянное имущество.

    – Ладно, – пожалел я невинных работников морских просторов, располагаясь на нашем плавсредстве. – А назад-то как доберетесь?

    – Шлюпку пришлют, потому как все равно в порт заходить надо для основательного ремонта.

    – Ничего, пусть ваш капитан раскошелится: жадный вор платит трижды! Или он еще осмелится жалобу подать на нас?

    – Еще как осмелится, – пригорюнился мужик. – Слишком много у него здесь высокопоставленных знакомых в имперской администрации. Да и у самого императора бывал не раз на аудиенции, нашего короля сопровождал.

    – И охота вам у такого злыдня работать?

    – Если жаловаться станет – точно уйдем! – решился маг, а стоящие рядом с ним на палубе чужого судна матросы согласно закивали головами.

    – Да чего там, пусть жалуется! – коварно заулыбалась Мария. – Обязательно ему передайте, что мы обитаем в имении Маяк. Чиновники сразу поймут, о ком речь. И пусть сразу подает жалобу на имя императрицы, посоветуйте.

    И мы отчалили. А с нами и хранитель Круст, продолживший беседу не только с императрицей, но и со мной.

    Глава девятая
    Новые кусочки знаний

    Домой добрались быстро. Чтобы наблюдатели не поразились насмерть нашим видом, перед причаливанием к пирсу набросил на всех прежние фантомные обманки. Даже для Круста, который уже ничему не удивлялся, некий образ соорудил. Затем внутри имения в собственном обличье сделали вид, что выбрались из цехов, и дружно, быстро, все вместе приготовили обед.

    Хорошее получилось застолье, воистину семейное. Да еще после таких положительных эмоций в Священном Кургане. Чувствовалось, что прослушанная музыка нас сделала искренней, ближе друг к другу. Феофан, Иван и Федор уже точно воспринимались как родня, ну а Эмма однозначно попала в круг близких людей нашей близкой родни. Даже впервые среди нас всех оказавшийся Круст походил на этакого приехавшего в гости издалека любимого двоюродного дядюшку.

    Кстати, наш гость все-таки принадлежал к когорте именно старших хранителей и среди себе подобных явно не последнее место занимал. Так что знать он про Пантеон обязан очень много, и я его плавно подвел к мысли: «Хочешь знать о нас? Ответь вначале на все наши вопросы!» Пока плыли на баркасе, окучивал его на эту тему. Пока готовили, за него принялся дед Назар. Ну и в финальной части обеда я приступил к самому главному:

    – Дядя Круст, уверен, что Лобный Камень твои мысли не читает. Значит, мы должны тебе довериться и посоветоваться по нескольким важным вопросам. Но вначале ты мне некоторые нюансы растолкуй. Особенно в истории святыни. А то мы даже толком не знаем, с кем или с чем имеем дело.

    Хранитель думал недолго:

    – Раз вы все здесь мои потенциальные коллеги, значит, не можете замышлять зло против Кургана. И я готов с вами поделиться знаниями, которые мы получаем во время прохождения особой Гипны, доступной только нам.

    – Есть и такая? – поразился Феофан.

    Оказалось, что есть.

    И мы всей компанией погрузились в прослушивание.

    Много Круст рассказал, очень много. Но итоги меня все равно разочаровали. Половину я знал, о четверти догадывался, а последней четверти не стоило верить безоговорочно. Вполне могло оказаться, что и служителей Пантеона держат в черном теле незнания по каким-то высшим причинам. Следовало фильтровать каждое утверждение или прозвучавший постулат.

    Зато убедился в том, что некие Грибники, порой мною именуемые как Проходимцы, – существуют. Называют их Связующими, их много, не менее ста, и они задействуют своими переходами функции единения между мирами. Живут, как правило, в пустынных мирах, опекаются подконтрольными им ареалами и очень редко устраивают встречи друг с дружкой. Обычно делают это ночами непосредственно в Кургане. При этом убивают всех, кого там застают.

    Что характерно, не все Связующие имеют доступ именно в эту святыню. Иные группы собираются в иных Священных Курганах, построенных внутри иных гроздей из миров и вселенных. Старшим хранителям давалась инфа, что подобных курганов – еще восемь штук. Итого – девять. А тот, что находится в Шартике данного мира, является резервным и открывает свои ворота паломникам в случае выхода из строя здешнего, рушатронского.

    Местная святыня доставала своими щупальцами слежения и контроля до сорока пяти миров из семидесяти изначально доступных. Утерянные миры, с установленными и там некогда порталами, либо были уничтожены вселенскими катастрофами, либо связь с ними преднамеренно оборвалась живущими там (или погибшими ранее) цивилизациями.

    Есть и некая резервная связь, по которой можно достичь миров в иных гроздях. И конечно же, сохраняются тысячи действующих порталов, которые ведут в утерянные Нави. Так чаще всего и назывались миры вообще, по примеру панно на сводах самых величественных залов Кургана.

    Интересной оказалась оговорка, что Связующими, на последнем этапе признания, становятся люди, прошедшие некие испытания. Для этого они оставались на ночь в Пантеоне, предупреждая об этом старших хранителей заранее. И чаще всего наутро приходилось выносить их трупы. Последние неудачники зафиксированы семьдесят три и сорок два года назад. Последний выживший, но, как и ему подобные счастливчики, пропавший претендент значится в летописи сорок девять лет назад. До него – сто четыре года тому назад.

    Прикинув эту никак не оптимистическую статистику, мысленно хмыкнул: «Оно мне надо?! И за сгущенку не соглашусь!» – потом и вслух высказался:

    – Да и жить в каком-нибудь пустующем мире – ни за что не согласился бы. Это каким надо быть мизантропом, чтобы согласиться на подобное? – И уже обращаясь к дяде Крусту: – Кем они были? Ну, те, кто сорок три года назад и сорок девять лет назад рвались в Связующие?

    – Их характеристики были оставлены предыдущим поколением наших коллег. Описывались кандидаты следующим образом: честнейшие, добрые, веселые, общительные, они совершали геройские поступки. Ушли как минимум Двухщитными. В возрасте чуть за сорок. Многократно были женаты, осталось много потомков.

    – Похоже, велось целенаправленное улучшение генофонда данного мира, – с умным видом вставил дед Назар. – Очень правильная политика.

    Машка глянула на меня как-то очень нехорошо, но промолчала. А я, не к месту вспомнив танцовщицу из мира Содруэлли, постарался сменить тему:

    – Странно, что подобные любители жизни соглашались на изменение своего статуса. Да еще и с пятидесятипроцентным риском для жизни. Или они отправлялись на последнее испытание не по своей воле?

    – Сие мне не ведомо. Ни завещаний, ни записок, ни словесных сообщений своим родственникам уходящие «в ночь» не оставляли. И не возвращались никогда. Хотя… – задумался Круст, разглядывая меня с некоторым восторгом. – Если они умеют создавать такие же фантомные обманки, как ты, то могут до сих пор бродить среди паломников, и мы их никогда не опознаем.

    Догадка, не лишенная истины. Конечно, при оценке бушующих во мне сил сразу трех Первых Щитов, груана, пояса груанов и особенностей Светозарного могло показаться, что круче меня вряд ли кто отыщется. Но стоило мне вспомнить того же Ястреба Фрейни и его арсенал умения на закате лет, как становилось стыдно за свое хвастовство. Есть, есть в этом мире экселенсы, которые меня играючи положат на лопатки.

    И уходящие «в ночь» могли быть такими же. Могут прятаться идеально и маскироваться под кого угодно. И не факт, что давно ко мне не присматриваются. Или вообще не сидят рядом со мной в этом зале!

    Последняя мысль заставила совсем иначе взглянуть вокруг. Круст? Еще как похож. Разве ему сложно притвориться каким-то хранителем, а потом словно невзначай помочь наглому иномирцу? Потом и в доверие втереться… Вон почти в родственники затесался! С такого станется!.. Или непохож? Слишком длинная многоходовка получается, бессмысленная.

    А Феофан? Он вообще для меня сразу чуть ли не братом стал за час или полтора. Неужели наши симпатии так совпали? Или здесь просто заранее считанная у меня из мозга информация помогла?

    Но тогда уж, если быть объективным, надо всех подозревать. Ивана, Федора, родителей, деда и Машку. Про последнюю вспомнить, так мурашки по телу бегут: как она сумела за немыслимо короткое время стать императрицей? Какие святыни ее продвигали по карьерной лестнице? И в каждом ли ее слове правда?

    Я и сам не без греха. Но именно понимание этого немного успокоило мои фантазии:

    «Эк, куда меня занесло! Машка на моих глазах выросла и ни ноготком не могла коснуться здешних вселенских тайн. Да и родители совсем иначе ко мне относились бы, будь у них возможности Связующих. Я ведь их ауры насквозь вижу. Как и ауры остальных здесь сидящих. Пора возвращаться с небес на землю».

    – А теперь ты рассказывай, – потребовал Круст. – Что хочет от тебя Лобный Камень, куда посылает, чем недоволен и как награждать собирается? А потом уже вместе подумаем, чем я и мои коллеги сможем тебе помочь.

    Я не стал обижать его утверждением: «Помочь вы мне ничем не сможете, лучше под ногами не мешайтесь!» А попросту поведал о сложностях с иномирцами в данном пространстве, о зачистках, про свою миссию в Содруэлли, ну и про сам факт того, что мы из другого мира. В двух словах осветил задание, данное мне Лобным Камнем. Как оно связано с поиском моего друга, разъяснить не удалось. Слишком все запутано и неочевидно. Как и некие косвенные подсказки, где искать виновных в моем трехмесячном отсутствии. В предстоящем круизе придется разбираться прямо по ходу намечающейся драки.

    Также обмолвился о возможном вскоре увеличении родственников в имении:

    – Надо будет за ними смотаться и сюда забрать. Сразу, как Леонида вытащим. А то, как и моих родителей, их начнут всякие тайные службы ущемлять. Ибо нет идеального порядка у меня на родине, а наводить его – не год и не два придется.

    Хранитель уважительно кивнул:

    – Это правильно, справедливость надо везде восстанавливать. – Чуть задумался и добавил: – Что, тоже людоеды жить мешают?

    Хотелось возмутиться и ответить отрицательно, но, к огромному своему стыду, вспомнил, что творится местами в Африке да в неких островных банановых республиках. И признался:

    – Встречаются еще, не всех повывели. Но хуже всего – те власть загребущие, которые вообще человеческую жизнь ни в грош не ставят. Войны затевают, заставляют брата воевать с братом, ссорят государства между собой, нагло обкрадывают их. А то и геноцид собственного народа устраивают, получая за это деньги от главных мировых заправил.

    А тут и Машка свое веское слово вставила:

    – По правде говоря, мне и принцессам власть в нашей империи Герчери не нужна. Обуздаем зроаков, укрепим границы, да и поставим вместо себя наместника. А сами домой рванем наводить порядок.

    – Если у вас там так плохо, – не унимался наш гость, – не значит ли это, что вашим миром правят какие-то ублюдки с замашками людоедов и с сильными магическими умениями? Причем ублюдки не ваши, а чужие, изгнанные из своих миров за совершенные там преступления?

    – И такие догадки имеются, – авторитетно вмешался в дискуссию отец. При этом он смотрел на меня расстроенно, словно я уже собирался мчаться на родину. – Но проверить их простому человеку – нет возможности. А уж бороться с системой – и подавно.

    – Хорошо, что мы с тобой не простые! – подмигнула мне Машка. – И вообще, не пора ли нам собираться в путь?

    Словно подгадав к такому вопросу, со стороны ворот позвонили. На ноги вскочили почти все, но к выходу помчался лишь Иван. После коротких переговоров с курьером вернулся с пакетом, адресованным лично ее императорскому величеству. Причем внутри оказалось сразу несколько бумаг.

    Но первую и самую важную для себя Машка выдернула сразу. И зачитала вслух, сопровождая своими комментариями:

    – «Безмерно рады, что вы вернулись!» Куча восклицательных знаков! «Очень, очень…» Повторяется десять раз! «…по вам соскучились!» Шесть восклицательных знаков! «Нам очень трудно, но мы справляемся». Попробовали бы не справиться! «Очень помогают Светозарные…» Еще бы! «…и тот факт, что кречи практически перестали летать по небу». Звучит интригующе! «Их в последнее время преследует какое-то проклятье, парализующее спинные мышцы крыльев». Каким богам надо молиться за такое чудо?! «Ждем и радуемся предстоящей встрече!» И тут десять восклицательных знаков, – довольно выдохнула чтица и не стала скрывать улыбки: – Теперь я спокойна, у них все нормально.

    Я тоже вроде радовался. И письму, и факту непоколебимой твердости принцесс, оставшихся на таком посту. И тому, что вашшуна Шаайла сумела добраться с артефактом к своим товаркам в монастырь, и тому, что они соорудили мощное проклятие, которое лишает людоедов как их воздушной разведки, так и живой бомбардировочной авиации. Здорово! И полезно во всех смыслах.

    Но сразу же вспомнились угрозы вашшуны, что она теперь всю жизнь имеет право посещать меня раз в полгода. Это если не ждет от меня ребенка! А вот если родит… О-о-о! Тогда мне предстоит с ней еще и возлегать на одно ложе для продолжения рода. А это будет непросто, даже чисто технически. Не говоря уже и о моральных трудностях.

    «Не был ли тот мой сон пророческим? – припомнил я изрубленные напрочь перины, которые взбешенная от ревности Машка исполосовала своей рапирой. – Там вроде как сценка состоялась после приезда Шаайлы и ее многозначительного подарка перин с неимоверно уникальным пухом… Но самое главное: я с ней не спал. Значит – она не родила. Как бы… Но уже легче. Пусть лучше приезжает к нам погостить, чем с требованиями себя обрюхатить. Несмотря на ее красоту неземную, что-то она меня не сильно прельщает. А почему? Неужели по причине запугивания сделать меня импотентом? Так я вроде защищен теперь от этого проклятия… Или нет?»

    Ну да, испытывать подобное на себе категорически не хотелось. Да и в том, что сон пророческий, я сильно сомневался. Вдруг там что-то напутано? Или не так приснилось?

    Из глубокой задумчивости меня вывел толчок в плечо и недовольный голос жены:

    – Чего это ты нас мысленно покинул и о чем таком размечтался?

    – Размечтался о том дне, когда от кречи и зроаков останутся только одни воспоминания.

    – Хорошо бы! Но не пора ли нам собираться?

    – А что в тех бумагах? – спохватился я, разглядывая стол.

    – Борь, ты чем слушал? – поразилась Машка. Может, и еще чего язвительного добавила бы в мой адрес или устроила бы допрос. Но уловила на себе взгляды всех собравшихся: настороженные – родителей; предвкушающий – Эммы; осуждающий – Круста; ехидные и веселые – парней. И миролюбиво повторила специально для меня: – Это вот приглашение на торжественный прием в нашу честь в императорском дворце. Ваташа извиняется, что распорядители никак не успевали все устроить к сегодняшней ночи. А это вот предписание из судебной палаты речного порта: «Явиться господину Платону Когуярскому послезавтра в полдень на предварительные разбирательства по поводу нанесения убытков купцу такому-то оттуда-то. И приписка императрицы: «Эти чиновники совсем распоясались! Но явиться придется, а все остальное я улажу на месте! Не опаздывай!»

    Мне даже смешно стало:

    – Она что, всерьез собирается меня здесь задержать правовыми закорючками? И неуместными приглашениями на жрачку?

    – Не переживай, Борис! – весомо заявил Назар Аверьянович. – У меня уже всплыли в памяти две феноменальные отговорки, позволяющие без обид отказаться от чего угодно. А до завтра я еще несколько отыщу. Ну а по поводу разбирательств, так я такое им устрою, что в первую очередь сама Ваташа опозорится и будет просить прощения за подобные приписки.

    – Зря ты так, – не выдержал Круст. – Она у нас хорошая, добрая и справедливая.

    – И это ты называешь справедливостью?! – возмутился наш законник, тыкая пальцем в предписание. – Ты ведь сам там был и все видел!

    – И уже сегодня подниму бучу, заставлю еще и наказать воришек из Тавридов! – заверил наш гость. – И свидетелей всех отыщу и сам подтверждать на разбирательства выйду! А вот императрицу чиновники могли просто поставить перед фактом этого разбойного нападения. Она ведь не богиня, за всем уследить тоже не может.

    – Ну, если так… – начал я.

    – Именно так и никак иначе!

    – …То уже через час мы с Марией отправляемся в путь!

    – А можно, и я с вами? – огорошила всех своей просьбой принцесса Гентлиц.

    Ну что сказать на такое? Смеялись мы долго, настроение она нам подняла здорово.

    Глава десятая
    Неправильный маршрут?

    Сами сборы были недолгими. Мы только облачились в свои охотничьи костюмы, в которых сюда и прибыли. Мало того что мы их сразу «пошками», это магическая очистка, почистили после прибытия, так еще и прачки их впоследствии простирнули в специальном растворе и привели в идеальный вид.

    Зато Машка ко мне пристала с требованием конкретизировать наш маршрут:

    – А то ты явно темнил и не все высветил, раскрывая тему о своем якобы задании.

    – Всем знать не обязательно, а для тебя секретов нет. Но вначале и ты признавайся: что тебе Лобный Камень нашептывал во время гимна?

    Скорей брал ее на пушку, чем верил в нечто подобное. Потому что родители ничего не слышали, остальные тоже помалкивали. Но ведь юная императрица среди них была невероятно сильна магически, на ней пояс с груанами и вуаль Светозарной. Некий процессор не мог не учитывать подобное, мог и для нее придумать некое задание. И, судя по слегка смущенному виду новоявленной дочери богини Герчери, некий разговор имел место.

    Только вот он не касался задания, а касался меня.

    – Только ты не зазнавайся! – сразу последовало мне строгое предупреждение. Лишь затем сама суть: – В самом деле, у меня в голове звучал голос, но не тот, что звал к камню, а другой. Он раза три долдонил одно и то же: «Смири свою гордыню. Никогда не обижайся и не сердись на Бориса. Все его действия верны и на благо нашей грозди миров».

    – И это все?

    – Да!

    Но я не поверил по причине бегающих глаз. Да и мои умения распознавать ложь только возрастали день ото дня.

    – Давай уже все договаривай!

    – Ладно. Хотя эта фраза меня весьма насторожила, – сообщила она и процитировала: – «Твоя ревность в отношении Бориса неуместна, сдерживай себя от необдуманных поступков». И вот к чему, спрашивается, идет агитация подобного? Ты что, мне изменять собираешься?

    – Нет, конечно, – ухватился я за прекрасную возможность хоть как-то себя реабилитировать. – Но ты ведь прекрасно понимаешь, что это мир магии и мои действия порой могут идти вразрез с моей волей или моими пожеланиями.

    – Ты мне уже изменял! – прошипела Мария, пристально вглядываясь мне в глаза.

    – Милая! – Я выглядел как сама искренность. – Я не мог этого сделать физически, потому что с момента нашей помолвки все время находился рядом с тобой.

    – Значит, это было до того! – Как только она не вспомнила про коменданта дворца и шеф-повара? Но голос у меня не дрогнул, мне удалось ее смутить:

    – Про себя такого не скажу, а вот ты точно мне до того изменяла. Не раз и не два!

    – Но я думала, ты погиб…

    – В любом случае не стоит ворошить старое, случайное и к нашим чувствам не имеющее отношения. И закрыли эту тему навсегда. Теперь о задании для меня…

    Оно казалось на первый взгляд несложным. А вот на второй – воистину эпическим. Мне надлежало срочно пробежаться ни много ни мало по нескольким мирам иной грозди. Связи с ними наш Священный Курган не имел, зато знал о целой цепи порталов, причем дублированной цепи, по которой следовало прогуляться. Именно так и было сказано: «прогуляться». Ну и посмотреть, что там и как. Не сильно вникая в политическую обстановку и не выясняя, каков уровень технического развития, лишь бы сработал поверхностный взгляд фотографа.

    Кстати, та гроздь имела свое индивидуальное название: Рубиновая. Почему не акации или винограда? И как называется наша гроздь, я спросить не успел. И так инфу получил пакетом и «распечатывал» ее в мозгах после торжественного гимна в мою честь. Иначе говоря, наша святыня возжелала хоть что-то выяснить о соседях. А озадачивать этим кого иного – сложно. И тайна нарушается. И живчиков таких – мало. Вот и не было (я так думаю) иной кандидатуры, кроме моей.

    На все путешествие в Рубиновую гроздь отводилось примерно трое суток. Затем разрешалось метнуться в точку, где пленили Леонида. Там осмотреться и, если придется, убрать засаду, а уже потом вскрывать портал иного свойства, техногенного. Потому что утверждалось: именно какие-то неизвестные технари из неизвестного мира и похитили Найденова. Как вскрывать чужое чудо техники, мне тоже вложили в голову. Причем знания казались применимы сразу к нескольким типам уникальных устройств.

    Ну и дальше, попав в иной мир и пользуясь подсказанным мне (а точнее – усовершенствованным подсказками) умением поиска по ауре через астрал (так называемый астральный след), следовало действовать по обстоятельствам. Но буквально приказывалось, что действовать надо тихо, не привлекая к себе внимания и не создавая ни малейшего шума в тылу потенциального врага. В случае гибели друга рекомендовалось смириться с этим и ни в коем случае никому не мстить. Иначе от ответной военной экспансии «технарей» в этот мир пострадают тысячи и тысячи поморян.

    Сложно. Запутанно. Печально.

    Машка, уже одетая и вооруженная, деловито поинтересовалась:

    – Ну и куда мы отправляемся в первую очередь? – И тут же хмыкнула на мой вопросительный взгляд: – Почему-то уверена, что ты в первую очередь помчишься Леню спасать.

    – Не угадала. Вначале я тебя отправлю в Герчери. Скорей всего провожу до конца. А уж потом…

    – Борь, только вот не надо тупить и видеть во мне маленькую, беззащитную девочку! И провожать меня никуда не надо!

    – Ладно, отправишься сама по тропе через Шартик. Пусть долго, зато уверенно. Все-таки без тебя империя все еще ходит по лезвию ножа. А вот с тобой…

    – Перестань! Девчонки и сами справятся! – уже сердилась моя возлюбленная. – И спорить бессмысленно: если мы явимся на место засады вдвоем, у нас будет троекратно больше шансов отбиться от кого угодно. И мне как Светозарной в бою ничего не грозит.

    – Так и мне ничего не грозит, – напомнил я о своих силах.

    – Ага, видела тебя, Кощея Бессмертного! – вспомнила и она. – Синий, лысый, обожженный, с проломленным черепом и с поломанными конечностями. Когда меня никто не видел, плакала, думала, что ты уже не выживешь.

    – Ой! Ну ведь выжил же! – вырвалось из меня непроизвольное раздражение. Ведь мужчине всегда неприятно вспоминать себя в беспомощном состоянии. Тем более, когда его такого увечного видит любимая женщина.

    Кажется, обидел своей раздражительностью ее капризное величество. Глаза Машки стали наливаться слезами, и я тут же ощутил жгучее раскаяние, шагнул к ней, крепко обнял и забормотал:

    – Все нормально, и все печальное у нас позади. И это… если хочешь, отправимся вместе за Леней.

    – Хочу! – капризно надула она губки, и я с грустью констатировал: «Роли меняются. Раньше меня Машка пыталась подчинять строгостью, силой и решительностью. А сейчас с ног валит, силы воли лишает лишь одной слезинкой в глазу или дрожащими от обиды губами. Как у нее только так хитро получается? Выросла и превратилась в коварную, капризную соблазнительницу? Или это я настолько постарел, что стал слишком сентиментальным хлюпиком?»

    Размышляй или философствуй, а факт налицо: возражать не было смысла, идти на попятную – тем более. Назвался мужем – балуй свою жену, насколько хватит сил и терпения.

    – Хорошо, как мы попадем в нужное место? – Слез нет, тон деловой, характер нордический.

    Она констатировала, а не спрашивала. Потому что наш путь: дворец – мир Содруэлли – подвалы разрушенного Пантеона, я ей описывал. Ну и понималось, что сейчас заявиться в гости к Ваташе Дивной – некрасиво. Как и потом исчезнуть по-английски. Не попрощавшись.

    Но у нас имелась иная дорога, о которой я и рассказал. Одно из старейших зданий в Рушатроне, замок Панталла, тоже имел значок перехода в мир живых домов. Как раз там, где я уничтожил стаю вырвавшихся на волю харезбеков, злобных тварей, служащих людоедам в качестве собак. На внутренней арене замка, с императорской ложи, можно было шагнуть и оказаться в Содруэлли. Там пробежаться по внутренним переходам и этажам, пересечь спальню Первого Лорда и в конце пути оказаться в разрушенном Пантеоне возле Борнавских долин.

    – Только нам заранее надо будет прихватить особые плащи, которые носит большинство обитателей того мира, – припомнил я. – Легче будет пробираться по внутренностям Дома.

    На том, что нам на пути встретятся знакомые танцовщицы, я не заморачивался. Что им делать в спальне повелителя, коль они ему не подвластны? А если и встречу, то сонных эрги’сов у меня для всех хватит.

    Имелась и дальняя дорога. По Жураве, затем, огибая Скалу, через Леснавское царство, и уже потом, через горы к Борнавским долинам. Но это не для нас, умеющие ходить порталами иных вариантов перемещений не рассматривают.

    Внизу, на первом этаже башни, нас так и ждали никуда не расходящиеся родственники и земляки. И пока дед с отцом отвлекли мою жену какими-то вопросами, мать отвела меня в сторонку и зашептала:

    – Сынок! Мы с тобой так толком и не поговорили.

    – Да это понятно, мам, за сутки всего не обговоришь. Или тебя что-то конкретное волнует?

    – Еще как волнует! – Она покосилась в сторону остальной родни. – Неужели вы с Машкой в самом деле поженились? Все-таки она для тебя троюродная сестра, и росли вы вместе с пеленок. А ну как дети пойдут ущербные или внуки?

    – Вон оно что, – улыбнулся я. – По этому поводу не переживай, при такой степени родства и здесь можно семьи образовывать. Мало того, почти каждый зародыш проверяется целителями из Двухщитных. И если замечают какие-то отклонения, экселенсы вносят поправки в развитие ребенка еще в утробе матери. Ну а что мы росли с ней вместе… Разве это помеха?

    – Для нас с отцом – вроде и не помеха. А вот родители Машки… Ну ты ведь знаешь, какие они карьеристы и какие планы строили на будущего зятя.

    – Ха! Тогда они должны консорта целой империи на руках носить и благоговеть после каждого его чиха! – Я чмокнул ее в щеку. – Ты на Машку глянь. Она же своих родителей в момент построит и по потолку маршировать заставит. Хе-хе!

    – И тебя уже построила? – ревниво поинтересовалась Наталья Ивановна.

    – Скажем так, пока у нас боевая ничья и полное взаимоуважение на паритетных основах.

    На том наши семейные шепотки и завершились. Со всеми мы распрощались на месте, ну разве что Эммы не было видно.

    – Обиделась на вас, – признался мне шепотком Феофан. – Когда вы ее высмеяли за просьбу взять с собой.

    – Зря, это уже не смешно, – констатировал я и дал совет: – Но ты ее сильно не ругай, все-таки в положении…

    На правый берег, как можно ближе к замку Панталла, нас на небольшой, но ходкой лодчонке, напоминавшей каноэ, повез Иван. Там же уместился и Круст, тоже взявшийся за весло. А когда я подналег со своей стороны, то они оба не могли поспеть со своей. В итоге быстро пересекли речные просторы, а перед высадкой на берег я снял с хранителя фантомную обманку. Не пристало ему возвращаться на службу в чужом обличье.

    С ним тоже попрощались тепло, получив обещание принимать опеку моих родственников и помогать им в предстоящих судебных разбирательствах. А потом и мы с Марией прогулочным шагом отправились к замку.

    Четверть часа – и мы на месте. Знакомая площадь с оравой пацанов, подрабатывающих уходом за лошадьми. Куча занятых коновязей по периметру. Все те же несколько солидных очередей в основное здание. Люди продолжали идти потоком в главный штаб по координации наемников. И при этом каждый волен был прогуляться по открытым залам, коридорам дворца, через главные ворота любоваться внутренней ареной.

    По ходу рассказывая о своем пребывании в этом месте, уверенно двинулся к нужной точке. Затем по окружному коридору мы добрались до персональной императорской ложи, а вот там пришлось тормознуть. Новенькая дверь, ведущая в ложу, оказалась закрыта на два внутренних замка. Видимо, во избежание прошлого инцидента, когда я своими эрги’сами наворотил здесь кучи «мяса» и щепок.

    – Ломай! – проявила нетерпение моя жена.

    – Это не наш метод, красава! – отверг я ее совет, доставая футляр с отмычками и начиная ковыряться в замках. – Мы пойдем другим путем…

    – А что это за обращение ты для меня придумал? – раздался со спины недовольный голос.

    Пришлось разъяснять:

    – Не хочешь «красава», пусть будет «крапива». Но ты бы лучше по сторонам смотрела!

    Изогнутый, почти темный коридор вроде и казался пустынным, но в любой момент могли появиться нежелательные для нас свидетели. Но затихнувшая на короткое время Машка вдруг негромко охнула:

    – Там кто-то есть! Словно привидение! – И уже для меня, развернувшегося, указала рукой: – Вон там, возле входа в соседнюю ложу!

    Но я, сколько ни присматривался, ничего там не заметил. Потом вспомнил:

    – Утверждают, что здесь и в самом деле полно привидений. А могло и померещиться… – Еще несколько движений отмычками, и замки, прекрасно видимые мною насквозь, вскрыты. – Пойдем! Теперь главное, чтобы на самой арене никого не оказалось и от главных ворот зеваки не пялились.

    Внутри ложи мы присели возле нужного места и стали осматриваться. Попутно я объяснял:

    – С перил лучше не шагать, потому что значок ниже уровня пола. Надо встать пятками на выступ, а руками за спиной держаться за перила. Потом делаешь стандартный шаг. Смотри на меня и делай точно так же.

    – А если не сработает?

    – Ерунда вопрос! Под нами всего пять метров, ничего мне не будет. Итак, что у нас внизу?.. Никого. Ну, я пошел.

    Портал только в одну сторону. Как я был уверен, опять в ту же точку Дома мира Содруэлли. Так что у меня никаких сомнений. Встал, убедился, что никого нет, – и шагнул. Все прошло штатно: оказался в знакомом месте, на узком балкончике, опоясывающем высокий купол. Шагнул в сторону. И тут же показалась Мария. Сразу нервно выдохнула:

    – Опять мне померещилось привидение в соседней ложе!

    – Хм! Хорошо, если привидение, – озадачился я. – Хуже, если какой придурок подсмотрел наши действия, а потом и сам попробует шагнуть в пропасть. Ладно, надевай накидку и смотри, как ходят и как ведут себя местные.

    Взятые нами плащи с капюшонами скрыли наши фигуры и почти полностью лица. Со стороны мы теперь смотрелись как «свои», хотя я запоздало вспомнил, что мы могли прекрасно воспользоваться фантомными обманками.

    Пять минут мы выделили для наблюдения за людским муравейником внизу.

    При этом я вполголоса напоминал, как здесь живут, о чем говорят и чем напиваются вместо обычного вина из винограда или иных фруктов. Но только мы двинулись к арочному выходу с балкона, как за нашими спинами раздался сдавленный хрип, переходящий в писк. Мне померещилось, что нас атакует летучая мышь. С отражением такой атаки вуаль Светозарного и сама справится, но развернулся я моментально. И замер в шоке.

    Глава одиннадцатая
    Заяц – это не только хлопоты…

    На балкончике, обеими руками держась за грудь и пытаясь унять бьющееся от избытка адреналина сердечко, стояла… Эмма! Чехарда мыслей, догадок и предположений в моем сознании через минуту все-таки вылилась в ругательства:

    – Еловая жизнь! Шишка тебе в лоб и в печень! К лебедям! Кило мазута тебе в уши! – Затем пошло связное предложение: – Ты как здесь оказалась, дура?!

    Несмотря на мою ругань, принцесса уже частично успокоилась, горделиво задрала подбородок и надменно заявила:

    – Я ничем не хуже вас! И никто никогда не имеет права надо мной смеяться!

    – Эпическая гайка! – С этими словами я шагнул к ней, ухватил за ворот довольно прочной рубашки, приподнял и перегнул женское тело через перила, намереваясь сбросить вниз. – Тебе был задан вопрос: как ты здесь оказалась?

    От моего тона и конкретных действий глупышка все-таки струхнула капитально. Затряслась, побледнела и, глотая слова, начала рассказывать:

    – Я раньше вас на лодке уплыла, стала выше по течению, у правого берега, а вы туда и причалили. Я вас по хранителю узнала. Потом поняла, что сюда идете, я тут каждый коридор знаю… Соседняя ложа не была закрыта… Подсмотрела, подслушала… Решила тоже шагнуть…

    Как мне хотелось ее в самом деле сбросить вниз! У-у-у! Но за локоть меня уже цепко держала Машка, и я только зарычал со злобой:

    – Ты хоть знаешь, куда ты попала?! Здесь людишки пьют кровь своего здания! Здесь строения – живые! И здесь тебя может убить любой встречный, потому что ты – чужачка!

    – Все, я поняла! Была неправа! – лепетала Эмма, сглатывая слезы и уже практически рыдая. – Я просто хотела доказать всем, что я чего-то стою… Что надо мной нельзя смеяться…

    – «Просто»?! Да ты – дрянь шелудивая, никогда мозгов не имевшая! – уже не только рычал я, но и тряс ее, как куклу.

    – Не надо!.. Прости… Я сейчас немедленно шагну обратно…

    И тут до меня окончательно дошел весь маразм создавшегося положения. Какое, к бананам, обратно? Что она мелет?! Даже из Содруэлли мы не в Рушатрон попадем, а в руины Пантеона у Борнавских долин. А там – засада, скорей всего. И что прикажете делать с беременной дурой? Оставлять здесь до лучших времен? Тогда уж точно она не выживет.

    Мои панические мысли прервало предупреждение Марии:

    – Нас заметили снизу! Смотрят!

    В самом деле… Среди броуновского движения внизу появился замерший островок из десятка лиц, обращенных наверх. Да и другие люди начинали притормаживать возле этого островка и поднимать головы. Поэтому пришлось нам быстро ретироваться на внутреннюю лестницу, так и волоча принцессу в руках, словно тряпичную куклу. Но уже там моя жена набросилась на меня со всей решительностью, проявляя неуместную женскую солидарность:

    – Нельзя с ней так! Она хоть и поступила неверно, но в положении! А ты ее трясешь, словно грушу!

    – Логично! Эту дрянь надо не трясти, а…

    Правильного синонима к ругательному слову я не нашел. Зато попыталась что-то вякать наша нечаянная попутчица:

    – Ты вульгарный и мерзкий! И никогда не сравнишься с деликатным Феофаном! И я счастлива, что судьба меня свела с ним, а не с тобой! Отпусти меня немедленно, я пойду обратно. Шагну! Высоты не боюсь!

    – Феофан?! Ха! Да он бы тебя сразу убил! – возмущался я. Только меня уже императрица оттерла окончательно от будущей мамочки и пустилась в объяснения:

    – Эмма, назад из того места портала нет, только сюда. Поэтому тебе придется идти с нами окружным путем. А он очень, очень опасен. Поэтому успокойся, возьми себя в руки и пообещай, что будешь с этого момента беспрекословно выполнять все распоряжения Бориса. Ну?!

    – Обещаю! – тут же воспрянула духом принцесса. – Вы не сомневайтесь, я умею быть дисциплинированной. Если бы не… – она зло покосилась на меня, – я бы до сих пор горя не знала, служа в лучшем полку наемников. А вы знаете, слабых воинов туда не берут. И беременность мне не помешает сражаться.

    Это мы знали. Жесткий отбор проводят в любой полк. Ибо желающих повоевать со зроаками – хоть отбавляй. Берут лучших, чтобы плохо подготовленные даром не гибли.

    Эти размышления меня вдруг здорово успокоили. Да и ругательствами или мордобоем (точнее, поркой мягкого места) ничего я не добьюсь. Следовало резко ускориться на знакомом маршруте, пока по лестнице снизу к нам не поднялись особо любопытные. Я-то был похож на местного, но вот они могли не разобрать толком, кого собираются сбросить вниз. А тут еще недавно война шла, шпионы шныряли, то да се.

    Поэтому я сурово прорычал в лицо сжавшейся Эммы:

    – Я впереди, ты за мной! В полной темноте держишься за мой плащ! Любая инициатива – наказуема! Только беспрекословное повиновение! Поняла? – Получив утвердительный кивок, скомандовал: – Пошли!

    И устремился вниз. Машка шла замыкающей. Нам только и следовало опуститься на несколько этажей, где от лестниц отходил в сторону первый горизонтальный коридор. Но все равно мы не успели. Как раз на развилке мы почти столкнулись с прущими наверх местными рыцарями в количестве трех штук. В руках они несли по трего, освещая себе путь, и в нашу сторону успели рыкнуть первыми:

    – Стой! Кто такие?

    – Сновидения лихие! – последовал мой ответ вкупе с сонными эрги’сами. – Отдохните, ребятки!

    Тела попадали кое-как, сползая вниз по крутым ступенькам, а мы нырнули в темный зев коридора. Только вот рыцарей оказалось четверо, один отстал. Поняв, что с товарищами что-то не так, он заорал, словно оглашенный:

    – Тревога! Чужаки в Доме!

    Ухнуло, сотряслось, зазвонил веселенький на звук колокольчик. И уже через пять минут гигантский дворец превратился в растревоженный муравейник. Наверняка здесь имелась некая особая система оповещения. И все бросились вылавливать любых подозрительных внешне индивидуумов.

    А как это нам мешало! Но лишь вначале. Пятерых пришлось усыпить, пока я не вспомнил о своих новых умениях. И вскоре уже к цели шагали три местных рыцаря с трего в руках и расталкивали грозными окриками всех встречных-поперечных. Хорошо шли, бравурно, хоть песню запевай.

    Что мне не понравилось, так это картины во весь рост, которых здесь в прошлое посещение не было. Причем висели они на самых выгодных местах, сразу бросаясь в глаза своим очевидным совершенством. И радуя истинного ценителя живописи разнообразием изображаемых сцен.

    Вот юноша со стройным телом сиянием с рук излечивает Первого Лорда. Вот он тем же способом излечивает прекрасных танцовщиц. Здесь он страстно совокупляется с танцовщицами (подобных картин было больше всего), а здесь ему в этом благородном деле помогает благообразный старец с седыми волосами и аккуратной бородкой. Имелись и триптихи, на которых Первый Лорд одаривает молодого юношу бесценными подарками, а светящиеся от счастья танцовщицы (их лица подозрительно напоминали лики святых с нимбами) взирают на сцену награждения с ощущаемым на физическом уровне восторгом. Дары тоже прописаны тщательно: хорошо виден мягкий шлем, усыпанный бриллиантами, и музыкальный короб местного магнитофона, отделанный драгоценностями и золотыми инкрустациями еще более аляповато.

    Иначе говоря, здесь ни капельки не стеснялись вывешивать картины самого фривольного толка в наиболее людных местах.

    Да и я бы не заморачивался уровнем здешней распущенности и вседозволенности, если бы… Если бы молодой, красивый юноша не был срисован с меня. Не с такого, какой я сейчас, а в полной красе, еще до боя с превосходящими полчищами зроаков.

    И как я ни распинался приказным тоном:

    – Под ноги смотрите! По сторонам не глазеть! – ничего не помогло.

    На пятой картине Эмма меня узнала. На седьмой и знаменитого магистра рассмотрела. А на девятой не выдержала:

    – Это же Борис! И барон Строган Белых!

    Оказалось, моя жена опознала меня еще на первой картине, потому что прошипела нам в спину:

    – Сразу рассмотрела, как тут целители задания Кургана выполняют! И кого они здесь лечат! – И по ее тону я понял, что она на грани срыва и может устроить скандал в любой момент.

    Поэтому примолк и постарался ускориться. Благо, что до нужного места мы дошли минут за пять. Да только и в этот раз сразу проскочить к потайному ходу в самом темном углу не удалось. Путь преградили два рыцаря, один из которых направлял на нас странную загогулину, вроде как деревянную:

    – Стоять! Кто такие?

    Это у них здесь вместо пароля или как?

    – Вы что, слепые? – вновь срифмовал я, кидая два сонных эрги’са.

    Один рыцарь свалился с ног как подкошенный. А вот второй принял подарочек своей загогулиной и хоть бы хны. Ну разве что побледнел чуток, выкрикивая:

    – Кто вы такие? И почему скрываетесь под иллюзиями наших воинов?

    Это уже меня озадачило не на шутку. Он не только отразил мою атаку, но еще и рассмотрел наши фантомные обманки! Маг? Да по уровню не ниже экселенса? Убивать его? Так вроде не собирался трупы тут оставлять.

    Зубы, конечно, попытался заговорить:

    – Идем себе, никого не трогаем… Если нам не мешают.

    – Куда идете?

    – Вон туда.

    – Там тупик! И здесь имеет право пройти только Каранебес!

    Сразу у меня вырвался вздох облегчения. Пришло рациональное понимание, что здесь окончательно помешались на культе прославления случайного Проходимца. Здесь мы с магистром истории выпивали в компании рыцарей. Пили кровь данного Дома. Не умерли, как обычно случается с чужаками. Потом здесь же таинственно исчезли. Но нас запомнили и впоследствии опознали: Каранебес и его помощник. И сообразили, что здесь мы шли не зря. Поставили пост с магом и с самыми навороченными средствами магического толка.

    И хорошо еще, что сразу атаковать не начали. Ни я, ни они.

    Но зато теперь мне вроде и скрываться не стоило. Сняв с себя обманку, посветил себе в лицо. Не прежний красавец, но сходство никуда не делось:

    – Ну я Каранебес. Теперь можно пройти?

    – Конечно, господин! – склонился маг, отступив в сторону. – Счастливой тропы!

    Пропустив женщин вперед, я нагнулся к не разгибающемуся мужчине:

    – Ты тут не стой столбом-то. Можешь идти. И это… никому обо мне в течение часа ни слова! Понял?

    – Ухожу. Но молчание мое бессмысленно. Информация о вашем прибытии, господин, с этого жезла уже поступила к Первому Лорду и к обеим Неприкасаемым. Они успеют приготовиться к вашей встрече.

    Развернулся и потопал за ближайший угол коридора. Даже на лежащего товарища не оглянулся. А меня вдруг обеспокоила проснувшаяся паранойя: «К какой именно встрече они успеют приготовиться? Она мне в любом случае не нужна! Пусть в самом положительном аспекте, как встречают бога, и то не следует красоток танцовщиц сводить с Машкой. А ведь возможен и негативный вариант. Люди разные, а Первые Лорды – тем более. Мог затаить на меня зло, обиду: ведь ограбил, забрав все самое ценное. Если называть вещи своими именами. Да и девиц сделал Неприкосновенными. И никакой культ моей личности не спасет, если он у себя в спальне грамотную ловушку организовал… Наоборот, очередными картинами дворец завесит, на которых я, окровавленный, умираю у него на руках. А он рыдает, рвет на себе волосы по всему телу и печалится…»

    – Ну, чего задумался? – вывела меня из размышлений «Крапива». Потому что скрипучий голос колол не хуже той самой крапивы. – Заволновался перед свиданием? Или думаешь, как на время от нас избавиться?

    – Скажешь такое! – буркнул я, проходя в самый угол тупика и начиная вскрывать потайную дверцу. – Засаду могут и здесь устроить. Так что вести себя аккуратно, вперед меня не лезть, быть готовыми к самому худшему. И лучше всего проскочить то место без задержек. Иначе потом трудно будет пробраться к выходному порталу.

    – Хуже уже не будет. Тем более для тебя!

    И где она язвительности столько и яда набрала? Кажется, наша принцесска с ней поделилась. Или весь свой яд отдала.

    Мало того, она продолжила ворчать и дальше в том же духе. Вроде и негромко, себе под нос, но с моим-то слухом я каждое слово различал. И она это знала!

    На споры и отговорки у меня уже совсем сил не осталось. Мечтал как можно быстрей добраться до портала, проскочить обратно в мир Трех Щитов и уже там громить, резать, рвать и кромсать кого угодно. Пусть там хоть десять засад нас ожидает, проще с ними справиться, чем выслушивать язвительные, полные сарказма угрозы-обвинения.

    Ловушки отключил, оказались нетронуты. Прошли опасное место – вновь задействовал. Хотя и заметил, что руки почему-то трястись стали. Точно – старею!

    Потом и к дверце потайной добрались, выводящей в спальню местного монарха. Строго приказал оставаться женщинам в пяти метрах, а сам приник к одному из смотровых отверстий. За ним – полная тишина. И гигантской кровати, стоявшей там прежде, не видно. Зато все остальное очень напоминает начальную сцену из спектакля «Клеопатра в тронном зале ждет Цезаря».

    Только здесь на заднем плане сразу три трона. На самом большом, справа, восседает с угрюмым видом Первый Лорд. Причем его угрюмость вызвана недовольством: он что-то гневно шепчет в сторону мечущихся слуг, которые спешно накрывают расположенные на переднем плане столы.

    Под задней стенкой стояло два ряда мужчин и женщин в белых одеяниях. По всем моим пониманиям – хор. Неужели споют нечто обалденное в мою честь?

    С левой стороны, на тронах меньших, зато более ярко украшенных, обе Неприкасаемые. Причем с момента нашей встречи они стали только лучше. Спокойные, самоуверенные, завораживающе прекрасные лица. И довольно смелая, почти ничего не скрывающая одежда. Если Машка такое увидит, ее выдержка точно рассыплется на куски.

    Поэтому я метнулся назад, на ходу разрывая один из плащей:

    – Точно засада! Как и я предполагал! Будут бить по глазам страшной магией и давить на уши невыносимыми звуками. Я-то выдержу, а вот вас надо укутать. Стоять!

    Ну, Эмму мне удалось укутать великолепно. Еще и метки специальные на уши наложил, отсекающие слух снаружи наглухо. А вот Машка лишь презрительно фыркнула, отступая назад:

    – Не смей ко мне прикасаться!

    – Поверь, так будет лучше и никто не пострадает! – сделал я максимальное по искренности заявление.

    Это неожиданно подействовало, хотя я и приготовился к длительным уговорам. Императрица Герчери дала себя укутать, потом отрезать все звуки, к ней доходящие, и покорная, ведомая за руку прошла в открывшуюся потайную дверь. А вот за дверью-то все и случилось.

    Глава двенадцатая
    Опороченный навсегда

    Хор в самом деле запел торжественную кантату. Обе Неприкосновенные встали и величественно мне поклонились. Слуги пали на колени и коснулись лбами роскошных ковров. Потом вскочили на ноги и уже пялились на нас во все глаза.

    А властитель заговорил, легко перекрывая своим басом хор:

    – Приветствуем тебя, Каранебес! Присядь, утоли свой голод на дальнем пути.

    И величественным, щедрым жестом пригласил за стол. В сущности, я не так давно обедал, но увиденные мною деликатесы, а также дурманящие ароматные запахи вдруг легко убедили безвольное сознание: «Ты самый голодный человек на свете!» В самом деле, я ощутил себя способным съесть быка. Или, в крайнем случае… маленького быка.

    Только вот вовремя сообразил, что обоняние у своих спутниц не заглушил. Значит, чревато здесь задерживаться и вообще встревать в какие бы то ни было разговоры. Так и продолжая движение, ответил твердо:

    – И я желаю здравствовать вашему Дому! И в следующий раз постараюсь выделить времени для посещения больше. Сейчас же некогда, спешим!

    Хор стал петь троекратно тише по взмаху одной из Неприкасаемых, и она взмолилась:

    – Задержись, Каранебес! И проверь, как взрастает твой ребенок у меня внутри. Ибо наши целители утверждают, что плод не в порядке, да и я сама испытываю часто неприятные ощущения.

    – Хорошо, ради этого постараюсь зайти сюда буквально на днях…

    Глянул назад и остановился с самыми фатальными мыслями. За меня держалась только Эмма. Мария давно отстала, без разрешения сняла ткань с головы и теперь с нехорошей ухмылкой бросала взгляды то на меня, то на восседающих на тронах женщин. И конечно же, она слышала каждое слово.

    И сама молчать не стала. Хотя ее язвительность могла заморозить насмерть:

    – Ради такого важного дела можно и задержаться на полчаса. Дети – важнее спасения иных миров! – Затем прошла, бесцеремонно уселась за стол, используя для этого центральный из трех предоставленных стульев. Уже набирая ложкой какой-то экзотический салат к себе в тарелку, пафосно отдала мне распоряжение: – Эмме тоже глаза и уши разуй, пусть перекусит. Беременным надо есть часто, но немножко.

    – Каранебес! – заговорила вторая Неприкасаемая с восторженной улыбкой. – Это твои жены? И тоже беременные?

    «А, будь что будет! – смирился я с фатальными обстоятельствами. – Сгорела хата, не жалко и сарая!» – снял бурнус с головы принцессы и кивнул ей на стол:

    – Угощайся! Только не переедай. – После чего ответил на заданные вопросы: – Беременная только она, моя родственница. А вот эта – моя жена, императрица Герчери.

    – Герчери? – оживился Лорд. – А ведь у нас есть дивная легенда о погибающем мире с таким именем! Значит, он не погиб?

    Так как Машка ела с равнодушным видом, пришлось отвечать мне:

    – Погиб! Но моя супруга, дочь богини Герчери, создала одноименную империю в ином мире.

    Обозначенная дочь богини глянула на меня зло, хотела сказать что-то резкое, но передумала в последний момент. Вновь обратила внимание на свою тарелку. Ну и пока мы так общались, а я тоже усаживался за стол, все слуги и участники хора по взмаху повелителя покинули помещение. Двери плотно прикрылись, и лишь после этого Первый Лорд заговорил:

    – И у меня большое горе, Каранебес. Во время твоего визита к нам случайно покинула Дом вместе с дарами тебе одна ценная для меня вещица. Имя ей – трелуар. Мне без нее – никак! Поэтому прошу тебя, подумай: нет ли какой возможности, чтобы вернуть эту вещицу? Взамен я готов одарить тебя в десять раз щедрее, чем в прошлый раз!

    Поняв, что я смотрю на него непонимающе, поспешно исправился:

    – В сто раз! Стократно щедрее!

    Пришлось делать вид небольшой заинтересованности и глубокого раздумья. Потому что я сразу понял, о чем идет речь, просто не знал названия штуковины в виде футляра для очков. Кстати говоря, Лобный Камень об этом предмете у меня не спрашивал. Видимо, ему хватило самого факта изъятия трелуара у его владельца. Знать бы еще, для чего оно служит?

    Поэтому я весьма осторожно стал подбирать каждое слово:

    – Моя обязанность – выполнять волю Небес. Поэтому я и забрал, что было велено. А что оно и для чего, я и сам толком не знаю. Так что мне самому придется просить и спрашивать…

    – Есть хоть надежда, что у тебя получится уговорить Небеса?

    Мне нравилась его деликатность и непосредственность при обещании огромной взятки. О том, что я его банально ограбил (хотя мне больше нравился термин «изъятие трофеев»), он ни словом не заикнулся. Ни про шлем, ни про магнитофон, обшитые бриллиантами и ценные в магическом плане, – ни слова не сказал. А вот за вещицу готов был выложиться по полной. Что она ему? И не пригодится ли она мне?

    Пришлось скорчить рожу как можно печальнее:

    – В этом ручаться не могу. И так Небеса оказались недовольны, что я тебя не расчленил, а наоборот, вылечил. В итоге я не получил заработанного вознаграждения…

    – Я тебе его полностью компенсирую! – тут же последовало обещание.

    – Вряд ли. У нас, видишь ли, расчеты идут скорей духовными ценностями.

    – Такими, как некогда здесь висевшая картина «Пастушка»?

    Я припомнил действительно шедевральное полотно, которое похотливый магистр истории вырезал для своей императрицы Ваташи в подарок. Полотно могло погибнуть во время побоища с людоедами, и хорошо, что я его с остальными трофеями припрятал в мире Набатной Любви. Но делиться я своими воспоминаниями не спешил. Просто возразил:

    – Нет, еще более духовными и совсем не материальными. – Очень хотелось расспросить, для чего используется трелуар или что он производит, но показывать свою чрезмерную заинтересованность не стоило: – Но я буду просить за тебя. Хотя сразу вынужден указать на очевидное: раз Небеса приказали изъять эту вещицу, значит, они весьма недовольны были эффективностью ее использования. Это же очевидно.

