Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Эпилог

    Начнем все вновь (fb2)


    Сьюзен Стивенс
    Начнем все вновь
    Роман

    Susan Stephens

    In the Brazilian’s Debt

    In the Brazilian’s Debt © 2015 by Susan Stephens

    «Начнем все вновь» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

    © Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

    Глава 1

    «Месть – это блюдо, которое подают холодным». – Когда транспортный самолет начал снижаться, Лиззи вспомнились эти слова ее отца. Со свойственной ему грубой уверенностью лорд Фэйн настаивал на том, что решимость – качество, достойное восхищения. Впрочем, этот довод строился лишь на его интуиции да на остатках виски в бутылке. Отец твердил, что уж у его дочери хватит решимости восстановить поруганную семейную гордость, что не удалось ему.

    «Интересно, сколько людей притворяется решительными лишь для того, чтобы убедить в этом других?» – подумала Лиззи, глядя в иллюминатор. Она уже давно собиралась пройти обучение в Бразилии и снова поставить на ноги семейный бизнес. Но несколько часов полета над необитаемыми пампасами и понимание того, насколько далеко отсюда родной дом, поубавили решимости. Предстоящая встреча через много лет с Чико Фернандесом, знаменитым игроком в поло, еще больше лишала уверенности в себе.

    – И как только тебе удается не нервничать? – удивилась Дэнни Камерон, подруга Лиззи, вцепившись в ее руку, когда самолет начал падать, словно камень.

    «Неужели я так хорошо притворяюсь?» – мелькнуло в голове у Лиззи. Ей тоже было довольно страшно. В животе у нее все перевернулось, когда видавший виды самолет, называемый работниками ранчо Фернандес «почтовым голубем», почти спикировал на свою цель – тренировочное ранчо мирового уровня посреди бразильских пампасов.

    – Все будет в порядке, – успокоила Лиззи подругу, надеясь на лучшее, а сама задумалась.

    Получится ли у них?

    Точнее, справится ли она? И речь сейчас вовсе не про короткую взлетную полосу и не о самолете, перегруженном лошадьми, конюхами и снаряжением, – приземлятся они, скорее всего, благополучно. Но вот получится ли покинуть это место, не разбив своего сердца и не испортив свою репутацию? Сейчас Лиззи казалось невероятным, что Чико когда-то столько значил для нее. Но ведь тогда ей было всего пятнадцать лет. В то замечательное лето он был ее другом и наперсником, пока ее родители не взъярились на него.

    Чико Фернандес может считаться злейшим врагом ее семьи, и все же Лиззи прилетела сюда, благодаря гранту, полученному от колледжа, чтобы вытянуть из этого человека все, что он знает о лошадях. Вернувшись домой, она восстановит семейный бизнес по тренировке лошадей, который, как утверждает ее отец, разрушил Чико. Лиззи знала, что отец часто скрывает за громкими словами собственную вину, и научилась делать свои выводы, невзирая на его драматические заявления.

    Утверждение лорда Фэйна, что эта поездка – замечательная возможность для его дочери отомстить человеку, которого он считал своим врагом, казалось нелепым, но Лиззи, как всегда, терпеливо выслушала отца. «Чико отнял у меня все! Все! Доброе имя, бизнес, богатство и успех, лошадей и даже жену – твою мать, Лиззи! Всегда помни об этом!»

    Да и как можно было забыть? Отец постоянно твердил, что стал из-за Чико алкоголиком, и теперь жена, бросив его, живет на юге Франции с очередным юным любовником.

    А еще раньше Чико якобы соблазнил ее. Впрочем, родители Лиззи распространяли слух о том, что это было изнасилование. Лиззи не могла поверить в такое, но ее мать приложила все усилия, чтобы разрушить дружбу дочери, леди Елизаветы Фэйн, с этим «оборванцем из бразильских трущоб», как она выражалась.

    Лиззи тогда казалось, что она влюблена в Чико. Ей было плевать на эти сословные различия – да и сейчас они ее не волнуют. Она больше не та доверчивая девочка и видит ошибки родителей. Что бы ни говорил отец, вряд ли именно Чико виноват в разрушении их семьи. Бабушка, занявшаяся воспитанием Лиззи, когда отец и мать потеряли интерес к дочери, как-то сказала, что ее родители сами развалили свой брак.

    Но больше всего когда-то обидело Лиззи то, что Чико не сдержал обещания забрать ее из дома. Она боялась там жить. Родители то и дело устраивали вечеринки, на которых все напивались и занимались за закрытыми дверями тем, о чем оставалось только догадываться. Такими подробностями Лиззи не делилась с другом, но сказала ему, что ненавидит свой дом. Чико, не требуя никаких объяснений, пообещал спасти ее, а сам вернулся в Бразилию, даже не попрощавшись. А ведь Лиззи ему полностью доверяла и так до конца и не оправилась от его предательства. В то лето они дошли до обмена небольшими подарками, хотя наставник Чико, Эдуардо Дельгардо, следил, чтобы эта дружба не переходила во что-то большее.

    «Надо сосредоточиться на главном – даре Чико обращения с лошадьми. Только это сейчас имеет значение», – решила Лиззи. Если она сумеет перенять все, чему будет учить ее Чико, то сможет восстановить семейный бизнес. А еще Лиззи не терпелось показать старому другу, как она изменилась: стала такой же упорной и решительной, каким был он сам. Да, нелегко будет видеться с ним каждый день, но нельзя провалить это обучение, ведь от нее зависят многие люди из Роттингдина.

    Ход ее мыслей прервала Дэнни, взвизгнув при посадке.

    Все. Пути назад нет.

    Оглядевшись, Лиззи почувствовала, что ее уверенность еще больше пошатнулась. Все вокруг выглядело крупнее и опаснее, чем она себе представляла.

    Почва выжжена солнцем, палящим с неба. Судя по прогнозу погоды, влажность за бортом самолета очень высокая. Лошади будут вести себя беспокойно после такого долгого перелета. Понадобятся конюхи с крепкой рукой, чувствующие перепады их настроения. Лиззи отлично ладила с лошадьми. В них была заключена вся ее жизнь. Обычно одно ее присутствие сразу успокаивало их. Не дожидаясь, пока пилот выключит двигатели, Лиззи отстегнула привязной ремень и направилась к самому капризному жеребцу. Она оставалась рядом с ним, пока не открыли люк в хвосте самолета. Внутрь хлынули солнечные лучи, и раздался хрипловатый мужской голос, отдающий короткие распоряжения, – такой знакомый, словно звучащий из прошлого.

    Вот его обладатель произнес какую-то фразу, и Лиззи замерла. На мгновение показалось, что ей снова пятнадцать лет, она в конюшнях Роттингдина ловит каждое слово Чико.

    – Эй! – Дэнни потрясла ее за руку.

    Лиззи очнулась и поняла, что все вокруг суетятся, лишь она стоит неподвижно.

    – Что он сказал?

    Подруга, лучше ее владеющая португальским, перевела:

    – «Кто это там, позади, застыл, словно камень? У нас много работы». Это он тебе.

    – О! – Покраснев, Лиззи огляделась, но Чико поблизости не было. Он и раньше никогда не сидел без дела.

    Наконец она заметила своего старого знакомого – тот садился в мощный джип. Чико теперь гораздо выше и шире в плечах, чем раньше, и двигается теперь иначе: пропала размашистая походка. Он стал таким уверенным и представительным.

    Что ж, он и должен был измениться. Они не виделись целых двенадцать лет. И даже от этой краткой встречи у Лиззи бешено застучало сердце. Не самое лучшее начало, если она хочет успешно окончить учебный курс. «Я вернусь домой с победой и не поддамся снова обаянию Чико, – сказала себе Лиззи. – Сосредоточусь на лошадях, составлю бизнес-план, вернусь в Шотландию и стану знаменитой».

    Взглянув на жеребца, которого успокаивала, и с облегчением увидев, что тот с интересом поводит ушами, она ласково сказала:

    – Пойдем, красавчик. Пора нам с тобой вдохнуть воздух Бразилии.


    Чико был доволен. Он вернулся на свое бразильское ранчо – самую дорогую сердцу часть его всемирной конной империи. Здесь повсюду царили контроль и порядок. Его контроль. Его порядки. Лошади любят такой подход, а он любит лошадей.

    – Мария, прибыли новички, – войдя в офис, коротко бросил он своей пожилой секретарше.

    Та протянула ему список новых учеников.

    Чико обменялся с Марией теплым взглядом. Лишь этой женщине он доверял. Она была с ним с самого начала. Они обожали друг друга. Это были отношения не босса с подчиненным, но скорее матери и сына. Мария когда-то жила в лачуге в том же районе, что и семья Чико, – в трущобах, где каждые двадцать минут кого-нибудь убивали. Сын Марии Фелипе и брат Чико Аугусто состояли в банде и погибли в одной из перестрелок прямо на глазах Чико, которому тогда было десять лет. Отец его сидел в тюрьме, мать занималась проституцией. Мальчик тогда поклялся, что будет заботиться о Марии, а еще добьется в родном районе правосудия и образования. Чико исполнил обе эти клятвы.

    – Итак, – задумчиво произнес он, внимательно просматривая список. – Кучка храбрецов прибыла учиться на ранчо Фернандес, чтобы уехать отсюда с дипломами, подтверждающими, что они выжили и преуспели под пятой самого известного в мире знатока лошадей? – Он весело взглянул на Марию. – И все-таки они приезжают.

    – Из-за тебя. Потому что ты – лучший. Лучшие хотят учиться у самого лучшего.

    Чико рассмеялся.

    – Ну, кто у нас тут? – Он пробежал взглядом по именам. Слава богу, Мария не заметила, как он отреагировал на имя Фэйн и адрес, который все еще помнил. А ведь казалось, что он больше не услышит об этом семействе.

    – Нынче у нас больше учеников, чем в прежние годы, Чико.

    Ему не хотелось расстраивать Марию. Она так рада, так гордится им, обращается как с сыном. Поэтому он промолчал. Мария начала читать резюме новых учеников, и Чико в ответ на каждое резюме лишь коротко хмыкал.

    – А этот – из нашего района…

    – Отлично, – рассеянно заметил Чико, продолжая думать о той, чье имя его взволновало. Что же касается его родного района, он уже много лет пытается сделать жизнь в нем лучше. Некоторые говорят, что эту битву Чико не выиграть, но он не сдается.

    – А еще в этом году у нас будет учиться британская аристократка, из Шотландии…

    Это он уже знал и был куда менее рад новости, чем Мария. Чико через плечо секретаря взглянул на письмо в ее руках, подтверждающее зачисление на курс Лиззи Фэйн, и улыбнулся, вспомнив, как эта британская девчонка дразнила его за ломаный английский. Она взялась терпеливо учить его этому языку, и Чико полюбил эти уроки. Больше, чем английские слова, его занимали ее губы. Удивительно, как он при этом выучил вообще хоть что-то, но Лиззи уверяла, что Чико – самый лучший ученик. Ее единственный ученик.

    Он вернулся мыслями к родителям Лиззи и сразу ощутил злость. Эти двое не хотели, чтобы Лиззи с кем-нибудь дружила. Избавиться от Чико они не могли – ведь тот приехал в Шотландию вместе с Эдуардо, – но возвели на него чудовищную ложь, надеясь, что Эдуардо откупится от них.

    Чико тогда сильно рассердился на Эдуардо и на бабушку Лиззи за то, что те отправили его в Бразилию, не дав возможности оправдаться. Лишь позднее стало ясно: это было сделано, чтобы не дать ему столкнуться в противостоянии с сильными мира сего. Ведь в то время он ни за что не выиграл бы эту схватку. Лишь одного Чико не понимал: почему Лиззи не встала на его защиту. Он-то думал, они друзья. Но, как оказалось, кровь не водица. Лиззи предпочла ему своих лживых, беспринципных родителей.

    А теперь она заявилась на его ранчо в надежде извлечь выгоду из его уроков? Это настолько невероятно, что кажется забавным. Вот только ему не до веселья.

    – Своим успехом я обязан тебе, Мария, и собранной тобой замечательной команде, – произнес Чико, решив думать о будущем, а не о прошлом, и обнял секретаря.

    – Мы прошли долгий путь вместе, – отозвалась она.

    Да, Чико легко мог свернуть в жизни на другую тропу. Его дорога из самых низов наверх началась в тот день, когда он по ошибке попал на встречу Эдуардо с подростками, желающими обучаться у этого известного игрока в поло. «Еще один „добрый дядя“», – насмешливо подумал Чико, с презрением оглядывая восторженные лица присутствующих. Он решил, что Эдуардо – один из тех богатых боровов, что раздают беднякам щедрые подарки, чтобы успокоить свою совесть. Праздный ублюдок!

    Чико тогда было десять лет, но он уже повидал немало, за поясом у него была пушка, а на уме – убийство. Он собирался пришить тех наркодилеров, которые застрелили его брата и сына Марии. Наверное, Эдуардо прочел это в его глазах, потому что попросил Чико выйти вперед. Тот не сдвинулся с места. Но Эдуардо – мужчина внушительных размеров – подошел и крепко взял его за руку. В тот момент Чико ненавидел этого богача, но Эдуардо не ослабил свою железную хватку, и вскоре в его карман перекочевал пистолет Чико. Задуманное убийство не состоялось.

    – Я всем обязан Эдуардо и тебе, Мария, – признался Фернандес. – Вы двое верили в меня.

    – И мы не ошиблись, правда? – Секретарь уперла руки в свои пышные бедра. – Несмотря на все сложности, нищий мальчишка из трущоб наконец обрел себя тут. – Она, широко улыбаясь, повела рукой вокруг себя.

    Выражение лица Чико смягчилось. Да, теперь он наслаждался каждым днем своей жизни. Это случилось лишь потому, что Эдуардо обращался с ним как с сыном, верил в него, как бы Чико ни усложнял ему жизнь – мальчишка вел себя не лучшим образом. И все же Эдуардо был для него почти богом. Чико до сих пор с трудом верилось, что знаменитый игрок в поло выбрал когда-то его. Оказалось, за пределами родного района есть мир без наркотиков, оружия и перестрелок. Эдуардо перед смертью оставил Чико все, чем владел, зная, что тот преданно продолжит его дело.

    На полученное наследство Чико приобрел захудалое, заброшенное ранчо и превратил бесперспективный кусок земли в самый престижный центр конного поло в мире. В этом помог усердный, кропотливый труд, а еще дар особого общения с лошадьми, которым Чико обладал уже давно, – животные слушались его с полуслова. Еще только начиная работать на Эдуардо, он часто разговаривал с пони, за которыми ухаживал, потому что больше пообщаться было не с кем. И в ответ лошади одаривали его своим доверием. Многие считали, что без магии тут не обошлось. Но это было не так. Что же касается женщин, Чико предпочитал не растрачивать на них свои эмоции.

    Мария окликнула его, заметив, что он крепко задумался:

    – Тебя что-то беспокоит?

    – Вечно не хватает времени на все, – ответил Чико, улыбнувшись, чтобы сбить своего секретаря со следа.

    После стольких лет совместной работы эта женщина тонко чувствовала его настроение.

    – Да, конечно, – ответила Мария, отводя глаза, словно слова босса не убедили ее до конца.

    Нельзя винить своих сотрудников за то, что они приняли на обучение Лиззи Фэйн. Откуда им знать, что случилось в его юности? Об этом ходили лишь слухи. И даже Марии он рассказывал далеко не все о тех событиях.

    Серена Фэйн, мать Лиззи, обвинила его в изнасиловании. Это была нелепая ложь, но кто бы поверил оправданиям оборванца из бразильских трущоб? У него не было никаких шансов выстоять против мощи британской аристократии. Чико написал Лиззи, но она не ответила ни на первое письмо, ни на последующие. А ведь они были так близки! Других друзей-ровесников, кроме этой девушки, у Чико не было, хоть они и были из разных миров. Он даже не решался заговорить с ней, пока эта красавица сама не выказала намерения подружиться.

    Для Чико стало настоящим шоком то, что Лиззи не ответила на его письма, в которых он умолял дать ему шанс оправдаться. Оставалось думать, что она приняла сторону своей распутной мамаши и вечно пьяного отца, которые, похоже, хотели лишь вытянуть из Эдуардо деньги за свое молчание. Было ли им тогда заплачено, Чико так никогда и не узнал, но, кажется, да. Ведь когда он сам стал известным игроком в поло, и его имя замелькало в газетных заголовках, снова заявилась Серена, угрожая скандалом, если Чико не «уладит дело».

    Он вышвырнул эту женщину и не обвинил ее в шантаже лишь потому, что бабушка Лиззи была добра к нему. Не хотелось огорчать старушку. Она поверила ему и помогла Эдуардо увезти Чико из Шотландии, когда лорд Фэйн выдвинул против него скандальные обвинения по приказу своей жены. Если бы только у Лиззи хватило тогда смелости выступить в защиту друга! Да, ей было всего пятнадцать лет, но теперь Чико стало ясно: их дружба ничего для нее не значила.

    Слишком взбудораженный, чтобы оставаться в офисе, он отправился инспектировать ранчо. Каждый раз, возвращаясь из ежесезонного турне, он объезжал свои владения. Такая проверка занимала несколько недель: ведь теперь Чико владел тысячами акров земли. Пока он будет в отъезде, приехавшие ученики устроятся на новом месте, и другие преподаватели начнут с ними занятия. Ну а по возвращении надо будет выяснить, что тут делает Лиззи Фэйн.

    Глава 2

    – Значит, все, что тебе было нужно, – это лишь холодный компресс? Да еще немного с тобой поговорить? – Лиззи окинула своего пациента – пони для игры в поло – внимательным взглядом. – Опухоль спала. Скоро к тебе снова вернется твой вздорный нрав, и ты будешь кусать меня за руку каждый раз, когда я с тобой заговариваю.

    – Разве лошади отвечают грубостью? – заметила Дэнни. Раскинув руки в стороны, она лежала на сене. – А можешь и мне сделать холодный компресс? Сразу на все тело. Я схожу с ума от жары.

    Для обеих девушек это был долгий, трудный день. Им пришлось пригнать лошадей с дальних пастбищ, но Лиззи отказалась отдыхать, пока не закончит все срочные дела. С лошадьми она была готова возиться круглые сутки.

    – Да, жарко. Хочешь мятную конфетку?

    – Не откажусь, – отозвалась Дэнни.

    Лиззи улыбнулась:

    – Я разговариваю с пони.

    – Тогда, может, перестанешь и обратишь внимание на меня? Я расплавлюсь от зноя, пока ты болтаешь с лошадьми.

    – Лови. – Лиззи кинула подруге коробочку с конфетами.

    Дэнни, запихнув в рот целую горсть мятных карамелек, поинтересовалась:

    – Как думаешь, мы когда-нибудь увидим руководителя учебной программы? Лично я начинаю сомневаться в его существовании.

    – Мы знаем, что он существует, потому что именно Чико Фернандес вел самолет, на котором мы прилетели сюда.

    – Так где же этот человек?

    – Не знаю. Я не тороплюсь с ним встретиться. А ты?

    – Врунишка! Ты покраснела. Если честно, не проси меня поверить, что ты не в восторге от мысли о новой встрече с Чико.

    – Тут ты не права. Ему я обязана лишь своей страстью к лошадям – и все, – солгала Лиззи.

    – Насколько я помню, – задумчиво произнесла Дэнни, – с того дня, как ты познакомилась с Чико, как и он, говоришь только о лошадях. И вот мы тут, на его ранчо!

    Лиззи вовсе не ненавидела Чико, как того желал ее отец, хотя и разочаровалась в своем бывшем друге. Лиззи даже не могла винить его в том, что он флиртовал с ее матерью, подозревая, что Серена сама пыталась его соблазнить. Изнасиловал ли он ее мать? Нет, конечно. Лиззи в это не верила. Но ее мать – точнее, Серена, как она требовала от дочери себя называть, – была очень привлекательной женщиной, а Чико всегда был независимым, поступал так, как хотел. Но почему он не сказал обо всем прямо? Вместо этого лишь пообещал забрать ее из Роттингдин-Хауса, а после бесследно исчез.

    – О чем задумалась? – поинтересовалась растянувшаяся на сене Дэнни, громко разгрызая конфеты.

    «Так я тебе и рассказала!» – уныло подумала Лиззи, понимая, что в этом случае не может быть откровенна с подругой.

    – Убери пока на место сбрую, а после поговорим. Здесь уже как в парилке. Я мокрая, словно мышь, после того, как перетаскала все это сено. – Обмахиваясь рукой, Лиззи начала стягивать с себя бриджи и влажную от пота майку, собираясь надеть чистую. Затем, скинув трусики «танга» и бюстгальтер, она потянулась за джинсами. – Жара отнимает все силы, если работаешь так много, как мы.

    – Здесь, на ранчо, жаркая не только погода, – озорно заметила Дэнни.

    – Ты о мужчинах? – Лиззи сделала вид, что ей эта тема не интересна. Вытерев рукой пылающее лицо, она стянула лентой свои ярко-рыжие волосы в пучок на затылке.

    Дэнни открыла один глаз:

    – Не притворяйся, что не заметила их. Эти пастухи-гаучо такие сексуальные, а игроки в поло – просто первоклассное приглашение к плотскому греху.

    – Неужели, – поджала губы Лиззи. – Не обратила внимания.

    – Ладно врать-то, – усмехнулась подруга.

    Лиззи интересовал лишь один мужчина, но его сейчас не было на ранчо. Наверное, Чико решает какие-то проблемы, случившиеся в его отсутствие. Похоже, он даже не узнал старую подругу, встретившись с Лиззи снова. Ведь когда они виделись в последний раз, ей было всего пятнадцать. Она не впечатлительна и не собирается влюбляться в «мужчину с внешностью варвара и моральными устоями распутника», как пишут о Фернандесе бульварные газеты. Но трудно было не обратить внимание на этого «бунтаря из мира конного поло» – так его называют в спортивных колонках, ведь он часто мелькает на обложках журналов.

    Откинувшись головой на стенку стойла, с раскинутыми, словно в раскрытом объятии, руками, Лиззи наслаждалась обвевающим кожу легким ветерком из открытого окна.

    – Как думаешь, кто-нибудь заметит, что я не надела майку?

    – Кто тебя здесь увидит? – ответила Дэнни, перекидывая через руку седло и уздечку. – В конюшне всего одна лошадь да мы, двое конюхов.

    Лиззи расслабилась. Дэнни права: кто ее тут увидит?


    Чико застыл, глядя, как какая-то девица, голая по пояс, неуклюже пытается натянуть на себя майку, сдавленно проклиная свою слишком большую, по ее мнению, грудь.

    Он собирался проведать пони, в его отсутствие получившего травму. От общения с человеком настроение лошади обычно повышается.

    Подходя к конюшне, он услышал голоса – разговаривали две женщины. Потом одна из них вышла через черный ход и направилась к сбруйной, где хранилась упряжь. Конюхи, которые возятся с лошадьми так поздно, либо никуда не годятся, и тогда от них надо избавиться, либо трудятся допоздна, а значит, лучшие из лучших. Интересно, эти к какой категории относятся?

    Вскинув на плечо вилы, чтобы подкинуть раненому пони свежего сена для подстилки, и захватив горсть сухого корма, Чико двинулся по проходу между стойлами.

    Едва личность полуобнаженной девицы выдал нимб рыжих кудрей, отливающих золотом, Чико захлестнули эмоции. Даже после стольких лет он узнал бы ее где угодно. Лиззи Фэйн. Только этого не хватало!

    – Вон отсюда, сейчас же! – бросил он.

    – Что? – удивилась девушка, судя по всему, не испугавшись. – Кто там?

    Чико неприятно поразило, что повзрослевшая Лиззи напомнила ему свою мать.

    – Я сказал, – продолжил он угрожающим тоном, – убирайся отсюда.

    – А можно потише? – ответила она приятным голосом. – Ты пугаешь пони.

    Это уже было наглостью. Ведь никто не заботился о лошадях лучше Чико. Вновь нахлынуло прошлое. Вспомнилось испытанное унижение из-за фальшивого обвинения, предательство Лиззи. Его охватил гнев.

    – Я сейчас, мне нужно кое-что собрать и унести с собой, – объяснила она тем же мягким голосом, по-прежнему почти скрытая от него стеной стойла.

    Еще и ждать придется?

    – Время идет, – предупредил Чико, переносясь мыслями в далекую юность, когда он оказался легкой мишенью для двух обманщиков, положивших глаз на деньги его спонсора, Эдуардо Дельгардо. Ложь так легко слетала с их языков, что даже Эдуардо нелегко было принять сторону Чико, хотя старик всегда защищал его. Лишь когда они вернулись в Бразилию, бабушка Лиззи открыла правду о том, какую жизнь вели ее сын и его жена. Их попытка вытянуть деньги из Эдуардо, используя Чико, стала последней каплей, переполнившей чашу терпения пожилой леди. Она лишила сына наследства и выгнала его с женой из Роттингдин-Хауса. К сожалению, к тому времени лорд и леди Фэйн успели украсть все ее деньги.

    У Чико в голове не укладывалось, как можно ограбить собственную мать, но вскоре он понял, что у лорда Фэйна нет совести. И теперь дочь этого человека приехала сюда, чтобы Чико вручил ей диплом? Разве в такой ситуации возможно примирение?

    – Чего ты там копаешься? – сердито проворчал он, чувствуя, как прошлое ослепляет его кровавым туманом злобы. Хватит, он достаточно ждал. Включив верхний свет и открыв щеколду, он шагнул в стойло.


    Тот, которого Лиззи когда-то называла своим другом, стоял прямо за ее спиной – еле сдерживающий гнев, властный, изменившийся. Обманщик, утверждавший, что понимает, как тяжело жилось ей в Роттингдин-Хаусе с родителями, которым нет до нее никакого дела, обещавший забрать ее оттуда и не сдержавший обещания. Тело Лиззи живо откликнулось на этого крепкого мужчину, но мысли переполняли гнев и разочарование.

    Впрочем, если она хочет закончить обучение, придется сдерживать эти чувства, а потому Лиззи пробормотала извинение, выпрямилась и повернулась.

    Струящийся из-за спины Чико свет подчеркивал мрачность его лица. На мгновение перехватило дыхание: от этого человека так и веяло угрозой. Как и показалось Лиззи при первой встрече у самолета, Чико очень сильно изменился. Это был уже не тот на удивление миловидный юноша с беспечной улыбкой и непринужденным поведением. Теперь перед ней стоял жесткий, целеустремленный мужчина, которого жизнь сделала подозрительным. И все же тело Лиззи вспыхнуло от желания. Она ничего не могла поделать с этой инстинктивной реакцией. Мысли спутались, осталось лишь острое ощущение присутствия Чико. Никогда еще запретный плод не выглядел так притягательно.

    «Тем больше оснований вести себя тише воды ниже травы и вернуться к работе», – решила Лиззи. Ведь в конюшне всегда есть чем заняться. Она приехала сюда ради того, чтобы достичь очень важной цели, а не для повторения прошлых ошибок. Пусть она так и не узнает наверняка, что же произошло на самом деле тогда, двенадцать лет назад, но сейчас у нее одна задача – обеспечить будущее семейного поместья и всех, кто там работает. В ее планы не входит безнадежная влюбленность в того, кто ясно дал понять, что ему на нее плевать.


    Повернувшись спиной, Лиззи Фэйн собирала баночки с мазями и свертки бинтов в небольшой чемоданчик. Чико окинул ее взглядом. А она стала совсем взрослой. Длинные ноги, стройная фигура, округлые бедра и все те же ярко-рыжие вьющиеся волосы. Теперь они длиннее, чем были когда-то, и стянуты в пучок, из которого во все стороны выбиваются кудрявые пряди. Стараясь не замечать ее привлекательности, Чико стоял, стиснув зубы. Лиззи должна хотя бы понимать, кто здесь босс.

    – Извините, – сказала она, но при этом в ее голосе не прозвучало раскаяния, не читалось оно и на ее лице. – Мне нужно тут все закончить.

    Чико хмыкнул в ответ, чувствуя, как по телу прокатилась волна жара. Удивительно, но связь между ними сильна, как прежде, даже после стольких лет.

    Когда-то их влекло друг к другу взаимное любопытство. Они принадлежали разным мирам, но чувствовали себя в своем мире чужаками. Связывала его с Лиззи лишь любовь к лошадям. А теперь он, страстный мужчина, и прекрасная, но холодная как лед женщина смотрели друг на друга оценивающе, словно два боксера из противоположных углов ринга.

    – Рада снова видеть тебя, – заявила Лиззи деловым тоном.

    Чико, ответив твердым взглядом, подумал: «Пусть между нами и существует некая связь, все же мы чужие друг другу». Его заинтриговало жесткое выражение глаз Лиззи. Она всегда была девчонкой-сорванцом, но теперь что-то в ее взгляде говорило: ей все еще больно из-за того, что Чико исчез из ее жизни не попрощавшись. Неужели он для нее так много значил?

    Неожиданно она расслабилась и улыбнулась:

    – Мне очень приятно здесь обучаться.

    Теперь Чико был сбит с толку. Что о ней думать?

    Затаила ли она на него обиду? Или же Лиззи – всего лишь ученица, желающая произвести хорошее впечатление на своего преподавателя? Она всегда хорошо умела скрывать свои чувства. Ей приходилось так поступать. Но точно можно сказать одно: от взгляда ее потрясающих изумрудных глаз внутри все перевернулось, словно кулаком ударили в живот.

