Оглавление

  • Вступление
  • Глава первая Шанс выпадает только раз
  • Глава вторая Высокородная леди
  • Глава третья О ядах, эльфах и алхимии
  • Глава четвертая О жизни в замке
  • Глава пятая Если с другом вышел в путь
  • Глава шестая Зимняя дорога
  • Глава седьмая Телохранитель

    Дорога к рыцарству (fb2)


    Михаил Атаманов
    Cерый Ворон. Дорога к рыцарству

    © Михаил Атаманов, 2016

    © ООО «Издательство АСТ», 2016

    Вступление

    «Из всех спутников Серого Ворона в библиотеках людских городов и монастырей больше всего документов имеется о Петре Пузыре. Что в общем-то неудивительно, учитывая открытую публичную жизнь этого молодого человека, своими неординарными поступками неоднократно вызывавшего пересуды в высших кругах дворянства Зеленой Столицы и даже отмеченного в летописях первородных кланов.

    Вне всякого сомнения, Петр Пузырь – личность экстраординарная, поскольку в тысячелетней истории человеческой расы по пальцам одной руки можно пересчитать примеры столь стремительного взлета от селянской сохи (или, в случае нашего героя, от мельничного жернова) в высшее дворянство Пангеи. При этом наиболее почитаем образ Петра Пузыря в рыцарской среде, поскольку за всю свою жизнь Петр ни разу не дал повода усомниться в чистоте своих стремлений и благородстве поступков».

    Выдержка из «Трактата о Четырнадцатой Лесной Войне», составленного Дироносом Ставаеэлем, мастером-хранителем истории при дворе королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов.

    О Петре Пузыре известно многое, однако все бережно хранящиеся в архивах документы описывают поздний этап жизни этого великого воина и любимца богов – уже в качестве уважаемого Мастера Меча и темного паладина самой Богини Смерти. О его детстве же и ранней юности не известно практически ничего, кроме того, что родился Петр Пузырь в маленьком лесном поселке в семье обычного мельника. Однако ни название этого поселка, ни его местонахождение история не сохранила.

    Самый ранний исторический документ, в котором упоминается имя Петра Пузыря, это запись в книге регистрации приезжих, попадавших в Зеленую Столицу через Восточные Ворота. Запись, сделанная поздним вечером сорок третьего дня лета 1110 года, гласила:

    Пеший селянин. Петр Пузырь, человек. Цель – поступление в городскую стражу.

    Эта страница из книги регистрации ныне бережно хранится в центральном храме бога Белла в Холфорде, она примечательна еще и тем, что там же упоминаются и другие лидеры Серых Воронов: Елена Фея, Каришка и сам Серый Ворон. Эта реликвия жрецами Двенадцати Богов признана подлинной, и потому факт прибытия Петра Пузыря в Холфорд сомнению не подлежит. Однако о дальнейшей судьбе Петра в столице судить трудно. Поступил он в городскую стражу Холфорда или нет? Во время известных событий 1111 года казармы городской стражи сгорели вместе со всеми документами, а потому ответить на этот вопрос уже не удастся.

    Единственным вещественным доказательством того, что указанный человек в Зеленой Столице действительно обитал, является хранящееся на Арене бревно длиною в семь шагов, использованное Петром Пузырем в гладиаторском бою. Прибитая к бревну медная табличка сообщает об этом историческом событии. Хотя большинство экспертов, пытавшихся хотя бы приподнять вышеупомянутое бревно, сходятся во мнении, что это физически невозможно.

    Таким образом, историкам неизвестно доподлинно, что происходило с Петром Пузырем с момента его первого посещения Зеленой Столицы еще «пешим селянином» и вплоть до его появления в высшем дворянском свете уже в качестве телохранителя, весьма опытного в обращении с оружием. В этой книге автор предлагает свой вариант неизвестных страниц биографии Петра Пузыря, в будущем – одного из самых популярных героев Пангеи.

    Глава первая
    Шанс выпадает только раз

    Мерзкое занятие – присутствовать на казнях. Но еще хуже стоять в оцеплении вокруг эшафота и видеть беснующуюся толпу, пришедшую поглазеть на чужое горе. Собравшиеся горожане смеялись и хлопали в ладоши, приветствуя каждую отсеченную палачом голову. Матери поднимали своих детей повыше, чтобы малыши тоже могли видеть скатывающиеся с плахи головы и корчащиеся в агонии тела.

    Среди этой многотысячной привлеченной кровью толпы выделялись отдельные люди, не поддающиеся всеобщему буйному ликованию. Вот в первом ряду стоит симпатичная невысокая девушка в длинном платье и белом чепчике. Она плачет и смотрит на эшафот широко открытыми глазами, не в силах отвести взгляд. За моей спиной раздался очередной глухой удар топора и звук упавшего тела. Толпа вокруг загоготала, вверх полетели шапки. Девушка закрыла ладонями мокрое от слез лицо и без сил упала на колени. Кого сейчас казнили? Ее мужа? Брата? Возлюбленного?

    Серое затянутое низкими хмурыми тучами небо соответствовало моему настроению. День сегодня вообще выдался на редкость неудачным. После вчерашнего кровавого штурма резиденции графа Копелло, оказавшегося одним из лидеров культа Моргрима, оставшиеся в строю шесть солдат из моего десятка были направлены на ночное патрулирование Холфорда. После беспокойной ночной смены мы, еле передвигая ноги от усталости, направились было в казарму, но отдых нам не светил – весь наш полк в полном составе бросили на охрану огромной площади возле тюрьмы, где сегодня проходила казнь членов кровавого культа.

    А ведь у меня были совсем другие планы на этот день. Вчера гонец герцога Мазуро Кафиштена передал мне письмо с предложением явиться завтра в его дворец во внутреннем городе и обсудить возможность поступления к нему на службу. Это был тот самый шанс, которого я ждал с момента поступления в городскую стражу, – проявить себя с лучшей стороны, выделиться на фоне остальных сослуживцев и заинтересовать кого-либо из сильных мира сего. Лучшие из лучших долго не задерживались в городской страже и переходили в охрану местных баронов, графов и герцогов. В этих частных армиях и оплата была намного привлекательнее, и служба не такой нудной. Но главное для меня – там имелась возможность зарекомендовать себя с лучшей стороны и стать оруженосцем одного из дворян, что открывало дорогу в рыцари.

    Про герцога Кафиштена говорили, что это суровый человек старой закалки, некогда сам восхищавший двор ратными подвигами. Сейчас герцог состарился, но еще не одряхлел и не потерял хватку. Он до мозга костей верен правителю города, и его люди в числе первых пришли на помощь городской страже в битве с культистами на рыночной площади. Говорят, что в том сражении герцог потерял сына, после чего поклялся всеми силами уничтожать членов культа демона Моргрима. Я был уверен, что смогу убедить старого дворянина в своей непримиримой ненависти к культистам, честности и ратном мастерстве. Вчера я уже грезил, что через сутки стану одним из людей герцога. А тут такой облом…

    От грустных мыслей меня отвлек шум неподалеку – какая-то женщина, активно жестикулируя руками, что-то пыталась объяснить стражникам из оцепления. Она показывала на дома с другой стороны площади. Я подошел поближе и поинтересовался у горожанки, в чем дело.

    – Там в переулке разбойники убивают девушку! Помогите ей! – голосила горожанка.

    Что это – попытка увести часть стражи с места казни? Кто-то, воспользовавшись отсутствием нескольких охранников, хочет освободить приговоренных к смерти? Или кому-то действительно нужна наша помощь? По крайней мере это повод не видеть больше ужасов казни. Я скомандовал своим ребятам, и мы побежали в указанном женщиной направлении.

    Горожанка не обманула – в переулке совсем недавно творилось нечто ужасное, но к нашему появлению все закончилось. Лишь восемь бездыханных тел лежали в лужах крови.

    – Петр, иди сюда, взгляни! – подозвал меня Сухой, самый младший из ребят в отряде.

    Посмотреть было на что – среди погибших оказались две жуткие ящерицы, покрытые чешуей. Голова одной твари лежала отдельно. Крупный удлиненный череп, челюсти с загнутыми внутрь окровавленными зубами, большие мутные глаза с вертикальными зрачками. Интересно, что это за зверь?

    Я обошел остальные тела, перевернул несколько трупов. Серые укороченные плащи, кожаные куртки с множеством внутренних кармашков, наполненных всякими крючочками, склянками и метательными дротиками. Похоже на экипировку ассасинов. Я вынул свой нож и разрезал рукав куртки на одном из мертвецов, обнажив плечо. Так я и думал – черно-красная татуировка в виде глаза на фоне перекрещенных стилетов – знак ассасинов. Шесть ассасинов и два ящера. Что же здесь произошло? Ассасины очищали город от монстров и погибли? И, кстати, где та девушка, на помощь которой мы спешили?

    Мои ребята откровенно мародерствовали – собирали оружие, осматривали кошельки жертв. Я их не останавливал, так как уже понял, что при мизерном окладе городской милиции пытаться остановить мародерство невозможно. Ребята считали это своеобразной премией за опасную работу, искоренить которую уже нереально. Моей задачей было следить, чтобы подчиненные не подрались между собой. Кстати, ссора назревала – трое парней повздорили из-за какой-то вещицы. В ход уже пошли угрозы и ругательства, теперь главное не допустить драки. Я подошел к спорщикам. Предметом выяснения отношений стал небольшой арбалет, стилизованный под хищную птицу.

    Меня как будто ударило током. Это был арбалет Сергея! Точно, это его оружие, сомнений быть не могло!

    – Где вы его взяли? – Голос предательски сорвался от волнения. – Это оружие моего лучшего друга!

    – Ты уверен, Петр? Знатная вещица. Дорогая, наверное, – протянул мне арбалет Серафим Длинный, являющийся моей правой рукой.

    Этот сорокалетний ветеран лишь недавно начал служить в моем десятке, но настолько удачно влился в состав, что представить отряд без Серафима было уже невозможно. Он цементировал дисциплину, а за дельные советы и богатый опыт заслужил непререкаемый авторитет среди остальных стражников.

    – Этот арбалет при мне выковали дварфы Малых Граничных холмов. Вот и клеймо мастера. Осмотрите трупы. Кто-то из них должен быть убит выстрелом из арбалета. Мой друг всегда стреляет в голову и никогда не промахивается.

    Такой труп сразу нашелся. Рубленые отметины на некоторых трупах также получили объяснение – это Сергей, разрядив арбалет, выхватил свой великолепный клинок, отрубил голову ящеру и смертельно ранил другого. Еще двое ассасинов были убиты ударами узких кинжалов. Явно бок о бок с моим другом сражалась Каришка. Наверное, она и была той девушкой, на помощь которой мы спешили. Но вот три других трупа меня озадачили: у одного был размозжен череп, у двух сломан позвоночник в районе шеи. Результат применения сокрушительной силы. Даже я не смог бы свернуть шеи этим громилам, тем более этого не смогли бы сделать хилый Сергей и миниатюрная Каришка. Что же тут произошло?

    Раздался топот множества ног и звон железа. В переулке появился отряд пехотинцев внутреннего города – разнаряженные, в блестящих кирасах и при полном параде. Судя по эмблемам на щитах и вышивке на плащах, один из элитных отрядов, подчиняющихся непосредственно правителю Холфорда. Вперед вышел их командир – десятник в легкой парадной кирасе и открытом шлеме с шикарными розовыми перьями. На его груди красовался дворянский герб с обвивающей дерево мантикорой, ряд переплетающихся золотых коронок обрамлял рисунок. В геральдике я ничего не понимал, поэтому не разобрал ни звания этого дворянина, ни к какому он принадлежит роду. Однако молодой человек сам тут же ответил на мой невысказанный вопрос:

    – Я, виконт Сальвайл Армазо, приказываю вам выложить из сумок все взятые с места преступления вещи! Расследованием этого дела будет заниматься представитель правителя нашего города, – в его напыщенном тоне сквозило явное высокомерие.

    – В этом нет необходимости, – остановил я расфуфыренного петуха. – Расследование уже завершено силами четверки полка.

    – Можно ли доверять выводам такого юнца? Не хочешь ли рассказать мне, что тут произошло? – с явным сарказмом в голосе проговорил этот тип.

    – Нет, не хочу. О результатах расследования я обязан доложить лишь своему командиру.

    – Да как ты смеешь, мелюзга?! – взревел от бешенства мой собеседник. – Я прикажу тебя запороть!

    В ответ я громко расхохотался, и мои ребята поддержали меня веселым смехом.

    – Ты хочешь нарушить закон Холфорда и напасть на представителя закона? – с улыбкой проговорил я. – Могу напомнить тебе, что простолюдинов за это вешают, а дворян колесуют.

    – Да ты… за это ответишь! Я лично выну из тебя кишки!

    – Единственное, что ты можешь сделать, – вызвать меня на честный поединок при трех свидетелях. Конечно, если у тебя смелости хватит, – я не был дворянином, но служил десятником стражи и изучил законы города.

    Расфуфыренный петух остановился и задумался, не слишком-то желая связываться со мной.

    – Я могу назначить вместо себя поединщика, – выкрутился мой соперник после минутного раздумья.

    – Можешь, конечно. Но представь, какие чувства ты будешь испытывать, когда я выиграю. Тебе придется при большом скоплении народа просить моего прощения. Для твоей репутации унижение будет смертельным. После такого можешь забыть о приемах во дворце правителя, о выгодном марьяже, о повышении по службе…

    – Я буду драться с тобой сам! Завтра в полдень на арене возле дворца. Призываю всех присутствующих в свидетели! – С этими словами он резко развернулся и ушел, уведя за собой своих солдат.

    * * *

    С чего это я надерзил расфуфыренному дворянину? Видимо, тревога за лучшего друга только усилила усталость и раздражение, да еще этот его невозможно наглый тон. Ведь он считал меня пустым местом – вызвал на поединок, даже не спросив моего имени!

    Я уже отдал приказ возвращаться в казармы, как вдруг остановился пораженный – трупы один за другим начали дымиться и расплываться. Через пару минут на земле в ворохах тряпья лежали звериные останки – собаки, один варг, какая-то пантера, еще один ящер…

    – Оборотни, – прокомментировал увиденное Серафим Длинный, сняв шлем и задумчиво почесывая лысеющую макушку. – Когда я был ребенком, в нашем лесном поселке охотники выследили оборотня, им оказался местный гончар. Ну и озлобившийся народ забил мужика до смерти. А после смерти труп гончара также стал меняться и превратился в кабана.

    Значит, оборотни. Помнится, Серый рассказывал о них. Серый… Что же случилось с тобой? Тела друга, к счастью, среди мертвецов не было. Однако он никогда бы не бросил свой любимый арбалет. Ранен? Захвачен в плен? И что это за непонятная сила, с легкостью ломавшая шеи ассасинам? Я не знал ответов на все эти вопросы. Осмотрев еще раз место происшествия, я направил ребят в казарму на отдых.

    Я подробно доложил капитану о звериных трупах в одеждах ассасинов и обнаружении оружия друга. Седеющий уже начальник, кряхтя, тяжело встал с диванчика и подошел к выходящему во внутренний двор окну. На плацу тренировались солдаты городской стражи, отрабатывая приемы группового боя. Капитан долго молчал, а потом, не оборачиваясь, спросил:

    – Это тот твой друг, который предупредил нас о планах культистов Моргрима?

    – Да, это он. Серый Ворон передал нам массу ценной информации. Именно благодаря его сведениям мы узнали места проведения собраний и планы культистов. За это демонопоклонники приговорили его к смерти и наняли ассасинов. Убийцы давно охотились за моим другом. Он рассказывал мне о трех убитых им ассасинах, и я верю ему.

    Старик, не оборачиваясь, удивленно присвистнул:

    – Паренек смог уничтожить трех убийц? Как ему это удалось?

    – Он следопыт – скрытный, ловкий и осторожный. К тому же отличный стрелок. Я своими глазами видел, как он из арбалета загасил фонарь с двухсот шагов. Его тела не было в переулке. Надеюсь, он остался жив.

    Капитан наконец-то соизволил обернуться и поинтересовался у меня:

    – Что там произошло, как сам считаешь?

    – Мне ясно, что нанятые ассасины не смогли напасть внезапно, и Серый Ворон успел достать оружие. Первого ассасина он сразил выстрелом из арбалета, потом достал свои мечи и вступил в бой. Вместе с ним, похоже, была его подруга. Она ловко орудует двумя кинжалами.

    – Двумя кинжалами? Воровка? – брезгливо поморщился капитан.

    – Да, она из Гильдии Воров, – признал я. – Наемные убийцы оказались оборотнями и стали менять форму. Мой друг зарубил двух ящеров, а его подруга сразила еще двух. Возможно, не все ассасины успели перекинуться в зверей. Потом мои друзья каким-то образом справились с оставшимися нападавшими и ушли, бросив арбалет. Возможно, торопились или были ранены.

    Седой старик жестом подозвал меня к окну и указал на ряды тренирующихся солдат:

    – Смотри, это воины. Среди них есть новички, но немало и ветеранов. Они посвятили тренировкам и сражениям всю свою жизнь, на счету у некоторых десятки боев. Так вот, даже среди них нет никого, кто справился бы с двумя ассасинами одновременно, не говоря уже о восьмерых. Две полные слаженные группы, годами оттачивающие согласованность действий. И ты хочешь сказать, что какой-то мальчишка смог справиться, пусть даже при помощи подружки-воровки, с двумя полными четверками профессиональных убийц? Поверь моему опыту, так не бывает!

    Мои доводы не действовали, капитан был твердолобым, как баран. Что же, не в первый уже раз. Он мне не верил и тогда, когда я указал на убежище культистов, и когда пытался предупредить о грандиозном ограблении склада торговцев, и когда доказывал опасность культа Моргрима. Я всегда оказывался прав, но капитан ни разу не признал своих ошибок. Похоже, если я не хочу всю жизнь провести в десятниках, нужно менять место службы и переходить туда, где руководители более расторопные и дальновидные.

    * * *

    Под вечер меня разбудил дежурный. Срочное задание – соседи выдали тайное убежище одного из членов Гильдии Воров. Приказано арестовать вора и отконвоировать в тюрьму для допроса. Я поднял своих ребят, и мы без ужина отправились по указанному адресу.

    Небогатый район, узкие однообразные улочки без названий, деревянные домишки. При инструктаже нам было сказано: «Cвернуть с улицы Пекарей в узкую щель возле глубокой лужи, дверь нужного дома будет отмечена косым нарисованным мелом крестом». Эх, когда же в Холфорде догадаются ввести нумерацию домов?

    Поблуждав изрядно в надвигающихся сумерках, мы нашли на улице Пекарей глубокую лужу. Оттуда действительно начиналась темная, мрачная извилистая улочка. Белый косой крест на одной из дверей обнаружил Сухой, самый зоркий среди моих ребят. Мы достали оружие и остановились перед дверью. Единственное маленькое окошко с этой стороны дома было на чердаке. Свет в нем не горел. Мрачный дом, похожий на заброшенный. Хотя, а как еще должно выглядеть бандитское логово?

    Я осторожно проверил входную дверь. Заперто. Стучать и давать преступнику время опомниться я не стал. Махнул рукой, и двое стражников с разбегу вынесли входную дверь, сорвав ее с петель. И тут же упали замертво! Лишь запоздало я сообразил, что слышал свист арбалетных болтов.

    Нельзя давать противнику время на перезарядку! Чуть наклонившись и прикрыв грудь и голову щитом, я с ревом побежал в дверной проем. В щит ударила стрела, застряв в древесине. Я заметил какое-то движение справа и, не раздумывая, рубанул топором. Топор с хрустом вошел во что-то мягкое, но я не стал останавливаться, так как увидел стоящую на фоне светлого окна фигуру и бросился к ней. Незнакомец перезаряжал арбалет, но не успевал. Он бросил арбалет мне в лицо и потянулся за каким-то оружием, но тоже не успел – я с размаху по самую рукоятку вогнал топор ему в грудь.

    Только тут я остановился и огляделся. Бой был закончен, ворвавшиеся сразу за мной ребята успели убить еще двух неприятелей. Я достал огниво и зажег лампу на столе. Комната сразу посветлела и даже стала удивительно уютной. Если, конечно, не считать мертвые тела на полу. Опять ассасины, полная четверка. И вряд ли они сидели тут по наши души. Кого они, интересно, поджидали?

    Первым делом я подошел к Серафиму Длинному, осматривающему раны лежащих возле двери бойцов. Я очень надеялся, что мои ребята живы. Но Серафим выпрямился, покачал головой, снял шлем и произнес короткую молитву богине Моране.

    Я отвернулся, чтобы остальные не заметили выступившие у меня на глазах слезы, и обнаружил за ширмой в нише ведущую наверх лестницу. Я зажег еще одну лампу и, держа оружие наготове, поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж. Крохотная комнатушка. Косой накренившийся шкаф и продавленный диван. В шкафу лежали чьи-то вещи – женская одежда, куча платьев, на вид дорогие. Какие-то тряпки и свертки. На некоторых тряпках заметны следы крови, на постели тоже была кровь. В этот момент меня позвали снизу.

    Ребята нашли хозяйку дома – оглушенная или усыпленная, но вполне живая старушка каким-то непостижимым образом уместилась в небольшой тумбочке возле стола. Я приказал положить хозяйку на кровать и привести в чувство. Серафим Длинный осторожно перенес ее на койку и, приоткрыв ей рот, влил немного содержимого своей фляжки. За вино во фляге я не раз уже ему выговаривал, но сейчас промолчал. Женщина закашлялась и открыла глаза.

    – Кто вы? – ошалело спросила она, осматриваясь вокруг.

    – Городская стража. Мы получили известие, что в вашем доме могут скрываться преступники. Когда мы вошли, то обнаружили здесь засаду ассасинов.

    Женщина испуганно вздрогнула и попыталась встать с койки.

    – Не волнуйтесь, они уже мертвы. Вы в безопасности. Расскажите, что здесь произошло.

    – Я… не помню, – призналась старуха. – Вечером вернулась домой, открыла дверь. И… кажется, упала…

    – Кто еще живет в вашем доме? – поинтересовался я.

    – Парень и слепая девушка, брат и сестра. Спокойные, не пьянствуют, друзей не водят. Они недавно у меня поселились. Все заплатили, честь по чести.

    – Кем парень работает, и как он выглядит? – спросил более опытный Серафим.

    – Парень? Охранник он вроде, не знаю точно. Худенький такой, но серьезный. Два меча носит за спиной. Содержит сестренку слепую. Она, хоть и с повязкой на глазах, по хозяйству мне помогает.

    У меня вдруг как будто головоломка сложилась в голове. Сергей и Каришка! Два меча, худенький паренек, слепая девушка. Я ведь сам видел, как Каришка ловко обедала с повязкой на глазах. И ассасины тут же. Все сходится! Так вот кого поджидали в засаде убийцы! Там, на кровати, была кровь. Мои друзья ранены!

    Сверху раздался шум – кто-то открыл скрипучий шкаф. Я сперва не придал этому значения – решил, что наверх поднялся кто-то из моих ребят. Но все четверо моих бойцов находились в комнате рядом со мной! Когда я это сообразил, то опрокинул стул и бросился наверх по лестнице, выхватив топор и прикрывая голову щитом. И остановился в нерешительности на пороге.

    Комната была пустой. Вещей в шкафу не осталось – исчезли платья, свертки и окровавленные тряпки. На диване тоже не хватало белья. Что за мистика? Куда оно могло все подеваться? Я осветил угол комнаты – лестница на крышу, распахнутый люк, через который видно темное пасмурное небо. Я поднялся наверх. К крыше дома вплотную примыкала соседняя, а за ней следующая крыша, и дальше еще одна. Бескрайнее поле плоских крыш и печных труб. Да тут полгорода можно пройти поверху, не спускаясь на землю!

    * * *

    После ухода похоронной команды, забравшей трупы, я отправил ребят в казарму, сам же остался ночевать в этом доме. Формально – для выполнения приказа командира: ведь мой отряд так и не задержал проживающего здесь члена Гильдии Воров. Но реально я понимал, что Серый Ворон до утра точно не появится, да и не собирался я задерживать своего друга.

    Я остался отдохнуть и выспаться перед предстоящим завтра поединком на арене, заодно и обдумать события этого бурного дня. Если бы я вернулся в казарму, пришлось бы еще полночи доказывать упрямому капитану правильность своих действий и объяснять причину гибели еще двух солдат из моего десятка. Моя группа считалась в полку одной из самых вышколенных, и капитан откровенно ездил на мне, не давая ни дня отдыха и посылая на самые опасные задания. То ли втайне надеялся, что потери в моей группе будут меньше, чем у остальных, то ли просто из вредности. Так или иначе, за последние дни я потерял уже убитыми или искалеченными шесть человек. Из некогда полного десятка осталось меньше половины…

    Хозяйка дома после перенесенных переживаний была рада моему решению остаться. Пока я чинил входную дверь и сломанную мебель, она приготовила ужин и даже постирала мой плащ. Ужин был несравнимо вкуснее той пресной надоевшей каши, которой пичкали нас в столовой полка. Я поинтересовался стоимостью проживания в таком доме. Оказалось, что недорого, в принципе, но все же неподъемно для честного стражника.