    – Ну и как я мог использовать трелуар?! – досадовал Лорд с явной горячностью. – Если энергии у нас хватало только для одного раза в год! И на поиск оставалось всего два дня! А ведь у меня – столько детей! И все любимые, и всем хочется счастья. Вот будь у нас истинный источник силы – я бы со всей душой и для всего мира… А так?

    – Сочувствую. И мне приятно твое гостеприимство, вкупе с многообещающей щедростью. Радует также, что пуповина Туарта возвращается к миру, что немаловажно. Поэтому буду просить за тебя, используя все свои скромные возможности.

    Обтекаемо пообещал, если что, не придерешься. Ну и сам хоть что-то прояснил: штуковина приносит счастье, обладает возможностью какого-то поиска и жрет прорву магической энергии. А может, и простое электричество сойдет, только в большом количестве.

    Ну и пора было бы двигаться дальше. Только и следовало выполнить просьбу бывшей танцовщицы. Отказать в этом – на самом деле бесчеловечно. Так что ничего толком и не попробовав за столом, я двинулся к расписным тронам:

    – Хорошо бы тебе лечь на спину.

    В помещении больше не было никакой мебели. Зато связь между ручками тронов и слугами – существовала. Не успел кто-то заглянуть в дверь, как прозвучало распоряжение, и вскоре два типа принесли удобную, на высоких ножках кушетку. Подобные используют в больницах, в приемных отделениях поликлиник.

    Пока прелестница с божественным телом укладывалась на кушетку, ее тряпочки и ленточки, заменяющие одежду, весьма провокационно приоткрывали самые интимные места. Но я-то сдержался. А вот Машка прекратила есть и сидела розовая от ревности, еле сохраняя вежливое молчание.

    Минут пять ушло на осмотр и понимание происходящего. Положение и в самом деле оказалось опасным для ребенка. Он был неудачно развернут и оказался в петле пуповины. По сути, предстояла весьма несложная процедура смещения плода, которую, после осмотра Двухщитными беременной, делали те же Трехщитные. Это мне еще патриарх Ястреб Фрейни объяснял.

    Когда я поведал о проблеме и удивился невмешательству здешних магов, последовало объяснение:

    – Они так глубоко не видят. И уж тем более не сумеют развернуть плод.

    А я ведь тоже не мог гарантировать, что у меня получится. Одно дело рассмотреть или просто вылечить явное заболевание или патологию, а другое – забраться магическими щупами внутрь человека. После чего, не повредив при этом ребенка, правильно его развернуть.

    И кто бы мне мог в этом помочь? Или подсказать? Посмотрел вопросительно на своих спутниц, но те одинаково пожали плечиками. Явно никогда с подобным не сталкивались. И пришлось самому, экспериментируя на ходу и чувствуя, как со лба капает пот, а по спине вообще катится ручейком.

    Как ни странно, мне помогли две полярные вещи боевой магии. «Мягун» – таранный удар по плоти человека сквозь щит или доспехи и эрги’с малого удушающего воздействия. Связав их вместе, сумел и внутрь проникнуть, и манипулировать там получившимися отростками. А уж сколько у меня при этом ушло моральных и физических сил – и представить сложно.

    Вернулся в реальный мир через час. Лорд сидел за столом и о чем-то оживленно болтал с Машкой. Эмма и вторая Неприкосновенная стояли рядом со мной и мягкими тряпочками вытирали у меня пот со лба и шеи. А я устало выдохнул и признался:

    – Почти мертвых оживлял – усталости не чувствовал! Но тут десятикратно тяжелей пришлось.

    – Как и чем я тебя могу отблагодарить, Каранебес? – тихо спросила мать моего будущего ребенка.

    Я же покосился в сторону стола и печально вздохнул:

    – Да не за что меня благодарить. Это я сам виноват, что тогда не удержался. За что сейчас и буду наказан.

    – Ничего, – улыбнулась она, – все будет хорошо! – Осторожно встала, прислушиваясь к себе, блаженно выдохнула и потопала к Машке. Там низко поклонилась и с воодушевлением перешла к панегирикам: – Благодарю тебя, Герчери! Будь славна в веках, и пусть ваши дети не ведают печали. Будут славны твой род и твоя семья, твой супруг и ваша любовь! И пусть хранят вас Небеса, тебя, Герчери, и твоего мужа!

    Еще раз поклонилась в пояс и вернулась к своему трону.

    Несмотря на аппетит, есть я не стал. Только выдул кувшин сока, вроде как из манго. После чего скомандовал:

    – Уходим! Счастливо оставаться. До следующей встречи! – Ну и, проходя мимо Лорда, шепнул ему: – Лучше внутрь стен не входить, там – смерть. И за нами следить нельзя, тоже чревато для здоровья.

    Местный властелин кивнул с пониманием. Хотя скорей всего потайные переходы все-таки проверит и постарается изучить, не считаясь ни с какими жертвами.

    Мои спутницы чинно прошли за мной в угол громадной комнаты, а потом первыми нырнули за открытую мною потайную панель. Постояли в образовавшейся темноте, пока я дезактивировал ловушки, а вот когда двинулись дальше, пользуясь сразу двумя подвешенными мною зырниками, Машка наконец-то сорвалась:

    – Ты мне больше не муж! Такому злостному лгуну – не место рядом со мной!

    – Да я тебя и не обманывал, – оправдывался я, понимая всю бесполезность этой затеи. – Ну… недоговаривал чуть-чуть… Не хотел тебя расстраивать.

    – Не хотел?! – сердилась моя подруга, словно забыв, что с нами человек посторонний и к нашим семейным ссорам непричастный. – Да ты и сейчас был готов взгромоздиться на нее, прямо на кушетке! Думаешь, я не видела твоего вожделения?!

    От такой напраслины даже Эмма возмутилась:

    – Маш, да ничего такого он не думал. Ему не до этого было.

    – А тебя, глупая овца, никто и не спрашивает! Ты вон сама не знала, от кого у тебя ребенок. И не факт, что этот похотливый приап не обманул вместе с тобой и Феофана!

    – Ну, знаешь ли!.. Отцовство Феофана эксперт доказал!

    – Ага! Просто пожалел тебя, дурочку. Чтобы ты на улице от голода не умерла, вот и возвел напраслину! – несло разгневанную императрицу. – Да и этот экселенс, стоящий возле тебя, что угодно может сотворить. Разных меток наставить да на кого угодно свою вину свалить! Не правда ли, Борюсик?

    Так она меня в детстве называла, когда хотела задеть больней.

    – Неправда! – злился я, не в силах сдерживаться. – Если я в чем-то виноват, то не надо с больной головы валить на здоровую! Феофан обожает Эмму, и она его любит. Не надо вбивать между ними клин недоверия.

    – Любит она, как же! А все-таки за тобой помчалась, подвергая ребенка смертельной опасности, да? О чем это говорит?

    – Я хотела доказать… Вы надо мной смеялись… – лепетала что-то Эмма.

    С одной стороны, она служила неким громоотводом, но, с другой стороны, ненавижу, когда кого-то обвиняют огульно. Поэтому замер на месте, развернулся и рявкнул на разошедшуюся императрицу:

    – Замолчи! Наши отношения будем выяснять дома! И вообще сейчас не шуметь и не разговаривать! Выход совсем близко! – И опять двинулся дальше.

    Но за спиной было четко объявлено:

    – Мы уже все выяснили! – И как окончательный приговор: – Ты мне больше не муж! – Последовала пара секунд тишины, и она произнесла совсем иным тоном: – Эмма, а ты извини, сорвалась, была неправа.

    Ну вот и за что мне такие напасти? Сердце вдруг заболело, в боку закололо, в горле запершило, да и вообще мне поплохело. Уж я-то знал, насколько Машка хозяин своего слова. Скажет как отрубит. А если бы она еще узнала о Шаайле? Да о моем многоженстве на Дне? Еловая жизнь! Не лучше ли нам в самом деле разойтись, не играть в семейственность? Это она сейчас чудом не сорвалась на крайности, а будь мы в иной, неофициальной обстановке? Этак меня и вуаль Светозарного не спасет!

    Занятый своими проблемами, я не прислушивался к шепоткам за своей спиной. Рассмотрел через зрачок, что с той стороны пусто, и вышел со спутницами из потайного хода. Вновь обернул нас фантомными оболочками местных рыцарей да и двинулся к известному мне порталу. Тревогу давно отменили, на нас никто не обращал внимания, ну и по общему настрою понималось: народ ликовал оттого, что снова появился Каранебес.

    Картины с моим изображением и на второй половине пути встречались. Вызывая презрительное фырканье за спиной или сдержанные смешки. А я запоздало вспомнил, что не спросил: кто это все рисует и почему такое изумительное сходство с оригиналом? Порой возникало подозрение, что художники неделями наблюдали за нашим развратом, делая детальные наброски и эскизы.

    Ну, и раз мы тут идем не скрываясь, имея возможность присматриваться ко всему, то я стал тщательно выискивать значки порталов в иные миры. Раз есть два портала, просто обязаны существовать и другие. Вначале охватывал взглядом все пространство помещения, сразу прикидывая, откуда удобнее всего «шагнуть». Потом уже более тщательно присматривался к конкретным местам. Использовал максимум своего зрения, предполагая, что значки могли оказаться под толстыми слоями штукатурки и краски.

    Увы! Так ничего и не нашел. Только зря время потратил. И вот шептала мне интуиция: «Есть! Есть тут значки! Не может не быть их в таком здании. Это же Дом! Живое существо, имеющее связь со всей пуповиной, дающее своим обитателям напиток из своих вен (коммуникаций?), очень похожий на вино».

    И тут меня озарило: «Раз Дом живой, то он вполне может устроить саботаж, скрывая от меня порталы в глубине своих стен (считай – кожи). Препятствовать моему проходу он не имеет права. А может, и сам заинтересован в моем появлении и в восстановлении мира. Иначе был бы сожжен и разрушен. То есть получается, чтобы присмотреться к здешним значкам, мне надо с Домом подружиться? А как? Попить его «кровушки»? Ни за что! Лучше поищу в иных местах. Да и от Лобного Камня надо ультимативно потребовать, чтобы он мне открыл тайну открытия его порталов. Там их – сотни, а воспользоваться ими не получается».

    Принял такое решение, когда мы уже добрались к нужному месту. Предстояло шагнуть в мир Трех Щитов. И как раз туда, где неизвестные пленили Леню Найденова.

    Глава тринадцатая
    Горячий прием

    Так как нас никто не видел и не преследовал, мы тщательно обговорили наш выход там, распределив последовательность действий при максимуме возможных обстоятельств. Несмотря на наш «развод», Машка отнеслась к обсуждению серьезно, понимая, что репетиций быть не может. Переход – только в одну сторону. Разве что уже оказавшись там, можно в самой критической ситуации развернуться назад и шагнуть с края расщелины в мир Набатной Любви.

    Но если там засада, то желательно этого не делать, а уничтожить вначале всех врагов до единого. Иначе секрет перехода окажется в руках неизвестного нам противника.

    Разве что Эмме мы разрешили воспользоваться запасным выходом. И то я ее наущал, строго сводя все к самому главному:

    – Ждешь десять минут. Шагаешь с закрытыми глазами. Если сразу слышишь мой или Марии крик «Шуба!», тут же разворачиваешься и широко шагаешь обратно. При этом не обращай внимания ни на вспышки, ни на крики или даже на попытки тебя коснуться.

    Что в мире Набатной Любви находится, она уже знала, как и о наличии в обоих колодцах оружия, и о том, как защищаться, вздумай враги сунуться следом за ней. А видя мое перекошенное от напряжения лицо, не решилась заикнуться о своем участии в разгроме засады.

    Ну и больше всего я надеялся, что засады в подвалах Пантеона нет. Очень уж не хотелось, чтобы мои спутницы рисковали жизнью.

    Пошел первым. И с первого момента осознал несбыточность моих надежд. Несмотря на полную темень, прекрасно рассмотрел кучу замаскированных тел, залегших в разных местах подвала. Да на своде, ближе к пролому в стене, виднелось несколько развешенных, готовых к падению вниз сетей.

    Сразу присел, сместившись на метр в сторону, а вместо себя послал вперед беззвучно скользящую иллюзию. Почему сеть не висела над порталом, разобрались мы гораздо позже. Получалось, что Леня прошел вперед десяток метров, и его только там заметили. Потому и решили, что портал выхода примерно возле пролома. Поэтому и вторую засаду устраивали именно с учетом своих рассуждений.

    Моя иллюзия добралась до пролома, и у нее над головой вспыхнул светляк максимальной мощности. Подобный зырник не каждый экселенс мог создавать. Ну и еще раньше в неподвижные тени стали лететь непрерывным потоком разрушающие эрги’сы. Темные, с максимально взрывной силой, ибо о взятии пленных я думал меньше всего. В любом случае при таком количестве врагов надо бить насмерть.

    Так что поначалу враг ослеп от яркого света. Затем все свои атаки и сброшенные сети сосредоточил на моей иллюзии. При этом и с той стороны пролома ринулись сонные молнии, магические стрелы и пущенные, как из пращи, таранные удары. Некоторые чуть меня в расщелину с колодцем не смели. Спасли вуаль и скорость смещения влево.

    Тогда как некоторые типы с моей стороны попали под обстрел своих же подельников. Послышались возмущенные вопли, стоны, крики боли, перемежаемые громкими, но совсем не согласованными командами. Зато я быстро вычленил командиров и уничтожил двух из четырех. Неразберихи сразу стало больше.

    Отсчитывая внутренне идущие секунды, я по большой дуге успел проскользнуть к краю пролома и начал массовое истребление противника с той стороны. За секунду до этого из портала появилась Мария. Полное освещение ей сразу помогло сориентироваться и в отчаянном броске накинуться на тех, кто оставался по ее правую руку. Рапира мелькала, словно росчерки молнии, убивая любого, вставшего на пути противника. Тогда как Светозарной никакие контратаки со стороны даже царапины не нанесли.

    Моя подружка грамотно не входила в ближний бой, следила, чтобы под ногами раненых не оказалось и никакая сволочь не смогла бы продавить вуаль физическим воздействием рук. Иначе говоря, сама зверствовала, а к себе никого не подпускала. Хоть пособие снимай для начинающих фехтовальщиков, имеющих пояс с пятнашкой груанов.

    Сообразив, что оставшихся вокруг нее Машка и сама добьет, я ринулся вперед, стараясь прорваться к лестнице наверх, тем самым перекрывая путь для побега оставшимся в живых. Потому что на ногах с моей стороны врагов оставалось очень мало. А при отсутствии выбитых мною крикунов-командиров никто не решился на отступление. Все с упорством, достойным лучшего применения, продолжали меня атаковать до тех пор, пока не пали все.

    Разве что последнего шустрика сбил, когда тот пытался юркнуть в самый темный угол подвала за лестницей и где-то там спрятаться.

    На весь скоротечный бой у нас ушло минуты четыре, не больше.

    Еще с минуту я просто добивал слабо шевелящиеся тушки, но уже сонными эрги’сами. Все-таки вспомнил о пленных. Когда из пролома осторожно выглянула императрица, бросил ей:

    – Следи тут и встречай Эмму! – А сам начал разгон в сторону лестницы.

    Я вознесся наверх по крепкой, сделанной из толстых досок лестнице и с последним толчком выскочил наружу как пробка из бутылки, взлетая над люком метра на четыре. Это помогло избежать моей тушке мощнейшего залпа из десятка луков и двух аркабаллист – осадных луков, предвестников арбалета. Моей вуали только и пришлось что отразить две бронебойные стрелы. А вот если бы в меня попали два стальных стержня из аркабаллист, не знаю, как бы я сражался дальше.

    Еще находясь в прыжке, начал кидать эрги’сы максимальной взрывной силы. Некогда было бить прицельно, бил по площади, намереваясь хотя бы с ног лучников свалить. Хорошо помнил, что и Светозарные смертны. Ну и не прогадал, попадало с ног большинство. И уже сам, приземлившись на ноги и начав двигаться в стиле рваного маятника, вскоре упокоил всех неприятелей. Хотя один и попытался откатиться в сторону сложенных в бухту на краю обрыва веревок. За веревку ухватиться не успел, зато беспрепятственно покатился дальше. Если я в него и не попал, то после падения с высоты в сорок метров – не выживают. Жаль. Видя, что это последний из делегации встречающих, я пытался его всего лишь усыпить.

    Коротко оглядев окрестности, я бросился обратно к лестнице:

    – Машка? У тебя порядок?

    – Да. Жду Эмму. Твои светляки тускнеют! – И тут же, не меняя тона: – Еще раз обратишься к моему величеству подобным образом – казню! Не забывайся, плебей!

    «Серьезно ее переклинило! – досадовал я, обегая еще раз лежащие тела. – И как теперь мириться? Да и стоит ли?» – потому что самого зло стало разбирать: мало ли что с человеком в иных мирах случается! Тем более до женитьбы! Понимать надо! Да и Лобный Камень Машке четко указал: «Ревновать нельзя!» Подобные распоряжения – превыше всего.

    И постарался сменить тему размышлений, вспомнив, что сам действую вразрез с полученными указаниями.

    Первый сюрприз, хотя и вполне ожидаемый, – враги совсем не зроаки. Хотя форма шлемов, расширенных книзу, походила на зроакскую. Лица массивные, скуластые, очень напоминающие своей строгостью и угловатостью жителей Перу. Но тут я мог ошибаться, ассоциации порой самые неожиданные возникают, когда трупы рассматриваешь.

    Всего лучников и стрелков из баллист оказалось пятнадцать человек. Воины как на подбор, разве что доспехи немного диковинные. Все из квадратных пластин гибкого металла, наложенных в два слоя и в шахматном порядке. То есть слои «гуляли» между собой, придавая доспехам особую гибкость и функциональность. Да и «металл» являлся каким-то высокопрочным сплавом.

    Присмотрелся и к аркабаллисте. Мощная дура оказалась! Из такой получить в упор трехкилограммовой стрелой-стержнем – сродни попаданию снаряда. Моей вуали мало не показалось бы, и далеко не факт, что я отделался бы простыми синяками. Что характерно, такого опасного метательного оружия в данном мире я до сих пор не встречал. Наши с Леней арбалеты, которыми мы перебили кучу людоедов, – не в счет. Мы их с Земли захватили.

    Остальное оружие: мечи, кинжалы, луки и копья – хоть немножко, но тоже имели свои отличия. Что еще поразило, так это запасы стрел наверху и тяжелых стержней для аркабаллист. Такое впечатление, что засевший здесь отряд неизвестных собрался отбиваться от целой армии. Это подтверждали: сложенная из камней полевая кухня, три утепленные палатки, человек на восемь каждая, и несколько куч складированных плотно и накрытых брезентом продуктов. Время года здесь ближе к зиме. Она вроде и нехолодная; по рассказам поморов, даже здесь днем до десяти, восьми тепла, а ночью редко ниже нуля. Так что скорая порча запасам не грозила.

    Напоследок обежал всю площадку верхней плоскости горы, посматривая вниз. Никого! Ни зроаков, ни кречи. Но и лошадей нигде не видно, что весьма озадачивало: на чем тогда прибыли чужаки? Неужели их сюда доставили караваном, а сейчас отправились в следующий рейс?

    А мне ведь Камень ясно намекнул: чужаки воспользовались своим порталом. Дальность от этого места – не более десяти километров. А как выяснить, где он у них припрятан?

    Значит, пора начинать допрос тех, кто выжил. И я помчался вниз. Там меня встретило недовольное женское ворчание:

    – Почему так долго? В темноте сложно осматривать тела, да и Эмма пугается. И вонь здесь ужасная.

    – Да, меня тошнит, – добавила принцесса.

    Отвечать я не стал, хоть новый зырник подвесил и ткнул пальцем в сторону лестницы. Мол, выметайтесь! Потом стал резво стаскивать трупы в одно место, выискивая среди них тела с признаками жизни. Живых нашлось трое из двадцати восьми. Выволок эту троицу под открытое небо. Но пока освобождал их от брони, пока обыскивал, связывал, приводил в сознание, один помер.

    Мои спутницы выбрались на свежий воздух и теперь не просто бродили вокруг, а собирали трофейное оружие. Пробовали луки, пытались разобраться во взводе аркабаллист. Не помощь, конечно, но хоть не мешают, и то хлеб.

    Привел в сознание вначале одного. Тот оказался слишком словоохотливым, минуты три говорил, удивлял ужимками, показывал что-то мимикой и всем своим видом проявлял готовность к полному сотрудничеству. Одна беда: говорил он на ином, совершенно непонятном для меня языке. Как я ни щурился, как ни напрягал собственные извилины, ничего не понял.

    Женщины тоже лишь плечами пожали в непонимании. Разве что Машка нерешительно выдала:

    – Иранский напоминает. Вроде бы…

    Усыпил этого, чтобы он ничего не слышал, разбудил второго пленника. Он оказался не настолько бойкий словесно, но в любом случае рвался говорить и отвечать на любые вопросы.

    – Еще бы понять, что интурист хочет, – досадовал я. – Или это они так хитро избегают пыток? Мол, при всем желании не сможем выдать наши тайны. И что делать?

    Моя бывшая жена нагло фыркнула и добавила:

    – Тебе надо, ты и выясняй. Наша помощь завершена. Мы уходим. Отыщем коней и на восток, к тоннелю в империю Герчери.

    – А как же поиск Леонида? – вырвалось у меня.

    – С какой стати? Наверняка такой же развратный бабник и лгун. Иных друзей у тебя просто быть не может.

    Это уже перебор! Такие слова не прощают. Поэтому я сделал каменное лицо, скрывая гневные эмоции, и бросил с кажущимся равнодушием:

    – Скатертью дорожка!

    А что мне еще оставалось делать? Когда моего боевого, лучшего товарища оскорбляют напраслиной? Только – в игнор! Как бы сердце при этом кровью ни обливалось. Тем более непонятными оказались следующие слова императрицы:

    – И не вздумай отлынивать от своей должности атрегута коменданта! Как только управишься с делами, немедленно возвращайся в столицу империи Герчери!

    И ушла «искать» коней на открытой всем ветрам площадке. А я смотрел ей вслед и никак не мог понять: «Она что, всерьез думает, что я вернусь и буду терпеть командный произвол, как и прежде? Да она или полная дура, или… – второго синонима я так и не сумел подобрать. Разве что, вспомнив о принцессах, вслух рассмеялся. – Если вернусь, то чтобы забрать Катюшу и Верочку. Они со мной на край света согласятся отправиться. Ха-ха! И будет у меня две нормальные жены вместо одной ревнивой стервы!»

    Словно по заказу, Мария в тот момент повернулась на ходу и четко рассмотрела мою счастливую, злорадно улыбающуюся рожицу. Споткнулась, чуть не упала.

    Потом опять оглянулась, но я уже вновь усиленно продолжал допрос. Жаль, конечно, что язык непонятен, но если использовать все интернациональные жесты, налегать на мимику, интонации, рисование в пространстве, то все равно можно многого добиться. Было бы только время и желание. У меня и того, и другого, как мне казалось, хватало.

    Что немножко нервировало, так это полное отсутствие астрального следа ауры Леонида. Сколько я ни крутил головой по сторонам, сколько ни разглядывал края площадки, используя новые умения, ничего у меня не получалось. Либо Лобный Камень меня нужными способностями не наделил, либо ауру Найденова чем-то магическим прикрыли, когда отсюда забирали.

    Но это так, мысли, пока ни на что не влияющие.

    Четверть часа и два раунда с каждым позволили мне выделить все-таки более словоохотливого пленника. С ним диалог получался проще, доходчивее. А уж когда я на нем залечил две открытые раны на бедре и ноге, он вообще стал глядеть на меня как на папу родного и пытаться заранее уловить каждое желание. Хотя легче всего состоялось представление. Его звали Родри. Чем не сокращенное от испанского – читай латиноамериканского – имени Родригес?

    Со стороны, наверное, смешно смотрелось: показываю громадные челюсти зроака, потом как бы кусаю ими плоть и жую. Мол, людоеды. Потом машу руками: в этом мире есть? Знаешь об этом? Тот яростно кивает, знаю. А в вашем мире есть? Нет, что ты, как можно! Фу, какая гадость!

    Ну и чаще всего Родри кивал в сторону лаза, когда я пытался выяснить что-то о его мире. На третий раз я стал о чем-то догадываться. После шестого развязал пленнику уже здоровые ноги да и повел вниз по лестнице. Тот явно радовался, что-то быстро лопоча на своем якобы иранском.

    Внизу он настойчиво стал кивать подбородком в тот самый угол за лестницей. Еще и ногами топал на месте, утверждая: надо идти именно туда. Но я не спешил, зато опять попробовал отыскать астральный след ауры Леонида. И он у меня оказался прямо перед носом! А потом прямиком, на уровне бедер уходил в самый темный угол и там исчезал, не доходя сантиметров десяти до стенки.

    Глядя на мои осторожные манипуляции, Родри радостно тараторил, поднимая правую ногу раз за разом, словно шагая вперед. Но я уже и сам догадался, что передо мной портал. Хоть ни значка под ним, ни контрфорса не увидел. Значит, получается, портал чужой. Не от мира сего. Причем установленный скорей всего с той стороны, как и подозревали искусственные мозги Священного Кургана. Только ни он, ни я представить себе не могли, что враг сумеет выставить свой портал так близко от нашего.

    Случайно это у него получилось или преднамеренно? Скорей всего наполовину случайно, ибо точная наводка на наш портал у них не получилась. И даже прибыв сюда, они точно не знали, где именно в подвале появляются вышедшие люди. Сеть возле пролома лишнее тому свидетельство.

    А кого они тут пытались поймать? Конкретно меня или всех подряд? Судя по тому, что на Лене они не успокоились, это для них не высший трофей. Ну и самое худшее для меня: возможно неожиданное появление с той стороны очередной толпы врагов. То ли смена может явиться, то ли подкрепление, то ли тревожная сотня вот-вот примчится.

    Очередная странность: чему так сильно пленник радуется и с привязи рвется? Вся мимика такова, словно желанного гостя в дом приглашает. Показываю жестами: мне шагать? Кивает, чуть голова не отвалилась. Потом становится понятно, что и назад я смогу безвозбранно выйти. Потом снова. И так сколько угодно раз!

    Тыкаю в него пальцем, потом на невидимую черту. А ты, мол? Опять радостная готовность на лице и ретивость молодого жеребца, роющего копытами землю. Объясняю: а если вдвоем, вместе? Опять положительный ответ.

    Втроем? Жуткое сожаление на лице и попытка сжать плечи. Мол, узко там. Никак шеренга из троих не пройдет. Пробую кидать подобранный меч, тот падает, ударившись о стенку. Очередной аттракцион мима дает разъяснения: неживые предметы портал не проводит. Трупы людей – тоже. Только живые могут спокойно перемещаться между мирами, волоча на себе груза, сколько смогут унести.

    И тогда я вспомнил, что время уходит. А приоритет остается – спасать Леонида. Лучше уже самому глянуть, что с той стороны, и окончательно определиться.

    Конечно, я сомневался. Был какой-то подвох, был! Чего уж там, не верил я пленному и его показному гостеприимству, хотя, приглядываясь к ауре, никакой лжи не замечал. Но это все относительно. Возможно, он и сам свято верит, что я там буду чувствовать себя, словно в раю. Или он попадет в рай, приведя меня в свой мир?

    Несколько раз напоследок то я сам норовил шагнуть, то вместе предлагал. То менялся с ним местами. И на все получал восторженное согласие. После чего я решился окончательно. Только и крикнул наверх:

    – Как там второй пленный?

    – Спит, – послышался голос Эммы.

    – Присматривайте за ним, я ненадолго отлучусь! – Не будь я в ссоре с Машкой, позвал бы ее, оставил здесь страховать, мало ли что. Но опять слышать ее презрительное фырканье и тонуть в ядовитом сарказме выше моих сил.

    «Сам справлюсь!» – и подтолкнул пленника к порталу.

    – Шагаем! И-и-и!..

    Все пошло правильно. Он не попытался сменить ногу или еще какую каверзу совершить. Шаг, и мы оба стоим в степи, прямо на подходящей к нам широкой тропе. По сторонам несколько больших, крытых повозок. Парочка костров, что-то варится в котлах. Несколько человек, вскакивающих на ноги.

    В следующий момент Родри извивается всем телом, толкая меня в бедро и отскакивая, как мяч, в сторону. При этом орет какие-то команды как ненормальный. А я, оказавшись в страшных тисках, чувствую, что начинаю сгорать заживо. Меня словно целиком, с головой в озеро с раскаленной лавой окунули. Неужели это смерть за мной пришла?

    Глава четырнадцатая
    Строптивый изменщик

    Мария быстро осознала, что злость на Бориса ушла. Да и грозная волна ревности унеслась куда-то за горизонт и там истаяла. Разумом тоже понимала: долго она строить из себя грозную фурию не сможет, все равно придется Бориса простить, а самой постараться забыть фривольные странички его биографии.

    Только вот яростное чувство собственности вкупе с инстинктом самки, охраняющей свою территорию, нет-нет да и вопили:

    «Он мой! И только мой! Я его столько ждала, потом нашла в жутком состоянии, выдержала все, устроила нашу женитьбу… Ну ладно, пусть только формальную женитьбу. И теперь с ним расстаться, из-за какой-то танцовщицы из чужого мира? А фигушки! Тем более что Борька и сам к этой фифе больше не рвался и вел себя благоразумно. Ну полечил ее, ну родит она ребенка, но ведь не ему! Именно что не ему! А своему Дому. Вообще мужикам в этом плане легко, даже на Земле. Сдал свою сперму в некий банк и понятия не имеет, сколько детей по свету от него бегает. И с другой стороны – это правильно. Для любой женщины ее ребенок навсегда останется только ее ребенком. И самое главное при этом, краеугольное – это сила и крепкое здоровье подрастающего потомства. Вот потому многие из нас готовы родить от здорового и крепкого, талантливого мужчины, а не от любимого, у которого какие-то патологии. А уж от такого, как Борис!.. Да в его нынешнем состоянии!..»

    Придя к нужным выводам и приняв решение, она продолжала ходить по периметру всей площадки да посматривать на окрестности. Заодно продумывала, как бы так устроить, чтобы не самой идти на примирение, а как бы согласиться с просьбами Бориса? Пусть он покается, помучается как следует, осознает всю глубину своего падения и ужаснется при мысли от возможной разлуки. А когда обнимет, прижмет и станет шепотом умолять о близости и прощении, вот тогда можно будет и проявить царское великодушие. Простить… Поддаться… Ответить лаской на ласку…

    Только вот подлый изменщик никак не спешил умолять и каяться!

    Сколько Мария ни посматривала на лагерь уничтоженных иномирцев, обнаглевший экселенс все продолжал возиться с пленными. А в ее сторону даже не смотрел! Ну и кто он после этого?

    Логика и тут подсказывала, что в данный момент не до выяснений отношений. Надо по горячим следам допросить пленных, узнать о возможном пополнении в стане врага, да и вообще разобраться, откуда и как те здесь появились. Следовало и самой принять самое активное участие как в допросе, так и в обыске трупов и тщательном обыске самого лагеря. Наверняка отыщутся некие предметы, артефакты, карты, дающие хоть какие-то подсказки, куда двигаться в поиске дальше.

    Надо… Но гордыня и врожденное упрямство не давали поступить единственно верно: «Ничего! Сейчас он все поймет! И долго не выдержит, прибежит как миленький! Потому что и сам понимает, что мои слова о разводе – это ничего не значащая, сказанная сгоряча фраза. Он ведь и сам не раз твердил: что бы ни случилось, мы созданы друг для друга и всегда будем вместе. Значит, поймет и простит… Ой, мамочки! Что за чушь я несу?! Это ведь я его должна простить, а не он меня! И?.. Почему он не идет?..»

    Временно получивший отставку консорт, видимо, чрезмерно увлекся допросом пленника. Потому что подлечил его, а потом поволок в подвал разрушенного Пантеона. Зачем? Не для очной же ставки с трупами? Раз чужак говорит на незнакомом языке, значит, будет нечто показывать. Наверняка есть там внизу нечто важное. А что именно?

    Заинтересовавшись, императрица Герчери прошла к лагерю и спросила у Эммы, присматривающей за вторым пленным:

    – И чего он там? – кивая на отверстие лаза, ведущего вниз.

    – Бубнят что-то, общаются, – пожала та равнодушно плечиками. Затем несколько оживилась: – Коней нигде не рассмотрела?

    – Ни единого.

    – А на чем же мы будем с тобой добираться в Герчери?

    Ивлаева скептически глянула на беременную Гентлиц, мысленно сокрушаясь: «Тоже еще, навязалась на нашу голову! В Герчери она хочет… щас! Очень она там нужна! И ведь тоже, сучка, хотела ребенка от моего мужчины. Но если танцовщица из Содруэлли – без всяких претензий, то эта змея собиралась ему на шею до конца жизни усесться. И как только Борька исхитрился вместо себя Феофана подставить?..»

    Вслух тоже не стала деликатничать:

    – Борнавские долины заняты зроаками, через них тебе не пройти. Так что скорей всего мы тебя оставим в мире Набатной Любви.

    – Еще чего! Я – воин! – обиделась Эмма. – И рапирой владею не хуже тебя!

    – Не хуже? – высокомерно хмыкнула Мария. – И смогла бы навалить столько же врагов там, внизу, как и я?

    Несмотря на свою наглость и самоуверенность, Эмма от такого вопроса смутилась. Все-таки она прекрасно могла рассмотреть, от чего и как умерло не менее десятка чужаков: от ударов рапиры. А ведь они были в стальных доспехах! Тогда как на императрице – ни царапинки. И одежда цела. С такой воительницей и сравниваться стыдно. А уж если вспомнить про убиенных лично ее величеством зроаков, лучше вообще не заикаться о своих воинских умениях.

    Поэтому бывшая наемница резко сменила тактику:

    – Маш, я боюсь оставаться в чужом мире. – При этом накрыла живот ладошками и постаралась выглядеть растерянной. – А возле тебя – ничего не страшно. И я с тобой готова хоть на край света, хоть за край!

    Говорила искренне, сама в это веря, и собеседница, не учуяв лжи, смягчилась:

    – Все равно этот вопрос не я решать буду. Как Борис скажет, так и поступим.

    – Но ты же императрица!

    – А он – мой мужчина.

    – Ты его изгнала! – продолжала изумляться Гентлиц. – Он тебе изменял, и ты с ним развелась. Твоя власть – это закон.

    – Ай, все это глупости! – отмахнулась Ивлаева. – Эмоции порой хлещут через край, но мы должны уметь прощать своих любимых. Мало ли что в жизни случается? К примеру, ты вон тоже хотела к Борису в постель забраться. Так что мне теперь – заколоть тебя рапирой за твою неудавшуюся попытку?

    – Нет, конечно! – ощутимо вздрогнула будущая мамаша. – Все это было по глупости, и я тогда не знала, что его сердце уже занято. А тут совсем другое дело. Ведь эта шалава ждет от него ребенка, он ее лечит, касается ее тела. Возможно, еще и не раз с нею встретится во время своих походов в иные миры. И ты это собираешься терпеть дальше?

    Глаза императрицы сузились, ноздри гневно затрепетали. Но злилась она не на Эмму с ее наивными вопросами. Просто та попала в самое больное место, в еще не затянувшуюся сердечную рану. И вновь разбередила вулкан ревности. Маше захотелось кого-то убить. Или как минимум расцарапать. Да по всей морде лица. Да поглубже! До крови!

    «Нет, до крови не нужно, – спохватилась мысленно Мария. – Хватило бы и нескольких царапин. Или просто уши ему накрутить… И вообще, чего я эту сучку слушаю? Вон как она злорадство пытается скрыть под маской сочувствия ко мне и показного сострадания…»

    Вроде разобралась в себе и стала успокаиваться. Даже решила спуститься в подвал и там предложить свою помощь. Все лучше, чем с этой двуличной Гентлиц общаться.

    Но не успела настроиться окончательно, когда снизу послышался крик:

    – Как там второй пленный?

    Эмма вопросительно уставилась на императрицу, но та поджала губы и кивнула. Мол, сама отвечай. Та и крикнула в ответ:

    – Спит! – тотчас снизу понеслось распоряжение присматривать за чужаком и дополнение о краткой отлучке.

    И это не понравилось Марии: «Обо мне ни слова не сказал! А мог и вообще моим мнением поинтересоваться, посоветоваться, прежде чем куда-то шастать! Ох я ему задам, пусть только вернется! – И тут же спохватилась, с беспокойством подумав: – Лишь бы вернулся…»

    Только так подумала и покосилась на дыру среди руин, как оттуда стала подниматься в небо черная струйка дыма. В подвале что-то горело! Тут же устремилась туда с криком:

    – Борис! Что у тебя там горит?

    В ответ – ни звука, ни шороха.

    С нарастающим беспокойством спустилась вниз, стала кричать и звать. Попутно осматриваясь по сторонам и держа рапиру наготове. Успела заметить, что дым скопился в самом темном углу за лестницей. Причем развеялся довольно быстро, а вот никаких следов горения или тления за собой не оставил. А разве такое бывает? И самое главное: куда делся консорт с пленником? Не подался же он с ним в мир Набатной Любви?

    Но даже эту абсурдную мысль Ивлаева проверила сразу. Что находится с той стороны, как надо шагать и с каким временным интервалом, она знала прекрасно, запомнила из объяснений Бориса. Шагнула три раза туда, столько же – обратно. Ничего, кроме двух безлюдных колодцев и пустого взгорка возле леса, не увидела.

    Зато теперь с еще большим подозрением отнеслась к темному углу за лестницей. Облазила там, тщательно осматривая и ощупывая, чуть ли не каждый сантиметр. И пришла к выводу, что без подсказок пленного ничего не добьется. Поднялась наверх, привела спящего в сознание, взбодрила его тринитарным всплеском «Горчичник» и освежила мозги точечным уколом боли. Но и это казалось излишним: чужак говорил с охоткой и лез из кожи вон, стараясь, чтобы грозная воительница его поняла.

    Началась волокита и несуразности с общением. Но довольно быстро удалось сообразить: связанный представитель иного мира показывает на подвал, приглашает туда спуститься, а потом и перейти чуть ли не в иной мир.

    Идти он мог, а руки ему за спиной так и оставили связанными. Отправив впереди себя, держа крепко за веревку, Мария и сама начала спускаться по лестнице. А вот Эмме дала наказ оставаться наверху. Причем не только следовало за окрестностями поглядывать, но и чего-нибудь горячего на печи сготовить:

    – Иначе Боря голодный вернется и, если ничего не будет, нас обеих съест.

    Затем начались попытки понять, что и как. По жестам и мимике пленного получалось: некий портал чужаки установили или создали у самой стены. Надо просто шагнуть туда, и все будет хорошо.

    – А почему дым пошел? – вопрошала воительница, демонстрируя жестами и натуральным дымом, что он именно оттуда шел.

    – Все нормально! Так и надо! Это всегда так! – судя по эмоциям, даже с некоторой одержимостью твердил чужак.

    Что интересно, шагнуть первым он вызвался с искренним желанием. Получается, что не боялся и портал таки существует? Оставалось только выбрать, каким способом заглянуть туда? Самой? Или вначале пустить пленного? И как в данном случае поступил Борис? И как следствие, самое неприятное: почему он до сих пор не возвращается? Говорил, ненадолго отлучится, а времени уже о-го-го сколько прошло.

    «И чем он там занимается? – опять разбередилась рана в сердце, стоило только вспомнить восторг и преклонение, которое оказывали недавно консорту в мире Содруэлли. – Опять на танцовщиц засматривается?!»

    В порыве негодования Ивлаева-Герчери чуть не шагнула за линию портала, но вовремя заметила злорадный блеск в глазах чужака и сдержалась. Решила его отправить первым. Отвязала ноги, подвела к порталу и дала слабину веревке, ведущей к рукам, с расчетом на полный шаг:

    – Давай! Пошел! – Должен по интонации понять, что от него требуют.

    И тот понял. Правда, вначале оглянулся, убедился, что веревка провисает достаточно, после чего буквально прыгнул в портал. И откуда вдруг столько прыти взялось у раненого? Но эта излишняя ретивость ему и повредила. Потому что он со всей своей дури и с набранной скоростью врезался лицом в… стенку. Та, конечно же, осталась совершенно безучастной к такому обращению, а вот лицо… Да и голова…

    Мужик отбился от стены, со стоном рухнул на спину, а из его сломанного носа хлынула кровь. Подбородку и губам тоже здорово досталось, они поломались и кровоточили. Кожа на лбу вспухала и синела прямо на глазах, ну и было понятно, что ретивый тип потерял сознание.

    Мария вначале отпрянула непроизвольно назад, готовая действовать рапирой, но потом так и замерла на месте. Даже глаза прикрыла, раз за разом прокручивая в памяти увиденное и присматриваясь к мельчайшим деталям. Мужик, шагающий в портал, верил на сто процентов, что с ним ничего не случится. Он знал, что попадет в другой мир, а не ударится о стенку. Так сыграть нельзя, да и чревато собственной гибелью.

    И что получается в итоге? Лишь одно приходило на ум: портал перестал действовать. Либо его с той стороны отключили, либо что-то в нем перегорело. Недаром ведь дымок изрядной тучкой оттуда появился.

    И вполне логично предположить, что виновником отключения стал именно Борька. А почему? Одну мелькнувшую мысль следовало выяснить немедленно. Пленник и так оставался лишь в нательном белье, поэтому его рубаха была разорвана одним рывком. Кальсоны рвать не пришлось: на полспины раскинулась сложнейшая татуировка в виде печати. Причем печать явно магического толка, чуть ли не со своей собственной аурой. Это Светозарная и обладательница Первого Щита определила четко.

    Дальше ринулась осматривать трупы. Есть! У каждого на спине – точно такая же печать! И не важно, что она собой представляет, – оберег, принадлежность к клану или пропуск на тот свет. Скорей всего портал был настроен на проникновение людей только с таким знаком. А экселенс, излишне самоуверенный в себе, отправился в путь без печати.

    «Мм! – мысленно застонала Мария. – Как же он, глупый, пленников обыскивал?! Почему не увидел татуировку?! – И тут же вспомнила, что сама действовала не лучшим образом: – Вот это мы с ним лоханулись!.. Но я-то здесь, а он?.. И что теперь делать?..»

    Вопрос не был оставлен судьбой без ответа. Потому что сверху послышался встревоженный голосок Эммы:

    – Маш! Тут лошади показались.

    – Много? – машинально спросила та.

    – Очень много! Несколько сотен.

    – Дикий табун, что ли?

    – Да нет. Все оседланы зроаками! – с какой-то непонятной радостью проинформировала принцесса. – И я иду заряжать те большие луки! Выходи! Постреляем!

    Императрица дернулась к лестнице, потом вспомнила о пленнике и нагнулась над ним. Понимала, что лучше его добить в таких обстоятельствах, но делать этого не пришлось, тот и сам захлебнулся кровью. А может, и шею себе свернул, когда об стенку ударился. Но сразу же эта проблема оказалась забыта.

    Надвигалась иная беда: зроаки.

    «Откуда они здесь? И по чьи души явились?» – размышляла Мария, выбираясь наверх и устремляясь к краю площадки. Замерла на ее краю, присмотрелась и воскликнула вслух:

    – Ого! Да тут не две, тут все три сотни людоедов!

    Глава пятнадцатая
    Аксессуары выживания

    Горел я недолго, секунд семь. Точнее, это не я горел, а выгорала моя вуаль Светозарного, спасая мне жизнь. Но все равно жар меня пропек до самой печенки, выжигая волосы на голове и лишая только недавно отросших век и бровей.

    За это время я не только успел взвыть от боли да понять, что попадает в сектор моего зрения, но и сообразить, что данный портал как-то распознал во мне чужого и теперь пытается меня уничтожить. Или, по крайней мере, вывести из строя, лишить сознания.

    И ему последнее почти удалось. Уже умоляя свои мозги отключиться, я с криком боли вывалился из тисков ловушки, почувствовав за спиной хлопок пламени и некий взрыв. Потому что меня обогнали струи дыма. Моя защита справилась, а ловушка, явно не рассчитанная на такого крупного зверя, разрушилась. Но еще не факт, что я останусь в живых. Ко мне бежало человек восемь, явно не поздороваться и не поздравить со счастливым прибытием.

    К тому же недавний пленный, продолжая перекатываться подальше от меня, продолжал орать какие-то команды. О сути их я догадался по моментально развернутым ко мне тупым концом копьям: меня было приказано брать только живым.

    Ха! Да я только рад вашей тупости, ребята!

    Два прыжка в сторону пленника – и удар меча рассекает ему голову. Затем прыжок навстречу самым шустрым, уже норовящим меня сбить с ног, и возникает отчаянная мясорубка секунды на три. Потом отскок от трех трупов в сторону, и страшное понимание чуть не парализовало мне ноги и руки: я ранен! В трех местах! Голову рассекли, плечо оцарапали и бок задели!

    «Еловая жизнь! Куда делась вуаль?! – орал я мысленно, бросаясь навстречу очередной парочке копьеносцев. – Неужели сгорела?!»

    Но зато я сам воздвигнул вокруг себя уже магические щиты, на которых энергии экселенса, слава шуйвам, хватало. Да и сражаться стал осторожно, выверяя каждое движение. Не норовил больше парировать удары мечей и копий ладошками или локтями.

    Уложил копьеносцев, потом еще пару их коллег. Оставшуюся троицу пришлось уже ловить, потому что они, как зайцы, бросились врассыпную. Поняли, что им ничего не светит в стычке с окровавленным берсерком. Одного мой меч, брошенный в спину, свалил сразу. За вторым пришлось промчаться пару метров, разгоняясь для сильного броска ножа. Ну и за третьим бежал метров сто, пока не проткнул подобранным на бегу копьем. Подскочил вплотную, добил и бегом бросился обратно к лагерю.

    Почему не использовал эрги’сы – и сам толком не понял. Но не стал этим заморачиваться, другие проблемы следовало срочно решать.

    Очень уж опасался, что кто-нибудь из врагов уйдет. Примчавшись, забрался на крышу повозки и осмотрел степь во все стороны. Никого! Только табунок лошадей голов в двадцать пасется вдалеке, метрах в двухстах. Ноги передние спутаны, значит, никто их не пасет. Видны отхожие ямы по ветру, но там никто не смог бы упрятаться. И уходящая прямиком вдаль дорога, теряющаяся километрах в пяти за пологими холмами. Дорога именно сюда, к лагерю, – дальше не ведет.

    И по ней довольно отчетливо и ясно просматривается астральный след ауры моего друга. Получается, что его увезли именно по этой дороге куда-то в те холмы. Может, и дальше. Но, в любом случае, след был, значит, Леня жив и я обязательно доберусь до тех, кто посмел его выкрасть.

    Прислушался. С недоверием мотнул головой. Храп! Могучий такой, с переливами. Несущийся из дальней повозки, укрытой тентом. Как я его сразу не услышал?

    Удивляясь этому и собственной беспечности в целом, подобрал щит, копье и стал подкрадываться к повозке с ее открытой, торцевой стороны. Никто на меня не бросился, да и страшный перегар, уловленный моим обонянием, сразу многое объяснил. Храпел в стельку пьяный мужик. Одежда добротная, сам крупный, с излишками веса. Этакий кабан, матерый, мощный. Может, десятник, может, командир рангом выше, может, вообще хозяин всего этого безобразия.

    Панькаться с ним и деликатничать не стал. Рывком выволок наружу и, пока он мычал в непонятках и пытался открыть глаза, живо привязал его к здоровенному колесу повозки. Получилось, что он сидит на земле, а руки в стороны, как у распятого. Еще и за шею привязал, чтобы не слишком дергался. А тот все мычал, бормотал что-то возмущенное да пытался устроиться поудобнее. То есть сразу приводить такого в чувство и допрашивать – бессмысленная трата времени.

    Уже дуя на холодное, постоял над новым пленником, подумал и представил его с такими же силами да умениями, что у меня. Честное слово, испугался. Решил было добить, для большего спокойствия, но интуиция шепнула не спешить. После чего вообще укутал мужика всем, что нашлось (даже цепями), словно мумию. И лишь затем бросился осматривать лагерь.

    Начал с портала. Вернее, с того, что от него осталось после взрыва и пожара. Искореженная рамка истлевшего наполовину от огня дерева. На углах сооружения – толстенные и широкие накладки из вспученного изнутри металла. Их связывают почти выгоревшие провода толстого сечения. Точнее, электрические кабели. В радиусе двух метров еще куча разных накладок, каких-то устройств, медных трубок, золотых зубчатых колесиков с ноготь, иных почерневших штуковин и даже осколков стекла. Иначе говоря, представить себе это устройство и далее работающим мог бы только полный недоумок.

    Я таким себя не считал, но на всякий случай (чисто для проформы!) перешагнул пару раз туда и обратно. Ничего не загудело, ничем не укололо, музыка не заиграла, в лицо цветы не бросили, огнем не припекло. Правда, мысль «Я так и знал!» – теперь крутилась в голове, вызывая досаду и раздражение.

    Потом догадался глянуть в отделения своего пояса для груанов. Увы, во всех пятнадцати ячейках осталось лишь по горстке пепла! Значит, опять я Светозарный – лишь по остаточному принципу. Силы некоторые остались, защиты – крохи. Навыки и умения, полученные на Дне, тоже никуда не делись. А вот идеальная защита – тю-тю! Накрылась!

    Оставалось лишь поражаться коварству врагов и умению их магов: соорудить портал с такой ловушкой, что меня еле спасли пятнадцать груанов.

    А чтобы не паниковать раньше времени и занять себя делом, продолжил поиски. Все обошел, всех обыскал, все вещи перерыл, откладывая в сторону самое полезное, загадочное или ценное с виду. И не забывал поглядывать на дорогу.

    Прошедшего со мной пленника решил все-таки еще раз обыскать, хоть на нем и осталось одно исподнее. И не пожалел, обнаружив на спине тату в виде печати. Кинулся к остальным трупам – ничего. Значит, простые охранники лагеря. Сквозь прорехи спиц в колесе вырезал кусок одежды со спины толстяка – есть! Тоже печать! Тоже, сука, избранный?

    Пока вырезал клин одежды, порезал чужака в нескольких местах, а он так и не проснулся. Как можно так напиваться? А раз наказания не боится, значит, не скоро кто-либо сюда приедет. Или в самом деле хозяин? Еще и маг?

    Присмотрелся к порезам: нет ли усиленной регенерации, как у меня? Но кровь текла нормально, сворачивалась, застывала, как у обычных людей, и я несколько успокоился: если и маг, то уж точно не уровня Трехщитного.

    Затем ничего не оставалось, как быстро собраться в путь. Сбегал за лошадками, отобрал четверых самых выносливых и статных, остальным снял путы, отпуская. Запряг пару в самую удобную быстроходную повозку. Вторую пару резвых коней оседлал и к заднику повозки привязал. Если предстоит спешное отступление, то я готов.

    Приготовив животных, стал грузить в повозку все, что может пригодиться в пути. Начиная от продуктов в виде уже готовой каши в котле и заканчивая оружием, доспехами и одеждой местного производства. На самое дно повозки аккуратно уложил и прикрыл изначально собранные детали портала. Если его где-то создали, то я просто вынужден найти это место и починить свою единственную надежду на возвращение домой.

    Не поленился и трупы все скинуть на самую большую повозку, подкаченную предварительно к тлеющим углям костра. По моим расчетам, если кинуть оглобли на жар, они постепенно загорятся, а там и повозка огнем укроется. Не факт, что мне это сильно поможет, но пусть хоть прибывшие сюда для разбирательства местные сыскари (или бандиты?) помучаются, проводя следствие.

    Оставалось лишь выяснить отношения с плененным Кабаном, как я его назвал. Тем более что он уже начал приходить в себя. После моих уколов бодрости живо открыл глаза, проморгался и гневно что-то спросил на местном тарабарском. Поняв, что и от него толку не будет, я постучал кончиком меча по его голове и, не ожидая получить ответ, посоветовал:

    – Дядя, или говоришь на нормальном языке, или наш разговор и твоя жизнь завершены. У меня тут ваши придурки моего лучшего друга выкрали, так что надо срочно его искать, головы рубить виновным, а с тобой лясы точить некогда.

    В самом деле, ничего в ответной, экспансивной и многословной речи толстяка не изменилось. Все то же полное непонимание попыток душевного общения. И я цыкнул с сожалением:

    – Ладно, Кабан, нет так нет! – И отвел меч в сторону для удара.