    Да что с ним такое? Он пожал руку Лиззи и вдруг ощутил, что ему не хочется выпускать из своей руки ее узкую прохладную ладонь. Вдруг захотелось спросить напрямик: «Что случилось с тобой и с нами?» Хуже того, внезапно Чико охватило безумное желание привлечь Лиззи к себе и крепко поцеловать. Он еле сдержался и лишь ответил с похвальной сдержанностью:

    – Давно не виделись.

    – Это точно, – произнесла она ровным голосом. – Извини, что заставила тебя ждать, но мне необходимо было убедиться, что я тут все прибрала за собой. Я поставила компресс Флэйму.

    Чико проверил ее работу. Сделано было неплохо, но все же недотягивало до его стандартов. Судя по документам из колледжа, приславшего Лиззи, она была лучшей на курсе, за что ее и наградили грантом, позволяющим пройти обучение на ранчо Фернандес. В памяти всплыли слова бабушки Лиззи о том, что ее внучке необходимо какое-то дело, которое захватит ее с головой. Чико понял, что Лиззи, не знавшая родительской любви, утешалась привязанностью к ней лошадей, о которых заботилась. Но что двигало ею сейчас?

    – Что ж, если это все… – сказала она и терпеливо дождалась, когда Чико отойдет с ее дороги.

    Похоже, она не унаследовала ни капли высокомерия своих родителей, но в глазах ее таилась боль. Прошлое ранило их обоих, но почему она решила поверить в ложь о нем? Они продолжали смотреть друг на друга, и внезапно Чико нашел ответ на собственный вопрос. Как бы плохо ни обращались родители со своим ребенком, тот продолжает надеяться заслужить их любовь, даже если они не способны любить.

    – Прекрасный тренировочный центр, сеньор Фернандес. Я очень рада, что имею возможность здесь обучаться.

    Она стояла так близко, что ее можно было коснуться, поцеловать, подбодрить…

    – И мы все тоже рады тебя здесь видеть, – так же сдержанно ответил Чико. – Ты прибыла с отличными рекомендациями от твоего колледжа.

    Лиззи улыбнулась в ответ:

    – В любом случае спасибо тебе. Я очень признательна за то, что ты дал мне шанс приехать сюда.

    – Тебя отобрали из прочих кандидатов мои помощники, а не я. Этот тренировочный центр я создал в память о своем покровителе Эдуардо. Ты его помнишь?

    – Конечно. – На мгновение с ее лица сползла маска уверенности. – Я очень расстроилась, когда услышала о его кончине. До того как прилететь сюда, я много читала о нем.

    – Да?

    – Когда вы с Эдуардо приехали в Роттингдин, мне было о нем известно лишь то, что он – игрок в поло из Бразилии. Я и не подозревала, что этот человек посвятил свою жизнь помощи детям из неимущих семей.

    – Таким, как я?

    – Да. – Лиззи решительно посмотрела в глаза Чико. – Я сказала это вовсе не в обиду вам, сеньор Фернандес.

    – Я ценю вашу честность, сеньорита Фэйн.

    Она бросила на него задумчивый взгляд, и краешки ее губ чуть приподнялись.

    – Полагаю, Эдуардо повезло с тобой.

    – На свете есть много достойных детей, – резко возразил Чико, и перед его мысленным взором пронеслись ребячьи лица, полные надежды.

    Лиззи густо покраснела.

    – Я понимаю, что… Я вовсе не это имела в виду… Я просто хотела…

    – Я знаю, что ты хотела сказать. Тебе интересно, откуда у меня все это?

    Уж точно, он свое состояние заработал не обманом, как родители Лиззи.

    – Нет! – запротестовала она, и впервые с начала их разговора Чико увидел в ней настоящую Лиззи, а не ученицу, желающую угодить своему преподавателю. – Для меня и так все ясно: с твоими прирожденными талантами ты непременно должен был преуспеть в жизни.

    – И ты, разумеется, понимаешь, что такой успех приносит немалый доход? – с нажимом произнес он, вспомнив Серену и гадая, унаследовала ли ее дочь материнскую тягу к деньгам.

    – Широко известно, что ты – человек далеко не бедный, – произнесла она, словно оправдываясь, и ее щеки порозовели под его подозрительным взглядом.

    «Может, она явилась, чтобы отхватить себе кусок от моего пирога?» – подумал Чико и ответил:

    – Усердный труд и прямота в делах – вот в чем секрет моего преуспевания.

    – А еще такой покровитель, как Эдуардо, – предположила Лиззи, и в ее глаза снова вернулось жесткое выражение.

    Имя Эдуардо из уст члена семьи Фэйн резануло слух Чико. Хотя к чести Лиззи следовало признать, что она бесстрашно излагала ему в лицо свою позицию. А вот ее родители всегда предпочитали бросать колкие замечания с безопасного расстояния.

    – Я восхищаюсь наследием, оставленным Эдуардо Дельгардо, и речь сейчас вовсе не о его деньгах, – объяснила Лиззи. – Своими добрыми делами он вдохновил столько людей, включая меня.

    Ее прямой взгляд убедил Чико, что по крайней мере в этом она ему не лжет.

    – Мне пора на ужин. Меня ждут мои друзья… – Лиззи попыталась обойти Чико.

    Но он еще не был готов отпустить ее, а потому загородил путь и спросил:

    – Ты перевязала пони?

    – Да, а что? – спросила она с явным беспокойством.

    – Вынеси свои вещи из стойла и возвращайся сюда. – Лиззи широко распахнула глаза. – Возвращайся сюда, – повторил Чико.

    Она сделала, как было приказано, а когда вернулась, Чико уже склонился над ногой пони, проверяя, как наложен компресс.

    Несмотря на теснящиеся в уме вопросы, новая Лиззи интриговала его. Нет. Даже не так. Он хотел ее. В прошлом Чико мысленно возвел ее на пьедестал и ни за что не позволил бы себе прикоснуться к этой девушке. Но теперь…

    Глава 3

    Неужели это не может подождать? Завтра с утра занятия. Что Чико нужно от нее? В его присутствии Лиззи вдруг ощутила себя косноязычной. Губы словно одеревенели, голос охрип. Встреча с этим человеком через столько лет абсолютно выбила ее из седла. А она-то думала, что готова снова его увидеть. То, что Чико Фернандес был предметом ее девичьих грез, вовсе не значит, что она его хорошо знает. Лиззи остро осознавала, что не понимает сейчас Чико, а оттого чувствует себя так неловко рядом с ним. Но ничто не может разрушить ее влечения к этому мужчине в рваных джинсах и черной рубашке, подчеркивающей его внушительные мускулы. Привлекательный юноша превратился со временем в самого сексуального парня на свете.

    Внезапно ощутив, что ей трудно дышать, Лиззи сказала:

    – Жарко тут, правда?

    – Не очень. Температура в этом помещении держится под контролем.

    «В отличие от моего сердца», – подумала Лиззи, ощущая себя запертой в ловушке с Чико, чье присутствие сейчас так остро ощущала. У него плоский живот и стройная талия от постоянной езды верхом, а плечи такие широкие, что он, наверное, может поднять быка. А когда Чико наклоняется, вот как сейчас, к ноге пони, открывается шикарный вид самой крепкой на свете задницы. Вдобавок ко всему широкий кожаный ремень притягивал взгляд Лиззи туда, куда ей смотреть уж точно не следовало. А какое у Чико лицо! Если красота Елены Троянской, по утверждению поэта, наполнила паруса тысячи кораблей, то красота этого мужчины рождает тысячу фантазий. Он выглядит таким суровым, но при этом у него чувственный рот. Черная щетина ему идет. А его густые черные волосы всегда нравились Лиззи…

    «О чем это я думаю? – одернула она себя. – Я больше не та наивная девчонка, предававшаяся мечтаниям в конюшнях Роттингдина. У меня есть цель, и мне нельзя отвлекаться».

    Лиззи попыталась взглянуть на себя глазами Чико: он сейчас видит перед собой разгоряченную, вспотевшую, грязную особу. Внезапно она утратила уверенность в себе, в своей работе, в своем будущем. Перед ней вовсе не тот юноша, с которым она дружила много лет назад. Теперь это Чико Фернандес, признанный эксперт по лошадям. Ну и в постельных играх он, без сомнения, тоже мастер. Тестостерон так и расходится от него волнами, словно раскаленные осколки, пронзая ее тело, лишая способности думать. Чико – словно волк-одиночка. Он правит своими владениями, как феодал. И она приехала, чтобы бросить ему вызов? Это из него-то она собирается вытянуть все без остатка?

    – Неплохая работа, – заметил Чико, бросив взгляд на Лиззи.

    – Правда? – Меньше всего она ожидала от него похвалы.

    – Но недостаточно хорошая в сравнении с установленными нами стандартами. Ведь именно поэтому ты хотела тут учиться, правда?

    В глазах его мелькнуло подозрение, и на мгновение Лиззи забыла, зачем она здесь, а в голове застучало: «Я сумасшедшая, раз приехала сюда». Прошлое снова вернулось. В мозгу зазвучали обрывки разговоров, смысл которых она едва понимала тогда, в пятнадцать лет.

    – Ты меня слушаешь? – вернул ее в реальность вопрос Чико. – Если не будешь внимательной, ничего не узнаешь.

    Она встрепенулась:

    – Извини.

    – Если собираешься остаться здесь и продолжить тренинг…

    – Я обязательно пройду весь курс до конца!

    Чико выпрямился. Теперь они стояли лицом к лицу.

    Глаза его сверкнули.

    Не хватало им только столкновения характеров! Но Лиззи не умела признавать поражений и твердо настроилась добиться на ранчо Фернандес всех своих целей, включая намерение держаться подальше от Чико.

    Она уже пожалела о своей вспышке, когда увидела, каким холодным стало выражение лица собеседника. В дальнейшем нужно держать все свои чувства при себе.

    – Завтра утром ты должна присутствовать на моем занятии. Ровно в шесть, – ледяным тоном сообщил Чико.

    – Хорошо.

    «Очевидно, он решил, что я не сумею закончить обучение», – предположила Лиззи. О Чико Фернандесе говорили, что он отчисляет студентов, которые недотягивают до его стандартов, и никому не дает второй шанс. Исключением была, пожалуй, только Дэнни, которой разбил сердце какой-то игрок в поло, и ей разрешили уехать на время домой, чтобы через год снова приступить к учебе.

    – Я просто хочу наилучшим образом заботиться о каждой лошади, – заявила Лиззи, отброшенная из наступательной позиции в оборонительную.

    – А я и не жду иного от своих учеников.

    Они одновременно направились к выходу и чуть не столкнулись посреди стойла. Чико оказался совсем рядом, и Лиззи ощутила аромат мыла на его коже и запах солнца, исходящий от его одежды, а еще почувствовала тепло его невероятно мощного тела, находящегося так близко. Несколько верхних пуговиц на рубашке Чико были расстегнуты, оставляя открытой загорелую мускулистую грудь…

    – Так ты наконец собралась?

    От низкого мужского голоса словно завибрировали внутри невидимые струны. Лиззи отступила в сторону. Чико держит ее судьбу в своих руках, а ее тело тает от влечения к нему. Это безумие! Если она хочет чего-то здесь добиться, необходимо держать голову ясной.

    – Не хотелось бы, чтобы из-за меня ты пропустила ужин. – В его голосе прозвучала насмешливая нота, словно Чико прекрасно понимал, какое впечатление производит – даже невольно – своей брутальной мужественностью.

    – До завтра. Встретимся в шесть, – ответила Лиззи, стараясь, чтобы ответ прозвучал бесстрастно, торопливо вышла из конюшни и направилась в сбруйную. Там она убрала на место мази и бинты, прижалась спиной к стене, закрыла глаза и стояла так, пока дыхание наконец не выровнялось.

    По пути в столовую Лиззи невесело размышляла. Как можно оставаться на ранчо, когда ее воображение рождает такие опасные фантазии? Она полагала, что готова снова увидеться с Чико, а оказалось – вовсе нет. Их встреча лишь еще больше обескуражила ее.

    От оценивающего взгляда этого мужчины чуть не вскипела кровь в жилах, в голове остались лишь мысли о сексе. А ведь ни в коем случае нельзя спать с Чико! Роман между боссом и конюхом – это плохо, между учителем и ученицей – неприемлемо, а учитывая то, что случилось между ними в прошлом, – вообще табу! Но даже если бы былые обиды не стояли между ними, разве можно представить вместе Чико Фернандеса и Лиззи Фэйн? Он – успешный, знаменитый, богатый, а она – никто. Единственная причина, по которой Лиззи оказалась здесь, – полученный от колледжа грант для обучения на этой тренировочной базе. Бабушка настояла на том, чтобы Лиззи воспользовалась выпавшим шансом.

    А что думает об этом Чико?

    Сердце гулко застучало от тревоги. Если она не справится с учебной программой или если Чико выгонит ее, кто тогда спасет Роттингдин?

    – Эй, подожди! Ты кое-что забыла! – раздалось за спиной.

    Лиззи обернулась, и сердце забилось еще сильнее, когда она увидела, что Фернандес держит в руке ее грязную майку.

    – Правило первое, – произнес Чико, неспешно подходя ближе. – Никогда не оставляй в стойле ничего, что может причинить вред лошади.

    Лиззи страшно смутилась. Раньше она не допускала таких оплошностей. Действительно, она забыла забрать из конюшни майку, которую, переодеваясь, повесила на перегородку между стойлами. Но когда вошел Чико, все мысли вылетели из головы.

    Лиззи взяла у него свою майку, снова ощущая силу и притяжение, исходящие от этого мужчины. Должно быть, он счел ее одетой не по случаю: наглаженная белая блузка с накрахмаленным воротником, аккуратные джинсы и новенькие кроссовки. Этот наряд очень нравился Лиззи. Он достался ей в подарок от бабушки, заявившей: «Это тебе на удачу». Но надо признать: такая одежда больше годится для пикника в саду, чем для пастуха-гаучо.

    Лиззи ощутила, как против воли тело вышло из-под контроля: соски затвердели, сердце пустилось вскачь. Воспользовавшись тем, что Чико отвернулся и заговорил с одним из игроков в поло, Лиззи сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. В памяти всплыла цитата из прочтенной когда-то газетной статьи: «Черные глаза и черное сердце Чико Фернандеса, как и черные цвета его команды не помешали ему стать непревзойденным игроком в поло, чемпионом мира…» Эти слова показались Лиззи очень уместными. Если соперники Чико тоже, как и она, ощущали исходящую от него силу, неудивительно, что он казался им грозным противником. Большинство спортивных комментаторов утверждают, что подобного Фернандесу игрока нет и не было.

    А что говорят о нем большинство женщин? Лиззи даже думать об этом не хотелось. Наверняка они открыто предлагают себя Чико, и тот овладевает ими, а после бросает. Остается только благодарить свою счастливую судьбу за то, что она, Лиззи, никогда не окажется в списке его «подруг на час».

    Какие замечательные, разумные рассуждения. Жаль только, что тело не хочет к ним прислушаться и по-прежнему жаждет этого мужчину.

    – Извини, – произнес Чико, поворачиваясь к Лиззи. – Прежде чем ты отправишься ужинать, мне бы хотелось задать тебе пару вопросов.

    Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

    – О!

    – Удобно ли вас, конюхов, разместили на ранчо? – Чико кинул взгляд на непрезентабельное здание общежития, в котором размещались ученики.

    «С чего это он об этом беспокоится? – засомневалась Лиззи. – Хочет на чем-то меня подловить? Ищет предлог, чтобы выслать меня отсюда?»

    – Вполне удобно, спасибо, – ответила она.

    Да и на что жаловаться? В здании есть водопровод. Судя по температуре воды, она попадает в трубы прямо с оттаявших горных ледников. В комнате вместе с Лиззи живут еще пять девушек, и всего три из них храпят по ночам. А благодаря ледяной воде никто из них не задерживается подолгу в душе.

    – У вас удобные кровати?

    Она нахмурилась:

    – Да.

    За право обучаться у лучшего преподавателя в мире, на лучших на свете пони Лиззи была готова спать даже на гвоздях. Но обсуждать свою постель с Чико Фернандесом не хотелось. Он что, решил выбить собеседницу из колеи?

    – Спасибо, Лиззи. Я подумывал улучшить условия размещения конюхов-учеников, а теперь вижу, что в этом нет необходимости.

    «Нет необходимости?» Она мысленно застонала, представив, что теперь скажут о ней ее сокурсники.

    Чико резко остановился, и Лиззи чуть не врезалась в него. Он, сощурившись, пристально посмотрел на нее и сказал:

    – Приятного аппетита.

    – Спасибо.

    – Думаю, еще увидимся…

    Если бы это было в ее власти, Лиззи с удовольствием бы избежала дальнейших встреч с этим человеком. Она решила следовать первоначальному плану: не высовываться, усердно работать, хорошо учиться, а затем уехать домой с дипломом и непострадавшей гордостью, чтобы начать свой бизнес. Да и к чему ворчать и важничать?


    Чико не находил себе места. Прошлое не просто вернулось – оно обрушилось, словно удар в лицо. Настроения идти в шумную столовую, где все болтают и шутят, не было. Не хотелось никого видеть, не было желания ни с кем говорить, особенно с Лиззи Фэйн. Чико мерил шагами полированный дубовый паркет на первом этаже своего дома, пытаясь привести в порядок расстроенные чувства. Остановившись перед окном, он посмотрел на столовую, расположенную в другом конце двора. Что Лиззи там делает? С кем она сейчас? Ее осмотрительное поведение его не обмануло. Она однажды уже отвернулась от него, своего друга, когда он стал ей не нужен. Поступит ли она так снова?

    Вполне вероятно, да, если он снова с ней сблизится. Но этому не бывать!

    Так, значит, Лиззи Фэйн – сила, с которой придется считаться? Чико улыбнулся при мысли о том, что неплохо было бы это проверить, но тут же помрачнел, вспомнив, что между ними стоят давние события. Каждый раз, когда Чико возвращался мыслями в прошлое, он приходил к выводу, что у Лиззи дурная наследственность. Ее отец лорд Реджинальд Фэйн, распутный извращенец, избивал свою жену, а та, в свою очередь, была лгуньей и мошенницей. Только бабушка Лиззи, великая герцогиня, может считаться лучом света в этой семейке. Но много ли влияния она оказала на внучку? Кажется, очень мало, судя по презрительному молчанию Лиззи в ответ на множество его писем.

    «Да уж, проще воспитать хорошую лошадь, чем хорошего человека», – пришел к выводу Чико. По крайней мере, у чистокровной лошади всегда известны ее достоинства и изъяны. Самому Чико повезло, что Эдуардо спас его, словно тонущего щенка, брошенного в реку в мешке. От него Чико научился не только тому, как обращаться с лошадьми, но и ответственному подходу к работе, к жизни, заботе о ближнем, а еще хорошим манерам и правилам поведения в обществе. Когда Эдуардо умер, Чико чувствовал себя так, словно потерял любимого отца.

    Он крайне изумился, когда узнал, что Эдуардо оставил ему все, чем владел. Последними словами наставника были: «Чико, извлеки уроки из прошлого, но не живи им». Однако как можно последовать этому совету сейчас, когда Лиззи Фэйн снова вернулась в его жизнь? Двенадцать лет назад необходимость покинуть Лиззи разбила его сердце. Он спрашивал Эдуардо: «Как мы можем оставить пятнадцатилетнюю девочку под опекой ее матери-нимфоманки и жестокого, беспутного отца?» Тогда Чико еще не знал, в чем его обвинили, а потому не понимал, почему Эдуардо и бабушка Лиззи так торопятся увезти его из Шотландии.

    До сих пор Чико не забыл, как всю дорогу до Бразилии просидел, обхватив голову в бессильной ярости оттого, что не может помочь Лиззи.

    – Спасать Лиззи – это не твое дело, – твердо заявил тогда Эдуардо. – Тебе нужно подумать о собственном будущем. Лорд Фэйн слишком влиятельный и уважаемый человек. Не тебе бросать ему вызов.

    – Но однажды я обязательно это сделаю! – поклялся Чико.

    – Нет! – категорически возразил Эдуардо. – Забудь об этом и думай лишь о работе и будущей карьере. И про Лиззи Фэйн ты тоже забудешь. Доверь заботу о ней ее бабушке, как это сделал я.

    Доверие. Что это?

    Теперь он знает, что доверие – одна из самых важных составляющих любви и что Эдуардо доверял ему, как сыну.


    – Ну? – поинтересовалась Дэнни, дожидавшаяся подругу в очереди в столовой.

    Лиззи оглянулась по сторонам.

    – Не понимаю, почему ты скрытничаешь? Я видела, как ты шла с Чико Фернандесом по двору. Да и все, наверное, это видели…

    – Правда, вкусно пахнет? – заметила Лиззи, пытаясь отвлечь подругу.

    Они стояли перед жаровней, на которой три повара готовили всевозможные блюда: от вегетарианских до бифштексов гигантских размеров.

    – Хочешь сменить тему? Не выйдет, – заверила Дэнни.

    Вокруг было слишком много людей: конюхов и игроков в поло. Обсуждать такие вопросы при них неблагоразумно. Но Дэнни, кажется, не собирается отступать.

    – И что ты хочешь знать? – спросила Лиззи.

    – Ты так долго пробыла наедине с Чико, вот мне и стало любопытно…

    – Он сказал, что завтра в шесть утра проведет занятие на тему, как накладывать повязки.

    Дэнни застонала, услышав эту новость. Какой-то игрок в поло, красивый парень с всклокоченными волосами, вымазанный грязью после недавней игры, воскликнул позади:

    – Вы что, заснули? Продвигайтесь вперед. Тут голодные люди, ожидающие ужина!

    – Потише, здоровяк, – вспыхнула Дэнни, обернувшись. – Мы, между прочим, тоже голодные.

    – Тогда побыстрее выбирайте еду, новички…

    – Смотри, придурок, как бы мы не перекусили тобой, – выпалила Дэнни в ответ.

    Парень изумленно уставился на нее.

    – Люблю твою изысканную манеру выражаться, – прошептала Лиззи.

    – Вы и дома себя так ведете? – спросил парень у Дэнни.

    – Да. Уж поверь, – бросила она в ответ и обменялась с подругой понимающим взглядом.

    – Это Тьяго, – тихо прошептала Лиззи. – Один из лучших игроков. Ты наверняка видела его на обложке журнала «Поло таймс». Этот парень крутой. Очень крутой.

    – Отлично, – беззвучно, одними губами, ответила Дэнни.

    – Он станет твоим рождественским подарком.

    – Обещаешь?

    – Договорились, – заверила Лиззи.

    Дэнни хотела еще что-то добавить, но внезапно слова застряли у нее в горле, когда она увидела выражение лица Лиззи. Даже не оборачиваясь, она поняла, что случилось. В столовую только что вошел Чико Фернандес.

    Глава 4

    Лиззи даже не нужно было видеть Чико, чтобы понять, что он здесь. Его присутствие она чувствовала каждой своей клеточкой. Решив не отвлекаться на ощущаемые ею волны тестостерона, исходящие от Чико, она обратилась к повару:

    – Мне помидоры, баклажаны, картофель фри и…

    – И самый большой из ваших стейков, – неожиданно произнес за ее спиной хрипловатый мужской голос.

    Чико влез без очереди и протянул повару тарелку, на которой уже лежала куча разной еды.

    – Не хочу, чтобы мои новые ученики падали на занятиях в обморок от голода, – пояснил он. – Вот. Возьми это. – Он сунул тарелку с едой в руки Лиззи и нетерпеливо добавил: – Ну? Что ты стоишь смотришь? Ешь, пока не остыло!

    – Я вегетарианка.

    – Веган?

    – Нет.

    – Положите ей кусок сыра, – приказал Чико ожидающему повару, протягивая другую тарелку.

    Лиззи вмешалась:

    – Мне сырный омлет, пожалуйста.

    Проклятие! Возможно, она сейчас выглядит как самый привередливый в еде человек, но не хватало еще, чтобы Чико Фернандес диктовал ей, чем питаться! Хотя он и является ее преподавателем, но в свободное от учебы время она принадлежит себе!

    Решительно вздернув подбородок, Лиззи направилась к уже занятому подругой столику у окна и обнаружила, что Дэнни с интересом наблюдала за ее пикировкой с Чико. Впрочем, как и все присутствующие в столовой. Интересно, кто-нибудь хоть раз пытался ему перечить?

    – Тебе обязательно провоцировать его? – спросила Дэнни.

    – Почему бы и нет? Это было забавно. Неужели я должна была спасовать перед этим динозавром, пытающимся заставить меня съесть целую тарелку мяса?

    Лиззи кинула взгляд в сторону стола, за которым сидел Чико. Она понимала, что за беседой о ее питании кроется нечто большее. Эти короткие встречи с Чико пробудили воспоминания о тех временах, когда они вместе шутили, сплетничали и скакали во весь опор на лошадях по узким горным долинам Шотландии. Но все это перевешивала – и значительно – та боль, которую он ей причинил. Сейчас Лиззи чувствовала себя так, словно Чико лишь вчера бросил ее, обманув. Казалось, ей вскрыли старую рану.

    В то утро, когда Чико уехал, Лиззи спустилась в конюшню и обнаружила, что все конюхи на месте, но Чико нет. До сих пор она ясно помнила, как не хотела верить в то, что Чико вернулся в Бразилию вместе с Эдуардо. Оглядываясь на те давние события, Лиззи признавала, что тогда была подростком и лишь потому так остро отреагировала на случившееся.

    – Говоришь, было забавно провоцировать Фернандеса? Если так ты развлекаешься, не хотела бы я увидеть, какая ты, когда сердишься.

    – Извини. – Лиззи тряхнула головой, словно это могло помочь ей отогнать воспоминания, и перешла в наступление, пытаясь отвлечь Дэнни: – Насколько я припоминаю, ты уж точно не была милой с этим Тьяго.

    – Разве это одно и то же? Тьяго тут гость, а Чико – хозяин и может выкинуть нас отсюда, не моргнув глазом. Ты это прекрасно понимаешь. И не надо задирать его. Веди себя хорошо, – попыталась образумить Дэнни подругу, пока та, притворяясь, что все в порядке, ковыряла вилкой омлет.

    – Обещаю, – сказала Лиззи.

    – Надолго ли тебя хватит? – проворчала Дэнни, перехватив взгляд подруги. Та смотрела на Чико, отсалютовавшего ей в ответ стаканом.

    – Отвратительный человек, – пробормотала Лиззи и покраснела, когда Дэнни заявила:

    – Ага. Я вижу, как сильно ты его ненавидишь.


    Лиззи полагала, что очень даже неплохо умеет делать перевязки лошадям. Но не в шесть же часов утра! Ученики собрались вокруг Чико, внимательно глядя, как он работает. А Лиззи бездумно застыла, наблюдая за его длинными ловкими пальцами.

    Чико поднял на нее взгляд:

    – Повтори, пожалуйста, для всего класса то, что я сейчас всем вам показал.

    Лиззи почувствовала, что ей сложно сконцентрироваться. А тут еще кровь прилила к щекам оттого, что Чико стоит так близко.

    – Прошу прощения, меня этим утром плохо слушаются руки.

    – Ничего страшного, – проворчал он. – Можешь не торопиться. Мы подождем.

    Когда Лиззи отлично справилась с заданием, Чико объявил:

    – Все собираемся здесь завтра, в это же время.

    Выпрямившись, Лиззи повернулась, чтобы уйти вместе с остальными конюхами, но Чико остановил ее, взяв за руку.

    «Расслабься», – мысленно приказала себе Лиззи, чувствуя, как трепыхается в груди сердце.

    – Я знаю, о чем ты думаешь, – начал Чико.

    Она искренне понадеялась, что это не так. О ее размышлениях этому мужчине лучше не подозревать.

    – Ты считаешь, что я без всякой причины придираюсь к тебе. Но ты хочешь успешно пройти обучение или нет?

    – Я хочу стать твоей лучшей ученицей, – честно призналась Лиззи.

    – Хорошо. – Чико смотрел ей в глаза и, казалось, читал ее мысли. – Я знаю тебя уже очень давно, и, если ты разовьешь талант, который выказывала уже тогда, ты сможешь стать лучшей.

    – Спасибо.

    Лиззи в глубокой задумчивости покинула конюшню, втайне надеясь услышать оклик Чико. Было бы здорово по-дружески поболтать с ним, как бывало раньше, но это лишь мечта. Чико с легкостью отделяет личные отношения от профессиональных. Если бы у Лиззи это получалось! При каждой встрече воздух между ними кажется наэлектризованным из-за всего, что остается невысказанным. Может, так оно и к лучшему. Впрочем, Лиззи не оставляло ощущение, что рано или поздно придется поговорить. Выяснение отношений будет, скорее всего, похоже на взрыв. Ведь оба выплеснут друг на друга эмоции, которые держали в себе столько лет.

    * * *

    Чико прислонился спиной к перегородке, разделяющей стойла. Он размышлял о Лиззи и о том, почему судьба решила опять свести их вместе. Что чувствует Лиззи? Вину? Сожаление? Не так-то легко понять, какие чувства ею владеют. Какие воспоминания она сохранила о том, что было двенадцать лет назад? Почему не ответила на его письма? Пусть даже ее родители лгали ей о нем, она-то ведь его хорошо знает! Ну, или знала когда-то.

    Чико понимал, что любой ребенок скорее поверит родителям, чем чужаку. Но ведь теперь Лиззи – взрослая женщина. Поняла ли она, каковы на самом деле ее отец и мать?

    Но, что бы ни случилось, следующие несколько месяцев, пока Лиззи будет рядом, станут поучительными для него и для нее.