    Ночью никто не потревожил мой сон. Я отлично выспался и проснулся в прекрасном расположении духа. Позавтракав, сразу же направился в Храмовый район – в дуэли с вооруженным противником всегда возможны разные исходы, поэтому благосклонность бога Тора мне бы не помешала. В храме Тора я подошел к алтарю и, привычно опустившись на одно колено перед статуей бога войны, произнес заученные молитвы.

    Храм – единственное место во всем Холфорде, где можно было расслабиться и искренне излагать свои мысли. Жрецы всегда были готовы выслушать меня и дать дельный совет. Наверное, если бы не давняя мечта о рыцарском звании, я бы стал послушником в этом храме. Статуя бога Тора засияла золотистым светом, я почувствовал, как тепло перетекает в мое тело. Значит, молитва принята, я получил благословение от бога силы и мужества. Теперь уже можно было не сомневаться в исходе предстоящего поединка.

    Городская арена располагалась в самом центре внутреннего города, по другую сторону площади от дворца правителя. Время до полудня у меня еще было, и я неторопливо прогуливался по огромной площади, разглядывая великолепные даже осенью сады вокруг дворца. Как вдруг чья-то тяжелая рука опустилась мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся, положив ладонь на рукоятку боевого топорика. Но это оказался Серафим Длинный.

    – С самого утра тебя поджидаю, – сразу признался он. – Что думаешь о своем противнике?

    – Самоуверенный, молодой и наглый. Не думаю, что он сильный боец, такой петух привычнее себя чувствует на пирах и балах, чем в тренировочном зале.

    – Так-то оно так, – с оттенком сомнения в голосе протянул Серафим. – Но Армазо – это богатый и известный род, причем известен он отнюдь не благородными поступками. Можешь мне поверить, какую-нибудь гадость твой противник точно задумал. Отравленный клинок, или маг-помощник на трибуне, или какой-нибудь эликсир стремительности.

    – И что ты посоветуешь? – поинтересовался я.

    Мне не зазорно было спрашивать совета у своего помощника – тот был гораздо опытнее меня и хорошо разбирался во многих вещах, о которых я вообще не имел никакого представления.

    – Одно время я служил охранником гладиаторов и видел много боев. Знаю множество подлых приемов, которые применяют на арене. Предлагаю пойти вместе – возможно, я успею предупредить тебя.

    Я поблагодарил и пожал руку Серафиму. Вдвоем мы прошли сквозь огромную каменную арку, оказавшись перед входом в подтрибунные помещения арены. Ленивые охранники вяло поинтересовались целью нашего появления и отослали к распорядителю боев. Серафим остался снаружи, я же по винтовой лестнице спустился в холодный подвал. И почти сразу наткнулся на распорядителя боев – им оказался тощий высокий полуэльф в богатом бархатном камзоле. Все лицо и шея распорядителя были покрыты разноцветными татуировками, а количество блестящих сережек в носу и длинных ушах просто не поддавалось исчислению.

    Я представился и сообщил, что меня вызвал на поединок виконт Армазо. Распорядитель открыл лежащий перед ним на столе огромный потертый том в кожаном переплете, долго изучал записи, после чего задал странный вопрос:

    – Ты рассчитываешь справиться в одиночку?

    – Один, конечно. Виконт вызывал меня на поединок один на один, – удивился я.

    Полуэльф поднял на меня печальные глаза и укоризненно покачал головой:

    – Такая запись действительно была сделана вчера. Но сегодня гонец графа Армазо сообщил, что условия боя изменились и стороны договорились усилить составы двумя секундантами. В связи с этим бой был перенесен с четвертой арены на главную, так как интерес зрителей и ставки на массовых боях выше.

    – Я не соглашался на изменение правил! – возмутился я.

    – У меня нет оснований не доверять такому известному в городе человеку, как граф Силиус Армазо, – лениво отмахнулся полуэльф. – Но никто не заставляет тебя драться против воли, вполне можно отказаться от боя. В этом случае будет засчитано поражение, придется извиниться перед противником и выплатить неустойку зрителям за сорванный бой.

    Я поинтересовался размером неустойки. М-да… Таких денег у меня не было. Вот ведь влип. Что делать? Отказаться невозможно, но и драться с тремя врагами… Тут на мое плечо опять легла тяжелая рука. Серафиму Длинному надоело ждать, и он решил поинтересоваться, чего это я так долго вожусь с формальностями, а не разминаюсь в тренировочном зале. Я вкратце объяснил ситуацию.

    – Что я тебе говорил, Петр! Семья Армазо, этим все сказано. Они подлецы, каких еще поискать. Хорошо бы наказать их примерно. Главная Арена, говоришь… Ну что же, записывай меня в свои секунданты.

    Я не верил своим ушам. Серафим Длинный, который всегда поступал разумно и осторожно, решился выйти на арену против превосходящего противника? Видя мое изумление, Серафим рассмеялся:

    – Ты считаешь, что я сошел с ума? Нет, малыш. Просто я опытный дядька, много повидал на своем веку и способен заметить птицу удачи. Этот бой привлечет кучу народа. Семью Армазо многие не любят за жадность и подлость, поэтому трибуны будут болеть за нас. Среди зрителей наверняка будут и потенциальные наниматели. Если все сложится удачно, уже сегодня ты станешь оруженосцем одного из влиятельных дворян. Ты уйдешь, я сам стану десятником. А может, нас обоих захотят нанять. В любом случае я окажусь в выигрыше.

    – Нам для начала нужно победить. Всего лишь справиться с тремя опытными воинами! – Боюсь, мой голос выдал охватившую меня панику.

    – Ты честен и храбр, правда на твоей стороне, и бог Тор благоволит тебе. Мы не должны проиграть. К тому же ты верно заметил – сам виконт больше времени проводит в погонях за юбками, чем в фехтовальном зале. С утра я видел, как виконт с двумя секундантами и оруженосцами шли к Арене. Они выставят трех латников в полной броне с длиннющими двуручными мечами, рассчитывают держать тебя на дистанции и легко порубить на салат. Считают, что ты будешь вооружен своим топориком. Нужно удивить их, и у меня есть отличная идея, как выиграть этот бой.

    * * *

    Огромная снаружи, арена изнутри совершенно не впечатляла размерами. Я ожидал увидеть нечто циклопическое наподобие римского Колизея или чаши футбольного стадиона. Но внутреннее пространство здания было разделено на множество отдельных секций, в которых и проходили бои.

    Полуобнаженные девушки в масках проводили нас с Серафимом холодными подземными коридорами в центральную часть арены и оставили в тренировочном зале готовиться к предстоящему бою. Я был сильно взволнован и молчал. Мой спутник же, наоборот, веселился и всю дорогу отпускал шутки, пытаясь заигрывать с девушками. Когда же дверь за посторонними закрылась, Серафим сразу посерьезнел и начал внимательно, метр за метром, осматривать стены небольшой тренировочной комнаты.

    – Вроде чисто. Ни глазков, ни слуховых отверстий, – заключил он после осмотра.

    – Думаешь, кому-то интересно, как бойцы тренируются? – удивился я.

    – Конечно. Другая сторона всегда готова хорошо заплатить за информацию, какое оружие у противников, какую стратегию они выберут. Я раньше и сам, честно говоря, неплохо на этом зарабатывал, когда работал охранником на этой арене. Но при мне эта комната была чистой. Смотрю, такой она и осталась. У тебя есть деньги?

    Я удивился неожиданному вопросу, похлопал себя по тощему кошельку и ответил:

    – Есть, но не много.

    – Тогда мой тебе совет: иди и поставь все свои деньги на нашу победу. Все равно в случае проигрыша деньги тебе уже не понадобятся – мертвецам деньги ни к чему. А в случае победы мы сможем неплохо заработать.

    – Мы? – переспросил я.

    – Конечно. Я еще вчера занял у ребят в казарме приличную сумму и сегодня с самого утра все эти деньги поставил на тебя, – усмехнулся Серафим.

    Я поспешил последовать совету более опытного в таких делах товарища. Когда же я вернулся в тренировочный зал, то застал неожиданную картину – Серафим, вместо того чтобы в поте лица заниматься с оружием, вел милую беседу с одной из работающих здесь девушек. Красотка, вся одежда которой состояла лишь из позолоченного рабского ошейника и едва прикрывающих самые пикантные места крохотных лоскутков, сидела у него на коленях и весело хихикала, слушая двусмысленные комплементы. Я не смог сдержать своего возмущения:

    – Серафим! Ты же должен был готовиться к бою!

    – Да мы и так уже почти победили, – отмахнулся от замечаний напарник, продолжая обнимать девицу.

    – Серафим, ты такой сильный, такой мужественный, – ворковала красотка на ухо стражнику.

    – Что-то я не заметил, что мы уже победили. Как справиться с тремя опытными воинами?! – От негодования я едва не кричал.

    – Уже придумал, сейчас расскажу, – Серафим совсем уж откровенно принялся лапать сидящую у него на коленях девушку-рабыню, даже запустил свои широкие ладони под те кусочки ткани, которые должны были символизировать одежду.

    Рабыня, нужно отметить, нисколько не препятствовала такому обращению. Я же поспешно отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие. Хотя девушка была весьма даже симпатичной…

    – Так вот, – продолжил свою мысль Серафим, – как только дадут сигнал к началу поединка, мы со всех ног бежим к виконту и атакуем его вдвоем одновременно. Он самый слабый из троицы. Если мы не дадим его секундантам времени опомниться, то вмиг уложим виконта. Чтоб действовать быстрее, даже разденемся до пояса – нам нужна подвижность и скорость. Поединок остановят сразу, как только виконт упадет, – у него влиятельный папаша, поэтому маршал-распорядитель не даст нам прикончить этого молокососа. Так что воевать с опытными мечниками нам даже не придется. Эй, ты куда? Я только-только стал входить во вкус…

    Последние фразы относились к девушке – она встала, поправила свою одежду и извинилась, что ее ждут дела.

    – Продолжим после твоей победы, мой герой. Тогда у нас будет больше времени, – многообещающим тоном сказала она Серафиму и быстро скрылась за дверью.

    – Вот теперь мы точно победим, – негромко усмехнулся мой напарник, дождавшись, когда звуки шагов красотки стихнут вдалеке.

    До меня только сейчас дошел смысл этой сцены, и раздражение на товарища сменилось искренним удивлением:

    – Так ты специально при ней нес всю эту чушь? Думаешь, ее к нам подослали?

    – Конечно, подослали. Пойми, семья Армазо – это мерзавцы. Они просто не способны вести себя честно. Я тебе уже говорил, в этой комнате нет ни слуховых окон, ни скрытых глазков. Поэтому я с самого начала ожидал появления какого-либо шпиона – массажиста, скучающего охранника или просто случайно забредшего к нам зрителя. И тебя отослал не столько ради будущего выигрыша, сколько чтобы дать противникам заслать своего человека. Как только ты ушел, появилась эта девушка. Сказала, что я ей понравился, и она пришла поддержать меня перед боем. Петр, я вовсе не красавец – немолодой, весь в шрамах, голова седая, волос почти не осталось. Девицы на меня обычно сами не прыгают. Но, конечно, я не подал виду и воспользовался возможностью ввести противников в заблуждение.

    – А я почти поверил!.. Хотя твой план и показался мне странным, но я принял его за чистую монету, – признался я.

    – Странным? Да ты реального плана еще не слышал! Вот он действительно странный, – расхохотался Серафим. – Во-первых, мы действительно разденемся по пояс…

    * * *

    Арена встретила меня ярким светом и гулом тысяч голосов. Посыпанная мелким белым песком прямоугольная площадка двадцать на тридцать метров, каменные стены в два человеческих роста по периметру. Ряд высоких деревянных флагштоков без каких-либо знамен или вымпелов – их наряжали во время городских праздников.

    Осенний воздух холодил голое тело – мы с Серафимом вышли на поле боя раздетыми по пояс. Я ощущал на себе заинтересованные взгляды девушек и оценивающие взгляды мужчин и поприветствовал трибуны взмахами рук. Зрители ответили мне восторженным гулом. Серафим не ошибся – семью Армазо многие не любили, и публика в большинстве своем болела за нас. За моей спиной гулко лязгнула закрывшаяся решетка. Все, пути назад больше не было.

    Настало время рассмотреть наших соперников. На другом конце арены я увидел троих мечников. Справа и слева могучие высокорослые воины с огромными двуручниками, между ними жался низкорослый виконт Армазо в толстенном панцирном доспехе, из-под которого нелепо торчали тоненькие ножки в кольчужных колготах. Виконт прикрывался большим квадратным щитом и был вооружен коротким мечом.

    Глашатай громко объявил, что бой проведут виконт Сальвайл Армазо, десятник второго полка Холфорда, вместе с двумя секундантами против десятника четвертого полка Петра Пузыря с секундантом. После чего маршал-распорядитель попросил тишины на трибунах и потребовал стороны изложить претензии друг к другу. Первым начал свою речь Сальвайл:

    – Вчера этот простолюдин имел наглость прилюдно оскорбить меня, благородного дворянина. Поскольку этот щенок по какому-то недоразумению является городским стражником, я не мог позволить себе просто взять наглеца за шиворот и хорошенько выпороть. Однако этот нахал совершил страшную ошибку – своей дерзостью он оскорбил не только меня, но и безмерно уважаемого мною правителя нашего города, в армии которого я имею честь состоять. Видели бы вы, как испуганно вытянулось лицо этого мерзавца, когда я вызвал его на бой. Он потерял весь свой пыл и на коленях молил о пощаде. Но я был настроен решительно, и вот я здесь. Можете не сомневаться, честь нашего правителя будет отомщена. Я и мои люди примерно накажем этого наглеца. Его смерть послужит хорошим уроком для других выскочек!

    Нужно сказать, своей речью виконт добился нужного эффекта. Зрители восторженно приветствовали его, а меня долго освистывали, не давая даже рта открыть в свое оправдание. Но я терпеливо ждал, пока осуждающий гул стихнет, после чего начал ответную речь:

    – Тор, бог чести и силы, и все боги Пангеи! Вы были свидетелями нашей ссоры вчера. Призываю вас всех в свидетели – не прошло и одного дня, как виконт Армазо успел нарушить данную им клятву. Причем нарушить не один раз, а многократно. Вчера он оскорбил меня, представителя законной власти. Оскорбил прилюдно, в присутствии трех свидетелей. Поэтому, по законам нашего города, я предложил ему поединок. Но этот трус не был готов отвечать за свои слова – на бой со мной он пытался вместо себя выставить другого человека. Лишь после прямого обвинения в трусости виконт все же вызвал меня на честный бой, один на один. Каково же было мое изумление, когда перед самым началом поединка я узнал, что виконт задним числом, никого не уведомив, обманным путем изменил условия боя, выставив против меня сразу троих бойцов. Этот подлец все рассчитал – у меня просто не оставалось времени, чтобы позвать секундантов. Хвала богам Пангеи – они не простили моему противнику клятвопреступления и послали мне напарника! Только что в своей речи виконт Армазо опять оскорбил ложью всех – и богов, и правителя города, и вас, уважаемые зрители. Ложь, трусость и подлость – не те качества, которые украшают благородного человека, однако они свойственны моему сопернику. Поэтому я заявляю, что виконт Армазо не может называться благородным человеком. Он не дворянин! Согласно законам нашего города, простолюдин, оскорбивший представителя закона, должен быть наказан тридцатью ударами палки. Клянусь, я поступлю в строгом соответствии с законами нашего города. И да начнется бой!

    Пожалуй, даже Серый Ворон не смог бы произнести более убедительные слова. Трибуны восторженно приветствовали мою речь. Меня подбадривали. Меня благословляли на бой. Со всех сторон слышались призывы наказать клятвопреступника.

    Глашатай еще раз призвал к тишине и объявил простые правила боя: ни одна из сторон не должна использовать дальнобойное оружие и магию, бой должен начаться по сигналу горна и немедленно прекратиться, если маршал-распорядитель боев бросит свой жезл на арену. Прекратить бой он имеет право в случае, если возникла реальная угроза для жизни уже безоружного и поверженного бойца. Других условий окончания схватки не существовало.

    Раздался пронзительный вой горна, и Серафим тут же бросился в сторону троих наших противников. Те явно получили сведения от подосланной к нам шпионки и ожидали подобной атаки – двое крайних мечников шагнули вперед, прикрывая собой виконта. Сам же Сальвайл поспешно отбежал на пару шагов назад, оказавшись за широкими спинами своих секундантов. С трибун раздался пронзительный свист и обвинения в трусости, но виконт предпочел оставаться на безопасном расстоянии. Однако мой напарник не стал лезть напролом – оставаясь вне пределов досягаемости огромных двуручников, он начал кружить вокруг вооруженной группы. Двое мечников все время перегруппировывались, прикрывая виконта своими телами.

    Что делал я все это время? Не поверите – рубил топором длинный деревянный флагшток! Когда Серафим перед боем поведал мне свой план и мою роль в нем, я сначала решил, что это такая шутка. Но мой напарник был абсолютно серьезен:

    – Это единственный способ как-то зацепить наших соперников. – Мы вооружены лишь топориками и короткими деревянными дубинками. А у наших противников мечи по четыре локтя длиной. Они просто не дадут нам приблизиться, искромсают на расстоянии. Поэтому ты срубишь эту толстую палку и отдубасишь ею неповоротливых латников. Все очень просто!

    Просто-то просто, но древесина оказалась очень твердой. Мне потребовалось не менее пятнадцати ударов топором, чтобы эта орясина рухнула. Я отбросил топор, схватил бревно и… не смог его даже приподнять! Оно было тяжеленное, словно каменное. Неужели все планы рушатся только из-за того, что я не смогу поднять свое оружие?!

    Я произнес молитву богу Тору и попросил дать мне силы на этот бой. И бог силы и мужества пришел мне на помощь! Я почувствовал, как мои плечи распрямляются, мышцы набухают и наливаются силой. Хоть и с трудом, но мне удалось поднять семиметровое бревно за один конец. Я медленно пошел вперед, начиная раскручивать свое страшное оружие. Мои пальцы соскальзывали, связки хрустели, каждый шаг давался с трудом, но я смог подойти к сражающимся гладиаторам. Серафим поспешно отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под удар. А вот противники не успели среагировать – первый страшный удар пришелся по ногам мечников. Всех троих срезало, как траву косой. С грохотом вся троица нелепо рухнула на землю, посыпалось выпавшее из рук оружие, с кого-то слетел металлический башмак.

    Не останавливаясь, я продолжил раскручивать бревно. Второй удар пришелся по начавшим подниматься двоим ближним бойцам. И если виконта лишь слегка приложило по макушке, то мечнику слева не повезло – страшный удар пришелся точно по торсу, от чего моего противника отшвырнуло к стене. Он пролетел метра три и с громким лязгом врезался в каменную стену, после чего кучей металлолома сполз на белый песок. Так, этого можно было уже не опасаться.

    Третий, и последний, удар я обрушил сверху вниз, впечатав в песок последнего из противников. В прошлый раз ему повезло – он вставал слишком медленно, и орудие пролетело над его головой. Но сейчас латнику досталось по полной – помятый шлем покатился по белому песку, доспех на плече прогнулся. Кажется, я сломал ему руку. На большее меня не хватило, силы меня оставили. Пальцы разжались, тяжеленное бревно рухнуло на арену, сам я опустился рядом на одно колено. Громко, чтобы слышали все зрители на трибунах, я проревел:

    – Вина Сальвайла Армазо доказана! За оскорбление представителя власти по закону Холфорда приравненный к простолюдину Сальвайл приговаривается к тридцати ударам палкой. Серафим Длинный, привести приговор в исполнение!

    Мой напарник подошел к оглушенному и едва ли соображающему, что происходит вокруг, виконту. Поставил его вертикально и спустил кольчужные колготы и подштанники. После чего перегнул через свое колено, достал из-за пояса короткую дубинку и, четко отсчитывая удары, принялся вершить справедливый суд.

    Только после этого я нашел в себе силы встать на ноги, поднял голову и посмотрел на трибуны. Зрители были в восторге, они стояли и аплодировали, встречая смехом каждый визг осужденного. Какая-то небольшая группка богато разряженных людей (видимо, члены семьи Армазо) пыталась возмущаться и пробиваться к распорядителю, но другие зрители их не пускали. Я поприветствовал трибуны, в ответ раздался восторженный рев, на песок посыпались монеты.

    Виконт Сальвайл тем временем ревел и униженно просил о прощении. Но Серафим был неумолим и четко довел дело до конца. На счет «тридцать» он встал и также поприветствовал трибуны, получив свою долю оваций. А виконт с голыми красными ягодицами остался лежать на песке, рыдая во весь голос. Распорядитель встал и развел руки, призывая трибуны к тишине. Зычным голосом он возвестил:

    – Десятник Петр Пузырь и его секундант Серафим Длинный объявляются победителями боя. Они убедительно доказали свое превосходство на Арене и тем самым подтвердили правоту в споре. В качестве награды победителям достанутся оружие и доспехи побежденных. Виконту Сальвайлу Армазо необходимо завтра в полдень явиться во дворец правителя на суд Совета Рыцарства. Совет со всей тщательностью рассмотрит вопрос о несоответствии поведения виконта нормам дворянства.

    В этот момент к распорядителю через толпу зрителей пробился богато одетый немолодой господин. Он о чем-то негромко попросил маршала, и тот согласился, призвал трибуны к тишине и произнес:

    – Слово предоставляется графу Силиусу Армазо.

    Я внутренне напрягся, не зная, чего ожидать от отца поверженного мной противника. С трибун же поднялся возмущенный гул, раздались оскорбительные выкрики и свист, но граф стоически переждал их и начал свою речь:

    – Благородные зрители! Все вы стали свидетелями того позора, что произошел сейчас на арене. Не думал я, что доживу до того печального дня, когда представитель древнего и славного рода Армазо нарушит свое слово. Но исход поединка недвусмысленно подтвердил, что это случилось – мой старший сын Сальвайл нарушил данное им слово. Он повел себя низко, замарав честь фамилии. Поэтому он не может более оставаться одним из рода Армазо. Слушайте внимательно и будьте свидетелями моих слов. С этой минуты я отрекаюсь от своего сына. Я, глава рода Армазо, своим решением и по праву наследования передаю замок Мокрый Луг и все прилегающие к нему земли, которыми ранее владел Сальвайл, моему второму сыну Риго Армазо. С этой минуты Риго – полноправный хозяин замка и прилегающих земель. Сегодня же вечером Сальвайл будет отправлен на службу в дальний граничный гарнизон. Пусть там, на границе с дикими орками, он своей храбростью и благородными поступками вернет себе честное имя. Я все сказал.

    На трибунах воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими всхлипываниями лежащего на песке Сальвайла. Маршал-распорядитель встал со своего кресла, о чем-то посоветовался с сидящими поблизости вельможами в богатых одеждах и громко объявил:

    – Вы все слышали слова графа. В свете сказанного присутствовавшие на поединке чести члены Совета Рыцарства не видят больше необходимости собирать завтра Совет. Десятник Сальвайл Армазо переводится из второго дворянского полка в пограничный одиннадцатый полк «Василиски». Завтра на рассвете ему надлежит покинуть Холфорд. Подготовьте арену для следующего боя.

    * * *

    Далее состоялась формальная процедура выкупа доспехов – побитые секунданты виконта уплатили традиционный небольшой штраф и вернули себе оружие и доспехи. Вообще-то я мог и оставить оружие себе, но Серафим Длинный шепнул мне, что так не принято поступать: выкуп оружия побежденными – это древний ритуал, и отказаться от него – значило нажить себе врагов. С другой стороны, внесение выкупа аннулировало все имевшиеся претензии и прекращало вражду.

    Потом мы с Серафимом получили свой выигрыш за победу в бою. Мой друг остался выискивать в толпе девушку, заходившую к нам перед поединком. Я же направился в тренировочный зал, чтобы переодеться. Но возле лестницы в подтрибунные помещения меня остановил седой высокий мужчина в расшитой золотом и серебром куртке, ярко-красных панталонах и таком же красном плаще. Вышитые на плаще гербы и венец на голове свидетельствовали, что передо мной титулованный дворянин, а массивная цепь на шее из золотых пластинок, тоже украшенных гербами, служила символом главы дворянского рода. Жаль, что я недостаточно разбирался в геральдике, чтобы определить его титул и опознать герб, но я почтительно поклонился.

    – Я посылал за тобой гонца, Петр Пузырь, но ты вчера ко мне так и не явился.

    – Благородный герцог Кафиштен, – я наконец-то сообразил, кто стоит передо мной, – я не мог вчера покинуть свой пост. Боги свидетели, я всей душой хотел прийти на встречу, но получил приказ охранять на торговой площади эшафот, где казнили осужденных, а потом меня отправили арестовать опасного вора.

    Суровый герцог улыбнулся:

    – Похвальное рвение. Вижу, что не ошибся в своем мнении. Да и увиденное на арене лишь усилило мое первое впечатление. Я вижу волю богов в том, что в этом огромном городе мы все же встретились. Поэтому мое предложение остается в силе – я хотел бы видеть тебя среди своих людей. Одному из моих детей нужен друг и помощник, который будет с ним в любой ситуации. Друг, который примет участие в детских играх, который отговорит ребенка от безрассудных поступков. А в тех случаях, когда отговорить не удастся, всегда будет рядом, защитит и убережет, пусть даже ценой своей жизни. У меня много верных людей, но они либо слабы, либо уже немолоды. Ты же способный воин и при этом достаточно юн, чтобы ребенок принял тебя в свои детские игры. Оклад обещаю в пять раз больше, чем ты получал в городской страже. Каково твое решение?