    – Постой! – вдруг отозвался боров. – Откуда ты знаешь мое имя? – говорил он с жутким акцентом, но вполне понятно для большинства поморян. Ну и я, постаравшись скрыть удивление от такого совпадения, успел на ходу сообразить:

    – Тот, кто к вам привел, тебя по имени упоминал.

    – И ты прошел?! Без всякого для себя вреда?!

    – Да как сказать… – Я демонстративно погладил выгоревшие брови и вновь облысевшую голову. – Почти без вреда. А теперь живо отвечаешь на мои вопросы!

    – Но ты ведь меня все равно убьешь, – резонно возразил мужик. – Зачем мне тогда становиться предателем?

    – Во-первых, твоя жизнь зависит от твоих ответов. Во-вторых, трактовка «предатель» не всегда подходит, когда человек помогает уничтожить подлецов, помогает наказать их сообщников и навсегда, с чувством хорошо выполненного долга покидает юдоль скорби и обмана. Иначе говоря, переходит жить в другой мир и становится там богатым, обеспеченным человеком. А за подобное я могу поручиться: у тебя будет свой дом и все, что к нему полагается.

    – А в-третьих?

    – Тоже скрывать не стану: все здесь будет выглядеть так, что в любом случае тебя посчитают предателем. Мне это так же несложно, как устроить тебе респектабельную жизнь у нас.

    Ну да, ради друга я готов сам нищим остаться, но щедро оплатить помощь любого. А здесь чужой мир, иной язык – и вдруг человек из местных, говорящий со мной на поморском! Глупо было бы этим не воспользоваться.

    Правда, я пока не представлял, как мы будем с ним сотрудничать, насколько я ему могу доверять и стоит ли его вообще развязывать. Ну и он никак не мог сориентироваться в отношении меня и моих предстоящих действий. Ни трупов, ни места, где стоял раньше портал, он не видел, потому и решил уточнить:

    – Так ты возвращаешься к себе?

    – Кабан, напоминаю в последний раз, вопросы здесь задаю я. И если согласен отвечать… – Я сделал паузу, получил утвердительный кивок и задал первый вопрос: – Кто похитил моего друга и для чего?

    И пленник, укутанный, словно куколка шелкопряда, приступил к ответам. Грамотно говорил, по делу. Без ненужных отступлений и неуместных подробностей. Сама суть и истинная откровенность. По крайней мере, мои умения распознавать ложь ни разу не просигнализировали о попытках мне соврать.

    Всю эту эпопею с сооружением портала в иной мир организовал и спонсировал некий Энрике Вайно. Маркиз, скандально известный своими злобными выходками, мстительностью и циничным отношением к жизни вообще. Сам никого не боится, пользуется поддержкой короля и Ложи Старших. Не раз Энрике Вайно участвовал как во внутренних, так и во внешних войнах с соседними королевствами. Имеет свою личную армию, сравнимую с герцогскими или половиной королевской. Подозревается народом в связях с «нечистыми», измененными людьми, проживающими в Южных Ущельях. Этакое горное пространство, куда стекается всякая мразь, в первую очередь беглые уголовники со всего мира.

    Порталы в иные миры существуют в данном мире Габраччи испокон веков. Поговаривают, что еще до Великой войны, две тысячи лет назад, предки уже путешествовали по иным мирам, и делать это умел чуть ли не каждый. А в данный момент подобная роскошь доступна только самым богатейшим, избранной элите. Да и то не каждому. Местонахождение порталов считается самой страшной, самой охраняемой тайной.

    А уж передвижные порталы, требующие феноменально точной привязки к точкам выхода иного мира, – вообще огромная редкость. Потому что большинство путешественников из Габраччи, пользующихся переносными порталами, назад не возвращаются. Гибнут при первом же перемещении. Мало того, если мир неизвестный, то с его стороны сюда порой выползают невиданные твари или ужасные хищники. На уничтожение подобных непрошеных гостей бросают порой нереальные по численности воинские подразделения и отборные подразделения колдунов. Проливается много крови, прежде чем тварей удается одолеть.

    Чтобы подобного не случалось, каждый передвижной портал в обязательном порядке оснащают ловушкой, срабатывающей на инородное, не обозначенное как «свой» тело. Для этого на «своих» наносится специальная печать-артефакт, служащая как бы пропуском на движения сквозь врата. Мало того, печать может быть использована для определения местонахождения «своего» в любой точке мира Габраччи. И при желании – в другом мире, куда настроен портал. Так что «своим» человек становился навсегда, до самой своей смерти.

    Дальше пошли технические стороны. Ибо печать настолько сложная и индивидуальная, что для ее нанесения используется целый магистр-артефакторщик. Причем право на проход она раз и навсегда дает только на единственный, строго согласованный с татуировкой портал.

    Вот тут рассказчик плавно перешел на собственное представление:

    – Кабан Свонх, магистр артефакторики, сорок восемь лет, семьи нет. Зато есть четверо любимых племянников, которые остались сиротами после гибели моей сестры и ее мужа. Теперь они на моем полном содержании. И служу я этому подлому маркизу только из-за боязни потерять племянников. Практически я уже пять лет являюсь чуть ли не рабом Энрике и его проклятого переносного портала. Язык ваш изучил, полгода проживая шпионом в городе Брусничи империи Моррейди. Там у нас много народу было, человек тридцать, собирались уже сеть на иные города раскидывать и в столице, да беда случилась. Оттуда меня раз в месяц отпускали на трехдневную побывку домой, к племянникам. И однажды, вернувшись на «работу», я застал всех наших габраччиан мертвыми. Следствие моей вины не выявило, меня отозвали, шпионов больше не закидывали, но отношение ко мне стало… – Кабан печально скривился и языком цокнул.

    Видимо, он попал в список неблагонадежных.

    Я по рассказу магистра сразу понял, в чем дело. Брусничи – очень большой город, ниже по течению Лияны. Примерно в ста километрах от Рушатрона. Так что попали лазутчики иного мира под очередную зачистку не то сил шуйвов, не то самого Священного Кургана.

    Да и время зачистки совпадало примерно с тем, о котором меня Лобный Камень еще в первый раз предупредил. Если тут, конечно, сутки совпадали с нашими.

    Последние четыре месяца магистра вроде никуда не дергали из дому. Только и наносил раз в рудню татуировки на спины очередному десятку воинов маркиза. Видимо, воины гибли где-то почем зря, добывая для своего хозяина золото, драгоценности и все, что можно выдернуть грабежом из иных миров. Да о самих вояках, идущих в услужение к Энрике Вайно, магистр отозвался одним словом: «Мрази!»

    Но вот две недели назад его послали с большим отрядом этих мразей именно сюда. Маркиз выделил свою личную святыню и две сотни людей для ее обслуживания и запер в глухой, почти незаселенной степи. И все для одной цели, поимки в чужом мире всех, кто появится там рядом с порталом. А ведь его перенастроить невозможно, и без печати-артефакта на спине ловушка любое живое существо убивает. Вот чтобы тела переносить оттуда – сюда, Кабану и дали задание шлепать татуировки на спины схваченных людей еще на той стороне.

    И когда прибыли сюда, артефакторщик впервые в своей жизни увидел измененных. Те еще уроды! Хорошо, что плащами свои жуткие тела прикрывали да страшные лица под глубокими капюшонами прятали. Уж на что «печатные» воины маркиза никого не боялись, и то старались к «нечистым» не приближаться.

    Но именно измененные и выискивали окончательную точку установки портала. Почти неделю ползали по степи на брюхе со своими сложными приборами и устройствами, жгли какие-то сложные костры, чертили пентаграммы, проливали на землю кровь пригнанных на убой баранов. А потом отправили туда первого «печатного-своего». Он вернулся чуть ли не сразу, заявив, что потенциальные клиенты уже там есть и надо их хватать немедленно. А ему повезло, потому что под дальней стеной разрушенного Пантеона его появление никто не заметил.

    Колонна в сотню бойцов рванула туда, словно на дармовую выпивку с разгульными девицами. А вот вернулось живыми и ранеными только две трети. Потому что «клиентов» на верхушке безымянной горы скопилось под два десятка и сражались они как бешеные носороги (оказалось, в мире Габраччи водятся такие животные, хоть и называются иначе).

    Потери огромные, зато удалось взять в плен сразу пять особей. Пусть и раненых, зато излечимых. При этом утверждалось, что оставшиеся внизу, у подошвы горы, товарищи пленных ускакали, уводя за собой всех лошадей.

    Вот и пришлось Кабану идти на ту сторону и двое суток без отдыха накладывать печать на спины пятерки пленных. После чего переволокли их сюда, погрузили на повозки вместе с ранеными да и поехали в ближайший город, где маркиз Вайно организовал себе временный штаб. С этой партией убыли и измененные.

    А на той стороне устроили постоянную и многочисленную засаду. Ведь плененные вообще-то не походили на тех, что требовались хозяину.

    Через трое суток все «свои» вернулись из штаба, а среди них успевшие подлечиться у магов. И привезли подтверждение: поймали не тех, кого надо было, а каких-то людоедов, которые сами собирались устроить засаду в разрушенном Пантеоне. Тоже якобы ловили тех самых «клиентов». То есть произошла накладка интересов с конкурирующей стороной.

    Также из штаба привезли кучу стрел и аркабаллисты для обороны весьма выгодной позиции. Засев на ней, можно и от тысячи людоедов отбиться малыми силами, тем более что чуть ли не каждый воин армии маркиза обучался разным магическим преобразованиям и мог сносно видеть в полной темноте. Да и подкрепление всегда можно отправить с этой стороны.

    Но людоеды пока не появлялись, а вот первого нужного «клиента» удалось выловить. Тоже шустрым оказался, убил четверых и ранил пятерых, с невероятной силой бросая свои ножи и тяжеленные звездочки из металла. Еле скрутили молодца. А потом еще сутки его подлечивали интенсивно, чтобы не умер и пошел на поправку. После чего Кабан перебрался в руины и сделал очередной артефакт на спине пленника.

    Вынесли парня сюда и вчера ранним утром в сопровождении трех десятков воинов отправили в город. Обещали торопиться и вернуться уже сегодня к ночи.

    Именно этот момент заставил меня шустрей «шевелить клешнями»: время уже перевалило здесь за полдень. На ходу инструктируя нового попутчика, снял с него путы и приказал браться за вожжи. Ну разве что предложил:

    – Если есть что-то особо ценное и нужное – забирай!

    Магистр бросился к дальней повозке, но замер на полпути:

    – А где портал? – выдавил из себя ошеломленно. Пришлось огласить полуправду:

    – Я его пока временно припрятал. И его никто, кроме меня, не найдет.

    Стоило видеть, как глянул на меня Кабан, пока я заносил оглобли подготовленной к сожжению повозки на тлеющий костер. Да и в голосе у него уважения удвоилось:

    – Силен! – Затем все-таки подхватил какой-то мешок с личными вещами да корзинку с глиняными бутылями, ничего из взятого я не стал проверять, и мы через минуту тронулись в путь.

    Новый попутчик…

    Новый мир. А вот выберусь ли я из него? Проблема.

    Глава шестнадцатая
    Эксперименты

    Для себя я выбрал место в задней части повозки, практически на заднем бортике, вместо которого там было устроено мягкое и удобное сиденье. Еще и с откидывающейся спинкой. По словам моего нового знакомого, это сиденье предназначалось для тяжелораненых. Поэтому и задняя ось на рессорах да с неким подобием торсионных амортизаторов из ремней. Дорога и так выглядела идеально ровной и хорошо укатанной, так что я путешествовал с несомненным комфортом.

    Чтобы видеть, что творится по сторонам, я закатал полог с обеих сторон на крышу и сразу занял себя несколькими делами. Продолжал расспрашивать Кабана о здешней жизни, его роли в ней, местонахождении племянников и прочей попутной мелочи. Хотя изначально, конечно же, интересовался, где могут держать моего друга и каким образом его оттуда освободить.

    При этом тщательно рассматривал все вокруг, словно в бинокль, усиленным зрением, замечая даже местных тушканчиков в траве. Пару раз оглянулся на уменьшающуюся точку большого, разгорающегося костра в покинутом лагере. Ну и попутно пытался разобраться со своими ощущениями и умениями. В первую очередь это касалось моего главного оружия – эрги’сов.

    Почему я их не применил во время погони за последним из охранников лагеря? Не хотел раскрывать свои возможности? Не перед кем. Не хотел шуметь? Тоже отговорка. Сработала интуиция? Хорошо бы. Но тогда следующий вопрос: а почему сработала? Уж не лишился ли я самых основных своих козырей?

    Пришлось начинать проверку с малого, с тринитарных всплесков. Благо, что и объект имелся: извозчик-магистр. И тот вскоре стал дергаться. То рукой по шее хлопнет, пытаясь согнать несуществующего овода, то за нервно дергающееся ухо схватится, то разгоряченный бок почешет. Ага, эта моя способность действует.

    Надрезал себе ладонь и тут же заживил. И это могу! Отлично!

    Создал иллюзию себя, родимого, и оставил стоять на дороге. Радует!

    Превратил Кабана с помощью магической обманки в изысканную даму, очень напоминающую императрицу Ваташу Дивную. Лепота, еле сдержался от хохота. И решил, пусть так дальше пока и едет, не буду же я его ощупывать.

    И только затем перешел аккуратно к созданию первого эрги’са. Причем опять интуиция словно взвыла: «Не делай этого!» И так подумал над этим, и сяк и решил создать самое минимальное, что возможно: искорку. Причем вынимал ее из левого плеча осторожно, пытаясь сразу зажать в ладони и уже потом бросить в нужном направлении. Как правило, в иных мирах бесцельно посланная искорка пролетала метров сорок, максимум пятьдесят и безобидно развеивалась.

    Понадеялся я и здесь на такой же эффект. И зря! Зря не прислушался к интуиции. Хотя почему не прислушался? Не создавал же я малый боевой и уж тем более средний эрги’с. Иначе там бы и кончилась моя жизненная стезя. А так малюсенькая искорка, только вышедшая из ауры моего тела, сразу взорвалась, так что опомнился только через десяток секунд.

    Правда, вся подноготная происшествия хорошо отпечаталась на сетчатке глаза. Взрыв – у меня на плече и в кулаке. Меня отбрасывает назад, вышвыривая из удобного кресла, и я вверх тормашками лечу навстречу пыльной дороге. Попутно ржание коней, которые от испуга понесли, а потом удар лицом в пыль. Нечем дышать. Жжет кожа на плече, в ладони, на левой стороне шеи и на левой щеке. Глаз… вроде цел. Пальцы – вроде не сломаны и не болтаются на остатках обожженной кожи.

    Повозка на диво далеко, и кони, привязанные сзади, не сорвались. И что самое печальное, повозка продолжала удаляться. И ругань в моей голове обрела наконец-то четкую адресную цель:

    – Экспериментатор еловый! Шишку тебе вместо мозга, и та бы соображала лучше! – С кряхтением я поднялся на ноги и вновь глянул вслед повозке: – О, мужику подфартило! Я бы тоже погонял и радовался… Тьфу ты, полный рот пыли…

    Но тут же и плеваться перестал от удивления. Повозка остановилась! Потом стала аккуратно, по большой окружности разворачиваться в мою сторону. И вскоре уже Кабан Свонх посматривал на меня с высоты козлов. Он озадаченно и с сочувствием говорил:

    – Кто тебя так? – Быстро глянул по сторонам, но опять никого не заметил: – Или что стряслось-то? – Фантомной обманки на нем не было, наверняка ее сорвало мини-взрывом.

    Но меня больше в тот момент интересовало другое:

    – А ты почему не сбежал-то?

    – Куда я теперь денусь? – тоскливо признался магистр. – Без портала меня палачи маркиза на жилы растянут и племянники на жуткие мучения обречены. Отныне что меня, что их спасти можно только с твоей помощью. Да и в свой мир ты нас обещал забрать, а без тебя нам с этим тоже не справиться.

    Логично мужик рассуждает, хоть и не совсем последовательно. Наверняка можно ему гораздо больше доверять. И, уже вскарабкиваясь обратно на свое комфортное место, я признался:

    – Слишком расслабился при опытах со своим оружием. Вот оно меня и приласкало…

    Создатель артефактов осуждающе головой мотнул:

    – Приласкало? А если бы совсем вырвалось из-под контроля?

    Прежде чем ответить, я представил себе, что вместо искорки вытягиваю из плеча максимально большой боевой эрги’с. Подсчитал разницу в примерном бризантном эквиваленте и непроизвольно поежился:

    – Сложно сказать… Но уж точно на месте нашей повозки осталась бы… яма… глубокая.

    Повозка тронулась, завершая поворот и вновь выезжая на дорогу. И тут до меня донеслась просьба возчика:

    – Ты уж свои эксперименты пока прекращай, пожалуйста. Поселишь меня с племянниками в нашем доме, а уж тогда балуй сколько хочешь.

    Мое молчание могло прозвучать как согласие. На самом деле я спешно залечивал на себе ожоги да вправлял суставы некоторых пальцев. И конечно же, очень расстраивался. Остаться в новом, враждебном для меня мире без основного своего оружия – что может быть хуже? Разве что утеря истинной вуали Светозарного. А если вкупе обе напасти на меня свалились? Тогда вообще беда. Теперь меня можно брать чуть ли не голыми руками.

    Внутренний голос, правда, возражал. Напоминал, что я все-таки экселенс, Иггельд, обладатель сразу трех Первых Щитов и одного прижившегося у меня внутри груана. Такого монстра и в ежовых рукавицах не удержишь. Но в любом случае без привычного, дальнобойного оружия мне придется туго.

    Так что мои мысли вращались, словно лопасти вентилятора, высвечивая все детали изученной мною магии, сопоставляя разные нюансы и перекапывая все, чем со мной когда-то делились более опытные коллеги. Хотя кто и когда со мной особо делился? Только и помню одного патриарха Фрейни, который мне часов восемь бубнил то, что считал нужным для развития боевого обладателя Щитов. Вроде я все выслушал очень внимательно, значит, в памяти оно осело. Вот только как сейчас это откопать? Да правильно оценить откопанное?

    Поглядывая на спину Кабана, я вновь мельком удивился исчезновению обманки. Все-таки смотреть на красивую женщину, пусть и со спины, намного приятнее. Непроизвольно задумался и пришел к выводу, что взрыв мизерной частички эрги’са ликвидировал своим «нажатием» производный продукт другого эрги’са, вот тот и рассеялся. После чего вновь углубился в перелопачивание знаний, упрятавшихся меж извилин. А когда до меня дошло, я хлопнул ладонью по лбу и не удержался от восклицания:

    – Благие шуйвы! Совсем соображать перестал!

    Кабан сразу же стал натягивать вожжи, но я крикнул ему:

    – Нет, нет, не останавливайся! Это я так!.. Мысли вслух! А лучше вообще прибавь чуток скорости.

    Мы уже проехали километров шесть, и дорога начала плавно петлять между пологими холмами. Показались и более крутые курганы. Местами виднелись овраги, плотно заросшие кустарником и деревьями. Так что оставалось лишь выбрать самый удобный полигон для испытаний. Потому что в теории я уже нашел выход.

    А он оказался таким, что проще не бывает. Создавая ту же иллюзию или обманку, я вначале создаю ее как бы полностью, потом прикладываю к плечу, напитываю должной силой (практически тот же эрги’с – только в профиль!) и отправляю созданный магический продукт куда следует. Разница лишь в том, что достать эрги’с из плеча я не могу, рука занята изделием, поэтому он сразу проникает в структуру той же обманки и закрепляется в ней непосредственно в плотном касании. Не показываясь в тот момент в открытом пространстве. Бинго? Оставалось только проверить.

    Уж не знаю, что в этом мире не так. Может, атмосфера иная, может, магический фон особенный, может, здешний Священный Курган запрет дал на подобную боевую магию и сразу убивает тех, кто с этим экспериментирует. Но если я прикрою свой боевой эрги’с иллюзией… Да еще и страшной? Ха! Получится сдвоенный эффект! А учитывая дико завышенную бризантность, эффект усилится чуть ли не стократно.

    Оставалось испытать предположение на практике. И я твердил про себя, как заведенный: «Лишь бы все получилось! Лишь бы все получилось!»

    Место для проверки вскоре отыскалось, и я сказал своему проводнику и возможному соратнику:

    – Поезжай вон за тот холмик и там меня жди.

    – Надо бы скорей до развилки доехать, а то как бы с возвращающимся отрядом «своих» не столкнуться.

    – Ничего, я быстро!

    Я спрыгнул на ходу и сразу ринулся вниз по склону весьма крутого оврага.

    Метров через пятнадцать остановился. Встал на удобный каменный выступ и выбрал цель: мощная сосна, крепко укоренившаяся на противоположном склоне. Подумал, создал иллюзию хорошо знакомого мне зерва и приложил виртуальную тушу к плечу. Ну и начал все-таки с искорки. Одной напитал контур туши, второй придал ей прочность и силу для ускорения, ну а третью искорку настроил для взрыва при столкновении.

    Зубастый ящер пролетел расстояние со скоростью брошенного сильной рукой мяча и врезался с небольшим взрывом в дерево. С того лишь кора посыпалась мелкая да иголки частично попадали. Но я уже ликовал. Процесс пошел!

    Зато в следующий раз в дерево врезался оскаленный ящер, имеющий внутри малый боевой эрги’с. Рвануло так, что от падающих веток, толстенных щепок и даже камешков с комьями земли пришлось ставить силовой щит. Бросившись догонять повозку, я пытался восстановить поврежденный слух, убрать круги перед глазами и мысленно восклицал: «Перестарался! Но как же здорово получается! Словно фугасная бомба рванула!»

    Пока усаживался, ответил на вопросительный взгляд магистра:

    – Теперь все в порядке! Мы с тобой горы свернем! Гони!

    Через полчаса доехали до перекрестка. Но раньше он явно быт «Т»-образным. А устроители лагеря натоптали новую дорогу прямо в открытую степь.

    – Остановимся вон в том леске, – стал объяснять Кабан причины своего поворота вправо. – Как только «печатные» промчатся, вернемся и поедем в прежнем направлении. Там свернем налево, и нас уже никто не отыщет. А к городу завтра в обед подъедем с другой стороны, откуда нас никто и ждать не будет.

    – Долго – в обед! Надо с утра! – размышлял я, оглядываясь на удаляющийся перекресток. – А что, здесь вообще никто не ездит?

    – Только два раза в году степняки на ярмарку шерсть везут. Да и знают сейчас, что сюда люди маркиза Вайно повадились. А они такие отморозки, что с ними по доброй воле никто связываться не захочет. Даже дураки полные не попрутся.

    – Понятно… Тогда жди меня в лесу и посматривай сюда: как махну руками вот так или факелами вот так, сразу возвращайся к перекрестку.

    Ждать мне пришлось чуть больше часа, Кабан все рассчитал верно. Солнце только-только опускалось к горизонту, а на дороге из-за поворота показались идущие интенсивной рысью всадники. Но вместо ожидаемых сорока пяти воинов я насчитал около восьмидесяти.

    Проблема? Ну да, для меня ведь главным было, чтобы подручные маркиза не разбежались да не насторожили своего хозяина. Если не разбегутся, то день-два у меня полная свобода действий. Место здесь глухое, трупы не скоро найдут. Да если и найдут степняки останки воинов, спешить с печальной новостью к Энрике Вайно не станут. Удвоенное количество врагов вообще-то мне на руку: чем больше их тут ляжет, тем меньше их окажется в городе, в самом штабе.

    И я приступил к их уничтожению.

    Глава семнадцатая
    УЗКАЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ

    Жалел ли я уничтожаемых мною людей? Нисколечко. И причина совсем не в похищении моего друга и желании отомстить. Меня впечатлило отношение к «печатным» магистра. Он этих служак с презрением и ненавистью именовал уголовными ублюдками, лживыми тварями и мерзкими подонками. Да и я сам уже успел пообщаться с одним из них. А в любом мире и любом обществе избавление от таких выродков – дело богоугодное, правильнее сказать – обязательное.

    Вот я и очистил мир от скверны.

    Зато животных жалел невероятно. Красивые и умные скакуны гибли почем зря, потому что по воле судьбы оказались не с теми людьми. А прицельно бить только по всадникам при моих чрезмерно активных эрги’сах не получилось бы при всем желании. Так что чудо еще большое, что шесть лошадок все-таки остались живы и не покалечены. Видимо, сразу, при первых взрывах, сбросили своих наездников да и умчались в степь от греха подальше. Двух нам впоследствии даже удалось приманить и поймать.

    Засаду я устроил на новом участке дороги, за первым же поворотом. Так что с самого перекрестка и видно ничего не было. И когда вернулся на него и подал условный знак, подъехавший Кабан все сомневался, забрасывая меня вопросами:

    – Неужели всех упокоил? И ни один не ушел? И вон тех лошадок попробуем поймать? Трудно было? Представляю, какое там месиво получилось, я громовой грохот слышал. Крови, как вижу, ты совсем не боишься? А в этом мешке самые ценные трофеи?

    В ответ он получал то кивки, то отрицающие его предположения мотания головой. Я в тот момент больше старался приманить лошадей с помощью тринитарных всплесков. Когда это удалось, мы их тоже привязали к повозке и без промедления двинулись дальше. Ибо уже почти стемнело. Все-таки полчаса я потратил на поспешный сбор местных денег да десяток единиц самого ценного на вид оружия подобрал. Расходы могут возникнуть большие, и ради их покрытия грабить здешние банки я не собирался. Нельзя сказать, что восемьдесят поясов содержали в себе несметные сокровища, но на собранные средства я, наверное, мог нанять полсотни наемников сроком на неделю.

    Артефакторщик, несмотря на мою несомненную крутость, с немыслимо подросшим уважением советовал не ехать всю ночь, а часа через три пути остановиться в поселке при дороге. Пояснил:

    – А то ближе к городу разбойники порой балуют. Если видят, что добыча беззащитна, обязательно нападают. Причем подло действуют, стреляют из засады. И если прилетит стержень из аркабаллисты – уже ничто не спасет.

    Смешок я сдержал, сказав, что по ходу дела посмотрим. Вначале пусть доедет до поселка. Да и логично получалось: чего мне бояться каких-то разбойников, имея великолепное ночное зрение, суперслух, сотню иных умений и боевые эрги’сы?

    Правда, мой проводник весьма опасался, что его в поселке могут опознать, а впоследствии поведать ищейкам маркиза о нашем маршруте. Да и вообще, не хотелось ему показываться слишком многим людям на глаза. Как и факт нашего появления вообще не хотелось светить.

    Но тут я моментально сообразил, как нам замаскироваться. Чуть ли не сразу наложил на магистра фантомную обманку, и он стал как две капли похож на моего деда Назара. Причем в последней его ипостаси: законника рода Атлантов. Солидный, авторитетный, седовласый старец, знающий себе цену и умеющий ладить с людьми.

    Кабан глянул на себя в зеркало, одобрительно крякнул и минуты три приноравливался к новому имени, произнося его на все лады: «Назар Аверьянович!» Понравилось! Чудно, но и такие имена в этом мире, похожем на иранский, встречались.

    – А тебя как представлять, если что? – поинтересовался у меня.

    Пришлось задуматься всерьез. Хотя к выбору я подошел скорей с полной издевкой над здравым смыслом. Раз новый мир, то пусть и здесь будет нечто необычное, враз меня выделяющее из серой массы. И моя больная фантазия ничего лучше не подсказала, как:

    – Можно, мое имя будет Бармалей? Ну и фамилия-род – Дубровский?

    Сам-то я еле удерживался от смеха, а магистр степенно закивал, лихо подстраиваясь под образ Назара Аверьяновича:

    – Хорошее имя, хоть и весьма редкое в наше время.

    – Ничего себе! – поразился я. – И что, по-вашему, означает Бармалей?

    – Жестоко мстящий, ничего не прощающий.

    – О как! Воистину эпическое попадание. Ха-ха! Бармалей Дубровский! Расскажу потом своим, описаются со смеху.

    И кратко пояснил, что, как и почему злобный пират совсем не сочетается с коварным разбойником Дубровским. Магистр с пониманием ухмылялся, хоть и не одобрял в общем моих дурачеств. Также ему не совсем понравился мой внешний вид:

    – Слишком молодо выглядишь, несолидно. Не мог ты и себя внешне изменить?

    Легко! И вскоре мой спутник уже во все глаза разглядывал нашего Ивана Круглова. И возраст солидный, под тридцать, и лицо мужественное, волевое. И в глазах эдакий стальной стержень просматривался. Хотя чем мой взгляд хуже-то?

    За такое умение Кабан меня чуть ли не с местными богами сравнял по силе. Признаваясь, что о таких кудесниках и в нашем мире Трех Щитов никогда не слышал. Хвалил. Восторгался. Зато еще больше он не одобрял мой бесшабашности, излишней самонадеянности и пофигизма. Конкретно: настоятельно не советовал ехать всю ночь.

    И хорошо, что я в ответ не стал насмехаться над его советами. Проехали мы всего чуть-чуть после смены ипостаси, когда я решил проверить свои личные запасы энергии. Давно этого не делал, по простой причине: хватало всего, всегда и надолго. Ну разве что пришлось бы сражаться с полком закованных в броню зроаков, тогда следовало следить за своим резервуаром во время боя. Да и многократно усилившаяся бризантность моих эрги’сов позволяла мне сразиться даже с двумя полками вражеской кавалерии. А тут глянул, присмотрелся и чуть не зарычал от расстройства. Всего пять процентов оставалось!

    «Меня ограбили! – это была еще самая простенькая претензия, в которой я попытался выразить внутренне свой протест, досаду и непонимание. Потому что не мог десяток малых эрги’сов настолько иссушить мои запасы. – Гнусный мир! Гребаный Габраччи! – Я долго кричал, но наконец логика помогла мне разобраться в произошедшем. – Здесь что-то не так с магией. Она мои выверенные дозы усиливает в тысячу раз, попросту воруя у меня же личную силу!»

    Иного разъяснения я не находил. Но неприятности на этом не закончились! Хуже всего, что имеющиеся во мне запасы силы фактически не пополнялись. Тот мизер, который всосался в меня за последние три часа нашего путешествия, вряд ли и на один процент тянул. Иначе говоря, моя боеспособность резко, невероятно резко упала чуть ли не до уровня плинтуса.

    Что делать дальше? Этот вопрос я постарался тщательно провентилировать, спрашивая магистра о здешней магии вообще и уровне силы здешних колдунов в частности. Все-таки человек его уровня причастности просто обязан был знать много и обо всем.

    К сожалению, специализация у здешних магов оказалась невероятно узкой. Среди детей здесь отбирались юные таланты с помощью напичканных магией устройств. На втором этапе отбора иные устройства определяли в каждом ребенке именно ему присущую направленность, и несколько лет шло кропотливое развитие доставшейся способности. Если она усиливалась, продолжалось более глубокое изучение в специальной школе. А уже после этого будущий специалист попадал в университет, где получал полное образование. И тоже – по единственной специальности. Универсалы, имеющие два таланта, встречались редко. Три таланта – крайне редко.

    Далее выпускник университета, получивший титул подмастерья, развивался, совершенствовался уже сам, дорастая до уровней мастера, младшего магистра, магистра или архимага. При этом крайняя обособленность, чрезмерная таинственность и ведомственная конкуренция каждой профессии никак не способствовали накоплению знаний друг о друге.

    Но общее понятие об уровне и силе своих коллег Кабан Свонх имел. Некоторые важные нюансы могли оказаться для меня крайне полезными, а вся суммарная сила десятка разных по специальности местных чародеев все равно оказывалась ниже разносторонне развитого экселенса из мира Трех Щитов. Иначе говоря, отправляясь на войну, король формировал до полусотни магических отрядов, перед каждым из которых стояли конкретные задачи. Численность отряда – двадцать, двадцать пять человек.

    Создавать нечто взрывающееся не умел здесь никто. Также отсутствовали такие специалисты, как создатели иллюзий и фантомной обманки. Крайне низкими я посчитал умения здешнего врачевания и устранения опасных ран. Отсутствовали телекинез и половина из того, что называлось у нас тринитарными всплесками. Ну и разное, по мелочи, могло здесь не практиковаться или не было известно магистру артефакторики.

    Кстати, печати-артефакты разного толка придавали даже простым людям заранее выбранное магическое умение. Например, воинам маркиза Вайно даровалось слабенькое ночное зрение, что для профессиональных грабителей являлось наиважнейшим и краеугольным.

    А вот про таких, как я, существовали лишь легенды да разные сказочки. Назывались мы в них не иначе как исчадиями ада, прислужниками тьмы и Колдунами Смерти. Именно так, с большой буквы. Потому что никто иной не верил, что нормальной паршивости маг может обрести подобные силы. Считалось, что отступник заключает договор со Смертью, продавая заранее ей свою душу и выполняя за дар самые кровопролитные поручения своей госпожи.

    Хорошо хоть Кабан был в мире Трех Щитов и твердо знал, благодаря чему экселенсы получают ощутимые прибавки магической мощи. Так что сразу растолковал:

    – Колдунами Смерти обозначают всех, кто хоть в чем-то умудряется возвыситься над своими коллегами. Порой и самых образованных или с несколькими талантами к ним приравнивают. Иначе говоря, наиболее образованных и талантливых боятся до опорожнения кишечника, простые воины в особенности. Да и что с простаков взять? Серая, малограмотная масса.

    Зато меня поразило обилие в жизни здешних магов уникальных устройств, разного типа усилителей и, конечно же, наличие порталов. И ладно бы стационарные только существовали, которые могли остаться от вымерших когда-то великих цивилизаций. Больше всего интриговало наличие передвижных ворот в иные миры, меня крайне интересовали создатели таких порталов. И причина здесь одна: сожженные остатки одних таких ворот сейчас покоились на дне нашей повозки. Тут же вытекал следующий вопрос: можно ли портал починить? Как долго его ремонтируют? И кто этим займется?

    – К кому надо обратиться для создания подобного портала? А то и нескольких? – спросил я Кабана.

    К тому времени я уже сам сидел на козлах, управляя лошадьми в полной темноте благодаря своему ночному зрению. Поэтому хорошо рассмотрел, как мой спутник дернул плечами и иронично улыбнулся:

    – Не знаю! По этой теме у нас даже слухов мало. Считается, что секрет изготовления переносных порталов давно утрачен. Поэтому те, кто имеют подобное, считают себя обладателями истинного сокровища. Выкрасть его практически невозможно, зато с его помощью можно безнаказанно грабить и убивать в иных мирах.

    – С этим понятно, – разочарованно протянул я. – А что о подобном говорится в слухах?

    – По ним получается, что лишь маги-измененные, живущие в Южных Ущельях, могут создать подобное чудо. Но я лично в этом сомневаюсь. Да, там среди них есть удивительные таланты, умеющие создать странные приборы и диковинные устройства. Только вот есть подозрения, что они не создают, а всего лишь чинят найденное в подземных городах.

    – Ага, значит, и портал, – вычленил я главное. – Если бы он оказался поврежденным, измененные смогли бы его починить?

    – Не факт. Но если кто и починит, то лишь они.

    Кажется, Кабан стал догадываться, к чему я веду. Но я не дал ему шансов уточнить правильность догадок, я вернулся к его шпионской деятельности:

    – Когда ты проживал в Брусничах, хоть раз наведывался в Рушатрон?

    – Не успел. А вот главный резидент нашей миссии, его друзья и приближенные побывали в столице. И даже паломничество совершили в Сияющий Курган.

    – Каковы же у них остались впечатления?

    – О-о! Только и делились восторгами. И все пытались хотя бы приблизительно подсчитать имеющиеся там сокровища. Вроде как очень хотели открыть портал сразу во внутренности Кургана, ночью. Но так и не знаю, что там с той идеей получилось.

    – А вот в Габраччи есть нечто подобное Сияющему Кургану?

    – Официально считается, что нет. Но на уровне слухов утверждают: на Небесном плато есть много чего. В том числе и здание описывают, весьма сходное с вашим Пантеоном.

    – Мм?

    Прошла минута, прежде чем он спохватился:

    – Ах да! Ты же ничего о плато не знаешь! Сейчас расскажу…

    Оказалось, одно из местных чудес света. Пожалуй, самое главное в перечне. Этакая платформа, площадью за три сотни гектаров, которая в древности осталась на прежней высоте после страшного, весьма разрушительного землетрясения. То есть все окружающее пространство материка просело метров на триста, а участок так и остался на прежнем уровне. А может, наоборот, платформа приподнялась на такую высоту.

    Этакий столб оказался в центре гигантской, самой густозаселенной равнины, где сходились границы сразу пяти королевств. Но стены этого столба оказались на удивление ровными, невероятно прочными, а чаще – с минусовым отклонением. Взобраться наверх так никому и не удалось.

    Зато сказок о немыслимых сокровищах за тысячи лет накопилось немыслимое количество. А также о тех героях, которые все-таки побывали на Небесном плато и после этого сказочно обогатились. Свое мнение по данной теме артефакторщик тоже высказал:

    – Скорей всего – вранье, нет таких героев. Невозможно по тем стенам подняться, ибо они еще и зачарованные. Сколько ни пытаются ступени вырубить или клинья стальные в них вбить, ничего не получается. Вернее, получается днем, а вот за ночь все сколы или дыры вновь «зарастают» до прежней незыблемости. Существует мнение, что следует подниматься наверх быстро, а течение дня. Многие до сих пор пытаются. Но все самые шустрые, опытные альпинисты и скалолазы срываются на последней трети пути. Постройки или лестницы тоже поднять на должную высоту не успевают, они рушатся.

    Сразу увиделся простейший выход: взлететь вверх на воздушном шаре. Но озвучивать я его не стал, выдвинув другое предположение:

    – Может, внутри скалы есть пещеры и переходы?

    – Тоже сомнительно. Потому что ищут с прежним упорством сотни спелеологов.

    – И в каком государстве это Небесное плато?

    Оказалось, на точке схождения границ сразу пяти государств. В том числе и того, где я сейчас находился. Вроде наличие подобного чуда давало мне некоторые надежды: коль есть Курган, значит, есть в нем и значки порталов. Только вот по прежнему опыту хорошо помнилось: непосредственно из Пантеона и в него могут ходить лишь те самые Проходимцы. Или Связующие, как их назвал Лобный Камень.

    Но с другой стороны, коль есть Курган в этом мире, наверняка значки не только в нем имеются, а по всему Габраччи раскиданы. Надо лишь держать глаза постоянно раскрытыми, отыскивать древние здания и уже там обыскивать каждый удобный для перехода выступ.

    Ну и вариант с починкой передвижного портала не следовало сбрасывать со счетов. Понадобится, так я ради возвращения домой и с уродами измененными пообщаюсь.

    Но последние четверть часа нашего пути я лишь назойливо интересовался: где какие древние здания расположены, кто их охраняет и можно ли в них попасть? Нет ли среди них старых, заброшенных и полуразрушенных? Кабан старался, вспоминая и перечисляя, что знал. Но, как по мне, перспективных зданий в здешнем королевстве насчитывалось смехотворно мало. Но и в этом плане не следовало отчаиваться. Ведь за века велись многочисленные перестройки, изменения внешнего фасада, многочисленные пристройки возводились, современные колоннады, фронтоны и прочее, прочее, прочее. Как я понял, магистр-артефакторщик вообще слабо ориентировался в архитектуре.

    Главное – это спасти Леонида, а потом и племянников Кабана незаметно увести из-под строгого контроля надсмотрщиков. После этого мы в любом случае отсюда вырвемся. Но присматриваться и выискивать значки следовало заблаговременно. Жаль – негде. Потому что поселок, в который мы прибыли, несмотря на его солидность и размеры, явно не тянул на скопище древних замков и дворцов. Избы, чаще деревянные, реже – каменные на первом этаже, а уже второй – из древесины. Но все это добротное, построенное с размахом и на века. Что-то дернуло меня спросить:

    – Пожары в таких домах часто бывают?

    – Очень редко. Потому что древесина поддается обработке магическим тэфилом и не горит совершенно. И если пожар, то выгорают вещи. После этого помещение моется, белится, и живи себе дальше.

    Сделал себе зарубку на памяти: выяснить все об этом тэфиле. Чем не шанс заработать лишнюю копейку в ином мире?

    Ни стены вокруг поселка, ни ворот, хотя каждая усадьба обнесена высоким, глухим забором. Еще более мощный забор из бревен ограждал местный постоялый двор, работающий круглые сутки. Возле ворот горел газовый фонарь, доказывая, что здесь вполне развитая цивилизация. А на нас глянуть, прежде чем открыть, вышел сам хозяин, держащий в руках местную разновидность трего.

    – Чего так поздно-то? – ворчал он. – Уже и трапезная закрыта, и кухня не топится. Так что не обессудьте, кормить нечем.

    – Ничего, мы недавно ужинали, – отвечал магистр. – Так что нам лишь поспать часов пять да утром чего горячего на завтрак съесть.

    Моя запасливость себя оправдала, набрал всего в лагере, что можно пожевать, закусить и выпить. Так что мы не голодали. К тому же мой спутник прихватил весьма неплохое вино, и мы с ним для расслабления (в виде лекарства) на ночь по полбутылки употребили. Хорошо помогло, спали без задних ног.

    Выспались, взбодрились.

    Потом порадовались и за наших лошадок. Все шесть утром выглядели накормленными, посвежевшими и почищенными. Думал продать последнюю парочку прямо здесь, да мой проводник отговорил:

    – В Завиншане за них две цены возьмем. А туда всего лишь за три часа доедем.

    Как с таким доводом не согласиться? Осмотрели повозку, которая оказалась нетронутой, да приказали конюху запрягать и седлать. Сами же поспешили на завтрак. Вот там и произошла значительная для меня встреча. Я увидел за столом Машку!

    Глава восемнадцатая
    Новые хлопоты

    С минуту я стоял с отвисшей челюстью и с колотящимся сердцем. Мысли о том, что с императрицей Герчери что-то случилось без моего покровительства, я откидывал и гнал от себя все последние часы. Такая, как она, нигде не пропадет. И даже навязавшаяся нам Эмма будет возле нее как за каменной стеной. Но одно дело рассуждать мозгами, а другое – переживать сердцем. Оно как раз и ныло постоянно.

    Так что скорей всего переживание и затмило мне немножко глаза. Потому что, присмотревшись как следует, я стал осознавать, что ошибся. Очень, ну очень похожа! Но… не она. Не было той божественности в чертах и великосветского лоска, которые появились у Машки в последние месяцы. Надменность и спесивость тоже отсутствовали. Восседающая в трапезной девушка смотрелась проще, живей, непосредственней. Одежды – без сомнения, здешние. Прическа, точнее полное ее отсутствие, никак не могла соответствовать образу Марии. И я даже удивился в конце концов: куда делась моя наблюдательность, если я настолько спутал близкого мне человека с посторонней особой?

    Ну и заговорила она на местном языке, как на родном. Сидящий рядом с ней парень глянул на меня и выдал нечто смешное, возможно, над моим ошарашенным видом пошутил. После чего получил кулачком в плечо и гневную отповедь.

    Замерший возле меня магистр в ответ на мой вопросительный взгляд перевел:

    – Он сказал, что каждый парень на нее пялится со страхом, словно жуткую ведьму увидал. За что девушка его обозвала несносным болваном и пригрозила, что оставит без еды в ближайшие дни и перескажет все проделки, которыми он досаждал в последние недели.

    Кажется, угроза возымела действие: парень хоть и продолжал хихикать, но уставился в тарелки и продолжил трапезу. Ну а я пристал к своему проводнику с конкретным предложением:

    – Нельзя ли с парочкой этой познакомиться и позавтракать вместе с ними? Ну и, может, нам дальше по пути?

    – Если очень надо, то можно попробовать, – пробормотал тот с недоумением.

    И с ходу начал общение. Местной тарабарщины я так и не понимал, лишь порой выхватывал уже знакомые слова. Но как знакомятся в таком месте, примерно себе представлял. Да и Кабан умел расположить к себе любого собеседника искренней улыбкой, уважительным тоном и вежливым обращением. А уж в образе деда Назара – и подавно.

    Он поздоровался, представил себя и меня. Сообщил, что едем в город Завиншан. Затем спросил, в какую сторону парочка едет и откуда. Те вроде и не скрывали. Но, так как прибыли они к поселку по иной дороге, у них спросили, спокойно ли там. Потому что, дескать, сами мы еле от разбойников оторвались. Ну и предложил не только позавтракать вместе, но и путь продолжить.

    Девушка неожиданно оказалась главней парня в принятии решения. Потому что позже мне магистр перевел ее ответ дословно:

    – А мы верхом, скачем быстро. Спешим. Вы с повозкой нас задержите. Так что ждать вас не будем. А вот завтракать присаживайтесь, места за столом хватит.

    Нам сразу и подали заказ, который Кабан сделал, едва переступил порог трапезной. Ну и я никак не мог понять своего порыва к общению. Пара своих имен так и не назвала, откровенничать с нами явно не спешила, да и на какую тему общаться? Чего я подспудно ожидал от разговора с помощью переводчика? Думать, что отец Марии когда-то загулял в этом мире и передо мной его единокровная дочь, было бы верхом бестактности и глупости.

    Но все-таки попытался познакомиться.

    – Меня просто ошарашила ваша схожесть с моей супругой, – начал я с признания. – Вот потому и замер в шоке, вас увидев. Ведь моя любимая сейчас очень далеко. Очень, очень. А тут вхожу – она сидит! Растерялся – до сих пор в себя не приду.

    Парочка сразу расслабилась, когда услышала перевод о жене. То есть я якобы не с приставаниями подсел и не по наглости душевной, а из чистой симпатии к человеку, очень похожему на мою возлюбленную. А женщины на такое всегда реагируют покровительственно и с симпатией. Иначе говоря, поощряют верность в мужчинах, с которыми почти не знакомы и на которых сами не имеют видов.

    Имена свои они все-таки назвали: Гулшар (сад роз – как я позже узнал) и Массуми (обычное мужское имя, как у нас Иван). И даже вежливо поинтересовались, из каких я краев, настолько дальних, что не знаю язык, считающийся основным на континенте. Хорошо, что мой переводчик отлично знал, что и как надо ответить.

    Ну и больше поговорить толком не удалось. Парочка поспешила доесть и отправиться в свой номер. Им еще следовало собраться в дорогу. С вечера этого не сделали, а с утра проспали. А я поразился вдруг шевельнувшейся во мне ревности: «Наверняка сразу в постель завалились и кувыркались там полночи. Потому и проспали…» Я немножко поругал себя за такие пошлые и недостойные мысли и тоже набросился на завтрак.

    Так как нам собирать было нечего (сумки с самым ценным и так были при нас), то мы сразу из трапезной вернулись к уже запряженной повозке, проверили все, поощрили конюха мелкой серебрушкой и отправились в путь. И только после пятого километра нас нагнали два всадника, те самые Гулшар с Массуми. Долго же они собирались!

    После моей просьбы Кабан крикнул обгоняющим нас путешественникам:

    – Может, все-таки к нам присоединитесь?

    – Зачем? – звонко рассмеялась Гулшар. – Вижу, вы передвигаетесь, как волшебники, так что все равно раньше нас в Завиншан доберетесь. Но мы попробуем все-таки посоревноваться в скорости! – При этом посмотрела на нашу солидную повозку и отличных лошадей с уважительной завистью. Даже с какой-то озорной радостью. Что меня удивило: какое-то сожаление во взгляде промелькнуло. А может, показалось? Неужели жалеет, что не развила знакомство? Увы, теперь уже не узнать. Так и помчалась парочка дальше.

    На нет и суда нет. Хотя, глядя им вслед, я с тоской размышлял:

    «Какое все-таки поразительное сходство! И как жалко, что я с этой девушкой больше не увижусь».

    Ошибался. Хотя кто его знает, как было бы для меня лучше.

    Дорога, несмотря на довольно близкое расположение громадного города, выглядела чуть ли не пустынной. С тех пор как мы выехали из поселка, нам навстречу попались лишь несколько крестьянских подвод да десяток всадников. Нескольких пеших можно и не брать в расчет. Обогнали мы тоже всего несколько повозок да солидный такой караван буквально перед тем, как понравившаяся мне девушка ускакала вперед.

    Как пояснил мой попутчик, дорога являлась скорей второстепенной и интенсивно использовалась лишь в конце весны да осенью. Но даже он удивился тому, что нам долго никто навстречу не попадается.

    – Подозрительно это, – вспомнил он о разбойниках. – Может, остановимся, словно по нужде, а потом к каравану притремся?

    Сначала я хотел презрительно фыркнуть и напомнить, как вчера лихо разделался чуть ли не с сотней не самых слабых воинов. Вторая мысль накрыла волной печали: за ночь к шести процентам накопленной во мне энергии прибавилось еще три (на глазок, конечно, приборов-то таких не существует). Так что бахвалиться и рваться в бой – глупость несусветная. Лучше уж в самом деле пристроиться к каравану.

    Зато третья мысль заставила вскочить на ноги и с расширившимися от переживаний глазами выкрикнуть:

    – Гони! Быстрей! Еще поддай! – И лишь когда наша повозка довольно резко ускорилась, я соизволил объяснить свое поведение: – Если впереди разбойники, то Гулшар обязательно попадет в их лапы!

    Про ее Массуми я в тот момент почти и не вспомнил. А вот обоснованный страх за девушку разгорелся во мне с неожиданной силой, заставлял поторапливать Кабана и вглядываться с напряжением в даль.

    Но уже через километр высокодипломированный возчик попытался воззвать к моему благоразумию:

    – Коней загоним! Да и не обязательно тут разбойникам быть! – Хотя и на этом участке нам никто навстречу не попался. – Мы хоть идем сейчас с Гулшар и Массуми на одной скорости, все равно их не догоним. Надо сбавлять темп.

    Но мы как раз прошли поворот, и на следующем что-то мелькнуло. Наверняка они, наши случайные знакомые. Подсказка, тоже дельная, пришла в мое разгоряченное сознание:

    – А кони наши заводные – лучше! Не останавливай! Только чуть сбавь. А потом поезжай уже спокойнее. Я их вскачь догоню!

    Кабан и сам понимал, что спорить со мной бесполезно. Да и не переживал о моей безопасности, понимал, что равных мне противников среди любых разбойников не отыщется. Только и натянул вожжи, замедляя ход нашего транспортного средства.

    Прямо с повозки я запрыгнул в седло наиболее резвого жеребца, резанул мечом по веревке, связующей его с остальными, и так наподдал, что только пыль за мной следом в виде торнадо образовалась.

    После двух очередных поворотов я вылетел на короткий участок прямой дороги, обжатый по сторонам разной высоты кустарником и росшими островками деревьями. Чуть дальше в стороне виднелась солидная лесная роща, с полноценными большими деревьями. Именно туда спешно уводили десяток подвод, несколько карет, десятка два лошадей да около полусотни пленников. А почему я решил, что это пленники? Ну а как можно назвать людей, соединенных вместе единым канатом, со связанными руками?

    Ко всему прочему, мечущиеся повсюду разбойники спешно заканчивали готовить засаду. Одни уже улеглись в углублениях вдоль дороги, другие их маскировали травой, веточками, а то и кусками дерна. В кустарниках устраивались лучники, под деревьями укрывались копьеносцы. Солидно так устраивались и явно не по наши души, с нашей-то единственной повозкой. Однозначно собирались перехватить караван, который мы недавно обогнали. А пока его ждали, брали за жабры всех, кто тут, на свою беду, проезжал.

    И меня тут не ждали так быстро. Хотя полное отсутствие дальнего поста у татей меня немало поразило. Хоть бы кого на холме оставили да свистеть научили. Неужели так все точно рассчитали? Прикинул очень быстро: если бы не ускорились, а потом я не пустился вскачь, разбойники вполне могли успеть упрятать следы своего предыдущего бесчинства и сами тщательно замаскироваться.

    Их много! Как же их было много! Примерная прикидка давала внушительную цифру: около полутора сотен! И как с такой ордой справиться, имея в резерве только девять, ну ладно, пусть десять процентов? Правильно, только одним способом: атакуя выверенно, точно, стараясь нагнать как можно больше страху.

    Но пока промчался последние пятьдесят метров, чуть себе глаза не вывернул, выискивая ту, ради которой я сюда и рванул, теряя подковы. Среди полусотни пленных, которые уже скрывались в лесу, никого похожего засечь не удалось, и я предположил самое страшное: Гулшар внутри одной из групп татей, которые роились среди деревьев. Потому что не раз слышал, как поступают разбойники с самими красивыми и молодыми женщинами. Либо насилуют, либо сразу оценивают по максимуму продажной цены и стараются держать пленницу среди командования. Так сказать, чтобы рядовые подельщики не испортили товар.