    Направляясь через двор в столовую на завтрак, Лиззи с раздражением размышляла о Чико Фернандесе. Как ей выбросить из головы этого человека? Все мысли были только о нем. Прошлой ночью она не сомкнула глаз, потому что думала только о Чико. А еще о сексе. Она приехала сюда совсем с другой целью, а теперь озабочена лишь этим. Дэнни заявила, что нет ничего плохого в том, чтобы быть здоровой женщиной с естественными запросами. Но ее утверждение мало помогло.

    – Тебе письмо, – сказала Дэнни, когда Лиззи уселась за стол у окна, облюбованный подругами в столовой.

    Это было послание из дома. Мысли о Чико на время вылетели из головы. Лиззи вскрыла конверт, чувствуя, как сильно колотится сердце. Она с такой неохотой уехала, оставив бабушку один на один с кредиторами, и теперь страшилась того, какие новости содержатся в этом письме.

    – Ну? – произнесла Дэнни.

    – Что «ну»? – пробегая письмо глазами, спросила Лиззи.

    – Ну, ты так долго болтала с тем мужчиной, и мне хотелось бы знать…

    – Тут и знать нечего, потому что ничего и не было. – Лиззи подняла взгляд на подругу, а потом снова перечитала письмо – на этот раз медленнее.

    – Надеюсь, никаких плохих новостей? – поинтересовалась Дэнни.

    Лиззи покачала головой.

    – Я принесу нам кофе, хочешь?

    Дэнни озадаченно посмотрела вслед подруге, вышедшей из столовой.

    Лиззи надо было ненадолго остаться в одиночестве, чтобы собраться с мыслями. Ее бабушка сообщала, что чувствует все большую слабость. Доктор порекомендовал ненадолго лечь в больницу. Дом будет заперт, так что все вещи останутся в сохранности – беспокоиться Лиззи не о чем. «Что бы ни случилось, – писала бабушка неровным почерком – очевидно, ее рука дрожала от немощи, – ничто не должно сбить тебя с намеченного пути. Ты должна спасти семейный бизнес. Больше некому».

    – Ты не могла бы отойти от дверей и не загораживать дорогу голодным людям?

    Лиззи подняла глаза и встретилась с холодным, оценивающим взглядом Чико.

    – Извини. – Она отшатнулась, а он поддержал ее и подтолкнул обратно в столовую.

    В полном смятении Лиззи вернулась за свой стол.

    – Ну и где кофе? – спросила Дэнни, но, заглянув в лицо подруги, добавила: – Ладно. Схожу за ним сама.

    Лиззи плюхнулась на стул, ощущая себя очень уязвимой. Накатила тоска по дому, по бабушке, которая всегда была для нее надежной опорой в жизни. Лиззи беззаветно ее любила. Как же теперь она сможет остаться здесь, на ранчо, зная, что бабушка настолько больна? Разве можно торчать тут, сосредоточившись на учебе, когда дома такое происходит?

    – Что случилось? – спросила Дэнни, вернувшись с кофе. – Это Чико сказал что-то, что тебя расстроило?

    Лиззи покачала головой.

    – Значит, в письме из дома плохие новости? – догадалась подруга.

    – Да. Извини, Дэнни…

    – Ты куда? А как же завтрак?

    – Мне нужно ненадолго выйти…

    Чико посторонился, когда она, пробежав мимо него, выскочила из столовой. Ничего не видя перед собой, Лиззи промчалась по двору, влетела в конюшню и забилась в угол стойла Флэйма, уткнув голову в колени. «Нужно ехать домой, я сейчас там нужна, – размышляла она. – Но ведь я должна остаться и получить диплом, чтобы повесить его в своем офисе, когда начну возрождать семейный бизнес. Без этого сертификата я – никто. Что же делать? Что?»

    – Лиззи!

    – Чико! – Она вскочила и прижалась к перегородке.

    Он отодвинул щеколду, вошел и произнес:

    – Если этот курс обучения слишком сложен для тебя…

    – Вовсе нет, – быстро обретя самообладание, ответила Лиззи.

    – Тогда что с тобой? – Чико кинул взгляд на письмо в ее руке. – Плохие новости из дома? Что-то случилось с твоей бабушкой? Надеюсь, нет.

    Уже не в первый раз Чико разоружил Лиззи своей человечностью. Куда проще противостоять ему, когда он кажется суровым и неумолимым. Понимание того, что Чико до сих пор хорошо относится к ее бабушке, вызывало слезы на глазах Лиззи. Она ненавидела себя за свою слабость, но, хочет она того или нет, Чико – единственное, что связывает ее здесь с далеким домом. Он знает ее бабушку, помнит, какая она замечательная.

    Однако нельзя выдавать свои чувства. «Нужно быть сильной, – подумала Лиззи. – Это мой долг перед бабушкой – уверить Чико Фернандеса, что ни при каких условиях я не уеду отсюда, пока не доучусь».

    – Если тебе нужно съездить домой…

    – Не нужно, – твердо произнесла она. Решение принято. Лиззи сунула письмо в карман. – Возможно, ты считаешь, что я начала учебу не лучшим образом, но я исправлюсь – буду учиться лучше.

    – Лиззи. – Уголок рта Чико приподнялся в намеке на улыбку. – Ты способная ученица. Но если хочешь бросить учебу, ты знаешь: у нас есть списки ожидания для тех, кто не прошел.

    – Я не хочу бросать этот курс. И я прекрасно знаю, сколько появится желающих занять мое место, если оно освободится.

    – Тогда расслабься и проведи с наибольшей пользой свое время обучения у нас.

    «Как он близко стоит! – подумала Лиззи, чувствуя, что ее захлестывает желание. – И в то же время как мы далеки друг от друга!»

    Ей так сильно хотелось обнять Чико и поделиться с ним своими страхами относительно здоровья бабушки – он бы понял. Но какой-то невидимый барьер между ними удерживал Лиззи от этого. Наверное, прошлое всегда будет их разделять.


    Лиззи выглядела в этот момент настолько уязвимой, что на мгновение Чико почувствовал искушение смягчиться. Но тут же он вспомнил о том, что в роду Фэйнов сильный характер, передаваемый от поколения к поколению, почему-то не достался отцу Лиззи. Может, его дочь в этом на него похожа?

    – Я надеюсь, ты скажешь мне, если у тебя возникнет какая-нибудь проблема, – произнес Чико менторским тоном. – Например, если ты беспокоишься о своей бабушке, а с деньгами у тебя туго, я куплю тебе авиабилет, чтобы ты могла полететь домой.

    – Спасибо за предложение, но это вовсе ни к чему, – ответила Лиззи, вздернув подбородок, и взглянула в глаза Чико.

    Он с немного раздраженным видом преградил ей путь, опершись одной рукой о стену стойла. И почему эта девчонка вечно хочет сделать все сама, без чьей-либо помощи?

    – Если ситуация изменится, – сказал он, – дай мне об этом знать.

    – Хорошо, – сухо пообещала Лиззи, не отступая.

    Потеряв терпение, Чико попытался удержать собеседницу, схватив ее за теплую крепкую руку, но упрямство Лиззи побороть было невозможно.

    Оставалось лишь, заперев стойло, последовать за ней к выходу из конюшни. Глядя на напряженную спину спутницы, Чико чувствовал, что Лиззи переживает и еле сдерживает слезы. Что ж, он не в силах тут помочь, потому что она не позволяет ему это сделать. Слишком многое осталось позади, в прошлом, чтобы суметь когда-либо снова поверить друг другу. Эта мысль раздражала. Чико не любил, когда что-то шло не так, как ему хотелось.

    В то утро на занятиях он был безжалостен со своими учениками, довел их почти до предела возможностей, заставив скакать без седла на самых капризных лошадях. При этом Чико сообщил, что с этого урока можно уйти лишь двумя способами: либо тебя вынесут на носилках, либо ты улетишь домой. Его толкали на крайности досада, озлобленность, разочарование. Он понимал это, но все равно не снижал темп урока. Лиззи выполняла все задания безукоризненно, но время от времени кидала на учителя гневный взгляд, не понимая, почему он сегодня так придирается к ученикам.

    – На этом все. Урок окончен, – наконец произнес Чико. – Результаты теста будут вывешены на доске около сбруйной. Вы знаете, что надо делать дальше.

    Все ученики понимали, что сегодня некоторые из них будут отсеяны. В подавленном настроении они покинули тренировочную площадку и отправились чистить своих лошадей.

    Лиззи спешилась, надела на своего пони недоуздок и повела в конюшню мимо своей подруги, которая все еще отрабатывала упражнения. Сегодня у Дэнни получалось неважно: она несколько раз упала с лошади.

    Вечером Лиззи постучала в дверь офиса Фернандеса. Настроение Чико к этому моменту улучшилось. Он сидел, откинувшись на спинку своего любимого кресла, скрестив ноги. Его личные тренировки в этом сезоне тоже были изнуряющими, но продуктивными, он наголову разбил соперников на игровом поле, его раненая лошадь уже поправляется, пиво, которым он сейчас наслаждается, – холодное. Поэтому Чико был даже рад визиту Лиззи Фэйн. Правда, лишь до той минуты, когда узнал, с чем она пожаловала. Впрочем, начиналась эта сцена с Лиззи в роли просительницы неплохо.

    – Можно с тобой поговорить? – вежливо спросила она, закрывая за собой дверь со своей обычной аккуратностью.

    У Чико мелькнула мысль: «Интересно, Лиззи теперь выглядывает хоть ненадолго из своей ракушки, как бывало раньше?» Когда-то она, словно демон, носилась на лошади по окрестностям Роттингдина, но, возможно, жизнь выбила из нее этот пыл. Теперь в ней чувствовалось лишь напряжение.

    Чико мгновенно насторожился:

    – У тебя какая-то проблема?

    Все уже успели ознакомиться с результатами утреннего теста, и было ясно, что Лиззи не будет ими довольна.

    – Да, у меня действительно проблема.

    – И?… – Чико, широко раскинув руки, пригласил собеседницу продолжать.

    – Точнее, проблема не у меня… – начала она.

    – Дай-ка догадаюсь. Это связано с Дэнни.

    – Да.

    – Тебе не стоит волноваться ни о ком, кроме себя самой. Ты здесь ради своих целей, а не для того, чтобы нянчить других. – Чико смотрел на нее пронизывающим взглядом. – Я уже давал Дэнни второй шанс. Ведь она проходит курс повторно. В прошлом году у нее была причина, оправдывающая ее неуспехи в учебе. Но в этом такой причины нет. Лучше я избавлюсь от такой ученицы сейчас, чем разрушу ее надежды в последнюю минуту. Тебе нужно смириться с этим. А сейчас извини, мне нужно работать…

    Он отвернулся и услышал:

    – Я думала, ты особенный. Полагала, что ты даешь людям шанс, потому что когда-то Эдуардо дал шанс тебе…

    – Это был лишь один шанс, – бросил Чико в ответ, ушам не веря: Лиззи с ним спорит! Его привело в ярость то, что она посмела приплести сюда его наставника! – Никто ничего не преподнес мне в жизни на блюдечке с голубой каемочкой! Что бы ты обо мне ни думала, я, уж поверь, знаю, как это трудно…

    – Это ты сделал обучение трудным, – возразила она.

    Чико пожал плечами:

    – Поэтому не каждый преуспеет. Тебе придется принять это как данность, особенно если намереваешься добиться однажды успехов в бизнесе.

    – И добьюсь! Но то, как ты поступил с Дэнни, – совсем другое дело, – продолжала настаивать Лиззи. – Это несправедливо. Я прошу лишь, чтобы ты восстановил Дэнни в списках. Если ты ее выгонишь, это ее убьет. Она может учиться лучше. И она не сделала ничего ужасного…

    – Но и ничего примечательного тоже, – заметил Чико, твердо настроенный игнорировать просьбу Лиззи. – Предлагаешь мне ждать неизвестно сколько в надежде, что однажды Лиззи начнет делать успехи?

    – Она убита горем из-за того, что ты ее выгоняешь.

    – Я – бизнесмен, который не может себе позволить выдать диплом тому, кто не дотягивает до установленных требований.

    – Дэнни дотягивает! – горячо заспорила Лиззи. – Она всего лишь утратила в прошлом году веру в себя – и все.

    – И сколько времени займет этот поиск уверенности в себе? У Дэнни был на это целый год.

    – Если ты позволишь ей остаться, она докажет, что прекрасно может освоить программу обучения. Я поручусь за Дэнни. Все, о чем я прошу, – дай ей еще один шанс.

    – Нет, – твердо ответил Чико.

    – Значит, тот абзац из твоего рекламного проспекта, в котором говорится, что ты хочешь дать людям такой же шанс, что был у тебя, – это просто циничное вранье? Попытка выглядеть лучше, чем ты есть?

    Чико в изумлении уставился на собеседницу. Выходит, малышка Лиззи Фэйн умеет показывать зубки!

    – Ты все сказала? – спросил он ровным голосом.

    – Еще далеко не все, – заверила она, вспыхивая. – Но тебе ничего нельзя сказать. Сразу выходишь из себя.

    – Ты уже и так наговорила больше, чем достаточно, не находишь? – Помолчав, Чико произнес: – Какова твоя настоящая проблема, Лиззи?

    – Не понимаю, о чем ты.

    – А мне кажется, прекрасно понимаешь. Так что или выкладывай, что тебя гложет, или возвращайся в свою комнату и успокойся.

    – Ты позволишь Дэнни вернуться к обучению? Пожалуйста! – Тон Лиззи смягчился. – Она справится. У Дэнни таланта больше, чем у кого-либо другого. Просто ты ее, как и всех тут, запугал.

    – Кроме тебя, разумеется, – сухо проронил Чико.

    – Я тебя давно знаю.

    – Ты знала меня когда-то, – уточнил он.

    – Мы можем все поправить?

    – Может быть, – сказал он задумчиво. – Это зависит от обстоятельств.

    Глава 5

    – Зависит от каких обстоятельств? – переспросила Лиззи, глядя Чико в глаза.

    Несколько минут он хранил молчание, а потом вдруг прорычал:

    – От таких…

    Она не ожидала, что Чико может двигаться так быстро, тем более что он ее обнимет. И все для нее внезапно стало не важно – особенно прошлое. Осталась только пронзительная реальность этого момента.

    Тесно прижавшись, притиснув ее спиной к стене, Чико поцеловал Лиззи, и поцелуй его вовсе не был нежным – это был настоящий взрыв страсти. Даже если бы захотела, Лиззи все равно не смогла бы сдержать себя. Она ответила с таким же пылом. Чико разбудил в ней что-то, требующее немедленного высвобождения. Он казался и знакомым, и незнакомым одновременно – и это было восхитительное чувство. Она с трудом узнавала себя в этой страстной женщине, отвечающей на поцелуй. Никогда раньше Лиззи так себя не вела, никогда вожделение не вспыхивало в ней так внезапно. Чико тоже изменился. Это был уже не тот юноша, казавшийся Лиззи чуть ли не богом, а более жесткий, загадочный человек, и это отражалось в его поцелуях: напористые, сводящие с ума, они казались очень опасными.

    Она настолько затерялась в поцелуе, что, когда Чико выпустил ее из своих объятий, Лиззи едва устояла на ногах, но почувствовала облегчение. Если бы Чико не отпрянул первым, Лиззи это вряд ли бы сделала. И что было бы тогда?

    Ей не понравилось, что Чико смотрит теперь на нее словно завоеватель на покоренного. Это помогло ей быстро прийти в себя.

    Больше она не сделает такой ошибки.

    – Так что мне передать Дэнни? – холодно поинтересовалась Лиззи.

    – Скажи, что ты купила ей последний шанс.


    Следующие несколько недель прошли как в тумане, заполненные учебными занятиями. По утрам температура за окнами опускалась все ниже. Бразилия, как узнала Лиззи, – очень большая страна, расположенная в Южном, Западном и даже Восточном полушариях. Но все же Шотландия – куда более холодная страна. Холодная, как сердце Чико. Его поцелуи тогда, в офисе, были горячими, но взгляд, которым он окинул Лиззи после, быстро охладил ее страсть.

    Направляясь на урок, Лиззи пыталась выбросить эти мысли из головы, что было не так-то легко сделать. Она подошла к остальным ученикам, окружившим Чико, сидящего на лошади. Фернандес притягивал к себе все взгляды, а Лиззи и вовсе не могла глаз от него оторвать. Осознав, что прикасается к своим губам, она отдернула руку, но было уже поздно: снова вспомнилась бурная встреча в офисе.

    – Я должен вам кое-что сообщить, – объявил Чико.

    Ученики навострили уши. Все они жаждали услышать похвалу или хотя бы словечко одобрения от знаменитого игрока в поло. Лиззи успела подумать о том, что теперь постоянно следит за выражением глаз Чико. Взгляд их мгновенно становится холодным, если его что-то раздражает, но может и вспыхивать страстью, что она испытала на себе.

    Лиззи остановила своего пони чуть поодаль, стараясь сохранять как можно большую дистанцию между собой и Чико. Даже самозабвенно тренируясь, она постоянно ощущала на себе его взгляд, чувствовала, что он оценивает ее. Кто его знает, что он о ней думает? У нее же никак не получалось не думать о нем. Впрочем, в повышенном внимании к ней учителя была и хорошая сторона: теперь Лиззи прилагала в два раза больше усилий, чтобы быть отличной ученицей, не желая давать повода для критики. Она неизменно сохраняла холодный, отстраненный вид, что было нелегко, потому что, когда Чико говорил, она не могла отвести глаз от его рта, а когда жестикулировал – от его сильных рук. Лиззи теряла голову, стоило ему хрипловатым голосом с легким акцентом ласково заговорить со своим пони, и столбенела каждый раз, когда Чико, демонстрируя очередной технический прием езды, скакал по кругу. Видеть этого мужчину в седле, смотреть, как покачиваются при езде его мощные бедра, казалось ей схожим с наблюдением за тем, как он занимается сексом, но в одежде.

    – Вы меня слушаете, мисс Фэйн?

    – Очень внимательно, – ответила она, разозлившись, потому что почувствовала, что под пристальным взглядом Чико ее щеки залил румянец.

    – Подойдите ближе, Лиззи, – произнес он негромко. – Чтобы привлечь ваше внимание, мне пришлось повысить голос, – упрекнул он жестко. – Вам ведь известно, как чувствительны и легковозбудимы эти пони, как реагируют на громкость и тон наших голосов.

    «Что его темные глаза пытаются мне сказать?» – гадала Лиззи, но не находила ответа. Ей мешало то, что все ученики сейчас смотрели на нее. Она подъехала ближе. Чико расслабился в седле и отпустил поводья. Глядя, как его ноги обхватывают лошадь и контролируют движения животного, Лиззи вдруг представила, как эти бедра так же обхватывают ее…

    – У меня для тебя есть награда, – прошептал ей Чико, получив в ответ настороженный, изумленный взгляд. А когда Лиззи совсем уж было собралась ответить на эту простую фразу какой-нибудь колкостью, Чико вдруг повернулся к остальным и произнес: – Вы все хорошо потрудились и заслуживаете награды. – Уголки его губ приподнялись. – У нас состоится товарищеский матч между вами и профессиональными игроками. Разумеется, команды будут составлены с учетом рейтинга игроков – гандикапа.

    – Это значит, наши соперники будут, что ли, играть против нас на своих двоих? – поинтересовался один из учеников, и все засмеялись, кроме Чико, который продолжил:

    – После матча устроим вечеринку, где вы все сможете расслабиться.

    – Те, кто этот матч переживут? – спросила Лиззи.

    Чико кинул на нее такой взгляд, что она ощутила прокатившуюся по телу волну жара.

    – Выжить обязаны все, мисс Фэйн. Список имен вывешен там же, где и все объявления. Первым в списке стоит имя капитана. Я возглавлю команду профессиональных игроков, чтобы убедиться, что игра будет честной.

    Поднялся глухой ропот недовольства, и Лиззи сказала:

    – Разве это честно, что у нас нет ни одного шанса?

    Чико, не ответив ей, вежливо пожелал всем спокойной ночи, почти незаметным движением заставил свою лошадь развернуться и, пустив ее легким галопом, покинул тренировочную площадку.

    Ученики, горя любопытством, кинулись изучать вывешенный список.

    – Пойдем! – позвала Дэнни подругу, остановившись у входа в стойло, где Лиззи с преувеличенным вниманием рассматривала и так уже идеально обработанные копыта лошади. – Неужели тебе не интересно, кто выбран в состав команды и кого назначили капитаном?

    – Мне достаточно и того, что играет Чико. – Лиззи выпрямилась. – Едва ли можно назвать равными силы соперничающих команд, когда ученики играют против суперпрофессионалов.

    – А я думала, у тебя больше храбрости, Лиззи Фэйн. И куда делась твоя природная смекалка? Или ты дуешься на Чико из-за того, что он не научил тебя абсолютно всему, что знает? – Дэнни озорно улыбнулась.

    – Не понимаю, о чем ты. И я уж точно не хочу, чтобы Чико учил меня чему-нибудь, кроме обращения с лошадьми.

    – Врунья.

    Пропустив это мимо ушей, Лиззи сосредоточилась на предстоящем матче.

    – Думаю, если мы посовещаемся, то сможем обсудить тактику…

    – Тогда чего же мы ждем? – вскинулась подруга.

    – Нам нужно составить план игры, – задумчиво пробормотала Лиззи.

    – Например, такой: подмешаем в пищу соперникам наркотики и сделаем так, что их лошади все разом захромают, – предложила Дэнни, а когда Лиззи рассмеялась, добавила: – Прежде чем мы сложим свои головы на этом поле брани, не желаешь все-таки пойти со мной, чтобы взглянуть на списки?


    – «Лиззи Фэйн – капитан команды конюхов», – прочла вслух Дэнни. – И я тоже в составе.

    Лиззи изумилась тому, что выбрана капитаном, но приняла как должное назначение в команду Дэнни.

    – Ну разумеется! Ведь ты – замечательная наездница!

    – Только когда наш надзиратель не смотрит на меня. Клянусь, достаточно ему на меня взглянуть – и я падаю с лошади. Он тебе нравится, не так ли?

    – Чико? – Лиззи пожала плечами. – Нет. Он меня не интересует.

    Дэнни недоверчиво хмыкнула.

    – Ладно, что бы ты о нем ни думала, без тебя нас ждет полный разгром. Ты очень сильна в тактике, так что нам нужно, чтобы ты наметила стратегию игры. Хотя, если говорить за себя, я буду рада, если мы просто переживем эту игру.

    Лиззи решительно покачала головой:

    – Просто уцелеть – мне недостаточно. Я буду удовлетворена, только если мы выиграем.

    – И как мы собираемся победить? Отравить игроков, искалечить лошадей и отменить матч?

    – Верь мне – я что-нибудь придумаю. Кстати, – добавила Лиззи, пробегая глазами список игроков, – ты уже видела, кого выставляют против нас?

    – Дай-ка догадаюсь. – На щеках Дэнни выступил румянец. – Тьяго?

    – Да. И еще некто по имени Лукас вместе с Гэйбом Ортойей, капитаном бразильской команды, которая является действующим чемпионом мира.

    – Отлично, – проворчала Дэнни. – Ну что, сдадимся прямо сейчас?

    – Нет, – задумчиво произнесла Лиззи. – Давай созовем первый сбор нашей команды.


    Игроки-профессионалы играли без седел. Чико даже во время одного из периодов – чаккера – скакал на лошади, сидя задом наперед. Когда чаккер закончился, Лиззи возмутилась: как Чико смеет опекать ее или ее игроков? Они могут разбить наголову его команду и без этих дешевых цирковых трюков с его стороны.

    – Так у вас наконец прорезался голос, сеньорита Фэйн? – поинтересовался он в ответ.

    Лиззи старалась не обращать внимания на пробегавший по телу трепет возбуждения при виде Чико в экипировке игрока в поло. Форма состояла из рубашки поло, обтягивающей его накачанный торс, а также кожаных «наштанников» до самых бедер, надетых поверх джинсов, вытертых добела на самом интересном месте.

    Лиззи вздернула подбородок:

    – Здесь вам не класс, и на игровом поле я не являюсь вашей студенткой, сеньор Фернандес. Мы – капитаны соперничающих команд, и моя команда победит вашу. – «Правда, пока еще не знаю, каким образом», – добавила она мысленно.

    – Как скажешь! – крикнул ей вдогонку Чико, глядя, как она скачет прочь от него в своей безукоризненно чистой белой рубашке поло и выглаженных джинсах.

    Лиззи решила, что, хотя ее команда и проигрывает подчистую, это еще не повод сдаваться. Она предложила честный обмен. В конце следующего чаккера два профессионала заменили двоих членов ее команды, которые отправились к Чико. На замену своих игроков она выбрала Тьяго и добродушного Гэйба Ортойю. Вот теперь их матч можно было назвать настоящей игрой, и борьба продолжалась до последней минуты. Лиззи увела у Чико целых пять передач – ну, или он сделал вид, что упустил их, – и забила пять голов.

    Обе команды сражались отчаянно, в ход шли даже грязные трюки: то и дело кто-нибудь цеплял своим молотком молоток соперника, оттеснял его от мяча, наносил удар по голени. Раздавались крики и ругательства. В общем, это было настоящее поло гаучо.

    Глядя на Чико, выкладывающегося на полную катушку, Лиззи подумала: «Это самый неистовый, самый чувственный вид спорта». Никогда еще она не чувствовала себя настолько полной жизни. Ощущая бурлящий в крови адреналин, она дала пас Дэнни, а затем, завидев несущегося на нее Чико, почему-то – возможно, из-за волнения – повернула не прочь от боровшихся за мяч игроков, а прямо в их сторону. Лиззи умудрилась столкнуться с Тьяго и Гэйбом, вылетела от удара из седла и перелетела через голову своего пони. Она неминуемо попала бы под копыта лошадей, если бы ее талию не обхватила крепкая, словно стальной обруч, рука.

    – Решили заняться акробатикой, мисс Фэйн? Впечатлен. – Горячее дыхание Чико коснулось щеки Лиззи. – С ним все в порядке, – сообщил он, перехватив ее взгляд в сторону пони.

    Да уж, ее лошадь явно чувствовала себя лучше, чем Лиззи, крепко прижатая к твердой груди Чико и еле переводящая дух.

    – Вам нужен свежий пони, а потом вернемся в игру, – произнес он без всякой жалости и чуть ли не бросил ее в седло другого коня. – Честь вашей команды зависит от вас, капитан.

    Краткое прикосновение к мускулистой груди Чико, должно быть, восстановило силы Лиззи – во всяком случае, ей так показалось. Она ответила суровым взглядом.

    Чико только что спас ее жизнь, и нужно будет обязательно отблагодарить его. Вот только как – Лиззи пока не решила.


    – Ну что, готовишься к вечеринке? – спросила Дэнни, входя в их комнату после матча.

    Лиззи лежала с закрытыми глазами на кровати и пыталась успокоиться после игры, а заодно избавиться от острого желания заняться сексом с Чико.

    Подруга, оглядев комнату, не заметила никаких следов сбора на вечеринку.

    – Только не говори мне, что никуда не идешь!

    – Не иду, – ровным голосом ответила Лиззи. Здесь, в их комнате, она чувствовала себя в безопасности. Если переспать с Чико, это может закончиться очень плохо. И вообще, она не заслуживала развлечений после того, как совершила на игровом поле глупейшую ошибку, достойную новичка. Ее пони мог серьезно пораниться.

    – И чем ты собираешься заниматься, пока мы все будем развлекаться?

    Лиззи закрыла рукой лицо:

    – Ничем. А потом схожу проверю, как там лошади.

    – Чико специально нанял несколько людей, чтобы сегодня вечером они взяли это на себя. Так что еще раз хорошенько подумай, Золушка.

    – Мне нужно написать письмо бабушке. – Лиззи недавно звонила экономке Роттингдина, Энни, и та заверила ее, что бабушка хорошо себя чувствует и скоро уже встанет с постели. Лиззи прочла за этими словами подтекст: «Ты ничем тут не поможешь, так что продолжай обучение».

    – Отправь ей электронное письмо – это проще и в два раза быстрее.

    – И в два раза формальнее, – возразила Лиззи.

    – Ты много потеряешь, если не пойдешь на вечеринку.

    – Я так не думаю.

    – Но я очень хочу, чтобы мы вместе отпраздновали сегодняшний матч. Ты ведь капитан, ты не можешь остаться в стороне. А если тебе этих доводов недостаточно, я скажу еще кое-что. У меня до сих пор не было возможности как следует отблагодарить тебя за то, что не дала Чико меня вышвырнуть.

    – Не стоит меня благодарить. Ты достойна того, чтобы тут обучаться. – Сев на постели, Лиззи взлохматила волосы. – И знаешь, ты права. Я должна быть сегодня со своей командой, а не хандрить.

    – Что ты наденешь?

    – Пойду так.

    – В джинсах?!

    В ответ Лиззи пригладила взъерошенные волосы ладонью.

    – Смотри: я даже прическу сделала.

    – Может, накрасишься?

    – Еще не хватало!

    – Ну хотя бы сбрызнись духами!

    Но Лиззи оказалась проворнее подруги. Перепрыгнув через кровать, она ухитрилась увернуться от Дэнни, размахивающей бутылочкой духов.


    Лиззи выглядела потрясающе, и Чико мысленно поблагодарил Дэнни за то, что она привела подругу на вечеринку. Лиззи была сама Мисс Чопорность в своих аккуратных джинсах, сверкающей белизной блузке и чистых кроссовках. Чико уже начал нравиться этот ее бессменный наряд. На Лиззи он смотрелся очень сексуально, и хотелось снова страстно ее поцеловать, послав прошлое к черту.