    – Я с радостью принимаю ваше предложение, герцог! – горячо ответил я. – Сегодня же готов приступать к своим обязанностям. Но могу ли я просить вас об одном одолжении, благородный герцог?

    – В чем состоит твоя просьба? – немного насторожился он.

    – Мой друг, Серафим Длинный, вы его сейчас тоже видели в бою… не найдется ли у вас и для него работы? Он отличный боец – опытный, сильный, бесстрашный, у него богатый жизненный опыт, он отличается проницательным умом и находчивостью. Способен обучать новичков, помогать советом…

    – Ладно, я понял, – перебил меня герцог, – я найду место для опытного воина и наставника. Ты иди, собирай вещи и одевайся, потом вместе с твоим другом найдете меня здесь. Я напишу пока письмо управляющему, чтоб вас приняли и объяснили обязанности.

    Едва не бегом я помчался вниз по лестнице. Мне удалось сделать еще один шаг на пути к рыцарству, да еще какой! Скоро, очень скоро я стану верным оруженосцем и другом одного из сыновей герцога. Нас будут ждать приключения и слава! Ликуя и едва замечая дорогу, я вбежал в зал и налетел на стоящего у самой двери Серафима. Но он, казалось, даже не заметил моего появления и продолжал смотреть в одну точку прямо перед собой. Я глянул и оцепенел – посреди зала, под самым потолком, висел труп девушки. Голова безжизненно свесилась к плечу, черная веревка, закрепленная на потолочном брусе, была затянута вокруг тонкой шеи. Я сразу узнал ее – именно она заходила к нам перед боем.

    – Я тебе уже говорил, Петр, что семья Армазо – это мерзавцы! – не оборачиваясь, со злобой в голосе прорычал Серафим. – Эта девочка не выполнила задание и была за это убита. Ее специально именно тут повесили – в назидание нам: мол, берегитесь, с вами будет то же самое. Петр, скоро тут наверняка появится стража и обвинит нас в убийстве, поэтому нужно поскорее забирать свои вещи и уходить. Можно выиграть один бой, но крайне трудно без поддержки бороться с могущественным дворянским родом. Армазо с детства учатся плести интриги и заговоры, бороться за власть и влияние. Они чувствуют себя в интригах как рыба в воде.

    Пока мы одевались, Серафим сказал:

    – Петр, вопрос тебе на сообразительность. Почему старый граф прямо на арене отказался от своего сына?

    – Чтобы отвести позор от всего рода? – предположил я.

    – В какой-то мере да. Но еще он быстро сообразил, что если Совет Рыцарства на суде лишит виконта титула, то все имения Сальвайла будут конфискованы. А после решения графа замок, рабы и слуги, пашни и леса остались у семьи, пусть и у другого сына.

    Я был удивлен. Вот ведь расчетливый тип! Даже переживая за сына, он просчитывал выигрышные для семьи варианты. Даже не попытавшись защитить сына на суде Совета Рыцарства, он без колебаний отказался от ребенка ради сохранения имущества.

    Лишь по пути к выходу я вспомнил о предложении герцога Кафиштена.

    – Кафиштен? – резко остановился Серафим. – Очень влиятельный член Совета Рыцарства, один из самых старых и верных друзей правителя Холфорда Вильгельма-Паладина. Слухи ходят, они вместе воевали в юности и не раз спасали жизни друг другу. Пока жив нынешний правитель, род Кафиштенов будет в фаворе. Пожалуй, хороший вариант. Я согласен.

    Вдвоем мы поднялись по лестнице на трибуну и, увидев герцога, подошли к нему и почтительно поклонились.

    – Вот письмо, – герцог протянул мне опечатанный деревянный тубус. – Передашь это моему управляющему Липляру в замке Древний Брод. Он устроит вас и объяснит ваши обязанности. Дня за три, думаю, вы должны добраться до места. Как прибудете, сразу же приступайте к работе.

    После этого герцог дал понять, что разговор окончен, подозвал слуг и вместе со своей свитой покинул арену. Я стоял несколько ошарашенный – ведь я-то был уверен, что никуда за пределы Холфорда мне выезжать не придется. А как же Ленка? Ей нужно обязательно сообщить!

    – Ты знаешь, как доехать до замка Древний Брод? – тихо спросил меня Серафим.

    – Нет, – честно ответил я.

    – И я не знаю, – признался мой товарищ. – Придется спрашивать по дороге. Но сейчас это не главное. Нам теперь предстоит уволиться из городской стражи, а это, скажу тебе, очень долгая и муторная процедура. Если делать все по правилам, наше с тобой увольнение может растянуться до весны.

    – И что нам делать? – Я был откровенно обескуражен подобной перспективой.

    – Поступим так: ты вообще сегодня не показывайся в части, иначе сержант и капитан обязательно найдут повод для придирок и задержек. Скажут, нет десятника для замены, или не сданы казенные столовые приборы. Таких отмазок может быть сколько угодно. Поэтому погуляй пока по городу, поспрашивай насчет дороги до замка. А завтра на рассвете приходи в часть. Мне капитан кое-что должен за старую услугу, настало время напомнить ему про должок. Встретимся завтра с утра в казарме.

    * * *

    Первым делом я поспешил рассказать Фее о последних событиях и сообщить о своем отъезде, благо идти от арены до Академии Магии было совсем недалеко. Дежурные при входе наотрез отказались пропускать меня внутрь. Не согласились они и позвать мою подругу.

    Что делать? Я пошел вдоль забора огромного здания Академии и остановился напротив угловой башни, в которой жила Фея. После чего стал громко звать Ленку и просить открыть окно. Долго никакой реакции не было. Затем стали открываться другие окна, адепты разных курсов громко и нецензурно посылали меня подальше. Я тоже не остался в долгу и заметно обогатил их лексикон выражениями, услышанными за время службы в городской страже. После одного моего особенно сочного и витиеватого оборота наступило затишье (видимо, студенты спешно конспектировали понравившееся выражение, чтоб не забыть), а потом какой-то парень сообщил, что девчонок-первокурсниц переселили в другой корпус из-за ремонта, и что за Феей уже кто-то пошел.

    Ленка, действительно, вскоре появилась – маленькая, хрупкая, уставшая и с опухшими глазами. Удивительно беззащитная, но в то же время прекрасная, несмотря на усталость.

    – Что случилось, Пузырь? – с тревогой в голосе поинтересовалась она. – Ты меня прямо с практических занятий по плетению заклинаний выдернул, я даже не успела закончить работу. Маг-профессор был очень недоволен.

    – Ленка, я завтра покидаю Холфорд, пришел предупредить тебя.

    Фея задумчиво наморщила лоб.

    – Городская стража уходит из города? Да еще во время осенней ярмарки! Неужели началась война? Или… сбылась твоя мечта?

    – Да! Ленка, меня нанял герцог Кафиштен! Я стану помощником его сына, оруженосцем и другом. И завтра должен отправиться в замок Древний Брод, это где-то в трех днях пути от Холфорда, пока не знаю, где точно.

    Ленка заулыбалась и поцеловала меня в щеку.

    – Очень хорошая новость, Петька. Жалко только, что мы долго не увидимся. Но то, что ты продвинулся еще на шаг к своей мечте, просто замечательно!

    – Фея, я хотел тебе сообщить, с Серым что-то случилось. Я нашел его арбалет на месте боя. Там было много убитых людей… и нелюдей, много крови. Что с Сергеем, я не знаю.

    – Он ранен, мне уже сообщили, – сразу посерьезнела Ленка.

    – Кто?! – очень удивился я.

    Ленка опять наморщила лицо, как будто вспоминая что-то мерзкое и неприятное.

    – Вчера вечером приходила его новая… подружка, – после секундной паузы Фея все же употребила цензурное слово, хотя по выражению ее лица и интонации я ожидал услышать какой-то неприличный эпитет. – Вообще-то дежурные вовсе не обязаны звать учеников к воротам, но ее почему-то послушали. Когда я вышла, эта нахалка заявила, что сама бы ни за что не пришла, но ее хозяин Серый Ворон просил кое-что мне передать. Не, ну какова наглость, ты представь!

    Ленка поправила упавшую на лицо прядь волос и уже более спокойным тоном продолжила:

    – Эта… помесь человека с демоном сообщила, что на них напали ассасины и Сергей ранен. Он потерял много крови, но угрозы для жизни нет – ему оказали помощь жрецы в храме Латандера. Я, конечно, разволновалась и захотела увидеть Сергея, но эта мелкая стерва наотрез отказалась отвести меня к нему. Я стала настаивать, но она возразила, что это опасно – враги, мол, слишком коварны и могут следить за друзьями Серого Ворона. Чушь полная! Если бы они следили за мной, то спокойно увязались бы и за этой хвостатой дрянью!

    Я рискнул осторожно возразить своей подруге:

    – Не совсем так.

    Но Фея возмутилась:

    – Ты ее защищаешь?! Подумай сам, какая разница – за одним человеком идти или за двумя?

    – Учитывай, что Каришка – ученица Школы Воров. Она в потемках чувствует себя как рыба в воде. Может идти бесшумно и исчезнуть на ровном месте, так что ее вообще не будет видно в темноте. Это я тебе точно говорю – я не смог ее заметить с двух шагов. Так что проследить за Каришкой намного труднее, чем за тобой. К тому же воры часто передвигаются по крышам домов и по подземным канализационным туннелям. Ну и, наконец, Сергей мог вернуться в Школу Воров, а чужих туда не пускают.

    – Наверное, ты прав, – согласилась моя подруга, устав спорить. – Но все равно эта наглая обезьяна могла бы разговаривать не так дерзко. В общем, я вчера не сдержалась и попыталась наложить на зарвавшуюся воровку заклинание подчинения разума. Думала, она расскажет мне, где находится Сергей. Но заклинание сорвалось, а эта маленькая дрянь испугалась и убежала от меня.

    Я примирительно улыбнулся и обнял рукой подругу.

    – Подозреваю, что это именно Сергей ради своей и твоей безопасности приказал Каришке не сообщать, где он находится. Нарушить приказ хозяина тайфлинг не может, иначе – неминуемая смерть.

    – Ты меня пугаешь, – сказала задумчиво Ленка. – Вчера я долго злилась, что заклинание подчинения сорвалось. Но ведь получается, что я вполне могла ее убить, если бы заклинание удалось. Не смотри на меня так, Петька. Я вовсе не злобный монстр и не желаю ей смерти. Каришка помогает нашему другу, и это хорошо. Да и то, что я не смогла подчинить ее разум, говорит о ее развитом интеллекте. Она умная и очень красивая. Ведь так?

    – Да, пожалуй, она красивая, – признал я. – Но все равно лучше тебя, Фея, нет никого ни в этом мире, ни у нас дома.

    – Если бы ты знал, как мне это нужно периодически слышать! Только ты у меня и остался из близких друзей, пока Сергей скрывается где-то от убийц. Ты уедешь, и даже поговорить не с кем будет…

    Я крепче обнял Ленку за талию, и мы вместе прошлись до конца аллеи. Я рассказал о бое на арене, Ленка восхищенно слушала и плотнее прижималась ко мне.

    – Когда ты уезжаешь? – спросила она.

    – Завтра утром. Не знаю еще дорогу, но вдвоем с моим напарником Серафимом мы не заблудимся. Ленка, у меня ведь арбалет Серого остался. Может, лучше тебе его передать на хранение? А когда Сергей объявится у тебя, отдашь ему оружие.

    Подруга задумалась и отказалась:

    – Арбалет слишком ценная вещь, а мы с девчонками вообще живем сейчас на птичьих правах в чужих комнатах с учениками старших курсов, пока ремонт не закончат.

    Ленка досадливо пнула подвернувшийся камешек, словно он был в чем-то виноват, потом пустилась в объяснения:

    – В жилой башне трубу с горячей водой прорвало, в комнатах на нижних этажах кипятка было по колено. Говорят, какое-то наложенное десятилетия назад бытовое заклинание истощилось. Новый завхоз был назначен лишь несколько дней назад вместо прежнего, который погиб в сражении с культистами на рыночной площади. Он не знал о заклинании и вовремя не возобновил его. Теперь ждем, пока магистры все заклинания восстановят, а там их целый спектр: магия огня для нагрева воды, магия водной стихии для подачи кипятка по каменным трубам, куча граничных заклятий для ограничения напора и контроля температуры…

    – Не проще ли котельную обычную на дровах или угле сделать? – рассмеялся я.

    Но Ленка моего веселья не разделяла, оставаясь очень серьезной.

    – Не проще. И вообще, хочу заметить, насосов в Пангее пока что не изобрели. Да и водонапорных башен тоже. Может, они и есть где-нибудь у механиков дварфов в подземельях, но у людей таких технологий нет. Кроме Академии Магии, только во дворце правителя есть проточная горячая вода, там тоже на магии все устроено.

    – Понятно, только вот арбалет тут при чем? Думаешь, его украсть могут?

    Фея резко остановилась, закрыла глаза и потерла пальцами виски, словно отгоняя внезапно проявившуюся головную боль. Потом пожала плечами неуверенно.

    – Вот так взять и украсть вряд ли, хотя ученики разные встречаются, за всех сказать не могу. Но устроить какую-то глупую шутку – это обязательно. Спрячут его, чтоб хозяин потом месяц искал, или наложат заклинание постоянного промаха. Ты помнишь шкуру варга, что Серый мне подарил?

    – Конечно, помню. Я, кстати, голову варга давно выкинул – она испортилась и вонять мерзко начала.

    – Так вот, что только с этой шкурой не вытворяли соседи со старших курсов! И спрятали ее магией, я два дня искала потом, пока заклинание рассеивания чар не догадалась в библиотеке найти и выучить. Оказалось, что шкура просто в моей комнате на стене висела на самом заметном месте. И заговорили шкуру – она стала иногда шевелиться и реветь страшным голосом. А потом один шутник, когда мы с девчонками днем на занятиях были, сделал так, чтобы шкура бросалась на входящего в комнату и обнимала когтистыми лапами. Я вошла вечером и чуть со страха не умерла!

    Я, представив себе такую картину, весело рассмеялся и уточнил:

    – А разве двери у вас не запираются?

    – Запираются. Но, Пузырь, если я уже на первом курсе могу открыть простой засов волшебной палочкой, то представь возможности старшекурсников! Их обычные двери и стены не останавливают: если не откроют замок магией, так телепортируются сквозь стену! Более опытные парни и девчонки столько придумывают разных хитростей, чтоб подшутить над первокурсниками, ты даже не представляешь! Оживающие предметы, голоса из стен, призраки и фантомы, самозавязывающиеся в узел рукава на нашей форме… Я уже столько насмотрелась этих магических шуточек за свою недолгую учебу, что удивить меня трудно. Мою соседку Кару они так достали своими приколами, что она однажды настоящую огненную ловушку поставила на входе в ванную, когда мыться пошла, – теперь один парень с третьего курса лысым ходит, пока волосы заново не отрастут. А мы со Свелиной вообще изловили адепта девятого – ты только представь – курса! Это же почти квалифицированный волшебник, без пяти минут магистр какой-то ступени. А туда же, полез устраивать нам в комнате какие-то хулиганские фокусы.

    – И как же вы изловили этого девятикурсника? – удивился я.

    – Проще некуда. Мы после предыдущих фокусов с прыгающими по комнате жутко хохочущими тапочками и растущими прямо на каменных стенах грибами неприличной формы поставили ведро с водой сверху на дверь. Конечно, ловушка не ахти, но мы и ждали кого-нибудь попроще. А этот осторожный был – в сфере невидимости и с заклинанием неслышного шага двигался. Но приоткрыл дверь и получил ведром по голове! Мы сидели в комнате, готовили уроки, вдруг слышим грохот. Оборачиваемся – туча брызг, и мужик падает на пол, постепенно проявляясь из невидимости.

    Так что даже в собственной спальне или закрытой ванной комнате нельзя быть уверенной, что рядом никого нет. Поэтому для сохранности арбалета его лучше не оставлять в Академии Магии. Возьми его с собой в дорогу!

    * * *

    Мы до вечера гуляли по паркам внутреннего города. Ленка говорила, что ей влетит за пропущенные занятия, но все равно ни в какую не хотела отпускать меня. Мы договорились, что я при первой же возможности буду возвращаться в Холфорд и видеться с ней. На прощание у ворот Фея поцеловала меня и пожелала удачной дороги.

    Возвращаться в казарму я не стал. Вместо этого пошел в дом на окраине, который штурмовал вчера вечером вместе с ребятами и где заночевал. Хозяйка меня сразу узнала и очень обрадовалась. Я сказал ей, что беспокоился за нее и решил проверить, все ли нормально и не возвращались ли ассасины. Заодно предложил посторожить ее дом до утра. Старушка обрадовалась и угостила меня вкусным ужином, а затем постелила диван в комнате на втором этаже. Вообще, это оказалась очень добрая и отзывчивая женщина, только очень уж болтливая. Она без умолку о чем-то рассказывала – про свою молодость, про соседей, про жильцов, про недавние события на рынке… Я в свою очередь во всех красках расписал ей сегодняшний бой на арене. Старушка жадно ловила каждое мое слово. Можно было не сомневаться, что завтра она перескажет все в подробностях соседям, и не один раз. Я на всякий случай поинтересовался, слышала ли она про замок Древний Брод, но это название она слышала впервые.

    Спал я беспокойно, даже несколько раз среди ночи просыпался с мыслью, что пора вставать и торопиться в дорогу. С самыми первыми проблесками рассвета я оделся и еще до утренней побудки вошел на территорию полка. Серафим уже давно не спал. Он успел позавтракать и собрать наши с ним вещи в дорогу. Я поинтересовался, как обстоят дела с нашим увольнением, и Серафим постарался успокоить меня:

    – В целом справился. Но оклад за последние дни нам не дадут. И надеюсь, ты не успел привязаться к своему коню? Его держали в стойлах полка, кормили казенным овсом, за ним ухаживали конюхи. Как оказалось, он теперь числится за четвертым полком, и забрать его никак не получится. В полку тоже неглупые люди – понимают, что мы очень спешим и не можем тратить время на всю эту бюрократию. Мне прямо намекнули: хотите по-быстрому оформить увольнение – оставляйте скакуна.

    – Это подарок друга! – возмутился я. – Я готов заплатить за его содержание, но это мой конь!

    В душе я понимал правоту доводов Серафима, но обида душила меня, и поэтому я готов был идти на принцип и спорить, доказывать, скандалить.

    – Есть еще вариант, – предложил Серафим, не сумев убедить меня. – Ты можешь оставить вместо коня арбалет. Сержант, да и сам капитан откровенно восхищались этим оружием.

    – Арбалет лучшего друга? Ни за что! Я лучше оставлю коня, – сразу решил я. – Коня я еще себе найду, а вот такой арбалет – единственный во всей Пангее.

    – В таком случае сдаем на склад казенное обмундирование и пойдем прощаться с ребятами, – предложил мне напарник.

    Проводить нас собралась целая толпа знакомых. Нас хлопали по плечам, желали успехов на новом месте, давали какие-то советы. Даже вечно хмурый и недовольный капитан вышел в такую рань на плац и обнял меня:

    – Прости уж меня, старика, если чем обидел. Давно в полку не было настолько способного новичка, как Петр Пузырь, – смелого, сильного, честного. Сынок, я и строг был к тебе, потому что ты был лучшим. Вот и сейчас мне грустно, что полк теряет способного десятника, и одновременно я радуюсь за тебя. Как ни крути, слуги герцогов живут лучше, чем мы – обычная городская милиция. Но не забывай свою первую армейскую школу и, как бы твоя жизнь ни сложилась, всегда держи тот высокий уровень, который ты здесь показывал.

    Прощание вышло трогательным и теплым. Я отдельно пожелал успехов Сухому – этот миниатюрный юноша был назначен десятником вместо меня и должен был набирать заново людей в свой десяток. С первыми лучами солнца мы с Серафимом вышли из ворот казармы и направились к Северным воротам города.

    От одного из приезжих торговцев мы узнали дорогу к замку Древний Брод. Оказалось, что это старое гнездо дворянского рода Кафиштенов – даже не замок, а скорее небольшая крепость на берегу одного из притоков Стреминки, почти на самой границе с территорией остроухих эльфов. Добраться до замка Древний Брод можно по Северному тракту – идти пару дней прямо, а потом у деревни Комарье свернуть направо, следуя указателю. На проселочной дороге ориентиром будут служить старые развалины эльфийского города, миновав которые еще через полдня мы доберемся до нужного замка.

    Пройдя сквозь Северные ворота, мы ступили на широкий мощеный тракт, уходящий вдаль, насколько хватало глаз. Серафим огляделся, окликнул паренька на проезжающей мимо телеге и попросил подвезти. В повозке лежал босоногий, несмотря на холод, грузный бородатый мужик в заношенной и многократно залатанной рубахе почти до колен и грязных протертых штанах. Он был изрядно пьян и спал на слое сена. Лошадкой правил его сын – длинноволосый паренек примерно моего возраста в несуразных закатанных штанах и рваной кожаной куртке на голое тело, с громадным фингалом под левым глазом. Царственным жестом парень указал нам на место у себя за спиной, чем мы сразу же и воспользовались. Оказалось, что нам по пути, так что до самого вечера можно было с комфортом ехать. Я сразу же улегся на слой свежего сена и блаженно закрыл глаза. Осеннее яркое солнце напоминало всему живому, что до зимы еще далеко. В пронзительно-синем небе несколько клиньев журавлей обучалось слетанности перед длительным путешествием в теплые края. Телега убаюкивающе подрагивала на камнях и выбоинах дороги. Я и не заметил, как задремал.

    Проснулся я уже в сумерках. Мы двигались по узкой просеке в густом лесу. Серафим травил селянам одну из своих баек, которых он знал в огромном количестве и способен был рассказывать бесконечно. Солнце уже село за горизонт, а мы, похоже, собирались заночевать прямо в лесу.

    – А, проснулся, – добродушно рассмеялся Серафим. – Ну ты и мастак – проспать весь день! Значит, ночью дежурить первым будешь. Когда остановка?

    – Сейчас удобный съезд с дороги в лес найдем, и нужно будет костер развести и поужинать, – ответил ему паренек.

    Мы переехали через неглубокий ручей и свернули в сторону заметной с дороги полянки. Парень слез с облучка, пару раз присел, разгоняя кровь по затекшим ногам, подвернул волочащиеся по земле брючины и начал распрягать лошадь. Его отец, на ходу спуская штаны, побежал в кусты по нужде.

    – Ты собери хворост и разведи костер пока, – обратился Серафим к парню. – А мы с Петром нормальных дров нарубим.

    Я спрыгнул с телеги и тоже пару раз присел, разминая ноги.

    – Возьми арбалет и палатку, – сказал мне Серафим. – А то кто этих селян знает? Может, сопрут наши вещи и уедут без нас. Потом ищи их по всем деревням.

    Находящийся в паре шагов от него парень, конечно же, прекрасно слышал эти слова. Но обижаться не стал, лишь презрительно хмыкнул. Серафим тоже прихватил свою сумку и, взяв топорик в руку, направился глубже в лес. Хоть я и посчитал опасения друга напрасными, но спорить не стал и, забрав свои вещи, пошел за ним.

    Мы углубились в лес метров на сто, как вдруг мой товарищ резко сменил направление и значительно ускорил шаг. Я едва успевал идти за ним.

    – Отдохнул? Выспался? – спросил он меня внезапно.

    – Да вроде, – ответил я, не понимая, к чему он клонит.

    – Хорошо, что отдохнул. Нам сейчас нужно бежать изо всех своих сил. Бежать быстро и долго, если хотим остаться в живых.

    – Бежать? Почему? – удивился я.

    Но мой друг не стал отвечать, он уже ломанулся в лесную чащу. Я поправил поудобнее рулон палатки, закинул вещмешок на спину и помчался догонять. Куда мы бежим? От кого? Я старался не думать об этом. Серафим был гораздо опытнее меня и всегда поступал разумно. И сейчас, похоже, тоже не шутил. Он мчался изо всех сил, мне пришлось поднажать, чтобы не отставать.

    Эх, спасибо надо будет сказать при случае школьному учителю физкультуры! Да и потом в полку на тренировках нас заставляли бегать с полной нагрузкой. Так что сейчас я держался молодцом – давно наступила темнота, а я все не сбавлял темп и не останавливался ни на секунду. Пот стекал струями по шее и спине, ветки хлестали меня по лицу, а я все бежал, не теряя спину Серафима из вида. Хотя, как ни пытался, не мог его догнать. Нас отделяло все то же расстояние примерно десять – пятнадцать метров.