    А ведь именно по этим группам я и собирался нанести главный, устрашающий удар. Не буду же я растрачивать ценнейшие эрги’сы, искореняя парочки и тройки лучников, засевших там и сям. Так что следовало перестраиваться прямо на ходу, еще и не начав сражение.

    Три группы я просмотрел досконально: пленницы среди них не было. Поэтому троица первых, минимальных по силе сгустка энергии полетела в трех направлениях. Причем летели сгустки в виде бешено несущихся здоровенными прыжками зервов. Это еще и посодействовало тому, что первые залпы лучников, а также броски тяжелых копий последовали именно по иллюзорным хищникам. Стоило отдать должное храбрости и стойкости местных романтиков с большой дороги. Никто вначале не побежал и явно не паниковал. А может, они и догадаться успели, что зверям-то взяться тут неоткуда, значит, что-то в них не так.

    Что именно не так, они поняли после страшных взрывов. В атакованных мною группах потери в первую же секунду составили до восьмидесяти процентов. Ну и остальные двадцать процентов – не факт, что убереглись за деревьями. Потому что все деревья там попадали, образовывая завалы, выжить под которыми проблематично.

    Щепки и кровавые брызги еще летели во все стороны, когда раздались первые вопли, полные ужаса.

    – Колдун Смерти! – Вопли вырвались сразу из нескольких глоток. Хотя парочка типов с командными голосами и попыталась перекричать рядовой состав:

    – Все стрелы – в Колдуна! Копья – тоже!

    – Взять его в щиты!

    По прихоти несчастливой для командиров судьбы они оказались среди десятка ближайших копейщиков, и ускакавший туда зерв вскоре оборвал своим взрывом неуместные для меня команды. Вот тут уже паника обуяла всех разбойников! От дороги врассыпную ринулись наверняка все. Даже те, кто уже лежали замаскированные дерном и травушкой.

    Ну и я по ходу дела сообразил, как вернее воспользоваться иллюзиями, но сэкономить на эрги’сах. Больше не закладывая в имитации злобных ящеров энергию взрыва, просто отправил свои создания погулять вокруг, ведя их к наибольшим скоплениям народу. Двух хищников послал в сторону групп, где, как предполагал, находится Гулшар.

    О! Что после этого началось! Любо-дорого смотреть! Тати прыгали через кусты, словно зайцы, а меж деревьев метались почище ящериц. При этом подавляющее большинство бросило свое оружие, дабы не обременять себя лишним весом. Некоторые сдирали с себя шлемы, доспехи и кольчуги. Не менее пяти человек вообще упали в обморок при виде приблизившегося к ним вплотную чудовища. Да еще парочка свалилась, случайно ударившись своими глупыми головами о камни или деревья.

    Знали бы они, что у меня оставалось энергии всего на пяток искорок и всего на один боевой эрги’с, – вели бы себя иначе. А так паника, страшная слава слуги Смерти, неожиданность и моя бесстрашная атака сделали свое дело, воевать оказалось вскоре не с кем.

    Почти. Ибо среди этого дерьма нашлось несколько отчаянных героев, которые не побоялись бы и самой Смерти. Один меня поливал стрелами, словно анимэшный эльф. Двое попытались наколоть на копья мою тушку, что-то выкрикивая, скорей всего банальные ругательства. Ну и еще один, укрывшись щитом, попытался меня (конного!) протаранить с гортанным ревом обезумевшего берсерка.

    Стрелы пока отражал мой силовой щит, но ведь он тянул энергию, поэтому лучника я упокоил первым подхваченным с земли копьем. Копьеносцев почему-то решил пощадить, оглушив развернутым плашмя мечом. То же самое сделал и с ревущим берсерком. Хотя и подозревал, что это лишь отсрочка для разбойников перед смертью. Караван все равно вскоре будет здесь, а всех пойманных на месте разбоя безжалостно повесят на месте преступления.

    Ну и дальше мой конь, полный сил и азарта, нес меня за татями так, словно они были его личными врагами. Там я уже не панькался, рубя со спины всех, до кого дотягивался мой меч. А все потому, что взглядом продолжал выискивать так похожую на Машку красавицу и мысленно умолял удачу помочь несчастной. Мне все казалось, что убегающие разбойники могут попросту убить девушку, от злобы и понимания, что ценный трофей ускользает из рук.

    И как же я обрадовался, когда среди нескольких убегающих теней рассмотрел знакомую фигурку! Она! Гулшар! И вроде не связанная даже. А почему убегает тогда? Так наверняка причин много. Могли разбойники заставить, тыкая в спину острым кинжалом. Могла и сама испугаться носящегося по кустам всадника, уничтожающего всех и вся. Да и созданные мною звери наверняка не придавали мне популярности и умильной святости. Крики «Колдун Смерти!» тоже не умолкали, несясь со всех сторон и подстегивая самых нерасторопных мчаться, обрывая жилы на ногах и ломая эти самые ноги.

    Ко всему вряд ли девушка успела меня узнать в образовавшейся панике, иначе бежала бы в мою сторону, а не от меня. Хотя обманка на мне висела прочно и я по-прежнему имел внешность Ивана Круглова. И уже с тридцати метров я начал кричать:

    – Гулшар! Стой! – Это слово я выучил быстрей всех остальных. – Это я, Бармалей!

    Вот же нечистая попутала назваться таким именем! Смешно получилось. Я чуть с коня не свалился на полном скаку. Только представил, как это дико смотрится со стороны: девушка умирает от страха, и тут в спину такой голос: «Не бойтесь, Маша, я Дубровский!» Ага! Аналогично с Бармалеем!

    Вот только с коня я чуть не упал по иной причине: поразил взгляд, которым меня наградила бегущая красавица. Ее взгляд был полон тройного страха. И причиной не мог быть Бармалей вкупе с Дубровским, даже Колдун Смерти так не напугал бы ее. Видно было, что девушка больше всего боится… мщения!

    «А ведь мое имя как раз соответствует именно мщению, – попытался я осмыслить происходящее. – Но ей-то чего бояться? Она ведь сама жертва! Хотя… – С близкого расстояния удалось рассмотреть на ней перевязь с ножом. Пусть нож только один, но он болтался на бедре у девушки. – С каких это пор пленным стали оставлять оружие?.. Или она… не пленная?!»

    Дошло наконец-то! И три года не минуло! В группе мужчин она бежала уже самой последней. Кинжалом ей в спину никто не тыкал. И свернуть могла, и просто упасть, откатившись в сторону от копыт несущегося коня. Но она мчалась изо всех сил, еще и руку протягивая вперед, пытаясь ухватиться за фалды камзола бегущего впереди бандита.

    Следовало ее убить сразу.

    Только вот поднять руку на существо, настолько похожее на Машку, я не смог. Даже оглушать не стал. Просто пнул ногой в плечо, и она с визгом зарылась головой в кусты. Потом четыре взмаха меча, нанесенные с особой яростью и гневом, – и четыре трупа так и не добрались до леса. Тут же остановился, развернул бешено хрипящего коня и вернулся к кусту.

    Что интересно, получилось это у меня весьма своевременно и тактически верно. В лесу из-за дерева мог еще какой герой пырнуть меня копьем. Ну и второй фактор, о котором я подзабыл, – это пленные. Когда тати бросились убегать, о связанных людях забыли, а они, не будь дураками, моментально этим воспользовались. Развязались, вооружились и даже кое-кого из шустро бегущих своих недавних обидчиков порешили на месте встречи. То есть на опушке.

    А вот теперь они несколько медлили бросаться мне навстречу с объятиями и слезами благодарности. Топтались на опушке, то в лес углубляясь, то частично показываясь на открытом пространстве. По всем понятиям, мне следовало им немедленно отдать должные приказы, объявить о победе и плотно занять людей делом. И подранков на поле, в кустах да под стволами деревьев валялось полно, и оглушенных хватало. Кто-то из вражин мог просто схитрить, притворившись мертвым. И не консортское это дело – тыкать каждую тушку контрольным уколом копья в темечко.

    Понятие было – а вот знание языка отсутствовало. Разве что нескольких слов должно было хватить, и я попробовал:

    – Не стоять! Не стоять! Бить! И там – бить! – И мечом указал, где и кого следует окончательно упокоить. – Быстро! Быстро!

    На этом мой коротенький словарь иссяк. Но и этого оказалось достаточно. Несмело, оглядываясь друг на друга, недавние пленные двинулись исполнять мои приказы. Тогда как из-под копыт моего коня вдруг метнулся тип, в самом деле притворяющийся мертвым. Причем от страха он и не видел толком, куда мчится, лишь бы от меня подальше убраться. И уткнулся в моих невольных помощников. Его сбили с ног, заломили на колени и замахнулись мечом. Только вот мечник замер, вопросительно глянув в мою сторону. Показал им жестами, что надо вязать пойманных, коль они настолько живы.

    Поняли, дальше уже старались без меня. А я стоял над ворочающейся в кустах девушкой, смотрел, как она рыдает и трясется со страху, и не мог решить, что делать. Дошло до того, что она поняла: убивать я не собираюсь. Пока. И вспомнила, на кого она так похожа. Поэтому стала сбивчиво, размазывая слезы по щекам, что-то рассказывать. По тону судя – оправдывалась. Знать бы еще – как? Хотя мои умения утверждали, что звучит правда.

    И хорошо, что к месту событий прибыла наша повозка.

    – Назар Аверьянович! – заорал я магистру. – Давай сюда! Совет твой нужен! А может, и помощь в вынесении приговора! Только осторожнее, там раненых ублюдков полно и разных всяких. Смотри, чтобы не подрезали. Или чтобы повозку не угнали!

    Артефакторщик отнесся к опасности серьезно. И щит самый массивный взял, и меч здоровенный. При его обманной внешности старика законника это смотрелось несколько гротескно. По идее такой немощный старикан не мог управляться с таким тяжелым оружием, но я ведь Колдун Смерти, а не просто погулять вышел. Значит, и попутчики у меня или помощники обязаны быть особенными.

    Подъехал он ко мне верхом, на втором нашем красавце скакуне. И первым делом спросил:

    – В самом деле разбойники? – осознав всю глупость вопроса, уточнил: – И ты их всех разогнал?

    – Нет, сами разбежались. Ты лучше послушай, что эта змея подколодная булькает.

    Магистр узнал девушку, все сразу понял и, неожиданно даже для меня, рявкнул ей нечто строгое и повелительное. Несчастная разбойница зачастила с удвоенной скоростью. И уже через три минуты Кабан недовольным голосом и презрительным тоном перевел суть:

    – Пытается лгать и выкручиваться. Ну да, оно всегда так бывает, когда виселица перед глазами маячит. Утверждает, что ее в банду забрали силой, угрожая уничтожить родителей и прочих родственников, которых держат заложниками на хуторе, в гуще леса.

    – Спроси ее по каждому пункту отдельно, – решил я, – буду проверять на ложь.

    И проехал за спину Гулшар, чтобы она меня не видела. Магистр только уважительно покрутил головой и засыпал девушку вопросами, делая это так, чтобы мне было легче улавливать эмоциональные отсветы ауры. Вранья не ощущалось, там, где я четко прослеживал правду, кивал головой. И в конце мой спутник признал:

    – Если так, то вроде все честно излагает. Но ее все равно казнят, никто даже слушать не станет.

    – Тогда свяжи ей руки и привяжи в нашей повозке. Пока…

    Сама мысль, что это знакомое как бы тело станет безжизненным куском мяса, мне претила совершенно. Не мог я ее отдать на растерзание обозленным, еще недавно побывавшим в плену людям. Понимал прекрасно, что взваливаю на свои плечи страшную обузу, но ничего не мог с собой поделать. Да и справедливость не позволяла презирать человека, которого бандиты заставили на себя работать силой и шантажом.

    Пока Кабан выполнял мое поручение, я неспешно проехался по полю боя. Точнее, мне показалось весьма полезным осмотреть места взрывов моих эрги’сов. Вот я и смотрел. Чего там скрывать, итоги радовали, впечатляли. Это если абстрагироваться от кровавой кашицы, зловонных кишок и раскиданных вокруг конечностей. А они меня сегодня как-то все на тошноту подталкивали. Вчера таких позывов не было, а тут чего-то развезло, словно новобранца в первом бою.

    Отвлекли вначале трое добровольных помощников, несущих в руках трофейное, собранное вокруг трупов, оружие. Что-то спросили, и я скорей догадался, что спрашивают «Куда это все складывать?». Ткнул мечом в сторону повозки, пусть Кабан разбирается.

    Одна пара бывших пленных вдруг вынесла на меня, точнее, выволокла за ноги засевшего мне в памяти щитоносца. Того самого, что бросился на меня, словно берсерк. Вначале что-то быстро пролопотали, я, естественно, ничего не понял. Но, видимо, экстренные жизненные ситуации не только мне помогают лучше соображать. Додумались и незнакомцы, что я ничего не понимаю или не слышу, и перешли на жесты.

    И я наконец понял, что их смутило в беспамятном воине. Тот оказался на цепи! Она его опоясывала вокруг пояса и груди, словно постромки грудничка, и тянулась к вбитому среди камней здоровенному клину. Самому такой стопор никак не выбить без специального молота и второго клина. Да и цепь оказалась непростой, попытки ее перерубить найденными мечами привели к излому одного и зазубриванию иной парочки.

    Мне стало жутко интересно. Раб, что ли? Не мог себе даже представить, чтобы тати пытались таким способом заставить сражаться на своей стороне пойманного в плен воина. Помощники пытались мне что-то втолковать, но я их оборвал, указывая жестами:

    – Расковать. И нести на руках, а не волочь – к повозке.

    Затем оглядел самый дальний взрыв среди группы деревьев, зафиксировал что полагалось, прикинул, в какой точке следовало взрыв произвести для большей бризантности, и наконец поехал в сторону повозки.

    Как ни странно, караван к тому времени даже в пределах видимости еще не появился. Зато спасенные мною люди показывали чудеса трудолюбия, старания, уважительности и чуть ли не угодничества. Как потом выяснилось, по местным законам спасителей от разбойников благодарили третьей частью всего имущества и всеми трофеями с поля боя. В моем случае можно было и половину смело требовать. Вот народ и старался в поте лица, чтобы свое добро не оскудело.

    И пока я возвращался к повозке, впору было кричать издалека: «Вертай все взад! – а мысленно ругаться: – Еловая жизнь, мужики! Зачем же так палку перегибать-то?!»

    Оружия громоздилась куча. Разного шмотья и предметов – две кучи. Полтора десятка коней под отличными седлами. Вполне приличная повозка, запряженная двумя меринами, – видимо, из обоза самих разбойников. И четыре воина, одному из которых оказывали помощь – делали перевязку. Двоих уже отпаивали водой, а четвертого пытались привести в сознание.

    Щитоносца я узнал сразу. Да и цепь у него оставалась на теле. Длинный кусок остальной просто лежал в мотке рядом. Двоих копьеносцев тоже опознал. И почему-то цепи у них на телах меня не удивили. Тоже рабы? Уже присматриваясь к последнему, самому окровавленному, заранее представлял себе отчаянного лучника. И не ошибся. Оказывается, выжил счастливчик. Брошенное мною копье вырвало доспехи у него на боку, скользнуло по телу, разорвав кожу и сломав два ребра. Вот болью от удара и сломало сидящего на цепи «эльфа». Он выживет, если не умрет от кровопотери.

    Но я сначала потребовал от магистра объяснений:

    – Что это за рабы на цепях? Чай, тут не галеры пиратские.

    – Ну так здесь и не мир Трех Щитов! – логично заметил Кабан. – Чего только тати да некоторые титулованные мрази не вытворяют. Как угодно изгаляются, лишь бы человека запугать и на себя заставить работать. Не знаю, какая сволочь первой такое придумала, но подобное «воспитание рабов» у нас уже много веков практикуется.

    – То есть это – люди честные и порядочные?

    – Ну да. – Мой попутчик уже успел наслушаться от очевидцев о моих подвигах. – Скорей всего, нормальные люди и принципиальные. Вряд ли они караванщиков убивали бы, а вот с Колдуном Смерти можно и сразиться в последнем бою.

    Услышав такое, я поспешил к лучнику, которому все никак не могли остановить кровь, – сломанные ребра мешали. Отстранив настороженных женщин, я приложил ладони к ране и довольно осторожно попытался вначале вправить сломанные кости, потом слегка их закрепить. Ну и напоследок срастил края разорванной кожи.

    Финал моей целительской деятельности ознаменовался глубоким вздохом и восторженным шепотом:

    – Ангел с Небесного плато! – «Ангел» звучало идентично поморскому, а вот про плато и его название на местном я сразу запоминал. Только не понял: это на кого так молиться начинают?

    Оглянулся. Вокруг, помимо пяти женщин, еще десяток очевидцев. Ну и бывшие рабы на меня смотрят не просто как на избавителя от рабства. Все уже в сознании, все трое на ногах. И Гулшар рядом стоит с круглыми глазами. Пришлось с нее и начинать:

    – Почему не связана? – Тотчас Кабан позвал девушку и начал ей связывать руки – подчеркнуто демонстративно, показательно. Потом привязал спиной к повозке. Хотя я сам сразу же пожалел о таком распоряжении, стоило только слезам потечь по девичьим щечкам.

    При этом мой помощник не молчал, а сердитыми окриками гнал собирающуюся толпу на продолжение работ. Судя по всему, еще и о приближающемся караване напомнил. А там воинской охраны человек тридцать, если не сорок. Уж они точно постараются мародерством заняться на поле боя, а то и некоторые итоги победы на свой счет переписать. И хоть Колдун Смерти – вот он, никуда не делся (или Ангел Небесного плато?), лучше все свои средства передвижения вместе с добром вывести на дорогу заранее и как можно быстрее приготовиться к дальнейшему движению.

    А я опять принялся консультироваться с магистром:

    – Как думаешь, можно этих четверых на службу взять?

    – Сдурел, что ли?! Да они теперь сами добровольно обязаны тебе месяца три отслужить.

    – Это уже не будет «добровольно».

    – Верно! Это считается великой честью и святой обязанностью! – горячился мой проводник и первый помощник в данном мире. – Ибо сказано в самых древних законах: «Да отсохнет рука берущего плату от своего спасителя! Да проклянут его все предки и не будет у него больше потомства, коль не отблагодарит он своего спасителя тремя месяцами честной и беспорочной службы!»

    – Лихо! – задумался я, посматривая вокруг и прикидывая: – А ты мне каким боком служить собрался?

    – За спасение моих племянников я тебе до самой смерти готов бесплатно отрабатывать!

    Я тут же с улыбкой стал показывать, что пошутил:

    – Ладно, мы с тобой просто друзья. К тому же с меня все равно – дом и все к нему полагающееся. А вот эти все пленники недавние мне так же задолжали?

    – Ну, это уже чересчур. Они ведь даже суток в плену не пробыли, и ты лично своим оружием их не портил. Иначе говоря, они тебе не угрожали. К тому же…

    Явно имелась еще куча разных нюансов к таким интересным законам, но тут показалась из-за поворота голова бредущего по дороге каравана. И я принял решение:

    – Эту красотку сажай внутрь и можешь развязать. Эти три здоровяка пусть выбирают себе коней по нраву, остальных лошадок в пристяжные или к повозкам. Ну и самое ценное, что тут в этих кучах имеется, – на вторую повозку. Пусть Эльф там на вожжах посидит. Ему нельзя еще резко двигаться.

    – А почему Эльф? – удивился Кабан, отдав вначале нужные распоряжения и начав отвязывать Гулшар.

    – Стреляет хорошо. И на одного моего знакомого… хм, похож.

    Он покладисто кивнул и крикнул несколько фраз в спину осторожно взбирающемуся на козлы парню. Я узнал только знакомое слово «эльф». Судя по тому, как лучник согласно кивнул и даже попытался улыбнуться, новое имя или прозвище ему понравилось.

    А я навис над кучами снесенного к нам добра. Если реквизировать все, повозка будет перегружена. Поэтому я жестами показывал молодцам, что брать, а что откидывать в сторону. Они мотались как заведенные, хоть порой и пошатывались в стороны. Словно их заносило ветром. Все-таки без сотрясений мозга не обошлось, и я решил, что на ближайшем привале надо будет ребят подлечить. Да и о плате для них договориться. А то как-то не с руки было мне эксплуатировать людей, пользуясь их чрезмерной благодарностью. Слава местным шуйвам (или кто тут у них?), деньги были, и в немалом количестве. Ибо бывшие пленники даже кошели со сносимых к повозке поясов не срезали.

    И мы не проверяли, что там и сколько. Звенит? Ну и ладно, потом разберемся.

    Напоследок Кабан, после кратких переговоров со мной, прямо с козлов своей повозки громко обратился ко всем собравшимся. Заявил от нашего имени, что больше нам ничего не требуется, имущественных исков не имеем, от выкупа отказываемся. Все оставшееся на дороге принадлежит пострадавшим путникам. А также все, что еще в лесу осталось от разбойников. Ну и настоятельно посоветовал всем очевидцам здешнего сражения упоминать обо мне, как об Ангеле с Небесного плато. За иное обращение, дескать, ваш освободитель может и рассердиться. Потом обидится, а потом… сами гляньте вокруг, что может случиться.

    Половину речи услышали и в голове каравана, который замер, чуть не доезжая до нас.

    На том и распрощались, трогаясь довольно резво в путь. И только тогда я прикинул, что мы потеряли в пути чуть больше часа. Максимум – полтора. Зато наш отряд увеличился на пять человек и мы стали несравненно богаче.

    Я сожалел лишь о том, что запас моей внутренней энергии еле-еле дотягивал до одного процента. Больше воевать было нечем. И если на оставшемся пути к городу вновь окажутся разбойники…

    Глава девятнадцатая
    Шпионские страсти

    Полтора часа мы двигались вполне интенсивно, пока вдали не показался Завиншан. За это время мы с Кабаном обсудили всю нашу дальнейшую стратегию и тактику. Мои опасения, что никому из пятерых новых попутчиков на сто процентов доверять нельзя, вызвали полное одобрение.

    – Времена не те, люди тоже мельчают, – бормотал недовольно магистр. – Старые законы высмеиваются, о чести знают лишь понаслышке. Так что проверять наших друзей доведется, и не раз. Ну и не факт, что кто-нибудь из них сразу в городе от нас не скроется в первом же переулке. А девице твоей я вдвойне не доверяю, хоть ты и ручаешься за ее честность. Не нравится она мне.

    Ну да, такая грязная, с потеками слез на пыльном лице, в изорванной одежде, с неряшливой прической она уже совсем не походила на мою прелестную и величественную Марию Герчери.

    Но во всем остальном Кабан меня поддержал. И как только встали на короткий привал, сразу начал беседу с воинами. При этом не стоял, а специальным инструментом, прихваченным еще мною в лагере, снимал цепи с тел копейщиков и щитоносца. А баял он примерно так:

    – Мой работодатель не хочет вас неволить, заставляя работать на себя и выполнять его довольно деликатные, а порой и кровопролитные поручения. Поэтому он разрешает любому из вас спокойно покинуть нас в городе, забрав себе в подарок коня и подобающее оружие.

    Все четверо крепко задумались, поглядывая на меня с уважением и с понятными опасениями. Но все-таки им явно импонировала такая постановка вопроса от великого Колдуна Смерти. Потом первым высказался щитоносец:

    – Мне надо будет уйти для личной мести через два месяца.

    – А мне надо будет покинуть вас через месяц! – с каким-то особым отчаянием заявил лучник. Я на это солидно покивал и добавил: – Хорошо, ничего не имею против. Мало того, за каждый месяц службы вы добавочно получите, кроме коня и оружия, по пять золотых.

    Столько не каждому полусотнику платили в личных армиях знати. Все четверо озадаченно хмыкнули, но копейщики заявили после этого с особой твердостью и непоколебимостью:

    – Нам не надо денег! Мы отслужим три месяца только за кров и за стол. Потом видно будет.

    – И нам не надо денег, – добавил Эльф от себя и от своего товарища. – А когда мы отдадим долг мести, вернемся служить обратно. И будем служить столько, сколько понадобится господину Кол… – Он оборвал себя и замялся. Но и второе слово лезло из него с трудом: – Анге…

    – Ладно, ладно! – остановил я его взмахом руки, догадавшись, в чем проблема. – Зовите меня просто капитаном. Договорились?

    Сначала мой переводчик попытался выяснить, кто такой капитан. Объяснил ему два варианта на выбор. Либо воинский чин среднего офицерского состава; либо капитан корабля. Похоже, последнее нашим воинам понравилось больше. Так я и стал в этом мире пиратом без корабля: капитан Бармалей Дубровский.

    Кстати, имена воинам пришлось тоже давать новые. Прежние они не захотели использовать, хотя и назвали их, ничего не скрывая. Ну и один копейщик резонно заметил:

    – Раз уж капитан имя дал Эльфу, то пусть и нам что-нибудь солидное измыслит.

    Появилась у меня мысль назвать троих здоровяков соответственно Огр, Орк и Тролль. Раз уж Эльф появился. Но благоразумно передумал. Мало ли как жизнь дальше сложится? Узнают парни перевод, могут и обидеться. Да и что мне, шикарных имен не хватит?

    Копейщики стали называться Рэм и Ромул, а мечник – Византий. Но тут и Гулшар отозвалась. Пока мы переодевались во все лучшее, она помыла личико, привела себя в порядок и вновь стала походить на мою возлюбленную. Поэтому я не смог ей отказать, когда она попросила:

    – Мне тоже нельзя быть под своим именем, выжившие разбойники могут меня искать, так что и мне придумай.

    Хоть мне и нравилось очень ее настоящее имя, но и новое импонировало: Афина. То есть отныне мои спутники напоминали мне постоянно о Земле, словно напоминая о бренности бытия, скоротекущем времени и предстоящих активных действиях, если я хочу поскорей домой вернуться. А ведь мне еще предстояло срочно выполнить задание Лобного Камня, которое я проигнорировал в угоду спасению друга.

    Въезжая в город, попросил подставного Назара Аверьяновича:

    – Показывай мне самые древние здания и заранее предупреждай о том, что приближаемся к ним.

    Мысль отыскать значки портала во мне засела крепко. Но желание – это одно, и не всегда под него подстраивается действительность. Завиншан оказался сравнительно молодым городом. Если в нем что-то и встречалось древнее, то имеющее не более пятисот лет. Здесь даже крепостная стена в три метра высотой выглядела скорее как забор, предназначенный останавливать лишь всадника или колесное транспортное средство.

    По пути к месту постоя чуть сместились в сторону от маршрута и по нормальной цене продали лишних лошадей. Итак, оставшихся животных надо было содержать, кормить и чистить. Правда, при местной гостинице, где мы остановились, конюх имелся, и не один, так что мы избавились от ухода за живым транспортом, уплатив сколько следовало.

    Устроились мы в заранее выбранном месте, можно сказать, в наиболее идеальном для наблюдения за врагами. Потому что за неширокой площадью располагалось имение маркиза Вайно, видимое прямо из наших окон. Как раз тот самый пресловутый штаб, откуда Энрике командовал своими силами и где остальное время предавался пьянству, разврату и удовлетворению прочих порочных желаний. Заселение в пять выбранных комнат только начиналось, а я уже рассматривал диспозицию и пытался разобраться в несколько запутанном астральном следе моего друга.

    Складывалось такое впечатление, что Найденов не просто гулял по территории, а чуть ли не все огромное здание облазил. Поэтому я никак не мог понять, где его конкретно прячут. Даже подозрение закралось, что он здесь добровольно. Или, по крайней мере, признал бессмысленность всякого побега и находится здесь как бы под домашним арестом.

    Да и какой он может представлять интерес для похитителей? Значки он не видит, всегда проводил его по нужным местам я, так что если не расколется по глупости на первых допросах, то ему и врать не придется. Только валить все на меня да самому из себя делать при этом обиженного и ущемленного. А уж притворяться Найденов умеет лучше всех, в этом я уверен.

    Это я так себя успокаивал, пока рассматривал имение и запоминал по рассказу Кабана, что где находится. А он знал тут почти все: смену караулов, расположение внутренних постов, манеру поведения охранников и разводящих, существующие порядки, традиции и факты мелкого нарушения дисциплины в том числе.

    В идеале хотелось бы увидеть Леонида прогуливающимся по двору, а потом лихим наскоком его отбить. И подобной оказии мы ждали больше всего.

    И уже через час я чувствовал себя готовым войти в логово врага, несмотря на ясный день и скопление народу. И пошел бы, если бы знал местный язык.

    Хотя против слова «скопление» магистр категорично возражал:

    – Практически подворье пустое. Одна прислуга – прачки, повара да конюхи.

    – Потому что часть вояк полегла в степи да в Пантеоне?

    – Не только. На мой взгляд, отсутствует еще человек шестьдесят. Да морд, наиболее приближенных к маркизу, не видно. Так что его тоже может не быть.

    – А вот ты бы мог его сыграть? – заинтересовался я. – При учете, что мне удалось бы и голос изменить как положено.

    – Вряд ли, – замотал головой магистр. – Энрике всегда и везде сопровождают два магистра по оберегам. Сами обвешаны амулетами, и на хозяине их предостаточно. Причем есть обереги для личностной идентификации, проводимой на основе сделанной мною печати-артефакта. Плюс ко всему – рядом с маркизом всегда три вышколенных телохранителя. Появись он один или в сопровождении только одного человека – это будет очень подозрительно. Несколько вопросов – и начнется бойня.

    – С какой стати? Не лучше ли народу сдаться или попросту разбежаться?

    – Не так все просто, я ведь тебе рассказывал. Даже в слуги здесь подбирают крайне асоциальные, уголовные элементы. Только здесь они имеют шанс выжить, спастись от мести или справедливого возмездия. Гибель маркиза или его немилость – это однозначная смерть почти для любого обитателя поместья. Их тут все ненавидят, а гильдия наемников с ними чуть ли не открытую войну ведет. Довели они местных своих гадким поведением до бешенства. Так что можешь себе представить, насколько яростно будут сражаться эти крысы, даже загнанные в угол.

    Я с досадой цокнул языком:

    – Жаль! Придется ждать ночи для проникновения. Давай думать, под каким соусом у меня это получится.

    Чтобы не прерывать наблюдения и правильного хода мыслей, мы заказали обед непосредственно в мою комнату. Остальные тоже не сидели без дела. Эльф присматривал за Афиной-Гулшар и помогал ей в сортировке трофейных вещей. Проще говоря, они опорожняли кошельки и пояса, подсчитывали наличность и отбирали лучшую одежду. Византий присматривал за повозками, полными добра. А вот Рэм и Ромул, оказавшиеся среди нас лучшими знатоками оружия, отправились по оружейным магазинам. Следовало оценить спрос, соотнести с нашим предложением и тоже как можно скорее продать две груды режущего, рубящего и колющего оружия.

    Имелось некое опасение, что со временем люди маркиза могут наткнуться на доспехи или особо заметное оружие, принадлежавшее их казненным товарищам. Но к тому времени я уже собирался быть далеко отсюда. В крайнем случае было велено намекать, что данные трофеи достались после разгрома огромной банды разбойников. Дескать, они и посмели перейти дорогу Энрике Вайно. В идеале неплохо бы свести остатки обеих преступных группировок в кровопролитном бою, понаблюдать за ними, а потом добить израненного победителя.

    Но тут вряд ли что получится: мы не знали, куда сбежали остатки татей после моего на них «наезда».

    Часа три после обеда ничего не происходило. А потом девушка, полная решимости и желания действовать, пришла ко мне в комнату:

    – Мы закончили с вещами, и теперь я могу отправляться на разведку в имение, – заявила она с порога, будучи прекрасно информированной, с какой целью мы здесь находимся. – Мне надо зарабатывать доверие и отрабатывать свои грехи.

    – И как ты себе это представляешь? – скривился со скепсисом Кабан.

    – В имении работает одна моя знакомая, дальняя родственница. Она банщица, уже в возрасте, сейчас она дома. Пройдусь к ней сейчас, поинтересуюсь некоторыми деталями, а остальное я и так частично помню. Главное – это выяснить, где твой друг находится.

    В общем, она была права, но запускать ее в логово врага мне откровенно не хотелось. Зато насчет получения дополнительной инфы согласился сразу. Чуть посовещались и отправили девушку в сопровождении мечника Византия. Тогда как Эльф с легким копьецом остался присматривать за повозками.

    Но не прошло и пяти минут, как наши разведчики ушли, а по-родному смотрящийся дедушка Назар вскинулся:

    – Туссен! – Еще и пальцем ткнул в окно. – Это управляющий всего имения, один из самых доверенных у маркиза.

    – Куда это он собрался?

    – Судя по тому, что всего один сопровождающий, – по своим личным делам собрался. Может, и по бабам решил гульнуть. Он такой!

    Последние слова магистр договаривал уже на лестнице, пытаясь меня догнать. Понимал, что такой случай упускать нельзя. Если кто и знает что о пленнике, то это управляющий.

    Нам повезло, никто нас не задержал, Эльфа мы предупредить о нашем уходе успели и заметили в конце переулка горделиво вышагивающего Туссена. Этакий невзрачный тип с впалым лбом, худощавый, с торчащими в стороны усиками. Зато спеси на лице и высокомерия – королю хватило бы. Ну и одежды на нем впечатляли, кричащие о роскоши и достатке. Да крепкий воин сопровождения смотрелся импозантно и казался опасным.

    Начав проверять свои запасы энергии, уже в который раз убедился в неадекватности данного мира. И мысленный скрип зубов не помогал: не более двух процентов скопилось.

    Но уж на сонные эрги’сы мне должно хватить в любом случае. Опять-таки если окружение маркиза не носит на себе уникальные обереги. Меня Кабан предупреждал о таких девайсах.

    Старались следить грамотно: то я вперед выдвинусь, то напарника пропущу вперед, а сам отстану. Но попотеть нам пришлось обстоятельно. Тип не сразу отправился по личным делам, наверное, совмещал их со своими обязанностями закупщика продуктов для имения. К мяснику зашел, в скобяной лавке минут десять ругался, кувшинчик вина в другой лавке прихватил, минут пять о чем-то шептался с продавцом тканей в роскошном и большом магазине.

    Так что к своей конечной цели наш подопечный прибыл лишь минут через сорок, когда мне его уже оглушить хотелось прямо на улице. Кабан несколько рискованно подобрался к объектам слишком близко, но успел услышать распоряжения для охранника:

    – Сиди здесь и никуда не вздумай рыпаться. Меня часа два не будет, ну, может, два с половиной. – После чего дал монетку с последним предупреждением: – Только смотри не напейся!

    И нырнул в узкий, укрытый зеленью проход, ведущий во двор небольшого домика.

    – Хм! Напьешься тут на такие подачки! – ворчал вояка, подкидывая на ладони среднюю серебряную монетку. Но к открытой веранде небольшой закусочной отправился вполне дисциплинированно, намереваясь сидеть там, пока патрон не вернется.

    Пока он делал заказ и с блаженством на лице пил поданное ему в бокале пиво, мы оговорили с магистром следующие наши действия. Делали это в каком-то углублении между домами, и я попутно сменил на нас фантомные обманки. Сам стал похож на малолетнего отрока. Тогда как помощника превратил вообще в древнего старца, очень похожего на старика Хоттабыча. И этот сказочный персонаж смело двинулся к охраннику, которого знал по имени, со словами:

    – О! Далмар! А я смотрю и глазам своим не верю: ты это или не ты! Какими судьбами? Столько лет тебя не видел!

    Ему только и следовало, что отвлечь внимание на себя, заговорив о родине Далмара и прикинувшись старцем, который его якобы знал с пеленок.

    Вроде хорошо получилось. Пока мужик недоуменно пялился на старца, пытаясь вспомнить, что за дальний родственник появился, я приблизился к нему со спины вплотную и ударил сонным эрги’сом. Издалека бросать не хотелось, ведь искорку следовало во что-то облечь, а это мог кто-то заметить. Ну и слава шуйвам, что посетителей было мало, никто на нас и внимания не обращал. Я пошел себе дальше, прямо в закусочную, отвлекая хозяина и покупая там некое подобие местного беляша. Тогда как мой помощник аккуратно усадил враз обмякшего вояку и прислонил к столбу веранды, чтобы не упал, приговаривая:

    – Уморился, милок? Зачем так сильно напиваться-то? Ну поспи, поспи! А то всю ночь трудился…

    После чего довольно смело двинулся первым к увитому зеленью проходу.

    Глава двадцатая
    Толика удачи

    Дверь, ведущая в дом, оказалась закрыта на внутренний замок. Но поддался тот моим отмычкам легко, и минуты не прошло. Еще повезло, что дверь хорошо смазывали, она не скрипнула при открытии. А уж попав внутрь, мы действовали не спеша, с оглядкой и перестраховкой.

    Хотя можно было действовать проще. Игривый смех и звон стаканов доносился из столовой, тут же рядом с прихожей. Предварительные ласки в виде опрокидываемого в себя вина разжигали партнеров почище каких-то там касаний и поцелуев. Правда, дамочка оказалась на удивление хороша собой, стройная, с большой грудью, но без каких-либо моральных запретов. Потому что уже восседала на коленях у своего гостя совершенно обнаженной.

    Ко всему она была еще и ушлой, смелой, умеющей держать свои эмоции в кулаке. Потому что, когда черный мячик врезался в грудь ее гостя и тот стал заваливаться на спину, оглушенный, дама визг не подняла. Просто резко развернулась, увидела нас и четко выговорила:

    – Делайте что хотите, я буду молчать. Только не уродуйте и не убивайте.

    Правда, расширенные глаза выдавали ее немалое удивление. Седобородый старец легко подхватил тело парализованного Туссена и перенес на некое подобие дивана. Тогда как безусый отрок слишком уж опытно и ловко связал дамочке руки, привязал к ножке массивного стола и собрался заткнуть кляпом ей рот.

    – У меня полипы в носу, от волнения они расширяются. Дышать не смогу, умру! – умоляюще прошептала она.

    Убивать ее не хотелось, но и доверять такой ушлой бабе не стоило. Поэтому мне показалось более простым вылечить полипы. Точнее, удалить полипы и заживить оставшиеся ранки. Три минуты воздействия – и женщина сидит с зачумленными глазами, с кляпом во рту и дышит свободно носом. Ну а мы с магистром приступили к допросу управляющего.

    – Где сейчас маркиз? – прозвучал первый вопрос.

    – Понятия не имею, – забегали глазки у типа. – Еще утром куда-то убыл в неизвестном направлении.

    Получив от меня сигнал, что клиент врет, Кабан тоже ответил сигналом, обозначающим: «Не жалей его!» И я ударил очень, ну очень болезненным магическим щупом. Чего мне жалеть ублюдка и терзаться угрызениями совести, когда на кону жизнь моего друга?

    Подержали тело, пока его колотить не перестало, и вновь повторили все тот же вопрос. Теперь уже ответы следовали без малейшей заминки:

    – Уехал с раннего утра в замок графа Ярцека. Вместе с полусотней «печатных», с несколькими измененными и с пленником. До замка – тридцать километров, по дороге на юг. Обещал вернуться к вечеру.

    Это мне тоже по своей сути показалось враньем! Ведь я не видел астрального следа, выходящего из ворот имения. Вот тут и выяснилось, что нечто об этом штабе не знал и сам магистр-артефакторщик. На задних дворах имелся кусок забора, при нужде используемый как вторые ворота. Вот через них и уехал на рассвете маркиз со своей бандой и с пленником.

    А у меня мозгов не хватило объехать все имение по кругу! И кто я после этого? Не иначе как садист, потому что не удержался и со злостью пнул управляющего по почкам. Тот изогнулся от боли, но стал давать сведения еще быстрей.

    Он еще много чего рассказал, но больше ничего толкового. А мне жутко не понравилось, что вновь Леонида успели умыкнуть из-под моего носа. Вроде нигде допрашиваемый тип не соврал, но магистр озадаченно чесал затылок:

    – Никогда не слышал о таком графе Ярцеке и о его замке.

    – Так он только недавно в наших краях появился, обласканный самим королем, который и создал новое графство из нескольких баронств. Больше ничего не знаю о нем, – божился управляющий. – И никогда в том замке лично не был. Но воины баяли между собой, что чудес там много разных и устройств дивных.

    Еще чуток поспрашивав, Кабан посоветовал мне на поморском:

    – Больше мы из него ничего не выжмем, надо его кончать.

    А я задумался: зачем? Не лучше ли эту крысу попробовать завербовать? Как бы он ни старался, навредить нам не сумеет, только себе хуже сделает. А вот при умелом подходе к делу будет работать не за страх, а за совесть. Да и деньги ему не помешают, а мне все равно их все здесь не растратить. Пригодится – так хорошо. А нет – да пусть себе живет, редиска!

    И после конкретных указаний магистр приступил к вербовке. Хоть и всеми силами прятал при этом собственное недовольство.

    – У вас в имении уже несколько людей, работающих на нас. Так что любому из них, который подойдет к тебе с паролем, ты должен будешь ответить на все вопросы. Вот тебе пять золотых за состоявшееся сотрудничество. Дальше будешь получать столько же, после каждой встречи с нами. Если вздумаешь предать, будешь убит тотчас.

    Управляющий выглядел ошарашенным. Никак не мог поверить, что его оставляют в живых, да еще и приплачивают. Но пароль выучил быстро.

    Золотые я положил на стол и тут заметил, что хозяйка дома извивается всем телом, желая что-то сказать. Вынули кляп, вопросительно на нее уставились.

    – Про этого графа Ярцека имею важную информацию. Стоит она пять золотых.

    Кабан возмущенно хмыкнул, достал до тех пор невидимый для остальных кинжал и махнул им над шеей женщины. Та с завидной стойкостью закрыла глаза, побледнела, но даже не пикнула. И когда я получил перевод предложения, выложил на стол еще пять золотых монет:

    – Пусть говорит.

    Оказалось, что граф Ярцек не просто темная лошадка в местной тусовке, а выдвиженец измененных. Эти уродливые обитатели Южных Ущелий каким-то жестким шантажом сумели воздействовать на короля и заставили создать новое графство. Те же измененные восстановили старый, полуразрушенный замок и сделали из него неприступную крепость. Внутри этой крепости они установили диковинные машины и устройства и до сих пор продолжают их создавать и совершенствовать. Причем измененные тщательно скрывают свое присутствие в замке, прячась от кого бы то ни было. Ну разве что маркиз Вайно в курсе всего происходящего, потому что сам считается (среди знающих лиц) искренним другом уродливых мутантов.

    Когда я все это выслушал, то не пожалел еще одной монеты для местной жрицы любви. Не стал спрашивать, как эти сведения попали к ней, но их значимость оценил чуть ли не выше, чем подробный доклад управляющего.

    Уходя, мой помощник строго предупредил:

    – Кричать и шуметь нельзя, иначе сожжем дом вместе с вами. Выходить наружу не раньше чем через полчаса. Не забывайте о пароле, по нему сотрудничаете с любым, кто к вам обратится.

    Я тем временем ослабил веревки на руках женщины, чтобы она их сама распутала минут через пять, и мы тихо, мирно удалились.

    На улице все оказалось относительно спокойно, вот только охранник управляющего умудрился свалиться со стула. Вокруг него стояло несколько человек, озадаченных таким крепким сном. Но ведь ничего страшного, спит, да и ладно. Не умер ведь и вон какой здоровый. И грозный, могут быть неприятности, если что не так. Начнешь будить – схлопочешь в глаз, мало не покажется.

    По дороге в гостиницу мы вновь сменили внешний бренд на хорошо знакомый для места постоя. Как ни странно, Афина уже с нетерпением дожидалась нас в комнате и сразу стала делиться новостями:

    – Пленник в имении, и я знаю, в каком он помещении закрыт!

    – Нет его уже там, уехал, – донельзя разочаровал девушку Кабан.

    – Как?! Когда?!

    – Вместе с маркизом сегодня утром отправился к одному очень нехорошему графу.

    И мы задумались, что делать дальше: либо мчаться на юг, прямо к замку; либо все равно мчаться на юг и организовывать засаду на дороге. Разве что Эльф вроде дельно посоветовал:

    – Для засады надо бы еще полсотни наемников прихватить.

    – А не побоятся воевать против маркиза?

    – О! Его тут боятся, конечно, но ненавидят еще больше. Я ведь рассказывал о взаимной ненависти. Если местные увидят, что сила за нами, согласятся с радостью. По сути, тут давно уже война между народом и отморозками маркиза разгорается.

    – Трофеи не успеем распродать, – вспомнил я.

    – А и не надо спешить, – заверял меня лучник. – Здесь есть еще один сарай свободный, используемый как склад-хранилище. Я присмотрел. Повесим свои замки, да и хозяин за мизерную плату будет как свое добро охранять.

    На том и порешили. Получив пару мешочков денег на наем отчаянных рубак, Эльф отправился в места сосредоточия оных. Встретиться договорились на дороге, сразу за Южными воротами.

    Пока мы заталкивали повозки в сарай да закрывали его, вернулись наши копейщики.

    – Вы чего? – изумились они. – Мы вроде как договорились выгодно часть оружия продать.

    – Некогда! – распорядился магистр. – Давайте по коням – и в дорогу, дело есть.

    Вооружились от души, прихватили кое-что поесть в сумки, да так, двуконь каждый, и отправились к Южным воротам. Честно говоря, я сильно сомневался, что Эльф сумеет нанять хотя бы пятерых наемников в наш отряд. Да и Кабан сомневался, несмотря на все ведущееся противостояние между свободными воинами и силами маркиза Вайно. Но мы запамятовали о времени, а оно мчалось и в данном случае сработало на нас.

    Пока мы наблюдали, обедали, шпионили и прочее, в город примчались как первые освобожденные нами пленники, так и курьеры от каравана. Ну и одна группа из пяти наемников к месту событий прибыла, когда мы оттуда уходили. Кажется, нас всех даже успели хорошо рассмотреть.

    Так что, когда наш новый товарищ добрался до гильдии наемников, там уже на все лады склоняли появление Колдуна Смерти, или Ангела с Небесного плато. Также с неким восторгом и пиететом описывали четверых воинов, которых Колдун помиловал и даже взял к себе на службу. И когда один из воинов явился им на глаза, вокруг него такой ажиотаж поднялся, что пройти не получилось бы при всем желании.

    Пришлось воину моего отряда становиться на возвышение и толкнуть речь. Вначале обрисовал меня как вполне нормального человека, хоть и с невероятными магическими задатками. Объяснил, почему ко мне надо обращаться титулом Капитан, и сразу уточнил, что делать это надо с большой буквы. Потом рассказал, как оно было в бою, с его точки зрения, похвастался залеченной раной и напоследок кинул клич:

    – Кто желает наняться в отряд нашего Капитана – подходи ко мне! Но сразу предупреждаю: предстоят столкновения с так нелюбимыми вами «печатными» всем известного маркиза.

    В итоге денег для найма не хватило! Причем Эльф выдавал на руки только половину означенной мною суммы аванса. Остальную часть готовы были получить позже. А многие сразу заявляли:

    – Мне и так хватит! Большее удовольствие получу, если разгромим своих противников так же, как Ангел разгромил банду разбойников.

    Таким образом под мое командование влилась полноценная сотня. Я как увидел выезжающую из ворот колонну, так сразу и сообразить не мог: бежать ли нам или вступать в последний бой? Хорошо, что едущий впереди лучник приветственно помахал мне рукой, сигнализируя, что все в порядке.

    – Как ты столько собрал? – поразился магистр, я понял это без всякого перевода. Да и ответ уложился в сознании:

    – Слава бежит впереди нашего Капитана. Мог бы и полторы сотни набрать желающих, да больше свободных от найма воинов под рукой не оказалось. Мне кажется, часть согласилась бы и с отсроченным авансом пойти под наши знамена.

    Знамен не было. Однако эта толпа сразу привлекла к нам внимание и стражи на воротах, и всей южной околицы города. А ведь здесь проживают не только сочувствующие гильдии наемников. Могут и надзирающие со стороны маркиза находиться. И коль у него трения с гильдией, он наверняка оплатил работу не одного доносчика. Кто-то сбегает в имение-штаб Вайно, там могут сложить два и два и послать голубя в графский замок. Нехорошо-с!

    Поэтому варианты возможного столкновения я выкрикивал своим помощникам прямо на скаку. Как и назначал десятников, точнее, ставил своих парней командирами над четвертинкой сотни. После чего ускакал двуконь вперед на пяток сотен метров вместе с магистром. Так что мы с ним смотрелись вполне безобидно, если вообще не казались удирающими от погони.

    Тридцать километров – это чуть ли не два часа быстрой, но не убивающей лошадей скачки. Иначе говоря, ускоренной рыси. Быстрее двигаться не стоило, у большинства воинов в отряде было всего по одной лошади. Да и при возможности прямого столкновения какой-то резерв силы надо иметь.

    Мы собирались сделать засаду в нескольких километрах от замка в том случае, если не встретим противника прямо на дороге. Затем намеревались присмотреться к самой твердыне и дальше уже действовать по обстоятельствам. Маркиз ведь мог и заночевать у своего приятеля, и меня больше всего терзала мысль:

    «Зачем же все-таки им нужен Леонид? Да и вообще – те ходоки между мирами, на которых они устроили ловушку в руинах Пантеона? Или это сам Найденов что-то придумал и пудрит своим похитителям мозги?»

    Мне казалось, имей я ответы на эти вопросы, действовал бы намного правильней.

    Пока же я мог только присматриваться с астральному следу ауры своего друга и гадать, как он тут передвигался. Похоже, что верхом. Или в высокой карете.

    На окружающие красоты совсем не обращал внимания, а было на что полюбоваться. Курганы. Высоченные дубы. Милые взгляду рощицы и целые полянки полевых цветов.

    Но вскоре мне стало не до рассуждений или любований. Мы сами угодили в засаду.

    глава двадцать первая
    Отчаянный штурм

    Только мы обогнули один из курганов, как нам дорогу преградил разъезд из десятка воинов в хорошо знакомой экипировке:

    – Стоять! Кто такие?

    Фантазии у них не хватает для иных выкриков, что ли?

    – «Печатные»! – успел мне чуть раньше прошипеть Кабан. При этом он старался оставаться сзади меня, как мы и договаривались.

    А выглядело такое – не совсем привычно, по причине изменения на нас обманок. Теперь я выглядел вновь отроком, лет тринадцати-четырнадцати, а мой спутник – старцем с длинной седой бородой. Подобные парочки на дорогах редкость, да еще роскошно одетые и на приличных конях.

    Зато мой басок прозвучал для противников неожиданно мощно:

    – С дороги! Я сын герцога Бехмана! И мне срочно надо к графу Ярцеку!

    Такой герцог тут в самом деле существовал, имел десяток сыновей, и я с некоторой натяжкой походил на одного из его отпрысков. И если данный разъезд – только разъезд, а не «смельчаки», пожелавшие от скуки кого-то пограбить, то нас должны пропустить безоговорочно. Ну и тогда мы сразу рассмотрим, кто там еще за кустами прячется.

    Ан нет… Придется тратить последние крохи энергии на эту охамевшую толпу уголовников. Потому что пропускать нас, похоже, не собирались.

    – Слезай с коня, щенок! Сейчас разберемся, чей ты сыночек. Ха-ха!

    Меня они совершенно не боялись да и гула копыт приближающейся колонны пока не слышали. Поэтому я пустил в ход последнее приготовленное средство:

    – И у меня срочное сообщение для маркиза Вайно! Мой отец раненый остался в городском имении маркиза, а меня отправил сюда. Пропустить!

    Прозвучавшее имя их работодателя остудило самые горячие головы. А кто соображал лучше, сразу согласился:

    – Проезжайте!

    Но уже у нас за спиной кто-то озадаченно спросил:

    – Кто это по дороге несется с таким гулом?

    – Да какие-то две кареты между собой соревнования устроили, кто кого перегонит!

    Мое объяснение не напугало разъезд, а скорей озадачило его. Они все дружно уставились на поворот, желая рассмотреть соревнующиеся кареты, тогда как я уже проехал кусты и прекрасно рассмотрел троицу облегченных верховых. И кони у них были загляденье! Подай старший разъезда условный сигнал, и курьеры умчались бы в замок, поднимая тревогу. Сомневаюсь, что даже мои эрги’сы их бы догнали.

    Зато теперь я приближался к ним, почти не оставляя им шансов на отрыв. Так что, когда колонна наемников появилась в поле зрения разъезда, я почти поравнялся с курьерами и даже приветливо помахал им рукой.

    Потом опять послышались вопли, пошла отмашка, курьеры лихо взлетели в седла и попытались с места пустить животных в галоп. Пришлось сбивать их наземь усыпляющими искорками (те меньше забирали энергии, в отличие от боевых). И уже после этого мы с Кабаном ускорились максимально.