    Члены ее команды собрались вокруг своего капитана и, поддразнивая, начали обсуждать сегодняшний акробатический трюк на игровом поле. Щеки Лиззи раскраснелись, глаза лучились смехом. Ее поздравляли с тем, что она привела команду к ничьей, но Лиззи скромно умаляла свои заслуги. Это тоже понравилось Чико. До сих пор ему было удобно держаться с ней отчужденно, но им нужно было многое обсудить. Он подождал, пока Тьяго поставит перед Лиззи бокал вина, а затем перешел к действию.

    – Что ты делаешь? – удивилась она, когда Чико, приблизившись, встал между ней и собеседником. – Тьяго как раз спрашивал меня о том, каковы в Великобритании перспективы для игрока в поло.

    – Не сомневаюсь.

    Тьяго глянул искоса на Чико, а тот повернулся к нему спиной и отодвинул от Лиззи бокал с вином.

    – Да что ты делаешь? – повторила она, когда Чико подал знак бармену, и тот забрал этот бокал.

    – Второй раз за сегодня спасаю тебя.

    Зеленые глаза Лиззи блеснули от обиды, нанесенной у всех на глазах.

    – А я думала, это праздник.

    – Это он и есть, – подтвердил Чико. – Так почему же ты не пьешь шампанское?

    Он снова бросил взгляд на бармена, и тот извлек из холодильника бутылку лучшего игристого.

    – Я хочу поговорить с тобой, – объяснил Чико. – Поэтому мы возьмем это с собой, в мой дом.

    – Неужели? – изогнула Лиззи бровь.

    – Да, – категоричным тоном заявил он. – Так и сделаем.

    Глава 6

    – Чико, ну ты и нахал, – ответила Лиззи и повернулась к бармену, чтобы попросить его налить новый бокал вина. – Контролировать все, что находится в твоем поле зрения, хорошо лишь на игровом поле, но сейчас мы не на занятиях, и я сама буду решать, что пить, с кем и где.

    – Не хочешь – не пей мое шампанское. – Чико оперся спиной о барную стойку. – Хочешь еще что-нибудь мне сказать или уже выпустила весь пар?

    У Лиззи был такой вид, словно она сказала далеко не все, что собиралась, но передумала и лишь стиснула зубы. Глядя на нее, Чико решил, что Лиззи нравится ему такой – когда она взвинченная, вся на адреналине, напоминающая взведенную пружину. Последний раз он видел ее в боевом настроении, когда ей было пятнадцать. Но сегодня все было по-другому, потому что Лиззи была возбуждена и не могла этого скрыть.

    – Почему ты улыбаешься? – спросила она.

    – Из-за тебя. – Чико внезапно пришло в голову, что Лиззи испытывает желание вовсе не к нему, а к Тьяго. Стоило немедленно проверить эту версию. – Потанцуем?

    Она удивилась:

    – Ты серьезно?

    – Абсолютно, – прошептал Чико, глядя ей в глаза, и улыбнулся.

    Лиззи резко втянула воздух и, не отводя взгляд, так же тихо ответила:

    – Ни за что.

    – А мне кажется, нам следует потанцевать.

    – Не сомневаюсь, что именно это вам кажется, сеньор Фернандес, однако мой ответ по-прежнему «нет».

    – Но ведь сегодня праздник, мисс Фэйн, – возразил Чико, тоже обращаясь к Лиззи с официальностью, за которой скрывалась легкая насмешка. – Думаю, капитаны соперничавших команд должны станцевать первый танец на этой вечеринке.

    – Такова ваша традиция? Вы всегда танцуете после матчей поло? Представляю, сколько вы могли бы продать билетов, если бы сыграли, а после станцевали с Неро Каракасом.

    Неро был одним из главных соперников Чико на турнирах поло. Лиззи готова была немало заплатить за то, чтобы увидеть, как эти двое танцуют друг с другом.

    – Туше, мисс Фэйн. – Чувственный рот Чико тронула улыбка. – Но после сегодняшнего матча хорошо бы создать новую традицию. – Лицо его и голос стали жесткими. – И ты моя должница.

    – Танец в благодарность за спасение жизни? – переспросила Лиззи, вспомнив происшествие на игровом поле. Она пожала плечами. – Я у тебя в долгу.

    – Нет, за то, что не выгнал Дэнни, – напомнил Чико.

    – Теперь рад, что оставил ее, ведь так? – заметила Лиззи, триумфально улыбнувшись.

    – Дэнни хорошая наездница, – согласился Чико, не отводя глаз.

    – Вот что делает конкуренция, сеньор.

    – Будешь ли ты снова называть меня Чико?

    – Сомневаюсь.

    – Уверен, ты хотела сказать «возможно».

    – Разве? – Лиззи смотрела на него затуманенными глазами.

    – Мне хочется на это надеяться. Но, может, сначала станцуем, а проблему обсудим после?

    – А кто сказал, что я буду с тобой танцевать?

    – Я сказал. – Чувствуя, что терпение уже заканчивается, Чико схватил ее за руку и повел за собой на танцпол.

    – Полагаю, я в долгу перед тобой за то, что ты сделал меня капитаном команды.

    – Тебе обязательно нужно найти повод, чтобы станцевать со мной? – Он рывком привлек ее к себе. – Вообще-то я и не задумывался о том, чтобы получить с тебя долг натурой. Но раз уж ты упомянула, а люди вокруг рады, что мы танцуем вместе, можно попросить тебя улыбнуться?

    Лиззи сжала губы, притворившись, что раздумывает над этим предложением.

    – Хорошо.

    – Какое облегчение для меня! – поддел ее Чико.

    Его ощущения обострились до предела, когда миниатюрное тело Лиззи прижалось к нему. Наверное, она тоже испытывала что-то подобное, потому что Чико ощущал ее дрожь.

    – Все еще улыбаешься, надеюсь? – прошептал он, когда заиграла музыка.

    – На моем лице огромная улыбка, – заверила Лиззи.

    – Только не переборщи, а то никто тебе не поверит.

    – Постараюсь достичь золотой середины.

    – Уж постарайся.

    Чико пытался подтруниванием скрыть свое вожделение. Но понять, что чувствует Лиззи, было непросто. Танцевала она скованно, хотя знойная латиноамериканская музыка, казалось, призывала к плавным, ритмичным движениям, предлагала забыться, расслабиться, думать о сексе…

    Когда первая мелодия отзвучала, Лиззи задумчиво произнесла:

    – Если бы ты не спас меня сегодня…

    – Тебя бы не было здесь сейчас, и мне бы не пришлось с тобой танцевать.

    – Неужели я настолько плохо танцую?

    – Немного чопорно.

    – Я могу потрясающе танцевать.

    «Но для меня не хочешь», – подумал Чико.

    – Спасибо тебе. От всей души.

    – Не благодари. Возможно, на следующем матче ты спасешь меня, – прошептал он на ухо партнерше, чтобы найти предлог вдохнуть аромат ее волос. – Мы все ошибаемся. Поло – опасная игра.

    Судя по выражению глаз Лиззи, ей казалось, что нет ничего опаснее, чем танцевать с ним. Отлично. Так и должно продолжаться.

    Едва музыка снова смолкла, она отстранилась.

    – А теперь, полагаю, я должна поблагодарить тебя еще и за танец? Так я никогда не сумею с тобой расплатиться.

    Чико рассмеялся, пожал плечами и снова привлек Лиззи к себе.

    – Это же вечеринка. Расслабься.

    «С тобой?» – прочел он в ее глазах.

    А затем, к его большому удивлению, она раскрепостилась и начала отплясывать, кружась и весело вскрикивая. Заметив, что Тьяго наблюдает за Лиззи, Чико прижал ее к себе. Проклятие! Все мужчины на этой вечеринке глазели на нее. Лиззи – из тех тихонь, что, отбросив сдержанность, могут поддать жару. Это ему подходит.


    Танцевать с Чико было так здорово! Лучше, наверное, может быть лишь секс с этим мужчиной. Но танец куда безопаснее – чувственные ощущения без неприятных последствий. Это подходило Лиззи больше. Она могла двигаться, как ей угодно, выражать себя через танец так, как ни за что не смогла бы в обычной обстановке. Танец позволял передать свою сексуальность – так Лиззи еще никогда себя не вела. До чего же восхитительно опасно было чувствовать себя тесно прижатой к Чико, каждая часть тела которого словно несла в себе эротический заряд. А больше всего возбуждало то, что рядом с ней, танцующей самозабвенно, Чико сохранял полный контроль над собой. О чем он думал? Неизвестно. Но, как он и предложил, на этот вечер Лиззи решила воспользоваться шансом хорошенько расслабиться.

    Музыка стала жарче, ее танец тоже. Чико смотрел на Лиззи, и она не отводила взгляд. Этот мужчина ей нравится. Он чувственный и очень опытный, живет на полную катушку. Самоконтроль Чико говорит о том, каким восхитительным любовником он может быть.

    Ритм стал еще быстрее, сложнее, вызывая все более непристойные мысли. Единственное, что имело сейчас значение, – это музыка, танец и Чико. Его прикосновение к ее руке и спине. Ладонь Лиззи, целиком утопающая в его ладони. Ощущение безопасности и правильности происходящего, принадлежности этому мужчине, пусть только на время танца. Когда очередная песня подошла к концу, Чико, меняя позу, задел бедром – возможно, случайно – то место, где у Лиззи сильнее всего пульсировало желание. Она негромко ахнула от удовольствия. Чико расслышал и кинул на нее внимательный взгляд. Теперь Лиззи отчаянно хотелось остаться с ним наедине, обнаженной, отдаться на милость его чутких рук. Она уже не могла думать ни о чем другом.

    Заметил ли Чико ее реакцию? Должно быть, да. Ведь когда танцуешь так близко друг к другу, как они, тонко чувствуешь своего партнера. Но, скорее всего, Чико принял это как должное, или ему вообще нет дела до нее.

    Фантазии все дальше уносили Лиззи. Они с Чико казались идеальной парой. Да, он гораздо выше и мощнее, но так легко представить их вместе. Его загорелое тело нависает над ней, его руки так нежны.

    Он бы контролировал ее наслаждение так же, как укрощает своих диких пони. От этой мысли перехватило горло. Оркестр плавно перешел к исполнению другой, более медленной мелодии. Лиззи понимала, что нужно остановиться, поблагодарить Чико за танец и вернуться за свой столик, или выпить коктейль у стойки бара, или разыскать Дэнни. Есть тысяча более безопасных способов времяпровождения, чем оставаться с этим мужчиной.

    Но она решительно отмела все эти варианты. Прочь сомнения сегодня вечером! Чико не спешит ее выпускать из своих объятий, разве не об этом Лиззи всегда мечтала? И теперь, когда реальность превзошла все самые тайные грезы, не будет ли глупостью упустить такую возможность?

    Лиззи представила себя с Чико в постели: оба обнажены, их горячие тела сплетены. Она придвинулась к нему ближе, убеждая себя, что этого требует танец, а на деле не в силах противиться влечению его мускулистого тела, ритмично соприкасающегося с ее собственным. Но тут ее охватило сомнение, заставив вздрогнуть: а что насчет других его женщин? Чико сознательно остается холостяком? Хочет ли он духовной близости с кем-то? Наверное, у него в прошлом есть много таких воспоминаний на эту тему, которыми он не станет делиться.

    Лиззи мысленно пообещала себе, что не будет расспрашивать Чико о его женщинах. Впрочем, он уж точно просто утоляет с ними свой плотский голод и уходит прочь.

    – Так как насчет ранчо Фернандес?

    Его слова, сказанные прозаичным, деловым тоном, вырвали Лиззи из ее фантазий. Она осознала, что музыка уже смолкла, танец закончился. Нужно высвободиться из объятий Чико. Но время словно остановилось.

    Остановилось лишь для нее, а не для Чико. Пока она счастливо цепенела от эротических фантазий в его объятиях, он хладнокровно пытался понять, зачем она приехала на его ранчо.

    Обнаружив, к своему стыду, что уютно прижалась к груди Чико, Лиззи вскинула голову и посмотрела ему в глаза:

    – А почему бы нам не поговорить прямо тут? Для меня было нелегко решиться приехать сюда. Колледж, в котором я учусь, наградил меня грантом для оплаты твоего тренировочного курса – за этим я сюда и явилась. Бабушка одобрила эту поездку. А так как этот грант субсидируется тобой, то, полагаю, ты не одобряешь его выдачу, пока как следует не изучишь получателя.

    – Это за меня делают мои помощники.

    Ну разумеется, так и есть! Ей следовало об этом подумать. Мир, в котором живет Чико, настолько сложнее, изменчивее, чем ее мирок. Нельзя добиться того, что есть у Чико, не контролируя все очень тщательно. У него все запланировано наперед, он не может позволить себе быть беспечным. Слишком многое стоит на кону, чересчур велик риск.

    – Но почему ты выбрала именно мой курс? В твоем колледже есть ведь и другие гранты.

    Конечно, он знал, что Лиззи могла поехать еще куда-нибудь, где так же умело и тщательно выращиваются лошади.

    – Ты – лучший тренер, – честно призналась она. – А я хочу стать лучшей. Я хочу пойти по твоим стопам.

    – Собираешься соперничать со мной? – улыбнулся Чико, и тон его обманчиво смягчился.

    – Да, я хочу начать свой бизнес. Но конкурировать с тобой? – Лиззи рассмеялась. – Не имея стартового капитала в несколько миллионов долларов?

    – Ты очень прямолинейна.

    – По-другому не умею.

    Чико внешне выглядел расслабленным, но Лиззи казалось, что никогда еще он не был так опасен.

    – Должен тебя предупредить: я люблю соревноваться, – прошептал он ей на ухо, когда снова зазвучала музыка.

    Лиззи невольно затрепетала, когда рука Чико легла ей на талию.

    – И мне нравится, когда ты высказываешься откровенно. Для меня очень важно выслушивать всех членов моей команды. Если тебе еще когда-нибудь понадобится помощь…

    Как можно хладнокровно вести беседу, если пальцы Чико совсем рядом с ее ягодицами? Догадывается ли он, как этот танец на нее действует? «Может, он лишь насмехается надо мной, забавляется? – мелькнуло в голове у Лиззи. – Вдруг это все – игра?»


    «Что роднит музыку и секс? – думал Чико. – Наверное, ритм. Музыка – идеальная прелюдия к сексу». Дыхание Лиззи участилось, ее сердце бешено колотилось возле груди Чико. Интересно, о чем она сейчас думает? Кажется, сам воздух вокруг них пропитан сексом. Остальные танцоры сосредоточены друг на друге и, без сомнения, на том, чем неизбежно закончится для них этот вечер. Неужели Лиззи полагает, что и он тоже сегодня просто пожелает ей спокойной ночи?

    Чико прижался губами к ее уху и прошептал:

    – Не сопротивляйся мне.

    – Перестань, – шепнула Лиззи в ответ.

    – Перестать? Конечно, сейчас так и сделаю, если ты этого хочешь.

    Она помотала головой, то ли сдаваясь, то ли стараясь его урезонить, но не отстранилась, а лишь произнесла:

    – Ты ужасный человек!

    – Я рад, что мы наконец друг друга поняли, – парировал он.

    Все мысли Лиззи были лишь о том, как Чико поцеловал ее в офисе и как ей хочется нового поцелуя. Она вспоминала, какое волнение охватило ее, когда Чико прижал ее к стене своим сильным телом, и жаждала большего. Даже эти размышления до крайности возбудили ее, и Лиззи не спешила успокоиться.

    – Еще один танец?

    Она не сразу сообразила, что Чико к ней обращается. Чувственные ощущения пронизывали каждый нерв в теле, потому Лиззи было трудно сосредоточиться, чтобы ответить. Да и что бы она ни сказала, это вряд ли сотрет насмешливую улыбку с лица Чико. Он понимал свою власть над Лиззи. Оставалось надеяться, что он не догадается, как сильно она его хочет. А может, уже догадался? Ведь он, как никто другой, чутко улавливает чужие настроения.

    Чико немного сдвинул руку на ее талии, и Лиззи, тихо застонав, закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Эта ее реакция наверняка все объяснила Чико. Но останавливаться не хотелось, хотя разум подсказывал, что для спасения от самой себя нужно найти повод и покинуть вечеринку. Но нет. Еще рано. Она еще немного побудет здесь.

    Глава 7

    Когда оркестр объявил перерыв, Чико выпустил Лиззи из своих объятий. Она свободна идти куда хочет. У Чико свои методы подчинения: он уговаривает, обучает, соблазняет.

    До чего же Лиззи хотелось быть соблазненной им!

    Все захлопали оркестру. Вот сейчас удобный момент уйти…

    Чико тоже это понял. Взяв Лиззи за руку, он повел ее прочь с танцпола. Его прикосновение было легким, но от этого еще более искусительным. «Мы лишь потанцевали. И на этом – все», – одернула себя Лиззи. Чико выполнил свой долг – потанцевал с капитаном команды соперников, и теперь им пора расстаться. Да. Так и надо сделать. Это будет разумно, безопасно…

    Безопасно?

    Чико вел ее за собой через двор к ранчо. Шум вечеринки остался позади. «Наверное, он хочет поговорить, – решила Лиззи. – Нам так много нужно обсудить. Мы ведь собирались это сделать и сейчас, должно быть, идем в офис».

    Но нет. Они миновали конюшенный комплекс, где располагался офис, и направились к большому дому. Внезапно реальность обрушилась на Лиззи. Неужели Чико собирается с ней переспать, хотя они еще не разобрались с их прошлым?

    – Мы собирались потолковать, – напомнила Лиззи, потянув его назад.

    Ведь он даже понятия не имеет, что произошло за последние двенадцать лет. Роттингдин, который Чико когда-то так любил, разрушается, потому что не хватает денег, чтобы как следует за ним ухаживать. Отец Лиззи – в лечебнице для алкоголиков, а еще никто не знает, когда ее мать соизволит появиться в поместье в очередной раз.

    Посмотрев в непроницаемое лицо Чико, Лиззи разволновалась и забормотала:

    – Когда я овладею твоими методами, я начну небольшой бизнес…

    – Лиззи. – Чико склонился и заглянул ей в глаза. – Сейчас не время говорить об этом. И даже если бы и был подходящий для этого момент, первое, что ты должна уяснить о бизнесе, – нельзя рассказывать о своих планах.

    – И поэтому ты предпочел промолчать о том, что собираешься покинуть Роттингдин. – Ее обвинение повисло в воздухе между ними.

    Чико помрачнел.

    – Я должен был уехать.

    – Из-за моей матери?

    Он посмотрел на Лиззи, словно на сумасшедшую.

    – Из-за твоей матери? Бог мой, нет! Я держался от нее как можно дальше, – сказал он полным презрения голосом и подумал: «Однако это не помешало им обвинить меня в том, что я с ней спал».

    – Тогда почему?

    Чико промолчал в ответ, и Лиззи, фыркнув, повернулась, чтобы уйти.

    Но она не успела сделать ни шагу, потому что Чико схватил ее за руку.

    – Послушай моего совета. Не вороши прошлое. И не играй со мной, – предупредил он, склоняясь к ее лицу.

    – Не играть с тобой? – переспросила Лиззи, убирая его пальцы со своего запястья. – Понятия не имею, о чем ты.

    – Неужели? – Он перегородил ей путь. – Ты то загораешься, то холодна как лед. Что происходит?

    – А то, что двенадцать лет назад ты обещал забрать меня из того ада, в котором я жила, а сам исчез, не сказав ни слова.

    – У меня были на то причины.

    – Думал только о себе?

    – Ты ничего об этом не знаешь, – прорычал он.

    – Разумеется.

    Чико возвышался над Лиззи с грозным видом и был взбешен так же, как и она.

    – Не возражаешь? – Лиззи попыталась его обойти.

    – Возражаю.

    – Я собираюсь пойти лечь спать.

    – Да, – с сарказмом рассмеялся Чико, – постель – это именно то, что тебе сейчас нужно.

    У Лиззи вертелось на языке столько сердитых слов, но она промолчала. Слишком многим она рисковала. Ей было что терять.

    – Я оставил тебя под опекой твоей бабушки, – произнес Чико в спину уходящей собеседнице. – Я прекрасно понимал, как тяжело тебе жилось с твоими родителями из-за их бесконечных вечеринок. Меня убеждали, что твоя бабушка прекрасно о тебе позаботится. Я поддался на уговоры.

    Она остановилась и, не поворачиваясь, резко ответила:

    – Как же тебя легко, оказывается, уговорить! Но мог бы перед отъездом хоть что-нибудь мне сказать.

    – Если бы я задержался для объяснений, это стоило бы мне свободы. Я был молод, не имел ни денег, ни авторитета. Эдуардо и твоя бабушка не оставили мне выбора, решив за меня, что я должен уехать.

    Лиззи покачала головой:

    – Я думала, ты меня понимаешь. Но ты ничего не знал о моей жизни. Так же, как и сейчас ничего не знаешь обо мне!

    – И ты обо мне – тоже!

    Воздух между ними начал раскаляться. Лиззи развернулась, начала было говорить в ответ что-то резкое, чтобы выразить всю боль, испытанную двенадцать лет назад, но запнулась, глядя в горящие глаза Чико. Он протянул руки и привлек ее ближе. Затаив дыхание, она не отрывала от него взгляда. Нет! Чико не посмеет! Или?…

    Медленно и осторожно, дюйм за дюймом, он склонился к ее лицу и коснулся губами ее губ. Почувствовав, как по телу пробежала сладкая дрожь, Лиззи вздохнула, не в силах сопротивляться. Чико придвинулся еще, прижался к ней всем телом и уперся над ее головой рукой в стену. Его губы дразнили Лиззи, почти целуя, пока она не почувствовала себя беспомощной, охваченной желанием, все растущим и наконец окончательно переполнившим ее.

    Лиззи пыталась заставить себя опомниться, но плотский голод, казалось, сосредоточился в одном месте – там, внизу, – и Чико касался ее твердым бедром.

    – Не двигайся! – отчаянно выдохнула она, когда Чико, почувствовав ее сомнение, захотел отстраниться.

    Тихо засмеявшись, он сильнее надавил бедром между ее ног, и Лиззи накрыли мощные ощущения – словно прорвало плотину. Не сдерживаясь, отдавшись удовольствию, она беспомощно содрогалась от сладких конвульсий рядом с Чико, выкрикивая его имя.

    * * *

    Между ними пала последняя преграда. Чико терся щетиной о шею охваченной оргазмом, вздрагивающей Лиззи, умоляющей обнять ее еще крепче. Она бессильно повисла в его руках, ноги ее подкосились. В этой новой, взрослой Лиззи словно смешались беззащитность и вожделение. Кажется, одного оргазма ей будет недостаточно. И действительно, она поднялась на цыпочки, обхватила руками его шею, прижалась к его паху низом живота и поцеловала Чико в губы.

    Он впервые встретил женщину, способную сравняться с ним в силе страсти. Целуя ее, Чико наслаждался ощущением того, как она подчиняется ему и отвечает с пылом, равным его собственному. Это больше всего возбуждало. Казалось, все годы, что они были в разлуке, Лиззи копила свои чувства, и сейчас они разом выплеснулись. Издавая негромкие стоны желания, она все теснее прижималась к Чико, но неожиданно напряглась и ошеломленно отпрянула.

    – Что я делаю? – Удивленно ахнув, Лиззи закрыла рот ладонью, словно пытаясь заглушить свои стоны возбуждения.

    – А что не так? – Чико ослабил объятия. – В чем ты себя ощущаешь виноватой? Ты не сделала ничего плохого. Ты вовсе не такая, как твоя мать. Прежде всего потому, что не скрываешь свои чувства, – прошептал он, поняв, что Лиззи нужно это услышать.

    Она смутилась, а Чико подумал, что, наверное, ее чувства заморозились в тот день, когда он уехал из Шотландии. Как можно винить ее в этом, когда все произошло в такой спешке? Буквально накануне отъезда он подарил Лиззи браслет, сплетенный им из конских волос, на изготовление которого пришлось потратить немало труда. Но уже скоро Чико смотрел через заднее стекло автомобиля на удаляющиеся стены Роттингдин-Хауса.

    – Извини, – прошептала она.

    Он поднял голову и посмотрел Лиззи в лицо:

    – За что ты извиняешься?

    – Я ввела тебя в заблуждение. Позволила тебе думать, что…

    – Что ты этого хочешь?

    Он снова прижал ее к стене, удерживая одной рукой, и, раздвинув коленом бедра Лиззи, второй рукой начал ласкать ее между ног.

    Сперва опешив, Лиззи снова сдалась, с трудом выдавив:

    – Мне это необходимо.

    – Я знаю, – произнес Чико у самых ее губ.

    Он обнимал ее, а она жадно терлась о его руку.

    – И на этот раз тебе нужно нечто большее, – заявил Чико.

    Взгляд Лиззи без слов сказал, что она согласна с этим предложением. Даже через джинсы он чувствовал жар ее тела. И Чико тоже хотел этого – наверстать потерянное ими время.


    Чико так быстро поднимался по лестнице, что Лиззи едва успевала за ним. Со сбившимся от ходьбы и восторга дыханием она взлетела по парадной лестнице, вцепившись в его запястье. На площадке между этажами Чико остановился, а затем подхватил Лиззи на руки. Он понес ее по дому, наполненному ароматами пчелиного воска, цветов и свежеиспеченного хлеба, резко контрастировавшими с мускусным запахом секса, исходящим от него. Лиззи отстраненно подумала, что у Чико красивый дом. Столько лет она мечтала побывать у него в гостях и увидеть, как он живет!

    Когда он остановился перед полированной дверью из красного дерева, Лиззи зажмурилась, словно ребенок, ожидающий сюрприза, и обрадовалась, когда обнаружила, что спальня Чико – именно такая, какой представлялась в воображении. Огромная кровать с подсветкой, застеленная свежим белым бельем, по обеим сторонам от нее – тумбочки со стопками книг. В комнате еще несколько дверей, которые ведут, без сомнения, в ванную, гардеробную и, наверное, в домашний спортзал. Французское окно со ставнями выходит на балкон, откуда доносится еле слышная музыка, играющая на вечеринке.

    – Чего же ты хочешь? – прошептал Чико, поставив Лиззи на ноги.

    – Тебя, – с чувством прошептала она. – Я хочу тебя.

    Они слились в страстном поцелуе. Впившись пальцами в плечи Чико, Лиззи думала лишь о том, как сильно желает, чтобы он разделся, она жаждала почувствовать его – тело к телу. Лиззи рванула рубашку на его груди, и Чико рассмеялся, когда по комнате разлетелись оторванные пуговицы.

    – Дикая кошка! – В ответ он разорвал тонкую блузку Лиззи, отбросил ее в сторону, вслед за ней полетел бюстгальтер.

    – Чисто сработано. Но я еще с тобой не закончила, – в пылу схватки заметила соперница и, схватив Чико за ременную пряжку, упала спиной на кровать, но его руки тоже нащупали пояс джинсов Лиззи.

    – Неужели мне никогда у тебя не выиграть?

    – А ты этого хочешь?

    Не спеша Чико расстегнул ее джинсы и попросил:

    – Приподними бедра.

    Она повиновалась, и Чико спустил с нее штаны. Под плотным слоем денима обнаружились белые кружевные трусики. Отшвырнув джинсы в сторону, он бедром раздвинул ноги Лиззи.

    – Да! – с готовностью выдохнула она. Чико решил подразнить ее ожиданием, но Лиззи с громким возгласом крепко прижалась к его руке, касающейся ее между ног, и, прежде чем Чико смог ее остановить, снова забылась в сильнейшем оргазме.

    – Ты – самая жадная женщина из всех, кого я встречал.

    – Ты меня обвиняешь?

    Теперь Лиззи было не удержать. В ее глазах горел такой же огонь, что и в его взгляде, но в них не было той порочности, что была присуща ее матери. Лиззи просто спешила взять от жизни то, чего жаждала, чего так долго ждала.

    – На тебе все еще слишком много одежды, – пожаловалась она, смеясь, пока Чико ласкал ее гладкую как шелк кожу.

    – А как насчет тебя самой?

    Он отбросил волосы с ее лба, чувствуя, как в душе разгорается давно потухшее пламя. Лиззи всегда умела пронять его – а он уже и позабыл об этом. И Чико всегда нравилось ее поддразнивать. А сейчас он лежал на ней, придавив своим телом, приблизив свои губы к ее губам, и смотрел, как затуманиваются ее глаза. Затем Лиззи зажмурилась и затихла, но Чико понимал, что она вся охвачена желанием. Ее фигурка казалась такой хрупкой по сравнению с его телом. Чико напомнил себе, что нужно быть осторожным, и перенес свой вес на руки, едва касаясь Лиззи. Его сдержанность уже и для него самого начинала казаться пыткой. Звук частого дыхания Лиззи возбудил его до предела. И пожалуй, она права, на нем слишком много надето. Сев на корточки, Чико сорвал с себя остатки рубашки и отбросил прочь.

    – Все равно слишком много одежды, – прошептала Лиззи с улыбкой.

    Скатившись с кровати, он стянул джинсы и повернулся.

    От вида его обнаженного тела у Лиззи перехватило дыхание. Она не могла отвести от Чико глаз, когда он медленно забрался обратно на кровать. Теперь он возвышался над Лиззи, не касаясь ее, и был так близко, что можно было кончиками пальцев исследовать его внушительный торс. Лиззи потянулась к Чико и поцеловала его – нежно, глубоко, легко поглаживая ладонями его руки, плечи, спину, а потом откинула голову назад и закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих ощущениях.