    Перед нами возникла огромная поляна, или скорее заросшее болото. Но мой друг не стал обходить топь и по грязи напрямик направился через поляну туда, где опять начиналась стена темного леса. На этом топком лугу я наконец-то смог его догнать. Серафим лишь мимолетом взглянул на меня и продолжил упорно месить грязь, продвигаясь все дальше вперед. Мой друг явно выбился из сил – потный, раскрасневшийся, он едва волочил ноги от усталости, но с прежним упорством бежал вперед.

    – От кого мы убегаем? – едва смог выдохнуть я свой вопрос.

    – Не сейчас… до той опушки дойдем… там все объясню, – таким же прерывистым голосом ответил мне друг.

    Я собрался с силами и последние метров двести пробежал по открытой местности единым рывком. После чего без сил рухнул на слой пахучей хвои. Через секунду рядом со мной упал Серафим. Мы долго не могли отдышаться, не то что начать разговор. В конце концов, Серафим сел на хвою, оглядываясь на болото. На залитой светом двух лун Пангеи серебристой траве четко отпечатались цепочки наших грязных следов.

    – Что ты знаешь о смертельных обманщиках? – спросил меня наконец Серафим.

    – О ком? – не понял я.

    – Вот деревенщина! Смертельные обманщики, люди-маски, метаморфы…

    – Метаморфы… – Кажется, Фея когда-то рассказывала о чем-то подобном. – Это какие-то монстры, обитавшие в Пангее? Кажется, они принимали облик съеденных ими людей.

    – Обитавшие… Ну да, я тоже давно про них не слышал. Как маги ловушки против них понаставили вокруг городов, так метаморфы почти что вымерли. Наверное, молодежь уже считает их чем-то вроде страшилок из детских сказок. А вот во времена моего детства это был реальный ужас. Если вдруг обнаруживали обглоданное тело жертвы смертельного обманщика, то бежали прочь со всех ног. Ужас был вполне объясним, так как одной жертвой чудовище никогда не ограничивалось. Смертельному обманщику нужно питаться каждый день, и при всем богатстве выбора – птица, скотина ли деревенская, лесная дичь – он всегда выбирает людей. И скотину сожрет, конечно, если другой добычи не осталось, но, пока рядом живут люди, хищник будет охотиться именно на них. Хитрые, коварные, принимающие любой облик. И не убиваемые честной сталью – только магией или магическим оружием.

    – Ты заметил в лесу смертельного обманщика? – спросил я, начиная всерьез пугаться.

    – Заметил. Только не в лесу, а намного раньше. Ты спал, когда телега проезжала через лесное кольцо вокруг Холфорда. А наши селяне босоногие, думая, что и я задремал, достали из-под сена тонкие деревянные обручи и надели себе на головы. А потом сняли, когда мы лес проехали. А я не дремал, только делал вид. Но наблюдать за ними стал внимательнее и заметил несколько странностей. Они весь день ничего не ели. И в телеге не было даже намека на еду. Странно – они в дорогу даже сухарика с собой не взяли? И они весь день между собой не разговаривали – странно ведь, правда?

    – И всего-то? – удивился я. – Как-то маловато доказательств. У меня, между прочим, тоже голова болела, когда я в первый раз проехал через лесное кольцо вокруг Холфорда. Хорошо, что я задремал в этот раз, а то опять бы по мозгам долбануло заклинанием. И если кто-то часто ездит, может, и придумал способ, как отвести это мерзкое заклинание, которое в мозгах роется. Серафим покачал головой:

    – Неубедительно как-то. А насчет остального?

    – Еще проще. Отец заработанные на ярмарке деньги пропил, все до последнего медяка. И на еду денег у них не осталось. А сына побил за то, что тот не отдавал монеты. Вот они и не разговаривают между собой.

    – Все у тебя просто как-то получается, Петр. Как будто я на ровном месте испугался! А я ведь весь день чувствовал их голодные взгляды на себе. Понимал, почему им не нужны котомки с едой – мы их еда. Знал, что они нас могут убить в любой момент, и даже понимал, почему не убивают. Они осторожные, не хотели на дороге нападать, где их могли увидеть. Понимали, что мы никуда от них не денемся и намного надежнее завезти нас в лес и там тихо прикончить. Хотя уверен, если бы они догадались, что мы их раскусили, то прикончили бы нас в момент. У нас ведь даже не было шансов отбиться от них – ни магического оружия, ни знания магии. Ни-че-го! Но не знаю, как убедить тебя в своей правоте!

    Я подтянул усталые ноги и присел, положив сумку под голову.

    – Не надо ни в чем убеждать, Серафим. Я тебе просто верю. Как ты думаешь, мы от них оторвались?

    – Надеюсь. Они ведь не должны были сразу понять, что мы сбежали. Подождали какое-то время, пока мы с дровами вернемся. А когда догадались, мы уже были далеко. Хотя метаморфы очень упорные, хитрые и коварные. В детстве я слышал, что стая метаморфов может много дней преследовать добычу, подкарауливать у выхода из защищенных магией мест, выманивать хитростью. Причем бывало, что других людей они даже не трогали, пока не разберутся с выбранной ранее жертвой. К тому же эти двое голодные. Они обязательно пойдут по нашему следу. Так что отдохнем чуток и опять побежим куда подальше.

    – Может, уже не бежать, а просто идти? – поинтересовался я, массируя пальцами гудящие от усталости мышцы ног.

    – Нет. Бежать. И прямо сейчас, – изменившимся тоном произнес Серафим, глядя куда-то вдаль. – Не вставай резко и не выходи из-за кустов! Они нас почти догнали.

    Я в ужасе оглянулся назад. И сначала ничего не заметил. А потом обнаружил преследователя – на фоне большого лунного диска над лесом описывала круги странная птица – не то гигантский орел, не то ящер. Присмотревшись к ней, я понял, что это не ящер. Это был тот самый паренек-селянин, только вместо рук у него выросли огромные перепончатые крылья.

    – Он сейчас долетит до болота и увидит наши следы. Бежим! – бросился глубже в лес Серафим.

    * * *

    Это была кошмарная бесконечная ночь. Мы мчались в темноте по лесу, спотыкались о коряги, падали, снова вставали и бежали вперед. Временами, когда сил уже совсем не оставалось, мы отдыхали несколько минут, потом вставали и продолжали движение.

    – Хоть бы дождь пошел! – молил Серафим богов Пангеи. – Дождь смоет следы, и мы сможем уйти от преследователей.

    Но дождем и не пахло. Сквозь прорехи в кронах изредка виднелось звездное небо без единой тучки. Рек и ручьев также не встречалось. Наоборот, местность постепенно повышалась, болотистые участки остались позади, стал встречаться высокий папоротник.

    Я вновь и вновь прокручивал в голове варианты действий. Боевая магия отпадает – я не маг, Серафим тоже. Магического оружия у нас нет. Точнее, у меня в сумке имеется арбалет Серого, он вроде магический. Но к нему, как на зло, нет ни единого болта. Огонь? В сыром лесу в одно мгновение развести костер не получится. Хотя отбрасывать такой вариант не стоило – если найти много сухого валежника, то можно попробовать. Но пока оставалось только бежать и бежать вперед.

    Силы иссякали, мы перешли на быстрый шаг. Лицо саднило от глубоких царапин и попавшего на кожу сока растений. Злобные осенние комары устроили настоящий пир, и отмахиваться от них не было уже ни сил, ни желания. Наступило какое-то отупение – я не чувствовал боли от ушибов, не чувствовал ног и рук, просто двигался и двигался вперед. Сколько мы сможем еще пройти, пока не рухнем окончательно? Об этом не хотелось даже думать. Как мы поймем, что опасность миновала? Может, преследователи уже давно отстали, а мы будем бежать, идти и ползти, пока сами себя не загоним окончательно? А может даже, нам только примерещилась опасность?

    Слева, в отдалении, в однообразной гуще леса появился какой-то просвет. Мы повернули в ту сторону. И едва не покалечились или даже погибли, в последний момент остановившись на краю высокого обрыва. Справа и слева был такой же крутой обсыпающийся склон. А под нами…

    Бывает лес, даже очень густой и темный, страшный и обширный. А бывает Вечный Лес. Именно так, с большой буквы. То, что перед нами именно Вечный Лес, я понял сразу. Внизу, под нашими ногами, простиралось бесконечное черное море колоссальных по высоте деревьев. Вечный Лес меня страшил – своей бескрайностью и неисследованностью. По нему, говорят, можно бродить сотни дней, не встретив ни одного разумного существа, вокруг будут лишь миллиарды деревьев и самые жуткие монстры из ночных кошмаров. Заблудиться там проще простого, а потом лишь вопрос времени, когда тобой закусит какая-нибудь лесная тварь. Нет, не хочу я туда идти. Лучше попытаться вернуться обратно к дороге…

    Сверху раздалось хлопанье огромных крыльев, и донесся глумливый голос:

    – Куда это вы так спешите? Мы ведь еще не поужинали!

    Я обернулся – на огромной высоте над деревьями парил парень. Он взмахивал своими огромными, как у летучей мыши, крыльями, а его глаза светились в темноте. Монстр издал пронзительный свист, от которого заложило уши, и через несколько секунд из глубины леса прозвучал такой же мерзкий звук ответа. Они нас выследили! Нужно бежать в Вечный Лес! Я обернулся к Серафиму, но того уже рядом не было – с криком мой спутник спрыгнул с обрыва и побежал по круто уходящему вниз склону. Через секунду я последовал за ним.

    Прыжок в темноту, ушедшее в пятки сердце, мгновение полета и удар по ногам. Я помчался вниз. Главное, не упасть! Как я ни противился силе тяготения, моя скорость только возрастала. Если не смогу затормозить, то споткнусь и расшибусь насмерть!

    Не смог затормозить. Споткнулся. Покатился вниз. Бесконечные кувырки и новые синяки по телу. Мое падение с горы прервалось в вонючих мокрых кустах. Просто чудом я не разбился. Я не мог поверить, что остался жив. Руки? Ноги? Целы! В голове стоял звон и стрекотание, я попытался привстать, но тут же рухнул – ноги заплетались, а рюкзак зацепился за ветки.

    – Пузырь, ты где? – раздался приглушенный голос из-за кустов. – Ты цел там?

    – Кажется, цел, – неуверенно ответил я. – Запутался в ветках.

    – Сейчас помогу. Ух, и я тоже застрял. Влип в какую-то гадость. Паутина, кажется. Сейчас отцеплюсь, а ты пока заберись поглубже в кусты, чтоб тебя с воздуха не заметили.

    Я наклонился подобрать лежащий на земле рулон палатки и… резко остановился. По брезенту полз красный паучок размером с ноготь, с черными продольными точками на спине. Еще парочка таких же насекомых бежала по веткам куста на уровне моего лица. Я мгновенно вспомнил, где уже видел раньше таких пауков: в огромной паутине, когда мы с обозом шли в Холфорд. Только тут я с ужасом сообразил, что стрекотание, которое я слышу, это вовсе не звон в ушах после падения. Это звуки передвижения тысяч и тысяч пауков где-то совсем рядом в огромной паутине. Паутине?! Серафим сказал, что запутался в паутине!

    – Серафим, ни в коем случае не шевелись! – прокричал я, уже не прячась. – Сейчас я помогу тебе освободиться из паутины.

    Я выхватил нож, скинул лезвием ползущее у меня по плечу мерзкое насекомое и стал пробиваться к другу через кусты. Только бы успеть! Нога зацепилась за что-то в темноте. Неужели я тоже влип? Ни секунды не колеблясь, я произнес заклинание света. Белый и такой успокаивающий шарик яркого света поплыл у меня над головой. Вокруг сразу посветлело. Так и есть, к брючине прилипла белая нить толщиной миллиметра два. Нож в момент ликвидировал эту помеху.

    Я шел, раздвигая ветки, по пути перерезав еще с десяток белых нитей. Серафим послушно стоял без движения. Его нога плотно прилипла к большой паутине. А по телу деловито сновали уже десятка полтора красных паучков, выпуская новые нити и обматывая ими моего друга. А вокруг… Все кусты были увешаны белыми сетками, в которых сновали мириады восьминогих тварей. Я перерезал преграждавшую дорогу паутину и подошел к Серафиму. Первым делом стряхнул с него ядовитых насекомых, раздавив их сапогом. И принялся срезать опутывающие друга нити. После того как я сумел освободить его правую руку, прилипшую к телу, Серафим выхватил нож и принялся срезать сковывающую его паутину.

    – Ах, вот вы где, неблагодарные! – раздалось сверху.

    Паутина резко дернулась – это метаморф на большой скорости влип в сеть над нашими головами. До него было всего метра два, я отчетливо разглядел оскаленную полную загнутых зубов пасть. Как по команде, тысячи паучков устремились к источнику колебания паутины. Мы стали свидетелями удивительного зрелища – с первой же секунды метаморф сообразил, во что вляпался, испуганно заголосил и стал быстро меняться. Видимо, опасность громадной паутины метаморфу была хорошо известна, и тактика борьбы с бесчисленными насекомыми у этих хищников была отработана. На моих глазах одежда парня вросла в тело, страшная голова втянулась, за ней втянулись ноги и огромные крылья, насколько это позволила облепившая паутина. Деревянный обруч выпал из исчезнувшей одежды метаморфа и покатился по земле, остановившись рядом со мной.

    Я подобрал этот странный деревянный круг и опять взглянул наверх. Над головой в паутине застыл мерзкий монстр, чем-то напоминающий морского ежа. Шарообразное, покрытое толстой броней тело, из которого во все стороны торчали сотни подвижных гибких отростков. Каждый из отростков жил своей жизнью – извивался, ловил и тут же пожирал стекающихся со всех сторон паучков. Кажется, метаморф побеждал, он без видимых усилий справлялся с прибегающими к нему насекомыми и запросто успевал поглощать их. Кроме того, из тела монстра показалось несколько заостренных лапок-резаков, которыми он принялся срезать паутину вокруг себя. Через минуту он освободится и рухнет прямо нам на головы.

    – Петр, не зевай, срезай скорее паутину и бежим отсюда! – крик Серафима привел меня в чувство.

    Я с удвоенной энергией принялся за дело, и Серафим смог вытащить ногу из липкой ловушки. Мы подхватили свои вещи и, осторожно перешагивая через белые плети, стали пробираться к кустам. Над моей головой раздался визг боли – метаморф откинул один из зубастых отростков. К отпавшему от основного тела извивающемуся в конвульсиях гибкому отростку прицепилось несколько мелких насекомых. Через пару секунд визг повторился, и еще один отросток отпал, оставшись висеть в паутине.

    – Пауки впрыскивают яд в тело жертвы, и метаморф откидывает укушенные конечности, чтоб яд не попал в тело! – вслух поразился я.

    – Похоже на то, – согласился Серафим. – Но метаморф все равно победит. Смотри, он тут же отращивает новые конечности взамен утерянных.

    – Я думаю, победят насекомые, – не согласился я. – Ведь эти мелкие паучки – не главное оружие этой колонии. Вскоре подойдут пауки покрупнее.

    Как бы в подтверждение моих слов из темноты примчались сразу два крупных паука размером с футбольный мяч. Их появление резко изменило соотношение сил – метаморф не мог прокусить хитиновую броню крупных пауков, они же раз за разом впивались челюстями в мягкие конечности жертвы. Визг метаморфа звучал уже непрерывно, откинутые отростки один за другим сыпались на землю или же повисали в паутине. Монстр изо всех сил боролся за свою жизнь – он отращивал все новые и новые хищные конечности, а также увеличил число бритв, которыми разрезал паутину, но не успевал освобождаться. Уже и по телу метаморфа стали ползать десятки мелких паучков, наматывая все новые и новые нити. К тому же паучий яд, кажется, все же просачивался – движения метаморфа становились все медленнее и медленнее.

    Я не стал досматривать окончание этой неравной битвы и вслед за Серафимом обошел паутину и углубился в Вечный Лес. Еще долго позади был слышен слабеющий визг метаморфа, но вскоре и он затих. Мы удалялись все дальше от опасного места, и я очень надеялся, что второй метаморф не станет нас преследовать.

    – Погаси свет, дурень, – ругнулся идущий рядом со мной Серафим. – Весь лес знает, что мы тут идем.

    Я поспешно развеял заклинание. Шли мы долго, но в какой-то момент, не сговариваясь, привалились к уходящему в неведомую высь стволу дерева. Тут же обнаружилась небольшая яма, вымытая дождями среди корней. Мы забрались туда и завесили тканью палатки вход в наше логово. Сон накатился моментально.

    * * *

    Проснулся я от чувства голода. В дорогу я ничего из еды не взял – понадеялся, что мы будем ночевать в какой-нибудь цивилизованной гостинице, но никак не в лесу под корягами. Стараясь не шуметь, открыл свой рюкзак. Внутри нашлись только сухари, но грызть их всухомятку было совершенно невозможно – горло пересохло, страшно хотелось пить. Нужна была вода, очень нужна была вода.

    Я позвал Серафима, но тот не просыпался, тяжело дыша во сне. Все его лицо было покрыто потом, глаза глубоко ввалились. На шее же я заметил огромный сочащийся гнойник размером почти с мой кулак. По-видимому, паук все же смог впрыснуть свой яд. Я сосредоточился и положил ладони на эту распухшую шишку. Золотистые теплые искорки стали стекать с кончиков моих пальцев и исчезать в гноящейся ране. Лечебной магией паладинов я владел пока что слабенько, но это все же лучше, чем ничего. Через минуту рана уменьшилась втрое и покрылась засохшей кровяной коркой. Серафим задышал ровнее и приоткрыл глаза.

    – Спасибо, Петр. Но, к сожалению, это не единственный укус. На спине под одеждой есть еще пара, и один на правой ноге возле колена. А у меня, как на грех, в сумке не оказалось противоядия. Да и восстанавливающих здоровье эликсиров у меня осталось только два пузырька из пяти. Три пришлось этой ночью выпить – чувствовал, что иначе мне еще до наступления утра придется общаться с богиней смерти Мораной. Нужно скорее искать лекаря, иначе паучий яд сделает свое дело.

    Я быстро собрал свои вещи, закинул на спину сумку Серафима, помог другу вылезти из ямы. Куда идти? С ужасом я понял, что не представляю, с какой стороны мы пришли ночью. Ориентироваться в этом сумрачном лесу было совершенно невозможно – уходящие ввысь стволы со всех сторон выглядели одинаково, солнца не видно. Произнеся молитву богине судьбы Фаэтте, я наугад выбрал направление и зашагал туда. Серафим заметно хромал на правую ногу, но старался не отставать.

    Куда мы шли? Я понятия не имел. Знал одно – оставаться на месте было нельзя, так как моему другу срочно требовалась помощь опытного лекаря. Под ногами пружинил густой ковер перепрелых листьев и мха, в изобилии росли грибы самых невероятных видов и расцветок. Вот только, к сожалению, ни одного знакомого мне вида съедобных грибов не встречалось. Лес, если можно назвать лесом бесконечное сумрачно-зеленое поле огромных уходящих вверх колонн, был сырым и туманным. Но ни родничка, ни озерца нам все не попадалось.

    Пить хотелось все сильнее с каждым пройденным километром. И если у меня лишь пересохло в горле, то у Серафима уже полопались в кровь губы. Его мутило, он все чаще падал, нарыв на шее опять стал нагнаиваться и приобрел фиолетово-синий оттенок. Я повторно применил лечебную магию, но результат получился не столь впечатляющим, как в первый раз.

    Лес, между прочим, вовсе не вымер – где-то на огромной высоте в кронах деревьев кипела жизнь, скрипели и пищали насекомые, пели птицы, выли и мерзко хохотали какие-то животные. Но внизу на земле мы долго не встречали никого, кроме червей и сверчков, а также юрких насекомоядных ящериц. Поэтому я сразу обратил внимание на странную тишину впереди – оттуда не было слышно ни птиц, ни насекомых. Я предупредил Серафима, но он никак не отреагировал, в бреду механически передвигая ноги и слабея с каждым часом.

    На всякий случай я достал топорик и зашагал более осторожно. Местность поднималась, стало заметно светлее. Мы подошли к подножию небольшого холма, возле которого в воздухе витал странный кислый запах. Никаких опасных тварей не было видно, но ощущение тревоги меня не покидало. Особенно после того, как мы наткнулись на целое поле выбеленных костей – сотни и сотни скелетов мелких животных. Тут Серафим достал из сумки пузырек с малиновым раствором, с чпокающим звуком вынул пробку и разом выпил содержимое. После чего немного пришел в себя и осмысленным взглядом осмотрел костяное поле.

    – Куда ты завел нас, Петр? Тут же воздух просто пропитан смертью.

    Друг указал на блестяще-черный поток впереди – узкий стремительный шевелящийся ручей:

    – Да это же муравьи! Мы возле громадного муравейника, возвращаемся! – Cерафим обернулся и странным помертвевшим голосом добавил: – Хотя это еще не самое страшное. Лучше все же прорываться через муравьев.

    Я тоже обернулся, чтоб рассмотреть более страшную опасность, и сразу же согласился, что лучше прорываться через муравьев. Сзади приближался одинокий всадник – знакомый селянин в белой длинной рубахе до колен. Казалось, он устало дремал. Но его лошадь шла точно по нашим следам, наклонив голову к самой земле. Она полностью повторяла наш маршрут, след в след. Этой парочке осталось пройти всего метров триста – четыреста до подножия холма, по которому мы шли. Пока лошадь не поднимала головы, да и редкие кусты нас скрывали, но все могло измениться в любой момент. Поэтому я решился:

    – Идем к муравьям. Муравьи не очень хорошо видят, но легко замечают движение, к тому же могут чувствовать колебания земли. Идем скользящим шагом, как будто земля под ногами обсыпается. А потом перепрыгиваем поток насекомых и бежим дальше.

    Удивительно, но этот самоубийственный план удался. Мы почти вплотную приблизились к потоку насекомых. По краям двигались шеренги крупных, в палец длиной, муравьев-солдат с огромными жвалами. Но основную массу составляли рабочие муравьи почти нормального для моей родины размера, может, лишь чуть крупнее. Они тащили в огромных количествах палочки, хвою, мертвых насекомых, перья. Мы легко перепрыгнули этот поток и побежали дальше. Вовремя заметили еще один ручей из насекомых, так же осторожно перепрыгнули его и устремились прочь от опасного места. Бежали со всех ног, позабыв про раны и усталость.

    Солнце уже садилось, быстро темнело. Нужно было успеть как можно дальше уйти засветло, так как хорошо видящие в темноте метаморфы передвигались гораздо быстрее людей. Впереди показался вал зеленых кустов, выглядевший необычно после целого моря однообразных стволов. Мы без колебаний бросились к кустам – это был хоть минимальный, но все же шанс скрыться от приближающихся хищников. То, что лошадь тоже оказалась метаморфом, подействовало на меня крайне угнетающе. Наши шансы на спасение, и без того весьма призрачные, теперь снизились практически до нуля.

    Мы вломились в кусты, распугав каких-то мелких пичужек, и сквозь ветки стали продираться вглубь. Под ногами зачавкала грязь, а потом… перед нами появилась река. Не такая огромная, как Стреминка, но все же достаточно широкая, чтобы стать серьезным препятствием. Мы остановились, рассматривая черную воду и топкие берега, обильно заросшие высокими густыми кустами.

    – Если мы переправимся на тот берег, то сможем оторваться от метаморфов. Плавать умеешь? – спросил меня Серафим, и я кивнул в ответ. – Тогда не будем терять времени, поплыли.

    Вода была очень холодной, что неудивительно для середины осени. Течение, почти незаметное у берега, ближе к середине реки стало настолько сильным, что нас быстро сносило. Но это было даже хорошо – чем дальше мы окажемся от того места, где вошли в воду, тем больше шансов уйти от погони. Серафим держался молодцом – ухватившись одной рукой за свою сумку, он подгребал свободной рукой, стараясь не отставать от меня.

    Я хотел плыть как можно дольше, но от холода у меня начало сводить судорогой ноги. Пришлось выбираться на противоположный берег. Проваливаясь в топкое тягучее дно у берега, мы добрались до кустов, после чего долго продирались по грязи через сплошной вал высокого хвоща и веток, пытаясь выбраться на сухое место. Но грязь и прибрежные кусты все никак не кончались. Может, они вообще тянутся на километры?

    – Не стоит уходить далеко от реки, это все-таки ориентир, – высказал свое мнение Серафим. – Прямо здесь можно и заночевать, найти только место посуше, и нас никто не заметит.

    Для привала выбрали более сухое место на возвышенности, покрытое сверху густыми завалами веток. Я сбросил вещмешок, развернул и поставил палатку. Потом вернулся по грязи к берегу и набрал воды во все фляги. Серафим уже развел небольшой костерок, повесил походный котелок, налил воды, принесенной мною во фляге. У друга в сумке обнаружился кусок вяленого мяса и брикет какой-то сухой зелени, я достал сухари и соль. Мы сварили импровизированный суп и впервые за два дня нормально поели.