    Но это не означало, что помощи своим мы не оказали. Ибо десяток «печатных» моментально просек, что превосходящий в численности враг – это смерть для них. Да кроме того, врагом оказались наемники, с которыми у них отношения складывались крайне негативно. И разъезд ринулся за нами следом. Оторвались они от основных наших сил метров на двести, и эта дистанция так и держалась, что нас не устраивало, пусть мы собственный отрыв и увеличивали постоянно. Поэтому я развернулся и послал навстречу воякам маркиза не просто короткоживущую иллюзию зерва, а образ гигантского тервеля. Его зубастая и шипастая туша перегородила напрочь всю дорогу, и этого оказалось достаточно для того, чтобы оказавшиеся перед тервелем загонщики прыснули через обочины в стороны. Несколько свалилось с лошадьми, не в силах преодолеть неудобную канаву, остальных добили стрелами резко сократившие дистанцию наемники.

    Но мне очень захотелось посмотреть, как недавние рабы будут преодолевать созданную мною иллюзию. Не поленился, развернулся, привстал в седле и резко приблизил к глазам остающийся вдалеке участок. Колонна стала притормаживать, а вот мои парни вырвались вперед, имея на острие своего клина Эльфа. Он первым и врезался в страшную тушу со злобным воплем. Прущие за ним следом товарищи моментально развеяли мое творение, и тут уже вся колонна огласила окрестности ликующим воем.

    Красиво получилось. И очень символично. Поражало только, как боевые кони прошли виртуальную гадость? Неужели настолько вышколенные попались?

    А мы помчались дальше. По всем расчетам, замок уже должен был показаться. И он показался – монументальная крепость в виде единого замка, прикрытая спереди стеной. Единственная башня в виде донжона. Ров, готовые захлопнуться ворота, подвесной мост. Готовые натянуться цепи. Поднятая толстенная решетка. И толпа начавших выезд наружу всадников. Они уже весь мост заполонили, и часть их на дорогу выехала. Увидев нашу несущуюся во весь опор парочку ближайшие к нам замерли на месте.

    Кажется, маркиз все-таки решил вернуться в свое имение в городе Завиншан.

    Честно говоря, применение в данном случае боевого эрги’са было бы самым оправданным и целесообразным. Взорвись он в створе ворот, врагов полегло бы максимально возможное количество. Да и сами ворота с решеткой и натяжными барабанами могли выйти из строя. Но я опасался, что в непросматриваемой толпе может находиться Леонид. Пусть он и обладатель Первого Щита, вряд ли сумеет выжить в такой катавасии.

    Так что я попробовал вначале испугать голосом. Издалека, чуточку его усилив и стараясь слушать при этом подсказки со спины от магистра артефакторики:

    – Спасите нас! Не закрывайте ворота! За нами гонятся сотни наемников! Война! Позвольте нам спастись у вас в крепости! Не закрывайте! Подождите нас! – На таком расстоянии и при таком реве акцент сильно нивелируется. Ну и моя способность к языкам никуда не делась. Вдобавок мы показательно отпустили наших пристяжных лошадей. Мол, все поставлено на карту ради спасения!

    Другой фактор тоже сыграл свою роль. Во время моего выступления почти в километре за нами показались первые наемники из нашей колонны. До того они намеренно увеличили интервал между нами. Но враг-то этого не знал! Идущее в атаку на замок войско больше всего убедило противника, что я не вру.

    Ух что началось! Тоже неплохо вышло, учитывая, что боевые заряды, коих у меня всего два и было-то, тратить не пришлось. Те, что находились на дороге, развернулись живо, благо место позволяло, и ринулись обратно по мосту к воротам. А вот те, что на мосту, оказались зажаты со всех сторон: сзади напирают, в лоб паникующие подельники несутся, и по бокам перила, пусть и хлипкие. Самые опытные успели соскочить наземь и ринуться назад на своих двоих. Но оставшиеся без управления лошади только усилили общую свалку и суматоху.

    Куча тел, сбруи и крупов растеклась в стороны от внутреннего давления и полилась живой рекой в ров. Может, там и не было глубоко, но экипированный броней воин плавает, как камень с раскаленным паяльником внутри, и тонет буквально в ложке воды. Тем более если сломал конечность или кто-то ему рухнул на голову.

    Я только запоздало застонал, вспомнив о Леньке. Вдруг и он в той куче?

    Но, примчавшись к воротам вплотную, заметил, что след ауры Найденова лишь входит на подворье замка, но не выходит из него. В тот же момент стали натягиваться цепи, готовясь поднять мост. Дрогнули створки ворот. Получалось, что защитники твердыни даже не собираются своих ждать? А стоит ли тогда самому внутрь заскакивать, словно в капкан? Вдруг как раз решеткой и задавит насмерть?

    Но пока извилины мозга шевелились в попытках отыскать самое спасительное решение для тела, тело трясло поводом и колотило каблуками по бокам разгоряченного жеребца. И тот запрыгнул лихо на дернувшийся мост, промчался мимо раздавленных, покалеченных в давке воинов и, перепрыгнув через затоптанных, влетел в створ сходящихся ворот. Самое смешное, что следом за мной проскочил со страшными ругательствами и Кабан Свонх:

    – Ослы! Вы мне чуть задницу не прищемили!

    Но в том бедламе, что творился за воротами, его никто особо не услышал. Да и на нас мало обращали внимания. Оттаскивали раненых, добивали коней, поломавших ноги, кричали друг на друга, чего-то требуя и что-то доказывая. Кто мог сносно двигаться, карабкался по лестницам на стену у ворот и на единственную башню донжона. Туда же стягивалось по боковым галереям и местное воинство графа, резко отличающееся своими ярко-синими плюмажами на шлемах и вставками того же цвета на одежде.

    На верхнем балконе замка показался и сам граф Ярцек. Вначале нагнулся, рассматривая, что во дворе творится, затем крикнул:

    – Энрике, ты жив там? – Видимо, переживал за приятеля.

    – Жив он! – отозвался кто-то. – Уже вошел в здание и поднимается к вам, ваша светлость!

    – А что там за возмутители спокойствия орали? Хорошо, хоть предупредить успели, но кто они?

    – Сейчас разберемся, ваше сиятельство! Свяжем и отправим к вам на беседу.

    Это я слышал уже краем уха, спешившись и ловко орудуя локтями, протискиваясь к парадному крыльцу. Судя по злобному шипению магистра, продолжавшего даже в такой обстановке мне переводить, он не отставал и делал то же самое. Я ему поражался, если честно. Как же велика вера этого человека в мое могущество! Если бы знал он, как я рискую, одобрил бы мои действия?

    Нам удалось подняться даже на крыльцо, где я услышал перевод последнего негодующего рева хозяина замка:

    – Да их всего около сотни! Почему не ударили им в лоб! Трусы! Очистить ворота и приготовиться к вылазке. По моей команде будьте готовы сделать выстрелы из аркабаллист!

    Положение осложнялось тем, что подобные предвестники арбалетов могли значительно проредить ряды моего воинства. А уж если сейчас десяток единиц этого страшного оружия швырнет свои стальные жала в ничего не ожидающий строй, потери будут для нас катастрофическими.

    И я решился. Подался назад, глянул на ворота, на стены вокруг и оценил напоследок сам донжон: воинов с луками и аркабаллистами виднелось не меньше сотни, да с полсотни возилось в створе ворот, готовясь их резко открыть для вылазки. К воинам уже подводили оседланных лошадей. Позиция еще более изумительная, чем прежде. Только бы хватило силы заряда.

    Не пожалел, зачерпнул все, что было, и запустил в виде черного теннисного мячика прямо в кучу народа у ворот. Потом только и успел, что затолкать раззявившего рот Кабана в глубь сумрачного коридора.

    Рвануло сродни атомной бомбе. С ревом, опасным для глаз свечением, взрывной волной и сотрясением всего здания до самого фундамента. Само здание вроде выдержало, а вот нас обоих швырнуло взрывной волной в глубь коридора и там приложило о какую-то мебель. О какую именно, наверное, и краснодеревщик по обломкам теперь не разберет.

    Еще лежа, я повернул голову в сторону Кабана и ухмыльнулся:

    – Ты как?.. Вроде помолодел.

    Фантомные обманки с нас сорвало.

    – Зато ты постарел, – проворчал помощник, усаживаясь и руками протирая глаза от пыли. – Зачем так сильно-то? Силушку дурную девать некуда? А если бы замок рухнул? Да нас бы тут и за год не откопали!

    – Тсс! – поднял я вверх указательный палец, напрягая довольно пострадавший от взрыва слух. Нарастал какой-то рев, наверху слышался топот, короткие отрывки команд. Похоже, хозяева замка спешно готовились к побегу. Куда только они здесь денутся? Или упрятаться в подвалах решили? Ну а ревели однозначно наемники, бросившиеся на штурм наверняка вывороченных с корнем ворот. Но раз рев не прерывался, то атаковали они успешно, залпа лучников по ним так и не последовало.

    Несмотря на срочность разбирательств со здешней знатью, следовало все-таки выглянуть наружу. Вдруг мой удар мечом с тыла поможет моему отряду захватить замок? Но, уже двигаясь сквозь облако пыли, вспомнил о маскировке. На себя какие-то крохи энергии по сусекам наскреб и превратился вновь в Ивана Круглова. А вот на воссоздание моего любимого деда Назара набрать не сумел – даже на бороду не хватило.

    – Ладно, пока останься здесь и жди меня, – остановил я магистра. – Потом что-нибудь придумаем! – И под его недоумевающим взглядом вышел на крыльцо.

    Да там и остолбенел. В самом деле перестарался я с силушкой. Но кто ж знал, что два сведенных вкупе малых эрги’са вызовут такие разрушения?!

    Ни донжона, ни стены вокруг него больше не существовало. Только груда руин, качественно засыпавших ров и громоздящихся до середины двора. От многочисленных защитников твердыни осталось лишь несколько запыленных, оглушенных тушек на камнях да на другой стороне двора десяток невзрачных теней, на четвереньках уползающих в сторону конюшен. С фасада самого здания сорвало почти все балконы, выбило напрочь с рамами все окна и слизало к еловым шишкам все лепные украшения и декоративные статуи. Как там наверху кто-то в живых остался – ума не приложу.

    А груду руин с ликующим ревом уже преодолел Византий и мчался в мою сторону со вскинутым вверх мечом. За ним, потрясая оружием, неслась и вся остальная ватага наемников, служащая под моим началом всего несколько часов. И если бы не понятный возглас «Капитан!», я бы заволновался о своей безопасности. Бросив взгляд на себя, заметил грязные руки, изорванные одежды и почувствовал на лице толстый слой прилипшей пыли. Но вовремя вспомнил: выгляжу я как чистенький, опрятный и подтянутый Иван Круглов. И догадался, что победители так бурно радуются. Выражают восторг, так сказать, своему командиру и поражаются, как это он сам выжил. А казалось, могли и затоптать от переизбытка эмоций.

    Поэтому я поднял вверх руку и прикрикнул:

    – Победа! – Они приостановились, как заколдованные, ожидая от меня вселенских откровений, но я с трудом вспомнил всего лишь несколько слов: – Праздник – потом! Не стоять! Вязать! Искать маркиза и графа!

    Народ понятливый и деловой оказался. Тут же все рассеялись по зданиям тройками, на ходу выдергивая из мусора все, что шевелится, и откидывая в сторону тела тех трупов, что были одеты богаче остальных. Мне буквально чудом удалось отдернуть в сторону Кабана, а потом и прикрыть многозначительно своим телом. Мол, мой личный пленник, не трогать!

    Правда, тут же нарисовался рядом Эльф и напряженно поинтересовался:

    – А куда дед Назар делся? Погиб?

    – На задании! – находчиво подсказал мне со спины магистр. А когда многозначительно хмыкнувший лучник умчался командовать своей четвертью сотни, вызверился на меня с обидой: – Ты смерти моей хочешь? Меня чуть тремя веревками не разорвали! Жалко вернуть мне прежний вид богоподобного старца?

    – Не жалко, – откровенно признался я. – Силы кончились. И не смотри на меня так, они у меня не безразмерные. Да, да! Взяли и кончились.

    – Как теперь быть? – ошарашенно прошептал Кабан.

    – Ерунда! За полчаса немного энергии накопится, и ты вновь станешь Назаром Аверьяновичем.

    – Да это мелочи! А вот что в общем делать станешь?

    – Не боись, прорвемся! Главное сейчас – Леонида найти. Да и умений у меня, помимо метания боевых эрги’сов, – выше крыши. И это… давай тоже двигаться, а то некрасиво получается. Все работают, а мы прохлаждаемся. Тем более что астральный след ауры своего друга только мне и заметен.

    И мы двинулись бродить по замку. Причем я чуть ли не с первых шагов вспомнил:

    – А ведь он древний, ну очень древний! И если нам повезет…

    Глава двадцать вторая
    Отчаянные амазонки

    Аркабаллист в захваченном лагере насчитывалось четыре штуки. И хорошо, что мускульная сила и сноровка Марии позволяла ей натягивать звенящие струны специальным воротом со скоростью опытного, проворного воина. Иначе беременная Эмма заряжала бы убойное оружие минут за пять, не меньше.

    Расставили аркабаллисты в наилучшем месте. Затем разнесли по самым проблемным местам луки и тубусы со стрелами. Зачем метаться с места на место с оружием, когда его и так с избытком. А потом еще и время осталось, чтобы сбегать в подвал и повторно, уже на месте, разжевать Эмме все нюансы перехода в мир Набатной Любви. Скорей всего, этот запасной выход, хочешь не хочешь, придется использовать. Слишком много зроаков сюда двигается. И место это для них очень памятное, мстить они наверняка настроены до последней капли крови. В том числе и своей.

    Ну разве что Борис вернется и что-нибудь придумает получше в плане тактического отступления. А скорей всего применит свои эрги’сы, и от людоедов останутся только рожки да ножки.

    Увы, ветреный изменник не появлялся, приходилось рассчитывать только на свои силы. И на силы полунемощной, но зато ликующей от предстоящего сражения Гентлиц. Глядя, как она обтягивает грудь широкой полоской материи, императрица только раздражалась: «Тоже мне лучница отыскалась! Лучше бы ее сразу прибили, зайца безбилетного! И чего это Борька сразу это не сделал? Взял бы грех на душу, у него и так этих грехов, как блох на блудном псе. Одним больше, одним меньше… Блудный… Блудный и есть! – Злость все равно иногда накатывала, стоило вспомнить наглую морду Неприкосновенной. – И это я ничего еще толком не знаю про его остальные приключения!»

    Но злись не злись, а момент начала отстрела людоедов приближался. Оказаться на такой выгодной позиции и не положить хоть десяток этих тварей было бы сродни утери собственной чести и достоинства.

    Только вот и людоеды нынче пошли осторожные, не раз, видно, пуганные. Заранее подозревали, что защитники данной горы могут иметь дальнобойное оружие, убивающее короткими стрелками из металла. Все три сотни замерли метрах в пятистах, и командиры стали раздавать последние указания. Благодаря улучшенному Борисом зрению, Мария четко рассмотрела каждый жест и поняла: сейчас начнут колонной по одному расходиться по всему дальнему периметру. И как только окружат гору со всех возможных сторон, по единой команде пойдут на штурм.

    Расчетливо. Но все равно с одним упущением: в данный момент зроаки стояли единой, плотной массой и не знали, что здесь имеется оружие более мощное, чем арбалеты. Конечно, на пятистах метрах стержень из аркабаллисты не нанесет такого урона, как при стрельбе в упор. Но и такой шанс надо использовать немедленно. Позже, по одиночным целям, пойдут в ход луки. А сейчас…

    – Начинаю стрельбу! – поставила она в известность напарницу. – И сразу начинай натяжку струны!

    Еще прежние иномирцы с печатями неплохо подготовили лагерь к круговой обороне. На проблемных местах устроили небольшие редуты из камней. В двух местах даже скрытные навесы сделали для наблюдателей. Ну и тяжеленные метательные машинки у них стояли на подставках вполне удобно и практично. Впереди сошка, как у пулемета, и под прикладом – легко отводимая в сторону подставка, уместная при работе с воротом. И все они уже смотрели хищно в сторону прибывшей стаи людоедов.

    – Хорошо встречать гостей… – декламировала Ивлаева-Герчери, пуская первый стальной стержень, – острой кучей звездюлей! – И, уже бросаясь к третьей машинке, радостно орала: – А получи, фашист, гранату! В печень штык, а в рот – лопату!

    Все четыре гостинца нашли свои цели, вызвав настоящую панику среди врагов. Вроде только что стоял организованный, дисциплинированный строй и враз превратился в паникующую, разбегающуюся в стороны толпу. Хотя стоило отдать должное: не все рванули назад, подальше от горы. Два крыла ринулись в стороны, да и авангард, расходясь широкой цепью и разбиваясь на одиночные цели, поскакал к горе.

    Зато на месте попаданий осталось биться в агонии несколько лошадей и около пяти тел в специфичных шлемах, предназначенных для широких челюстей. Пятая стрела сбила наземь сразу троих. А вот шестая – пропала втуне.

    Да и время пришло браться за луки. Первые шеренги зроаков уже расположились у подножия горы, укрылись щитами и начали постреливать вверх из луков. А некоторые, с веревками и клиньями, сразу начали взбираться по крутому склону. Вот тут и выяснилась самая неприятная деталь ведущейся обороны. Чтобы снять карабкающихся по склону уродов, следовало приподняться, нагнуться над бруствером из камней, и только потом выстрелить. Но при этом вражеские лучники моментально усиливали обстрел из своих луков. При этом еще и остальные вели постоянный навесной огонь по площадке.

    Иначе говоря, беззащитная Эмма сразу стала жутко слабым звеном и так короткой цепи защитников. Выпустила два десятка стрел да и получила первое ранение в левый бицепс. Пока отходила назад, подгоняемая жесткой руганью императрицы, вторая стрела оцарапала ей правое бедро. Обернувшаяся на легкий вскрик Мария совсем озверела от раздражения:

    – К лестнице! И немедленно себя перевяжи! Нельзя, чтобы по нашим следам поняли, куда мы сделали последний шаг! Как только перевяжешься, уходи!

    И уже после этого порезвилась от души. Вуаль Светозарной отражала все вражеские стрелы великолепно. Зато почти каждый выстрел землянки оказывался результативен. Мало того, что вниз стрелять удобнее, так еще и малой толикой силы обладателя Первого Щита лучница пользовалась. Это и меткость улучшало, и пробиваемость увеличивало.

    Вначале выбила напрочь тех, кто карабкался по склону. Затем переключилась на уничтожение лучников, упрятавшихся за щитами. Пока зроаки осознавали, что им в данном направлении ничего не светит, кроме смерти, на месте перестрелки осталось около сорока убитых и раненых. И враги отступили. И если бы данный откос был единственным возможным для подъема, Мария могла бы праздновать полную победу. А потом еще определенное время держать врага в напряжении и бессильной ярости.

    Но ведь сотни всадников обошли горы и с иных направлений. Чувствуя, что время уходит, Мария поспешила к лестнице в подвал. Там прихватила еще несколько колчанов со стрелами и двинулась к порталу. При этом, особенно на участке за проломом в стене, постаралась замести за собой следы клоком тряпок, намотанных на лук без тетивы. Тщательно проверила, нет ли капель крови на краешке скалы, и лишь потом шагнула в иной мир.

    Благодаря Борису, она прекрасно знала устройство данного портала. Шагнешь – и в одном из трех мест иного мира. Шагнет второй человек в течение двух минут, окажется уже в другом месте. Третий, и тоже в этот срок, – в третьем. Но если подождать две минуты, второй человек попадет к первому. И третьему ждать придется две минуты после второго, коль хочет присоединиться к товарищам.

    Существовал и более быстрый способ. Два раза шагнуть туда и обратно. А с третьим шагом оказываешься возле ранее ушедшего товарища. Несколько хлопотно, зато можно уложиться в полминуты, если время поджимает, а не ждать целых две.

    Так как должное время наверняка прошло, императрица смело шагнула и оказалась возле растерянно осматривающейся Эммы в расчетной точке: на небольшой возвышенности, у подножия которой начинался лес с обитающими в нем разбойниками. Точнее, с недовольными людьми, которые сбегали из городов и пытались бороться против колониального гнета космических завоевателей. Когда-то этой дорогой прошла некая вашшуна, пожившая некоторое время у разбойников, а потом отправленная ими на Дно. Там она тоже отлично выжила и даже смогла вернуться в мир Трех Щитов с каким-то уникальным артефактом.

    Так, по крайней мере, рассказывал Борис. Но раз уж ведьма какая-то выжила, чего ей, Ивлаевой-Герчери, в себе сомневаться? Потому что карабкаться по колодцам наверх, а потом пробираться в город мимо механических стражей вообще внапряг получалось. А тут природа, лес красивый, простор кругом и… растерянная коза-дереза! Даже лука с собой не взяла! И что с того, что раненая и бледная? И что с того, что в положении…

    Стоило только вспомнить о беременности, как пришла волна смирения и сочувствия.

    – Ты как себя чувствуешь?

    – Нормально. Только тут как-то жарко и душно…

    – Ну да, солнце здесь еще и вредное, – спохватилась Мария. – Топаем в лес, в тенек. А уже там разберемся, куда дальше отправимся.

    Они стали спускаться с холма по его пологому склону, но Эмму прорвало на вопросы:

    – А что это за мир? И почему в его недрах другой мир? И почему тот называется Дно? И как мы будем домой добираться?

    На каждый приходилось отзываться несколькими предложениями. Но вот отвечая на последний вопрос, опять не удалось удержаться от раздражения:

    – Долго! – А как тут не злиться? Стоило представить дальнюю дорогу, как становилось дурно и хотелось кого-то побить, срывая зло. Невольную попутчицу – нельзя! Зроака в пределах видимости тоже не наблюдается. Кречи бы подстрелить? Так этой мрази в здешнем мире не водится.

    А вот разбойники…

    Стоило лишь подумать об оных, а они тут как тут. Из-за ствола толстенного дерева выскочил молодой лоботряс лет двадцати и, натягивая лук со стрелой, гаркнул:

    – Стоять, милашки! Как вы вовремя появились-то! Совсем скука заела, и позабавиться не с кем… Эй! Сели на землю и руки за голову! Бросай лук! Тебе говорю, смазливая: бросай!

    Рядом с ним нарисовался мужичонка поскромней, держащий обеими руками копье и скорее опираясь на него, чем угрожая.

    – О-о! Какой типаж! – со злобным предвкушением протянула Машка, роняя лук и заталкивая свою спутницу за стоявшее за спиной дерево. – Какой грозный романтик с большой дороги! Или у вас тут только тропинки?

    С этими словами она и колчаны с себя сбросила, и меч отстегнула, приближаясь небольшими шажками к парню. Тот явно напрягся:

    – Но, ты! Стоять на месте, я сказал!

    – Чего так? А как же «позабавиться»? Как же «скуку развеять»? Это ты, милок, по адресу обратился: уж я такая затейница по развлечениям, о-о! Обделаешься от восторга! Или ты меня, безоружную, боишься?

    Еще как боялся! Когда между ними осталось метров шесть, лоботряс не выдержал и выстрелил, целясь в ногу.

    – Я тебя предупреждал! – успел он выкрикнуть, так и не поняв, почему промазал.

    – И я предупреждала! – С этим воплем девушка проскочила оставшиеся метры и обрушила на пятящегося парня кучу ударов. Причем не смертельных, а обидных и жутко болезненных. От боли бравый разбойник бросил лук, свернулся бубликом на земле и что-то неразборчиво подвывал. Разошедшаяся императрица все пинала его ногами и приговаривала:

    – Правда, здорово? Понравились развлечения? Или тебе еще и голову оторвать? И ею в футбол поиграем?

    На мужичка она и не отвлекалась вовсе. Ибо тот поступил ну совсем не по-геройски. Как только его коллега промахнулся из лука, он отбросил копье в сторону, завалился на живот и прикрыл ладонями затылок.

    Что такое футбол, никто здесь, видимо, не знал, потому что заинтересованности местные не проявили. Зато окровавленными губами парень все-таки сумел выкрикнуть нечто разборчивое:

    – Прости, госпожа вашшуна! Прости и пощади! Не убивай! У меня на иждивении маленькая сестричка и братишка!

    Остановив ногу на замахе, Мария шумно выдохнула, чувствуя, как остатки злобы, агрессивности и раздражительности развеиваются в никуда. Но угрозы в голос все-таки добавила:

    – А вот если бы в твою сестричку кто-нибудь целился из лука, что бы ты с тем уродом сделал?

    Парень чуть выпрямился, с трудом раскрывая свои заплывающие глаза, и пробормотал с фатальностью и безнадегой:

    – Убил бы… Но если ты меня не пощадишь, мои кровиночки тоже не выживут… А если пощадишь… клянусь, стану жить совсем иначе!

    – Все бы так логично действовали и здраво рассуждали! – проворчала девушка, принятая за вашшуну. – И вон образец умного человека рядом лежит, почему у него пример не брал? – Она беззлобно пнула замершего мужика в голень. – Эй, пародия на татя! Вставай и хватай мое оружие! Нечего женщинам надрываться. И ты вскакивай на ноги! Хватит прохлаждаться у меня на службе, переломов у тебя нет. Можешь бегом мчаться к своим товарищам и накрывать на столы. Давай, давай! Живей!

    Обормот поднялся и, разгибаясь на ходу, на полусогнутых ринулся в глубь леса. Мужичок обвешался колчанами со стрелами, луками и с копьем в руках замер, преданно поедая взглядом новое начальство.

    А вот в глазах приблизившейся Эммы читалось сострадание:

    – Зря ты так парня до крови избила…

    – Ладно, – покладисто согласилась императрица. – В следующий раз разрешу подобному типу вначале с тобой поразвлечься. И не благодари! – После чего пафосно обратилась к мужичку: – Ну что, Сусанин, веди нас на банкет! Но учитывай: если хоть каплю собьешься с дороги, то я тебе вырву безжалостно ноги. Хи-хи! И не бледней так, это всего лишь стихотворение. В жизни все гораздо страшней… Пошли!

    И троица дружно двинулась по следу убежавшего с радостной новостью парня. А новость эта гласила: «Мы вновь под милостивой опекой добрейшей вашшуны!» И никто, глядя на парня, не усомнится в характеристике «добрейшая»: живой ведь, и руки-ноги целы.

    Глава двадцать третья
    Сложный поиск

    Замок внутри оказался огромен, хотя таковым снаружи не казался. И у меня сразу сложилось впечатление, что Леонид здесь успел пройтись по каждому коридору и побывать в каждом помещении.

    Спрашивается: чего он искал? Ответ очевиден: значки порталов.

    Спрашивается повторно, уже с раздражением: он что, мозгами рехнулся?

    Ответить на такое, казалось, почти невозможно. Думать, что Найденов сразу раскололся и выдал нашим врагам главную тайну, было очень неприятно. Да и память подсказывала, что мой друг не мог видеть выдавленных или просматриваемых внутри камня знаков. Мог только нащупать. Щупал ли он здесь? Логика подсказывала, что нет. Астральный след явно не дотягивал до тех мест, с которых удобнее всего шагать.

    Появлялась мысль, что после усиления своего магического потенциала и какой-нибудь встряски некие умения у Леонида вдруг проснулись и он стал видеть лишь мне прежде доступное. Но все равно, зачем в таком случае выдавать вселенские секреты?

    Тогда как вера в товарища нашептывала несколько иные варианты: «Ленька явно что-то иное придумал. Причем такое, что они его не могут поймать на откровенной лжи. Наверняка морочит маркизу голову, преследуя какие-то свои, строго определенные интересы. Да так морочит, что они его на руках готовы сносить и пылинки сдувать. Вот только зачем он сюда поперся-то?! Не мог еще пару дней протянуть в штабе этого Вайно? Или не верил, что я его вытяну в любом случае?»

    Совесть подсказывала: «Да, не верил. Ибо сам ты, Борис Павлович, виноват! Столько времени не появляться? Не сдерживать свои обещания? Значит, либо забыл, либо умер. Вот и приходится мужику лишь на себя надеяться. Вот и хитрит. Вот и фантазирует. Наверняка…»

    Тогда как желанных значков я сам, как ни присматривался, не увидал.

    Какие-то странные машины и непонятные устройства виднелись тут и там, но я пока старался о них не задумываться. Они выглядели как плод больного воображения собирателя металлолома. Разве что металлолом этот собирался не в Средние века, а в эпоху развивающегося капитализма. Но вряд ли это все работало, так что я не задерживался около гротескных композиций больше чем на десяток секунд.

    Дальнейший поиск вел уже с нарастающим беспокойством.

    Правда, я на крыше еще не был и наружные террасы верхнего этажа не осмотрел, но туда вроде как астральный след и не поднимался. И хуже всего, что в какой-то момент я в пересечении следа запутался. Основательно так, до отупения запутался. Несколько раз след пересек одно и то же место в большом, вроде как танцевальном, зале и дальше исчезал.

    Неужели специально запутали возможный поиск? Или здесь какая-то уловка? Или двойное дно?

    Сквозь препятствия мною след не просматривался, поэтому я не поленился сбегать этажом ниже и убедиться, что там уже был. Этакий банкетный зал, с несколькими узкими колоннами в разных местах, и ломаная траектория следа. Леня здесь тоже бывал, тщательно все осматривая. Но куда он делся из верхней комнаты?

    Опять побежал наверх, и там уже скрупулезно проверил след, присматриваясь к каждой окружающей детали. Тогда только заметил, что на полу особый рисунок из паркета, несколько отличающийся от всего остального. Мелькнула догадка: неужели портал?

    Минут пять присматривался к полу, никаких различий больше не отыскал. Подумал, что он рассчитан на особенное движение, и проделал весь путь Леонида походкой ленивого экскурсанта. Ничего!

    Тогда сделал некие замеры и вновь побежал в нижний зал. Есть! В нужной точке как раз и находилась одна из колонн. Постучал по ней, присмотрелся и понял, что она пустотелая. Плотный человек в ней застрянет, а вот нормальный проскочит со свистом, если это изнутри стальная труба.

    «Но как же Найденова затолкали в эту трубу? – недоумевал я, спешно спускаясь по этажам к подвалу. – Или он добровольно в нее сиганул? Или обманули?»

    Труба дальше шла в толще разных стен, но проследить ее направление оказалось совсем несложно. И шла она отвесно вниз, что предполагало немалую скорость несущегося там человека. Похлеще, чем в любом парке аттракционов получалось, как раз для адреналиновых маньяков.

    «Надеюсь, сердечко у Найденова крепкое? Хотя он не раз под куполом цирка летал, веселя народ…»

    А мне вновь оказалось не до веселья. Последняя стена последнего уровня окончилась, утопая в фундамент, а выхода из трубы так и не оказалось. Никак продолжение уходит в подземный ход и ведет далее, куда-нибудь к ближайшему леску. А как мне пробраться следом? Срочно требовались проводники из местных, точнее говоря – подсказчики.

    Немного силенок скопилось, и я вновь вернул Кабану облик деда Назара. А так как он находился возле меня во время всего поиска, слышал мои рассуждения с предположениями, то объяснять ему задачу не было смысла. Сразу умчался наверх проверять пленных и беседовать с наиболее разговорчивыми обитателями замка.

    Я же еще чуток побродил по подвалам, недоумевая об отсутствии конкретного входа в тоннель. Неужели только с предпоследнего этажа? Да по трубе?

    Наверняка он где-то был! Просто так же тщательно замаскирован. И отыскивать его дело крайне кропотливое. Имея полный запас внутренней энергии – другой вопрос! Разворотил бы все, к чертовой бабушке, и уже сейчас догонял бы, кого следует.

    Пока же решил поспешить наверх и проверить кое-какие догадки. Начал с тщательного просмотра всех стен. Там меня и застал Кабан Свонх. И первый же доклад моего первого помощника сильно разочаровал:

    – Граф с десятком своих приближенных и шестью измененными сбежал, сбежал и маркиз Вайно с парочкой своих прилипал. Видели их на верхних этажах, и только. Куда делись, никто понятия не имеет. Молодого человека, которого Энрике изначально оставил возле Ярцека, тоже нигде нет.

    – То есть он не выглядел как пленник? – изумился я.

    – Говорят, что нет. Я его помнил израненным и обессиленным, а здесь он двигался сам, был бодр и активен. Кажется, на его исцеление были потрачены значительные средства и усилия.

    – Почему же он не сбежал от графа? Почему здесь не остался?

    – Бармалей, ты какой-то странный, – поражался мне магистр. – Ну посуди сам: на замок напали. Война. Атакуют наемники. Ужасный взрыв. Паника. Единственный выход – сбежать по подземного ходу. Э-э-э… или твой друг знал, что ты умеешь устраивать подобные взрывы?

    И я мысленно себя отругал. Конечно же, Леонид ничего не знал о многих моих новых способностях. Когда мы с ним в последний раз виделись, я умел всего ничего: лечить раны, метко стрелять из арбалета да разное по мелочи. А тут вдруг лихая атака непонятных наемников, жуткие разрушения и страшные жертвы среди защитников. Даже если Найденов меня рассмотрел с балкона, то откуда он мог знать Ивана Круглова? И по какой детали догадаться, что тот землянин?

    А победители чаще всего не разбираются с побежденными, режут, да и все. Понятно, что убегать станешь хоть в компании с самим Вельзевулом.

    Пока приходил к такому неутешительному выводу, и секрет тайного хода открылся. Отыскал-таки в стене прикрытую плитой нишу с тремя рычагами. Одним рычагом детали пола с паркетом приподнимались вверх и расходились лепестками в стороны. Открывалась короткая воронка, в которую знающий человек, уверенный в объеме своей талии и ширине плеч, прыгал с разгона.

    Второй рычаг закрывал отверстие. Ну а третий, как я понял, задействовал некую автоматику. Потянув за него, последний человек в группе прыгал сам, а лепестки пола закрывались следом за ним.

    Ох и как же мне в первый момент захотелось сигануть в эту трубу! Чудом удержался. Но вуали-то Светозарного на мне практически нет. А уж как представил, что в конце тормозного желоба последний из группы устанавливает острый стержень навстречу преследователям… Брр! Сразу отбросил мысль о бессмысленной спешке. И решил действовать иначе.

    Сорок наемников во главе с Рэмом отправил в сторону ближайшего леса. Если уж и выводит куда подземный ход, то туда целесообразней всего. Пусть всадники там все проверят.

    А сорок человек наиболее зрячих и ушлых, умеющих искать потайные места и сокровища, отправил в подвалы замка. И мы уже все вместе попытались отыскать вторую лазейку для сбегающих хозяев. Такая массовость помогла реально. Самого входа мы не нашли, но вот простукивание стен показало весьма интересные пустоты в одном месте. И так как толщина кладки там не превышала двадцати сантиметров, вскоре самые мощные воины с помощью найденных молотов и клиньев прорубили достаточное отверстие. Как говорится, нет двери, прорубим форточку!

    И я, не дожидаясь готовности нескольких наемников следовать за мной, скользнул в хорошо просматриваемую для меня темень. Не стоило сомневаться, что магистр артефакторики, тоже сносно видящий в темноте, поспешил за мной следом.

    Глава двадцать четвертая
    Детища измененных

    С выбором направления я угадал. Да и не было смысла терять время на поиск входа в этот тоннель. Он вел в сторону весьма подозрительного леса. Если наемники прижмут беглецов с поверхности, то я наподдам с тыла.

    Правда, тоннель резко пошел вниз, расширился, стал похож на длинный склад, забитый всевозможными ящиками и грудами железа. Того самого железа, из которого громоздились кучи странных машин в самом замке. Склад запчастей у них здесь, что ли? А потом и сами готовые механизмы стали попадаться и вроде как завершенные устройства. Причем более совершенные, чем наверху.

    Останавливаться и присматриваться к ним я посчитал неуместным. Потом, все потом! Тем более что сбоку рассмотрел ту самую трубу, уходящую вдаль с легким, но почти горизонтальным наклоном:

    «Ага! Сюда они и скользили. А вон там – конечная станция».

    Длиннющий, но открытый сверху желоб превышал все нормы здравого торможения. Зачем такой отрезок-то? Но, присмотревшись, я осознал целесообразность тормозного пути, в случае побега слишком большой группы. Можно было не останавливаться сразу, а скользить как можно дальше, не мешая дышащим в спину товарищам.

    Ну и чисто ради успокоения паранойи, спорящей с нетерпеливостью, глянул на участок с последними метрами еще закрытой трубы, Если бы я сооружал сюрприз-ловушку для преследователей, разместил бы именно здесь. Присмотрелся. Ощупал. Впечатлился. И нетерпеливость истаяла без следа – после ядовитых плевков паранойи.

    Стержня не было. Зато была куча торчащих внутрь сквозь щели лезвий. Со всех сторон! Несущегося на скорости человека они порезали бы на бефстроганов. Даже полноценная вуаль Светозарного могла не спасти.

    Смертельную ловушку я убрал найденным рычагом и приказал догонявшим нас наемникам возвращаться обратно. Пусть занимаются пленными и приготовят замок к какой-никакой обороне.

    После этого стал втройне осторожен. И было с чего. Тоннель резко оборвался, переходя в запутанную сеть природных катакомб и вполне рукотворных лабиринтов. Да настолько витиеватых, местами, казалось, непроходимых, что иным попавшим сюда гражданам довелось бы плутать здесь годами. А у меня светилась перед глазами путеводная нить астрального следа (благодарность Лобному Камню, что научил такому чуду!), и я останавливался лишь для устранения очередной ловушки или для неспешного преодоления особо опасного места.

    Обилием опасностей я сам был поражен, чего уж говорить о моем спутнике! Он вскоре не просто фыркал, он уже ругался на местном «иранском», не заботясь о переводе. Но я его понимал почему-то, наверное, мы ругались одинаково. И где-то на середине пути от магистра прозвучало сакраментальное:

    – Так подземные хода не защищают! Скорей поверю, что так будут прятать тайный проход по внутренностям Небесного плато, чем обычный выход в лес.

    – Может, мы туда и движемся?

    – Нет. Плато – на западе, отсюда очень далеко. Мы движемся на юг. Но и до Южных Ущелий – почти двести километров. Нет смысла тащиться такой отрезок по подземельям.

    – Тогда у нас впереди спрятано нечто иное, не менее знаменитое, – выдвинул я предположение. – Что это может быть?

    – Понятия не имею! Причем, даже учитывая самые глупые легенды или самые наивные сказки, ничего в голову не приходит.

    Тогда как я уже замер на месте, просматривая открывшийся перед нами участок пути. Он того стоил. Гигантская каверна, заставленная вдоль стен стальными големами. Если использовать термины родной Земли, то мы увидели самых разнообразных роботов. Не совсем таких, как показывают в фантастических фильмах, и уж совсем не в виде киборгов. Но общая тенденция сохранялась: руки, ноги, туловище и голова. Другое дело, что все это было гротескное и несуразное, словно роботов собирали дети из кружка «Очумелые ручки», используя для этого все тот же металлолом.

    – Свят, свят! – восклицал Кабан, который рассмотрел только парочку ближайших чудовищ. – Ве красы! – Из его пояснений, я понял, что понятие «векрасы», все-таки намного ближе к нашим «големам». – Гигантские! Таких собирали и оживляли лишь создатели нашего мира!

    – Ну вот, а ты говоришь, что никаких легенд, – укорил я его с нервным смешком. – А ведь каверна тянется метров на пятьдесят вдаль, и вдоль стен также стоят толпами эти ваши ве красы.

    – Такого не может быть! – шептал впечатленный до глубины души помощник. – О таком количестве нигде не упоминается! – И тут же резонно сам себя осадил: – Хотя ни один человек не в силах знать все, что творится и творилось в его мире.

    – О! Золотые слова! – одобрил я и высказал первый итог моих наблюдений: – А вот скажите мне, коллега, вам тоже кажется, что часть этих големов живые, работоспособные и готовы наброситься на нас, как только мы попытаемся пройти дальше?

    «Коллега» нервно сглотнул, но признался честно:

    – Кажется… Тоже…

    – Но наши беглецы прошли именно здесь! – Отчетливо просматривалась линия от астрального следа ауры моего друга. – И логика мне подсказывает, что не отключали они всю эту груду металла, а пройдя – вновь ставили в режим «Боевое дежурство». А если и есть какой рубильник, то мы запаримся его искать.

    – Может, нам просто кажется, что они действующие? – начал уговаривать сам себя Кабан. – Или, может, они нас примут за своих? Допустим, ты придашь нам вид своего товарища, а?

    Хорошая идея, но я пошел в ее реализации чуть дальше. Все-таки рисковать собой, пусть и за иной фантомной обманкой, не хотелось. Отступив назад, в конец лабиринта, я отправил впереди нас созданную иллюзию зроака. Как ни возросло резко напряжение в подземной атмосфере, ничего не произошло. Мираж беспрепятственно прошел до середины каверны и вернулся ко мне. Экономичнее получалось переформировать старую иллюзию, чем создавать новую.

    – Странно, – шептал магистр. – Мне показалось, что этот ве крас, который с самого края, провожал иллюзию взглядом.

    – Да?.. Мне тоже… Но если это так, то эти груды железа четко отличают живое существо от его чистой проекции. Не ведутся на имитацию.

    После чего, ради простой формальности и успокоения все той же паранойи, переделал иллюзию людоеда в иллюзию императора Дьюамирта Второго. Согласен, некрасивый поступок по отношению к почти коллеге… бывшему (вспомнил, что Машка меня «уволила»). Но уж как получилось! Отправился император в путь чинно и благородно.

    Но не прошел и десяти метров, как началось светопреставление. Первый голем шагнул к пустышке и попытался распластать ее ударом здоровенного (с хорошую тумбочку!) кулака. Управления своим созданием я не потерял, чисто машинально сместив его в сторону от гипотетической угрозы. Тут же его попытался уничтожить второй кулак, потому что первый от удара по каменному полу пришел в полную негодность. Но и от него ушел подвижный образ императора великой Моррейди.

    Затем он выскользнул из-под ног следующего робота, метнувшись в сторону разгоняющегося третьего. И оба ве краса так столкнулись, что практически распались на несколько отдельных частей. Каждый! Ко всему этому они искрили, разваливаясь, а одна деталь еще и загорелась ярким, почти бездымным пламенем.

    И пошла дальше истинная молодецкая потеха! Я вошел в азарт, вспомнив электронные игры, и с уханьем управлял своей игрушкой. А Кабан замер с отвисшей челюстью и забыл, как дышать. Создания неизвестных гениев яростно, со слепой одержимостью гонялись за ускользающей добычей, ломая себе конечности, роняя, затаптывая друг друга и фактически завершая свой жизненный цикл. Правильнее сказать: преждевременно расходуя свой последний рабочий ресурс прочности.

    Падали, искрили, взрывались, горели. Феерически осветившаяся каверна стала похожа на мистическое побоище стальных великанов, у которых кто-то украл последние мозги. А может, у них и не было должной системы опознания? Этакие Дровосеки из сказки «Волшебник Изумрудного города»? Но, с другой стороны, не тронули они почему-то зроака, хоть и явно видели его. Почему?

    Бросилось в глаза, что добрая треть големов так и осталась недвижно стоять под стенами. То ли батарейки у них сели окончательно, то ли более совершенные настройки позволили отличить подделку от живого человека. Иначе говоря, когда уже все кончилось, а иллюзия императора с пафосом вернулась ко мне, сами мы бросаться вперед не рискнули. Вместо этого я отправил на разведку иллюзию ящера.

    Как ни странно, обошлось без покушения на ящера, и он весело притопал обратно. Тогда и я решил попробовать пересечь каверну:

    – Кабан, стой здесь и только смотри. Пока светло… и пока мы не задыхаемся. Как по мне, то эти ваши векрасы довольно неуклюжи, и их осталось мало. Со своей ловкостью и проворством я от любого увернусь. А нет, успею воротиться.

    Только вот обманку на себе сменил на образ в виде зроака. Раз на такое разумное чудовище не было реакции, может, и я проскользну?

    Ну и двинулся в путь, старательно обходя обломки распавшихся стальных туловищ. Опасался, что железная лапа вдруг с лязгом рванется ко мне и ухватит за ногу. Или ударит. Мне только перелома или значительной раны не хватало.

    К счастью, никто на меня не реагировал. Ни упавшие Дровосеки, ни их оставшиеся стоять аналоги. Ну как тут не порадоваться и не подумать: «Нормально пройдем! Но почему на зроаков ни одна жестянка не реагирует агрессивно? Только один вывод напрашивается: людоеды здесь проходили, и настройки на них были сделаны как на союзников. Почему? На кой ляд эти каннибалы таким, как измененные? Или тому же графу с маркизом что от них понадобилось?»

    Вернулся за магистром, перепрофилировал и его внешность, и мы довольно быстро пересекли каверну. Да и вовремя, однозначно. Некоторые горящие обломки начали чадить, а имеющаяся здесь вентиляция явно не справлялась с очисткой воздуха.

    За каверной придал нам нормальный вид Капитана и его помощника, ибо постоянно хотелось рубануть с оттяжкой мечом по грушевидному шлему.

    Дальше вновь начались сложные лабиринты и вновь с неприятными сюрпризами. Только сюрпризы эти оказались из цикла «Ядовитая и хищная фауна мира Габраччи». То мох какой-то бесцветный на дороге появится, наступив на который человек оказывается в облаке ядовитой пыльцы. То лужа жидкости, норовящая вскипеть ядовитым паром. Пауки на своде, зависшие, словно в дреме, и коричневые лягушки, сидящие на выступах стен. Жуки какие-то и вьюнки с черными листьями по одному на квадратный метр.

    Некоторые виды магистр узнавал. Поражаясь при этом, как те существуют в таком месте, в полной темноте. На некоторых пялился с недоумением, даже не представляя, что оно такое и чем может повредить человеку.

    Но обойти все эти препятствия нам не составило никакого труда. Только и нужно было четко придерживаться астрального следа, не отдаляясь от него ни на шаг в сторону. У меня даже мысль возникла:

    – Неинтересно совсем! Оно, конечно, хорошо, что мы здесь быстрей пройдем, чем убегающие от нас, но так хотелось бы глянуть, как прожариваются все эти зверушки и как выгорают здешние пятна плесени.

    – Нашел о чем сожалеть, – хмыкнул идущий у меня за спиной Кабан. – Меня больше беспокоит, почему до сих пор нет выхода на поверхность: даже со всеми скидками на наши кульбиты мы уже прошли тот самый лес, на который были подозрения.

    – Да, я тоже это заметил… Но не могут подобные лабиринты тянуться до самых Южных Ущелий! Двести километров такого пути сделают нас неврастениками.

    – Если раньше от голода не умрем.

    Но еще через пару сотен метров мы поняли, что голодная смерть неврастеников нам не грозит. Лабиринт окончился, превратившись в солидный, полностью рукотворный тоннель, по которому вполне мог проехаться поезд метро. Но в начальной своей части он оказался напрочь завален все тем же стальным хламом, но уже иного свойства. Здесь уже явно превалировали машины, повозки, дрезины, предназначенные для перевозки живой силы противника. Или союзника. Или парламентариев. Кого угодно, в общем.

    Но если колесных вариантов виднелось явное меньшинство, то превалировали здесь устройства подвесного, монорельсового типа. Да и над головами мы вскоре заметили кольцо разворота, а за ним и две нитки рельсов, убегающих вдаль под самым сводом. Вдоль них, ниже к полу, тянулся наш путеводный астральный след.

    – Кажется, Леньке тут намного интереснее, чем в мире Набатной Любви, – констатировал я, ощупывая подвешенное к потолку транспортное средство. – Здесь есть чем увлечься… и женщин не надо.

    – Наши женщины не хуже ваших, – обиделся за свою родину магистр. – Ты просто в городе как следует не успел присмотреться.

    – Не сомневаюсь, у вас тут все лучше! – отмахнулся я, пытаясь разобраться в несколько извращенной, по моим понятиям, технике. – Ну и как эта штуковина едет?

    На разворотном кольце оставалось шесть единиц монорельса. Этакие люльки в виде сигары, на которых располагались четыре сиденья друг за дружкой. Две дуги цеплялись за рельсу. Движение правостороннее. Ну а сами борта люльки оказались утыканы разными витиеватыми приспособлениями, емкостями и устройствам. И на дугах нечто громоздилось в виде виноградных гроздей, только из металла. Похоже, нажимая на все это великолепие в определенной последовательности, и надлежало управлять передвижением.

    Но я, сколько ни присматривался, никак не мог догадаться о местоположении хотя бы кнопки «Старт». Или «Пуск». Хорошо хоть магистр мыслил гораздо приземленней и не стал искать модуль компьютерного управления в этой груде железа:

    – Может, вначале усядемся?

    Ну да, мир-то все равно полон магии. Зачем здесь компьютеры?

    Уселись, я на переднее, мой спутник на третье сиденье. Уже с несколько иной позиции я осмотрел все штуковины, фиговины и хреновины повторно. Чувствуя, что тупею все больше, никак не решался хоть что-то повернуть или нажать. Зато Кабан не комплексовал: за что-то потянул, и струя радужной жидкости ударила в стенку справа от нас.

    – И шишкой мишке в лоб! – ругнулся я, разворачиваясь и пытаясь рассмотреть странную жидкость. – Что за байда? Как оно получилось?

    Увидев, как сжался дед Назар, я сразу сбавил свой запал, не стал скандалить. Магистр молчал и только указывал аккуратно пальчиком на колечко. То соединялось с какой-то емкостью, из которой и плеснуло щедро на стенку. Но, сколько я ни присматривался, ничего, кроме странного вывода, сделать не удалось:

    – Цветная мыльная эмульсия… Хм! Если представить себя малолетним оболтусом, то… Можно на ходу выдувать гигантские мыльные пузыри из этой штуковины… Получится весело и красиво. Почти фейерверк… М-да-с! Но ты уж, Назар Аверьянович, больше ничего не дергай, а? Не то разное может случиться… Катапультой вдруг вверх подбросит, а парашюта нет.

    – А поедем-то как? – резонно поинтересовался артефакторщик.

    Ничего более дельного, чем картинка старта первого человека в космос, в голову не пришло:

    – Юрий Гагарин тоже ничего не нажимал и ни за что не дергал… Просто сказал: «Поехали!»

    Ляпнул и тут же дернулся от неожиданности. Из какой-то штуковины передо мной ухнуло громом духового оркестра, глаза ослепил яркий свет, и вся наша повозка дернулась, отправляясь в путь.

    Глава двадцать пятая
    С ветерком-с!

    Пока проморгались от слез умиления да осмотрелись, музыка стихла до самого минимума. Сигара наша шла не ходко, километров десять в час. Яркое освещение возгоралось автоматически в ста метрах перед нами, и гасло сзади в пятидесяти.

    Вначале Кабан покряхтывал от удовольствия и причмокивал от восторга. Потом не выдержал:

    – Про такое и в наших легендах не рассказывается. И теперь понятно, почему измененные так возжелали иметь в своих руках именно этот старый, никому не нужный разрушенный замок. И реставрировали его на загляденье, и город наверняка планировали вокруг пристроить, благо желающих граф всегда найдет чем привлечь… Но тут пришел Бармалей Дубровский, и все порушил.

    – Ага, я такой! Должен соответствовать своему имени…

    Но меня уже волновал иной вопрос. Двести километров разделить на десять, получается двадцать? Выходит, мы так скрипеть будем чуть ли не сутки? Не пойдет! Та же опасность возникает: умереть от голода. А у меня организм молодой, требующий груду калорий ежечасно. Но как ускориться-то?

    Ничего лучше не придумал, чем приказать в пространство перед собой:

    – Быстрей! – Лепота! Наша сигара ускорилась вдвое! Развернулся к своему спутнику: – А вот интересно: как меня ваше устройство понимает? Говорю-то я на поморском.

    – С чего ты взял, что оно «наше»? – Магистру нельзя было отказать в учености и склонности логически мыслить. – Не сомневаюсь: оно понимает разумных существ из любого мира.

    – Скорей всего так и есть, – согласился я, вновь уставился вперед и скомандовал: – Еще быстрее!

    После пятого ускорения, прибавляющего примерно по десять километров на невидимом мне спидометре, я решился испытать предел местного аттракциона:

    – Максимальная скорость!

    После чего мы перешагнули, по-моему, стокилометровый рубеж скорости. Ветер посвистывал в ушах, сзади улюлюкал, как ребенок, дедушка Назар, а уж когда я к нему вновь обернулся и разрешающе кивнул, он без колебаний дернул за знакомое колечко. Красотища! Мыльные (или из чего они там особенного?) пузыри в вихревом радужном потоке заполнили все пространство тоннеля позади нас. И не лопались сразу! А кружились, кружились и кружились… метров на сто пятьдесят позади нас.