    Она понимала: Чико следит за ее реакцией, и догадывалась, что в его темных глазах таится легкая насмешка. Ну и пусть. Ей все равно! В голове звучало только: «Возьми меня – каким тебе угодно способом». Чико поцеловал ее, и их языки затеяли борьбу за превосходство. Победил он, завел руки Лиззи ей за голову и накрыл ее тело своим. Несколько мгновений Чико смотрел, не отводя глаз, а затем начал покрывать поцелуями ее губы, шею, грудь.

    Лиззи казалось, она не вынесет такого блаженства. Так долго она ждала этого, так давно об этом мечтала!

    – Отбрось все свои комплексы, – негромко произнес Чико ей в губы.

    – А я и не знала, что у меня какие-то из них еще остались.

    Он рассмеялся и, дразня, начал потирать ее сосок пальцами, пока Лиззи не заметалась головой по подушке. Стало трудно дышать, даже говорить. Казалось, Чико знает ее тело лучше ее самой. Никогда еще она не вела себя так раскованно с мужчиной и даже не подозревала, как это может быть замечательно. Но ни с кем, кроме Чико, Лиззи на это бы не решилась. Выгибаясь навстречу ему, она радовалась, что ее вожделеющее тело взяло верх над ее здравым смыслом. А тут еще Чико начал нашептывать ей самые соблазнительные предложения на испанском и на английском языках.

    – Тебе обязательно разговаривать таким сексуальным голосом? – спросила Лиззи.

    Он тихо рассмеялся и пожал массивными плечами:

    – Другого у меня нет…

    – А эти руки… – Поднеся его руку к своим губам, Лиззи поцеловала сперва ладонь, а потом по очереди все пальцы. – Молчи и не прикасайся ко мне, иначе я за себя не ручаюсь.

    – Отлично. Это значит, что мне придется тебя контролировать. – Чико сменил позу, и теперь Лиззи оказалась крепко сжатой в его объятиях. Если она сделает следующий шаг, то полностью подарит Чико свое доверие.

    – Почему ты улыбаешься? – поинтересовался он.

    – Потому что я хочу тебя, – последовал честный ответ.

    Она всегда хотела Чико. Лиззи взяла в руку его член и удивилась тому, насколько тот большой. От первой легкой ласки Чико застонал. Лиззи поразилась, открыв для себя, что имеет такую власть над этим мужчиной. А когда она, переместившись, опустилась на колени и коснулась его члена языком, Чико застонал снова.

    Он вел себя так расслабленно, так легко отзывался на каждую ласку, что Лиззи было несложно понять, что ему нравится. Осмелев, она начала ласкать Чико и языком, и руками одновременно. Он доверился ей, пусть даже только на эту ночь, и это доверие сблизило их. Лиззи так скучала по их духовной близости. В эту минуту ее единственной целью стало подарить этому мужчине как можно больше удовольствия. Она ласкала языком его возбужденную плоть и радовалась, видя, как напрягаются от наслаждения бедра Чико. Не нужно было гадать, нравится ли ему. А потом, запустив пальцы в волосы Лиззи и удерживая ее голову на месте, он начал двигаться медленно и размеренно, пока наконец не процедил сквозь сжатые зубы:

    – Достаточно. Или у меня ничего не останется для тебя.

    Лиззи подняла голову и посмотрела на него:

    – Ты и в самом деле считаешь, что я в это поверю? Может, проверим?

    Жесткая линия губ Чико искривилась в улыбке.

    – Ты к этому не готова.

    – Готова, не сомневайся.

    Обхватив Лиззи, он перевернулся, подмяв ее под себя. Она вздохнула с наслаждением, когда он накрыл ладонями ее груди, поглаживая. Ее соски напряглись, немедленно отозвавшись на ласку. Чико был настоящим мастером соблазнения. Он ласкал Лиззи не торопясь, посмеиваясь над тем, как она извивается под его руками, и лишь еще больше изводя ее сладкой пыткой. Он дразнил Лиззи так же, как она только что дразнила его – довела почти до края, не давая зайти за край. Сейчас Чико отвечал ей тем же. И для него не имело значения, сколько Лиззи извивается и вздыхает в его объятиях. Он сам решит, когда удовлетворить ее желание, в то время как она, Лиззи, рискнула всем ради одной идеальной ночи.

    Глава 8

    Никогда раньше его желание овладеть женщиной не было таким сильным. Ему так хотелось Лиззи, что о прошлом Чико почти позабыл. Ласкать ее было райским удовольствием, а когда он целовал ее, улетучивались все сомнения. Позже они еще вернутся к вопросу, почему она не ответила на его письма, но сейчас важнее всего казалось подарить Лиззи наслаждение, которого она еще никогда не испытывала. Разве можно было думать о чем-то другом, когда она, подаваясь навстречу ему бедрами, смотрела Чико в глаза с тем же плотским голодом, который терзал и его?

    – Сильнее? – спросил он, когда на его чересчур легкую, мимолетную ласку Лиззи ответила разочарованным возгласом.

    – Гораздо сильнее, – потребовала она, теснее прижимаясь к нему. – И не смей больше меня дразнить!

    – Или что? – насмешливо поинтересовался Чико.

    – Или я никогда тебя не прощу.

    Эти слова эхом отозвались в голове Чико, напомнив ему о том, что они с Лиззи не все еще обсудили.

    – Мы ведь не хотим снова возвращаться к обидам? – Чико выдавил улыбку, отгоняя воспоминания.

    – Нет, не хотим, – согласилась Лиззи, развеивая его сомнения.

    Обняв ее, он снова впился в ее губы поцелуем. Чико так долго ждал этого – ничего не должно испортить такой момент.

    Он думал о том, что ему никогда не надоест целовать Лиззи, зарываться пальцами в ее рыжие волосы. Прижимая ее к себе, он глубоко вдыхал ее особый, теплый аромат. Она настолько возбудила его, заставив позабыть об остальном, что Чико не оставалось ничего иного, как открыть ей тайный мир своей чувственности. Углубив поцелуй, он сделал несколько движений языком, имитирующих половой акт, а затем поднял Лиззи и широко развел ее ноги, поддерживая ее под ягодицы. Она ахнула, обхватила ногами Чико за талию и положила голову ему на плечо. Но Лиззи недолго оставалась неподвижной и вскоре заерзала, желая ощутить наконец Чико в себе.

    Он отстранился, отчего она совсем потеряла голову от желания.

    – Сейчас, ну пожалуйста, сейчас, – начала умолять Лиззи охрипшим голосом.

    Чико потерся о нее членом.

    – Ты мучаешь меня? – Голос ее дрожал.

    – Может быть, – признал он. – Что, если так?

    – Жестокий! – воскликнула Лиззи.

    Чико уложил ее на кровать, лег сверху и, когда Лиззи потянулась, чтобы взять дело в свои руки, заявил:

    – Бесстыдница.

    – В твоих устах это прозвучало как величайший комплимент, – шутливо подняла Лиззи одну бровь.

    – Когда речь о тебе, это так и есть. Да, тебе не помешает почувствовать себя раскованно.

    – Хотя бы раз в жизни?

    – Хватит болтать, Лиззи. Не сейчас.

    Он прав: некогда тратить зря время на слова. Она хочет Чико. Это кажется и простым, и сложным одновременно. Потребность снова чувствовать себя близкой к Чико, ощущать его руки, обнимающие ее, была непреодолимой. Так хотелось снова обрести его доверие и самой поверить ему! За те годы, что они провели порознь, Лиззи поняла, что больнее всего, когда ты теряешь доверие. Сомнения разрушительны для души.

    – Эй, где ты? – спросил Чико, прерывая ее размышления.

    – Я с тобой, – прошептала Лиззи, с улыбкой глядя ему в глаза.

    – Если я говорю тебе что-то сделать, ты должна выполнять.

    – Ага, разбежалась! – отозвалась она.

    – Неужели? Может, проверим?

    – Давай! – приняла она вызов.

    Крепко держа Лиззи и не давая ей пошевелиться, Чико начал медленно входить в нее. Ощутив тяжесть его тела и размеры его члена, она восхищенно вскрикнула, и Чико сразу же остановился.

    – Не…

    – Не останавливаться? – нахмурился он. – Но ты дрожишь.

    – Это от нетерпения, – ответила Лиззи, обнимая его за шею и двигая бедрами ему навстречу. – Я хочу тебя.

    – Тогда я буду действовать потихоньку.

    – Это ни к чему, – сказала Лиззи и тут же втянула воздух сквозь зубы, потому что Чико коснулся ее внизу живота, и сразу все остальное стало не важно.

    Накрыв его пальцы своими, Лиззи помогала ему. О, этот мужчина знал, что делает! Лиззи резко подалась вперед и приняла Чико в себя. Когда он вошел глубже, растягивая ее, она резко вдохнула. Но Чико был так терпелив, а его ласки так искусны, что шок от вторжения вскоре сменился наслаждением.

    – Все в порядке?

    – Даже слишком, – заверила она.

    Уткнувшись лицом в его грудь, чтобы Чико не мог видеть слез, блестевших в ее глазах, Лиззи ощущала радость оттого, что она наконец там, где и должна быть, – с Чико. Она так долго этого ждала, и это было так хорошо!

    – Еще! – прошептала она, вцепившись пальцами в его плечи.

    Он начал размеренно двигаться, пока Лиззи не вскрикнула в полный голос, еще сильнее сжимая его плечи:

    – Быстрее, сильнее! – В ней уже поднималась первая волна подкатывающего оргазма.

    – Как пожелаешь, милая, – пообещал Чико по-испански и добавил на английском: – Мне нравится видеть тебя такой.

    «Беспомощной и жаждущей большего?» – подумала Лиззи.

    – Только не останавливайся, пожалуйста, – молила она, поднимая бедра навстречу каждому толчку его бедер.

    – Это единственная просьба, в которой я не могу отказать.

    – Тогда не останавливайся! – воскликнула она и закричала от наступившей разрядки.

    Казалось, тело, словно пробудившееся от спячки, почувствовавшее жажду жизни, никогда не сможет насытиться ласками Чико. Чем больше они занимались любовью, тем больше Лиззи хотела этого мужчину. Но, бросив взгляд в сторону балконной двери, она почувствовала тревогу. Вечеринка сейчас в самом разгаре. Нужно быть там, а не компрометировать себя сексом с собственным боссом.

    – Я еще не закончил, – прошептал Чико, перехватив ее взгляд в сторону балкона.

    Его хриплый голос опять вернул Лиззи в соблазнительный мир, принадлежащий только им двоим. Но даже когда Чико добавил: «Прокатись на мне», и ее охватило, словно пламя, искушение именно так и поступить, в голове у Лиззи все же мелькнула мысль: «Будет ли когда-нибудь в наших отношениях место чувствам, а не только вожделению?»

    – Какая-то проблема? – спросил Чико.

    – Нет, – улыбнулась она, сдаваясь его ласкам, заставившим ее забыть о реальности и снова кончить. – Никак не могу тобой насытиться, – призналась Лиззи, восстановив дыхание.

    – Отлично, – прорычал Чико, закинул ее ноги себе на плечи, подвинул ее на край кровати и глубоко вошел в Лиззи одним ударом.

    Она забыла обо всем. Но когда он снова удовлетворил ее, а затем коснулся ее лба рассеянным поцелуем, Лиззи почувствовала, что ее фантазия окончена. Чико тоже насытился ею, и настало время ему двигаться дальше.

    Словно в подтверждение ее слов, он осторожно отстранился и вскочил с постели.

    – Куда ты? – Лиззи попыталась произнести это ровным тоном, но в ее голосе все равно сквозило сомнение. Она не могла ничего с этим поделать, потому что ощутила опустошение и необъяснимый страх перед будущим.

    Чико остановился перед дверью, ведущей в ванную, и повернулся. На его лице было написано только радушие.

    – Я возвращаюсь на вечеринку, пока меня не потеряли. – Он рассмеялся, словно только сейчас понял, что уже поздно пытаться скрыть свою отлучку, и с кривой улыбкой причесал волосы пальцами. – Все равно я туда пойду.

    – Конечно, – согласилась Лиззи, откидывая назад волосы и стараясь сделать вид, что для нее тоже обычное дело заниматься сексом вот так, походя, посреди вечеринки. Чико ясно дал понять, что воспринял это необычное для нее событие лишь как приятный антракт, часть сегодняшнего развлечения.

    – Я приму душ, – сказал он. – А ты можешь воспользоваться другой ванной комнатой или подожди меня, если хочешь.

    Эти слова прозвучали так обыденно. А она-то думала, что несколько последних часов перевернут ее жизнь! Больше Чико ничего не сказал. Он даже не потрудился надеть халат. К чему? Это его дом, его спальня, здесь его правила. Прекрасный в своей наготе, он направился в ванную, по пути подняв с пола свою одежду. Лиззи внезапно ощутила себя так, словно незваной гостьей заявилась в его спальню.

    Пока Чико отсутствовал, Лиззи внушала себе, что нужно встать, осмыслить произошедшее и оставить его позади. Но она позабыла о своих намерениях при виде вышедшего из ванной Чико. Капли воды блестели на его теле, вокруг бедер было обернуто полотенце, другим полотенцем он вытирал волосы. Лиззи не могла сообразить, как вести себя в этой новой для нее роли временной любовницы.

    – Тебе не обязательно прямо сейчас возвращаться на вечеринку, – повернулся к ней Чико, словно почувствовав ее нерешительность. – Не спеши. Можешь немного вздремнуть, если хочешь.

    Надо же, как он заботлив! Лиззи чуть не рассмеялась с горечью. Остро осознав свою наготу, она потянула на себя простыню, чтобы прикрыться.

    – Думаю, к этому моменту никому уже нет дела до того, кто присутствует на вечеринке, а кто нет, – обронил Чико. – Я спущусь первым, а ты приходи потом. Так будет лучше.

    «Какая предусмотрительность!» – язвительно подумала Лиззи, а вслух сказала:

    – Отлично!

    Он пристально на нее посмотрел, и на мгновение Лиззи показалось, что Чико видит ее насквозь и чувствует сомнение за ее уверенными словами. Но он расслабился и начал одеваться.

    «Что ж, Чико получил что хотел, – подумала Лиззи, – и теперь у него на уме другие планы. А я была дурой, когда решила, что произошедшее только что между нами значит для него больше, чем просто развлечение».

    Она снова села на постели. Нечего тут разлеживаться, жалея себя! Лиззи не собиралась прятаться, словно сделала что-то плохое. И она, и Чико – взрослые люди. Все произошло по обоюдному согласию и принесло им удовольствие.

    Ладно, что было, то было. Вот только почему так больно?

    Выпрыгнув из постели, Лиззи схватила свою одежду, даже не стараясь прикрыться ею, потому что Чико все равно смотрел в другую сторону. Потянувшись за ботинками, он сунул в них ноги. Его джинсы еще были не застегнуты, а торс обнажен, и Лиззи ощутила, как внутри снова поднялась мощная волна желания, но подавила ее. Это говорит ее тело, не разум. К тому же Чико наверняка уже думает о других делах. Их секс был хорош, но он окончен.

    Обнаружив, что нескольких пуговиц на рубашке недостает, Чико кинул на Лиззи бесстрастный взгляд:

    – Ты должна мне рубашку.

    – А с тебя блузка, – парировала она, скрывая за колкостью свое разбитое сердце.

    Да, как Лиззи и предполагала, переспать с Чико будет ошибкой. Сожалела ли она об этом? Нет. Чего бы ей это ни стоило, она скроет от него свои чувства. Ведь она же сама хотела «одну идеальную ночь».

    – Если увидишь Дэнни, передай ей, что со мной все в порядке, ладно?

    Чико поднял бровь, открыл комод, достал чистую рубашку и ответил:

    – Если увижу. – Затем он надел рубашку и молча направился к двери.

    А каких слов от него стоило ждать? «Все было прекрасно, давай повторять такие встречи время от времени»? Она сама добровольно влипла в это, и теперь ей предстоит видеться с Чико каждый день до окончания учебного курса и мириться с последствиями своего поступка. Сейчас трудно было поверить, что, отправляясь в Бразилию, она чувствовала себя такой сильной и решительной. Теперь ее будущее было в опасности.

    И все из-за того, что она проигнорировала предупреждение своей матери о том, что Чико – сволочь.

    Лиззи тогда не поверила в это, как не поверила бы ни во что дурное о своем друге. Но она была такая юная, ей трудно было разобраться, что на самом деле стоит за тем скандалом. В памяти до сих пор были живы воспоминания о том, как бабушка обнимает ее, успокаивая, а мать твердит ужасные вещи про Чико.

    Вряд ли Серена говорила такое из ревности к ней. Она и сейчас еще очень красивая женщина, в то время как Лиззи всегда была и будет рыжей и ничем не примечательной. Но тогда, двенадцать лет назад, ее дружба с молодым бразильским конюхом окончательно поссорила Лиззи с матерью. «Вон тот тип – настоящий источник неприятностей», – говорила Серена, провожая Чико жадным взглядом.

    Эти слова всплыли в памяти Лиззи, вынуждая признать, что мать, возможно, была права: Чико плевать на все и на всех. Должно быть, детство, проведенное в криминальном районе, и смерть брата, застреленного прямо на его глазах, повлияли на Чико, сделали его бесчувственным. Хотя бабушка Лиззи настаивала, что это не так. А еще она утверждала, что Чико очень искренний человек, в нем нет ни капли фальши – он такой, какой есть, но некоторым такая честность не по душе. Вскоре после отъезда Эдуардо и Чико бабушка прогнала родителей Лиззи из Роттингдин-Хауса. Благодаря статьям в газетах Лиззи узнала немало о том, какой образ жизни вели ее отец и мать, а также про их обвинения в адрес Чико. Когда стали известны непристойные подробности вечеринок ее родителей, она превратилась в школе в объект насмешек. Из всех соучеников одна только Дэнни ее не дразнила.

    «Увидимся на вечеринке». Когда Чико, уходя, закрыл с этими словами дверь спальни, на Лиззи нахлынуло испытанное когда-то унижение, но затем она взяла себя в руки. Ей уже не пятнадцать лет, и сейчас у нее есть цель и причина находиться тут, на ранчо Фернандес. Нет резона зря тратить время, злясь на саму себя за то, что попала в такое положение. Взяв свою одежду, Лиззи направилась в душ.


    Когда она снова появилась на вечеринке, Дэнни уже ждала подругу и встретила ее нетерпеливым «Ну?», ожидая новостей. Но Лиззи лишь сжала губы, кинув взгляд на Чико, окруженного игроками в поло и их поклонницами.

    – Давай рассказывай, – потребовала Дэнни.

    Повернувшись спиной к Чико, Лиззи посмотрела ей в глаза:

    – Я облажалась.

    – Ты же не переспала с ним?

    – Переспала.

    – И это было потрясающе. Можешь не рассказывать. Я и в самом деле не хочу знать подробностей. Но ты обсудила с ним прошлое, выяснила все, что собиралась?

    – Нет. Мы не поговорили.

    – Но собираетесь?

    – Не уверена, – честно ответила Лиззи.

    К счастью, Дэнни всегда чувствовала, когда не стоит досаждать расспросами. Они всегда были близкими подругами и поверяли друг другу свои тайны. Но некоторыми вещами просто невозможно поделиться. Лиззи сомневалась, что сможет кому-нибудь рассказать о том, что занималась с Чико Фернандесом любовью, а он с ней – сексом.

    – Не возражаешь, если мы не станем это обсуждать? – спросила она подругу.

    Дэнни посмотрела на нее, а потом молча обняла.

    Глава 9

    Чико никогда не ложился в постель со своими ученицами. Ему нравилось думать, что на это у него хватает благоразумия. Но Лиззи положила конец традиции. Когда дело касалось этой особы, здравый смысл изменял Чико.

    Это же надо! Из всех остальных он переспал именно с Лиззи!

    А впрочем, почему бы и не с ней? Когда-то они были очень близки, хоть он и не притрагивался к ней, слишком юной.

    А не месть ли это?

    Месть? Уж Чико определенно было за что мстить Фэйнам, почти разрушившим его карьеру, когда она только начиналась. Будь Эдуардо другим человеком, он бы просто вышвырнул Чико прочь. Но старику было наплевать на авторитет и влияние так называемых аристократов. Он поверил Чико, а не этим чужестранцам.

    Впрочем, если это месть, то почему он мстит Лиззи?

    Единственный ответ, пришедший ему в голову, был такой: потому что она ему небезразлична. Такого он не испытывал ни к кому уже очень давно.

    Но к черту прошлое! Чико только что заметил, что Тьяго куда-то исчез из компании игроков-профессионалов. На небе сияли луна и звезды, звучала музыка, вокруг все танцевали, а Тьяго, оказывается, разговаривал с Лиззи, танцуя с ней. Проклятие! Извинившись, Чико покинул своих собеседников и пробрался сквозь толпу к своей цели.

    – Не возражаете, если я вмешаюсь? – поинтересовался он.

    Крепче обняв Лиззи, Тьяго смерил его холодным взглядом, а Лиззи поспешила ответить:

    – Я возражаю.

    Храбро сказано, но ее выдали глаза, в которых читалась боль, и Чико знал почему. Он пристально посмотрел на товарища по команде:

    – Тьяго?

    Тому не нужно было повторять дважды.

    Чико схватил Лиззи за руку, когда она тоже собралась уйти прочь.

    – Ты отклоняешь мое приглашение на танец?

    – Да, – ответила она, окидывая его ледяным взглядом.

    – Я знаю, что ты хочешь потанцевать со мной.

    – Неужели? – сердито спросила Лиззи, и на ее щеках вспыхнули красные пятна. Наверное, не будь он ее боссом, а она – его ученицей, Лиззи послала бы его сейчас подальше.

    – Один последний танец, – предложил Чико.

    – Зачем? – вздернула она подбородок.

    – Потому что мы оба этого хотим.

    Пару секунд они смотрели друг на друга не мигая. Затем Лиззи решила доказать Чико, что больше не подпадет под его обаяние, сумеет остаться холодной в его руках. Она обняла его, как того требовал танец, но в ее прикосновении не было ничего интимного. Лиззи напоминала сейчас ледяную фигуру. Она двигалась под музыку, оставаясь равнодушной к страстному латиноамериканскому ритму.

    – Танцуешь, как монашка, – заметил Чико.

    – Ты думаешь? Просто странно осознавать, что я танцую с игроком в поло, который пытается уже второй раз за вечер приставать к одной из своих учениц.

    – Ты не просто одна из моих учениц, Лиззи…

    – …а самая доступная, – сквозь сжатые зубы закончила она за него фразу.

    – Ты знаешь, я вовсе не это хотел сказать.

    Лиззи старалась в танце сохранять между ними дистанцию.

    – Что с тобой не так? – спросил Чико.

    – Ты и в самом деле не понимаешь?

    – Нет. Меньше часа назад ты стонала от удовольствия в моих объятиях.

    – Все ошибаются.

    – В тот момент тебе это не казалось ошибкой. – Она отстранилась. – Куда ты? – Чико снова потянулся к ней.

    – Выпить… Прогуляться… Отдохнуть… Поболтать… Заняться чем угодно, лишь бы оказаться подальше от тебя.

    – Расслабься, – нахмурился он, видя, что глаза Лиззи сверкают гневом. – Мы всего лишь танцуем.

    – Так же, как «всего лишь» занимались сексом там, в твоей спальне? – Она кинула взгляд в сторону дома, а когда Чико крепче обнял ее, потребовала: – Отпусти меня! Наверное, ты думаешь, что твое положение позволяет тебе сперва переспать со мной, а после как ни в чем не бывало вернуться на вечеринку?

    – О чем ты? – Никто раньше не давал Чико такой отповеди.

    – Сначала ты помешал мне выпить с Тьяго, – пояснила Лиззи. – А теперь не дал нам с ним потанцевать.

    – Потому что ты тут со мной.

    – Правда? – Недоверчиво фыркнув, Лиззи покачала головой. – С чего ты так решил?

    – Из-за тебя.

    – Из-за меня? Ты же так поспешно меня там бросил. – Она снова посмотрела в сторону дома.

    – Мне казалось, то, что было в моей спальне, произошло по взаимному согласию. Прости, если я что-то недопонял.

    Чико вовсе не ошибался, но Лиззи злилась на саму себя из-за того, что уступила ему и даже позволила причинить себе душевную боль, потому что все еще мечтала о романтике, в то время как этому мужчине нужен был лишь секс.

    – Лиззи? – Чико коснулся ее щеки.

    «Пришло время решить, что сейчас важнее: несбыточные мечты или достижение цели, ради которой я приехала сюда», – подумала она и сказала:

    – Я совершила ошибку, но больше ее не повторю. Мне всего лишь нужно закончить учебу и уехать домой с дипломом, и для этого мне нужна твоя помощь, но…

    – Бог мой, что ты говоришь? – Чико грозно нахмурился. Оба замерли, прекратив танцевать. – Если ты хоть на минуту подумала, что я отчислил бы тебя в ответ на отказ со мной переспать, то ты меня не только разочаровала, но и оскорбила.

    – В таком случае я прошу прощения. Это не входило в мои намерения.

    – В следующий раз думай, прежде чем такое сказать.

    – А что еще мне остается предполагать, когда твои чувства так изменчивы?

    – И это говорит женщина, которая страстно занималась со мной любовью, а затем отправилась на танцпол с моим другом?

    – Все было не так.

    – Ты не танцевала с Тьяго?

    – Танцевала, но лишь потому, что…

    – Хотела показать мне, что я должен играть по твоим правилам? Я ни по чьим правилам не играю. Либо ты принимаешь меня таким, какой я есть, либо…

    – Либо мне побыть у тебя под рукой, пока ты не подыщешь себе очередную жертву из числа доступных девиц? – У Чико заходили желваки на щеках, но он смолчал в ответ. А Лиззи уже не могла сдержаться: – Переспав с ними, ты их бросаешь, а они продолжают восторженно на тебя смотреть, считая себя счастливицами, потому что попали в поле знаменитого Чико Фернандеса на целых десять секунд…

    – Мое внимание задержалось на тебе куда дольше. И мы оба знаем, что сейчас в тебе говорит обиженная пятнадцатилетняя девчонка, а не женщина, с которой я занимался любовью.

    – Ты со мной не любовью занимался, а сексом.

    – Полагаю, мне лучше знать, что это было.

    – Запомни: я тебе не жертва и не позволю собой распоряжаться, а еще я не одна из тех ушлых особ, которые знают, что к чему…

    – Нет, – невозмутимо ответил Чико. – Ты не такая. Ты – моя подруга детства.

    – Я тоже когда-то считала тебя своим другом…

    – А теперь ты превратилась во взрослую женщину, с которой мне приходится знакомиться заново.

    – Пусть это и так, – согласилась Лиззи, стряхивая руку Чико со своей руки. – Но ты очень изменился. Я тебя не узнаю. Ты так замкнут, не показываешь своих чувств никому, даже мне.

    – Неудивительно, ведь мы с тобой не виделись целых двенадцать лет.

    – Да. Тогда я была ребенком, но теперь я уже не так впечатлительна. Я забыла о прошлом. А ты можешь это сделать?

    – Ты забыла о прошлом? – едко рассмеялся Чико, привлекая ее к себе. – Ты помнишь, как обращались с тобой твои родители, как пренебрегали тобой, забывали о тебе? Неужели ты и в самом деле смогла это забыть?

    Пока он произносил эти слова, музыка плавно перешла в аргентинское танго, исполняемое в честь Неро Каракаса – одного из близких друзей Чико. Лиззи не заметила, как их разговор незаметно превратился в страстный танец.

    Чико уже знал, что Лиззи умеет прекрасно танцевать, если хочет, но теперь, когда она танцевала с ним после жаркого секса, это было потрясающе, электризующе, напомнило о том, как она только что вела себя в постели. Чико внезапно захотелось взять эту женщину прямо здесь, на танцполе. К счастью, музыка смолкла, танец окончился. Когда Лиззи снова вернулась к своему сдержанному поведению, Чико почувствовал облегчение.

    – Отпусти меня, – потребовала она, словно только сейчас осознала, как раскованно танцевала.

    – Не отпущу, – ответил Чико, прижимая ее к себе еще крепче, заметив, что Тьяго шныряет в толпе, и понимая, что тот ищет легкую добычу. – Здесь небезопасно: кругом бродят злые волки.

    – Ты всерьез полагаешь, что рядом с тобой мне ничего не угрожает?! – недоверчиво воскликнула Лиззи.

    – Ты останешься здесь, со мной.

    Оркестр заиграл снова. Чико отпустил свою партнершу, но, как и предполагал, она не ушла, а, вернувшись в его объятия, сердито произнесла:

    – Полагаю, тебе нравится меня мучить.

    Он ухмыльнулся:

    – А я полагаю, тебе нравится со мной танцевать, так к чему притворство?

    Лиззи фыркнула и вскинула бровь.

    – Некоторые считают за большую удачу станцевать со мной, – заявил Чико.

    – А я всего лишь опасаюсь, что ты отдавишь мне ноги.

    – Для этого мы оба слишком хорошо танцуем.

    – Хватит! – предупредила она его приглушенным голосом. – Не смей со мной заигрывать!

    – Или что? – Прижав Лиззи к себе, Чико заглянул в ее глаза.

    – Неужели тебе все равно, что все на нас глазеют?

    – Сомневаюсь, что кому-то до нас есть дело, – возразил он. – А если и так, – прошептал Чико ей на ухо, – то мне плевать.

    Всего несколько месяцев назад Чико и представить себе не мог, что будет так близко общаться с кем-то из Фэйнов, а сейчас Лиззи Фэйн была единственной женщиной, которую он хотел видеть в своей постели.

    Когда музыка смолкла, Чико с раздражением заметил, что Лиззи подзывает знаками ее подруга Дэнни, и проворчал:

    – Что ей нужно?