    Настроение у меня сразу поднялось. Все было не так уж плохо – мы до сих пор живы и даже более-менее в безопасности, сегодня можно будет нормально выспаться в палатке. Вот только тревожили раны моего друга – у него на спине вздулись две красно-фиолетовых шишки, похожий гнойник образовался на ноге. А опухоль на шее выглядела особенно жутко, увеличившись в размерах и снова загноившись. Я попробовал использовать лечебную магию, но не вышло – мои магические способности на сегодня были исчерпаны, нужно сперва отдохнуть. Пришлось ограничиться промыванием раны кипяченой водой и перевязкой чистыми тряпками. Серафим оживился и отправил меня отдыхать:

    – Я подежурю, все равно не смогу уснуть из-за боли в ноге. А тебе надо отдохнуть, завтра будет трудный день. К тому же восстановишь свою лечебную магию. Чувствую, эта помощь мне очень скоро понадобится.

    Это был серьезный аргумент, против которого не поспоришь. Я уступил место на коряге и пошел спать в палатку. Отрубился моментально.

    * * *

    Проснулся я от яркого света, день был в самом разгаре. Странно, что Серафим меня не разбудил утром. С самыми нехорошими предчувствиями я выбрался из палатки. Костер ровно горел, рядом имелся достаточный запас нарубленных веток. Друга возле палатки не оказалось, но я услышал стук топора неподалеку и пошел на звук.

    Серафим, раздевшись до порток, рубил высокие одеревеневшие стволы гигантского хвоща. Рядом с ним на земле лежало десятка полтора очищенных от веток стволов, очень напоминающих бамбук. При моем приближении потный Серафим с размаху воткнул топор в ближайшее дерево, устало сел на землю и указал на груду нарубленных легких бревен:

    – Еще столько же нарубить, и достаточно, – хриплым голосом проскрипел мой друг.

    – Достаточно для чего? – не понял я.

    – Произносить слова трудно. Горло опухло, – говорил он очень невнятно. – Я ночью все время думал, что нам дальше делать. Удаляться от реки нельзя – в Вечном Лесу мы просто-напросто заблудимся. Да и ходить я уже не могу, больную ногу приходится руками переставлять. Значит, остается плыть по реке. Я утром нашел неподалеку толстый древесный ствол, думал лодку сделать. Но обрабатывать его топором слишком долго, а выжечь сердцевину не вышло – она вся сырая внутри. Поэтому будем делать плот. Веревка у меня есть, да и у тебя я тоже видел моток. Сейчас я буду дальше рубить, а ты перетаскивай срубленные стволы ближе к реке. Там на берегу свяжем бревна и поплывем.

    Я, как мог, подлечил раны Серафима и сразу принялся за дело – хватал сразу по два-три длинных ствола и тащил через кусты и грязь к реке. Потом мы вместе принялись вязать плот, стоя по пояс в холодной воде. Сначала думали, что достаточно будет одного слоя бревен, но однослойный плот шатался и постоянно перекашивался, поэтому пришлось вязать бревна в два слоя. В итоге у нас получился неплохой устойчивый плот метра три шириной и примерно пяти метров длиной. Я вырезал пару длинных шестов, привязал к остатку веревки разлапистое корневище для импровизированного якоря и закинул его на плот. Серафим налепил плотный толстый слой грязи в углу плота, собрал в котелок горячие угли, оставшиеся от нашего костра, и перенес горячий котел на эту грязевую подкладку.

    – Погода хмурится, может дождь пойти. А так у нас огонь с собой будет, сможем заново развести костер. Да и нога больная страшно ноет от холода, а так хоть смогу греться в пути.

    Я собрал остатки дров, свернул палатку. Залил водой кострище и потащил вещи на берег. Закинул сумки, залез сам. Наш плот отлично выдерживал вес двух человек с вещами.

    – Ну, помоги нам богиня судьбы Фаэтта и бог мореплавания Нирус! – произнес Серафим.

    Я оттолкнулся шестом от берега, и наше путешествие по реке началось. Мне удалось довольно быстро вывести плот на середину реки, и течение понесло нас мимо заросших берегов. На стремнине шест не доставал дна, и выравнивать плот не получалось. Нас крутило и разворачивало, временами мы продвигались задом наперед. Но, так или иначе, мы плыли по течению. Оказалось, что путешествовать на плоту даже приятно. Лишь изредка из воды торчали притопленные коряги, приходилось от них отталкиваться, чтоб избежать столкновения. Вскоре я уже приноровился, и такие препятствия не вызывали никаких сложностей.

    Пошел дождь. Бревна под ногами стали скользкими, приходилось осторожнее передвигаться по плоту. Серафим, укрывшись плащом, сидел у котелка с углями и поддерживал огонь. Ему становилось заметно хуже – его тряс озноб, даже жар от углей не согревал. Серафим израсходовал последний пузырек с лечебным зельем и пребывал в прескверном настроении. Он, на чем свет стоит, ругал сырую погоду, зловещий лес вокруг, непрекращающийся дождь, холодную реку, поход в форт и отсутствие еды. Моя жреческая магия позволяла еще один раз наложить малое лечение, но я берег заклинание на вечер.

    В реку влился большой приток справа, она стала шире и полноводнее, а течение ускорилось. Местность тоже стала меняться – на смену топким берегам с зарослями хвоща и кустов по обеим сторонам реки пришли высокие камыши, левый берег становился все выше и обрывистее. Появлялось больше живности, я видел множество водных животных, похожих на ондатр, у правого берега плавали стаи уток. Вот только ловить их было нечем. Как нечем было и удить плескавшуюся в изобилии рыбу. Я видел целые стайки мелких рыбешек, видел экземпляры и покрупнее. Голод все ощутимее напоминал о себе, и, как я ни старался не думать о еде, мысли все равно возвращались к уткам и рыбе… Эх, был бы рядом со мной сейчас Сергей, с грустью думал я, вот у кого всегда получалось совершенно непринужденно, как бы между делом наловить рыбы, насобирать ягод или грибов, настрелять дичи.

    Река сделала резкий поворот, удержаться посредине без нормального весла не получилось, и наш плот отнесло к заросшей кувшинками и ряской болотистой заводи. Бревна плота, хоть мы и очищали их от веток, запутались в речных водорослях. Плот встал как вкопанный – ни туда ни сюда. Помощи от Серафима ждать не приходилось, он с каждым часом чувствовал себя все хуже и хуже, бредил и стонал. Пришлось мне раздеваться и с ножом в руке лезть в воду. Работа оказалась не такой простой, как я предполагал: десятки, если не сотни, стеблей зацепились за днище плота и держали нас якорем. Когда же я отрезал последние плети водорослей и начал выталкивать неповоротливый плот с мелководья, вдруг услышал голос с берега:

    – Так вот вы где! А мы вас ищем-ищем по всему лесу…

    Я обернулся. По болотистому берегу, весь мокрый от дождя, приближался мужик-селянин, ведя за узду свою кобылу. Я сразу узнал эту парочку метаморфов и в ужасе принялся изо всех сил толкать плот, крича другу:

    – Серафим! Возьми шест и помоги мне столкнуть плот! Скорее! Да проснись же!

    Но Серафим крепко спал и меня не слышал. Плот очень медленно разворачивался, уходя на стремнину. Я залез на скользкие бревна и, подхватив шест, стал отталкиваться от дна. Наши преследователи не успевали за нами – они только-только подошли к кромке воды, а плот уже выходил на стремнину.

    – Глупец! Ты лишь приблизил свою смерть. Вода – наша родная стихия! – проговорила лошадь молодым женским голосом, после чего начала меняться.

    У нее стали укорачиваться ноги, а туловище, наоборот, удлинялось. Морда животного вытягивалась, появились острые зубы, хвост быстро удлинялся, становясь широким и плоским. Уже через пять – семь секунд вместо лошади на берегу появился зубастый гигант, нечто среднее между зубастым тритоном и крокодилом. Беззвучно, без единого всплеска тварь погрузилась в темную воду. Селянин же пошел за нами вдоль берега и продолжал злорадствовать:

    – Долго же мы за вами гонялись! Трудной вы оказались добычей – осторожной, быстрой и сообразительной. Хотя после паутины глупо было пытаться заманить нас в муравейник. Вы, люди, вообще считаете себя умнее всех остальных. Но есть расы подревнее и поопытнее. Мы намного древнее, и ваши попытки обмануть нас лишь ненадолго продлевали вашу агонию. Но любое преследование рано или поздно заканчивается. Я бы и сам первым накинулся на вас, но моей сестре нужнее жизненные соки – ей скоро предстоит деление. И какая ирония судьбы в том, что именно убийцы одного из наших собратьев дадут необходимый материал для появления на свет новых братьев и сестер!

    Я понимал, что предстоящий бой станет для нас с Серафимом последним, – у нас просто-напросто не было оружия, способного ранить метаморфа. Но сдаваться без борьбы я не собирался. Я помолился светлым богам Пангеи, призывая их помочь в битве. Далее произнес заклинания, к чему теперь их экономить? Во-первых, лечение на Серафима. Во-вторых, силу себе. В-третьих, яркий свет. Все. Больше у меня ничего не осталось. Надевать доспех уже не было времени. Я взял в одну руку топор, во вторую мачете и встал посреди плота.

    – Серафим! Очнись! Да очнись же! – закричал я, но он не отреагировал.

    На помощь Серафима в предстоящем сражении можно было не рассчитывать. Я всматривался в темную воду, ожидая появления хищника. И вот какая-то длинная стремительная тень промелькнула в глубине, я весь напрягся, ожидая атаки. Темная тень прошла в обратную сторону, плот сильно качнуло – тварь задела бревна своим хвостом. Прошло еще несколько томительных секунд. И тут плот резко накренился влево, я даже не удержался на ногах и больно хлопнулся задницей о бревна.

    Две когтистые лапы прочно вцепились в край плота, из воды показалась широкая зубастая пасть на длинной шее. Шея существа растягивалась, словно резиновая, а оскаленная морда тянулась к неподвижному Серафиму. Я привстал и замахнулся топором для удара, как вдруг… Серафим открыл глаза и резким броском швырнул стоящий у его ног наполненный раскаленными углями котелок прямо в раскрытую пасть. Метаморф с лязгом захлопнул челюсти, сглотнул и вдруг вспыхнул, как будто был пропитан бензином. Оглушительный рев монстра заложил уши. Буро-желтой дымящейся жижей тело метаморфа плеснуло во все стороны. На воде вокруг плота расплылось огромное масляное пятно, в воздухе стоял мерзкий запах горелой шерсти.

    Серафим с болью застонал, дуя на обожженные ладони. Я встал во весь рост и посмотрел на берег. Смерть сестры произвела ужасное впечатление на последнего из метаморфов. Он застыл на месте и смотрел на воду, не в силах произнести ни звука. Между тем наш плот выбрался на середину реки и быстро удалялся от застывшего на берегу селянина. Я увидел плывущий рядом по волнам деревянный обруч, подцепил его шестом и взял в руки. Уже второй такой странный обруч – светлое дерево, никаких надписей или резьбы. Между тем какая-то магия в обруче явно присутствовала, я это точно чувствовал. Не темная магия, не светлая, а какая-то… странная – то ли стихийная, то ли естественная природная. Нужно будет показать обруч магам, пусть разбираются в его свойствах.

    * * *

    После короткой вспышки активности Серафим совсем раскис. Он лежал на плоту, никак не реагируя ни на дождь, ни на мои вопросы. Лишь по хриплому, затрудненному из-за распухшего горла дыханию можно было понять, что друг еще жив. Между тем я с удивлением обнаружил, что моих сил хватит еще на одно заклинание лечения – видимо, по мере обретения опыта в жреческой магии мои возможности росли. Не мешкая, я тут же использовал это заклинание для помощи Серафиму, но никакого видимого эффекта не последовало. Разве что, может быть, дыхание друга стало чуть спокойнее.

    Опасаясь возможной встречи с последним из метаморфов, я заранее развел на плоту небольшой костер – если огонь оказался настолько эффективным против этих монстров, то нелишним будет иметь его в случае еще одного появления врага. На всякий случай я даже нацепил кольчугу. Но все было спокойно, ровное течение несло плот дальше, река стала шире, и затопленных коряг или мелей больше почти не попадалось.

    А потом… За очередной излучиной Вечный Лес неожиданно закончился. Закончился так же резко, как и везде, где я видел его границу. Насколько хватало глаз, по обоим берегам реки густое переплетение сумрачных древесных исполинов сменилось высокой травой в пояс человеку и редкими светлыми деревьями, похожими на высокие березы. К этому моменту прекратился дождь, а между туч проглянуло яркое солнце, залив равнину своими теплыми лучами. Мокрые от дождя травы засверкали миллионами искр, а над лугом развернулась дугой яркая семицветная радуга. Какая красота!

    Я забыл все тяготы путешествия, голод и тревогу за раненого друга. Просто стоял на плоту и наслаждался великолепным видом. Изумительно красиво! Если бы мне сказали выбрать место для нового города, в котором будут жить только самые счастливые люди, я бы выбрал эту солнечную долину. Все здесь было прекрасно – и изумрудные луга, и стройные здоровые деревья, и спокойная река.

    Между тем не только мне одному приходила мысль поселиться в этом месте. Я не особо удивился, увидев через полчаса пути развалины на берегу – поросшие травой каменные блоки и одиноко стоящие колонны. А на противоположном берегу можно было разглядеть остатки каменной набережной и остов какого-то колоссального сооружения – возможно, храма или дворца. По-видимому, здесь когда-то был большой и красивый город, посреди реки еще возвышались мощные каменные опоры разрушенного давным-давно моста.

    Я провел плот между двумя высокими опорами и смог с близкого расстояния рассмотреть вырезанные на белом камне старинные геометрические узоры и причудливо переплетающиеся линии. Очень красиво, только было в этом что-то нечеловеческое – то ли в самом рисунке, то ли в расширяющихся кверху многогранных опорах, то ли в самом факте вырезания узоров на опорах моста, где их практически никто и не видит.

    После моста русло реки снова делало поворот, течение заметно ускорилось. Берега стали повышаться – появились холмы, а далеко-далеко впереди можно было даже разглядеть скалы. Солнце садилось за горизонт, и перспектива вести плот ночью среди камней и скал мне очень не нравилась. Нужно было останавливаться на ночлег в этом старом разрушенном городе.

    И тут я увидел огни – на одном из далеких холмов у реки стояла высокая башня! В окнах горел свет, там жили люди! Я воспрянул духом, усталости как не бывало. Держась правой стороны реки, я всматривался в сумерках в прибрежные заросли в надежде найти место для высадки. Река перед холмами растекалась по равнине и стала мелкой, плот постоянно цеплялся за дно. Я уже подумывал бросить плот и вынести на руках находящегося без сознания Серафима, как вдруг увидел расчищенный от прибрежной растительности участок берега, деревянную пристань и несколько привязанных к ней больших лодок. Там же на столбе горел яркий фонарь.

    Я направил плот к освещенной пристани, зацепил якорь за сваи и начал перекидывать вещи на мостки. Потом закинул тяжеленного Серафима к себе на спину и вынес на берег. Нести одновременно крупного мужчину и вещи было мне не по силам. Поэтому я оставил сумки на берегу и со своей тяжелой ношей двинулся на поиски людей. От пристани вверх по склону вела тропинка, и я направился по ней. Идти было трудно, пот застилал глаза, но я упорно двигался вверх.

    Дорожка привела меня к невысокой оградке и деревянной калитке. Я распахнул ее и после двух дней странствий по лесам увидел живого человека! Это был, вероятно, садовник: он совочком рыхлил землю под кустами с обсыпающейся листвой. При моем появлении он встал и с трудом выпрямил затекшую спину. Это оказался дряхлый старик с длинными путаными седыми волосами и дряблой кожей, одетый в серую мантию до земли. Полы мантии были испачканы в грязи, ткань во многих местах протерлась до дыр. Но мое первоначальное предположение оказалось ошибочным – этот старик вовсе не был простым садовником. По уверенному твердому взгляду, по умению держаться, да и по покрою одежды он не походил на обычного слугу.

    – Положи его на спину, – без всякого приветствия старик указал на траву возле дорожки.

    Поставленный голос и повелительная интонация сразу выдавали укоренившуюся привычку отдавать приказы. Я, конечно, не стал спорить и осторожно положил бесчувственного Серафима на траву. Старик подошел и осмотрел моего друга.

    – Налицо серьезное отравление каким-то природным ядом и сильное обезвоживание, – констатировал он, едва взглянув на лежащее тело.

    Старик присел на корточки, взял запястье Серафима и нащупал пульс. Потом оттянул веко и осмотрел глаз. Достал из небольшой сумочки на поясе несколько пузырьков, скептически посмотрел на них и положил обратно в сумку.

    – Известно ли, чем и когда он отравился? – спросил меня странный лекарь.

    – Это было в Вечном Лесу два дня назад. Паучий яд. Мелкие пауки из гигантской паутины.

    – За два дня он бы уже умер! – с сомнением возразил мне старец.

    – У нас было несколько лечебных зелий. Да и я, насколько хватало моих сил, поддерживал в нем жизнь магическими заклинаниями.

    Старец секунду подумал, вынул широкий нож и лезвием разжал челюсти Серафима. Потом влил в рот больному половину содержимого небольшого пузырька. Затем осмотрел рану на шее, скептически покачал головой, но смазал какой-то зеленой мазью. Эффект от лечения проявился сразу – Серафим застонал и зашевелил пальцами руки.

    – Жить будет, – удовлетворенно потер руки лекарь. – Сейчас еще дам ему зелье лечения, и через пару клепсидр он придет в себя. А завтра уже и ходить сможет самостоятельно.

    Я поблагодарил неожиданного спасителя, но тот лишь лениво отмахнулся:

    – Пустяки. Не вы первые, не вы последние. Только что-то я не помню тебя, ты приезжий?

    – Да, я не местный, как и мой друг. Мы сбились с пути. Направляемся из Холфорда в замок Древний Брод.

    Старик неторопливо сложил свои склянки в сумку и выпрямился. Его губы медленно растянулись в улыбке.

    – Древний Брод? В таком случае вы пришли. Вон та башня на скале – одна из угловых башен крепости Древний Брод. Река здесь разливается вширь и становится мелкой, летом ее можно во многих местах перейти вброд, даже не замочив рубаху.

    – Вот это повезло! – обрадовался я. – У меня есть письмо от герцога Кафиштена то ли к Ляпиру, то ли Лаплану. Не помню имени. В общем, он тут главный.

    – Липляру. Он действительно тут главный. Не по титулу, конечно, а по должности – назначен самим герцогом управлять замком и окрестными землями. Так что запомни его имя и постарайся не коверкать больше. Он весьма мнительный и обидчивый дворянин, не простит тебе такого. Кстати, где твои вещи?

    – Я оставил их на берегу, рядом с плотом. Тяжело было нести раненого и вещи сразу. Сейчас сбегаю.

    – Плот? Вы приплыли на плоту? Но выше по реке нет поселений, там только Вечный Лес. Чего это вас туда занесло? – удивился старец.

    – Это длинная история, – отмахнулся я, так как мне не терпелось бежать за вещами.

    Но старик оказался прилипчивым, словно клещ. Он ухватил меня за плечо своими узловатыми пальцами и развернул к себе.

    – Я и не тороплюсь. В мои годы поздно уже куда-то спешить. Пойдем, я провожу тебя до реки и помогу с вещами. Кстати, меня зовут Феофан Алхимик. Я местный маг, травник, алхимик и прочее, и все в одном лице.

    Я тоже представился и по дороге к реке вкратце рассказал о своей службе в городской страже Холфорда, о знакомстве с герцогом Кафиштеном и приглашении в замок. Рассказал о встрече с метаморфами, о бегстве через лес, о гигантской паутине, строительстве плота, нападении метаморфа на реке. Старик внимательно меня слушал, ни разу не перебив.

    Мы вышли к мосткам. Около нашего плота стояли рыбаки и обсуждали неказистое плавстредство. Более того, парочка местных жителей уже вовсю копалась в наших сумках. Опустошенный кошелек валялся тут же, а теперь и арбалет Сергея пошел по рукам, вызвав всеобщее оживление. Я, конечно же, потребовал немедленно отойти от наших вещей и вернуть украденное. Но мужики, а их было пятеро, смерили меня скептическими взглядами и нецензурно посоветовали отойти подобру-поздорову, пока цел.

    Я, конечно, не мог стерпеть такого оскорбления. Убивать я их, естественно, не собирался, поэтому и свой топор доставать не стал. Но и простой дубинкой за время службы в городской страже я научился пользоваться неплохо. Уже через несколько секунд двое моих обидчиков, корчась от боли, валялись на деревянном настиле. Еще один, бросив арбалет, сиганул в холодную воду и быстро поплыл подальше от берега. Оставшиеся двое добровольно выложили из своих кошельков украденные деньги и отошли в сторону. Я неторопливо собрал монеты, сложил рассыпанные вещи по сумкам, подобрал выкатившийся из рюкзака тубус с письмом и подобрал драгоценный арбалет.

    Все это время Феофан стоял в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Лишь когда я собрал вещи и подошел к нему, старик прокомментировал:

    – М-д-а-а, впечатляет. Смело, эффектно и глупо. Теперь понимаю, почему герцог обратил на тебя внимание. Да и на неправдоподобную историю про встречу сразу с тремя метаморфами как-то по-другому начинаешь смотреть. Уже можно и задуматься – верить тебе или нет?

    – Почему же неправдоподобную историю? – обиделся я.

    – Да потому, что уже лет десять в этих местах ни разу не появлялись метаморфы. А тут сразу три! Да еще и двоих вы якобы убили голыми руками. И никаких доказательств, разумеется.

    – Почему же никаких доказательств?

    Я порылся в сумке и вынул два деревянных обруча. Старик взял один из них и повертел в руках. Я думал было, что алхимик заинтересуется природой этой магии, но он лишь удивленно посмотрел на меня:

    – И что это? Простая деревяшка, которая никак не может служить доказательством вашей встречи с метаморфами.

    – В ней чувствуется магия. Эти обручи каким-то образом помогают метаморфам проходить сквозь защитные магические барьеры.

    – Следы магии присутствуют, но они слишком слабые, чтобы разобраться в их природе. О, смотрю, твоему другу уже стало лучше!

    С холма, махая рукой, нас действительно приветствовал Серафим Длинный. Он был все еще бледен, но уже самостоятельно смог встать и пройти пару десятков шагов. Видать, он пришел в себя и, не обнаружив меня поблизости, пошел осмотреться.

    – Ну как ты? – еще издали крикнул я Серафиму.

    – Пока еще не понял, – своим привычным рассудительным и немного насмешливым тоном ответил он. – Очнулся на земле, вокруг никого. Попытался встать и понял, что это удается. Нога болит, но ходить могу.

    Мы обнялись с Серафимом. Я представил другу мага-алхимика и еще раз поблагодарил Феофана за помощь. Алхимик предложил нам пройти вместе к замку, но для начала велел Серафиму выпить еще одно лечебное зелье, так как идти предстояло в гору и довольно далеко.

    Мой друг повертел в пальцах пузырек с малиновой жидкостью, но пить не стал, а убрал к себе в напоясную сумку:

    – Сейчас нет необходимости в лечении, я нормально себя чувствую. Если вдруг станет хуже, тогда и выпью.

    Алхимик не стал спорить, он лишь пристально посмотрел на моего друга, и мы отправились к замку. Серафим пошел первым, я же стал подбирать сумки. Как вдруг что-то громыхнуло совсем рядом, яркая вспышка осветила окрестности! Затем раздался еще один взрыв, чуть подальше. Я ошарашенно стал оглядываться по сторонам.

    Феофан, широко расставив ноги и прищурив один глаз, сосредоточенно прицеливался вытянутой рукой куда-то в сторону холма. Опять яркая вспышка – из сжатого кулака алхимика сорвался огненный шар и стремительно пронесся надо мной. Я глянул на холм – Серафим, петляя словно заяц, со всех ног мчался вверх по склону, одежда на нем тлела и дымилась. Третий огненный шар взорвался совсем рядом с моим другом, швырнув его на землю. Или это был уже не он? Тело Серафима стремительно менялось – голова удлинялась, руки уже не уступали по длине ногам. Лохматое четвероногое существо проворно вскочило с земли и огромными прыжками помчалось прочь, спасаясь бегством. Но не успело – четвертый огненный шар попал точно в туловище монстра. Раздался взрыв, и во все стороны брызнул фонтан оранжево-красных капель. Через несколько секунд на месте Серафима осталась лишь большая дымящаяся лужа.

    Старик еще некоторое время внимательно смотрел на забрызганный ошметками плоти склон холма, потом посмотрел на меня и направил сжатую в кулак руку мне прямо в лоб. На среднем пальце виднелся серебряный перстень с красным камнем.

    * * *

    – Встань, но не делай резких движений! – приказал мне жуткий старик.

    Я не стал возражать. Поставил сумки на землю и очень медленно выпрямился. Феофан, не сводя с меня глаз, нагнулся и поднял с земли выроненный Серафимом пузырек.

    – Выпей! – протянул он мне склянку.

    – Что там? Яд? – с усмешкой поинтересовался я. – А я-то предположил было, что ты нам помогаешь.

    – Дурак! Это обычное лечебное зелье. Для человека безвредное. Пей!

    Я медлил, не решаясь глотать неизвестную жидкость. Мало ли что этот псих говорит. Почему я должен ему верить?

    – Пей, кому говорят! Считаю до трех. Или ты выпьешь, или я уничтожу тебя! Один!