    И мы сообразили: свет! Теперь он увядал позади не на полусотне метров, а на полутораста. Затем он вновь догнал нас, как только пузырей в воздухе не осталось. Нетрудно было догадаться: такой шлейф катальщики устраивали всегда при моментах разъезда со встречной сигарой. А что было бы, знай мы о применении других устройств и о назначении иных емкостей?

    – М-да! Весело у вас живут измененные! – выкрикнул я. – Представляю, какой у них постоянный праздник непосредственно в Ущельях.

    За друга тоже порадовался. Догадываясь, что он не в цепях и не в наручниках. После чего даже засомневался: вдруг ему здесь нравится? Тут же настоящее царство чудес. Спутники у него, правда, не фонтан, но тут уж он сам разберется. Как бы ни умели сладко петь ему маркиз с графом, мой приятель поймет, где белое, а где черное. Другой вопрос: что дальше собираются делать Вайно и Ярцек? Не поверю, что, упрятавшись среди измененных, они станут тихо доживать свой век, отказавшись от мести. Наверняка им есть чем ответить людям, разрушившим замок и почти уничтожившим их личные армии. Не удивлюсь, если их друзья Кулибины отправят к месту недавнего боя более совершенных боевых големов. А то и танки! Если вообще эта вся техника уже не движется в сторону замка. Наверняка тут имеется связь, и силы возмездия уже двинулись в путь. Или готовятся и двинутся сразу после прибытия военачальников. Также теперь понятно, почему местный король испугался шантажа и выполнил все требования измененных. Жить хочется всем, даже монархам.

    Ну и нам следовало подумать о собственной безопасности. Если на такой скорости ворвемся на конечную станцию, нас там никто с цветами и оркестром не встретит. Скорей всего у этих Кулибиных и огнестрельное оружие имеется. Простым людям они его не показывают, а вот на своей территории или для своей защиты могут использовать без всякого морализаторства. А я в любом случае от летящей пули, тем более нескольких, пущенных из автомата, увернуться не смогу.

    И хорошо будет, если в дальнейшем не придется от чего-то более опасного бежать. Те же лазеры, к примеру, вполне по силам затейникам, создавшим подобный аттракцион. Как остановиться, понятно, а вот как остановиться, всего лишь чуточку не доехав до конечной станции?

    Может, здесь некое табло имеется, показывающее точки тележек на всем маршруте? Или обратный счетчик, показывающий, сколько нам еще ехать. Но, сколько ни присматривался, сколько ни ощупывал аккуратно сделанные прибамбасы, ничего не высвечивалось и никто ничего не подсказывал. Ибо на вопрос: «Сколько нам еще ехать осталось?» – и ему подобные данная техника не реагировала.

    Зато одна функция прибавилась, управляемая голосом. Проверив замедление сигары, а потом ее вновь ускорив, скомандовал:

    – Уменьшить освещение! – получилось. В любую сторону работало, доводя освещение со свода практически до полных сумерек. Уже хорошо! Но что решать с точкой, на которой пора резко тормозить?

    Все оказалось довольно просто: мы двигались по идеальной прямой. И мне не составило труда, убрав возле нас освещение до минимума, присмотреться на огромном расстоянии. Наверное, километров десять в глубину нашего маршрута я просматривал. Дальше не получалось: отверстие тоннеля сливалось со стенами в одно серое пятно. Скорость тоже мешала. Но уж на таком расстоянии я легко рассмотрю станцию, пусть даже полностью затемненную.

    Встречный вопрос, правда, тревожил: а меня рассмотрят? И на каком расстоянии, и нет ли на станции общей системы безопасности, тщательно следящей за люльками на дистанции? Чего стоят, к примеру, мои опыты с замедлением: снизил бы до десяти километров в час, а сзади меня протаранил бы лихач на сотне. Не комильфо! Такого быть не должно по умолчанию на любой трассе или монорельсе, а значит, автоматика следит. Раз уж голосовые команды выполняет, возможно, что и одиночного человечка на пути заметит, пешехода, и тревогу поднимет.

    Значит, диспетчерский пункт имеется, и некий дядька строгий там должен дежурить. А вот дежурит ли – уже третий вопрос. В данный момент я ратовал за разгильдяйство среди измененных, лень и безответственность. Или резкое разделение их общества на классы и кланы, при котором подобной транспортной привилегией могут пользоваться только представители высшей касты.

    Но рассуждай не рассуждай, а нарываться и спешить не стоит. Моего боевого друга Найденова вроде не пытают – главное, чтобы в жертву какому-нибудь святому роботу не принесли. И если мы чуть задержимся, проявляя благоразумность, ничего страшного не случится.

    Наш конечный пункт прибытия, яркую светящуюся точку в конце тоннеля, я заметил с пятнадцати километров. С пяти уже сумел отлично и саму станцию рассмотреть с разворотным кругом. Люлек – излишне много, до сорока. Но ни в них, ни рядом – никакого шевеления. А вот за кругом, в полумраке, просматривалась громадная каверна, даже бо льшая, чем та, где мы покалечили и вывели из строя местных векрасов. И в ней виднелся еще больший паноптикум Железных Дровосеков. Пока не шевелящихся.

    На расстоянии примерно в два километра поехали на самом малом ходу, это те самые десять километров в час. А на расстоянии в один километр – вообще остановились и вышли. Но только мы это сделали, как свет потух над нами окончательно, а само транспортное средство на скорости три километра в час двинулось к станции.

    Ага! Значит некая автоматизированная система безопасности есть! И теперь бесхозную люльку притягивает к месту разворота. С того момента я мысленно только молился, чтобы в диспетчерской никого не оказалось. Иначе проникновение лазутчиков с данного направления уже замечено и соответствующие меры приняты.

    На такой случай мы вновь сменили свое фантомные обманки на образы зроаков. И я даже придумал фразу для своего спутника, которую тот должен будет выкрикнуть, если нам понадобится выиграть несколько секунд для атаки первыми.

    Шли по другой стороне, чуть от люльки приотстав и ожидая реакции со стороны ярко освещенной станции. И на отметке в пятьсот метров обнаружили в выемке первую стальную дверь. Подобными запасными ходами в метро пользуются технические службы.

    Уже отлично! Дверь оказалась заперта, но кто нам запретит к ней вернуться и вскрыть, если что? Далее еще три двери, через каждую сотню метров, а средняя так вообще открыта, заходи, бери что хочешь. Брать, правда, было нечего, за этой дверью – лишь короткий коридорчик, а за ним настоящий перекресток: коридор поперек и винтовая лестниц вниз и вверх. Темно-то – ладно, а вот пыльно, грязно и паутины столько, словно тут тысячи лет никого не было. Вот и мы туда не полезли.

    И потопали догонять медленно ползущую люльку. А та вызвала резкие изменения на станции: ткнулась в хвост последней товарки, замерла, и тут же свет сменился с яркого на минимальный. Точнее говоря – на аварийный.

    «Вот это и вся автоматика? – обрадовался я. – И диспетчер нас не бежит встречать с шампанским? Хм, интересно они тут живут…»

    С обеих сторон станции и на разворотном круге просматривалась низенькая платформа. По сторонам же виднелись и солидные ворота раздвижного типа, сейчас закрытые. Интересно, они заперты на замки или нет? Астральный след пронзал металлическую твердь слева от нас. Но прежде чем пройти и попробовать, я послал вперед все ту же иллюзию людоеда. Тот походил, походил да и вернулся, не вызвав никакой реакции своим появлением.

    Тогда и я отправился проверять гостеприимство хозяев. Увы, оказались они несколько недоверчивы к случайным прохожим. Что одни ворота, что вторые изнутри накрепко заклинены запорами и стопорами. С этой стороны без громкого и страшного «бум» не выломаешь. И сколько мы уже с Кабаном ни прилагали наши общие усилия, равнодушная преграда даже не поморщилась.

    – Что делаем? – спросил запыхавшийся магистр и мотнул головой в сторону каверны: – Пробираемся мимо этих векрасов? Или…

    – Именно что «или»! – скривился я. – Потому что если и есть в конце каверны нормальный выход, то он наверняка будет закупорен наглухо. А уж по техническим переходам мы куда угодно проберемся. Надеюсь…

    Собирать на себя пыль веков страшно не хотелось, ведь потом и почиститься нечем. Собираемые крошки энергии тратить на магическую «пошку» мне казалось слишком расточительным в здешних условиях. Благо, хоть обманка останется чистой и цельной.

    Так и пошли под видом парочки зроаков, прущих напролом в полной темноте. И двинулись мы вначале направо. Ведь по логике где-то там находилось нам нужное пространство за раздвижными воротами. Увы! Коридор сразу сдал влево, потом нырнул вниз и окончился возле страшно глубокого колодца. Внизу виднелась вода, но что нам с этого сборника всех подземных стоков?

    Вернулись обратно к перекрестку и стали подниматься по лестнице вверх. Там нам повезло больше. Пошла целая сеть запутанных технических коридоров, лестниц вниз и вверх, заброшенных навеки каморок и подсобных помещений. Везде груды не слишком ржавого железа, труб, уголков цепей и кабелей. Если разобраться – целое богатство для любого города здешнего мира. Что не раз подтверждало бормотание артефакторщика.

    Но мы мечтали разобраться в знаках и символике. Везде были нужные для передвижения обозначения со стрелками и диковинными значками. При наших знаниях мы понимали смысл только стрелок, а вот понять, куда они ведут, не могли – наши алфавиты с этим не справлялись. Так что не знаю даже, каким чудом нам удалось выдержать общее направление: подниматься вверх и как можно правее. И минут через сорок, когда уже показалось, что мы заблудились напрочь и здесь умрем, присыпанные пылью, нам удалось вырваться на оперативный простор. Для этого я догадался осторожно открыть одну особо крепкую дверь, задраенную изнутри на кремальеры.

    Зачем же закрывать наглухо? Да чтобы посторонние ротозеи не проникли в лабиринт и не затерялись! Ищи их потом… А когда мы высунули головы наружу да осмотрелись, то минут пять переговаривались только шепотом, словно потрясенные величием увиденного:

    – Еловая жизнь! Да тут целый город!

    – И люди, на людей посмотри!

    – Ага, больше половины вполне нормальные и ничего уродливого под своими плащами или накидками не прячут.

    – А что это за самобеглые повозки? – поражался магистр.

    – В иных мирах машинами называются… Но меня больше дома поражают. Такое впечатление, что они из пластика.

    – Что такое пластик?

    – Долго рассказывать. Но, как правило, – производное нефти. Той самой, из которой керосин делают.

    – Но нефть и керосин жидкие. А здесь дома в три, в четыре этажа.

    – Пластик армируют внутри металлом, наверное. Я в этом сильно не разбираюсь.

    – И почему здесь все растения больше красного цвета?

    – Солнечных лучей нет, вот и вывели новые виды для очистки воздуха.

    Чем-то мне этот город отдаленно напоминал подземные города в мире Набатной Любви. Наверное, именно своей чуждостью, отдаленностью от раздольных просторов иных, привычных мне людских поселений. Хотя отдаленность здесь была несколько условной. Потому что высоко вверху, за переплетениями труб, мостиков, акведуков и крытых тоннелей, просматривались маленькие клочки предзакатного неба. Иначе говоря, мы находились на дне гигантского, чуть ли не километровой глубины ущелья, плотно застроенного жилыми домами и переплетениями дорог.

    Мы смотрели на город с небольшого балкончика с перилами, от которого не вело наружу и вниз ни одной лестницы. Уровень пятого, шестого этажа. Дверь этого балкона находилась на одной из вертикальных плоскостей идущей ступенями стены. Ну и сколько я ни пытался осмотреть все видимое мне пространство, нужного мне астрального следа не наблюдалось. Нам следовало спускаться вниз и спрашивать у прохожих, как пройти к станции… чего? Метро? Аттракциона? Склада с железными големами?

    Но в любом случае не стоять, раскрыв рты!

    Кабан указал мне на подобную дверь в сотне метров левее по стене, на уровне второго этажа:

    – Там лестница вниз. И люди…

    – Ага, наверное, работники, – озвучил я очевидное. – Слишком яркие у них жилеты; слесаря, что ли? Но пока мы эти сто метров по лабиринтам пройдем, годы пролетят! А мы даже не обедали. Так что надо здесь спускаться.

    – Прыгать будем? – прозвучало от видимой мне иллюзии людоеда, нагнувшейся над перилами. И я еле сдержался, чтобы не помочь ему свалиться вниз. Инстинкт, чтоб его!

    Поэтому, когда мы подались в ближайшую каморку за цепями, я не только наши обманки сменил, а придал нам вид тех самых работников-слесарей. Только мой спутник выглядел крепеньким дедушкой «а-ля дед Назар» семидесяти лет, а я его тридцатилетним напарником. Будем опускаться по цепям, и плевать, что таким несуразным способом. Раз мы слесаря, значит, никто из горожан на нас особо внимания не обратит.

    Цепи нашлись, тонкие и прочные. Мы их протянули через скобу над дверью да и довольно простенько спустились на крышу какого-то сарая. Затем стянули вниз цепи, чтобы они не бросались в глаза и не провоцировали малолетних горожан. Потому что успели рассмотреть вполне достаточно детей самого разного возраста. Это от таких сорванцов в первую очередь и запирались двери в иные подземные лабиринты.

    Оставили цепи на крыше, сами спустились вниз и деловито поспешили к ближайшему довольно людному перекрестку. Следовало подумать, присмотреться, возможно, и пообщаться с кем-то. А уже потом решать, куда двигаться дальше.

    Глава двадцать шестая
    Мир внутри иного мира

    Но нас вдруг окликнула пожилая женщина из окна второго этажа. Причем строго так окрикнула, повелительно, с явным недовольством. У меня даже сжалось что-то внутри от предчувствия неприятностей. Естественно, что обратились к нам на местном подобии «иранского», в котором я успел выучить лишь три десятка слов.

    Мой спутник-то понял. Но вначале пожал плечами, потом стал переспрашивать и уточнять и наконец расслабленно рассмеялся:

    – Нет, у нас другая работа! И мы спешим! – Уже потом он мне перевел все, в том числе и претензии дамы: – У нее какие-то проблемы с водой в доме, и она ждет наших «коллег». Те запаздывают, и нас приняли за них.

    – Понятно. – На мое лицо наползла непроизвольная ухмылка. – Есть сходство с моим миром. Там тоже слесаря не сильно торопятся на вызов. Но примерный уровень жизни становится понятен. Есть телефоны – для связи. Полная система водоснабжения и канализации. Централизованные поставки. Теперь бы еще строй выяснить да в системе политической разобраться… Ну и попутно поесть, попить, устроиться на ночь и отыскать след моего друга.

    – Приоритеты ты правильно расставил, – негромко согласился со мной магистр. Мы уже стояли на перекрестке, рассматривали во все глаза прохожих и выбирали место для ужина. – Но что ты имел в виду, упоминая строй? Здесь явно не феодально-общинный и тем более не рабовладельческий.

    – О! Не думай, что на монархии все развитие цивилизаций заканчивается. Бывает: оголтелый капитализм, военная диктатура, социализм, коммунистическая диктатура, теократия, демократия, толерастия… и многое, многое другое. А уж всяких революций, сотрясающих общество, и не перечислить. Но уже радует, что здесь не ходят строем, нет единой формы, и на каждом углу не стоит жандарм или городовой. Ну и нет на стенах портретов царей, вождей или диктаторов. И засилья рекламных баннеров нет. Значит, нечто в виде умеренного капитализма или стадия застойного социализма.

    Кабан Свонх косил на меня уважительно глазами, хмыкал, но в дискуссию не вступал. Видимо, пытался переварить новые для себя термины и понятия. Я же больше увлекся разглядыванием выставленного прямо на улицу прилавка. И продавали на нем очень яркие для подземелья фрукты, овощи и все им сопутствующее. Повнимательнее я присматривался к деньгам и благодаря своему зрению четко зафиксировал: в ходу здесь монеты самого разного достоинства и производства. Такие, как у нас имелись с собой, тоже были в ходу, и я решил испытать наши покупательские способности, не отходя, так сказать, от кассы.

    – Давай купим фруктов, – потянул я задумавшегося спутника за рукав. – Что это и с чем его едят?

    Сам узнал только картофель, лук, в том числе и репчатый, красный болгарский перец и симпатичные на вид красные яблоки. Магистр узнал большинство. Но и он немало удивился, шепча мне краем губ:

    – Эти груши еще и в южных королевствах не поспели. Как и эти яблоки с райской алычой. А вот те зеленые полумесяцы и оранжевые оладьи сам первый раз вижу.

    – Бери что знаешь, иначе палимся! – последовал от меня совет. – И пусть помоют! – Я заметил, что по желанию клиента помощница продавца тут же моет, что попросят.

    Получалось, здесь отлично развито парниковое садоводство и огородничество, производство вощеной бумаги и полиэтиленовых пакетов. Если честно, сталкиваться с местными властями мне хотелось все меньше и меньше. Но, раз они тесно сотрудничают с такими, как маркиз Вайно, проблемы ждут нас впереди очень большие. Точнее, могут ждать.

    Кабан тем временем рассмотрел еще одну диковинку на прилавке, прямо под рукой продавца, и спросил, сколько стоит. Услышал ответ, чуть смутился и шепнул мне с явной досадой:

    – И здесь шулячи чуть ли не на вес золота!

    – И чем же они так знамениты? – поразился я, разглядывая этакие кукурузины среднего формата, покрытые тонкой коричневой кожицей.

    – Шулячи – магический плод. Излечивает многие внутренние болячки, в первую очередь болезни желудочно-кишечного тракта. Его соки и мякоть выводят камни и песок из почек, сильно повышают потенцию. Побочное действие – вызывают непомерный аппетит и повышают либидо. Но самое главное – вкус: божественный и незабываемый. Мне три раза довелось попробовать по дольке на больших пирах, и раз сам гульнул, купив целую себе и по половинке племянникам.

    – Хочу, хочу, хочу! – зачастил я. – Бери по две, наверняка здесь дешевле, раз на улице прямо продают. Гулять так гулять!

    Облизывающийся магистр не решился спорить, взял четыре штуки, попросил помыть и заплатил две с половиной золотые монеты. Я так быстренько прикинул соотношение цен и золота: получалось, что мы приобрели по две баночки высокосортной черной икры. Ну да ладно, деньги не последние, да и все равно не дороже они тех самых денег.

    И отошли-то мы недалеко, как начали есть. Прямо с корочкой. Благо поступило пояснение, что и она полезна. Стояли, ели… Ели!.. Ну что сказать… Воистину блаженство! Минут на десять я выпал из жизни, поглощая удивительный фрукт со вкусом резко горчащего шоколада, смеси манго со сливочным мороженым и привкусом черемойи с бананами Канарских островов. И еще много чего там было, не поддающегося классификации.

    На нас оборачивались. На нас откровенно пялились. Даже посмеивались. И я только потом понял, как мы выглядели со стороны: словно два слесаря-водопроводчика, прямо на улице уминающие черную икру, причем достающие ее из баночек алюминиевыми ложками. То ли украли, то ли… Но за воров нас не приняли по причине близко расположенного прилавка и пораженно пялящегося на нас продавца. Наверное, он впервые в своей трудовой деятельности видел таких покупателей.

    Еще минут десять мы после еды стояли с блаженными улыбками, облизывались и мысленно прикидывали: осилим мы еще по одной шулячи или брать сразу две? По крайней мере, у меня так шел мысленный процесс. А вот мой попутчик, видимо, уже знал о грозящих нам последствиях. Потому что резко выдохнул, волевым усилием мотнул головой и ткнул рукой в уже заранее нами замеченный трактир:

    – Пошли туда! Пахло вроде аппетитно, так что в самый раз.

    – А может…

    – Нельзя! – резко и даже сердито оборвал меня Кабан. – Позже сам поймешь – почему. Половинка плода – уже перебор. А мы с тобой словно перед последней битвой налопались.

    И устремился к точке местного общепита. Я тащился с некоторым удивлением, пока за собой ничего не чувствуя. Обещанное побочное действие, наоборот, почти угасло, не желая какой-то банальной пищей портить божественное послевкусие. Заинтересовало меня другое:

    – Ты про битву раньше ничего не говорил. А получается, что эти шулячи доводят воина в сражении до бешенства?

    – Это просто неудачное сравнение. Хотя посмеиваются иногда: если угостить героя таким плодом, а потом его час к еде не подпускать, то он врагов начнет рвать голыми руками и пить горячую кровь. На самом деле – аппетит зверский. И лучше себе ни в чем не отказывать. Ну… разве что шулячи не магические и нам подсунули их искусную имитацию. Но нет! Вкус идентичный, я его ни с чем не спутаю!

    Прямо с порога он стал выкрикивать здешним официантам, чтобы те несли на стол все, что есть готового, а потом еще и подавали все, что будет поспевать в печи и на плите, по мере готовности.

    Только присев за стол и осмотревшись, я пожалел, что мы не сменили свои обманки. Скорей не корчма или таверна, а вполне приличный, домашний ресторан. На небольшом возвышении – местный аналог пианино. Столов немного. Посетителей человек пятнадцать, но все одеты более чем прилично, скорей даже изысканно. На наши жилеты смотрят не с презрением, а скорей с нескрываемым недоумением. Даже здешний метрдотель – а может, и хозяин заведения? – поспешил к нам не платежеспособность проверять, а выяснить причины такого непомерного заказа.

    – Господа сегодня празднуют день рождения? – Похоже, это был повод оправдать любые безумства. И мой помощник этим воспользовался:

    – Да, мой племянник сегодня не только это празднует. Совпала еще одна знаменательная дата, и мы по этому поводу не удержались и съели по шулячи.

    Брови метрдотеля встали домиком, и он, уже разворачиваясь, на ходу обронил:

    – Понял! Приятного аппетита! – объяснения ему хватило с лихвой.

    После чего стал подгонять официантов, сам чуть ли не подавая на стол и зорко следя, чтобы наши тарелки ни в коей мере не стали пустыми. А это оказалось ой как сложно.

    Хотя вначале я посмеивался над потирающим ладони Кабаном. Еще смешней он выглядел, когда подхватил бокал вина с подноса и успел посоветовать:

    – Пей! Это здорово собьет аппетит! – Выпил, крякнул и уже тише добавил: – И это… как приспичит в туалет, в себе не держи. Иначе мочевой пузырь лопнет. Какое-то время будем через каждые пять минут гонять.

    – И об этом ты не говорил, – все еще веселился я, только принюхиваясь к вину.

    – Ну уж про скачущую потенцию говорил точно! – повысил голос мой проводник по местным чудесам. – Так что три часа отводим на ужин, а потом – по бабам!

    И с рычанием набросился на первую же поданную тарелку с мясной нарезкой. Глядя на него, и я вдруг ощутил просыпающегося во мне зверя. Причем очень знакомого зверя. Со мной уже было нечто подобное, когда я выздоравливал на Дне после смертельной болезни. Тогда я съел все, что наша повариха приготовила на пятнадцать человек на завтрак и на обед.

    Также несколько запоздало я вспомнил о живущих во мне симбионтах. Три Первых Щита и груан – это не какие-то протезы или вставленные внутрь моего тела нейрокардиостимуляторы. Это отдельные, почти разумные личности, невероятным чудом ужившиеся вместе. Они могут только косвенным своим недовольством убить меня жуткой болью. Конечно, шулячи – это не симбионты, но они все-таки магические. И нельзя было так резко набивать свои внутренности этой экзотической, пусть и божественной на вкус пищей. Надо было половинку съесть, а то и четверть всего лишь, подождать, вникнуть в ощущения…

    Согласно здравому смыслу, мне вообще не стоило усердствовать с плодами. У меня что, болен кишечно-желудочный тракт? Или тяготят камни в почках? Или, может, у меня проблемы с потенцией? Конечно, они могут возникнуть, если Машка узнает про мои остальные грехи (тут я даже обрадовался на момент, вспомнив о состоявшемся разводе). Но во всем остальном мои симбионты – лучшие врачи, лучшее лекарство и лучшие настройщики моего идеально здорового организма.

    «А что будет сейчас? – это я уже думал со страхом, поглощая третью салатницу с… эх, да без разницы, с чем! Главное, чтобы много. – Как бы не лопнуть… Или все-таки выпить вина?»

    Честно говоря, я старался изо всех сил вести себя достойно и красиво. Удерживал в себе зверя, не давал ему затмить навыки интеллигентного, приличного человека. И был рад, что у меня это пусть и частично, но получалось. Чувствую, что меня в этом вопросе весьма и весьма выручили мои симбионты. Все-таки они у меня молодцы. Как-то особенно, совсем нетрадиционно подошли к переработке местной знаменитости.

    А вот дядя Кабан, будучи в образе престарелого, опытного и прожженного слесаря, шокировал всех присутствующих. Бегал в туалет, раза в четыре чаще, чем я. Ел – раза в два больше. Пил – втройне. Ну и уже на втором часу нашей исторической трапезы стал масленым взглядом обводить присутствующих дам. А так как на самом деле ему было не семьдесят лет, как Назару Аверьяновичу, а сорок восемь, то и поглядывал осанистый дедок лишь на тех, кому за двадцать, но не более тридцати.

    И в данном случае я забыл о пословице: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». Каюсь, хихикал над напарником по слесарному цеху:

    – Ты что, в самом деле не сможешь удержаться от фривольных отношений? Ха-ха! Я вот насколько тебя моложе, а держу себя в стальном кулаке.

    – Ладно, ладно, – прозвучало одно из редких нравоучений за сегодняшний ужин. – Лучше сразу признаться в своих слабостях, чем потом раскаиваться в своих глупостях! Эй, дружище! – Это он уже подскочившему метрдотелю. – А что у вас тут с отдельными комнатами?

    – У нас такого нет, к огромному сожалению. Но сзади нашего здания есть иной вход, ведущий на второй этаж. Хозяйка, вдова Нюша, сдает по часам квартирку на любое время. Две комнаты, все удобства, две ванные комнаты. Договориться?

    – Да. До утра. Вот деньги, хватит?

    – Конечно! Что-нибудь еще?

    – Ну, как тут у вас?.. – Дедуля воинственно обвел бородкой зал ресторана. – С доступными женщинами?

    – Никак. Все наши посетительницы – дамы семейные, почтенные…

    – Это вам за содействие! – и золотая монета незаметно легла на край стола.

    Так же незаметно она исчезла.

    – Попытаюсь переговорить, с кем надо. Сколько вам и какого возраста?

    – Четверо. Две – не старше тридцати. Две – не старше двадцати. На всю ночь.

    – Хорошо. Они вас будут ждать уже в квартире. Но рассчитываться с дамами будете сами.

    – Несомненно! – расцвел старикашка в улыбке и тут же набросился на поданного запеченного в духовке гуся.

    Переводить он мне ничего не стал, но я, как та наша люлька на монорельсе, уже стал улавливать чужой язык на эмоциональном фоне. И о многом догадался:

    – Ты что, говорил о женщинах? И кто такая Нюша? – Ведь истинно русское имя!

    – Не, она не по тем делам! – успокоил меня напарник, рискуя подавиться кусищем истекающего соком мяса. И ошарашил: – Мы у нее квартирку с другой стороны дома сняли, дабы переночевать было где.

    – А-а-а…

    – И бабы нас там уже через часик ждать будут. Я нам по две заказал, одна никак не выдержит.

    – Да нет, благодарю, дядюшка! – жестко обозначил я свою позицию. – Ты уж как-нибудь сам их ублажай. Я и так усну.

    Тот на минуту отвлекся от стола и посмотрел на меня с искренней жалостью:

    – Эх, Бармалей, Бармалей! А еще и Дубровский! – После чего магистр совсем пал в моих глазах, опустившись до глупых пророчеств: – Вот придет к тебе нужда, вспомнишь родного дядю. На коленях будешь под дверью стоять, лбом биться и слезно каяться, а я еще и подумаю: поделиться с тобой излишними запасами или нет. Ну а пока… Приятного аппетита! – И вновь деловито предался обжорству.

    Нет, я не ханжа какой-нибудь. Да и человек теперь холостой. Получил развод от Машки (слово императрицы больше весит, чем какие-то там бумажки из загса), все чин по чину. Но так меня бесит, когда меня ставят перед фактом и заявляют: «А куда ты денешься!» Вот не люблю я этого, страшно не люблю. И во мне вскипает, начинает бурлить раскаленной лавой дикий дух противоречия. Он орет и корчит рожи, обзывается, говорит ругательные слова нашим оппонентам. Ну и меня, конечно, дух взбадривает, растит мою силу воли, укрепляет уверенность в себе, лелеет чувство гордости и собственного достоинства и т. д. и т. п.

    Короче, мой дух противоречия – он такой. Я с ним хорошо знаком.

    Да и в тот момент нашего разговора я был уверен в себе на все сто:

    «Продержусь, чего бы это мне ни стоило! Иль я, презренный, своим разумом не проконтролирую собственное тело? Тьфу! Раз плюнуть! И симбионты помогут. Они мне уже помогли: не выгляжу свиньей, до корыта дорвавшейся!.. Мм!.. А гусь и в самом деле превосходный! Надо еще одного заказать».

    На ужин у нас ушло три с половиной часа и уж не знаю, сколько денег. Мой «дядюшка» сам расплачивался. У того же дружка-метрдотеля взял ключи от квартиры (где кровати стоят), и мы отправились на ночлег.

    Но уже тогда мне поплохело. Не в том смысле, что стало тошнить, а гораздо хуже. Я вдруг с ужасом понял (или вспомнил?), что Машку-то я потерял! Возможно, что и навсегда потерял. И такое может быть, что сам навсегда в этом мире застряну. Сам! Без любимой, без желанной, без единственной!

    И теперь совсем один лягу в холодную чужую постель… И умру от тоски!

    Ну улице, правда, пришлось отвлечься и немножко поработать своими магическими умениями. Кабан чуть не задавил меня, напирая всем телом:

    – Снимай с меня эту обманку! Хочу выглядеть нормальным мужчиной, а не старым перделем! Самим собой. Давай, давай!

    Освободил его от чужой иллюзии. Да и сам свой нормальный вид приобрел. Правда, сразу в глаза бросилась наша совсем несвежая одежда, пыльная и даже порванная местами. Но сюртуки мы сняли, а все остальное я почистил двумя порциями «пошки».

    На пороге дома нас встречала довольно симпатичная женщина лет двадцати пяти. И отнеслась она к нам вначале несколько с подозрением:

    – А мне вас описали несколько иначе…

    – Да мы это, мы! – Магистр потряс ключами перед отшатнувшимся личиком и оскалился, как очень, ну очень озабоченный мужлан: – Нюшенька? Хм! А ты дивно хороша! Приглашаю тебя на бокал вина!

    И совсем уж вульгарно, проходя мимо, ущипнул хозяйку квартиры за упругое, соблазнительное, манящее бедро. Вдова взвизгнула и чуть не упала с крыльца. Тогда как я, словно истинный джентльмен, ловко ее подхватил, поставил на место и… ущипнул за второе бедро.

    За что получил вполне справедливую пощечину и соответствующую характеристику:

    – Хам! Мерзкий, свиноподобный хам! Оба хамы!

    Мой «дядя» уже с хохотом поднимался по лестнице и восклицал:

    – Приходи, красотка, не пожалеешь!

    И опять мне перевод не понадобился. Наверное, поэтому я замер на несколько мгновений внизу, смутился и даже попытался извиниться:

    – Простите… Устал… Праздник, победа…

    Дамочка уже и второй раз примерилась дать мне пощечину, но сдержалась. Только гневно фыркнула и ушла. На меня опять навалилась такая тоска предстоящего одиночества, что я чуть не завыл. Но тут до меня донеслись голоса сверху, из квартиры и женский смех. Ух, как я быстро взлетел по лестнице наверх. Но успел лишь к последнему моменту Марлезонского балета: Кабан хлопает последнюю девушку по попке. Тем самым заталкивая ее в уже выбранную комнату и утверждая:

    – Все, все вы – для меня! И не волнуйтесь, справлюсь! – после чего нагло, с вызовом закрывает дверь своей комнаты у меня перед носом и запирает изнутри на засов.

    И вот кто он после этого? Я ведь только посмотреть на девушек хотел, поздороваться. Вежливость надо соблюдать или нет? А потом уже идти к себе спать. Но раздражение все-таки выплеснул, крикнув в дверную щель:

    – Спокойной ночи! И не смейте там шуметь!

    Веселый хохот был мне ответом.

    И если бы только один раз хохотнули и уснули! Комнаты расходились в стороны из гостиной, по идее ко мне шум доноситься не должен. Но, пока принимал ванну (думал горячей водой отпарить раздражение), уже слышал какие-то визги, смех и восторженные вопли. А когда улегся на кровать (большую, просторную!), в полной тишине стали отчетливо доноситься стоны и прочие вульгарности бурного соития.

    А меня уже и так колотило от распирающей злобы и какого-то странного, полного зависти желания. И опять взбунтовался во мне дух противоречия: «Чего это я тут страдаю в одиночестве, а они там хохочут надо мной? Издеваться надумали? Нет, так не пойдет! Подобное терпеть – себя не уважать! Надо пойти и как следует с ними поругаться!»

    Как был голым, так и пошел. Когда я становлюсь настолько решительным, мне не до приличий. Тем более мне хотелось только постучать ногою в дверь и потребовать прекратить безобразия. Правда, сознание как-то странно заволокло какой-то вуалью не то сна, не то последствиями изрядно принятого на грудь алкоголя. Вроде все понимал, отлично соображал, но все виделось словно со стороны или сквозь толстый слой ваты.

    Вот я выхожу в гостиную, прохожу деловито ко второй спальне и начинаю грубо колотить в дверь ногой. Понятно, что и молчать я не собирался:

    – Эй, старый развратник! Прекращай вакханалию, ты тут не один!

    – А-а! Ведь я предрекал, что будешь головой в дверь стучаться, проситься и каяться! – орал в ответ явно довольный Кабан. – Пришел требовать свою долю удовольствий?

    – Никто тут не кается! – вопил я, уязвленный до глубины души. – Просто это настоящее свинство! Так поступать некрасиво и… нечестно! Порядочные люди так не шумят!

    И еще с большей злостью ударил ногой по невинной двери. До меня донеслось:

    – Правильно! Они должны шуметь одинаково! – И новый хохот.

    Следующий мой удар чуть вообще дверь не вывалил, но тут же рядом со мной раздалось возмущенное:

    – Что вы творите?! Вы так весь дом разрушите и весь квартал разбудите!

    Это странно, но я прекрасно понял все, что говорила в праведном гневе стоящая рядом хозяйка квартиры. Резко к ней развернувшись, застыл с открытым ртом, не зная, что сказать и чем оправдывать собственное хулиганство. И как только сразу ее не заметил? Пряталась, что ли? Да и как она сюда попала? Ах да, хозяйка ведь, наверняка не одни ключи имеет.

    Но все это проносилось в сознании на очень дальнем, неосознанном уровне. На передний план уже рвалось, затапливая все каньоны здравого смысла, огромное, ничем не удержимое желание. В этом потоке куда-то запропастился мой дух противоречия (подлый и двуличный!), захлебнулась гордость, пошла на дно высокая самооценка. Зато всплыло желание хоть какой-то ласки и сочувствия, могущих скрасить темень безрадостного одиночества.

    Ощущая, как все тело превращается в единую натянутую струну, я шагнул к Нюше, протягивая руки, и прошептал:

    – Пошли со мной!

    И она шагнула мне навстречу.

    – А ты себя контролируешь? – последовал вопрос, вместе со вторым шагом навстречу.

    – Несомненно! – Я ее обнял, прижимая к себе и приподнимая над полом.

    – Ну смотри, ты пообещал… – И ее губы потянулись мне навстречу.

    Дальше уже все было не важно. И плевать, что там подумал Кабан, обеспокоенно стучавший несколько раз в дверь. Нам было хорошо и уж никак не одиноко.

    Глава двадцать седьмая
    ТРЕНИЯ С ВЛАСТЯМИ

    Хорошо просыпаться утром с ощущением прекрасного настроения, бодрого здорового тела, наполненного силой и расслабляющей негой. Хочется потянуться, со стоном выгнуться в кровати и раскинуть руки…

    Как раз вытянуться и раскинуть руки не получалось. На мне лежало женское тело. Неужели я им накрывался вместо одеяла? Проснувшиеся воспоминания угодливо подсказали, что здесь и к чему. А там и здравые суждения выстроились, утверждая, что от ночных излишеств это самое женское тело могло и умереть. Так что я прислушался к своему «одеялу» с явными опасениями. Но тело вдовушки Нюши было тепленьким, дышало, и сердечко в нем билось. Зато спала она так крепко, что, сбрось я ее хоть на пол, не проснулась бы.

    Естественно, что снял я ее осторожно с себя, положил рядышком и соскочил с постели, устремившись в комнату с удобствами. Вчерашние излишества, связанные с поглощением шулячи, еще не окончились. А может, это мои симбионты действовали с некоторой задержкой?

    Но пока я приводил себя в порядок, с восторгом высмотрел в себе замечательные изменения. Нет, ничего такого у меня не выросло и не увеличилось, а вот энергия, накапливаемая в районе крестца, подросла к уровню в десять процентов. Бинго из пяти шишек! Для данного мира – это уже было невероятное подспорье, дающее возможности выиграть небольшое сражение.

    И сомнений не возникало в причине такого резкого усиления моей мощи: магические плоды. Уж не знаю, что с ними сделали Первые Щиты и груан, но мне это помогло невероятно. И если придется тут и следующую ночь провести, то я не погнушаюсь и четыре плода слопать. Правда, придется заранее озаботиться пристойным видом, отличным рестораном, удобным местом для ночлега и согласными на все красотками.

    А то вчера меня подвели изрядно самонадеянность и дух противоречия. Чуть не опозорился перед магистром: всего шаг оставался до унизительной просьбы поделиться нимфами, несущими ласку, уют и успокоение. Хорошо, что хозяйка квартиры зашла на огонек (случайно) и остановила меня от порчи ее имущества.

    Вернувшись в спальню, я присмотрелся к прекрасному телу и решил:

    «В сущности, чего метаться с места на место? От добра добра не ищут! Коль придется ночевать, думаю, что и отсюда нас никто не выгонит…»

    После чего, гонимый нарастающим возбуждением, потянулся руками к женским прелестям. Но так и замер в недоумении: снизу, с улицы, кто-то довольно вульгарно и грубо колотил кулаком в дверь. Кто? Почему в такую рань? Чего надо? Вопросы бессмысленные для человека, думающего в данный момент иным местом.

    Но выглянуть в окно я все-таки догадался. Два типа стояли на крыльце и не собирались никуда уходить. В одном, этаком массивном, с наглой рожей и облаченном в подобие мундира – сразу предполагался жандарм. Второй, худой и маленький, с папочкой в руке – ну точная пародия на клерка, взяточника или сутягу.

    Словно почувствовав на себе мой взгляд, они подняли головы, и бугай тут же начал рявкать что-то громкое в мой адрес. Мое ночное знание «иранского» куда-то подевалось, я ничего не понял. Может, они спрашивали, который час? Или просили стакан воды подать? Потому что грубости в свой адрес я бы им не простил.

    Но и уточнять не стал, лишь раскрытой ладонью дал понять, что сейчас все уладим. Отстранился в комнату и услышал вслед нечто, по интонации сходное с выкриком:

    – Пошевеливайся там!

    Хорошее настроение мне подсказало, что я ошибся, развеивать хамов на атомы не стоит, и отправило меня за «дядюшкой». Уж тот точно разберется, что к чему.

    В соседней спальне царила удушливая атмосфера разврата и откровенного распутства. В переплетении пяти спящих тел я не сразу смог разобраться, где чья нога. Определил по величине и существенной волосатости и потыкал в пятку острым обломком развалившегося на части стула (что они тут творили-то?!).

    Магистр замычал, с трудом открыл глаза и явно хотел нагрубить. Но, опознав меня, вспомнил, кто у нас Капитан в команде, облизал пересохшие губы и спросил:

    – Пришел за своими девочками?

    – Это не я пришел, а проблемы в эту квартирку. – В подтверждение моих слов в дверь снова заколотили кулаком. – О! Слышишь, как настойчиво поговорить хотят. Может, за газ не уплачено? Короче, выгляни в окошко, спроси, чего надобно.

    Кабан выбрался из груды тел и, почесывая волосатую грудь, выглянул в окно. На него гаркнули снизу. Он гаркнул в ответ. Опять снизу. Опять ответка. И только позже, начав спешно одеваться, мой помощник и проводник в данном мире перевел мне весь диалог:

    – Открывай немедленно!

    – С какой стати и кто вы такие?

    – Я квартальный… – И еще несколько словесных обозначений, наверное, соответствующие чину участкового полицая. То бишь к нам прибыл целый и полномочный представитель закона. – Открывайте!

    – Зачем? – хмыкал Кабан.

    – Поговорить надо!

    – Ну так говори, кто тебе мешает?

    – Если вы не откроете, мы выломаем дверь!

    – И на каком основании будет совершено это безобразие, за которое вы потом будете платить из собственного кармана? – Магистр местных законов не знал, но в любом случае мог адекватно ответить на любые наезды мелкой чиновничьей шушеры.

    И это несколько сбило пыл обнаглевшего полицая.

    – Мы разыскиваем двух подозреваемых, которые, по некоторым сведениям, как раз находятся в данной квартире.

    – Как они хоть выглядят?

    – Молодой мужчина, черноволосый, лет тридцати, и его престарелый дядюшка с довольно невинной, старческой внешностью.

    – Ха! И что же такого совершили эти чернявые, с невинной внешностью?

    – Обвинения будут предоставлены конкретно им! Открывайте!

    – Но здесь таких нет и не было.

    – Как? По нашим агентурным данным, они отправились на эту квартиру.

    – Ошибаетесь, уважаемый. Эти люди встретились нам на улице и спросили: хотите переночевать в роскоши и удобстве? Мы согласились. Они отдали нам ключи и ушли. Так что будьте здоровы и не кашляйте.

    – Тем не менее я должен войти и лично убедиться, что подозреваемых там нет! – окончательно взбеленился участковый. – Иначе я немедленно вызываю подкрепление из участка и мы берем вас штурмом!

    Уже лично для меня одевающийся Кабан добавил:

    – Да ладно, пусть зайдут и глянут. А то ведь не отцепятся.

    Мне тоже пришлось одеться и усесться в гостиной, попивая чинно какой-то слабоалкогольный напиток. Все пять женщин и не думали просыпаться, так что мы их лишь прикрыли простынями. Ну и между собой успели договориться о нужных знаках в критической ситуации. Мало ли что.

    Оба типа вошли, осмотрели гостиную, затем спальни, не погнушались и в отхожие места заглянуть. Затем встали по центру гостиной, игнорируя жест магистра «Скатертью дорога!», и с подозрением уставились на нас:

    – А вы кто такие? – строго прорычал мордатый. И неожиданным баском тявкнул чиновник-сутяга:

    – Предъявите ваши регистрационные номера!

    – Ну вот, – со вздохом пробормотал артефакторщик. – Пусти свинью за стол, она и на стол с ногами влезет! – Оказывается, и тут имелась такая пословица. И сам постарался рявкнуть в ответ: – Пшли вон! Не мешайте нормальным людям отдыхать!

    Оказалось, что мордатого полицая криком не прошибешь. Он весь налился кровью, напыжился и угрожающе, по слогам, выдал:

    – Предъявите номера! – И потянул из кармана некое подобие жезла, весьма мне напоминающего электрический шокер.

    Тут уж мне и без сигнала или перевода стала понятна необратимость затянувшегося инцидента. То ли законы здесь такие строгие, то ли это нам такой участковый твердолобый попался. Так что я приголубил его и его компаньона очень уж усиленными сонными эрги’сами. Вряд ли кто, кроме меня, сможет их разбудить в течение суток. Пусть проспятся. Впредь будут знать, как грубить незнакомым людям.

    Ну и стало понятно, что оставаться здесь нежелательно. Наверняка все соседи слышали шум и видели входящих к нам борцов с нарушителями и тунеядцами. И если тут все такие сознательные да инициативные, обязательно кто-нибудь «настучит» куда следует.

    – Жаль, хотелось бы еще с малышками проститься, – бормотал магистр, попутно рассматривая бумажки из папки сутяги. – Да ничего не поделаешь. Дела нас ждут и в бой труба зовет! М-да… И людишки-то здесь!.. Тьфу! Впрочем, как и везде… Первый донос написал продавец фруктов: «…слесари явно кого-то обокрали! Или нашли неучтенный клад!» – процитировал он мне перевод прочитанного доноса. И продолжил: – Вторым проявил бдительность метрдотель. Ну этот сразу глубже копнул: «…явные шпионы из окружающего нас отсталого мира. Швырялись золотом, не зная ему цену, вели разговоры на непонятном языке. Не знают совершенно наших правил поведения и традиций повседневного быта». Хм! Ишь, чего захотел! Когда мы могли успеть изучить эти правила?

    – В самом деле, мы сюда не учиться пришли, а морды бить, – легко согласился я с более опытным товарищем. Закончил тщательный обыск участкового, проверил как умел каждую вещицу и указал на отложенную в сторону горку: – Вот это забирай по своим карманам. Уходим! – Электрошокер, простой, как свисток, в обращении, тоже отдал напарнику.

    По поводу регистрационных номеров мы чуть раньше все выяснили. Здесь каждый житель носил на левом запястье тоненький прочный браслет из поблескивающей нержавейки. Вот там, на пластине и был номер. Причем ремешку с наручными часами (у обоих служивых они были) браслет нисколько не мешал. Кстати, часы мы вполне здраво тоже посчитали трофеями.

    – А сразу шум соседи не поднимут?

    – С чего бы это? Или ты забыл про наши обманки? – на него я уже повесил образ мордатого полицая. – Так глянь на себя в зеркало и вживайся в образ. А я уж рядом возле тебя, с папочкой. Такой вот молчаливый и загадочный.

    Если кто и продолжал наблюдение за крыльцом, то через пару минут он уже видел выходящих наружу участкового со своим помощником. С недовольными и разочарованными лицами они постояли с минуту на месте, осматриваясь по сторонам, а потом двинулись в сторону левой стены Мраморного ущелья. Здесь правая и левая стороны определялись, когда встаешь лицом к северу, а каждое природное углубление имело свое имя собственное.

    Конечно, мы рисковали в таком виде гораздо больше, чем под иными обманками. Стража местного правопорядка знали все, по крайней мере в этом квартале. И любой мог обратиться с вопросом, а то и броситься за экстренной помощью. Но и преобразовываться на ходу сразу не получалось, а мы никак не могли отыскать подходящего закутка. Затем мы чуть привыкли, успокоились, да и к нам никто не приставал. Наоборот, старались уступить дорогу и ни в коей мере не встречаться с нами взглядами. Недолюбливали здесь наших прототипов, ох как недолюбливали! И мы решили этим фактором дальше воспользоваться.

    Удобно ведь! На кого хочешь пристально смотри, кого хочешь – спрашивай. Чего хочешь – тоже выпытывай. Главное, не нарваться на такого же «коллегу», который бы сразу заподозрил неладное. Они ведь просто обязаны знать друг друга и часто общаться. Но и в этом плане повезло, разминулись. Только раз одного такого же в мундире увидели издалека, никакими знаками приветствий не обменявшись.

    Что меня несколько огорчало, так это воспоминание о Нюше. Проснется она через час, два, девочек разбудит, и что они станут делать с хамами от власти? Наверное, выкрутятся, но все-таки очень хотелось придумать нечто в помощь одинокой вдовушке.

    Ну и наше умение собирать информацию – помогло. Вскоре мы уже знали, где находятся нижние транспортные уровни. Как и тот факт, что не все обыватели имели туда прямой доступ. Но мне главным казалось добраться до нужной станции монорельса, отыскать астральный след и уже дальше от него топтаться. Потому я и заставлял своего напарника переть напролом.

    Некий турникет и будочка охранника возле него мне показались совсем уж несущественным препятствием. Только вот турникет не поддался, а за ним сразу же выросла прочная стеклянная преграда. Из самой будочки вдруг вышло существо, все закутанное в балахон-мантию со свисающим до подбородка капюшоном. Массивное, большее по размеру, чем мордатый полицай, существо проскрежетало, словно в горле у него были несмазанные шестеренки:

    – Куда прешься, дубина?

    Так мы впервые лоб в лоб столкнулись здесь с измененными.

    Глава двадцать восьмая
    Измененные

    Кабан замер, соображая, как лучше ответить. Потому что в любом случае оскорбление нанесено, и что ни скажи, как ни возмутись, сделать вид, что это не к тебе обратились, – не получится. А ведь он сам откровенно признавался, что этих уродов не просто терпеть не может, но и боится до потери сознания.

    Но я-то не боялся. И уже ориентировочно представлял себе, что с подобными людьми произошло и почему они не такие, как все. Мутации в организме тоже не на пустом месте появляются, так что в наследство Южным Ущельям наверняка досталось нечто в виде радиации. Если чего не похуже. Потому и действовал неадекватно, понимая, что моя магия данному охраннику секретного объекта не видна и неподвластна.

    – Но-но! – постарался я придать голосу визгливости и помахал перед капюшоном своей папочкой. – Где лицо?! Представиться!

    Тем самым я и своему напарнику словно подсказывал: не дрейфь. Мы тут по делу важному, с документами.

    – Хм! Представиться, говоришь? – явно растерялся неизвестный тип. – А в обморок не грохнешься, плюгавый?

    Суть-то вопроса я понял, но дальше все теперь зависело от Кабана. Мой мизерный арсенал местных слов не позволял вступать в конфронтацию на равных. И магистр пошел в наступление:

    – Оскорбления в адрес лиц, находящихся при исполнении, недопустимы! Ты будешь наказан своим начальством. Представься и предъяви свой идентификационный номер!

    – Ох и смелые вы ребята! – с этими словами тип стал снимать капюшон. – Но раз так настаиваете… вот, запоминайте меня. А вот и сам номер!

    Обе руки продолжали возиться с капюшоном, а из прорези балахона на животе выскользнула третья рука и продемонстрировала браслет из нержавейки. Конечно же, наше внимание прикипело вначале именно к ней. Похожая на человеческую, но всего с тремя пальцами, обладающими длиннющими хищными когтями. Такими почешет во время столкновения – от живота сплошная рана останется.

    Потом с трудом перевели свои взгляды на голову измененного. На оскаленном в ухмылке лице не было ни бровей, ни ресниц, ни другой растительности. Но и носа практически не было. Только две узкие щелочки, прикрытые кусочком нависающей сверху кожи.

    Но меня таким не напугаешь. Сам недавно примерно так же выглядел после памятной битвы со зроаками. Да и сейчас в натуральном виде мог пугать особо впечатлительных ротозеев. Так что я довольно бесцеремонно ухватился за руку, якобы рассматривая номер на браслете, а сам попытался сканировать стоящее передо мной существо своей целительской магией. Еще и приговаривал деловито:

    – Угу, угу… Стоять! Угу…

    Тут уже трехрукий окончательно растерял всю свою наглость и напускную агрессивность. Попытался выдернуть третью руку из моей хватки, но со своей хилой конструкцией тела оказался неспособен даже на рывок средней силы. Тогда как я смог бы переломать его слабую кость, словно спичку.

    – Что… что вы хотите? – уже почти испуганно пролепетал измененный.

    – Мы разыскиваем парочку людей, подозреваемых в шпионаже, и нам надо пройти вниз! – сумел Кабан справиться со своим потрясением. – А ты нам мешаешь выполнить служебный долг.

    – Да проходите, я не против. Мне только надо внести ваши номера в журнал…

    – Внесешь, никуда не денешься. Как и будешь наказан за свое мерзкое поведение… – И не удержался от презрительного: – Трехлапый!

    Я вскинул вверх левую ладонь с расставленными пальцами, давая подсказку.

    – …Пятилапый! – поправился Кабан.

    От унижения охранник попытался еще раз дернуться, вырываясь, но я уже разобрался, где у него болевые рецепторы. Нажал, куда следует, прямо возле кисти, и тип рухнул на колени, подвывая от боли. Смешная, наверное, получилась картинка, если смотреть со стороны: он меня выше на полторы головы и в два раза шире в плечах, а сломался моментально.

    Похоже, здесь все-таки царила некая особая кастовость. Все самое секретное и тайное – доверялось лишь измененным. Как и охранялось ими. Ну а данный представитель, как я его уже успел изучить, оказался слаб не только на голову, но и физически не совершенствовался с самого детства. Вот ни на что, кроме как стоять охранником, не годился. Причем именно стоять да пугать своим видом.