    – Извини, я должна к ней подойти.

    Они пару секунд смотрели друг другу в глаза, а затем Чико разжал объятия.

    – Я буду остерегаться волков, – пообещала Лиззи.

    «Если не будешь, я и сам присмотрю за тобой», – подумал Чико.


    Когда Лиззи, миновав отсалютовавшего ей бокалом Тьяго, подошла к Дэнни, то по лицу подруги поняла: случилось что-то серьезное.

    – Я ответила на звонок из Шотландии, потому что ты была… э-э-э… немного занята, – сообщила Дэнни.

    – И?… – Лиззи встревожило выражение глаз подруги.

    – Звонила Энни. Она хотела поговорить с тобой, но твой сотовый был отключен.

    Вообще-то не отключен – Лиззи просто не отвечала на звонки, пока находилась в спальне Чико.

    – Твоей бабушке, кажется, стало хуже.

    – О! – Сердце сжалось. Лиззи захотелось вернуться как можно скорее в Шотландию.

    – Это еще не все. Банк за долги отобрал Роттингдин.

    – Что? – Лиззи ухватилась за стойку бара, чтобы устоять на ногах. – Почему Энни не позвонила мне раньше? Бабушка наверняка знала, что так случится с поместьем, и говорила об этом Энни.

    – Твоя бабушка запретила ей рассказывать тебе об этом. Ты куда? Вернись!

    Но Лиззи уже направлялась к выходу, решив отправиться в Шотландию прямо сейчас.

    – Лиззи! – Дэнни догнала ее во дворе. – Не делай никаких глупостей! Лучше бы я тебе ничего не говорила!

    – Ты все равно не смогла бы это скрыть от меня. Нужно действовать. Я не могу сидеть тут, взвалив все проблемы на плечи Энни.

    – Конечно, не можешь. Но не забывай: мы должны доучиться и не можем себе позволить пропустить занятия.

    Дэнни права. Если Лиззи не получит диплом, это будет катастрофой для Роттингдина – она никогда не наладит свой бизнес.

    «Роттингдина больше нет», – мелькнула мысль, а следом другая: «Но я не смирюсь с этим!»

    – Ты ведь не уедешь сейчас, правда? Говорят, ты закончишь курс с самыми лучшими оценками.

    – Это теперь не важно.

    – А должно быть! – Дэнни встала у нее на пути. – Твоя бабушка ждет, что ты получишь диплом. Все равно ты ей ничем не поможешь, даже если приедешь. А еще ты назначена капитаном нашей команды в товарищеском матче с парнями с соседнего ранчо. Как же мы без тебя?

    Лиззи нахмурилась:

    – Не понимаю, о чем ты говоришь.

    – Ты что, не читала объявление о матче? Хотя, наверное, нет. Ведь Чико вывесил его перед самой вечеринкой.

    Она резко втянула воздух. Дэнни права: нельзя подвести своих товарищей.

    – Извини. Просто я в шоке.

    – Еще бы! – согласилась подруга, обнимая Лиззи. – Но возвращение домой ничего не решит – так сказала Энни. А новый матч будет вовсе не ради забавы, как прошлый. Нам придется играть всерьез с лучшими игроками с соседнего ранчо, которые приедут посмотреть, как мы управляемся с нашими пони.

    Это может стать уникальной возможностью для Лиззи рассказать многим людям, связанным с выращиванием лошадей, о Роттингдине, который она все еще надеялась спасти.

    – Я вылечу завтра, а на следующий день уже буду в Шотландии.

    – Но ты пропустишь матч и потеряешь шанс произвести впечатление на игроков и коннозаводчиков. – Лиззи замялась, и Дэнни добавила: – Это, случайно, никак не связано с Чико?

    – Нет, – чересчур поспешно ответила Лиззи. – Это все из-за бабушки и поместья, которым владели многие поколения Фэйнов. Мои родители чуть не потеряли его, а бабушка когда-то спасла Ротттингдин, и теперь я не могу ее подвести. Пришел мой черед действовать.

    Глава 10

    Когда Лиззи подошла к входу в общежитие, на ее плечо легла чья-то рука.

    – Чико! – воскликнула Лиззи, обернувшись и приложив руку к груди. – Ты напугал меня до смерти.

    – Что случилось?

    – Ничего. Отпусти.

    – Не отпущу, пока не скажешь, почему так расстроена. Что тебе сказала Дэнни?

    Лиззи оказалась зажатой, словно в ловушке, между Чико и холодной твердой дверью. Эмоции ее снова зашкалили.

    – Просто отпусти меня!

    – Нет! Сначала расскажи, в чем дело.

    – Моя бабушка больна, а поместье забрали за долги, – выпалила Лиззи. – Теперь доволен?

    – Что? – тихо переспросил Чико.

    Она отстранилась.

    – Не пытайся меня остановить. Я должна уехать.

    – В середине курса?

    – Да. Я не могу тут остаться, пустив все на самотек. Я должна что-то сделать. Неужели ты не понимаешь?

    Лиззи всматривалась в лицо Чико, стараясь прочесть на нем понимание и сострадание. Но тщетно. Оно оставалось непроницаемым.

    – Значит, уезжаешь.

    – Я должна.

    – Я буду по тебе скучать.

    Она не ожидала услышать от него таких слов.

    – Неужели?

    – Конечно. Не хочешь рассказать о своих проблемах подробнее?

    Но Лиззи и сама точно не знала, что происходит в Роттингдине. Ей стало больно от мысли, что, как бы хорошо им с Чико ни было вместе, скорее всего, они больше не увидятся. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и, когда он наклонился к ней, Лиззи отпрянула, прижавшись спиной к двери. Это не остановило Чико. Он схватил Лиззи за волосы, запрокинул ей голову и накрыл ее рот своим. Все мысли на мгновение испарились. Поцелуи этого мужчины были для Лиззи словно наркотик. Но почти сразу ее охватило тоскливое ощущение, что это – их прощание навсегда.

    – Ты позволишь мне тебе помочь? – спросил Чико после поцелуя.

    – Даже не знаю, чем ты можешь быть тут полезен, – призналась Лиззи.

    – Деньги могут многое.

    – Нет, – покачала она головой. – Я должна сама разобраться со своими проблемами.

    – Это может оказаться нелегким делом.

    – Жизнь вообще сложная штука.

    – Будет гораздо легче, если ты позволишь другим тебе помочь.

    – Что ты имеешь в виду?

    – Хочу сказать, что у меня есть люди, которые могли бы вместо тебя приглядеть за всем в Шотландии, а ты бы пока закончила учебу. Не забывай, что без моего диплома у тебя мало шансов преуспеть в бизнесе.

    Лиззи терпеливо его выслушала, а затем решительно ответила:

    – А эти твои люди будут держать за руку мою бабушку на смертном одре? Они объяснят нашим фермерам-арендаторам, почему их вдруг лишили их домов? Нет, Чико. Это могу сделать только я.

    – Прямо сейчас? Глухой ночью?

    – Как можно скорее.

    – И как долго ты будешь отсутствовать?

    – Столько, сколько потребуется. – Она даже не была уверена, вернется ли вообще. Наверное, у нее не останется денег на авиабилет после того, как будут оплачены все необходимые счета.

    – Но у тебя здесь есть обязательства.

    Лиззи посмотрела Чико в глаза. Неужели он ее не понял? А может, уже прикидывает, кто сможет занять ее место на курсе и возглавить команду в ответственном матче?

    – Мне очень не хочется уезжать.

    – Ну так оставайся. Ты – капитан команды. Не покидай своих товарищей в трудный момент и не теряй шанс закончить учебу.

    – Кое-что важнее амбиций, в том числе жизнь моей бабушки.

    Чико придвинулся ближе, уперся кулаком в дверь и заглянул Лиззи в глаза:

    – Твоя бабушка хочет, чтобы ты доучилась, так ведь, Лиззи?

    – Я нужна ей. Семья всегда должна быть на первом месте. Наши арендаторы тоже для меня словно члены семьи, и меня заботит, что с ними будет.

    Чико вспыхнул:

    – Ты говоришь мне о семье?

    – Да, и не боюсь поднимать эту тему. Надеюсь, ты поймешь, что я больше не живу прошлым.

    Покачав головой, Чико поджал губы, не соглашаясь.

    – Я скажу тебе, что я понял. Я понял, что такое семья и как она может разрушить твою судьбу. Почему бы твоим родителям не сделать что-нибудь полезное хоть раз в жизни?

    Лиззи рассмеялась:

    – Не думаю, что они собираются этим заняться. А ты как полагаешь?

    Они оба знали ответ на этот вопрос.

    Чико рассказывал когда-то Лиззи о своем ужасном детстве в трущобах. И вот, пройдя через такое, он оказался втянутым в омерзительные интриги ее близких.

    – Ты был прав, когда говорил о том, что родители пренебрегали мной. Если бы не дружба с Дэнни, вообще не знаю, что со мной было бы. Дома я всегда забивалась подальше от всех в какой-нибудь угол, никому не доверяла. А потом в Роттингдин приехал ты. Наверное, я почувствовала в тебе родственную душу, потому что ты был первый, кому я открылась по-настоящему. Но та девочка, которую ты помнишь, – это уже не я. Я изменилась. Моя бабушка научила меня снова доверять людям и жить не по чужой указке. Я никогда не забуду того, что она для меня сделала.

    – Того, что она сделала для нас двоих.

    – Так ты не забыл?

    – Как я мог? Ведь твоя бабушка и Эдуардо спасли меня. Когда я услышал, в чем твоя мать меня обвиняет, я сперва был ошеломлен, а потом разозлился и почувствовал себя так, словно я опять тот десятилетний пацан с пушкой в кармане, жаждущий мести. Но когда ярость схлынула, я ощутил свое бессилие защититься от обвинений. Уверенный, что ты меня хорошо знаешь и поймешь, что меня оклеветали, я написал тебе письмо. А ты не ответила на него. Вот тогда я и научился скрывать свои чувства.

    – Я не получала никаких писем, – тихо сказала Лиззи.

    – Это все твоя мать, – заявил Чико голосом полным гнева из-за того, что этот поступок привел к потере столь многого: их дружбы, доверия. – Серена уничтожала мои письма, чтобы они до тебя не дошли.

    – Мы не знаем этого наверняка.

    – Это она, – яростно возразил Чико. – Больше некому.

    Лиззи опустила голову, задумалась на минуту, а потом спросила:

    – А разве это имеет значение?

    – Для меня? Конечно! – горячо воскликнул Чико. – В тех письмах я изливал тебе свою душу. – Заметив, как просветлело ее лицо, он добавил: – Ну, душу подростка, но все равно…

    – Ты был прав, когда просил меня заступиться за тебя, – твердо сказала Лиззи. – И я бы обязательно это сделала. Если бы знала. – Теперь она смотрела на него с состраданием, словно тоже ощущая то огромное разочарование, которое он испытал двенадцать лет назад.

    Только подумать, что отняли у нее ее родители! Нет, не только его письма, но и ее невинность ребенка, свободу, наслаждение детством. До сих пор Чико было невыносимо горько думать о том, как легко Лиззи могла стать жертвой развращенности ее родителей. И ему, и Лиззи нужно за многое благодарить ее бабушку.

    – Если ты чуть-чуть подождешь, я полечу в Шотландию вместе с тобой.

    Лиззи удивленно уставилась на него. Неудивительно. Чико и самому было в новинку открыто выражать свои чувства, но известие о плохом самочувствии вдовствующей герцогини его проняло.

    – Я очень благодарен твоей бабушке. Своим успехом я обязан не только Эдуардо, но и ей. Она научила меня, как отличать хороших людей от плохих, и я тоже должен быть рядом с ней в это трудное для нее время.

    – Но разве ты можешь сейчас уехать? Скоро Рождество. А вскоре после Нового года состоится выпускная церемония, на которой ты должен присутствовать, потом товарищеский матч. Но пока все это закончится, может быть уже слишком поздно. Извини, но я не могу тебя ждать. Мне надо ехать прямо сейчас. Можно одолжить у тебя один из джипов?

    Он нахмурился:

    – Зачем?

    – Чтобы добраться до аэропорта.

    – Ты знаешь, насколько далеко он отсюда?

    – Ну, не совсем… Но…

    – Ты полетишь на моем реактивном самолете, – твердо сказал Чико. – Мой пилот доставит тебя прямо в Шотландию.

    Лиззи на мгновение утратила дар речи.

    – Ты уверен?

    – Твоя бабушка однажды очень мне помогла, и я никогда этого не забуду. Ты полетишь на моем самолете. Как скоро ты сможешь собраться?

    – За полчаса, – ответила Лиззи, сообразив, что надо будет еще успеть позвонить отцу и матери, чтобы сообщить, что бабушке стало хуже, а поместье забрал банк.

    – Будь готова к отъезду. Я тебе позвоню.

    – Сегодня ночью?

    – Да.

    У Лиззи пересохло во рту. Как быстро закончился их короткий роман! Но лучше уехать сейчас, пока не привязалась к Чико еще больше.

    * * *

    В общежитии никого не было. Все веселились на вечеринке. Лиззи сначала набрала номер лечебницы, в которой находился отец. Сейчас глухая ночь, но там круглосуточное дежурство, и можно будет оставить сообщение.

    – Не могли бы вы передать, что его мать серьезно больна и дома проблемы? – попросила она медсестру, подошедшую к телефону.

    – Конечно. Ваш отец неплохо себя чувствует и узнает эти новости утром.

    Дав отбой, Лиззи обрадовалась тому, что отец, возможно, сумеет излечиться от алкоголизма. С внезапно заколотившимся сердцем она представила себе, как их семья снова воссоединяется – это было самой заветной мечтой ее бабушки. Вдохновленная этой мыслью, Лиззи позвонила матери на юг Франции, и – вот удача – Серена подняла трубку. Но разговор был очень кратким.

    – Я подумала, тебе следует знать, что бабушка серьезно больна, – осторожно начала Лиззи.

    – Мне-то что с того? – холодно спросила ее мать.

    «Я зря трачу время», – подумала Лиззи.


    Чико узнал последние новости раньше Лиззи. Он был в загоне для лошадей, объезжал нового жеребенка, когда позвонила Мария и сообщила, что получила звонок от Энни, экономки из Роттингдина. Чико передал пони другому гаучо и быстро прикинул в уме: Лиззи, должно быть, еще в воздухе – летит в Шотландию. Она прибудет слишком поздно – ее бабушка уже умерла. Хуже всего то, что тут же вокруг наследства соберется стая шакалов. Лиззи понадобится поддержка… Он должен поехать в Роттингдин в память замечательной пожилой леди, а вовсе не потому, что испытывает какие-то чувства к ее внучке.

    Чико принял душ, оделся и заказал чартерный рейс на частном реактивном самолете – это самый быстрый способ добраться до Шотландии, раз на его лайнере улетела Лиззи. Чико переживал за судьбу огромного поместья, много лет принадлежавшего семейству Фэйн. Он постарается приложить все усилия, чтобы Роттингдин не раскромсали на кусочки и не продали за бесценок.

    Лиззи права: сейчас неподходящее время покидать ранчо, но Чико не мог оставаться в стороне в такой сложной ситуации. Ему было необходимо отправиться в Роттингдин – место, куда он двенадцать лет назад поклялся никогда не возвращаться. Чико объяснил ученикам, что обстоятельства вынуждают его срочно уехать. Он вернется после Нового года, до окончания обучения, а пока занятия будут вести его помощники. Все одобрили его решение.

    – Дэнни побудет ответственной за дисциплину и капитаном команды вместо Лиззи – так что ваша подготовка к матчу не прервется.

    Закончив приготовления, Чико и Мария сели на «Харлей», добрались до взлетно-посадочной площадки для вертолетов. Оттуда они улетели в аэропорт, где их уже ждал самолет на Шотландию.


    Сидя в поезде, идущем из аэропорта, Лиззи набрала номер своей бабушки. Та не подняла трубку. Экономка тоже долго не отвечала, но наконец Лиззи услышала в трубке ее голос и попросила:

    – Не могла бы ты передать бабушке, что я вернулась?

    На другом конце повисло молчание. У Лиззи все внутри сжалось от дурного предчувствия.

    – А разве ты еще не знаешь? – спросила Энни.

    – Не знаю чего?

    – Мне жаль это говорить, но твоя бабушка тихо скончалась несколько часов назад.

    – Умерла? – Это слово показалось таким холодным. Она опоздала! – Мне нужно связаться с родителями, – машинально произнесла Лиззи тихим голосом.

    – Полагаю, ты права, – согласилась Энни…


    – Не собираешься же ты заявиться сюда, ко мне, после похорон? – спросила Серена.

    Этот вопрос так шокировал Лиззи, что она не сразу ответила:

    – Нет, а почему ты спрашиваешь?

    – Где ты теперь будешь жить? – поинтересовалась ее мать голосом полным подозрения.

    – Полагаю, в Роттингдине.

    – Пока тебя не выгонят оттуда кредиторы?

    – Ну да… Наверное. – Лиззи еще не думала о том, что ждет ее впереди.

    – Не вздумай приехать сюда и испохабить мне жизнь. От тебя можно такого ожидать. Вечно ты все мне портишь…

    – Извини… – пробормотала Лиззи, озадаченная такими словами.

    – Ты знаешь, сколько Паоло лет? – «Наверное, это ее новый дружок», – догадалась Лиззи. Серена нетерпеливо продолжала: – Да ладно, наверняка ты в курсе. Обо мне много пишут в прессе. Еще не хватало, чтобы внезапно рядом со мной появилась дочь твоего возраста! Ты меня понимаешь, Елизавета?

    – Извини, что побеспокоила тебя.

    – Уверена, адвокаты этой старой карги свяжутся со мной, если она мне что-нибудь отписала в наследство. – С этими словами Серена бросила трубку.

    Голос отца был полон сочувствия и заботы.

    – Мы ведь оба знали, что это вот-вот случится.

    «Но от этого не легче», – подумала Лиззи.

    – Скажи, чем я могу тебе помочь, – предложил отец.

    – Может, с организацией похорон? – неуверенно предложила Лиззи.

    Он рассмеялся:

    – Тут ты справишься куда лучше, чем я. Разумеется, я приеду, чтобы проводить в последний путь нашу старушку. А потом обязательно поприсутствую на вскрытии завещания. Если адвокаты свяжутся с тобой раньше, чем со мной, дай мне знать. А то твоя бабка была непредсказуемой женщиной. Кто знает, что у нее было на уме. Просто сделай, как я сказал, хорошо?

    – Конечно, – ответила Лиззи, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Выходит, отец надеется унаследовать то, что останется после кредиторов? Если у него это получится, то не успеет Лиззи взять заем, чтобы спасти имущество, оставшееся после торгов, как отец все пропьет. А ведь по пути домой она размышляла о том, как можно заинтересовать Общество по охране исторических памятников Шотландии, чтобы оно выкупило и реставрировало поместье.

    – И еще хочу кое-что сказать тебе, Лиззи. Не подпускай к Роттингдину того парня, Чико. Он всегда был мерзавцем. От него можно ожидать чего угодно. Как только он узнает, что твоя бабушка умерла, начнет за тобой охотиться. У него нет совести.

    У Чико нет совести? Да ведь это не он, а ее отец разглагольствует сейчас о завещании, хотя его мать еще даже не успели предать земле, а его жену интересует новый любовник-юнец, а не поместье, из которого она уже и так выжала все, что могла.

    На экране сотового Лиззи высветился параллельный входящий звонок. Сердце екнуло – это Чико.

    – Не забудь, что этот человек похитил у меня нечто бесценное… – продолжал наставлять ее отец.

    – Ты имеешь в виду твоих лошадей?

    – Нет. Я говорю о твоей матери. Чико Фернандес украл ее у меня.

    Поджав губы, Лиззи с сомнением покачала головой. Но все же она ни в чем не будет уверена до конца, пока не услышит все подробности от самого Чико. Хотя сейчас это невозможно: ведь их разделяет полмира.

    Глава 11

    Теперь Лиззи поняла, почему много лет назад люди так легко поверили в то, что между Чико и Сереной что-то было. Возьмите красивую и скучающую светскую львицу с нежеланной дочерью на руках и мужем гораздо старше себя, добавьте чертовски привлекательного латиноамериканского грума – и вот уже летят искры…

    Сойдя с поезда в деревне Роттингдин, Лиззи первым делом направилась в сторожку, чтобы взять ключи от господского дома. Чико снова звонил, но она не ответила, чувствуя, что сейчас не в силах с ним разговаривать. Все мысли только о бабушке – остальное подождет.

    – Лиззи! Ты вернулась! Входи! – Хэмиш, муж Энни, служащий у Фэйнов егерем, гостеприимно распахнул дверь.

    Лиззи шагнула с мороза в тепло коттеджа, словно в объятия. В очаге жарко горел огонь, на кожаные диваны были накинуты теплые шерстяные пледы, по комнате плыл аромат пекущихся булочек.

    – Так замечательно снова видеть вас обоих! – воскликнула Лиззи.

    Радостно обняв ее и почувствовав напряжение гостьи, Энни предложила:

    – Не хочешь выпить с нами хотя бы чашечку чаю?

    – Спасибо, но мне еще так много нужно сделать, а сейчас я собираюсь отпереть дом.

    – Смерть твоей бабушки нас сильно опечалила, – негромко сказал Хэмиш.

    Лиззи подметила, что он не спросил, какое будущее ждет их с Энни. Сжав в кулаке полученные ключи, Лиззи напомнила себе, что судьба всех жителей деревни зависит от нее. Нельзя опускать руки, нужно бороться.

    – Я вернулась навсегда, – сказала она, – и как-нибудь разберусь со всеми проблемами.

    – Мы беспокоимся за тебя, Лиззи, – произнес Хэмиш со своим шотландским акцентом. – Пожалуйста, если тебе понадобится помощь, не будь слишком гордой, чтобы о ней попросить.

    – Хорошо.

    Торопливо шагая к дому под порывами ледяного ветра, Лиззи размышляла о том, что для спасения поместья одной только решимости мало. У нее нет денег, работы и даже диплома, на который она рассчитывала.

    Кинув взгляд на экран сотового, Лиззи увидела, что Чико звонил еще раз. Наверное, узнал о смерти ее бабушки и хочет выразить соболезнования. Спасибо ему, конечно, за это. Но Чико принадлежит к той части ее жизни, которую Лиззи оставила за спиной. Теперь придется полагаться только на собственные силы.


    Рейс на Шотландию задержали из-за погодных условий. Чико от нетерпения не находил себе места, но поделать ничего не мог. Погода – это единственное, что неподвластно его контролю.

    Вторые сутки он сидел в аэропорту, ожидая, когда стихнет снежная буря. У него было много времени поразмышлять, и сейчас он корил себя за то, что не был более откровенен с Лиззи. Почему он не поговорил с ней по душам, когда она стояла перед ним? И почему она не отвечает на его звонки?

    Чико пришел к выводу, что ему нужно контролировать свои страсти: гасить гнев, сдерживать вожделение.

    Чико Фернандес советует сам себе? Ну и ну! Во что превратилась его жизнь?

    Но он мог сейчас думать только о Лиззи, беспокоился за нее. Ведь она потеряла любимую бабушку и сейчас будет жить совсем одна в своем огромном доме. Так не должно быть. Чико пытался убедить себя, что с тем же пылом бросился бы на помощь любому из своих учеников. Но это не объясняло, откуда тогда такое сильное отчаяние в душе из-за отказа Лиззи отвечать на его звонки. Это вызвало у Чико воспоминания о том, как он когда-то не получил ответа на свои письма. Но теперь он знал, что до Лиззи они не дошли. Интересно, ее родители тоже вернулись в Роттингдин и снова причиняют ей проблемы? Необходимо это выяснить. Сейчас, после смерти бабушки, Лиззи особенно уязвима.


    Все оказалось хуже, чем она ожидала, подумала Лиззи, включив свет. Впрочем, нужно радоваться тому, что хотя бы не отключили электричество. Она ступила в холл и, пройдя по мозаичному полу, остановилась посреди ковра под свисающим с потолка старинным канделябром, оглядывая дом, где прошло ее детство. Когда сюда двенадцать лет назад переехала бабушка, комнаты наполнились суетой и смехом, а теперь тут было тихо и пусто – словно старый дом ожидал кого-то, кто снова вдохнет в него жизнь. Лиззи удивилась: и как она раньше не замечала, какое все здесь ветхое. Наверное, раньше деятельная натура бабушки творила настоящие чудеса. Благодаря ей было не важно, что ковер изрядно вытерт, а портьеры выцвели, потому что дом наполняло счастье. А теперь тут только Лиззи и пауки.

    Нужно что-то с этим сделать. Поставив сумки на пол, Лиззи направилась на кухню, но тут кто-то постучал во входную дверь. Сердце подпрыгнуло от волнения, и пришлось себе напомнить, что Чико не мог бы так быстро тут оказаться. Да и с чего вообще ему сюда приезжать?

    Это пришла Энни. Лиззи никогда еще не была так рада ее видеть.

    – Я собираюсь снять со всей мебели чехлы, повоевать с пауками на чердаке и украсить дом к Рождеству, – объяснила она экономке и про себя решила, что устроит рождественскую вечеринку. Этот дом еще не умер. Его обитатели запомнятся вовсе не как унылые трусы, они покинут свое родовое гнездо в сиянии славы – в память о вдовой герцогине.

    – Вечеринка? – Энни поджала губы, и сперва Лиззи показалось, что она против. Да и как можно одобрить сумасшедшую идею устроить праздник, когда на это совсем нет денег? Но в ответ прозвучало: – Это замечательная мысль! Твоей бабушке она бы уж точно понравилась. Пойдем приступим к работе. – Экономка повела хозяйку в комнату, где хранились щетки и швабры, чтобы выбрать оружие для борьбы с пауками.

    Закончив уборку, уставшие Лиззи и Энни сели на кухне пить чай.

    – Даже если нас отсюда выселят, деревня надолго запомнит наш праздник, – с довольной улыбкой заявила Лиззи, оглядываясь. Все вокруг сияло чистотой и пахло свежестью. Но тут реальность напомнила о себе, и лицо Лиззи грустно вытянулось. – Какая жалость, что у меня нет денег на то, чтобы сделать эту рождественскую вечеринку особенной!

    – Твою бабушку здесь все очень любили, – нежно сказала Энни. – Если в Роттингдине и должно произойти чудо, то лучшего времени для этого, чем Рождество, не найти.

    Лиззи печально вздохнула. Как бы ей хотелось верить в чудеса! Однако их не бывает. Впрочем, она оставила свои мысли при себе, чтобы не обижать Энни.


    Но одно маленькое чудо все же случилось: когда Лиззи искала на чердаке хранившиеся там рождественские украшения, она случайно обнаружила браслет из конских волос, который когда-то сплел для нее Чико. Сейчас она задумчиво вертела его на своем запястье. Надо бы выбросить эту находку, но почему-то вспомнилось, сколько времени потратил ее друг на изготовление этого подарка. И все для того, чтобы Лиззи его никогда не забывала. «Как будто Чико можно позабыть», – прошептала она, грустно улыбнувшись.

    Сожалея о том, как все в жизни повернулось, Лиззи сняла браслет и сунула его в карман джинсов, намереваясь позже выбросить, и начала спускаться с чердака. Она прошла уже половину лестницы, когда во входную дверь опять постучали.

    Сердце снова перевернулось в груди и рухнуло в пятки. Ну когда уже она осознает, что Чико – в Бразилии и в Шотландию приезжать не собирается?

    Лиззи услышала, как Энни открыла входную дверь и сразу начала отдавать какие-то приказы – значит, это был кто-то из местных.

    Спустившись на первый этаж, Лиззи стала свидетелем второго чуда: подручные егеря принесли в дом высокую сосну и начали устанавливать ее в холле. Один из пришедших, широко улыбаясь, сообщил:

    – Мы и лампочки поможем повесить.

    – И украшения, – напомнила Энни. – А после я налью вам по чашечке чаю и угощу свежеиспеченным пирогом – с разрешения мисс Лиззи.

    – Разумеется, – разулыбалась хозяйка, думая, что такими темпами она скоро и вправду поверит в чудеса.

    Потом в дверь постучал местный фермер, который принес индейку, ветчину и корзинку яиц.

    – Боюсь, я не смогу вам заплатить, – смущенно призналась Лиззи.

    – Пожалуйста, не обижайте меня, – возразил он мягко. – Это мой рождественский подарок для вас и всех, кто работает в доме.

    А Лиззи в ответ пригласила его на предстоящую вечеринку.

    Затем случилось самое большое чудо: Энни вспомнила кое-что.

    – Хэмиш уже рассказал тебе о новых пони?

    Лиззи нахмурилась:

    – Нет. О каких новых пони?

    – Друг твоей бабушки, коннозаводчик, в благодарность за какую-то услугу подарил ей этих лошадей. Она готовила для тебя сюрприз. Их держат на дальнем выгоне. Хэмиш за ними присматривает.

    Лиззи тут же начала перебирать в уме, какие возможности это ей даст. Может, Роттингдин все-таки сможет выжить?

    – Выше голову, мисс Лиззи, не унывайте, – сказал ей, уходя, фермер. И действительно, настроение поднялось – да и как могло быть по-другому, когда чудеса так и сыпались одно за другим?

    Подарки все прибывали: подручный пекаря вручил Лиззи огромную корзину хлеба и пирожных, а местная цветочница принесла несколько букетов и объяснила:

    – Это осталось от большого рождественского заказа. Если вы их не возьмете, они все равно завянут.

    – Вы уверены? – На взгляд Лиззи, цветы были абсолютно свежими.