    Я вытянул пробку и одним глотком выпил содержимое пузырька. На вкус жидкость оказалась кисло-горькой, как смесь полыни с лимоном. Я посмотрел на алхимика.

    – Выпил. Теперь что?

    Старик сразу успокоился и опустил руку:

    – Все в порядке. Ты действительно человек.

    – А Серафим кто? – Я снова глянул на дымящийся склон холма.

    – Это был смертельный обманщик. В состав лечебного зелья входит корень жгучелистника, этот ингредиент смертелен для любых метаморфов. Поэтому он и не стал пить зелье. Раньше это вообще было единственным способом убедиться, что перед тобой действительно человек, а не скрывающийся под его обликом смертельный обманщик. Твоего друга нет в живых, в его теле скрывался монстр-убийца.

    – Но как? Ведь за время нашего путешествия у него была масса возможностей напасть на меня! Почему же не напал?

    – Ты неправ. Еще совсем недавно он был живым человеком. Когда ты только поднялся на холм, твой друг был еще человеком.

    – И что случилось потом? – спросил я старика, уже подозревая ответ.

    – Мы пошли к реке за вещами, а в это время монстр сожрал твоего друга, лежавшего без сознания. Метаморфу для поглощения тела и копирования убитой жертвы нужно совсем немного времени. Где-то тут поблизости должны остаться следы… И я даже, кажется, знаю где.

    Старик принюхался, подошел к стоящему за грядками сараю, открыл дверь и произнес:

    – А вот и следы. Я так и думал. Монстр не стал тратить время, чтобы унести добычу куда-нибудь подальше, лишь убрал бесчувственное тело с открытого места. Вообще-то люди-маски очень хитры, но этот был слишком голодным и потерял осторожность.

    Я зашел в сарай. Резкий кислый запах я почувствовал еще на пороге. А потом увидел и то, что осталось от Серафима, – груда костей, покрытых мерзкой вонючей слизью, несколько бронзовых пуговиц и разъеденные кислотой ошметки одежды и сапог. Мне стало дурно. Земля закачалась под ногами, я рванулся на свежий воздух и рухнул на землю. В желудке у меня было пусто, но все равно я никак не мог сдержать рвотные позывы. Феофан подошел ко мне и сунул под нос нюхательную соль. Ее резкий запах привел меня в чувство.

    – Тут уже исправить ничего нельзя. Странно только, что монстр смог пройти сквозь защитное магическое поле вокруг замка. Магическая граница проходит намного дальше от замка, у самой реки, я ее сам настраивал когда-то. Неужели заклинание ослабло?

    – Магические обручи, – напомнил я старику. – Один из них до сих пор в вашей руке.

    Феофан действительно до сих пор сжимал обруч в ладони. После моих слов старый алхимик поднял предмет к самым глазам и долго пристально разглядывал его. Но затем, покачав головой, с сожалением вернул мне:

    – Я ощущаю следы магии, но они настолько слабые, что я не могу разобрать, что это такое. Да и исследовать свойства магических предметов – не моя специализация. Я много лет изучаю историю магических вещей, особенно древних артефактов. Не без гордости могу сказать, что собрал одну из самых полных картотек по магическим предметам во всей Пангее. Но при всем при этом сам я не умею определять магические свойства вещей – все-таки это совершенно другой раздел магии, которому я не обучался. Нужно показать этот предмет магам-ремесленникам, может, они смогут разобраться. Бери свои вещи и пошли в замок. Я пришлю слуг, они похоронят останки твоего друга.

    Мы молча направились в замок. Когда проходили возле места гибели метаморфа, Феофан сошел с тропинки и достал из липкой жижи еще один обруч. Брезгливо вытер о траву и положил себе в сумку:

    – Может быть, ты и прав, – задумчиво сказал старик. – Если это так, то это очень важная информация. Сегодня же сообщу о произошедшем в Ковен Магов.

    Я вспомнил, как беспечно обнимался с метаморфом, не подозревая о смертельной опасности. И похолодел от ужаса.

    – Как вы догадались, что моего друга нет в живых? – спросил я алхимика.

    Тот остановился, и мне пришлось подождать, пока он отдышится и сможет говорить.

    – Я понял не сразу. Сперва очень удивился, что твой друг так быстро очнулся – он должен был еще находиться в беспамятстве. Но даже если бы он и пришел в себя, то был бы крайне слабым. И уж точно не смог бы самостоятельно ходить из-за распухшей правой ноги. Тут у меня мелькнуло первое смутное подозрение, но я не был уверен. Я дал ему лечебное зелье без всякой задней мысли – просто хотел, чтоб твой друг набрался сил перед дорогой. Он ведь просто обязан был чувствовать себя очень слабым, или я ничего не понимаю в ранениях и отравлениях. Но он неожиданно отказался пить лечебное зелье. И тут я обо всем догадался. А заодно понял и причину неприятного кислого запаха, который я ощутил еще на подъеме. Дал ему отойти на несколько шагов и активировал волшебное кольцо.

    Дорога в гору давалась старику с трудом. Мы часто останавливались, чтобы он отдышался. Но в конце концов мы взошли на холм и оказались в начале длинной аллеи, вымощенной камнем. По обеим сторонам аллеи стройными рядами росли уже виденные мной в Холфорде деревья с зелеными шариками вместо листьев.

    В середине аллеи старик надолго остановился и страдальчески прижал руку к груди. Потом выпил какое-то зелье из своего арсенала бутылочек.

    – Сердце периодически барахлит. Стар я стал слишком для подобных переживаний. Давно бы бросил все и ушел на покой, но Липляр меня не отпускает. Другого мага в этой глухомани нет, а помощь магическая требуется регулярно. Так зачем ты, говоришь, сюда направлялся?

    – Я же объяснял уже. Меня нанял герцог Кафиштен, у меня и письмо от него с собой. Сказал, что его сыну нужен друг и защитник. Надежный и молодой, который отговорит от разных шалостей и убережет от неприятностей.

    – Да, ты это говорил, я помню. Но, видишь ли, Петр, дело в том, что ни один из сыновей герцога не живет в замке Древний Брод. Все его сыновья давно выросли и вполне способны сами постоять за себя, старшие так и вовсе уже подарили герцогу внуков.

    – Но как же так? Меня ведь нанимали для охраны и игр с ребенком герцога! Он сам мне это говорил!

    – С ребенком? Ребенок в замке действительно есть. Только это не сын, а дочь герцога – высокородная леди Камилетта. И если тебя пригласили к ней в пажи, то я тебе искренне сочувствую, мой друг. Это очень избалованное и капризное дитя.

    Моя мечта о рыцарстве разлетелась вдребезги. Девчонка! Меня наняли в пажи к девчонке! Я долго не мог переварить эту новость. Я отказался от карьеры в столичной страже, потерял друга, проделал трудный путь через наполненный опасностями лес, чудом выжил после встречи с тремя метаморфами. И все это ради чего? Чтобы играть с девчонкой в куклы?! Это несправедливо! На глаза невольно навернулись слезы.

    – Ну не реви, – начал успокаивать меня старик. – Не ровен час, тебя увидит кто из челяди в таком виде. Они же потом тебе житья не дадут, насмешками заклюют. А если еще и проболтаются леди Камилетте, то тебе ни в жизнь не стать ее пажом.

    – Да нужна мне работа пажа, как собаке пятая нога! Мнение этой девчонки ничего не значит для меня. Как найти обратную дорогу в Холфорд?

    – Не глупи, парень, – повысил на меня голос старик. – Тебя нанял на службу один из самых знатных и влиятельных людей Империи. Если управляющий герцога не даст тебе вольную, ты никуда не сможешь уйти, твое самовольное бегство приравняется к измене. Ты еще даже не говорил с управляющим, не видел свою госпожу леди Камилетту, а уже подумываешь о бегстве? Да и куда ты пойдешь на ночь глядя, голодный и грязный? Не глупи. Мой тебе совет – не противься судьбе, не гневи богиню Фаэтту. Быть пажом у высокородной леди – работа нервная, но весьма почетная. Но, если ты не справишься, управляющий запросто найдет тебе другую, пусть и менее престижную работу – охранника, или гонца, или надсмотрщика за рабами и слугами.

    К воротам замка мы подошли уже в полной темноте. Массивные обитые толстыми железными полосами ворота были чуть приоткрыты, никакой охраны на входе я не заметил. Возможно, охранники просто отлучились на минуту… все одновременно. Конечно, это полный бардак – я бы стражнику из своего десятка в Холфорде за самовольный уход с поста всю рожу кулаками расписал под хохлому, чтоб неповадно было. Но отсутствие охраны нисколько не удивило Феофана. Он приоткрыл ворота пошире и прошел внутрь. Я последовал за ним. В окнах высоких башен свет уже не горел – видно, все обитатели замка, как и большинство законопослушных жителей Пангеи, ложились спать с заходом солнца. Лишь в одном крыле замка на первом этаже горели фонари и слышался женский смех.

    – Там кухня и гладильная. Пойдем, представлю тебя служанкам. Они тебя накормят, подготовят ванну и выдадут чистую одежду. Завтра с утра сам найдешь управляющего и передашь письмо от герцога. Да не расстраивайся ты так, парень! Может, Липляр найдет для тебя более подходящую работу, чем быть нянькой при истеричной девице.

    Честно говоря, слова старика меня нисколько не успокоили. Но, поскольку больше мне ничего не оставалось, я понуро побрел в освещенное крыло.

    Глава вторая
    Высокородная леди

    Свет горел в небольшом помещении возле кухни, в котором девушки-служанки собирались по вечерам – кто-то из них мыл посуду, кто-то шил, кто-то вышивал на пяльцах, одни приходили просто поболтать, другие – поделиться секретами с подругами. Феофан представил меня девушкам как гонца из столицы, а сам пошел искать охранников, так как собирался еще до полуночи сжечь останки Серафима. Я порывался пойти с ним, но старик заверил меня, что с кремацией справится сам, а отдать дань уважения другу я смогу завтра в склепе.

    Как только за стариком захлопнулась дверь, меня сразу окружили вниманием и заботой. И, хотя ужин в замке давно прошел, специально для меня повариха подогрела суп, порезала овощи, достала из чулана вяленое мясо и сыр. Пока я ел, девушки-служанки вскипятили воды и наполнили в банной комнате большую деревянную круглую бочку. Меня допытывали насчет столичных новостей. Я не отмалчивался и подробно рассказал о последних событиях в столице, о битве на рыночной площади, рассказал о своем путешествии к замку, о встрече с метаморфами и гибели друга. Девушки были благодарными слушателями и лишь изредка перебивали меня, вставляя свои реплики и комментарии. Видимо, тут, вдалеке от Холфорда, жизнь текла вяло и размеренно, и любые новости вызывали интерес.

    Одна из девушек, рыжая кудрявая красавица Лиана, осторожно поинтересовалась, надолго ли я прибыл в замок. И, когда я ответил, что приехал по поручению герцога Кафиштена и, не исключено, что останусь тут навсегда, девушки явно обрадовались и начали перемигиваться и шептаться между собой.

    Впервые за много дней я наелся до отвала. После того как я насытился, большой хихикающей толпой служанки проводили меня в банную комнату и навязчиво предлагали мне помочь искупаться. Мне стоило больших усилий выпроводить их всех из комнаты. Девушки были явно разочарованы моей стеснительностью, но принесли мне свежую длинную рубаху, подштанники и широкое полотенце, а мою грязную одежду взяли в стирку. Мне было обещано, что к рассвету вся одежда будет отстирана, открахмалена и поглажена.

    При мерцающем свете тусклой лампы я закрыл входную дверь на крючок и блаженно погрузился в горячую воду. К моим услугам имелась лохматая мочалка и большой кусок пахнущего ромашками мыла. Я быстро вымылся, а потом еще долго нежился в горячей воде, не желая выходить. Лишь опасение, что я могу уснуть от усталости прямо здесь, в ванне, заставило меня пошевеливаться. Я вытерся, надел оставленную мне одежду, накинул сверху плащ и вышел в коридор.

    Пока я мылся, девушки уже разошлись по своим комнатам. На кухне оставались только Лиана, которую я сразу выделил и запомнил благодаря яркой внешности, и еще одна девушка с длинными русыми волосами (она представлялась, но я, признаться, забыл ее имя). Моя одежда, уже постиранная, сушилась на бельевых веревках. Служанки сообщили, что могут постелить мне в свободной комнате в западном крыле, также есть подходящие комнаты в южной части замка. Обе девушки ожидали моего выбора. Я поинтересовался, какая разница в расположении комнат.

    – В западном крыле живут неженатые охранники замка и некоторые мастеровые из числа простолюдинов. В южном крыле более просторные комнаты, и большинство из них свободные, там обитают дворяне, старый маг, а также начальник охраны, – пояснила мне Лиана.

    Я задумался. С одной стороны, я не был дворянином. С другой стороны, и рядовым охранником замка тоже не был. Наверное, лучше было сразу показать свои большие амбиции, чем понизить свою планку в глазах других.

    – Я заночую в южном крыле замка, – ответил я, поднимая свои сумки.

    Лиана, как мне показалось, огорченно вздохнула. Ее подруга, наоборот, заметно повеселела, взяла корзину с постельным бельем и масляный фонарь и вызвалась проводить меня до комнаты. Я пошел за ней по темным коридорам.

    Внутренняя планировка замка была весьма мрачной и запутанной – винтовые лестницы, узкие проходы, в которых было сложно разминуться двум встречным. Это была скорее крепость, чем замок. Моя провожатая уверенно провела меня по темным переходам и вывела в широкий, хорошо освещенный светом факелов коридор.

    – Это – жилой этаж южного крыла. Комнаты все здесь пустуют, кроме самых дальних. В одной живет брат управляющего со своей семьей, в других – главный егерь и престарелая сестра герцога со своей нянькой. Этажом выше занята всего одна комната, в которой живет начальник охраны. А в верхней башне проживает старый маг Феофан.

    – Какое тут запустение, – удивился я.

    – Это так, – грустно согласилась девушка. – Раньше, говорят, замок бурлил жизнью. Герцог давал балы, тут постоянно проживало множество гостей. Но в последние годы здесь мало обитателей.

    – И давно ты тут живешь? – поинтересовался я.

    – Да практически всю жизнь. Я родилась в деревне неподалеку от замка. Но когда мне было пять лет, случился неурожайный год – из-за дождей погибли посевы, а запасы зерна в амбарах подмокли и испортились. И в ту голодную осень родители обменяли меня на два мешка пшеницы – и от голодного рта избавилась еще до наступления суровой зимы, и заодно зерна для посева раздобыли. С тех пор я прислуживаю в замке – стираю, мою полы, помогаю на кухне, набираю по утрам чистую воду из колодца. Я считаю, что богиня Фаэтта была ко мне благосклонна, так как работа в замке намного легче, чем у меня дома. Там все лето от зари до зари приходится в поле работать, а весь остальной год с утра до ночи прясть пряжу.

    Девушка прервала свой рассказ и остановилась у одной из дверей, поставила корзину с бельем на пол, достала большой чугунный ключ и попробовала открыть замок. Она с минуту пыталась провернуть его в замке, но у нее ничего не вышло.

    – Замок заело, редко им пользовались в последнее время, – извинилась служанка.

    Я сам попытался провернуть ключ, но это оказалось нелегко. Когда же я надавил изо всех сил, раздался хруст, и большой ключ сломался у меня в руке. Я с виноватым видом отдал девушке головку ключа, а стержень остался торчать в замке. Девушка удивленно и испуганно повертела обломок в руке.

    – И что нам делать? – спросила она меня. – У меня нет других ключей.

    – Не переживай, – постарался я успокоить ее и осмотрел дверь и замок.

    Дверь не производила впечатления надежной – старые доски, рассохшийся косяк. Пожалуй, я смог бы ее выбить с двух-трех ударов ноги. Хватило и одного удара – дверь распахнулась, глухой звук прокатился по темному коридору и породил гулкое эхо. Я несколько запоздало испугался, что на шум выбегут разбуженные недовольные обитатели, но никто в коридор не вышел.

    Девушка взяла фонарь и первой прошла в темноту. Я подобрал свои сумки и последовал за ней. Большое холодное помещение из нескольких комнат – прихожая, с одной стороны дверь в санузел с настенным умывальником и дырой в каменном полу, другая дверь ведет в большой зал, за которым находится спальня. Окна занавешены тяжелыми плотными шторами. На стенах – старые выцветшие гобелены, несколько больших батальных полотен не очень умелого художника. Голова оленя с массивными рогами, большой треугольный щит с гербом Кафиштенов – коршун или сокол расправляет крылья на фоне крутой скалы. Все это смотрелось весьма таинственно и фантастически в свете маленького переносного фонаря.

    Моя провожатая достала из верхнего ящика огромного старинного комода свечи, вставила в большой подсвечник. Зал осветился и показался даже уютным. Я скинул свои сумки в углу и уже внимательнее осмотрелся. Из мебели тут имелся большой круглый стол, на котором пылилась ваза с давно засохшими и осыпавшимися цветами, несколько грубо сколоченных стульев, широкая лавка. Большой камин, рядом с которым стояли длинная кочерга и ведро с деревянными щепками. Я подошел к окну и отодвинул плотную пыльную штору. Моему взору открылось узкое мутное окно. За окном виднелись горы, поросшие густым лесом и освещенные серебристо-зеленоватым светом малой луны.

    Пока я рассматривал окрестности, девушка унесла подсвечник в спальню, где быстро и ловко постелила постель. Потом достала тряпку и стала тщательно протирать пыль со стола и стульев. Я за этот бесконечный день нечеловечески устал и с трудом скрывал зевоту. Но служанка все никак не уходила. Тогда я прямым текстом попросил ее оставить меня, так как я страшно устал и просто падаю с ног. Девушка помедлила немного и, покраснев, спросила:

    – Извини, Петр, но можно я еще немного побуду с тобой? Просто здесь в замке скучно, новые люди появляются очень редко. Да и, признаюсь, мои подружки сейчас сидят и обсуждают – сумею ли я тебе понравиться. Надо мной все девушки будут смеяться, если я упущу такой шанс и не смогу поближе познакомиться с красивым парнем…

    Я показал ей надетое на палец колечко:

    – Ты очень симпатичная девушка, и я бы с удовольствием проболтал с тобой хоть до самого утра, но у меня есть невеста. Уверен, она будет не в восторге, если узнает, что я ухаживаю за другими девушками.

    Но служанка нисколько не смутилась:

    – Сегодня все девушки первым делом обратили внимание на обручальное колечко Амины на твоем пальце. Но ведь это колечко ничего не значит. Никаких обязательств. Это лишь знак, что какой-то девушке ты понравился, и она повела тебя в храм.

    Я внимательно рассмотрел свою собеседницу – красивое лицо, стройная фигура, длинные русые волосы. Без всякого преувеличения, служанка была симпатичной, даже красивой. А я ведь даже имени ее не запомнил. Девушка ждала моего решения.

    – Сегодня я реально устал. Я вот-вот свалюсь…

    – Но, может, в другой раз мне можно будет зайти? – Служанка явно расстроилась, в ее глазах появились слезинки.

    Мне стало стыдно за свое поведение – ну что, мне трудно уделить толику внимания девушке?

    – Да, в другой раз я с удовольствием уделю тебе столько времени, сколько ты сама захочешь, – успокоил я собеседницу.

    – Ловлю тебя на слове, – хитро улыбнулась ночная посетительница и, пожелав мне спокойного сна, закрыла за собой дверь.

    * * *

    Проснулся я от ощущения, что кто-то находится в спальне и наблюдает за мной. Открыл глаза и убедился, что чувства меня не обманули: на краю кровати сидела рыжая Лиана. Заметив, что я проснулся, она улыбнулась:

    – Вставай, лежебока! Уже утро наступило. Скоро завтрак, и ты рискуешь его проспать.

    – Что ты тут делаешь? – удивился я.

    – Принесла твою одежду, отстиранную и отглаженную. – Лиана указала рукой на вешалку с моими вещами. – Налила чистой воды в умывальник. Далинка рассказала, что ты дверной замок сломал, поэтому я не стала стучаться и тебя будить.

    Кое-как я собрался с мыслями. Вчерашнюю девушку, оказывается, звали Далинка, нужно запомнить. Я присел на кровати и вспомнил, что из одежды на мне только панталоны. Неудобно как-то при девушке разгуливать в нижнем белье.

    – Может, теперь ты выйдешь, чтобы я мог одеться? – спросил я.

    – Ой, какой стеснительный! Иди, умывайся, я отвернусь. Мне просто еще тут пыль нужно вытереть, полы вымыть и вообще у тебя в комнатах прибраться.

    Я встал и протопал к умывальнику. Привел себя в порядок, вернулся в гостиную и заметил, что Лиана во все глаза рассматривает меня:

    – А что значит татуировка с вепрем? – спросила она.

    – Оскаленный вепрь – знак четвертого полка Холфорда, я там служил десятником. Но кое-кто обещал отвернуться, – напомнил я любопытной служанке.

    – Да чего тебе стесняться! – искренне удивилась Лиана. – С такой фигурой любая девушка Пангеи может быть твоей, только пальцем помани.

    – Скажешь тоже… – окончательно смутился я. – Да и вообще у меня невеста есть.

    – Странно было бы, если бы у такого красивого парня не было девушки. Но твоя невеста далеко, да и колечко богини любви Амины ничего не значит. Так что будь готов к тому, что местные красавицы будут тобой интересоваться, – хитро улыбнулась Лиана.

    – Это я уже заметил, – согласился я, облачаясь в отглаженную одежду.

    Лиана осмотрела меня, поправила плащ и сказала:

    – Могу дать тебе совет, как стоит себя вести со здешним управляющим Липляром. Совет очень полезный, но не бесплатный. Недорого. Всего один поцелуй.

    Я улыбнулся этой забавной шутке. Но оказалось, что Лиана не шутила:

    – Чем я хуже Далины? С ней-то ты вчера целовался. Не отпирайся, она всем уже разболтала. Всего один поцелуй, и я расскажу, что нужно говорить Липляру, чтоб произвести благоприятное впечатление.

    Я не стал ничего доказывать и спорить. Действительно, разве это трудно – поцеловать разок такую красивую девушку, тем более ради собственного блага. Я шагнул к ней и поцеловал в губы. Девушка обняла меня за шею и поцеловала в ответ, впившись губами.

    Когда Лиана оторвалась, она выглядела довольной, как наевшаяся сметаны кошка. И дала мне отличный совет перед встречей с Липляром: выглядеть как можно более простым и глуповатым, эдаким тупым солдафоном. С ее слов выходило, что управляющий с очень большим подозрением относится ко всем, кого герцог направляет в замок. Подозревает в них соглядатаев, которые будут следить за ним и контролировать его работу. Он их побаивается и при первой же возможности старается избавиться от этих людей, отослав куда подальше. Возможно, у Липляра имелась какая-то причина опасаться проверяющих, хотя Лиане об этом ничего не было известно. Так или иначе, неприязнь управляющего к слугам, нанятым герцогом в столице, давно была подмечена всеми обитателями замка.

    * * *

    Управляющего я нашел в северном крыле замка, обращенном к реке. Здесь были самые высокие башни и три жилых этажа. Меня сразу удивило, насколько северная часть замка отличается от остальных. Высоченные потолки, на полу ковры, на стенах – картины и оружие. Все коридоры были освещены фонарями и патрулировались стражей, сновали многочисленные слуги. Пожалуй, это крыло напоминало дворец, а не мрачную крепость.

    У входа в кабинет управляющего стояли двое хмурых охранников в латных доспехах, вооруженных длинными пиками. Они перегородили крест-накрест дверь оружием и поинтересовались целью моего визита. Я ответил, что прибыл по приказанию герцога, после чего охрана меня пропустила.

    Липляр с первого же взгляда произвел на меня отталкивающее впечатление. Это был невысокий толстячок с заплывшими жиром бегающими злыми глазками. Он принял меня не вставая с высокого кресла, напоминающего трон. В его жестах, тоне, взгляде ощущалась угроза всем, кто хоть на секунду усомнится в его высоком положении. Рядом с креслом Липляра стоял тощий длинный мужчина в дорогой одежде, держа в руках перо и свиток бумаги. Я по-военному приветствовал управляющего, поклонился второму присутствующему, четко представился и передал запечатанный тубус с письмом от герцога.

    Липляр небрежно сорвал печать, несколько раз перечитал письмо, потом свернул в трубочку и уставился на меня своими пронзительными глазками:

    – От самого герцога, говоришь. Что в тебе герцог нашел такого, чтоб отослать к нам аж из самой столицы?

    – Не могу знать, благородный господин! – рявкнул я так, что даже эхо прокатилось в коридоре за открытой дверью.

    – А сам как думаешь? Ведь не каждого же нанимает такой влиятельный человек, как герцог Кафиштен, – продолжал допытываться толстяк.

    – Ему понравились моя сила и отвага! Герцог видел, как я сражался на арене против трех мечников и победил. Не каждый воин из городской стражи способен на такое! – Я бахвалился своими успехами, надеясь, что не переигрываю.

    Толстяк скрестил пальцы на животе и переглянулся с присутствующим в комнате мужчиной. Тот едва заметно кивнул управляющему.

    – Допустим. Но в письме упоминается твой спутник. Где он?