    Ну и хорошо, что время было как раз между завтраком и обедом. Никто через турникет не совался, и данный переход никем не использовался.

    А мы сунули свои запястья под нос скулящему вахтеру, и магистр потребовал:

    – Запоминай номера! Запишешь в журнал потом. А сейчас открывай проход!

    Растирая обеими руками свою пострадавшую третью, измененный поплелся в будку, и тут же прозрачная преграда за турникетом убралась в сторону. Мы прошли под шипяще-вынужденное:

    – Проходите, пожалуйста!

    Это и я понял, метров через двадцать хвастливо констатировав:

    – Ну вот, могут ведь вежливо, когда их научишь!

    – А у меня вся спина мокрая, – признался мой напарник. – И поседел наверняка!

    – Было бы от чего… Туда! – Дальнейший путь старался выбирать интуитивно и во все глаза высматривал астральный след Леньки.

    – И я это… – замялся магистр, – вспомнил, что мы даже не позавтракали.

    – Хм! – Я только сейчас прислушался к себе, понимая, что тоже ощутимо голоден. – Разве мы уже не отмучились за свое поползновение на шулячи?

    – Ну так порция какая! К тому же усиленный аппетит быстро не проходит, хоть и на спад резко идет. И связано это с начавшейся кардинальной очисткой всего организма.

    – Было бы что чистить, – ворчал я. – И потенция будет дальше зашкаливать?

    – Совсем не так, как с вечера, – «успокоил» меня знаток магических фруктов. – А значительно меньше.

    – Ага! То есть ты сегодня три бабы себе закажешь, а не четыре? – мой вопрос остался без ответа.

    – Поражаюсь, честное слово, как эта субтильная на вид Нюша тебя одна выдержала. Вы так орали, словно целая стая котов мартовских. Наверное, из-за вас соседи и разбудили участкового ни свет ни заря.

    – Ну… вы тоже не молитвы читали, – не остался я в долгу, – вели себя, словно стадо носорогов! Ты девиц просил убегать, а потом вылавливал, что ли? Или что вы за игры устроили?

    Солидно удалось смутить магистра, он опять постарался сменить тему разговора:

    – Куда это мы забрели? И смотри, как на нас все здешние косятся.

    По моим представлениям, мы попали в некий сектор, где обитали или работали только измененные. Причем часть из них не пользовалась капюшонами, а некоторые вообще без балахонов фланировали. Но у последних уродства были совсем минимальные. Как то: хвост, рожки, выступающие изо рта клыки или совершенно невероятная окраска кожи. Создавалось впечатление, что ходящие без балахонов даже хвастались своими отличиями от нормальных людей.

    Но у нас-то все смотрелось нормально, потому на нас и косились.

    И мы попытались двигаться поперек основных артерий. Вышли на дорогу, почти без транспорта, перешли на другую сторону. Опять стали углубляться в некую жилую зону. Точнее, петлять по ней. И взглянули в какой-то момент на балкончик, нависающий над той самой дорогой, что мы недавно пересекли. Под балконом увидали группу из более десятка особей, которые довольно спешно тоже пересекали дорогу. Отличались они от остальных измененных – алыми крестами на плечах. Начальство или внутренняя служба безопасности? И нет, чтобы нам спрятаться, а не пялиться на них. Хотя… может, оно и к лучшему получилось?

    Один из носителей капюшона нас заметил, резко вскинул руку в нашем направлении и что-то крикнул. Тут же вся группа глянула на нас и перешла на бег.

    – Э-э, кажется, по наши души! – сообразил я. – Давай-ка не только сматываться, но и образ менять. Ты теперь будешь… о! Таким. А я идеально скопирую того самого трехрукого. Даже если придется балахон снять, меня никто от него не отличит.

    – Скорей всего, этот трехрукий нас и выдал.

    – Да и пес с ним, – отмахнулся я пятой конечностью. – С его слов нам ничего не смогут инкриминировать. О! Прикольно! Теперь можно такие розыгрыши устраивать!

    Но не успели мы пересечь несколько улочек, как нам навстречу стали попадаться бегущие носители алых крестов. Они часто останавливались возле своих собратьев и что-то спрашивали. Кто пожимал плечами, кто указывал примерно в нашу сторону.

    – Спрашивают, куда пошли участковый и сопровождавший его клерк, – перевел мне Кабан. И вполне вовремя, один из меченных крестиком остановился возле нас и что-то спросил. После чего я с уверенностью ткнул своей третьей лапой в сторону, откуда мы только что пришли. И тип с ускорением помчался дальше.

    – Опять я мокрый, – жаловался мой напарник. – И это ты удачно рукой указал, не соврал. Не сомневаюсь: у них тут менталистов хватает, которые ложь от правды на раз отличают. И вон тот, без капюшона, смотри: замер и всех словно взглядом проверяет.

    В самом деле, один крестопогонник стоял на перекрестке и тщательно всматривался в каждого, кто проходил мимо. Седоволосый, пожилой, лицо нормального, колоритного и породистого человека. Вот только взгляд черных глаз без зрачков пугал не только нас, но и местных обитателей. Мимо него все проходили в напряжении, ссутулившись и отводя взгляды в сторону.

    «Сканирующий», что ли? В толпе уродов выискивает нормальных людей? Можно было бы вернуться назад или нырнуть в единственный проход справа. Но назад никто не шел, а проход оказался тупиком, с наверняка запертой дверью. И я решил двигаться вместе со всеми. Только и шепнул помощнику:

    – Постарайся двигаться так, чтобы я всегда находился между тем наблюдателем и тобой!

    Вроде получилось. На нас было потрачено времени столько же, сколько и на остальных. А вот улочка, которой мы следовали, не имела боковых переходов, и все продолжали идти только вперед. Нам ничего не оставалось, как не выделяться из толпы. А потом вдруг мы вышли в большой зал. И предназначение сего зала определялось намного раньше по запаху: столовая. Громадная столовая какого-нибудь предприятия или всего рабочего сектора. И в толпе народа даже не получалось рассмотреть: а где здесь выход? Или надо идти обратно? Только вот никто пока не выходил, видимо, только началось обеденное время. И как-то так получилось, что вполне естественно мы влились в одну из пяти очередей, змейкой выстраивающихся к местам раздачи.

    Каждый брал поднос, ложку с вилкой, а дойдя довольно быстро к стеллажам с пищей, выбирал для себя все, что нравится. По ту сторону стеллажей споро работали повара, раскладывая по тарелкам то, что у них было готово. Несколько видов салата, три вида первых блюд, семь или восемь – вторых. Гарнир и мясо – разные. Рыба имелась трех видов, грибы виднелись двух сортов, отдельно на тарелочках красовались жареные овощи в виде баклажанов.

    Бросалось в глаза, что каждый брал все, что ему нравилось. Мог взять две порции мяса, а мог – две с рыбой. Мог взять хоть три салата одного типа. Один измененный передо мной взял два разных супа, а потом две тарелочки с баклажанами. И хлеба не брал. На диете, что ли?

    Ну и мы с Кабаном не слишком-то стеснялись, ощутив очередной припадок подступающего зверского голода. Брали самое калорийное и самое сытное. Тем более что ни о какой кассе в данной столовой и речи не шло.

    Выбрали столик на шестерых, за которым сидела одиноко явно особь женского рода, присели с другого края да и отпустили свои инстинкты выживания на волю. Но и по сторонам посматривать не забывали. Самое приятное, что выяснилось вскоре: можно брать добавку. Это мы отметили дружным мычанием. Поевший, но не наевшийся индивидуум оставлял свой поднос на ленте с использованной посудой. Затем брал новый поднос, набирал, что хотел, и вновь вкушал все, к чему стремилась душа его желудка.

    Что сильно портило аппетит, особенно мне, так это несчастный вид восседающей за нашим столом особи. Капюшон откинут. Вполне нормальное лицо портят лишь неприятно искореженные уши, словно побывавшие в огне. А в остальном ничего так, вполне нормальная женщина лет тридцати пяти на вид. Она буквально чахла над почти нетронутой тарелкой супа. Ее аура отдавала тоской и печалью и свидетельствовала о какой-то тяжелой болезни. Или горе ее так подкосило? Потому что к ней подошли с небольшим интервалом двое собратьев и коснулись с сочувствием плеча. А один шепнул ей на ушко:

    – Мужайся, Рошанара! Это наша стезя. Все там будем.

    Мой слух даже такой тихий шепот уловил. Точно кто-то умер! А мы тут чавкаем, чмокаем, хрустим и громко облизываемся. Некрасиво. И не по-людски. Эта бедная женщина в какой-то момент показалась мне похожей на нашу соседку по лестничной клетке. Добрая и отзывчивая женщина, дружила с моей матерью и ко мне относилась с душевной теплотой, несмотря на мою тогдашнюю калечность.

    Мы по очереди сходили за добавкой. Потом Кабан отправился за третьим подносом, а я услыхал небольшой диалог нашей невольной сотрапезницы с иной подошедшей дамой. Той было под шестьдесят, и ее короткие рожки даже украшали солидное, благородное лицо. Рассусоливать и соболезновать она не стала, а сразу спросила:

    – Рошанара, а с кем останутся дети? С твоими родителями или с родителями ушедшего мужа? – Причем слово «ушедшего» я без сомнения перевел как «умершего».

    – Они их поделили, – тяжело вздохнула женщина. – А пятую дочку возьмет в свою семью сестра.

    – Так она ведь совсем молодая и у самой первенец.

    – Ничего, она справится, – с печальной улыбкой заверила Рошанара.

    – Тогда я спокойна, – заверила матрона. – После твоего ухода дети не пропадут. Да и мы будем их опекать, не сомневайся.

    – Благодарю… – Тут она назвала явно какой-то титул, мною расшифрованный примерно как «матрона». – Я уйду со спокойствием и смирением!

    Видно было, что матрона с трудом сглотнула, резко развернулась и ушла, пряча глаза, полные слез и сочувствия.

    «Еловая жизнь! – воскликнул я мысленно, поняв очевидное: – Да они тут мрут наверняка как мухи из-за этой своей радиации! А эта бедняга полными сиротами оставляет аж пятеро детей. Вот уж где трагедия!»

    Свое собственное детство я не представлял без родителей. И всегда искренне жалел тех сверстников, у кого не было мамы или папы. Не важно по какой причине, пусть даже по разводу. Сочувствовал, понимая, что никто и ничто им не заменит материнской любви или постоянного участливого надзора, дружеской, мужской опеки со стороны отца.

    Я даже не доел свой второй обед, настолько расстроился. Тогда как ничего не знающий магистр уже запрессовывал в себя итоги своей третьей ходки к раздаче. И когда женщина, так и не доев суп, стала тяжело вставать, я неожиданно для самого себя решился:

    – Рошанара, сядь. Не двигайся, я буду смотреть.

    Придвинулся чуть к ней, вытянул свою правую руку, положил ей на плечо и стал проводить диагностирование. Две минуты, и вывод сделан: две небольшие опухоли как раз в районе ушей. Причем прогрессирующие в резкой форме. Честно говоря, не такой уж и смертельный диагноз. Наши Трехщитные подобные опухоли удаляют на раз-два. Да и некоторые Двухщитные умудряются справляться. А уж мне и подавно было бы стыдно не помочь матери-одиночке!

    Кабан пялился на меня не столько осуждающе, сколько непонимающе. Но скорей всего, не одобрял такое странное поведение. Больную я ввел в малый гипнотический транс, и она ничего не слышала, поэтому я шепнул напарнику:

    – Все под контролем. Попробую вылечить эту бедняжку. Иначе ее пятеро деток останутся полными сиротами.

    Тот понятливо кивнул, но доедал уже безо всякого аппетита, по инерции. И все время косил взглядом по сторонам. Было от чего нервничать: вокруг нас началось истинно броуновское движение. Наверное, человек сто подошло к нашему столику за десять минут лечения. Стояли рядом с минуту, потом озадаченно отходили в сторону. Никто ничего не спросил, не прокомментировал. Как мне показалось, измененных беспокоили только ощущения самой Рошанары.

    То есть стало окончательно понятно: о ее беде здесь знали все. И я уже сам пожалел, что затеял все это в таком людном месте. Чего мне стоило пройти за ней следом и где-то вне столовой предложить помощь? Всегда «хорошая мысля приходит опосля».

    Почти закончив лечение, скользнул в себя, рассматривая хранилище энергии. И до крови закусил губу: осталось всего пять процентов! А ведь было одиннадцать! Обидно? Может быть… Прискорбно? Да нисколечко! Все-таки потратить силу на такое полезное дело – никогда не жалко. Я даже заулыбался радостно, решив поупорствовать до конца в своем стремлении помочь. И перенес свою ладонь прямо на покалеченное ухо уже излеченной женщины.

    Воздействовал точно так же, как запускал регенерацию тканей при самых жестоких повреждениях или при рубленых ранах. И через три минуты пышущее жаром, красное от прилива крови ушко смотрелось самым идеальным образом. Ха! Знай наших!

    Я уже собрался сдвигаться правее, для воздействия на правое ухо красавицы, как опять заглянул в себя и застонал вслух. Два процента осталось! И простая арифметика подсказывала: на второе ухо не хватит. А останавливаться на полпути – нельзя.

    Почему так случилось, что более простая операция высосала из меня больше энергии, раздумывать было некогда. Со стороны чуть ли не десятка наблюдателей послышались шепотки, полные восторга и удивления. Толпа-то увеличилась! И некоторые рассмотрели явное изменение внешности – женщина становилась красивой. А уж какие мне рожи страшные корчил магистр, безжалостно пиная меня под столом ногой. Кажется, именно во избежание травм от его пинков и ушел в никуда лишний, так необходимый процент.

    Мы подхватили подносы, протолкались сквозь уплотняющийся ряд измененных и поспешили на выход. Даже на ленту не поставили свои объедки, только перенесли их на крайний столик и сиганули в поток покидающих столовую индивидуумов.

    Там сменили несколько раз направление движения, обойдя столовую по большому кругу и стараясь опять углубиться на нижние уровни.

    – Ты что с ней творил? – набросился на меня артефакторщик, когда появилась возможность спокойно поговорить.

    – Лечил. У нее опухоли были в голове.

    – А зачем аттракцион с изменением уха устроил? Такое в нашем мире архимагистры порой не умеют. Да и со вторым, уродливым, почему так же не поступил? Как она теперь без симметрии будет смотреться?

    – Сил не хватило. Да и плевать на симметрию. Главное, что дети сиротами не останутся. Как твои племянники… – Зря я это добавил. Кабан сразу замкнулся в себе, нахмурился, и аура его пожухла от скорби. И даже мое заверение его скорбь не развеяло. – Ничего, выручим мы твоих племянников! Вот увидишь! – Чтобы его отвлечь, я решил резко сменить тему: – Но я правильно понял, у них тут некоторые аспекты жизни совершенно бесплатны? То есть у них тут частичный коммунизм грянул?

    – А это чудо с чем едят? – заинтересовался магистр, до того уже слышавший от меня слово «коммунизм».

    Я с удовольствием описал ему фантастический мир победившего коммунизма. Выслушав, Кабан несогласно замотал головой:

    – Нет, такого не может быть вообще. Подобное общество не сможет просуществовать ощутимо долгое время. Оно захлебнется во внутренних противоречиях. Ленивые и безынициативные попросту будут бессовестно объедать честных и работящих.

    – Да и пусть. В высокотехнической цивилизации перепроизводство – это неизбежная аксиома. Пять процентов населения легко прокормят и обеспечат остальных всем необходимым. И первый шаг на пути резкого повышения благосостояния общества – это бесплатное образование, исцеление и питание. Конечно, подобная столовая не для всех, лишь для тех, кто больше всего и с полной отдачей трудится на благо общества. Да и дорогих овощей мы на раздаче не отметили, шулячи и здесь – огромная роскошь. Но первые шаги сделаны, и все идет здесь к полному коммунизму

    – Нет. Задавят. Как снаружи, иные королевства, так и изнутри, разные лентяи, пьяницы, прочие…

    – Много ты видел тут пьяниц, кроме нас с тобой? – Мы только начали спор, как я замер, глянув в сторону дорожной магистрали: – След! И нам в ту сторону!

    Глава двадцать девятая
    Погоня

    Только оказавшись на тротуаре, идущем вдоль магистрали, я задумался над целесообразностью нашего пешего движения. Наверняка моего друга везли на машине. Хорошо, если через пару поворотов они съедут в сторону, тогда мы легко их нагоним на улицах города. А если след ведет в иной город? А то и на противоположный край здешнего государства?

    Мы пока не задумывались о простейшей вещи: есть ли здесь общественный транспорт? И коль он есть – как им пользоваться? Ха! Я даже до сих пор размеров здешнего государства не знал!

    – Кабан, а насколько далеко эти Южные Ущелья тянутся и куда именно?

    – Очень солидные пространства: на юг они тянутся примерно на четыре сотни километров да в ширину раскинулись на две с половиной сотни. Почитай, от нашего королевства добрую четверть отсекло этими неприступными горами да в соседнем – чуть ли не треть. Испокон веков они считались брошенными и неиспользуемыми, только уроды разные сюда шли да беглые пытались здесь спрятаться.

    – И что, действительно никто отсюда не сбега л и в большой мир не просачивались удивительные факты о здешней жизни?

    – Ни разу ничего подобного не слышал. Может, кто и сбега л, но тайные службы нашего королевства тоже не зря хлеб едят. Наверняка тщательно искореняют любую информацию, проникающую отсюда. Иначе многие сюда подались бы.

    – И сам здесь не отказался бы жить? – спрашивал я, догадываясь об ответе.

    – Конечно! Давно бы сбежал сюда вместе с племянниками! – заверил магистр, но тут же досадливо скривился: – Только я забыл одну важную деталь: сволочь маркиз с местными дружит, и нас бы ему обязательно выдали. Так что…

    Если уж быть откровенным, меня в подобной дружбе что-то сильно смущало. В первую очередь здешний строй. Все-таки здесь сильно тяготели к некой благопристойности, что ли. И это – несмотря на маниакальную подозрительность участкового, готовность к написанию доносов большой части горожан и некоторое хамство простого вахтера. Однозначно, общество здесь консолидируется в первую очередь вокруг пострадавших и увечных. Да скорей всего, оно из них и состоит. А нормальные люди – это, похоже, беглые, прибывшие сюда из окружающего мира и еще не заслужившие права считаться полноценным гражданином ЮУ.

    И не удивлюсь, если выяснится, что все новые и неблагонадежные кандидаты на получение гражданства проживают непосредственно возле границы, а внутри ЮУ – уже давно свершившийся и полный коммунизм.

    А с другой стороны, нафантазировать можно что угодно, ибо информации не хватало. И почерпнуть ее пока было негде. Только и мелькнуло запоздалое сожаление: с Нюшей следовало общаться! Она бы многое сумела рассказать… веди я себя несколько сдержанней. Теперь только и оставалось, что вспоминать со вздохом:

    «Да уж!.. Такой агент мог получиться! Эх… Как она там справляется со сложностями обстоятельств?»

    Вот мы и продолжали идти, потому что никак не являлись белыми воронами – фигурки пешеходов на тротуарах еще виднелись. Да и сами измененные не брезговали ходить пешком. А чтобы наш разговор оказался более предметным, я решил выучить несколько десятков слов из местного «иранского». Чувствовал, наше путешествие затягивается, без умения хоть как-то общаться – не обойтись.

    Ну и к дороге попутно присматривались, пытаясь догадаться, что здесь, как и почему. Транспортных средств, в общем-то, было маловато. А при несуразных, тяжеловесных формах назвать их машинами, а уж тем более лимузинами язык не поворачивался. Что приятно удивляло – отсутствие загазованности. Вроде как некие движители внутреннего сгорания имелись, судя по запаху сожженной солярки, но вряд ли они являлись основными силами для движения. Мне показалось, что здесь в основном используют силы электричества. Гул электромоторов на это указывал однозначно.

    Значит, емкости здешних аккумуляторов должны быть с большим КПД. Жаль, что я не рассматривал големов, поверженных мною в каверне. А уж такой инженер, как мой папа, наверняка этими аспектами заинтересовался бы в первую очередь.

    Но как бы местные поделки автопрома ни ездили, подбирать пассажиров они не спешили, остановок автобуса у дороги мы не видели, а такого понятия, как «проголосовать», здесь могло и не быть.

    Соотношение водителей за рулем просматривалось как один к пяти. То есть один нормальный человек – а пятеро в балахонах. А то и капюшоны скрывают по пол-лица. Но при любом варианте общение с любым водителем нам было нежелательно. При всей благосклонности к нам он бы заподозрил невесть что. Ибо мы не смогли бы ответить на простейший вопрос: «Куда едете?»

    Как тут не пожалеть, что до сих пор не умею подчинять себе волю человека, вводя его в транс? Правда, и не факт, что измененные вообще поддаются гипнозу. При лечении Рошанары я хорошо заметил, что она скорей сама устранилась из внешнего мира, чем на нее воздействовало мое умение пользоваться силами целителя-анестезиолога.

    Еще одна мысль мелькнула, словно прилетела от постороннего наблюдателя: «Чего это ты деликатничаешь? Вокруг – явные враги, похитившие твоего друга! Значит, и действовать надо, как в тылу врага. Вылавливаешь «языка», связываешь и начинаешь экспресс-допрос, как и полагается в боевой обстановке. И вуаля: через три часа – ты почти местный. Если не через час…»

    Не хотелось. Интуиция шептала, что нельзя. И логика подсказывала, что последствия могут оказаться непредсказуемыми. Да и верить хотелось, что моя задержка в пути не заставит Леньку мучиться в застенках, испытывая ни с чем не сравнимые моральные унижения и физические страдания.

    В итоге терпение и осторожность себя оправдали. За очередным поворотом, когда мы уже прошли километра три и вроде как точно оказались на краю данного города, мы наткнулись на некий многофункциональный терминал. Иначе говоря, в одном месте находилась и заправка, и место отдыха, и коммерческий центр вместе с несколькими точками общепита.

    Чуть ли не каждая третья машина заезжала сюда запастись энергией для аккумуляторов. Иные просто рассеивались по терминалу. Но больше всего транспортных средств скопилось возле симпатичного на вид ресторана. Или кафе, как оно скорей имело право называться. Круглое, все из стекла, разноцветные лампочки светят, мигают, и широкая, открытая терраса по всему периметру.

    Мы вначале прошли мимо, присмотрелись, оценили, как ведут себя другие.

    – Вкусно пахнет, – заметил магистр так, словно он по запахам собирался предсказывать погоду. – Скорей всего, готовят здесь профессионалы.

    Стыдить его за обжорство и напоминать, что недавно мы объели рабочих какого-то завода в их столовой, я не стал. Заметил своим зрением все, что надо; подслушал, что удалось; получил взамен перевод; и дал четкие инструкции напарнику:

    – Можно сидеть и пить чай с оладушками – сколько угодно времени. Вон та компания уже второй час сидит и никуда не торопится. Так что и ты чай закажешь. А сядем мы вон туда.

    Место я выбрал самое удобное в стратегическом плане. Один столик пустовал в центре сразу нескольких компаний по три, четыре человека. Наблюдая за ними и подслушивая, я собирался обойтись без пыток ни в чем не повинного «языка».

    И самое главное, изнутри круглой кафешки негромко неслись звуки местного радио! По нему что-то вещали скороговоркой, иногда спорили, на короткое время давали кусочек мелодии и вновь спорили или вещали. Этакая «болтушка», очень напоминающая свой аналог на Земле.

    Когда уселись, строго наказал магистру:

    – Самое главное для тебя – это слушать радио. А я уж сам, в меру своего понимания, буду прислушиваться к болтовне окружающих.

    Кабан, правда, не удержался от излишеств, да и мой молодецкий аппетит этому не противился. Помимо чая и оладьев от нас поступил заказ на варенье, мед, сметану, творог в виде пасты и еще что-то, очень напоминающее рахат-лукум нескольких сортов. После чего только и следовало присматривать иногда за напарником, чтобы он не забывал о задании.

    Сам же я расслабился, передавая управление своим слухом подсознанию. Не сразу, конечно, но со временем удалось нечто понять. Пусть и не в деталях, но общий смысл – точно. Три человека у меня за спиной торговались. Похоже, водители с клиентами, доставляющие какой-то груз из точки «А» в точку «Б». Или договаривающиеся о доставке. А может, они некие тарифы между собой согласовывали?

    Слева от меня лениво переругивались какие-то родственники. Суть: какую-то сбежавшую с любовником женщину надо обязательно отыскать и наказать. А чтобы ей вкатали больший срок исправительных работ, надо учинить на нее иск, по которому потребовать выплаты всех денег, потраченных нынешним мужчиной на содержание изменницы. Вроде ерунда, не стоящая внимания, но зато я сразу понял: система правосудия здесь строга, налажена повсеместно, и люди ею пользуются даже во внутрисемейных разборках. Показательно, что ни говори.

    Справа расположилась самая многочисленная компания: четверо измененных и двое нормальных людей. Как вскоре я понял, все шестеро состоят попарно в браках. Смешанных, если можно так говорить о людях без уродств и людях с оными. Только мне не хватало уверенности при опознании конкретных пар, да и несущественным это казалось. Вроде все шестеро являлись старыми друзьями, вели себя раскованно и шутили даже на темы секса. Главная тема их беседы: город им не понравился. Ничего интересного, провинциальное убожество, и в запасники, где хранились древние векрасы, попасть не удалось.

    «Оп-па! – хмыкнул я мысленно, услышав о векрасах. – Интересные у них экскурсии. А мы с Кабаном что видели? Древних големов, раритеты старины или металлолом? Или нам повезло столкнуться с современными вооруженными силами Южных Ущелий? Кто бы пояснил…»

    Ну и тридцатилетняя супружеская парочка напротив, с виду обычные люди, тихонько перешептывалась о том, надо ли переезжать в город (название слишком сложным оказалось для моего восприятия) или все-таки чуточку повременить и дождаться-таки достойного вызова из столицы? Ее название они склоняли несколько раз, поэтому я запомнил: Мушариампла. Вычурно, зато как раз близко к местным традициям.

    Мужчина придерживался мысли, что предложение хорошее, поэтому надо переезжать. Женщина верила, что они достойны большего, да и детям в Мушариампле будет не в пример лучше жить.

    Из всего услышанного, а точнее, понятого я сделал вывод: мои предварительные заключения более чем оправданны. Мы – в уникальном государстве. И если здесь – отсталая периферия, то не удивлюсь, если в столице царит некий прообраз или вариант иномирского коммунизма. Правильнее всего будет искать Найденова именно там. Там – центр и средоточие предстоящих разбирательств.

    Иные мысли тоже лезли в голову: «Еще бы понять заранее: зачем представителям подобного общества похищать моего друга? А вкупе с ним – нескольких людоедов? Ко всему давать этим людоедам некий статут союзников? Что-то тут не сходится ничего. Уметь создавать порталы (или ремонтировать их?), высчитывать азимут перемещения в иной мир, но использовать для грязной работы «печатных» маркиза Вайно? Сплошные силлогизмы и абсурды. Или тут скрывается что-то страшное, или мои предпосылки основаны на ложной, а скорей всего, на неполной информации?»

    Думай не думай, а искать Леньку все равно надо. Да и назад домой, за подкреплением, пока вернуться нет никакой возможности. Значит, надо двигаться. Скорей всего – в сторону местной столицы. Тем более что за спиной у меня три торгующие личности перешли на высокие тона:

    – Будешь снижать тарифы, мы тебя на заседании старост лишим права на перевозки! – Оппонента такая угроза только раззадорила.

    – Прежде чем в арбитраж подавать – законы изучите! Особенно последние.

    – А нам не только по законам надо жить, – закипал третий, – написанным в столице. Но и добрососедские отношения поддерживать. А для этого праведного дела – все средства хороши. Вызовем тебя на поединок и так морду изукрасим, что неделю извозом заниматься не сможешь!

    Я подергал магистра за рукав и большим пальцем указал себе за спину:

    – Это то, что я думаю? Извозчики не могут договориться о едином тарифе?

    Тот недоверчиво ухмыльнулся, но уже через минутку уважительно хмыкнул:

    – В самом деле…

    – Постарайся услышать точные цифры оплаты и время доставки в Мушариамплу, здешнюю столицу. Потом пойдешь договариваться. Но предупредишь сразу, что мы заедем по пути в несколько нужных нам мест. Мало ли как след вильнет.

    Это я так перестраховывался, если астральный след ауры моего друга вдруг уведет куда-то в местные дебри.

    Магистр улавливал все детали диалога, потому что уже через пять минут сообщил:

    – Вон те машины – они все могут отвезти куда надо. Можно с этими тремя типами и не общаться, они как бы старшие в своих группах и ведут подобные обсуждения всегда, как простаивают. Так что пошел я к стоянке прогуляюсь.

    – Что-нибудь было стоящее по радио?

    – Долго рассказывать, ничего интересного. Какие-то балаболы спорили о какой-то емкости полярных накопителей, созданных из выращенных кристаллов.

    «Ох, ничего себе! Технические достижения по радио обсуждают! – поразился я, глядя вслед ушедшему помощнику. – А сколь еще открытий чудных готовит нам сия страна?! Поражаюсь, почему они до сих пор не покорили все иные страны этого континента? – и сам же себе ответил: – Оно им надо? Возиться с иными дикарями, если своих еще не всех как надо воспитали? Хотя сам факт реставрации замка графа Ярцека говорит о многом. Постепенно они раскидывают щупальца в стороны, создают свои структуры и расширяют сферы влияния. А я… взял и все разрушил? О-о! Чувствую, не будет мне прощения, ой не будет!»

    Как-то непроизвольно я постарался настроиться на восприятие несущихся из радио трансляций. Это оказалось трудно, все-таки говорящие употребляли массу специфических слов, которые не получали расшифровки или перевода на подсознательном уровне.

    Кое-что стал понимать лучше, как только диалог ученых закончился и началась трансляция последних новостей. Причем новостей экстренных, если судить по предварительному неприятному сигналу и мгновенно прекращенным разговорам за соседними столиками. Все обратились в слух. Замер и я, с поднесенным ко рту оладышком.

    Вначале объявили про особое положение, на которое переходит сам город и все его пригороды. Население призывали к бдительности и к максимальной помощи в поимке преступников. И тут же перешли к описанию оных.

    Говорили про нас с Кабаном, обрисовывая нас в разных ипостасях и под разными обманками. Ну и вначале предупреждалось, что пробравшиеся в страну лазутчики очень опасны и подлежат немедленному аресту. Первым делом изобразили весьма точно парочку зроаков, которые проникли в древнее хранилище и варварски уничтожили более полусотни уникальных экспонатов древних векрасов.

    «Ага! Название сходится, – размышлял я, стараясь понять каждое слово из новостей. – И в той каверне оказалось некое видеоустройство, которое нас зафиксировало. Плохо… для нас. Если те железяки древние, но запись сделали, то что будет ближе к столице твориться? Не иначе, каждый чих в банках памяти сохраняют?..»

    Затем со слов свидетелей было описано появление в городе еще пары лазутчиков, которые пользовались старыми техническими ходами. Нас, действовавших в облике слесарей, запомнили очень многие. Также диктор упомянул, что больше всего мы прокололись на пожирании шулячи прямо на улице. Иначе говоря, нас пытались выставить как дикарей, дорвавшихся до цивилизации и угрожающих сломать сами устои этой цивилизации.

    О том, как мы гуляли в ресторане, ни слова не прозвучало. Зато сразу перешли к описанию наших сообщников, которые чуть ли не до смерти избили участкового и писаря районной управы, а потом выбросили обоих из окна квартиры, где временно скрывались. При этом ограбили служак, в дальнейшем воспользовавшись их браслетами с идентификационными номерами. И несколько слов прозвучало в финале о пострадавших: «…оба в тяжелом состоянии доставлены в городской госпиталь. В сознание пока не пришли. Ведется следствие».

    Тут я не все понимал: «Или комментатор врет как сивый мерин, или… участкового побил кто-то после нашего ухода. Еще и со второго этажа выбросил на улицу. Кто, спрашивается? Представить на месте хулиганов хрупкую и чувственную Нюшу невозможно. Может, это девицы постарались, которые с магистром всю ночь кувыркались? Такой вариант вполне подходит. Как представительницы древней профессии, они могли иметь крайне жесткие трения с законом. А тут им представилась великолепная возможность отомстить старым притеснителям. Вот и не удержались девочки. Как только не побоялись?.. И как только сообразили все так грамотно провернуть?..»

    Как именно сообразили – фантазия сразу придумала одну возможность. Кто-то из женщин проснулся и все происходящее в гостиной подслушал и подсмотрел. А когда мы ушли, быстро смекнул, как все свалить на злокозненных шпионов. Изрядно попинав бесчувственные тушки, еще и через окно их вышвырнули. Как только вообще не убили?

    Нечестно получилось, нас подставили. Зато у меня немножко от сердца отлегло. В некотором роде вдовушка выкрутилась из неприятной ситуации, хотя и оказалась формально замешана в процесс следствия.

    А комментатор продолжал надрываться, описывая ужасы свалившейся на их город агрессии шпионов. По его словам получалось, что пара террористов, прикрываясь похищенными у участкового браслетами, проникла на закрытый объект «N» и до сих пор находится где-то там. Но доблестные силы особых частей уже почти настигли шпионов, пройдя по их следам, и вот-вот их арестуют.

    Я даже аккуратно оглянулся по сторонам, опасаясь увидеть несущихся ко мне местных спецназовцев. Настолько убедительными показались эмоции краснобая, вещающего в микрофон.

    Напоследок этот краснобай напомнил об особом положении и повышенной бдительности каждого гражданина. Прозвучал как бы сигнал окончания новостного блока, и все за столиками расслабленно зашевелились, готовясь перейти к обсуждениям. Но вдруг замерли с еще большим вниманием после совсем иного сигнала. Он напоминал нечто очень бравурное и радостное. Да и новый диктор своим голосом умел завораживать:

    – Сегодня в нашем городе свершилось очередное проявление чуда! К нам снизошел сам Гираланц! Сегодня он, на глазах многочисленных свидетелей, излечил женщину, «идущую по грани ухода»! Причем великий Гираланц не только спас многодетную мать от смертельной болезни, но и устранил половину врожденных изменений в облике женщины, что всегда являлось его традиционным подходом к каждому измененному. Этим лишний раз утверждается главный постулат нашей жизни: мы все равны независимо от нашей внешности, и разум – самое ценное, что у нас есть! Да здравствует бессмертный Гираланц! Да здравствует наше единое государство!»

    Я замешкался и сообразил вскочить на ноги позже всех. Кулак к сердцу тоже приложил последним. А уж для странного выдоха-приветствия, только и смог, что открыть рот. Потому что при всем желании не смог бы повторить прозвучавший звук:

    – Гиеургхлыынхым!

    На том новости и закончились. Опять бамкнули величественно литавры с колоколами и без всякого объявления или комментария пустили негромкую, спокойную музыку. Не скажу, что она напоминала «Лебединое озеро», но некое благоговение от нее тоже исходило.

    Вот теперь уже вокруг меня бушевали такие эмоции, что мой подсознательный переводчик сразу крякнул, почти перестав действовать. И хорошо, что за столик вернулся Кабан.

    – Все слышал, – заверил он меня шепотом, почти не разжимая губ. – Плохо, что мы никуда не поедем. Уже договорился и собрался звать тебя, как объявили особое положение в городе. В этом случае извозчики за город никого не вывозят. И при всем уважении к моей внешности мне отказали категорично. Что делать будем?

    – Слушай окружающих, – я непроизвольно скривился от досады, – может, в их разговорах проскользнет какая-то подсказка.

    Больше ничего не оставалось делать. Не топать же пешком до следующего города? Следовало слушать, делать вид, что обсуждаем последние новости, и доедать заказанные оладьи.

    Глава тридцатая
    Прикрываясь святым именем

    Что интересно: про шпионов, лазутчиков и диверсантов практически ничего не говорили. Они явно не тянули по рейтингу против какого-то Гираланца. И с каким восторгом, обожанием и почитанием о нем говорили! Что не понял я сам, мне чуть позже подсказал магистр артефакторики.

    Гираланц – мифическая и легендарная личность, бродящая по Южным Ущельям уже многие столетия. Некий бессмертный маг, который появляется иногда в разных точках государства и накладыванием руки излечивает любую смертельную болезнь. При этом он частенько убирает и половину уродств с тела, которыми несправедливая судьба наделяла исцеляемого мутанта. Именно половину, как бы доказывая тем самым, что с оставшимися уродствами человек все равно обязан жить и чувствовать себя полноценным.

    То есть меня приняли за местного полубога. Ну а кто еще может жить вечно и творить подобные чудеса? Потому что за полчаса мы выслушали массу историй о его светлых деяниях, о его наущениях и высказываниях, призывающих к единству и сплочению. Честно говоря, если такого чуда здесь не существовало, то его следовало местным правителям придумать. Уж слишком оно идеально вписывалось в инфраструктуру управления и давало народу некую религиозную отдушину. Верить во что-то всем без исключения – это уже основа крепкой государственности.

    А все находящиеся вокруг нас верили. Почти. Потому что шестеро туристов справа от меня верили несколько иначе. Они просто не могли смириться с тем, что великий Гираланц посетил и облагодетельствовал такое провинциальное захолустье.

    – Да он никогда возле границ не появлялся, – фыркала одна из дам. – Чего ему тут делать, если большинство – это здоровые переселенцы?

    – Да нет, были случаи, – возражал ей мужчина, но не супруг. – Они описаны в истории. Но тогда Гираланц появлялся на окраинах после крупных несчастных случаев или катастроф.

    – Именно! – торжествовала женщина. – А здесь-то ничего не случилось!

    – Почему ничего? – решил возразить вроде как ее муж. – А эти вот сегодняшние проникновения вражеских шпионов и лазутчиков? Если подойти к данным событиям с правильным анализом…

    – Ой, я тебя умоляю! Не позорься со своими аналитическими выкладками! А то оставлю тебя здесь, а сама отправлюсь в столицу.

    – Ты неважно ездишь, – попытался урезонить ее мужчина.

    – Ничего! Вон попрошу Сайлу сесть за руль нашей машины. И мы с ней хоть нормально, от души посплетничаем. И вообще, не пора ли нам в путь?

    Заметив мои раскрывшиеся до максимума глаза, Кабан уже и сам понял, как надо действовать. Развернув свой стул более удобно, ближе подвинувшись к соседям, он заговорил:

    – Прошу меня извинить, но случайно услышал ваш разговор и понял, что отправляетесь в Мушариамплу. Мы и сами туда срочно собрались, да наша машина поломалась, и ремонт затянется дня на два. – Он махнул рукой в сторону приземистого здания на дальнем краю комплекса. Видимо, узнал ранее, что там находится нечто в виде ремонтных мастерских. – Поэтому не сочтите за наглость спросить: не найдется ли у вас два места для меня и моего коллеги?

    Женщина, грозившая оставить своего мужа здесь, нахмурилась, явно собираясь ответить отказом. Но ее муж обрадованно воскликнул:

    – Конечно, конечно! У нас есть как раз два свободных места. Можете ехать с нами.

    – Почему бы вам не отправиться с извозчиками? – прищурилась с подозрением недовольная дама.

    – Увы! Объявили это глупое особое положение, – сдержанно возмутился мой напарник. – Из-за этого никто из перевозчиков не имеет права покидать город. И если вы не будете возражать, мы готовы заплатить вам за некоторое стеснение в пути и вынужденные неудобства ту же самую сумму, что указана в тарифах.

    Это сразу решило вопрос положительно. Хоть мужчина и кривился, его супруга соблаговолила даже улыбнуться:

    – Раз вы так настаиваете, мы согласны вам помочь за такую сумму. Силовые батареи уже зарядились, так что через пять минут отправляемся.

    Туристы стали подниматься, а та самая упомянутая уже не раз Сайла даже позавидовала подруге:

    – Ну вот, тебе предстоит новое знакомство, а мне вновь придется выслушивать надоевшие споры этих фанатов садоводства.

    – Так садись за руль моей машины! – тут же вспомнила дама о своем недавнем предложении. И я чуточку испугался: если сразу две женщины начнут у нас что-то выпытывать, то сразу поймут, кто мы и что мы. Как бы сразу нас под участок не подвезли, спеша получить обещанную премию за содействие в поимке.

    Слава шуйвам, что магистр оказался весьма сообразительным мужчиной и тоже побаивался женской настойчивости. Поэтому воскликнул:

    – Садоводство? О! Мы с коллегой давно мечтали послушать мнение истинных знатоков этой отрасли нашего хозяйства. Это же какими талантами надо обладать, чтобы выращивать такие замечательные фрукты?! Взять, к примеру, те же шулячи…

    – Вы изумительным образом встретили самых осведомленных! – хвастливо воскликнул супруг Сайлы. Тут же выяснилось, что именно он обладает в этой компании самым непререкаемым авторитетом. Потому что он потребовал от хозяйки машины, в которой нам предстояло ехать:

    – Ты садишься в нашу, а я – на твое место. В кои веки нам с твоим мужем достанутся благодарные слушатели!

    Женщины закатили в возмущении глаза, но спорить не стали: покорно поплелись к указанной машине. Тогда как мы отправились с фанатами-садоводами.

    Уже усаживаясь в несколько диковинное для меня транспортное средство, мы попытались рассчитаться за услугу подвоза. Но владелец машины, вырвавшийся из-под присмотра своей супруги, уже вел себя совершенно иначе:

    – Да бросьте вы, какие деньги? Главная плата – это интересный разговор. Что вас конкретно интересует? Неужели в самом деле шулячи?

    Это он спрашивал, уже сворачивая от заправочной мачты и выводя машину на дорогу. Несколько растерянный, впервые путешествующий на машине Кабан все-таки сумел изобразить в голосе восхищение, соединенное с почитанием:

    – Конечно! Это же истинное чудо – вырастить такое дерево. Многие утверждают, что знание и умение этого покрыты тайной и кучей ведомственных секретов.

    – Ха! Никакой тайны в этом нет! – воскликнул мужчина, расположившийся на пассажирском сиденье рядом с водителем. – А вот истинная магия – нужна, без нее – никак! Но все по порядку. Итак…

    Конечно, я старался ни слова не упустить из рассказа истинного специалиста. Потому что (чем судьба не шутит?!) загорелся желанием вырастить нечто подобное и у нас, в мире Трех Щитов. А может, и на родине моей, на Земле, удастся вырастить подобное чудо? Хоть условий для выращивания шулячи – температурных режимов, специального освещения, используемых для удобрения ингредиентов – оказалось настолько много, что впору было хвататься за голову. Но самая главная составляющая, наличие магической энергии, позволяла надеяться, что все получится. Здесь подобными силами мало кто обладал, а в мире Трех Щитов этого добра хватало. А уж с моими-то силами!..

    Если подойти к выращиванию творчески да присовокупить воздействие на дерево тех же груанов, должно получиться не хуже, чем у местных садоводов. После этого уже точно можно будет почить на лаврах, живя до глубокой старости в неге, достатке, роскоши и удовольствии. Еще и детям с правнуками останется. Всем.

    Вот потому я и слушал наших попутчиков, словно откровения самих шуйвов.

    А по сторонам осматривался лишь мимоходом, следя, чтобы астральный след перед нами не пропал. Но тот пока никуда не исчезал, видимо, тоже держал курс на здешнюю столицу.

    Устройство данного автомобиля можно было охарактеризовать одним словом – «топорное». Две длинные люльки, сваренные бортами. В каждой в длину – два сиденья. Чем-то эти куски корпуса напоминали те самые сигары, которые использовались на подземном монорельсе. Не прикрытые крыльями колеса торчали, как на гоночных болидах. Впереди несколько несуразное лобовое стекло. Крыши нет. Да и зачем она в этом государстве, на дно которого осадки наверняка не долетают?

    Скорость – примерно шестьдесят километров в час, максимум семьдесят. Дорога виляет по мостам, акведукам, тоннелям и открытым улицам поселков так, что наверняка дистанция увеличивается раза в три. И вот не поверю, что здесь нет подземных тоннелей, прямыми лучами отходящих от столицы во все стороны. Только подозреваю, что они – не для всех обывателей, они лишь для нужд государства используются.

    И мне, наверное, повезло, что моего дружка Найденова увезли от границы именно на таком транспорте. Иначе мы до сих пор метались бы по городу в поисках астрального следа.

    Мы ехали, держась на дистанции метров в сорок от первой машины, пусть и без особого комфорта, но в нужном направлении. И впитывали поступающую информацию. Тут магистр проявил себя с самой лучшей стороны: умел он выпытывать, ох как умел! Помимо так интересующего нас выращивания шулячи, еще несколькими фруктами поинтересовался. На общие темы разговор завел. Косвенными вопросами выяснил, что за четыре с половиной часа доедем в столицу. Но остановку на полчаса придется сделать для подзарядки практически уже возле самой Мушариамплы. Но и остановка весьма примечательная: храм Дильшаду, древней богини веселья и семейного счастья. Не зайти в него непозволительно, это считалось кощунством. А семейным парам посещать этот храм при проезде по этой дороге предписывалось в обязательном порядке.

    Так что четыре часа пути пролетели незаметно. А там мы и возле храма оказались, разминая ноги и дивясь диковинной архитектуре здания, построенного предками измененных в честь богини Дильшаду.

    Глава тридцать первая
    Земные параллели?

    Кстати, транспорт, на котором везли Леонида, к данному храму не сворачивал. И на местную заправку не заезжал. Так и проследовал к столице. Ну а нам вот пришлось свернуть и посетить храм. Тем более что вопрос нам на эту темы был задан, и мой товарищ осторожно ответил, что все как-то раньше недосуг было сюда приехать, да и вдовец он давно, вот, мол, и не было смысла заезжать.

    – Но сейчас зайдем обязательно! – пообещал магистр. – Тем более с такими гидами, как вы!

    Наши обманки держались отлично. А за капюшонами, скрывающими лица, никто наши эмоции не рассматривал, да и не пытался это сделать. Прятать свое лицо – неоспоримое право каждого измененного. Для нас же такой внешний вид решал массу проблем. На другой вопрос, уже обо мне, «Интересно ли вашему коллеге?», я просто кивнул, а магистр многозначительно добавил: «Проблемы со ртом и речевым аппаратом». И больше от меня реплик не ждали.

    А мне и сказать было нечего, когда я глядел на храм снаружи. Четыре бетонных кубика, поставленных аккуратно друг на друга. Каждый высотой метров шесть. Над храмом – кусочек синего неба, что здесь считается элитным местом для застройки. И они это убожество называют древним храмом? Тогда точно он построен в честь веселой тетки.

    Внутри все пространство оказалось тесным из-за обилия колонн. Они чуть ли не сплошными стенами подпирали свод в тех местах, где на него сверху опирался следующий кубик. Под каждым кубиком – периметр колонн. В этом вся уникальность постройки?

    Стараясь удержаться от неуместного фырканья, посоветовал магистру поинтересоваться возрастом и непосредственно доказательствами этого возраста. Тот и спросил:

    – Сколько лет храму? И что подтверждает эти выводы?

    – К сожалению, точных исторических сведений не нашлось ни в одном архиве. Но первое упоминание об этом храме встречается тысяча четыреста лет назад. Уже в том документе говорилось, что постройка древняя и нуждается в срочной реставрации.

    Не верилось мне, честное слово. Краем уха я продолжал слушать рассказ нашего добровольного гида о заслугах самой богини и благословении, которое она всегда дает появляющимся здесь семьям. Посетителей, бродящих между колоннами, было мало, и они мне нисколько не мешали ощупывать камни, просматривать их в глубину «оком волхва» и даже ковырять ногтем местами отлетевшую краску. Под ней виднелась краска иного цвета. Под той – другой оттенок. А все яркие, броские. Иначе говоря, весело тут красили, с огоньком.

    Уже уходить собрался, как в самом центре, в последнем периметре колонн, присмотрелся к балкончику под самым последним сводом. И замер. Затем стал усиливать свое зрение, рассматривая шесть светящихся пятен. И уже через минуту не сомневался: есть значки порталов в этом мире, есть! Мне даже удалось рассмотреть все шесть рисунков и контрфорсы рядом с ними: порталы только туда.

    А вот сама суть значков меня неприятно озадачила. Все – чужие, все – незнакомые и не виденные прежде. Иначе говоря, если вспомнить пояснения Лобного Камня, – я сейчас в иной грозди миров. И данная гроздь совершенно неподвластна знакомому мне Сияющему Кургану. Если я воспользуюсь хоть одним порталом, то куда меня перенесет? И отыщется ли выход оттуда сюда?

    Ко всему прочему, я никак не мог понять: как именно можно взобраться на тот балкончик? Тонкие бетонные стены не могли иметь внутренних переходов. Но и никакие лесенки или скобы в стене туда не вели.

    Наш гид понял, куда я пялюсь, но не понял, почему. Пришлось ему жестами и пальцами объяснять вопрос: как забраться на балкончик?

    – Понятия не имею, – протянул наш словоохотливый попутчик. Тут же метнулся в сторону, выспросил у местного служителя подробности и вскоре давал нам пояснения: – Туда нет хода. Надо либо строить леса прямо с этого места, либо забираться через крышу, выбив вон те окошки под самым сводом. Но на это никто никогда не шел, так что окраска в самом верху сохранилась с древних времен.

    Кто бы сомневался: насыщенная небесная лазурь.

    Глянув в последний раз на порталы, я покинул храм. Находка вроде как бесполезная, зато однозначно подтверждающая: переходы в иные миры здесь существуют не только в ведении кланов, знати или теневых кардиналов. Есть и бесхозные, никем не учтенные и неиспользуемые. Надо только отыскать нужные мне, потому что связь между гроздями в любом случае непрерывна, как утверждал Лобный Камень. Разве что портал разрушили до основания.

    До того как уселись в машине, успели с магистром обсудить наши действия в самой столице. Ведь вдруг нас предложат подвести к дому? Или куда там еще можно направиться двум несколько странным путникам? Потому и посоветовал все валить на меня. А не подвезут, пусть высаживают на первом же расхождении с путеводной для нас нити астрального следа.

    Так и получилось. Не успели мы еще оказаться на первых городских магистралях, как водитель поинтересовался:

    – Где вас лучше высадить? Или подвезти к дому?

    – Было бы идеально, но мы не смеем о таком даже мечтать…

    – Ерунда! Говорите адрес.

    – К сожалению, я здесь впервые, мы едем к другу домой, и он просто будет указывать жестом, куда надо свернуть. А я уже буду по нему ориентироваться и вам подсказывать.

    – Отлично, подсказывайте!

    Похоже, столица здесь находилась в самом широком горном ущелье. Издалека нам показалось, что все полтора километра ширины. Но не успели мы еще толком осмотреться, как след резко свернул вправо, затем стал опускаться по тоннелю вниз. Вроде прямо дальше шел, но уже на втором перекрестке наш водитель вынужденно прижал автомобиль к обочине:

    – Мне дальше нельзя, нет допуска в тот район. – При этом он выглядел весьма растерянным и озадаченным. За нами встала вторая машина с его друзьями.

    Мы и сами заметили впереди кучу местных знаков, да и разметка на дорожном полотне выглядела явно запрещающей. Так что пришла пора благодарить и прощаться. Еще раз предложенные деньги наши новые знакомые не взяли. Махали нам на прощание руками как-то зажато, не от души. Да и когда отъехали не спеша, долго на нас оглядывались, словно на нас цветы выросли.

    – Похоже, место здесь нехорошее, – выдвинул магистр первое предположение. – И стоять на месте не сто ит, пусть оно и безлюдное. Надо куда-то двигаться.

    – Тогда рискнем и двинемся по следу, – решил я. – А там видно будет.

    Положение усугублялось тем, что сама дорога дальше резко сужалась по сторонам придвинутыми вплотную пятиметровыми заборами. Или это дома взирали на нас глухими своими задами? А к своду стены каверны смыкались под острым углом где-то к отметке двадцати метров. Освещение тут давали электрические фонари, висящие чуть ниже свода.

    Тротуар тоже сузился настолько, что идти пришлось нам друг за дружкой. И пока мы прошли метров триста, нам навстречу попался лишь один измененный. Ни он у нас ничего не спросил, ни мы его пытать не стали. Разошлись бочком, да и двинулись дальше. Машин тоже почти не было: одна навстречу проехала (но большая!) и две в попутном направлении. Если я правильно их квалифицировал: грузовые, среднего тоннажа.