    – Уверена, – улыбнулась пожилая женщина. – Ваша бабушка была моей хорошей подругой.

    А потом лесничий привез целый воз дров со словами:

    – Зачем же добру пропадать? А такой большой дом, как ваш, нелегко обогреть.

    – Это точно, – согласилась Лиззи, впервые почувствовав, что ее с этими добрыми людьми связывают те же узы, что связывали их с ее бабушкой. Вместе многого можно добиться.

    – Твою бабушку здесь все любили, – подтвердила Энни. – Она постоянно творила добро, и жители деревни хотят отплатить теперь за него.

    Весь день то и дело заходил кто-нибудь из местных бакалейщиков, приносил что-нибудь из своих товаров в качестве подарка.

    – Какая жалость, что в следующем году этого дома, возможно, уже не будет, – заметила Энни, когда за последним из дарителей закрылась дверь.

    – Что значит «дома уже не будет»?! – воскликнула Лиззи.

    – Ходят слухи, что на поместье имеет виды застройщик. Если оно ему достанется, то на этом месте вырастет жилой микрорайон с торговым центром.

    – Этот застройщик снесет Роттингдин-Хаус?! – в ужасе вскричала Лиззи.

    – Кажется, у твоей бабушки так и не дошли руки похлопотать, чтобы Роттингдин внесли в список защищаемых законом исторических памятников, – объяснила Энни. – А потом она заболела…

    – Если какой-то там застройщик считает, что может творить, что хочет, то он проклянет тот день, когда решил снести Роттингдин. Я подам на него в суд, буду тянуть время, пока…

    «А что „пока“? – горько подумала Лиззи. – Пока я не выиграю в лотерею, что ли?»

    Она вздохнула, понимая, что ее слова – не более чем пустая угроза. У нее нет денег даже на автобусный билет до города, не говоря о том, чтобы нанять адвокатов. Но она должна что-то предпринять, дать какую-то надежду людям, судьбы которых связаны с Роттингдином.

    – Я собираюсь принять этот бой, Энни, – сказала Лиззи экономке. – Мы все готовы объединить наши усилия, так что сдаваться еще рано.

    – Я в тебя верю, – твердо сказала Энни. – Думаю, нынешнее Рождество будет счастливым. Вот и опять кто-то стучится в дверь. Кто бы это мог быть в такое время?…

    Мысли Лиззи заметались, словно белки, сердце бешено застучало. Пора перестать думать каждый раз, что это Чико.

    Но в дверях стоял ее отец, а рядом с ним Серена.

    – Сюрприз!

    Лиззи удивленно ахнула. Ну надо же было такому случиться! А ведь казалось, все шло просто замечательно! Так она и знала, что нельзя верить в чудеса. Ее отец часто говаривал, что в противовес всему хорошему в жизни всегда найдется столько же плохого.

    Но до чего странно видеть, что отец и Серена действуют заодно. Объединить их мог только запах денег.

    Лиззи не знала точно, имеет ли какие-то законные права на то, чтобы защищать имущество покойной бабушки, но насторожилась, когда ее родители начали шнырять по холлу, все рассматривая и ощупывая. Ее тревогу усилило выглядывающее из кармана отца горлышко бутылки виски.

    – Входите, – запоздало пригласила Лиззи и вяло добавила: – Добро пожаловать.

    Отец и мать не обращали на нее внимания. Серена, не теряя зря времени, уже прикидывала стоимость вещей.

    – Это работа знаменитого Стаббса? – спросила она, указывая на картину с изображением лошади, а затем повернулась к другой позолоченной раме: – А это полотно кисти Ван Дейка?

    Все еще словно не замечая присутствия Лиззи, отец ответил:

    – Это всего лишь подражание ему, однако тоже стоит каких-то денег. Нужно унести это все отсюда прямо сейчас.

    Он протянул трясущуюся руку, чтобы снять картину со стены, но Лиззи торопливо приблизилась и заявила:

    – Погодите! Все имущество описано и находится в ведении финансового управляющего, назначенного по делу о банкротстве. Мы не можем ничего отсюда брать! Это будет равноценно краже.

    – У самих себя? – вспылила Серена, окидывая Лиззи надменным взглядом, и предупредила: – Не становись на нашем пути. Мы знаем, что делаем. И мы справимся быстрее, если ты не будешь нам мешать.

    Лицо Энни из розового сделалось пепельно-серым. Она всегда боялась Серену. Лиззи заслонила собой экономку, продолжая терпеливо разъяснять:

    – Я не позволю вам красть у самих себя. Все имущество должно быть продано в счет уплаты долгов. Финансовый управляющий может позволить нам забрать кое-какие из наших личных вещей, но, пока такого разрешения не дано, мы должны оставить тут все, как есть.

    – А это и есть мои личные вещи, – повел вокруг себя рукой лорд Фэйн, пошатнувшись при этом.

    – Разумеется, это так, дорогой, – проворковала Серена. – Ты ведь среди них вырос.

    «Она сказала „дорогой“? Так вот кто подначил отца!» – подумала Лиззи и возразила:

    – Но ты-то среди них не выросла, так что держи свои руки подальше от этих вещей.

    Заметив, что мать сунула в карман дорогое старинное пресс-папье, Лиззи подошла к ней и заставила вернуть его обратно на полку.

    Схватив дочь за плечи, Серена грубо оттолкнула ее со своего пути и сердито воскликнула:

    – Никто не помешает нам забрать нашу собственность!

    – А вот тут вы не правы, – раздалось от входной двери.

    Глава 12

    – Чико! – резко выдохнула Лиззи.

    – Я так и знал, что застану вас здесь… Серена… Реджинальд… – негромко произнес он, и от угрозы, прозвучавшей в его голосе, по спине Лиззи пробежали мурашки.

    Чико снял шарф, закрыл за собой дверь и, не сводя с родителей Лиззи пристального взгляда, заметил:

    – Вы теряете осторожность. Нельзя забывать запираться, когда входите в дом, но, как я понимаю, вы были слишком заняты тем, что его грабили.

    – Убирайся! – взвизгнула Серена, прячась за спину мужа.

    – Я уйду тогда, когда сам решу это сделать. Но раз уж мы все собрались вместе, думаю, это идеальный момент для того, чтобы разобраться со старыми обидами и отделить правду от лжи.

    – Лжец – это ты! – крикнула Серена.

    – Я еще не сказал ни слова, – заметил Чико. – Но это так похоже на тебя: ты всегда обвиняла меня во всем. И что же такого я сделал тебе, Серена, не напомнишь нам?

    – Да как ты посмел задать такой вопрос при моей дочери? Поди сюда, Лиззи. Иди к мамочке. Я тебя защищу.

    – Я так не думаю! – воскликнула Лиззи. – Я предпочитаю сама составить свое мнение, непредвзятое. Так как двенадцать лет назад я была почти ребенком, на которого не обращали внимания, мне будет интересно послушать, что у вас есть сказать.

    Серена скинула с плеч шубу, под которой оказалось платье с низким вырезом, облегавшее фигуру, как вторая кожа. Чико чуть не рассмеялся вслух. В этом вся Серена – никогда не упускает шанса кого-нибудь соблазнить. Должно быть, она решила: кто знает, какая возможность предоставится на похоронах. Чико старался держаться подальше от этой женщины, но она, осмелев и перестав прятаться за своего нетвердо стоящего на ногах супруга, начала кружить вокруг гостя. Чико подумал, что неплохо бы бросить Серену в озеро, чтобы охладить ее пыл, так ведь она непременно пойдет ко дну, учитывая, сколько дорогих побрякушек на себя нацепила.

    К его удивлению, первым нарушил затянувшееся общее молчание Реджинальд. Он расправил плечи и медленно произнес:

    – Тебе тут не место, мальчишка. Сейчас время семейной скорби. Будь у тебя хоть немного порядочности, ты бы это понял и удалился.

    – Так, значит, вы тут вовсе не для того, чтобы обчистить этот дом до нитки? – ровным тоном поинтересовался Чико.

    Серена взорвалась:

    – Да как ты смеешь? – Она подошла и встала напротив Чико, наклонив голову и глядя исподлобья, словно рассерженный бык. – Ты всего лишь мальчишка-оборванец из трущоб.

    Чико чуть не рассмеялся. Ну что можно ответить на такое обвинение? Во-первых, вряд ли его можно назвать мальчишкой – ведь он тут возвышается над всеми на целую голову. А во-вторых, даже суммы, которую он тратит на мелкие расходы, хватит, чтобы купить десять Роттингдинов.

    – Ты не находишь, что это вульгарно – обсуждать в такую минуту сословные различия?

    – Обсуждать такое уместно всегда! – возразила Серена, гордо выпрямившись, и добавила: – Я вижу, ты не отрицаешь мои слова?

    – А почему я должен это делать, если я горжусь своим происхождением? Я никогда не скрывал, откуда я родом. И теперь я помогаю другим мальчишкам-оборванцам из трущоб.

    Видя, что угрозы и оскорбления на Чико не действуют, Серена решила сменить тактику и плаксивым голосом произнесла:

    – Так же, как помог мне?

    – Раз уж ты сама заговорила об этом… Я действительно когда-то испытывал к тебе жалость, но лишь до момента, когда узнал, какова твоя натура и что тебе нужно.

    – «Что мне нужно»? Потрудись объясниться, – надменно произнесла Серена, надеясь, что Чико не заговорит о ее сексуальных домогательствах в присутствии дочери.

    Так и случилось. Чико, глядя на Лиззи, пояснил:

    – Твоя мать утаила от тебя мои письма, потому что была очень зла на меня. Ведь я не влюбился в нее, как она ожидала. Мне в те дни так было необходимо твое заступничество!

    – И я бы обязательно тебе помогла, – горячо ответила Лиззи и, повернувшись к матери, добавила: – Я не отвечала на эти письма, потому что ты их перехватывала.

    – Я защищала тебя, моя дорогая!

    – От этого ужасного человека? – Лиззи обратила на Чико взгляд, в котором читалась мольба о прощении.

    Зато ее родители теперь отводили глаза. И неудивительно: ведь их наконец вывели на чистую воду.

    – Ты пыталась соблазном завлечь меня в свой порочный мир, Серена. А когда я отказался иметь с тобой дело, возвела на меня ложное обвинение.

    Когда мать Лиззи в ответ с деланым удивлением вскинула голову, Чико подумал, что она выбрала не ту стезю: этой женщине следовало податься в актрисы.

    – Не знаю, о чем ты говоришь, – запротестовала она, приложив руку к груди, словно собираясь упасть в обморок.

    – Серена! – воскликнул лорд Фэйн. – Нет смысла лгать об этом сейчас. Нам нужно, чтобы он убрался отсюда. И если для этого нужно всего лишь извиниться перед ним, сделай это, пожалуйста.

    – Прошу, сделай это, – тихо добавила Лиззи, желая, чтобы эта сцена поскорее закончилась и родители убрались прочь из Роттингдина.

    Отец посмотрел на нее с широкой улыбкой, не сомневаясь, что дочь снова на его стороне, но Чико понял, что Лиззи просто хочет наконец раскрыть их обман.

    – Ну ладно. Я солгала! – сердито воскликнула Серена, словно во всем были виноваты все, кроме нее. – Но кто-то же должен был ответить за те слухи, что гуляли по деревне, – и уж точно не я!

    – Так я стал для тебя козлом отпущения? – ровным голосом спросил Чико.

    – А почему бы не ты?

    – Итак, подведем итог, – обратился Чико к Серене, глядя на Лиззи. – Я никогда к тебе не прикасался, никогда ни к чему не принуждал и никогда не участвовал в твоих играх. Так?

    – Можно подумать, я бы позволила это тебе, оборванцу, – фыркнула Серена. – Ты рехнулся?

    – Нет. Я в своем уме, – заверил ее Чико. – Но в то время ты не была настолько привередливой.

    – Ты был юным и аппетитным, – небрежным тоном заявила мать Лиззи. Даже Реджинальда эти слова изумили, а Серена продолжала: – Ты добился, чего хотел. Надеюсь, тебе полегчало. Я желаю, чтобы теперь ты убрался отсюда.

    Чико бросил взгляд на побледневшее лицо Лиззи:

    – А ты хочешь, чтобы я ушел?

    Неожиданно твердым голосом она ответила:

    – Я хочу, чтобы ушли отец и Серена. Хотя бы потому, – обратилась она к ним, – что вас нельзя оставлять здесь без присмотра. Вам нельзя доверять. А мне необходимо приготовить все для завтрашних поминок.

    Лорд Фэйн не нашел что на это возразить.

    Серена, направляясь к выходу, заявила:

    – Мы вернемся, когда будут вскрывать завещание.

    «В этом можно не сомневаться», – подумал Чико и повернулся к Лиззи.

    – Я оставлю вас одних, – тактично сказала экономка.

    – Извини, Энни. – Едва за отцом и матерью закрылась дверь, Лиззи словно ожила. – Позволь представить тебе Чико. Может, ты помнишь, он приезжал сюда из Бразилии в гости много лет назад. Чико, это Энни, преданная подруга моей бабушки.

    – И твоя, – с нежной улыбкой добавила пожилая женщина. – А мне и вправду знакомо ваше лицо, – добавила она, повернувшись к Чико и пожимая ему руку.

    – Пожалуйста, не лишайте нас вашего общества, – обратился к ней Чико.

    – Я все равно уже собиралась уходить домой, – заверила экономка и начала надевать пальто.

    – Я остановился в пабе, в деревне, – помогая ей, пояснил Чико. – Со мной из Бразилии приехала моя помощница, Мария. Не могли бы вы немного пообщаться с ней, чтобы она не чувствовала себя одиноко?

    – Конечно, почему бы и нет, – согласилась Энни. – Я приглашу ее сегодня к нам на чай. – Она посмотрела на Лиззи. – А завтра я вернусь сюда.

    – Спасибо, Энни, – поблагодарил Чико, с облегчением увидев, что Лиззи улыбнулась. Она выглядела такой измученной. – Не беспокойтесь, я пригляжу за ней, – заверил он экономку, подождал, пока за ней закроется дверь, и мягко произнес: – Ну, как ты тут справляешься?

    – Нормально, – ответила Лиззи.

    Она казалась такой напряженной, но разве ее можно за это винить? Столько всего случилось за такой короткий промежуток времени. И неудивительно, что Лиззи не знает, чего ожидать от своего гостя. А сам Чико, взглянув на нее, понял, как скучал по этой женщине.

    – А как ты? – спросила она.

    – Чувствую себя куда лучше теперь, когда правда вышла наружу.

    – Мне очень жаль, что в твой первый визит в Роттингдин случилось такое. А я почти ничего не знала о том, как все было на самом деле.

    – Твоя бабушка сказала мне, что ты тогда была очень замкнута в себе. И к тому же тебе было всего пятнадцать лет. Откуда ты могла узнать правду?

    – Тогда расскажи ее мне сейчас.

    Чико посмотрел на Лиззи и вспомнил ее слова о том, как она изменилась. Это правда. Перед ним уже вовсе не та девчонка, какой он ее запомнил. Но Лиззи всегда была сильной, а сейчас стала еще сильнее, благодаря своей бабушке и прошедшим годам. Она заслуживает того, чтобы знать правду. Лиззи ее выдержит.

    – «Вечеринки» твоих родителей на самом деле были разнузданными оргиями. Твои отец и мать называли их «представлениями» и приглашали людей участвовать в них за плату.

    – Они превратили Роттингдин в бордель? – ошеломленно произнесла Лиззи. – Неудивительно, что моя бабушка вмешалась. Теперь я понимаю, откуда все эти слухи, ходившие по окрестностям, и почему надо мной насмехались в школе. Должно быть, все всё знали, кроме меня. Это было больнее всего, потому что я не могла себя защитить, не зная, в чем дело. – Помолчав, она сказала: – Спасибо за то, что рассказал мне правду, и за то, что поверил, что у меня хватит сил ее принять. Для меня это очень много значит.

    Они еще помолчали, а затем Лиззи тихо выговорила:

    – Я ведь хорошо знала тебя, Чико, и должна была тебе поверить, понять, что для твоего внезапного отъезда есть веская причина. И она в самом деле была.

    Мои родители такие презренные люди. То, что они глупы, я поняла и сама, пока подрастала, видя это своими глазами. Но то, что они сделали тебе… – Она в отчаянии схватилась за голову. – Ну почему, почему я все время пыталась их оправдать?

    – Ты всегда будешь к ним снисходительна, – мягко ответил Чико. – Ведь они – твои родители. Эти узы очень крепки.

    – А как же ты? – с тревогой взглянула на него Лиззи. – Я покинула тебя в беде. Все эти годы непонимания после того, как о тебе распространили такие мерзкие слухи…

    – Не беспокойся об этом. Все осталось в прошлом.

    – Это так. Но действительно ли мы оба оставили прошлое позади?

    – Моя спина достаточно широкая, чтобы заслонить его.

    Лиззи покачала головой, словно давая понять: ей еще понадобится какое-то время, чтобы переварить то, что она сегодня услышала.

    Чтобы отвлечь ее, Чико заявил:

    – У тебя тут явно не все в порядке. Я бы хотел тебе помочь.

    – Это не беспорядок, – возразила она, оглянувшись по сторонам. – Мы готовимся к ежегодной рождественской вечеринке.

    – Я говорю вовсе не о рождественских украшениях.

    – А о чем?

    – Гордость – это замечательно, но ею не оплатишь счетов, – напрямик сказал Чико. – Я хочу помочь тебе выпутаться из сложной ситуации. – Увидев, что Лиззи непонимающе уставилась на него, он пояснил: – Я предлагаю тебе деньги. Столько, сколько тебе нужно.

    – Сколько мне нужно?

    – Тебе, должно быть, кажется, что для того, чтобы спасти Роттингдин, требуется очень большая сумма. Но для меня такие деньги – не проблема.

    Взгляд Лиззи стал жестким.

    – Это моя ответственность.

    – Я не пытаюсь навязать тебе свою опеку. У меня есть благотворительный фонд…

    – Так теперь я – объект твоей благотворительности?

    – Нет. Но ты можешь потерять поместье, а мне хотелось бы помочь тебе сохранить его для вашего рода. Твоя бабушка тоже когда-то помогла мне.

    – Это мой дом. Мне его и спасать. Я очень признательна тебе за предложение помощи, но не могу ее принять.

    – Ты предпочитаешь отказаться от нее и подвергнуть твоих людей риску оказаться вышвырнутыми на улицу?

    – Это несправедливо.

    – Неужели?

    – А если я приму твое предложение, в чем подвох?

    Чико посмотрел на Лиззи с недоумением:

    – Я не понимаю, о чем ты.

    – Всегда в подобных предложениях есть подвох. Неужели ты просто дашь мне свой банковский чек с невписанной в него суммой и ничего не захочешь взамен?

    – Ну, это не совсем так, – признал он, проведя рукой по волосам, чтобы выкроить немного времени на раздумья.

    – Так в чем подвох?

    – Вот как я поступлю. Я открою отдельный счет и положу на него средства, необходимые для выплаты всех долгов кредиторам и на ремонт Роттингдин-Хауса, а также я пошлю моих лучших управляющих, чтобы они обо всем позаботились. А после – это очевидно – ты вернешься со мной в Бразилию.

    – Не вижу в этом возвращении ничего очевидного. По крайней мере, для меня.

    – Так ты не хочешь закончить учебный курс, сыграть товарищеский матч и получить свой диплом?

    – Я хочу все это, но без всяких дополнительных условий. Мы оба знаем, что произойдет, если я вернусь. Мне ни к чему обвинения, что я получила свой диплом через постель.

    – Этого не случится. Тебе вовсе не нужно спать с боссом, чтобы закончить курс.

    – А еще я не хочу, чтобы ты разбрасывался ради меня деньгами. Иначе я вечно буду перед тобой в долгу.

    – Ты не будешь мне ничего должна. Я ведь уже сказал тебе…

    – Насколько ты богат? – перебила его Лиззи. – Здесь, в Роттингдине, мы помогаем друг другу независимо от толщины своих кошельков. Есть у меня деньги или нет, я все равно найду способ помочь своим людям. Я их не подведу.

    – Ты не хочешь их подвести. Но без крупных финансовых инвестиций тебе поместье не спасти. И где еще ты собираешься достать деньги?

    – Я найду где, – упрямо ответила она.

    – Мне бы очень хотелось в это верить, но в данном случае тебе одной не справиться.

    Лиззи обхватила плечи руками.

    – Ты, кажется, сказал, что снял комнату в деревне?

    – Да, в пабе.

    Она многозначительно посмотрела на Чико, давая понять, что ему пора уходить.

    – Позволь пожелать тебе доброй ночи, – церемонно произнес он.

    – Спокойной ночи, Чико. – Лиззи подошла к двери и распахнула ее. – Спасибо за то, что оказался здесь, когда был мне так нужен.

    Он сухо улыбнулся:

    – Мне почему-то кажется, что ты и без меня отлично бы справилась.

    – Может быть, – согласилась Лиззи со слабой улыбкой. – Но я рада, что мы наконец добились правды от моих родителей.

    – Мы не узнали от них ничего нового. Но, как ты и сказала, неплохо, что мы вывели их на чистую воду, хотя ты, наверное, была шокирована, увидев их на пороге.

    – Это уж точно, – согласилась Лиззи, прислонившись спиной к двери и глядя Чико в глаза. – Но куда больше я удивилась, увидев тебя.

    – Рад, что сумел помочь, – сухо ответил он. – Доброй ночи.

    Проходя мимо нее, он наклонился и легко коснулся губами ее губ, но, не удержавшись, углубил поцелуй.

    – Так ты снова меня бросаешь? – спросила Лиззи, когда Чико отстранился.

    – Почему снова? – мягко спросил он. – Я ни за что не уехал бы двенадцать лет назад, позволь Эдуардо мне остаться. Но что я мог тогда предложить тебе? Мечты, которым мы предавались вдвоем? Я должен был следовать за Эдуардо. У меня не было своих денег, чтобы поступать, как мне хочется… – Помолчав, он добавил: – Сегодня тебе не стоит оставаться одной. Я попрошу Энни вернуться и побыть с тобой.

    Глава 13

    Миниатюрная фигурка Лиззи была укутана от ледяного ветра в черное мешковатое пальто и шарф размером с небольшую попону. Волосы развевались вокруг лица. Она казалась бледной и напряженной, но владела собой. Кладбище и даже прилегающие к нему улицы были заполнены людьми. Играли волынки, пел школьный хор. Лиззи ожидала, что похороны будут скромными и на них будет куда меньше народу. Но собралась вся деревня Роттингдин и жители окрестных деревень. В этот день даже местные магазины были закрыты: кому продавать товары, если все на похоронах?

    Чико подошел к могиле и бросил на полированную крышку гроба красную розу. Лиззи была рада, что старый друг здесь, рядом. Его присутствие ободряло ее.

    Когда церемония уже близилась к концу, она повернулась к нему:

    – Спасибо, что приехал.

    Чико указал на стоящую рядом с ним женщину:

    – Помнишь Марию?

    – Конечно, – тепло улыбнулась ей Лиззи. – Это очень любезно с вашей стороны проделать такой далекий путь.

    – Я должна была присутствовать тут. – Мария крепко, с искренним теплом обняла Лиззи и мягко произнесла: – Прими мои соболезнования. Чико рассказывал мне о том, какой замечательной была твоя бабушка.

    – Да, – кивнула Лиззи.

    – О, я вижу Энни, – сказала Мария. – Я обещала ей помочь на поминках. Вы оба извините меня, если я вас оставлю?

    – Разумеется.

    И снова Лиззи осталась наедине с Чико, чей взгляд проникал ей в самое сердце.

    – Я должна задержаться и поблагодарить всех, кто пришел, – пояснила она. – Тебе вовсе нет смысла стоять тут и мерзнуть.

    – Я если я этого хочу?

    – Я не могу тебе этого запретить, но неужели тебе не надоедает все время изображать благородного рыцаря?

    – Я могу быть и плохишом.

    О да! И она это знает лучше всех. По телу Лиззи сразу разлился жар желания.

    Чико оставался рядом с ней, пока она принимала соболезнования от всех присутствующих, а когда последним с утешениями подошел местный священник, Чико решил, что пора удалиться.

    – Разве ты не вернешься вместе со всеми в дом? – сказала ему в спину Лиззи.

    Он повернулся и ответил:

    – Тебе нужно время прийти в себя. Я приду позже.

    Она почувствовала сильное разочарование. Неизвестно, как скоро Чико вернется в Бразилию, поэтому каждое мгновение, проведенное рядом с ним, казалось сейчас драгоценным.

    – Но все приглашены в дом. Там и Мария, и Энни.

    Чико в ответ лишь склонил голову, словно прощаясь, и пошел прочь.

    «Куда он направляется?» – гадала Лиззи, глядя, как он то и дело останавливается, чтобы переброситься парой слов с теми, кто помнил его по первому визиту. Нельзя было не заметить, как приветлив он был со всеми и как нравится людям.

    Когда Лиззи наконец подошла к дому, там ее ждал сюрприз. Она поняла, куда так торопился Чико. Ему нужно было встретить фургон, стоявший сейчас у парадной лестницы. Двери машины были открыты, внутри стояли корзины с продуктами и ящики розового шампанского, которое так любила вдовая герцогиня.

    – Ты до сих пор помнишь бабушкину любимую марку вина! – воскликнула Лиззи.

    Чико пожал плечами:

    – Великолепная леди заслуживает великолепных проводов. И я помню каждое мгновение, проведенное здесь двенадцать лет назад.

    Лиззи поразило выражение его глаз. Чико Фернандес, человек, знаменитый тем, что его не волнует никто и ничто, кроме игры в поло, выказывает столько эмоций! При мысли о том, что он так сильно изменился, ее сердце гулко застучало.


    Чико приятно было видеть, что Марии здесь нравится. Кажется, она сразу подружилась с Энни, и они вдвоем подавали гостям еду и напитки. Лиззи держалась хорошо, но по ее глазам было видно, как она измучена. Это был для нее бесконечный день, а впереди ждали новые проблемы. Через несколько дней состоится вскрытие завещания, а значит, ее родители снова вернутся в Роттингдин. А пока весело сияли огни на елке, пылал огонь в каминах, всем гостям раздавали небольшие рождественские подарки. Старый дом снова вернулся к жизни, благодаря Лиззи.


    Закусив губу, чтобы не расплакаться от всех добрых слов, сказанных в адрес ее бабушки, Лиззи закрыла дверь за последним из гостей. Интересно, где сейчас Чико? Наверное, уже на пути в Бразилию.

    Пройдя в библиотеку, Лиззи открыла ящик бюро, вынула из него письмо от банка и снова перечитала. В нем говорилось, что пони и другой домашний скот, а затем и дом будут проданы, земли поместья будут поделены на участки и тоже пойдут с молотка. Все, во что бабушка Лиззи вложила столько труда, будет раздроблено и отдано за бесценок в чужие руки!

    – Я не помешал?

    – Чико? Я думала, ты уехал.

    – Энни дала мне ключи. Надеюсь, ты не возражаешь. Думаю, тебе не стоит оставаться одной этой ночью.

    – Я ведь уже сказала тебе, что я в порядке.

    – Может, хватит твердить, что у тебя все хорошо, когда это совсем не так?

    Стянув с себя шарф и куртку, он подошел к Лиззи, и она сказала:

    – Ты тоже выглядишь усталым.

    – Я? – Чико медленно улыбнулся. Он стоял так близко, что чувствовался пряный аромат его одеколона. – Думаю, тебе пора в постель. Это был очень непростой для тебя день.

    «Не думает же он, что я буду спать с ним?» – мелькнуло в голове, и Лиззи кинула взгляд на дверь, прикидывая, как бы вежливо выпроводить гостя. Провести с Чико ночь было бы великолепно, но только не при условии, что с наступлением утра она вновь останется одна.

    – Хочешь, я отнесу тебя наверх? – предложил он.

    – Нет, спасибо, – отказалась Лиззи, хотя никогда еще ей так сильно не хотелось оказаться в его объятиях.

    – Но я настаиваю, – возразил Чико, и не успела Лиззи запротестовать, как он взял ее на руки и понес наверх, в ванную комнату, примыкающую к ее спальне.

    – Я приготовлю для тебя ванну, – сказал Чико, усадив Лиззи на кресло в углу. – Но сперва я утру твои слезы.

    – Тебе вовсе не обязательно это делать.

    – Но я хочу, – возразил он, осторожно вытирая влажным полотенцем ее лицо. – Тебе сейчас нужно обо всем забыть и просто расслабиться.

    Глядя, как Чико выдавливает из тюбика пасту на ее зубную щетку, Лиззи тихо заметила:

    – А ты изменился.

    – Я? Ты уверена?

    – О да! Ты снова можешь чувствовать. Ты смотришь в мои глаза и понимаешь, что я чувствую. Мы были друзьями, но ты всегда был очень сдержанным, замкнутым.

    – А теперь?

    – Теперь – нет. Может, в бизнесе ты и ведешь себя осторожно, с оглядкой, но когда ты со мной, то открыто выражаешь свои чувства. Вот, например, как сейчас, когда вытирал мое лицо. Ты либо потрясающий актер, либо и в самом деле волнуешься за меня.

    – Да, волнуюсь, – медленно и многозначительно произнес он.

    – Надо полагать.

    – Значит, так. Принимай ванну, – приказал Чико, напуская на себя равнодушный вид. – Я удаляюсь, но буду неподалеку. Если понадоблюсь, позови.

    – Рядом есть еще одна спальня. Можешь там переночевать… – Лиззи замолчала, не зная, каковы планы Чико.

    – Я вернусь, – пообещал он. – Принимай ванну, переодевайся ко сну, и я уложу тебя спать.