    Я опустил глаза и совсем другим тоном, выражающим скорбь и боль утраты, проговорил:

    – Он погиб. Совсем немного не дошел до вашего замка. Был съеден метаморфом здесь, неподалеку, возле реки. Но мой друг отомщен. Коварный монстр был убит магом по имени Феофан Алхимик.

    – Феофан? Надо же, держит еще марку старик. Герцог написал, что направляет тебя для присмотра за своей дочерью, высокородной леди Камилеттой. Тебе сказали, что ты уже пятый, кого герцог нанимает на эту должность?

    – Никак нет, благородный господин. Мне никто не говорил об этом. И лишь вчера, когда я уже прибыл в замок, мне сказали, что у герцога дочка, а не сын.

    Липляр весело рассмеялся, долговязый господин тоже выдавил подобие улыбки. Потом управляющий еще раз перечитал письмо, посмотрел на меня и спросил:

    – Значит, ты думал, что станешь оруженосцем у молодого дворянина. А вместо этого придется играть в куклы с девчонкой-истеричкой. Как это похоже на герцога – нанять простачка, наобещав ему невесть чего!

    Я молчал – утверждать очевидное было незачем.

    – По твоему акценту понятно, что ты не коренной житель Холфорда. Однако служил в столице… Странно все это. Откуда же ты родом?

    Разговор пошел по скользкому руслу. Мне за время жизни в Холфорде не раз приходилось рассказывать про свое детство, но моими собеседниками обычно были простые солдаты, а не такой хитрый и осторожный тип. Я внутренне напрягся, постаравшись сохранить внешнее спокойствие.

    Я заученно, в который уже раз за последние полгода начал рассказывать о себе:

    – У нас в поселке, у Малых Граничных Холмов, девчонка по имени Ленка-Фея стала странной. Друид посмотрела на нее и сказала, что у нее открылся магический дар, и ей нужно идти в Холфорд учиться на магичку. Фея подговорила меня и еще одного парня по имени Серый Ворон пойти с ней за компанию. Родители нас благословили, и мы втроем самостоятельно прошли через лес, через большое болото и вышли к горам. Дорога была трудной и опасной, но в итоге мы добрались до Холфорда. Ленка-Фея поступила на обучение в Академию Магии, мой друг нашел работу в городе, а я смог поступить в городскую стражу и вскоре стал лучшим из новичков и получил звание десятника. Дальше случилось так, что я повздорил с наглым десятником из другого полка, а он взял и вызвал меня на поединок на Арене. Этот десятник оказался благородных кровей, из семьи Армазо.

    – Армазо? – искренне удивился молчавший все время человек с бумагой. – Странно, что кто-то из Армазо рискнул выйти на Арену один на один с серьезным противником.

    – Так он и не рискнул. Перед началом боя выяснилось, что правила изменили, и против меня на поле выйдут сразу трое гладиаторов.

    Мои собеседники переглянулись, долговязый улыбнулся и развел руками – мол, все было предсказуемо. Липляр тоже усмехнулся:

    – Вот это уже похоже на Армазо.

    – Со мной на Арену пришел друг из полка, он вызвался стать моим секундантом. И мы вдвоем победили трех опытных противников. Трибуны были в восторге, а среди зрителей находился герцог Кафиштен, он все видел своими собственными глазами. После боя герцог нашел нас и предложил поступить к нему на службу, обещал оплату впятеро больше, чем в городской страже. Мы сразу согласились, и нам было велено отправляться в замок Древний Брод. Это было четыре дня назад. И вот вчера вечером я добрался сюда, а мой друг погиб по дороге.

    – А сколько ты получал в городской страже? – поинтересовался худой мужчина.

    – Как десятнику мне полагалось два цехина в день, – честно ответил я.

    – Хорошо, слушай внимательно, – Липляр откинулся на спинку кресла. – Воля герцога для меня закон, и, если высокородная леди Камилетта Кафиштен согласится, чтобы ты стал ее пажом, получишь обещанные герцогом деньги. Если же она не одобрит тебя в качестве пажа, я найду тебе другое применение в замке, люди тут нужны. Только оплата будет скромнее – по три цехина в день. Познакомься, это казначей Мильхель, – Липляр указал на худого мужчину, – деньги слугам он выплачивает каждый Большой Выходной.

    – Ты все понял? Ты, вообще, умеешь читать и писать? – поинтересовался казначей.

    – Грамоте я не обучен. Но считать деньги умею.

    – В таком случае ступай и сегодня же познакомься с высокородной леди Камилеттой. Вечером расскажешь, согласилась ли она взять тебя в качестве пажа.

    * * *

    Я вышел от Липляра и только тут почувствовал, что спина вся мокрая от пота. Хорошо хоть осторожный управляющий не стал копать слишком глубоко, дознаваясь про мое прошлое. Я вовсе не уверен, что смог бы ответить на каверзные вопросы.

    От слуг я узнал, что высокородная леди Камилетта еще почивает и вообще обычно не просыпается раньше полудня. Так что я, не торопясь, сходил позавтракал, познакомился со многими обитателями замка из числа слуг и охранников, а потом пошел искать тренировочную площадку для воинов, про которую узнал из разговоров.

    Площадку я нашел в полукилометре от замка. Небольшой прямоугольный вытоптанный участок с мишенями для стрельбы из луков, манекенами в рост человека и несколькими тяжеленными валунами. Под навесом рядом я обнаружил деревянные мечи, несколько луков со снятыми тетивами, перчатки для стрелков, множество стрел, берестяной закрытый жбан с катушкой, на которую были намотаны снятые с луков потрепанные толстые нити. Никто не тренировался, да и поблизости я также никого не заметил.

    Раздевшись по пояс, я пробежал десять кругов вокруг площадки, потом принялся поднимать валуны и отжимать их, лежа на земле. Камни очень разнились по весу – самый маленький был примерно килограммов двадцать, а самый большой я не смог даже пошатнуть. Дома в тренажерном зале я мог оторвать от земли штангу весом двести десять килограммов, а уж приподнять за один конец смог бы, наверное, и триста килограммов весом. Но этот большой валун вызвал у меня откровенное недоумение: каким же должен быть силач, способный тренироваться с этой глыбой?!

    Я поупражнялся в стрельбе из лука, но выходило у меня посредственно – с сорока шагов лишь одна из пяти стрел кое-как попадала в ростовой соломенный манекен. О том, чтобы вогнать стрелу в нарисованную на груди манекена мишень, речи пока что не шло. Потом я взял деревянный меч и отрабатывал стойки и блоки, которым нас учили в городской страже.

    В какой-то момент я обнаружил, что у меня появился зритель, – высокий длинноусый мужчина в форме охранника замка сидел на поваленном бревне и внимательно следил за моими действиями. Ближе он не подходил и нисколько не мешал мне заниматься. После тренировки с мечом я взял свой топор и щит и продолжил упражнения: атаковал манекен, уклонялся или отражал щитом предполагаемые удары противника. Под конец тренировки я опять лег на спину и отжимал от груди камень, в нем было килограммов сорок – сорок пять, это был седьмой по величине камень на площадке.

    Когда я закончил упражнения, усатый дядька неторопливо встал, отряхнул прилипший к его одежде мусор и подошел ко мне:

    – Я Вальдемар, начальник охраны замка. Признаюсь, весьма удивлен, что кого-то не нужно гнать на тренировочную площадку пинками и подзатыльниками. Не помню, чтобы раньше встречал тебя здесь.

    Я представился и объяснил в двух словах причину своего появления в замке. Вальдемар усмехнулся:

    – Так вот кто вчера избил рыбаков, а потом выломал дверь в комнату. Да чего ты оправдываешься, я тебя не обвиняю. Наоборот, сразу видно настоящего мужчину, прирожденного бойца. Который сумеет за себя постоять и не станет зря терять время, не решаясь войти в спальню. Считаю, не твое это дело – играть в куклы с леди Камилеттой и ее фрейлинами. Иди на настоящую мужскую работу – у охранников и оплата приличная, и время свободное есть. Что скажешь? Если согласен, с казначеем я сам договорюсь, сегодня же тебе выдадут обмундирование с гербом рода Кафиштенов. Девки в округе передерутся за такого красавца.

    – Они и так уже мне покоя не дают, – хмыкнул я. – Предложение хорошее, только неудобно как-то, даже не познакомившись с высокородной леди, отказываться от предложенной самим герцогом работы. Нужно для порядка хотя бы с ней переговорить.

    – Поговори, конечно. Сам увидишь – избалованная девчонка, совсем от рук отбилась. Поговаривают, ее сюда, в глушь, герцог выслал из столицы в наказание за плохое поведение. Если и появляются проблемы у охраны замка, так обычно с ней и связанные. Убегает от нянек, а мы потом разыскивай ее по окрестным полям и лесам.

    * * *

    Разговор с Вальдемаром существенно улучшил мое настроение – получается, мне нужно лишь объяснить девчонке, что для роли послушного пажа я не подхожу, и можно с чистой совестью поступать в охранники. Буду обеспечен хорошей работой, деньгами, а также свободным временем. А уж возможность проявить себя на службе я как-нибудь найду!

    Я сполоснул лицо и руки после тренировки, пообедал, поправил одежду перед большим зеркалом в холле и уже со спокойным сердцем пошел представляться высокородной леди Камилетте. Дочь герцога обитала в северной части замка, занимая целиком верхний этаж и центральную башню. Я прошел по этажу, отмечая для себя, что это самая роскошная часть замка.

    Дверь, за которой начиналась ведущая в башню лестница, оказалась закрыта, и мне пришлось долго звонить в серебряный колокольчик. Когда мое терпение уже иссякало, смотровое окошко приоткрылось, и пожилая служанка поинтересовалась целью моего визита. Потом она, подбирая полы своих длинных юбок, проводила меня на второй этаж к игровой комнате, где находилась благородная леди.

    Я постучался и вошел. Просторный круглый зал, освещенный яркими лучами полуденного солнца, в центре винтовая лестница на самый верхний этаж. Окна располагались равномерно вдоль стен и выходили на все стороны света. Полы устланы толстыми яркими коврами, на которых в полном беспорядке валялись игрушки – тряпичные куклы и плюшевые звери. В комнате находились три девушки. Все они сидели на полу, держа в руках больших нарядных кукол. Бдительная нянька присела на лавочку возле двери.

    Благородную леди Камилетту я определил сразу – по гордой осанке, по богатому платью, по обилию косметики на лице, по драгоценным сережкам и кольцам, но главное – по уверенному взгляду. Это был взгляд привыкшей повелевать полноправной хозяйки. Как меня учили в Холфорде, я поклонился, приветствуя представительницу высшего дворянства Империи, и представился по всей форме.

    – Опять отец кого-то из своих холопов прислал, – проворчала девушка, скривив недовольную гримаску на своем неестественно белом от пудры лице. – И чего он никак не уймется?! Я уже сто раз говорила папеньке, что не нуждаюсь в его соглядатаях. Эй, пошел вон отсюда!

    – Но, ваша светлость, воля герцога – закон для всех обитателей замка! – вмешалась сидящая за моей спиной пожилая нянька. – Сколько раз вам объяснял господин Липляр, что…

    Леди Камилетта пронзительным визгом прервала нравоучения старухи и велела двум девушкам выметаться из комнаты, так как она не в настроении дальше продолжать игру. Девушки молча встали и поспешно покинули комнату. После этого Камилетта накинулась на няньку, громко требуя, чтобы та тоже немедленно убиралась и никогда больше не появлялась без приглашения. Нянька же неожиданно уперлась и не только отказалась уходить, но пыталась переубедить взбалмошную девицу, тоже повышая тон. Шум и крики, наверное, были слышны даже во дворе замка! У меня уши заложило от девчачьего визга и их перепалки.

    – ТИХО!!! – громче всех гаркнул я.

    Нянька и благородная леди замолчали, удивленно уставившись на меня.

    – Позвольте, я вас перебью, – уже спокойно продолжил я. – Скажу, возможно, излишне грубо, но зато искренне и по сути, так как не хочу отнимать ваше драгоценное время, высокородная леди. Соглядатаем герцога или кого-либо другого я никогда не был и никогда не стану, но в гробу я видел работу сиделки при истеричной девице! Когда герцог Кафиштен после выигранного мной труднейшего боя на Арене предложил поступить к нему на службу и стать другом и помощником его ребенка, я мечтал о возможности сражаться рука об руку с сыном герцога. Мечтал о приключениях и славе, о том, как буду защищать своего будущего друга от возможных опасностей. У меня и в мыслях не было, что благородный герцог предлагает мне вместо захватывающих дух приключений сидеть в замке, перемещать плюшевых зверушек из угла в угол и вытирать слезы его капризной дочери. Эта работа не для меня, поэтому прошу поискать кого-то более утонченного и сдержанного, а меня послать куда подальше.

    После моих слов воцарилась тишина. Леди Камилетта обиженно кусала губки, а лицо няньки выражало такой гнев и злобу, что казалось, старуха меня загрызет:

    – Да как ты смеешь так выражаться в присутствии высокородной леди! Как ты можешь так низко ценить оказанную самим герцогом честь! Я немедленно позову стражу и все расскажу управляющему о твоем неподобающем поведении! – С этими словами нянька стремглав выбежала из комнаты.

    – Вот и отлично, – невозмутимо ответил я. – Высокородная леди Камилетта, надеюсь, теперь у вас уже не осталось сомнений, что я не могу служить вашим пажом. Я могу идти?

    Но девушка ответила далеко не сразу. Она окинула меня долгим внимательным взглядом и медленно, с металлом в голосе, произнесла:

    – Значит, ты считаешь, что слишком хорош для службы у меня? Значит, ты рвешься к приключениям и подвигам, а меня считаешь не достойной быть твоей хозяйкой? Что же, твои хвастливые слова легко проверить. Лично я убеждена, что почетное право защищать меня еще нужно заслужить!

    На лестнице раздался топот множества ног. В комнату вбежали несколько вооруженных стражников, за которыми следовала возмущенная нянька.

    – Вот этот мерзавец, который оскорбил благородную леди! – указала на меня старуха, как будто в комнате находился еще кто-то, с кем меня можно было спутать.

    – Как смеете вы врываться в мою комнату?! – Голос дочери герцога мог бы замораживать воду. – Это мой паж, и только я одна могу решать – казнить его или миловать. Все, кроме пажа, вон отсюда немедленно!

    Растерянные стражники обернулись к няньке, ища у нее поддержки. Но та лишь удивленно пожала плечами. Стражники извинились за беспокойство и так быстро покинули покои, как будто за ними гнались злобные демоны. Леди Камилетта подошла к окну, посмотрела вдаль и, не оборачиваясь, произнесла:

    – Я проверю твою смелость, раз уж ты сам напросился. Жди меня возле конюшни через две клепсидры. Передай конюху мой приказ – найти тебе скакуна и подготовить мою Пчелку. Обязательно захвати свое оружие и надень боевые доспехи. Сразу предупреждаю, проверка будет крайне опасной.

    * * *

    Я вышел из игровой комнаты в полной растерянности. Столкнулся в дверях с подслушивавшей нянькой. Она нисколько не смутилась своего обнаружения и тут же просочилась к своей воспитаннице. Я же быстрым шагом добрался до своих комнат, прикрыл за собой дверь и подпер ее для надежности стулом – не было ни времени, ни настроения разбираться с какой-нибудь не в меру любопытной служанкой.

    Снял парадную одежду и облачился, готовясь к опасному заданию, – поверх просторной льняной рубахи надел толстую вязаную безрукавку-потник, а поверх нее – кольчугу до колен. На ноги натянул облегающие колготы из плотной многослойной ткани, застегнул металлические наколенники, обул высокие сапоги на шнуровке. Подпоясался широким толстым ремнем с бляшкой в виде головы волка, закрепил ножны: с правой стороны на пояс – дварфовский топор с длинной ручкой, слева – мачете. Широкий охотничий нож я сунул в специальный кармашек внутри сапога. Поверх кольчуги накинул свой красный плащ. Надел кожаные перчатки с вшитым кастетом и закрепил на спине на перекинутом наискось через грудь ремне обитый железными полосами треугольный щит без всяких гербов. На голову натянул толстую войлочную шапку, поверх которой надел легкий шлем с кольчужной защитой горла. Кажется, все. Теперь я готов к трудному испытанию!

    Я спустился во двор, провожаемый любопытными взглядами охранников и слуг. Прошел к конюшне и передал лежащим на копне сена конюхам приказ высокородной леди. Они сразу засуетились – седой старик первым поднялся, вскочил на оседланную лошадь и помчался к пасущемуся в полях табуну, чтобы привести для меня скакуна. Остальные конюхи кинулись готовить Пчелку для леди Камилетты. Пчелка оказалась молодой рыжей кобылой с широкой белой полосой на морде. Кобыла была весьма строптивой, как я сразу смог заметить, конюхи ее заметно побаивались. Вскоре вернулся старик, ведя за уздечку громадного черного как смоль жеребца:

    – Знакомься, зовут этого красавца Шахтер. Конь это гордый и своенравный, – конюх протянул мне сухарики для жеребца.

    Я медленно подошел к Шахтеру и протянул на ладони покрошенные сухари. Конь подозрительно посмотрел на меня, принюхался, шагнул вперед и вытянул свою большую морду, собирая губами крошки. Я провел рукой по гриве и надел Шахтеру уздечку. Старший конюх довольно прокомментировал:

    – Как будто почувствовал, что Шахтер тебе подойдет. Он тебя принял как хозяина, хотя до этого вообще никого к себе не подпускал, стервец. Он людей вообще презирает и только меня немного побаивается.

    Старый конюх помог мне накинуть на коня потник, закрепил на спину Шахтеру потертое седло, застегнул подпруги и помог мне вставить ногу в стремя. У меня был весьма скромный опыт общения с лошадьми и ограничивался то ли пятью, то ли шестью занятиями в платной школе верховой езды, куда я уговорил отца записать меня пару лет назад. Помнится, меня оттуда выгнали за хулиганство. На очередном занятии мы вместе с еще одним парнем устроили ристалище – взяли в руки швабры и изобразили рыцарский поединок, поскакав навстречу друг другу и пытаясь сбить противника. В результате мы оба слетели с лошадей, а парень при этом еще и сломал ключицу. В Холфорде я несколько раз отправлялся на прогулки по городу верхом на подаренном Каришкой скакуне и, в общем, восстановил в памяти полузабытые навыки.

    Высокородную леди Камилетту я даже не сразу узнал – исчезли белила с лица и яркая помада, пропали многочисленные сережки и кольца, вместо пышного длинного платья на дочери герцога был замшевый светло-бежевый костюм и короткий плащ, длинные волосы убраны под широкополую шляпу с белым пером. На поясе у девушки висел узкий короткий меч в ножнах, в правой руке – колчан со стрелами и короткий лук, через плечо переброшены две небольшие походные сумки. Леди Камилетта закрепила сумки на боках у Пчелки, колчан и стрелы вставила в специальный чехол у седла, потом критически осмотрела меня в боевом снаряжении и сухо проронила: «Не отставай!»

    Она вскочила на лошадь, стегнула Пчелку плеткой и понеслась по дороге вдаль, поднимая клубы пыли. Я, как мог, понукал Шахтера, но упрямая скотина никак не желала куда-то двигаться, тем более быстро. Лишь увесистый шлепок конюха по крупу заставил ленивое животное шевелить копытами. После минутного сопротивления и многочисленных пинков пятками по бокам Шахтер все же осознал, что меня не устраивает его черепаший шаг, и помчался по дороге. Помчался с такой скоростью, что я даже не на шутку перепугался – деревья мелькали по сторонам, а встречные селяне лишь в последний момент успевали увернуться от несущегося коня, их ругань еще некоторое время слышалась позади.

    Я увидел далеко впереди леди Камилетту на Пчелке и попытался настигнуть их. Но, как ни старался гнать жеребца, расстояние не сокращалось. Скорее даже наоборот, девушка постепенно увеличивала отрыв. Я то и дело терял ее из виду за поворотами дорог и всерьез начал опасаться сбиться с пути в незнакомой местности. Но у очередного перекрестка леди Камилетта неожиданно остановила Пчелку и дождалась меня:

    – Я же говорила не отставать! Ты слишком медленно передвигаешься для пажа, мои фрейлины и то едут на лошади быстрее тебя. Любой рыцарь уже прогнал бы тебя, как неумеху, но я дам тебе еще один шанс. Постарайся больше меня не разочаровывать. Не отставай!

    Пчелка рванула с места, лишь комья грязи полетели из-под копыт. В этот раз я постарался не медлить на старте, и подгоняемый мной Шахтер помчался в погоню за рыжей лошадью. Это был уже вопрос принципа – ну разве какая-то девчонка может оказаться проворнее меня в таком обязательном для рыцаря мастерстве, как верховая езда?! Я не жалел ни себя, ни коня – медленно, но верно расстояние между нами сокращалось. Вскоре мы мчались рядом, в какой-то момент я даже вырвался вперед на полкорпуса. Но тут высокородная леди Камилетта неожиданно свернула с дороги и по мчалась по скошенному лугу в сторону холмов, мне пришлось менять направление и снова догонять.

    Шахтер стал заметно уставать, мне уже не удавалось подгонять его. К счастью, Пчелка тоже не выдерживала прежнего темпа. У подножия холма мы поравнялись и перешли на шаг. Я ехал рядом с девушкой, она молчала, я тоже не нарушал тишины. Лошади поднялись по склону холма, и уже на гребне девушка показала мне рукой вдаль:

    – Видишь вход в узкое ущелье? За ближайшим поворотом в том ущелье вход в пещеру. В той пещере живет скальный дракон-людоед. Он сейчас как раз в своем логове – видишь, дым идет. Ты хотел доказать свою храбрость? Ну так ступай и убей этого дракона. Вот тебе две фляги, наполнишь их свежей горячей драконьей кровью. Она, хоть и мерзко пахнет, считается очень целебной. Ну что ты стоишь, как истукан? Или все твои разглагольствования про смелость и жажду подвигов были всего лишь словами?

    * * *

    Я слез с коня и взял протянутые девушкой фляги. Вот это испытание так испытание! Убить дракона?! Классическое испытание для храброго рыцаря, так что все честно. Я постарался спрятать поглубже предательскую мысль о том, что я еще не рыцарь и вполне могу им не стать, если дракон меня сейчас сожрет.

    Очень хотелось выглядеть достойно в глазах дочери герцога, а отказаться от смертельно опасного испытания – значило признаться в трусости. По обсыпающемуся склону я стал спускаться в ущелье. На середине крутого косогора я оступился и, поднимая клубы пыли, преодолел остаток пути на собственном заду. Обернулся назад и помахал рукой своей спутнице, чтобы показать, что у меня все в порядке. Насколько я смог заметить, она не смеялась над моим неуклюжим падением и оставалась серьезной.

    Сняв со спины щит, я повесил его на левую руку. В правую же взял дварфовский топор. И осторожно направился к повороту ущелья, за которым располагалось логово дракона. Ручеек серебрился на дне, перетекал по покатым камушкам, чуть слышно журча и радуя взор. Идиллия, да и только. Если не считать наполнявшего воздух дыма. Я направился вверх по течению и вскоре почувствовал неприятный запах серы. Благородная леди сказала правду – дракон был где-то там, за поворотом.

    Чем ближе я подходил к повороту, тем сильнее становился неприятный запах. В какой-то момент порыв ветра бросил мне в лицо клубы дыма, я даже закашлялся. Звуки моего кашля отразились от стен, породив многократное эхо. И тут же, как ответ мне, из глубины ущелья донесся жуткий вой, от которого сердце испуганно заколотилось и зашевелились волосы на голове. Едкий дым окутывал все вокруг, стало трудно дышать, закружилась голова. В какой-то момент я даже подумал, что не смогу идти дальше. Но вонючее облако осталось позади, и идти сразу стало легче.

    Вот и поворот ущелья. Я осторожно заглянул за выступ скалы – дракона не было видно. Зато я увидел нору – огромный темный провал, уходящий в глубь скалы. Ручей вытекал именно из этой дыры в скале. Я перехватил щит поудобнее, произнес короткую молитву Тору и зашагал прямиком в логово дракона. Из глубины пещеры раздался уже знакомый вой, и навстречу мне понеслись плотные клубы вонючего дыма. Я успел глубоко вдохнуть и задержал дыхание, пока облако не прошло. После чего, не дожидаясь следующего выдоха гигантской рептилии, решительно двинулся вперед.

    Под ногами было мокро и скользко, толстый слой переливающейся мелкими кристалликами желтой серы покрывал стены, такая же грязно-желтая сера облепила и свисающие с потолка сталактиты. Я осторожно продвигался в темноту, осматривая все вокруг на предмет опасности. Под ногами что-то хрустнуло, я остановился. На земле лежал скелет какого-то мелкого зверя, кости уже покрылись налетом осевшей серы. Я оглянулся – позади четко отпечатались мои следы – наполненные водой ямки в мягком буро-желтом слое. Рядом можно было при желании разглядеть и старые полустертые цепочки других человеческих следов. Но где же следы дракона?