    К своим подспудным чувствам прислушивался. У напарника спросил:

    – Тебе интуиция ничего не шепчет плохого?

    Он нашел в себе силы пошутить:

    – Да она еще в первой каверне с ве красами умерла окончательно, когда кричала: «Сейчас наступит нам конец!» А чуть раньше, будучи при смерти, вопила, когда мы мчались на монорельсе: «Это наша смерть!» Так что уже давно никто мне ничего не шепчет.

    – Хорошо тебе… Но и мне почему-то желудок не сводит… Неужели нас тут так и примут за своих? Пройдем и никто ничего не спросит?

    – Вряд ли… Машинам ехать нельзя, да и другие надписи могли то же самое пешеходам запрещать. Просто мы их не понимаем. Но что мы скажем, если вдруг новый турникет перед нами возникнет и охранник окажется сообразительней? Здесь все-таки столица.

    – Верно мыслишь, – бормотал я ему в спину, разглядывая заборы. – Но видеокамер я пока так и не увидел… Ну-ка стой!

    Место мне показалось изумительным: крутой поворот, никого поблизости, нет шума приближающейся машины. Разве что кто-нибудь поверх забора наблюдает? Но два тщательных просмотра не выявили ничего подозрительного.

    Пришла в голову мысль взобраться за забор и глянуть, что за ним. И несколько удобных выступов заприметил для этого. Разбег, несколько толчков ногами в нужных точках не идеально ровного забора, я вот я уже наверху.

    Забор оказался стеной здания, а под ногами у меня была крыша. Но до чего же пыльная! Словно тут веками никто не подметал. И воры здесь веками не топтались. Кажется… Но крыша прочная, рассчитанная на удержание камня, рухнувшего со свода.

    Присев, аккуратно двинулся к внутреннему краю здания и выглянул вниз. Глубина двора оказалась метров восемь, само здание, идущее полукругом, в три этажа. Помещения вроде как жилые, даже с балкончиками кое-где, но светится всего лишь пять окон из более чем двухсот.

    «Наверное, все на работе, – мелькнула догадка. – Или не все квартиры заселены».

    Во дворе, освещенном лампами, расположенными на коньке крыши здания, – некое подобие сквера и до боли знакомые детские площадки с качелями, горками и прочими детскими радостями. Но находилась в сквере всего лишь одна мамаша, наблюдающая за копающимся в песке малышом лет четырех-пяти.

    Что надо, увидел и уже по самой крыше ринулся влево. Хотелось глянуть, что там, за поворотом. И хорошо, что приседал аккуратно, сильно не высовывался. Далее дорога переходила в тоннель, перекрытый опускаемой сверху решеткой. Ну и стоящие по сторонам будки охраны смотрелись ну почти как бетонированные доты. Амбразуры, правда, не выглядели пулеметными, в стекле отражались фонари, но кто поручится, что внутри не стоят пулеметы?

    Ну и сразу пришло понимание: соваться к данному блокпосту не следует. Ни на дурачка там не прокатит прорваться, ни эрги’сы сонные не помогут. А с боем прорываться – вообще никакого смысла нет. Будь я хотя бы уверен, что Леонид сразу за решеткой стоит наготове, а так…

    Все еще не разгибаясь, вернулся к месту своего восхождения и сбросил конец имеющегося у меня шнура.

    – Хватайся и держись крепко, я вытяну! – прошипел я Кабану.

    Его туша оказалась упитанной и массивной, но силенок выдернуть у меня хватило.

    – Ты мне чуть руку не вырвал, – жаловался напарник, растирая кисть.

    Но я лишь шикнул на него:

    – Главное, что никто тебя не заподозрил в бесцельном стоянии. Лежи теперь и наблюдай за дорогой!

    Сам умчался вправо. Дом там заканчивался, резко сворачивая к стене каверны. Двор завершался тупиком. С другой стороны дома виднелось какое-то заброшенное производство по переработке мраморных плит. За ним просматривался вдали тот самый перекресток, где нас высадили добродетельные попутчики. Ну, нам туда вроде и нет смысла возвращаться.

    Опять промчался как можно дальше влево, стараясь не попасться на глаза возможным наблюдателям с блокпоста. И принялся наблюдать за двором и единственным из него выходом. Этакая арка, высотой в четыре и шириной в три метра, и тоннель за ней, уводящий в глубь горы. А что там? Вероятно, та самая зона, в которую вход посторонним воспрещен. И где прячут, скорей всего, моего друга.

    А здесь, в данном доме, скорей всего проживают те, кто служат или работают в этой самой зоне с особым статусом.

    Как бы и нам туда проскользнуть? Вариантов виделось много: самый верный – взять «языка» и все у него узнать о здешней системе пропусков. Затем забрать у него браслет с идентификационным номером, да и внешне принять его облик. Оставалось лишь выбрать цель, проследить за ней, спуститься вниз, пока здесь не так людно, и…

    Глядя, как несколько человек разминулись в створе арки, заметил, что они не переговариваются. Просто кивают друг другу в знак приветствия. А ведь большая часть – измененные, за капюшоном ни лица не видно, ни мимики не разобрать. Поэтому решил рискнуть и спуститься во двор.

    Позвал к себе жестами Кабана, вместе проползли по крыше, тщательно следя, чтобы нас с дороги не заметили. Добрались, ругая пыль, в самый угол соприкосновения крыши со стеной каверны. Спуститься там было проще простого. Но я вначале подстраховал магистра, а потом уже и сам скатился, словно мячик, по острому углу. Простота нашего продвижения даже чуток пугала.

    Но не будем же мы стоять на месте? Словно беседуя между собой, сместились к арке и заглянули внутрь тоннеля. Метров пятьдесят хорошо просматриваемого пространства, а за ним большая площадка со стоящими машинами. Иначе говоря, стоянка личного транспорта, уже почти на территории зоны. А раз никакого поста не видно, почему и не прогуляться к машинам?

    Двинулись не спеша, помолившись шуйвам и богине веселья Дильшаду.

    Выйдя на стоянку, опять несколько растерялись. Одна дорога от стоянки вела к выезду в город. Там виднелся кусочек опущенной решетки непреодолимого блокпоста. Вторая полоса вела дальше вправо, вновь присоединяясь к основной дороге. Примерно параллельно ей продолжался пешеходный тоннель. Получалось, что в данном месте мы уже как бы внутри зоны?

    Недоумевая, мы переглянулись и, не сговариваясь, двинулись дальше. Если местные безопасники так борются со шпионами из большого мира, то здесь – край непуганых идиотов. Остается поражаться, как они до сих пор утаивают от остального мира информацию о своем государстве и почему соседние королевства до сих пор не покорили ЮУ?

    Но удивляйся не удивляйся, а недоработками противника надо пользоваться. Вот мы и пользовались, не собираясь менять уже несколько приевшийся нам облик парочки измененных. Хотя несколько иных типажей я на ходу приметил и попытался их скопировать в памяти для создания новых обманок. Тем более что типажей нам попадалось на пути предостаточно.

    Но что расслабляло, так это полное отсутствие типов с крестообразными погонами на плечах. То ли здесь иные силы следили за порядком, то ли подобные структуры действовали лишь возле границ государства, но нам это было на руку.

    Глава тридцать вторая
    Удача + благосклонность судьбы

    Долго шли, преодолев километра четыре и постоянно ориентируясь по нашей путеводной нити. Прошли массу перекрестков, разветвлений, побывали на местном аналоге нескольких площадей, полюбовались на ходу несколькими зданиями какого-то особенного готического стиля. Подозреваю, что они тоже старые и древние, но присматриваться к ним совесть не позволяла.

    А к тому, что нам удалось так легко проскользнуть в запретное место столицы, мы отнеслись вполне философски.

    – Одержимых людей, рвущихся к цели, все равно никто и ничто не остановит! – пафосно заявил Кабан на одном из пустынных переходов. – Поэтому судьба перестает создавать козни и побрасывать неожиданные препятствия.

    – Ага! – легко согласился я. – Как утверждает моя жена… бывшая, дуракам и пьяным везет.

    И с этим не поспоришь, алкоголь держится в крови сорок восемь часов. Так что, когда прибыли к цели нашего путешествия, я даже не удивился:

    – Воистину перед нами Пентагон в индийском стиле храма Кхаджураху!

    В самом деле, на стене ущелья был мастерски вырублен фасад здания, очень напоминающий мне фасад американского Пентагона. Тоже пять этажей оконных проемов, примерно такие же колонны в центре. Но вот барельефы по всем стенам были по своей сути созвучны с барельефами индийской святыни: многочисленные сценки сексуального совокупления мужчин с женщинами. Разве что здесь порой такие диковинные создания изображались, что лишь на их разглядывание следовало потерять не одни сутки исследований.

    Само собой, мой главный проводник по данному миру потребовал хотя бы каких-то объяснений моего восклицания, и я кратко пересказал прообразы с моей родины и предысторию возведения самого храма Кхаджураху. После чего он меня удивил:

    – Подумаешь! В нашем Габраччи подобных зданий полно. Чуть ли не в каждом государстве – по парочке, а то и больше. Причем некоторым по две тысячи лет.

    По сторонам от здания располагались самые просторные стоянки для авто из тех, что нам до сих пор встречались в этом государстве. Причем здесь уже бросались в глаза некие изыски местного автопрома: монстры, напоминающие открытые кадиллаки, и многоместные виды транспорта, классифицируемые как открытые автобусы, переделанные из грузовиков.

    Ну и большой, огромный кусок неба просматривался над головой. Кажется, это ущелье вообще не подверглось застройке на своей поверхности. Ну а что творится под землей, мы рассмотреть пока не могли.

    Астральный след с пустого сейчас пятачка на стоянке вел небольшими зигзагами в само здание. Мы двинулись в том же направлении.

    – Сомневаюсь, что и здесь нам так же повезет с проникновением, – засомневался магистр. – Смотри, там не просто турникеты, за ними какие-то лабиринты из стекла.

    Я еще больше и глубже рассмотрел: арку металлоискателя и некий коридорчик перед ней с плотными, непроницаемыми стенами. Похоже, там любой измененный обязан был скинуть балахон и предоставить на досмотр все металлические вещи. Да и сама идентификация личности там должна проводиться строже. Здесь показом простенького браслета не обойдешься.

    И что делать? И стоять не с руки, и двигаться к турникетам нельзя. Приняли соломоново решение: двинулись наискосок. Тем более что и такие индивидуумы наблюдались, движущиеся вдоль фронтона. И песенка у меня в голове закрутилась с назойливой строчкой:

    «Ты их в дверь, они – в окно!»

    Нельзя, как все? Пролезем через форточку. Она закрыта? Проползем по подвалам. Не сомневаюсь, что здесь есть подземные коммуникации, а мы, слесари, народ ушлый, где угодно прорвемся. Главное, найти самое слабое место в обороне противника.

    Увы! Понятие об этом имелось, а вот самого места заметить не удавалось. Окна первого, да и второго этажей заперты наглухо. С третьего этажа веревочные лестницы не свисают. Канализационных и технических люков под ногами не наблюдается. Правда, в самом конце здания имелось некое углубление в стене, используемое для разгрузки транспорта. Еще точнее: для разгрузки продуктов ежедневного употребления и малого срока хранения. Видимо, где-то совсем рядом, внутри здания, располагалась столовая.

    Только вся продукция находилась в плоских лотках, которые прибывшие экспедиторы и водители подавали в стену через узкую щель. Две машины, две щели. Не подойдешь. Что в лотках – и то не видно. Да и стоять больше пяти минут не стоило на месте. Могут обратить внимание: что за нездоровое любопытство?

    Повздыхав, мы развернулись и вновь двинулись вдоль фронтона к главному выходу. Прошли чуток и собрались сворачивать на стоянку, намереваясь пересечь ее наискосок. Но я все-таки оглянулся, и вовремя: в углубление сдавал задом средний такой грузовичок с большой будкой вместо кузова. А ведь обе ниши заняты, куда он разгружаться собрался?

    Мы с деловым видом развернулись и пошли обратно. Можно сказать, что подслушивать и подглядывать я начал издалека. Прибывший грузовик остановился в нескольких метрах от малоприметной двери, она раскрылась, и наружу выкатился круглый мужчина, в котором безошибочно угадывался шеф-повар, пусть и без фирменного белого колпака. Он тут же вступил в энергичный диалог с открывающим двери фургона водителем:

    – Ну и что так поздно?! – На подошедшего экспедитора он и не смотрел.

    – Моей вины нет! – рыкнул тот в ответ. – Выпечку задержали! Сейчас время загрузки покажу, и ты мне время прибытия отметишь. Кто разгружать будет?

    – Идут уже… – И, оглянувшись на дверь, шеф прикрикнул: – Шевелитесь, лентяи!

    Наружу вышло четыре молодых парня, не измененные, вполне нормальные шалопаи. Ну разве что колпаки у них на голове указывали на принадлежность к поварской братии в ранге поварят или стажеров. Посмеиваясь и подталкивая друг друга и явно не горя желанием поработать, они пристроились к задней части фургона, на которую влезший внутрь экспедитор стал выкладывать лотки со свежей выпечкой. Парни брали сразу по два лотка, первый десяток шагов делали для показухи бегом, а сразу на пороге двери переходили на ленивый шаг.

    – Это наш шанс! – предупредил я своего помощника. – Обходим машину чуть левее.

    Мы шли спокойно, размеренно, и по нам продолжавшие спорить водитель и шеф-повар лишь скользнули взглядом. Подойдя к машине, они стали тыкать друг другу какие-то бумажки. Строго у них тут все! График, расписание, подписи. Ну да на здоровье, лишь бы к нашим действиям не присматривались.

    Обойдя машину, мы резко взяли вправо, остановившись в метре от правого борта. Дождались, пока четверо лоботрясов-поварят выйдут из здания второй раз. Те дурачились, но, увидев замерших возле машины измененных, посерьезнели, подтянулись и взяли с машины сразу по три лотка с выпечкой. Только они стали скрываться в проходе, как я сменил наши обманки на вид парочки последних парней. Дождался удара укладываемых друг на друга лотков и шагов экспедитора в глубь машины, и первым вышел к открытому створу.

    Угадал! Экспедитор был к нам спиной, выбирая нужный товар из четырех стопок. Мы подхватили по два лотка и с усердием рванули в глубь здания. Дальше важно было не запутаться! Вовремя свернуть в сторону и не столкнуться с нашими сиюминутными прототипами. А внутри и выбора у нас не осталось: либо прямо по коридору в виднеющийся разделочный зал, либо по служебной лестнице вверх. Мы рванули по ступенькам, ажно подошвы задымились. Вроде успели! Только замерли на средней площадке, как протопала четверка поварят, и вскоре послышался довольный голос экспедитора.

    – Да вы, ребятки, словно ангелы, порхаете! – похвалил он.

    Ну да, только видел наши спины, а вот уже мы и обратно примчались.

    Мы же поднялись еще на этаж выше и поставили свою ношу на подоконник. В лотках оказались до изумления знакомые мне гребешки, посыпанные сахарной пудрой. И пахли они сдобой и неким подобием ванили – умопомрачительно. Наверное, поэтому мой напарник не заморачивался с этическими проблемами банального воровства. Выдрал кусок плотной бумаги, простеленной на дне лотка, сделал из нее кулек и натолкал в него с десяток гребешков. Еще два подхватил в другую руку.

    Тогда как я себе не позволил опуститься до бытовой уголовщины: возвращал нам вид измененных и активно прислушивался к окружающим нас звукам. Однако, когда мы двинулись вверх, непроизвольно выхватил один гребешок и начал его есть.

    Хлопнула дверь на четвертом этаже, когда мы безуспешно пытались открыть дверь на третьем. Пришлось невозмутимо продолжать подъем, разминувшись с неожиданно красивой женщиной. Она наши балахоны словно и не заметила, как мимо пустого места прошла. И ткнулась в ту же самую дверь, которая нам не поддалась. А ей – открылась! Правда, я успел заметить, как дама мазнула ручкой по малоприметному рычажку возле петель.

    На четвертом оказался точно такой же рычажок, и дверь перед нами с готовностью распахнулась. И ломать не пришлось. Но вот для какой такой таинственности служил рычажок, мы так и не поняли. Преграда для полного дурака? Или отголоски некогда более сложной системы безопасности?

    Но мы даже не обсуждали этот вопрос, лишь синхронно пожали плечами. Вошли в здание – это главное. Дальше – поиск астрального следа. И мы двинулись вправо по широкому коридору. Судя по его длине, он пронзал все здание, и мы в любом случае окажемся в районе главного входа.

    И я очень старался, чтобы мы выглядели «как все». К обманке Кабана приклеил изображение нескольких папок у него под мышкой. Себе к левой руке прицепил светло-коричневый саквояж, раздутый с виду, но пустой внутри. Здесь многие так ходили, потому что с пустыми руками любой чиновник выглядит бездельником.

    Сдобную выпечку мы доели, уже спускаясь на третий этаж. Там оказалась целая вереница приемных, возле которых толпились или прохаживались посетители. Или свои же сотрудники, ожидающие вызова к начальству. Мы тоже там чуток походили, присматриваясь и прислушиваясь. Лишний раз убедились, что две трети здесь – это измененные. Причем половина из них не скрывает своих отличий от обычного человека и не носит прикрывающих балахонов. На всякий случай я еще и таких типов постарался запомнить, чтобы при нужде слепить идентичную фантомную обманку.

    Разговоры велись только на две темы: резкий всплеск активности шпионов и появление в провинции великого бессмертного – искусного целителя Гираланца. Если о всплеске говорили со здоровым скепсисом, о легендарном колдуне вещали с восторженным придыханием:

    – Он уже два года не появлялся!

    – Вот потому и пошли слухи, что он скончался от старости.

    – Зато теперь самые недоверчивые рты прикроют. Гираланц – бессмертный!

    – Несомненно! А ты помнишь, как он излечил…

    Чудеса с излечением страшных болезней меня не интересовали, и мы двинулись дальше. И уже на середине спуска по парадной лестнице я заметил путеводную нить всего нашего путешествия. Астральный след ауры моего друга поднимался на второй этаж и сдвигался влево от нас. Затем уходил резко влево, по широкому коридору в глубь скального массива. И хорошо, что я издали заметил внутренний пост примерно посредине этого коридора. Никакого турникета или прозрачных перегородок. Обычный письменный стол и несколько стульев перегораживали проход. Мимо сидящих там без балахонов измененных если кто и проходил, то тоже в нормальной одежде, прикладывая обязательно руку к какому-то прибору на краешке стола.

    – Засада! – буркнул я, шагая мимо нужного нам коридора и лихорадочно соображая, где бы нам пристроиться. – Что это они такие недоверчивые? Своим не доверяют? Или именно за этим постом – самые страшные тайны ЮУ хранятся?

    – Как именно не доверяют?

    – Проверяют отпечатки пальцев. – Я рассказал магистру в двух словах о сути метода.

    – А ты разве не сможешь и точную копию руки сделать?

    – Вряд ли, там совсем иной уровень сложности. Ну и не факт, что сверяют отпечатки. Могут и нечто более сложное замутить. Например, проверку состава крови. Или вообще проверку по ДНК.

    – Уже ничему не удивляюсь, – признался мой спутник. – Ни твоим знаниям, ни здешним чудесам. Ни нашей удачливости. Но вот что дальше делать будем? Начнешь прорываться с боем?

    – С тремя процентами накопленной энергии? – прошептал я с возмущением, идя обратно мимо нужного нам ответвления. – О! Давай и мы туда присядем. И рассказывай мне суть тех самых научных новостей, что ты услышал по радио.

    На подоконнике, с которого просматривался коридор и пост в его глубине, восседали двое разнополых измененных, которым было плевать на все вокруг. Кажется, отношения между ними как раз входили в фазу романтических. Оказывается, и в казенных зданиях подобной важности ничто человеческое чиновникам не чуждо.

    Место оставалось лишь для меня, но для наблюдения лучше и не придумаешь. Я прекрасно за плечом напарника просматривал, что творится, и время от времени кивал в знак согласия. Да и влюбленные явно ощутили дискомфорт от нашего присутствия. Покосились на нас гневно и ушли.

    А я лихорадочно придумывал способ нашего дальнейшего продвижения по следу. Порой и вслух озвучивал некоторые проекты:

    – Ищем такой же коридор этажом выше, пробираемся как можно дальше, нахожу самый тонкий пол и проламываю его… Нет! Еще лучше: продвинемся сейчас по параллельному коридору, а где-то там вдали проломим стену! – С последним вариантом магистр согласился.

    Но сдвинуться мы не успели. В конце наблюдаемого мною коридора появилась внушительная группа, скорее – толпа. Все они двигались в нашу сторону. И среди них мне привиделся мельтешащий облик моего приятеля. Я еще сомневался, потому что не мог увидеть его изменившееся за последние месяцы лицо. Но астральный след ауры у него над головой избавлял меня от всяких сомнений.

    – Ленька! – выдохнул я радостно. – Его ведут сюда! Что бы такое придумать? – Одна идея мне сразу пришла в голову. – Кабан, как произносится на вашем «Радуйтесь! Великий колдун Гираланц здесь, и он все видит!»?

    Пока он меня учил, а я повторял, мне удалось сделать четкую иллюзию одного человека: копию самого Найденова тех времен, когда он работал клоуном в частном цирке. Одел я его средне, чтобы среди местных не выделялся, а вот лицо оставил прежнее, изуродованное забавной улыбкой. Прикрываясь широким телом магистра, поставил иллюзию на пол, а потом отправил гулять чуть в сторону.

    Если кто и заметит появление нового человека с уродливым лицом, то в любом случае подумает, что раньше тот просто стоял возле нас или только недавно подошел. Но никто не повернулся в его сторону, не замер от удивления, не воскликнул от неожиданности. Так что Леонид-2 довольно лихо управлялся мною с близкого расстояния, старательно избегая возможных столкновений.

    Тем временем группа, в центре которой передвигался Найденов, прошла внутренний пост угрюмой колонной и уже подходила к нашей развилке. Мой друг шел свободно, даже с интересом крутил головой по сторонам, разглядывая все подряд. Выглядел он целостным, лицо без синяков, о которых упоминал артефакторщик, ну а спину я пока просмотреть не мог. Но вряд ли у него со спины вывели татуировку в виде печати.

    – Оглянись, – попросил я магистра. – Нет среди них маркиза или его людей?

    – Нет. Никого не вижу, – заверил меня помощник. – Ну а графа Ярцека я в лицо не видел.

    – Отлично! Ваш выход, маэстро!

    И моя иллюзия заорала голосом ярмарочного зазывалы:

    – Радуйтесь! Великий колдун Гираланц здесь, и он все видит! – и дальше моя вставка на чисто русском языке: – У него все под контролем!

    Замерли на местах все. Оглянулись на кричащего тоже все без исключения. Мне сложно было одновременно управлять иллюзией и следить за другом, но я заметил, что тот смотрит, куда следует. А уж когда его копия повторила свои восклицания, мой друг не удержался от широкой улыбки.

    Иллюзия тем временем сорвалась с места и, огибая застывших людей, бросилась в самый дальний конец коридора, там свернула в первый же поворот и благополучно развеялась. За нею таки бросилось два человека, но вряд ли они толком что-то рассмотрели и наверняка не поймут, куда делся странный крикун.

    А вот сопровождающие в группе забеспокоились. Сомкнулись плотным кольцом вокруг своего пленника и стали его подталкивать в сторону основной лестницы.

    Зато сам Леонид повел себя более чем странно. Воспротивился дальнейшему движению, о чем-то поспорил ожесточенно со своими сопровождающими и вскинул руку вверх. Вдруг раздавшаяся русская речь меня сильно ошарашила:

    – Борис Ивлаев! Все в порядке, ситуация и с моей стороны под контролем! Мы среди наших союзников, так что смело выходи ко мне! Не прячься, я понял, что ты здесь!

    И мне следовало очень быстро решить нетривиальную задачку: находится ли мой друг под гипнотическим внушением? Потому что мне никак не верилось в подобный союз. Да и воспоминания о разрушенном замке графа Ярцека мне не давали покоя.

    «Как бы к нему прикоснуться? – вот тогда точно я бы смог провести полную диагностику своего земляка и боевого товарища. А так… так возникала невольная обида: мы тут столько корячились, проникали, хитрили и притворялись – и все зря?! Получается, надо было просто подойти к любому представителю власти и потребовать встречи с кем надо?..

    Как тут не удивиться особому коварству Судьбы и создаваемых ею извилистых путей!

    Глава тридцать третья
    Пленители или просители?

    Тогда как Ленька распинался уже вовсю, чуть не устроив для меня одного этакое ораторское выступление. С азартом кричал, с какой-то одержимостью и радостным энтузиазмом. При этом его русский язык понимал только я, да, может, еще частично и Кабан, бывавший в мире Трех Щитов.

    Но тут же подумалось, что и в окружении моего друга сейчас находятся люди, умеющие говорить на поморском. Иначе как они все это время общались?

    А информация из слов разошедшегося оратора вытекала довольно интересная. По ней получалось, что зроаки тут не в качестве союзников, а как хищные животные в лаборатории. Маркиз Вайно сидит в отдельной камере и ждет суда за свои преступления. Граф Ярцек – не более чем подставная марионетка, в которой измененные страшно разочаровались и сами были в шаге от его уничтожения. Сейчас он тоже в тюрьме, и участь его незавидна.

    Ну и самое главное: он сумел убедить своих как бы похитителей, что я появлюсь здесь обязательно в самом скором времени. Сам он уже начал сотрудничать с местными и готов им помочь, но моя поддержка была бы желательна. Причем она нужна как можно скорей. Она требуется немедленно.

    Я все еще сомневался, а вот в толпе измененных уже совсем не верили в действенность воззваний опекаемого ими человека. Вначале мягко, потом все настойчивее они стали упрашивать моего друга угомониться и продолжить движение. Ну да, так они и уймут разошедшегося не на шутку Найденова! Он, наоборот, все больше входил в раж.

    Но именно такое положение вещей убедило меня больше всего. Не может человек, находящийся под гипнозом или иным магическим воздействием, действовать так экспансивно и независимо. Никакое принуждение не сотворит подобные эмоции.

    Так что я решил все-таки показаться. Или, иначе говоря, сдаться местным властям. Вот смеху-то будет, если меня разыграли. Хе-хе! Или сейчас я вижу удивительную иллюзию моего друга, ведомую опытным кукловодом? Но сам же себе и возражал: слишком многие детали упоминал мой друг из наших прошлых приключений. Значит, он не может быть иллюзией.

    Многим чиновникам в коридоре надоело пялиться на сумасшедшего типа, выкрикивающего непонятные им призывы. И они стали протискиваться по своим делам мимо перекрывшей проход толпы. Шепнув магистру, чтобы тот оставался пока на месте, я тоже стал пробираться бочком вдоль стеночки. А приблизившись, даже разобрал частично короткий диалог.

    – Перестаньте кричать! – жутко нервничал плотный старикан в мундире, стоящий рядом с Найденовым. – Вы ведете себя глупо, здесь никто, кроме нас, не понимает ваши слова.

    – Он тут, генерал! – упорствовал Леня. – Он послал для меня специальную иллюзию!

    – Ну ладно, в это я еще поверить могу, иллюзию он мог послать. И даже как-то адресовать ее на вашу ауру. Но сам здесь физически не может находиться. Проникнуть в это здание постороннему живому существу невозможно!

    Последнее слово он выкрикивал уже по слогам, склонившись к самому лицу землянина. Тот не отстранился, а только хмыкнул:

    – Значит, поищем его на стоянке.

    – Вы еще и там намерены митинг устроить?

    – Придется. Пошли.

    И первым стал проталкиваться к лестнице, обогнав своих сопровождающих. А я уже стоял у него на пути, словно оказавшись там случайно, и возмущенно прошипел, почти столкнувшись:

    – Ты уверен, что это не ловушка для меня?

    Вначале Леонид от меня отпрянул даже с некоторым испугом. Ждал и верил, как говорится, но все равно морально не смог приготовиться. Тем более что его отталкивал мрачный балахон, нависший капюшон, лица не видно. А вот местные бравые ребятушки сразу меня взяли в кольцо и попытались обездвижить. Не понравилась им моя беспардонная манера поведения.

    Но их руки лишь соскальзывали по несуществующим контурам обманки, не в силах за что-либо ухватиться. Да и дружок мой наконец сообразил, кто перед ним, и бросился обниматься:

    – Борька! Ты?! Дай я тебя нащупаю, обманщика этакого! – Он орал мне на ухо, почти оглушив, и все пытался с меня содрать балахон: – Да сними ты с себя уже эту гадость!

    – Да тихо ты! – вырывался я из его объятий. – Тоже рад тебя видеть, но учти, меня здесь зовут Бармалей Дубровский.

    – Как-как?! – замер он, набирая в грудь воздуха.

    – Как слышал… – И случилось то, что обычно случалось с мэтром, когда он в отличном настроении и сумел познать тайну шутки. Найденов засмеялся в своей самой лучшей, заводящей всех вокруг манере. Итог: народ вокруг стал похихикивать. Чуть дальше от нас раздался уже смех в полную глотку. А ведь вокруг собрались одни чиновники, не ведающие жалости, печали и смеха.

    Даже генерал, приблизившийся ко мне вплотную, еле сдерживался от смеха:

    – Вы тот самый, э-э-э…

    – Тот самый.

    – Тогда не стоит убирать вашу маскировку. Тут и так тотальный балаган получается. И давайте вернемся в нашу лабораторию с порталом. Там вы намного быстрей войдете в курс дела.

    – Хорошо. Если вы гарантируете нам неприкосновенность.

    – Гарантирую! – пообещал он, хотя слова вряд ли тут что значили. Но и аура у него светилась синим цветом искренности и ярко-желтым – крайнего любопытства. – Только признайтесь, как вы сумели проникнуть в здание?

    – У вас здесь принято обращаться друг к другу на «вы»? – ответил я вопросом на вопрос. Удовлетворился кивком и заявил: – Раскроем эту тайну чуть позже. А то вдруг еще обратно придется выскальзывать. Мне с друзьями лень всякие новшества выдумывать.

    – Так вы здесь не один? – окончательно расстроился старикан в мундире.

    – Естественно! – Я похлопал по плечам не способного успокоиться Леньку. – Мы ведь уже продумывали, как проскочить мимо вашего заслона и взять штурмом ту самую лабораторию. Мы ведь очень спешим. Так что можно сказать, повезло… нам… и вам…

    А что, набивать себе цену перед началом переговоров – всегда полезно. Авось да постесняются и не предложат такому солидному человеку, страшно занятому экселенсу спасать здешний мир и сами отправятся переводить бабушек через дорогу.

    Мой друг тем временем отдышался, ухватил меня за руку, не давая идти, и настойчиво так поинтересовался:

    – Это ты замок графа Ярцека разрушил? – Правда, спрашивал он не громко.

    – Да там только ворота рухнули да маленький кусочек стены…

    – Ну да, никто и не спорит. А вот сегодняшнее событие, связанное с исцелением некоей многодетной Рошанары, не твоих рук дело?

    – Как тебе сказать… – слишком уж пристально на меня пялился генерал и еще пяток сопровождающих его личностей. Неужели посчитают кощунством с моей стороны временно примерить на себя славу легендарного Гираланца? Или тут нельзя практиковать без разрешения? Но врать не стал: – Можно сказать, случайно получилось. Не смог удержаться.

    Лица столпившихся вокруг меня измененных оставались сродни каменным ликам. Зато окончательно расцвел сам Найденов:

    – Что я говорил! А? Но вы мне не верили! И в показаниях пленных людоедов сомневались, в коих утверждалось, что мой приятель знаменит на весь мир Трех Щитов и может творить чудеса! А теперь, если экселенс обидится и не станет вам помогать, что станете делать?

    Он тоже умел рекламировать товар и разные услуги еще до начала переговоров. Тем более он наверняка знал, о чем пойдет речь. Недаром ведь присвоил мне титул экселенса, хоть по умолчанию не мог о нем знать. Или я уже не помню, как упоминал об этом в записке? Ах да, он ведь только что говорил о допросах плененных зроаков, которые сидели в засаде у Пантеона долгое время. Уж они-то знали обо мне многое, даже то, что я с императрицей где-то отсутствовал в течение трех месяцев.

    Мы все-таки двинулись в путь, но на повороте я махнул рукой своему помощнику:

    – Кабан, идешь с нами и прикрываешь мне спину! – и уже громче: – Остальные остаются на местах в полной боевой готовности!

    Магистр втиснулся бочком в плотный круг нашей группы, тогда как генерал стал совсем бледным. Того и гляди, инсульт схватит. Надо будет ему сердце глянуть. Но его переживания я понимал: быть уверенным, что сюда и мышь не проскользнет, и вдруг посторонние! И неизвестно в каком количестве? А уж если в самом деле готовые к штурму?!

    Поневоле Кондратий схватит. Пришлось добавлять для успокоения:

    – Ладно, ладно, мои подчиненные люди спокойные и дисциплинированные. Если с нами ничего не случится, то и они ваш Пентагон крушить не станут.

    – О! – резко оживился мой друг. – Тебе это здание тоже «коробок» напомнило?

    Коробок – так сами военнослужащие США называют между собой в обиходе Пентагон.

    – Скорей индийские храмы любви. Хотя истинные связи и проводимые параллели могут быть невероятно глубокими и шокирующими.

    Заслон в виде стола мы всей группой прошли без лишней бюрократии. То ли нас знали всех в лицо, то ли генерал махнул рукой на все правила секретности. Все равно придется после нашего бескровного вторжения менять здешние системы контроля. А мне заранее стало жалко шеф-повара и его поварят.

    Пока мы шли длинными коридорами, мой «спасенный» друг не умолкал ни на мгновение. Все пересказать он бы никак не успел, но вот хотя бы о своих первых днях в этом мире поведал самое важное.

    Сопротивлялся он в руинах Пантеона отчаянно, и «печатные» маркиза Вайно его изрядно помяли. Потом лечили, да так, что спина до сих пор болит и чешется. Только позавчера увидел в зеркале, когда слой мази сняли, что и сам стал «печатным». В штабе маркиза в городе Завиншан пленника сразу взяли в оборот трое находящихся там измененных. Уже тогда мой земляк понял, что не все так просто с его похищением.

    Ибо Энрике и его отморозки являлись лишь исполнителями заказа. Хоть и высокооплачиваемыми. Граф Ярцек тоже даже близко не ведал, кто его фигурой манипулирует. Ну и сами измененные просто вынуждены были все это организовать не по собственной воле. Их тоже заставили, причем силы весьма и весьма непростые – на них мой друг не стал отвлекаться, лишь вскользь заметил, что меня еще тоже удивят.

    Про замок графа высказался с сожалением:

    – Зря ты его разрушил. Там было так интересно! Хотя… Благодаря такому неожиданному разгрому я быстрей в этом государстве и в этом здании оказался. Тут еще интересней! Смотри!

    И он приглашающим жестом обвел пространство, в которое мы вышли. Оно никак не было рукотворным, хотя тут я мог ошибаться. Просто все грани, углы и некие орнаменты могли стереться временем. Этакий глубокий грот в скале, высотой метров в тридцать и шириной в нижней части под сорок метров. Все пространство пола заставлено устройствами, приборами и стоящими векрасами. Видимо, самые лучшие стальные големы тут тоже задействованы в сложной цепочке каких-то магических опытов. Помимо ламп освещения, на высоких шестах и стальных конструкциях висели грозди иных устройств, предназначение которых понять не представлялось возможным.

    Ну и с правой стороны грота виднелась конструкция с платформой на высоте метров пятнадцати и с сотнями кабелей, оттуда свисающих. Если я правильно понял суть светящегося чуть выше платформы значка, там имелся портал. Но значков с контрфорсами по окружности грота всего было четырнадцать! И я сразу заподозрил, что видны они только мне. Но ничего говорить не стал, лишь уважительно покачивая головой. Мол, в самом деле – лаборатория. С большой буквы.

    Генерал на мое кивание не повелся:

    – Экселенс, вас ничего здесь не смущает? – но спрашивал уважительно, чуть ли не с подобострастием.

    – А что, должно что-то смущать?

    – Но вы ведь умеете ходить между мирами и должны прекрасно видеть все существующие порталы.

    – Это вы спрашиваете или утверждаете? – продолжал добиваться я полной конкретики. – Или таким образом начинаете оговаривать условия нашего возможного договора?

    – Хорошо, буду говорить прямо. Вы, наверное, видите портал над платформой, и вам кажется дикостью нагромождение вокруг устройств. Поэтому признаемся: мы о портале знаем, но не видим его. И, несмотря на весь этот магический хлам, мы не умеем толком пользоваться переходом в иной мир. Для его запуска мы концентрируем в наших батареях три вида энергии и посылаем их пучками в известную нам точку. Если повезет, то с той стороны слышится голос нашего благодетеля… – Генерал сделал паузу, дожидаясь уточняющего вопроса, но я вежливо промолчал. – Он спрашивает, чего надо, мы говорим, он назначает цену и время обмена. Когда это время приходит, мы прислоняем к камням заказанное, и оно проваливается внутрь иного мира. Нам в ответ потом выпадает коробка с нашим заказом.

    Еще не услышав всей истории, я стал кое-что понимать. Здешние значки сами по себе, видимо, не являлись порталами как таковыми, в полном понимании этого слова. Потому что ни балкончиков не было на минусовом откосе грота, ни углублений с выступами. Отсюда шагнуть в такую поверхность – не получится. Даже построив и подняв платформу на должную высоту. Как мне кажется, требуется, чтобы с той стороны кто-то дернул, потянул человека или предмет на себя.

    Противопоказано движение и в обратном направлении. Шагающий оттуда просто грохнется с пятнадцатиметровой высоты на камень и разобьется насмерть. Тем более что контрфорсы здесь были странные, впервые мною видимые: две скрещенные, уходящие вверх молнии, пронзающие нечто, напоминающее ушную раковину. Только для переговоров? Или для переброски мелких партий товаров? И кто это там такой ушлый пригрелся с той стороны?

    Вслух я пока вопросы не задавал, чтобы не выдавать уровень своих знаний, зато пытался выяснить уровень осведомленности рассказчика. Тот уже признавался о сути и начинке вожделенной для них коробки:

    – В нашем государстве уродство не является злом. А вот неизлечимые болезни, особенно в виде злокачественных опухолей, – самое наше огромное бедствие. Очень многие умирают от этого. Лекарство до сих пор не найдено. Зато оно есть у нашего благодетеля. Но объемы поставок, к сожалению, сильно ограничены. Да и за каждую коробку чудодейственных препаратов от нас требовали некую редкость или предмет искусства. Причем каждый предмет оговаривался конкретно, из чего мы сделали вывод, что наш мир оттуда просматривается.

    Здесь мне следовало показать собственную осведомленность:

    – В вашем мире много порталов, в том числе и переносных. Значит, вы могли запросить помощь в иных мирах. Или пригласить к себе нескольких высших целителей.

    – Не все так просто. Все известные порталы ведут в отсталые миры, нужных нам лекарств там не производят, сильных магов нет. А два известных нам портала в мир Трех Щитов находятся в королевстве, которое еще южнее нашего государства. Захватить мы их не пытались…

    – Почему?

    – Не хотелось затевать войну. Поэтому мы покупали право пользования переходами за огромные деньги. Но оба портала выводят в одно из самых захудалых, но тиранических королевств Тавритов. Я там бывал не раз, язык поморский изучил, но ни одного сильного целителя так и не встретил. При попытках дальнего путешествия в направлении империи Моррейди наши разведчики с трудом лишь до первой границы добирались. При этом гибли четверо из пяти.

    – Но тот же маркиз Вайно засылал целую группу шпионов в наш мир, непосредственно в империю Моррейди, где такие целители имеются.

    Генерал с досадой поморщился и носовым платком вытер вспотевший лоб:

    – К огромному сожалению, мы данный момент выяснили только вчера, допросив этого Энрике и его людей. Да и о наличии портала у него мы узнали совсем недавно от благодетеля, получая очередное задание. Была сброшена карта и даны рекомендации по настройке приборов для более точной установки портала в неизвестное нам место. А также указан исполнитель, имеющий свою личную армию и вожделенный портал. Задача: вылавливать всех, кто там будет проходить, и потом забрасывать к благодетелю. Желания выполнять подобное у нас не было, но пришлось. Поставка лекарств для наших граждан – приоритетна. Да и благодетель утверждал, что мы вылавливаем редкостных и мерзостных преступников.

    Меня подобное заявление бесило. Да и весь рассказ не нравился. Получалось, что местные чиновники для спасения своих сограждан согласились воровать иных сограждан, а потом отдавать их третьим лицам как рабов или как скот. Упоминание о преступниках вообще выглядело как смешная отговорка.

    А вот явный факт, что пытались выловить меня, серьезно настораживал. Кому это я наступил на хвост? И кому так сильно мешают мои переходы из мира в мир? Ух как мне захотелось сейчас поговорить по душам с тем самым таинственным поставщиком лекарств! Душевно так поговорить, с рукоприкладством.

    И кто бы это мог быть? Этакий всезнайка, умеющий давать точные координаты, пользующийся порталами и знающий, где взять не существующие в знакомых мне мирах лекарства. Навскидку только одно имя приходило на ум: Петроний Баккартри. Тот самый Грибник-Проходимец-Связующий, по следам которого я и научился переходить в иные миры. К тому же я убил его птицу-сторожа, гелиарну. Так что месть в мой адрес могла иметь место. Удивлял способ мести: зачем так сложно? Достаточно Петронию выйти в Сияющем Кургане города Рушатрон, спросить о странном парнишке у хранителей, и дальнейший поиск моей тушки не займет много времени.

    Тогда как представитель местной власти продолжал пунктуально освещать все детали происходящего:

    – Также было указано отдельно, что при поимке чужаков следует изымать у них все до последней мелочи, а в особенности важно отыскать камень, рисунок которого тоже был предоставлен. Вот он!

    Мне одного взгляда хватило, чтобы опознать магический артефакт, за которым охотилась Шаайла. И нашел я его тогда совершенно случайно. А спрятала его ведьма временно вообще в ином мире. Сейчас он уже в работе и служит для уничтожения кречи. Но кто еще мог о нем знать? И кому этот артефакт так нужен? Хм! Ситуация усложняется.

    Но пока оставалось только слушать.

    – С первой группой пойманных мы разобрались быстро: людоеды. Хоть и были поражены существованию таких индивидуумов. Но сомневаться в их преступной сути – невозможно. Поэтому мы затолкали парочку зроаков в портал и с чувством выполненной хорошо работы стали ожидать премиальные. Увы, благодетель вышвырнул связанных людоедов обратно во время следующего сеанса связи, приказывая больше к нему такую мерзость не заталкивать. И уточнил: надо хватать только тех, кто появляется в учетной точке неожиданно, словно вываливаясь из потустороннего мира. Правда, коробку с лекарствами, подчеркивая, что это аванс, все-таки выдал.

    – Следующим попался господин Найденов. Но уже предварительные беседы с ним наших резидентов показали, что он не преступник и выдаче не подлежит. И он не просто нормальный человек, а еще близко связан с наиболее влиятельным лицом империи Герчери, то есть самим консортом. Иначе говоря – с вами. Далее мы раскрылись перед ним со своими проблемами, и он неожиданно пообещал помощь и содействие от магов мира Трех Щитов. Правда, основной упор ваш друг делал на то, что желательно дождаться именно вас, экселенс. Рассматривался вариант с отправкой господина Найденова обратно, и для этого в замок графа Ярцека прибыло два наших представителя. А вот дальше события вырвались из-под нашего контроля. Наемники города Завиншан начали неожиданный штурм графского замка, разрушили его… – сказав это, он очень грустно покосился на меня, – и всей нашей группе пришлось спешно уходить. Они даже не успели запустить процесс ликвидации замка.

    – Правильно, нечего добро портить. Ворота почините, и будет как новый, – порадовал я. – Там ситуацию под контролем держат отличные ребята. Разве что графа придется нового подбирать. И, между прочим, кандидатур на этот пост есть сразу несколько, – вспомнил я об освобожденных рабах. И резко сменил тему: – Но я бы хотел взглянуть на то самое лекарство…

    – К сожалению, его уже нет. Из последней партии все моментально были розданы больным.

    Вроде не врал. Но мне стало интересно:

    – И как именно идет распределение такого дефицита?

    – Каждый комплект лекарств разыгрывается на лотерее случайных чисел. За этим следит специальная комиссия, созданная по принципам социальной справедливости.

    Такое положение вещей в данном государстве вызывало искреннее уважение. И таким людям, измененным, хотелось помочь. Так что с данной минуты я прекрасно понимал энтузиазм Леонида, его желание во всем им посодействовать. Он ведь сам с детства испытал на себе, что значит быть уродом и как тяжело нести этот крест по жизни.

    Ну и меня очень, очень заинтересовало лекарство, которое поставлял таинственный «благодетель». Если его не могут исследовать толком и воссоздать здесь, то вполне возможно, что на Земле с эти справятся? Все-таки развитие химической фармакологии там невероятно развито. Надо лишь подобрать самый лучший концерн, провести исследования, и…

    «Или не надо»? – остановил я свой полет фантазии. Сколько раз мелькали в Интернете сообщения, что подобное лекарство от рака существует, его просто скрывают от народа. Ну с этим-то ладно, не горит… А вот что делать мне сейчас? Рискнуть, что ли?..

    Ибо мне показалась весьма перспективной идейка попробовать с платформы перебраться в иной мир. Или пусть меня туда затолкают? К тому самому «благодетелю»? Пока его там нет (ну не сидит же он там круглосуточно?), можно хорошенько осмотреться, а то и лекарство прихватить. Да и в любом случае не мешало бы понять, что они тут построили, для чего и как оно работает.

    Поэтому я попросил отвечать на свои конкретные вопросы специалистов и стал взбираться на платформу по узкой металлической лестнице.

    Глава тридцать четвертая
    Знать планы врага – почти победа

    Генерал со мной наверх не полез, зато попытался завязать разговор с упорно молчащим магистром артефакторики. А вот иных сопровождающих, помимо Леонида, хватало. Ну а переводил для меня очень угрюмый с виду измененный, у которого имелся третий глаз на левом виске. Заметив, как пытаюсь рассмотреть его лишний орган зрения, он довольно весело и бесшабашно пояснил:

    – Дальнозоркостью не обладаю, зато в темноте этот глаз видит великолепно. За что я и получил прозвище Филин.

    В дальнейшем мужчина переводил все без заминок, зная поморский язык гораздо лучше генерала.

    Предыстория постройки здесь лаборатории и проведения таких вот странных экспериментов меня мало интересовала, и она уместилась всего в нескольких словах. Грот был найден во время строительства «Пентагона». И уже тогда нужная точка была обведена мелом, а техническое описание нужных потоков силы валялось на полу в виде хорошо сохранившейся книжицы. Предполагалось, что инструкцию вытолкнули из того мира.

    Но что при этом получается, мне рассказали подробно. Все три пушки, чем-то напоминающие лазерные устройства, включали одновременно, и вскоре с той стороны начинал доноситься звук колокола. Если колокол не звучал, пушки выключали, и повторно их задействовали не ранее чем через час. Связывали такое молчание с отсутствием благодетеля на месте.

    А вот когда он оказывался на месте, то колокол он отключал и задействовал резкий по звуку звонок. Означало сие: приступаем к диалогу. После чего следовало приложить ухо к центру портала и слушать. Если положено – отвечать громко и внятно.

    Все предназначенное для отправки туда прижимали к стене довольно плотно этаким выгнутым по форме деревянным ложементом. Затем посылка медленно окутывалась непроницаемой мглой и в доли секунды исчезала.

    Оттуда ожидаемое являлось совсем просто: ящик с вожделенными лекарствами просто выпадал на платформу.

    Что характерно, сам благодетель инициировать контакт звонком или звучанием колокола никак не мог. Только с этой стороны и только после применения пушек, называемых мной лазерными. Время общения тоже оказалось ограниченным: около сорока минут. Если за это время представители обеих сторон не успевали наговориться или обменяться товаром, пушки включались снова.

    А значит, все дело в них. И порталы здесь особенные.

    Наверное, при всем своем желании я не смог бы самостоятельно шагнуть туда или вернуться обратно. Уникальные порталы? Созданные лишь для болтовни и передачи записочек? В ином случае таинственный продавец лекарств сам бы сюда явился и не раз. Но ведь как-то он забрал, а потом и вытолкнул зроаков обратно? Пусть и твари, но все-таки живые существа. Как это у него получалось?

    И стоит ли терять время на попытку разгадать здешние секреты?

    Размышляя так, я всеми своими умениями пытался просмотреть изрядный кусок стены. Значок – ранее никогда не виданный: две пирамиды. Так что мир там сразу получил от меня название Пирамидальный (да простит меня великий Филипп Фармер!). О новом контрфорсе я уже упоминал, и его ближайшее рассмотрение ничего не дало.

    На другие порталы я старался не коситься. Судя по двум молниям и символическому уху, они тоже созданы для бесед. Или для торговли?

    А вот просмотр толщи скалы с помощью «ока волхва» дал очень интересные результаты. На глубине более полуметра там оказалась целая радуга странных, шевелящихся свечений. Словно слои тумана там колебались, местами перекручиваясь в воронки, расплываясь веерами или сворачиваясь в трубочки.

    Ничего опасного для себя не заметив и убедившись, что отток личной энергии мне не грозит, я стал осторожно касаться туманных сгустков исцеляющими щупами. Потому что действовать силовыми «щипцами» – не рискнул. И радужные завихрения на мои манипуляции стали отзываться. Сам не понимая, почему это делаю, постарался разгладить воронки, раскатать трубочки в ровные поверхности. Если это бестолковая затея, то ничего страшного не случится. Да и опыт никогда не помешает.

    Стоял я, не упираясь в скалу, а просто прикоснувшись к ней ладонями. При этом не прекращал выпытывать разные технические мелочи о работе данной лаборатории. Но почувствовал, что вокруг все стали несколько нервными. Даже последовало пояснение причин такого поведения:

    – Мы специально не выходим на связь с благодетелем, и не хотелось бы это делать, пока ситуация остается неопределенной. Опасаемся услышать ругань и угрозу прекращения поставок лекарственных препаратов.

    – Зря опасаетесь, что я заставлю звучать колокол с той стороны, – отстраненно бормотал я в ответ. – Только просматриваю толщу стены и уж в любом случае ваши три пушки заменять не собираюсь. Лучше подумайте, не было ли у благодетеля несколько странного акцента? Есть ли уверенность, что он всегда говорит на вашем языке?

    Местные спецы посоветовались, даже мнение генерала спросили, который чаще всего и вел переговоры. И сами удивились, что уверенности такой не имеют. Довольно часто звучали странные обороты, неправильности в ударениях, неверно составленные предложения.

    – Разве это так важно? – интересовался Филин. – Мы эти странности сразу восприняли как должное, все-таки контакт налажен с иным, совершенно незнакомым миром.

    – Угу. В самом деле ничего странного…

    Но для себя сделал отметку: Петроний Баккартри нормально говорит на поморском и без всякого акцента на русском. Значит, ему местный аналог иранского неудобен и непривычен. Лишнее подтверждение моим предварительным выкладкам.

    Тогда как внутренние разноцветные слои тумана наконец-то выровнялись, приняв вид толстенного, многослойного одеяла. А еще через пару мгновений до меня донеслись отголоски каких-то разговоров. Показалось вначале, что это внизу переговариваются, но после моего шиканья все замолкли, а ведущийся диалог стал более разборчив.

    Только оставался он для меня почти непонятен: говорили на местном. Но ведь я даже ухо не прикладывал, а слышу. Значит, и Филин должен услышать. Я попросил его слушать и переводить, и он приложил ухо к стене рядом с моими руками. Прислушался и в недоумении пожал плечами. Ничего, мол, не слышу.

    Но я заметил, что туманное одеяло в точке прикосновения измененного словно отпрянуло вглубь. Неужели отрицало неинициированный диалог? Но тогда почему оно меня не игнорировало? Тут же постарался вновь разгладить туман, ласково прижимая его к уху человека. И по трем расширившимся глазам Филина понял, что он тоже расслышал нечто с той стороны.

    А потом и переводить стал, слово в слово:

    – …Никогда от вас, баранов, правильного понимания моих приказов добиться не могу!

    – Но… ваше могущество, вы же сами дали указание припасти утроенный запас лекарств. Предвидели, что придется тамошним уродам выдавать премиальные.

    – Да! Утроенный! Но не пятикратный! Или ты совсем считать разучился?

    – Извините… Хотел как лучше…

    – Натуральный баран! А если с той стороны больше не выйдут на связь? Если у них там что-то случилось?

    – Но ведь столько лет