    Лиззи почти на автопилоте вымылась, переоделась и собралась было забраться в свою постель, когда увидела Чико, уже расположившегося в ней.

    – Надеюсь, ты не будешь против, – покосился он на Лиззи. – У меня нет пижамы, так что я посплю в трусах.

    – Возражать? – С чего бы ей возражать против его трусов? Разве не должен ее тревожить куда больше тот факт, что Чико лежит в ее кровати? Наверное, должен, но сил спорить уже нет. – Ну, раз ты не голый… – через силу промямлила сонная Лиззи.

    – Нет, не голый, так что иди сюда. Я хочу спать с тобой.

    Он протянул к ней руку. Лиззи, помявшись, залезла в кровать, точнее, просто рухнула без сил рядом с Чико. Когда он обнял ее и притянул к себе, она на мгновение напряглась, но ощущения были такими чудесными, а усталость так велика…

    – Спи, – прошептал Чико, откидывая волосы со лба Лиззи.

    – Ты и в самом деле хочешь просто поспать рядом со мной? – спросила Лиззи, чувствуя, как слипаются глаза.

    – Разумеется. Я люблю тебя, Лиззи Фэйн.

    В самом ли деле Чико произнес эти слова, или это ей уже приснилось?

    * * *

    Так это был сон? Если и так, то самый лучший на свете. Какие приятные ощущения!

    – Чико! – прошептала Лиззи, наслаждаясь его прикосновениями. Лаская ее, он дарил самое изысканное наслаждение. Вот бы оно никогда не кончалось! Неужели придется проснуться?

    – Я сплю?

    – Не знаю, – прошептал Чико, улыбаясь у ее губ.

    – Молчи, – прошептала она в ответ. – Ты меня отвлекаешь. Если это сон, то не позволяй ему закончиться. – Лиззи вздохнула от удовольствия, а Чико продолжил ее ласкать.

    – Все равно тебе рано или поздно придется проснуться, – заявил Чико, спустился ниже и начал творить такие восхитительные вещи, что вскоре Лиззи накрыла волна острого наслаждения.

    – Вот теперь, думаю, ты точно проснулась, – заметил он, когда Лиззи, наконец, перестала содрогаться от восхитительных спазмов.

    – А можно я сейчас засну и еще раз проснусь таким же образом? – спросила Лиззи.

    Не дождавшись ответа, она неохотно открыла глаза и увидела, что Чико, улыбаясь, смотрит на нее.

    – Доброе утро, Лиззи.

    – Какой великолепный способ просыпаться! Нам обязательно нужно прямо сейчас вставать?

    – К сожалению, да. У меня сегодня дела.

    – Дела? – Эти слова окатили ее, словно холодный душ, прогнав остатки сна.

    Захотелось спросить, надолго ли эти дела задержат Чико, но он и так уже очень ей помог. К тому же Лиззи заявила ему, что сама справится со всеми своими проблемами. Так чего же еще она от него хочет?

    Всего?

    Глава 14

    Теперь, когда Чико ушел, дом казался таким пустым, поэтому Лиззи решила загрузить себя делами. А ей было чем заняться.

    Нужно было найти возможность перезаложить поместье, пусть даже на короткий срок. Но, как оказалось, почти все организации уже закрылись на праздники.

    К утру третьего дня Лиззи была в отчаянии. Она совершенно не продвинулась в решении финансовых вопросов, и, что еще хуже, от Чико не было ни слуху ни духу.

    Но Роттингдин нужно было спасать, и, проглотив свою гордость, Лиззи позвонила Чико.

    – Сеньор Фернандес проводит совещание со своими юристами и просил его не беспокоить.

    – Вы не знаете, когда он освободится?

    – Боюсь, нет. – Голос в трубке звучал холодно и бесстрастно.

    Казалось, хуже ситуация уже не может сложиться. Но в довершение ко всему Лиззи позвонила мать.

    – Тебе нет смысла ехать так далеко на вскрытие завещания. Это бесполезно. Ничего не осталось ни для тебя, ни для меня, ни для наших арендаторов, – попыталась объяснить ей Лиззи.

    – Плевать на арендаторов, – разозлилась Серена. – Где драгоценности твоей бабки? Кое-какие из них были очень дорогими. Наверняка у тебя хватило ума отложить их про запас.

    – Все давно распроданы, – нараспев произнесла Лиззи, глядя на бриллианты, переливающиеся в ее руке.

    Она уже ознакомилась с завещанием. Бабушка оставила ей все, надеясь, что внучка продолжит разводить лошадей и восстанавливать Роттингдин. Адвокат разъяснил, что Лиззи не может продать скот, картины, столовое серебро, но имеет право взять себе те вещи, которые бабушка ей подарила, – среди них были драгоценности. Лиззи решила их продать и разделить вырученные деньги между арендаторами.

    Она поднесла к лицу переливающиеся камни. Для Лиззи это были в первую очередь не украшения, а воспоминания о бабушке, но придется с ними расстаться. Она убрала их обратно в шкатулку. А после прибыл курьер и забрал драгоценности для продажи.

    Лиззи, заявлявшая, что спасет поместье, потерпела неудачу. И все же преданные слуги пока оставались с ней, чтобы поддержать, хотя уже на завтрашний день были назначены торги: сначала будут проданы лошади, затем обстановка, а после и сам дом.

    Лиззи собиралась не сомкнуть глаз в эту ночь – последнюю в Роттингдине, но усталость дала о себе знать. Утром Лиззи проснулась в своей кровати от звука моторов автомобилей.

    «Это фургоны для перевозки лошадей!» – мелькнуло в голове. Лиззи вскочила и подбежала к окну. Огромные машины уже выстроились в ряд во дворе.

    Наскоро приняв душ и одевшись, Лиззи спустилась вниз, но, увидев, что происходит, изумилась. Лошадей не увозят – наоборот, их привезли! Здесь что-то не то.

    – Вы должны забрать их отсюда, – обратилась она к главному из водителей, помогавшему конюхам выводить лошадей из фургонов. – Эти пони не могут тут оставаться. Сегодня все в Роттингдине будет продано.

    – Извините, мисс. Я получил распоряжения. Этих лошадей нужно доставить сюда, а не привезти назад.

    – Но кто их послал?

    Собеседник пожал плечами:

    – Наверное, новый владелец? Не знаю. Мне были поручены шесть пони. В других фургонах еще шестнадцать.

    – Двадцать два пони?! – с тревогой воскликнула Лиззи. – О каком новом владельце идет речь, если торги еще даже не начались?

    – Боюсь, я больше ничего не могу вам сообщить, потому что больше ничего не знаю. Где у вас тут конюшня?

    Лиззи объяснила и задумалась: «А вдруг новый владелец – Чико? Зачем он совещался с юристами? Он ведь говорил, что бабушка когда-то ему помогла. Я отказалась от его помощи. А что, если он все равно решил действовать, не спросив меня?»

    Обижаться на то, что он не посвятил ее в свои планы, нет смысла. Деньги – это власть. У Чико их много, у нее – нет совсем. Но Лиззи не собиралась сдаваться. У нее появилась идея, как заработать еще немного денег, чтобы разделить их между арендаторами.

    Скоро начнут прибывать участники торгов. Можно организовать платную парковку, экскурсии по поместью, продажу чая и выпечки, показывать детям живущих в Роттингдине животных, в том числе лошадей. Вряд ли за день у них получится заработать много денег. Но это лучше, чем ничего, а еще послужит доказательством, что у Роттингдин-Хауса есть будущее. Дом нельзя сносить!

    * * *

    И этот эксперимент удался. Деньги текли рекой – пусть всего лишь монеты и мелкие банкноты, хотя, разумеется, это был мизер по сравнению с суммой долга.

    В холл, где должен был проводиться аукцион, под завязку набились желающие принять в нем участие. Но внезапно аукционер заявил, что плохо себя чувствует. Больше торги проводить было некому.

    Лиззи решила, что кому-то нужно взять на себя его обязанности. Она переоделась в деловой костюм, обула туфли на шпильке и заявила кредиторам: «Разве кто-то знает все, что выставлено на эти торги, лучше меня? Все равно в этой ситуации выбора нет». С ней согласились, и аукцион начался.

    Встав за кафедру, Лиззи заявила твердым голосом:

    – Господа! Леди и джентльмены! Сегодня мы проводим особые торги, потому что большинство из представленных лотов принадлежали роду Фэйнов на протяжении нескольких столетий. Так что надеюсь, ваши деньги при вас, ибо потратить их вам придется немало.

    По рядам присутствующих прокатился веселый смех, а после аукцион пошел как по маслу.


    Лиззи глубоко вдохнула и объявила:

    – А теперь последний лот. Роттингдин-Хаус, леди и джентльмены. Этот прекрасный дом, в котором вы сейчас находитесь.

    Воцарилось неловкое молчание, а затем один из представителей банка подошел к Лиззи и что-то ей прошептал.

    – Мои извинения, леди и джентльмены, – добавила Лиззи. – Я только что узнала, что продажа дома уже состоялась. Аукцион окончен.

    Сходя с кафедры, Лиззи думала о том, как быстро завершились торги. А ведь на них за считаные минуты было продано то, что собиралось несколькими поколениями ее предков. У нее ничего больше нет. Теперь остается полагаться лишь на саму себя.

    – Извините меня, мисс Лиззи.

    – Да? – улыбнулась она представителю банка. На него она не обижалась: этот человек всего лишь выполнял свою работу.

    – Мне следует называть вас леди Элизабет? – покраснев, спросил он.

    – Можно просто Лиззи, – заверила она. Ей не нравилось, когда к ней обращались так официально, ведь титул ею не заслужен, а лишь получен по праву рождения. – Вам нужна моя помощь?

    – Новый владелец желает встретиться с вами.

    – Новый владелец? – Она огляделась по сторонам, думая о том, что им не может оказаться Чико – тогда он бы дал о себе знать. А от него ничего не слышно уже три дня. После телефонного разговора с его помощником Лиззи решила, что Чико вернулся в Бразилию. Через несколько дней выпускная церемония – он должен там присутствовать.

    – Он ждет вас в кабинете вашей бабушки.

    – Неужели? – повысила тон Лиззи, понимая, что больше злится на Чико, чем на нового владельца Роттингдина. – Ему уже не терпится вступить в свои права?

    Но, едва подойдя к двери кабинета, Лиззи почувствовала, кого за ней обнаружит.

    – Чико!

    Он был одет во все черное и выглядел так, словно сошел с разворота глянцевого журнала: уверенный в себе, красивый, настоящий завоеватель. По крайней мере, у него хватило такта не рассесться за бабушкиным столом. Чико стоял у окна, выходящего на озеро.

    – Лиззи…

    – Так это ты новый владелец?

    Когда он медленно кивнул, в памяти Лиззи всплыли слова отца: «Месть – это блюдо, которое подают холодным». Ее охватил страх. Зачем он так поступил? Неужели хочет отомстить за грехи ее родителей? Теперь она поняла, что Чико полностью контролировал торги через своих подставных лиц. Он контролировал все и всегда. Здесь задействованы его железная воля и огромное состояние, поэтому, что бы Лиззи ни предприняла, исход будет один и тот же.

    – Это месть? – встретившись взглядом с Чико, прошептала она.

    – Месть? – так же тихо переспросил он. – Я смотрю на ситуацию иначе. Для меня возвращение сюда – исполнение заветной мечты. – Помолчав, он продолжил: – Я до сих пор помню, какой восторг испытал, когда приехал сюда, в этот большой дом, вместе с бразильской командой поло. Игроков поселили в удобных комнатах в Роттингдин-Хаусе, а я был счастлив спать и в конюшне. Я всегда лучше чувствовал себя в обществе лошадей, а не людей.

    – Я помню, – прошептала Лиззи, возвращаясь мыслями в прошлое.

    – Надо было мне не выходить из конюшни. Там я был в безопасности, но тогда я об этом не знал.

    Он замолчал.

    – Продолжай, – попросила Лиззи, чувствуя, что Чико хочет поделиться с ней каким-то важным воспоминанием.

    – Эдуардо и твоя бабушка в тот день уехали в город. Вообрази мое изумление, когда горничная твоей матери принесла мне приглашение от лорда и леди Фэйн на суаре. Я понятия не имел, что это такое. Решил, что суаре – что-то вроде чаепития. Оставалось надеяться, что это не парадный обед, ведь Эдуардо только начал учить меня, как пользоваться в таких случаях столовыми приборами. – Он прервал рассказ. – Это сейчас звучит так глупо, правда?

    – Не для меня, – возразила Лиззи.

    – Это была вечеринка совсем другого рода. Мне повезло, что я удрал оттуда целым и невредимым. Я был таким юным, таким наивным. Я и подумать не мог, что там будет куча людей, одурманенных алкоголем и наркотиками, в том числе совсем юных парней и девчонок. Многие из них были раздеты. Когда я появился, «представление», как называла это Серена, было уже в самом разгаре. Несколько парней и девушек совокуплялись в различных позах на кровати, накрытой черными атласными простынями, под звуки собственных стонов и тяжелого рока. Я и не подозревал, что в этот вечер должен был стать «гвоздем программы». «Ты и я – следующие», – промурлыкала мне на ухо полуголая Серена. Одной рукой она взяла бокал с подноса, который держал голый дворецкий, а другой схватила меня между ног. Я ответил ей: «Я так не думаю» – и бросился вон из комнаты.

    Чико решил не рассказывать Лиззи о том, как после его отказа Серена ледяным тоном заявила:

    – У тебя нет выбора. Ты всего лишь конюх в Роттингдине. А раз ты слуга, то будешь делать то, что тебе говорят.

    – Боюсь, что не буду, миледи, – ответил Чико, глядя расширившимися глазами на то, что вытворяют «артисты» на кровати.

    – Если не будешь мне повиноваться, пожалеешь, – пообещала Серена. – Ты слишком много видел, так что, если сейчас уйдешь отсюда, я заявлю, что ты меня изнасиловал, и не меньше двадцати свидетелей это подтвердят.

    В этот момент Чико увидел ее мужа, сидящего в кресле, похожем на трон, а перед ним на коленях стояла голая девушка. Взгляды их встретились, и в глазах Реджинальда Чико прочел, что Серена исполнит свою угрозу, а лорд Фэйн не задумываясь поддержит ее ложь.

    Лиззи почувствовала, что Чико рассказал ей не все, утаив часть отвратительных подробностей, потому что не хотел причинить ей боль. Ведь речь шла о ее родителях.

    – Не нужно бояться сказать лишнее. Я уже не та пятнадцатилетняя девчонка, и мы доверяем друг другу.

    – А что ты хочешь от меня услышать? Мне нет оправдания. Я вырос в криминальном районе, на моих глазах убили брата. Мой отец – заключенный, мать – проститутка, и вдруг я попадаю в Шотландию – прекрасную страну с добрыми людьми. Но каково мне было увидеть такое в этом величественном старинном доме!

    – Это лишь потому, что ты столь многого ожидал от аристократов. Но, в конце концов, все мы просто люди. Не важно, где ты родился. Либо ты подвержен порокам, либо нет. Мне жаль, что, приехав сюда, ты нашел здесь такой разврат. Всю свою жизнь я была окружена ложью. Даже сейчас разве мы до конца честны друг с другом?

    – Ты права за исключением одного: я не сожалею о своем приезде с Эдуардо в Роттингдин. Если бы этого не случилось, мы с тобой никогда бы не встретились. И на этот раз я тебя не отпущу.

    Взгляд Чико изменился. Лиззи уже было знакомо это выражение его глаз.

    – Не смей! – запротестовала она. – Если ты меня поцелуешь, то…

    – То что?

    – Ты не можешь купить меня вместе с Роттингдином, словно мебель!

    – Я не хочу тебя покупать. – Притянув ее к себе, он улыбнулся. – Зачем противиться тому, чего мы оба хотим?

    – Может, я этого и хочу, но у меня хватит здравого смысла не влюбиться в тебя. – Она сердито фыркнула и отвернулась. – Сейчас я соберу свои вещи, и ты больше никогда меня не увидишь.

    – Не спеши. Неужели ты уедешь, даже не выслушав, каковы мои планы?

    – Мне здесь нет места. Роттингдин больше не принадлежит Фэйнам. Он твой. Я больше не обязана о нем заботиться.

    – Я пришел не для того, чтобы забрать, а для того, чтобы дать. Я хочу восстановить поместье. Знаю, ты на меня сердишься из-за того, что я так неожиданно стал владельцем Роттингдина. Но не стоит действовать импульсивно. Останься. Вместе мы сотворим с этим поместьем чудо.

    Лиззи вздернула подбородок:

    – И с чего ты собираешься начать?

    – Ты про мои планы на ближайшее время? – В глазах Чико заплясали веселые чертики, и он нежно провел пальцем по щеке Лиззи.

    – Нет. Я не об этом.

    – Я собираюсь открыть тренировочный центр в Роттингдине, а еще выращивать тут лошадей. Но сперва ты вернешься со мной в Бразилию. Тебе необходим диплом, если ты хочешь работать со мной.

    – Хорошо, – согласилась Лиззи, и в ее взгляде сверкнул вызов. – Думаю, я приму твое предложение.

    Чико крепко прижал ее к себе и хрипло прошептал:

    – Я так по тебе скучал. – Он уложил Лиззи спиной прямо на письменный стол, сметя все с него на пол, и, глядя ей в глаза, добавил: – Давай не будем терять время зря.

    Глава 15

    Когда они снова вернулись в Бразилию, там как раз шел знаменитый карнавал. Доносящийся отовсюду рокот барабанов, отбивающих латиноамериканские ритмы, звучал словно приглашение к греху, возбуждал Лиззи.

    А теперь они летели из Буэнос-Айреса на ранчо Фернандес. Чико сам пилотировал самолет. В черных джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами он выглядел так, что Лиззи с удовольствием провела бы с ним в постели всю жизнь.

    – Ты в порядке? – повернулся к ней Чико.

    Если бы только она могла хоть на минуту прекратить испытывать к нему желание! Оно терзало ее. Казалось, полет никогда не кончится.

    – Я спрашиваю: ты в порядке?

    – Разумеется, – отозвалась Лиззи, размышляя, когда же наконец Чико снова обнимет ее и крепко поцелует.

    – Подготовка к выпускной церемонии идет полным ходом, – сообщил он.

    «Да, ты все еще его студентка, – напомнила себе Лиззи. – И должна вести себя соответственно. Никакого панибратства. И абсолютно никакого секса. По крайней мере – не круглосуточно».

    На аэродроме их встретила Дэнни, чтобы отвезти в джипе на ранчо.

    Она обменялась с подругой теплыми объятиями и воскликнула:

    – Добро пожаловать домой! У тебя все хорошо?

    – Конечно.

    – По тебе это сразу заметно, – усмехнулась Дэнни.

    – А ты как?

    – Я волновалась за тебя.

    – Поминки прошли хорошо. Жаль, тебя там не было.

    – Надеюсь, ты попрощалась с бабушкой и за меня тоже.

    – Да. Я много думала о тех временах, когда мы были счастливы втроем: она, ты и я.

    – Я поведу. – Чико протянул руку за ключами.

    Подруги обменялись взглядами и, как бы им ни хотелось обсудить его, дождались сперва, пока Чико высадит их возле общежития на ранчо.

    – Значит, ты его еще не до конца выдрессировала? – сухо заметила Дэнни.

    Лиззи хмыкнула:

    – Я над этим работаю.

    Пока они поднимались на свой этаж, Лиззи начала рассказывать о том, что произошло в Шотландии.

    – Знаешь, в чем твоя проблема? – заметила Дэнни, плюхаясь на кровать. – Ты и Чико оба такие упрямые. Что касается тебя, ты ждешь чего-то вместо того, чтобы взять дело в свои руки. Это так на тебя не похоже, Лиззи. Бери этого мужчину. Уложи его на лопатки и получи свой приз.

    – Уверена, Чико будет очень доволен.

    – Я тоже так думаю. Ты кое-что должна Чико.

    – Что?

    – Хочешь, поспорим, что он сейчас ждет тебя? Ты разобьешь ему сердце, если не сделаешь это для него.

    – Что я должна сделать? Уложить его на лопатки? – рассмеялась Лиззи. – Звучит довольно соблазнительно…

    – Если вы оба из-за своей гордости не признаетесь в том, что чувствуете друг к другу, то потеряете в жизни что-то очень хорошее. Больше мне сказать нечего. – Спрыгнув с кровати, Дэнни повернулась к подруге: – Ты еще здесь?

    – Уже ухожу! – заверила Лиззи, направляясь к двери.

    Глава 16

    Когда Лиззи постучала в дверь дома Чико, никто не ответил. Передумав, Лиззи уже собралась повернуться, чтобы уйти, но подергала ручку и обнаружила, что дверь не заперта. Может, это судьба?

    Войдя внутрь, Лиззи крикнула:

    – Есть тут кто-нибудь?!

    Большой дом отозвался эхом. Может, Чико принимает душ?

    Зная, где находится его спальня, Лиззи направилась туда. На площадке она остановилась, услышав шум льющейся воды, и дальше двинулась на цыпочках. В голову закралась мысль: «Я тут без приглашения. А вдруг Чико напомнит мне, что я всего лишь ученица, и вышвырнет меня из своего дома?»

    Дверь в спальню была приоткрытой, как и дверь в ванную комнату. Лиззи вошла и замерла, любуясь. Неужели она подглядывает? Но искушение было слишком велико. Чико стоял к ней спиной, и вода струилась по его мускулам и запрокинутой назад голове. Это было великолепное, соблазнительное зрелище.

    «Ты сошла с ума, – сказала себе Лиззи, сбрасывая туфли. – А впрочем, что тебе терять?»

    Она дошла до середины ванной комнаты, когда Чико вдруг замер, открыл дверь душевой кабины и выглянул наружу. Спереди он выглядел еще великолепнее, чем со спины.

    – Лиззи Фэйн, – произнес он, сжав ее плечи. – Ты выбираешь очень странное время для деловых встреч.

    – А кто сказал, что это деловая встреча?

    – Не представляю, для чего еще ты могла заявиться сюда.

    – Не представляешь? – Она пристально посмотрела в его смеющиеся глаза.

    – Надеюсь, ты любишь холодный душ?

    Лиззи взвизгнула, когда Чико, подняв ее за плечи, поставил под ледяную струю воды.

    – Итак, – заявил Чико, держа Лиззи перед собой, – что ты хотела мне сказать? – Он рассмеялся, глядя, как она хватает ртом воздух, а в следующую секунду прижал ее всем телом к стенке кабины, жадно лаская. – Я скучал по тебе, – хрипло прошептал он, царапая щетиной щеку Лиззи.

    – Я хочу тебя, – выдохнула она.

    А Чико уже пытался снять с нее мокрую одежду, что оказалось нелегким делом. Лиззи, извиваясь и тихо чертыхаясь, помогала ему. Наконец она осталась только в трусиках и бюстгальтере и сказала:

    – Это будет несложно снять.

    – Тогда позволь мне сделать это самому, – предложил Чико и, улыбаясь, нарочито медленно раздел Лиззи. А потом, обхватив ее лицо большими загрубелыми ладонями, посмотрел ей в глаза, поцеловал и прошептал у ее рта:

    – Я люблю тебя, Лиззи Фэйн. Я всегда тебя любил.

    – Но…

    – Никаких но. – Чико приложил палец к ее губам. – Разберемся потом.

    Лиззи поверила ему. Это был мужчина, которого она ждала всю жизнь, и больше ничто не сможет их разлучить. Он ее любит. Что еще ей нужно знать?

    Поцелуй Чико был таким нежным и глубоким, но, едва их губы разомкнулись, в его глазах Лиззи прочла приглашение и мгновенно ощутила желание.

    Чико опустился перед ней на колени и начал ее ласкать. У Лиззи перехватило дух. Она уже подзабыла, каким сильным может быть ее тяга к этому мужчине, какой он потрясающий любовник. Затем он вошел в нее, удерживая руки Лиззи прижатыми к стене у нее над головой. Это сводящее с ума сочетание горячего и холодного очень скоро довело Лиззи до оргазма.

    – Мне было так хорошо. Нужно повторить, чтобы я убедилась, что это не сон.

    – Это не сон, – заверил Чико, выключая душ.

    – Но лучше убедиться.

    – Хорошо, но не здесь. Ты уже и так достаточно чистая.

    Она все еще обнимала его ногами за талию, ощущая его в себе. Чико явно еще не утолил свой голод. Впрочем, Лиззи тоже. Чико, захватив пару больших полотенец, отнес ее в спальню, укутал в одно из них и, поцеловав в лоб, сказал:

    – Вот теперь можешь поспать.

    – Надеюсь, ты шутишь, – прошептала она, потянувшись к нему.

    – Просто проверяю тебя.

    – Тогда залезай под одеяло и проведи еще один тест.

    Чико засмеялся и растянулся на кровати.

    – Думаю, так мне и следует поступить.

    Повернувшись, он обнял Лиззи и снова вошел в нее, на этот раз двигаясь размеренно, неторопливо, чтобы они оба смогли полностью насладиться процессом.

    – Не сдерживайся. У нас впереди вся ночь. Так почему бы тебе себя не побаловать? – шепнул он.

    Лиззи полностью отдалась ощущениям, и вскоре уже Чико почувствовал, как она кончает, теряя над собой контроль…


    Проснувшись, Лиззи обнаружила, что за окнами уже рассвело. Она лежала в объятиях Чико, а он разглядывал ее. Лиззи уже и не помнила, сколько раз за эту ночь они занимались любовью, но каждый раз был лучше, чем предыдущий.

    – Ты готов к новому дню? – спросила она.

    Чико удивленно взглянул на скатившуюся по ее щеке одинокую слезу.

    – Что случилось?

    «После выпускной церемонии я должна буду вернуться домой, покинуть тебя», – подумала Лиззи.

    Словно прочтя ее мысли, Чико заверил:

    – Мы никогда больше не расстанемся. Слишком много времени мы провели порознь.

    – Но…

    – Я же сказал: никаких но. Вместе с тобой мы приведем в порядок Роттингдин и превратим его в европейский тренировочный центр по игре в поло.

    – Но как мы это сделаем? Ведь Шотландию и Бразилию разделяет полмира?

    Чико улыбнулся:

    – Мир кажется куда меньше, когда в твоем распоряжении реактивные лайнеры и команда из таких людей, как Мария и Энни. А еще у нас под рукой есть Интернет. Поверь, мы справимся. Хотя тебе еще есть чему поучиться.

    – Как и тебе еще многое предстоит узнать о Роттингдине.

    – Ты после мне все о нем подробно расскажешь.

    – Сеньор Фернандес, не думайте, что вам в одиночку придется нести бремя лидерства.

    – Я не против разделить его с тобой, – улыбнулся Чико, и Лиззи тут же забралась на него сверху.

    Эпилог

    Звуки волынок приветствовали Чико и Лиззи, только что обменявшихся брачными клятвами, а теперь направлявшихся из деревенской церкви в Роттингдин-Хаус во главе длинной процессии.

    Несмотря на заявления Дэнни, что у нее аллергия на свадьбы, именно она поймала букет невесты – уж Лиззи об этом позаботилась.

    – Ты не можешь пока от меня уехать, – уговаривала она подругу. – Ведь теперь ты моя правая рука. Ты мне очень нужна.

    – Корми меня побольше шоколадом, а там посмотрим, чем я смогу быть тебе полезна, – пообещала Дэнни. К ней подошел Тьяго, и ее щеки сразу вспыхнули румянцем. – Единственное, что мне точно не нужно, – это одержимый игрок в поло, – жарко прошептала она на ухо невесте.

    – Они очень даже ничего, – заверила ее Лиззи, кинув взгляд на Чико, обходившего гостей – людей, которых она знала всю свою жизнь. И он уже был с ними на короткой ноге. Чико умел ладить со всеми.

    В холле в камине пылал огонь, люди сновали по отремонтированным комнатам, на двери кабинета висел новенький диплом Лиззи. Пусть еще многое предстояло сделать, но поместье теперь перейдет в руки следующих поколений рода Фэйнов. Кстати, это новое поколение уже было на подходе: врач недавно подтвердил беременность Лиззи. Поглаживая живот, она размышляла, через сколько лет этот ребенок сможет уже сесть на самого смирного пони.

    Все закончилось хорошо. Даже в товарищеском матче по поло ее команда победила.

    – Скоро начнутся танцы, – предупредила Лиззи подошедшего к ней Чико.

    – Тогда мы потихоньку смоемся. – Он поцеловал ее в шею и нежно прижал к себе.

    – Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме секса?

    – А ты?

    – Обязательно задавать мне такой сложный вопрос в день моей свадьбы?

    – А можно я задам еще один?

    – Какой?

    – Будешь ли ты всегда любить меня, Лиззи Фернандес?

    – Буду. Всегда, – ответила она, встав на цыпочки, чтобы поцеловать своего одержимого игрока в поло.

    – Я рад, что ты приняла такое решение. – Чико подхватил Лиззи на руки и понес к лестнице наверх.

    – Эй! Я думала, мы останемся на танцы!

    – А разве я согласился?

    Лиззи отстранилась и посмотрела на мужа. Лицо его посерьезнело.

    – За то, что мы сейчас вместе, нужно благодарить Эдуардо и твою бабушку, – сказал он.

    – Надеюсь, они в эту минуту смотрят на нас с небес.

    – Сейчас пусть смотрят. Но в спальне нечего на нас глазеть!

    – Какой ты бесцеремонный. – Лиззи крепче прижалась к Чико.

    – Да, я такой, – согласился он. – Но неужели ты этому не рада?


    Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Эпилог

  • создание сайтов