    В пещере снова послышался вой, и опять в мою сторону понеслись клубы дыма. Я задержал дыхание и переждал едкое облако. Сейчас, находясь в глубине пещеры, я понял, что звук не похож на рев зверя. Скорее, он напоминал завывание ветра в печной трубе. Я ускорился и буквально через пару десятков шагов очутился возле темно-зеленого озерца, на поверхности которого постоянно появлялись и лопались пузырьки сероводорода. В куполе пещеры зияла дыра, из которой пробивался солнечный свет, – видимо, свод грота обвалился, создав естественное отверстие.

    Я наклонился к воде и наполнил обе фляги горячей минеральной водой. Воняло возле озера изрядно, но теперь сомнений у меня не осталось – виновником неприятного запаха был вовсе не дракон, а природный термальный источник. А вскоре обнаружился и источник рева – захваченное порывом сильного ветра облако испарений понеслось к выходу из пещеры, при этом сверху в дыре раздался знакомый леденящий вой. Все, мне здесь нечего больше делать. Я убил дракона.

    Высокородная леди Камилетта терпеливо ждала меня на прежнем месте. Она смотрелась очень величественно, восседая на лошади на фоне синего неба, так что я невольно засмотрелся. Девушка скрыла снисходительную улыбку, когда я оступился почти у самой вершины холма и нелепо съехал вниз на пузе. Второй раз по сыпучему склону я поднимался уже осторожнее, и подобный конфуз не повторился. Поклонившись, я протянул наполненные минеральной водой фляги дочери герцога:

    – Я выполнил ваше поручение, высокородная леди Камилетта. Скального дракона в пещере больше нет, обе фляги наполнены горячей целебной жидкостью, как мне и было поручено. Я оценил смысл этого задания: проверить мои волевые качества. И, если вам это интересно, отмечу, что вы значительно поднялись в моих глазах как возможный работодатель.

    – Красивые, хоть и излишне высокопарные слова. Только сама я что-то пока не вижу необходимости в таком защитнике. Ты весьма дерзок, к тому же довольно посредственный наездник, это сразу заметно. Если бы ты отказался выполнить мое поручение и не принес фляги, для меня ты бы уже перестал существовать. А так я дам тебе еще одну возможность проявить себя. Возвращаемся в замок. На этот раз ты скачи впереди.

    Я запрыгнул на коня, осмотрелся и с ужасом осознал, что не представляю обратной дороги. Вроде мы совсем немного проехали по гребню холма, а до этого долго мчались по равнине, на которую свернули с дороги. Я осторожно пустил Шахтера по гребню, рассматривая лежащую внизу, заросшую кустарником и рощицами равнину, в поисках признаков дороги. Дороги я не нашел, зато разглядел вдали на скалах замок Древний Брод. Этот ориентир сразу указал мне нужное направление, и я уверенно поскакал в ту сторону. Леди Камилетта молча последовала за мной.

    Довольно быстро мы выбрались на дорогу и дальше уже продолжили путь по ней. Дорога пересекла скошенное поле, повиляла в рощице и быстро закончилась у ограды какой-то небольшой деревушки. Идущие с ведрами воды женщины остановились и низко поклонились благородной леди, но Камилетта даже не удостоила селянок взглядом. Я постеснялся спрашивать у них дорогу и направил коня напрямик через луг в сторону видневшегося замка. Леди Камилетта не оспаривала мой выбор и поскакала следом.

    Замок был хорошо виден и служил надежным ориентиром. Чтоб не повторять свою ошибку и не петлять по незнакомой дороге, я двигался напрямую, игнорируя все встречные дорожки и наезженные колеи. В одном месте мне попался столб с указателем, но радость моя оказалась преждевременной – надписи была сделаны незнакомыми мне рунами, и смысла я не понял. Благодаря урокам Феи я уже умел неплохо читать, но этого алфавита не знал.

    Я пересек напрямую луг и пашню, обогнул болотце, перепрыгнул небольшой ручеек и заметно приблизился к замку. До него оставалось примерно километра два, и я надеялся, что успешно справлюсь со вторым заданием леди. Но внезапно дорогу нам преградила река – довольно широкая, с топким берегом. Мы явно не пересекали эту реку по пути к пещере. Я остановился в нерешительности. И тут впервые подала голос ранее молчавшая дочь герцога:

    – Может, ты и дальше предпочтешь ехать напрямую, но я в реку не полезу.

    – Тогда, может быть, высокородная леди подскажет, как выйти на дорогу в обход реки? – спросил я.

    – А сам-то, признайся, совсем заблудился? – ехидно улыбнулась Камилетта.

    – Чтобы заблудиться, нужно сперва знать дорогу. Сейчас же, получается, не знал, не знал и вдруг забыл. Я никогда раньше не бывал в этой местности, а по дороге к логову дракона мне было не до местных красот.

    – То есть, если отбросить шелуху слов, ориентируешься ты тоже неважно. Дорогу к замку ты не нашел. Какое бы испытание я тебе ни придумала – ты не блещешь. Ну тогда сам скажи мне, в чем ты силен?

    – Я умею сражаться и никогда не брошу друга в опасности. И еще я прилежно обучаюсь, постоянно совершенствуя свои навыки.

    – Хорошо, поехали, – леди Камилетта направила Пчелку прямо в ближайшие кусты.

    За этим кустарником, всего в десяти шагах, обнаружилась ведущая прямо в замок дорога. Я покраснел от стыда.

    * * *

    Леди Камилетта уверено направила Пчелку в сторону поросшего лесом склона. Легко ориентируясь в паутине лесных тропинок, она вывела нас к уже знакомой мне тренировочной площадке. Под вечер здесь стало оживленно – три десятка крепких мужиков под присмотром уже знакомого мне начальника охраны разбились на пары и отрабатывали схватки на мечах. Занятие было в самом разгаре, однако при появлении благородной леди Камилетты все охранники, как по команде, прервали тренировку и почтительно выстроились на краю площадки. Девушка спрыгнула с лошади, небрежно бросила поводья подбежавшему к ней стражнику и направилась к начальнику охраны:

    – Вальдемар, выбери одного бойца. Мне нужно испытать нового пажа.

    – Посильнее? Послабее? – поинтересовался начальник охраны.

    – Давай для начала самого-самого слабого. А то у тебя есть мордовороты, которые могут покалечить мальчишку. Если паж вдруг справится, предложишь кого-нибудь посильнее.

    Все это время я находился в двух шагах от них, и обидные слова явно предназначались для моих ушей. И хотя я не показал вида, что меня это как-либо задело, но внутренне собрался. Проигрывать самому слабому из охранников замка я точно не собирался.

    Мне выдали деревянный меч с закругленным концом и объяснили простые правила – победителем считается тот, кто первым попадет своим оружием по любой части тела соперника. Против меня вышел парнишка лишь на год-два старше меня. Он был на полголовы ниже и явно уступал в силе. Но, судя по тому, как он разминал кисти и свободно перекидывал деревянный клинок из руки в руку, стало ясно, что мечом он владеет неплохо. Парень был без щита, вторая рука свободна и внешне не опасна. Однако я понимал, что соперник в секунду может переложить меч в свободную руку и ударить из неудобного для меня положения.

    – Начали! – скомандовал Вальдемар, и парень стал быстрым шагом, покачиваясь из стороны в сторону, приближаться ко мне. В трех шагах от меня он поднял меч над головой, показывая рубящий удар сверху справа. Я не стал отходить или уклоняться. Наоборот, быстро шагнул вперед и попытался прямым ударом в грудь поразить противника. Мой безыскусный выпад, конечно же, был отбит. Но я на него и не рассчитывал. Расстояние между нами сократилось, и я правой ногой нанес резкий боковой удар под коленку парню. Тот явно не ожидал такого необычного и подлого приема и, не удержав равновесие, рухнул на колени. Я наступил ногой на его оружие и приставил свой меч к его горлу.

    – Неплохо. Следующий! – скомандовала леди Камилетта.

    Против меня вышел бритый крупный боец с длинными жилистыми руками. Он был левшой – деревянный меч в левой руке, а на правой – большой квадратный щит. Непривычно, конечно, однако у меня имелся опыт поединков с левшами – в полку у меня был знакомый десятник-левша, я неоднократно тренировался с ним и более-менее изучил особенности левосторонней стойки.

    Противник был уверен в своих силах и попер нахрапом, активно атакуя и тесня меня к границе площадки. Щит был бесполезен, так как все удары приходилось блокировать оружием. Поэтому я вообще откинул щит, освободив левую руку. И когда наши клинки в очередной раз скрестились, я левой рукой схватил противника за запястье. Пока он пытался вырваться, я отбросил меч и уже двумя руками сумел заломить сопернику руку за спину. От боли он упал на землю, я же навалился всем телом, не давая ему вырваться, вынул из сапога нож и показал, что могу в любой момент добить cоперника.

    – Достаточно, – прекратила бой леди Камилетта. – Вальдемар, выстави кого-нибудь из сильных бойцов.

    Вальдемар обошел строй стражников. Остановился надолго возле крепыша с огромными мышцами, но неожиданно указал на невысокого, чуть сгорбленного типа с большим пузом и пудовыми кулаками. Тот, ухмыляясь, подошел к стойке, отложил деревянный меч и взял в руки два деревянных кинжала. Воровской стиль боя? Неожиданно для такого оплывшего бойца. Значит, мне нужно готовиться к поединку не только с сильным, но и очень быстрым противником.

    Охранник встал передо мной, слегка поклонился и сразу ринулся вперед. Я отгородился щитом и попытался удерживать его на расстоянии. Он кружил вокруг меня, делая ложные выпады и выискивая брешь в моей защите. Но не атаковал. Вскоре я пришел к выводу, что мой соперник переоценил свои силы или просто отвык от боя двумя кинжалами. Может, когда-то в юности он был поджарым и быстрым, но сейчас это был тяжелый, неповоротливый мужик с пивным животом. Ему явно не хватало скорости. Мой друг Серый Ворон уже раз десять нашел бы возможность атаковать меня, используя методы воровского стиля – веерную атаку, подныривание под оружие, зацеп ноги или имитацию зацепа.

    Что ж, если противник не атакует сам, нужно дать ему возможность для атаки – я чуть отвел щит, неосторожно открыв бедро. В ту же секунду последовал стремительный выпад – охранник резко присел и наклонился вперед, пытаясь кинжалом в вытянутой руке дотянуться до моей ноги. Ногу я убрал, а вот встать мой соперник уже не успел – рукояткой деревянного меча я от души стукнул его по затылку. Он припал к земле, опираясь на руку. И, пока он не пришел в себя, я подсек сапогом его опорную руку и огрел деревянным мечом по спине – не со всей силы, конечно, просто показал удар.

    – Достаточно! – раздалась команда благородной леди. – Подойди ко мне, паж.

    Три боя, три победы, хороший результат! Думаю, леди Камилетта оценила мое мастерство. С довольной улыбкой я подошел к ней.

    – Каким оружием ты владеешь лучше всего? – спросила девушка.

    – Одинаково хорошо длинным мечом и одноручным топором, – ответил я с заслуженной гордостью в голосе.

    – Значит, только топор и длинный одноручный меч… – произнесла задумчиво леди Камилетта.

    – Да, но зато ими я владею отлично!

    – Если ты так уверен в своих силах, предлагаю тебе поединок со мной. Сразимся на мечах, но не до первого попадания. Один укол – это все-таки случайность. До семи попаданий. Победитель придумывает одно желание, которое выполнит проигравший. Победишь – и сможешь красиво отказаться от унизительной службы пажом у истеричной девицы!

    Сказать, что я удивился, значило ничего не сказать. Неужели эта разнеженная кукла считает, что у нее есть какие-то шансы в поединке с воином? Или это такой тактический ход – проиграть, и пусть он сам уходит? Тогда я ее безмерно удивлю, объявив после победы, что мое желание – остаться пажом.

    – Чего задумался, неужели боишься проиграть слабой девушке?

    – Нет, не боюсь. Просто не могу понять, зачем высокородная леди Камилетта решила подарить мне исполнение желания. Я готов к поединку!

    Леди Камилетта взяла небольшой круглый щит и короткий тренировочный деревянный меч. Размяла кисть руки, покрутив восьмерки деревянным оружием, и… всухую победила меня, как трехлетнего ребенка! Каждая из схваток длилась не более трех – пяти секунд. Сближение, замах моего меча, отраженный щитом или ушедший в пустоту, и сразу после этого точный укол мне в грудь или в бедро.

    После такого бесславного проигрыша я нашел в себе силы поклониться, поблагодарить девушку за хороший урок и отметить отличное владением мечом. Леди Камилетта восприняла свою победу как нечто само собой разумеющееся. Она отмахнулась от устроенных ей стражниками оваций и ехидно спросила меня:

    – Каково это – проиграть истеричной избалованной девице, способной лишь куклы переставлять из угла в угол в детской?

    – Это… весьма поучительно, – ответил я, опустив глаза в землю.

    – То-то. А теперь слушай мое желание. Ты отбросишь свою дерзость и станешь моим пажом, будешь безропотно участвовать в тех развлечениях, которые я сама выберу, – будь то игра с куклами или охота на диких оленей.

    После этого леди Камилетта вскочила на Пчелку и умчалась в сторону замка. Ко мне подошел Вальдемар и подбадривающе похлопал по плечу:

    – Похоже, стать охранником тебе не удастся, и быть тебе отныне пажом у высокородной леди. Наверное, нужно было тебя предупредить утром – дочь герцога отлично владеет луком и мечом. Где она научилась стрелять, я точно не знаю. Возможно, местные эльфы ее обучали, она с ними в дружеских отношениях. Но точно знаю, что искусству владения мечом ее обучал в столице великий мастер Роббер Смертоносный, личный телохранитель герцога Кафиштена. И хотя потом девушка покинула Холфорд, она самостоятельно продолжает регулярно тренироваться. В прошлом году леди Камилетта даже попыталась сдать экзамен на звание мастера меча, хотя и неудачно. Если бы у нее получилось, она стала бы самым молодым мастером короткого меча за всю многовековую историю Империи.

    * * *

    Все давно уже ушли с площадки, а я все сидел на камне, не в силах поверить в произошедшее. Ноль – семь, полный разгром! Я едва сдерживал слезы досады, снова и снова прокручивая в памяти детали боя. Насколько нелепо сейчас выглядело мое бахвальство перед поединком! Насколько огромной оказалась та пропасть, что отделяла меня от уровня… даже не мастера, а кандидата на звание мастера меча!

    От грустных мыслей меня отвлекло появление мага-алхимика Феофана. Старик, опираясь на длинный посох, неспешно шел в замок с полной корзиной необычных серо-голубых грибов. Я встал и поприветствовал старого мага. Феофан поинтересовался, как я обустроился на новом месте, и предложил провести меня к склепу, в котором установили урну с прахом моего друга Серафима Длинного.

    Конечно же, я был готов хоть сейчас отдать дань памяти погибшему товарищу. Отвязал Шахтера, взялся донести тяжелую корзину и пошел рядом с магом, ведя коня за узду. Отвел Шахтера на конюшню, потом переоделся. В коридоре замка встретился с казначеем и сообщил ему, что принят на должность пажа благородной леди.

    Потом вышел во двор, где меня ждал маг, и последовал за ним. Фамильный склеп рода Кафиштенов располагался в паре километров от замка внутри большой пещеры, на склоне холма. При входе были установлены две статуи, изображающие скорбящую женщину и коленопреклоненного молящегося мужчину. Маг приоткрыл тяжелые бронзовые двери, хлопнул в ладоши, и по всей длине уходящего в глубь горы коридора вспыхнули фонари. Фонари были не простые – внутри каждого светился шарик магического света. Мы пошли по вырубленному в скале проходу. Примерно посередине коридора маг остановился. Я хотел идти дальше, но Феофан меня остановил:

    – Не спеши. Там впереди – опасный охранный демон, отгоняет воров и не дает духам мертвых беспокоить живых. Прежде чем попасть внутрь, нужно успокоить демона.

    Маг начал произносить торжественным певучим голосом непонятные фразы на незнакомом мне языке, потом достал из сумки большой кусок свежего мяса и бросил далеко вперед. Мясо упало на пол, разбрызгав капли густой крови. Сразу после этого смутная тень легла на это подношение, кусок стал стремительно таять, от него отделялись и исчезали волокна. Несколько секунд – и ставшая чуть более плотной тень поднялась и исчезла в глубине склепа. На полу не осталось ничего – ни мяса, ни следов крови.

    – Теперь можно идти дальше, демон нас не тронет, – спокойно объяснил Феофан.

    Но я все же пропустил мага вперед. Коридор вывел нас в высокий зал с четырьмя каменными гробами посредине.

    – Здесь покоятся четыре брата – Арсений, Космат, Громобой и Светин. Они со своими соратниками и последователями пришли в эти земли и основали первую, еще деревянную, крепость возле брода. Через семьдесят лет после этого правнук Светина, Корнелий Верный, отличился в войне с орками и получил от самого императора Лира Хитрого дворянский титул, став первым из рода Кафиштенов.

    – А откуда произошло название рода? – поинтересовался я, надеясь в душе, что задал не откровенно глупый вопрос.

    Но Феофан явно обрадовался благодарному слушателю и пустился в объяснения:

    – Название рода пошло от двух оркских слов: «кафи» – камень и «штенх» – охранник. Как тебе наверняка известно, названия всех дворянских родов Империи имеют либо оркское, либо эльфийское происхождение. Когда-то людей в Пангее было мало, и все территории принадлежали оркам и эльфам. Они общались с людьми весьма высокомерно и не признавали наших старых князей и старейшин. Однако со временем некоторые герои и правители все же заслужили уважение первородных. А поскольку те их называли на свой манер, появились прозвища на древних языках, которые и дали названия родам. Знатные роды, чтобы выделиться из числа простолюдинов, стали именоваться исключительно оркскими или эльфийскими названиями. Потом уже эта традиция прочно вошла в нашу жизнь.

    Мы прошли первый зал и по стертым ступеням старой лестницы спустились на второй этаж. Маг опять хлопнул в ладоши, и снова загорелись магические фонари, осветив расходящиеся в стороны три длинных коридора. В нишах, выдолбленных в стенах, стояло множество погребальных урн и массивных каменных гробов. Феофан направился по одному из коридоров, я последовал за ним, рассматривая место захоронения тысяч и тысяч людей.

    Вдруг Феофан резко остановился, пропуская вылетевшее прямо из стены белесое привидение. Это была прозрачная босоногая женщина с длинными распущенными волосами, в старомодном платье. Она не обратила на нас никакого внимания и поплыла вперед по коридору, не касаясь пола.

    – Кто это? – едва слышно спросил я Феофана.

    – Проклятая Эльза – этот призрак живет тут уже лет двести. Не знаю, почему душа Эльзы не может обрести покой. Сама она не рассказывает про свою жизнь и очень не любит, когда кто-то интересуется ее прошлым. Но, если ее не трогать, она неопасна.

    – А есть здесь другие призраки? – поинтересовался я.

    – Тут много призраков, но агрессивных среди них нет. Есть даже призрак родной матери нынешнего герцога – очень занудная моралистка, встречает каждую похоронную процессию и непременно хочет пообщаться. Есть призрак утопленницы Марты – робкое привидение, которое иногда плачет в дальнем тупике и просит высушить ее одежду. Есть Сварливый Пророк, одно из самых старых привидений тут, обычно подкарауливает возле лестницы и предрекает идущим скорую смерть. Если пренебречь словами призрака и не предпринять защитных мер, то предсказание сбывается. Но предсказанного несчастья можно избежать: если Сварливый Пророк предрек тебе скорую смерть, достаточно сходить в храм богини судьбы Фаэтты и принести дар богине. Но на этом этаже призраков мало – сюда периодически приходит жрец из храма Мораны. Если жрецу удается понять, чего хочет неупокоенный дух, то его можно попробовать умиротворить и отпустить на встречу с богиней смерти. На этом этаже давно уже не хоронят умерших, так что почти всех духов уже отправили покоиться с миром.

    – А где сейчас хоронят умерших? – поинтересовался я.

    – Есть еще третий уровень, там похоронен и твой друг.

    В конце коридора начиналась еще одна лестница вниз. Возле ступеней в воздухе колыхался едва заметный призрак. С трудом можно было различить очертания высокого бородатого старика. При нашем появлении старик оживился и поплыл к нам:

    – Вижу будущее, вижу скорую встречу с тобой, старик! – едва слышно прошуршало привидение.

    Возможно, когда-то, в далеком прошлом, этот подвывающий голос мог напугать до смерти. Но сейчас привидение находилось в очень плохом состоянии – оно было почти прозрачным, и потоком воздуха его контуры иногда разрывало на куски. Феофан остановился и строго посмотрел на привидение.

    – Опять ты за свое! Смотри – развею! – пригрозил маг Сварливому Пророку.

    – А, это ты, Феофан, – грустно вздохнуло привидение. – Ни дня от тебя покоя нет. Когда же ты, наконец, закончишь свои земные дела и присоединишься ко мне?

    Феофан двумя руками взялся за свой посох. Вокруг набалдашника появилось слабое свечение. Призрак сразу забеспокоился и поспешно забормотал:

    – Стой, я же пошутил! Совсем плохо у тебя с чувством юмора, – с этими словами Сварливый Пророк скрылся внутри стены.

    Старый маг усмехнулся и погасил свечение посоха, затем стал спускаться по лестнице на нижний этаж подземелья, я старался не отставать. Внизу нас опять ждали три расходящихся в разные стороны темных коридора. Маг почему-то не стал зажигать свет на нижнем ярусе – может, это заклинание требовало слишком много сил. Вместо этого он что-то пробормотал и уверенно направился прямо в темноту. Я последовал за ним, с трудом вглядываясь во тьму, но уже через полсотни шагов перестал что-либо видеть. Заклинание света у меня, как всегда, сработало безукоризненно. Белый яркий шарик осветил высокие стены и спину Феофана. Он остановился, прикрывая рукой глаза от яркого света.

    – Неплохо, неплохо, – прокомментировал старик. – Чувствуется магия светлых богов. Весьма необычно для воина. Хотя, помнится, вчера ты говорил, что применял и лечебную магию.

    – Я – паладин Тора! И пусть пока еще неопытный, но способен уже применять некоторые светлые заклинания жрецов Тора.

    – Тогда понятно. Пошли дальше, мы уже почти на месте.

    Действительно, шагов через сорок старик остановился и указал мне на стоящую в нише неприметную керамическую урну без всяких надписей и рисунков:

    – Вот здесь покоится прах твоего друга. Ты, наверное, захочешь проститься с ним наедине. Я не буду мешать и подожду тебя возле лестницы.

    Старик ушел, я же остался наедине со своими мыслями. Как ведь нелепо получилось – преодолеть вместе столько препятствий, добраться до цели и возле самого замка потерять друга. Серафим не только помогал мне ценным советом, он поддерживал в трудную минуту, сражался бок о бок…

    * * *

    Краем глаза я заметил какое-то движение и оглянулся. Серафим Длинный собственной персоной вышел из стены и завис в полуметре над уровнем пола. Если бы не прозрачность, его вполне можно было принять за живого. Призрак посмотрел на меня, затем огляделся по сторонам и проговорил таким знакомым насмешливым голосом:

    – Вот оно как бывает, оказывается. Скажу тебе, Петр, весьма непривычные ощущения – нет голода, нет усталости, нет боли. Только пронизывающий насквозь холод и чувство вины за то, что не сделал самое важное. Прости меня, Петр. Я очень виноват перед тобой.

    – О чем это ты? – удивился я.

    – Помнишь, я упоминал, что раньше работал охранником на Арене? Так вот, началось все еще тогда. Был я тогда молод и глуп, захотелось мне шикарной жизни – чтоб и красивые девки вокруг, и дорогие вещи, и золотишко в кошельке. Ну и связался я с одним опасным типом по кличке Костолом – тот постоянно крутился на Арене, у него была куча денег и обширные связи среди дворянства. Он через посредников или напрямую давал мне заказы, он же оплачивал мою работу. Разные это были заказы, мне приходилось участвовать в весьма сомнительных делишках: и информацию о бойцах передавать соперникам, и подпаивать гладиаторов, и магические амулеты припрятывать на Арене перед боем, и трупы по-тихому выносить через черный вход. Но деньги мне платили исправно, и совесть меня не мучила. Однако самое досадное, денег все равно не хватало. Роскошная жизнь требовала все больше и больше монет. И однажды я решил обмануть Костолома.

    Я должен был передать кошелек с деньгами одному из сильных гладиаторов, чтоб тот сдал бой, – очень серьезную сумму. А чуть раньше я случайно подслушал, как Костолом другому бойцу приказал прикончить этого противника на арене, как только тот подставится. Ну я и решил – чем отдавать золото тому, кому деньги уже скоро будут не нужны, лучше присвоить монеты себе. Я встретился с бойцом, передал предложение Костолома сдать бой, но деньги не отдал – сказал, что оплата будет по окончании поединка. А утром я все деньги поставил на смерть сильного бойца от рук новичка. Бои между гладиаторами на Арене очень редко кончаются гибелью, и выигравшая ставка на смерть во много раз увеличивает сумму. Ты только представь, как немыслимо должна была вырасти ставка на смерть ветерана от зеленого новичка. Именно на этом и собирался сыграть Костолом.

    Но бой закончился по-другому: не получив оплату, сильный боец не стал поддаваться. Я потерял все свои деньги. Хуже того, Костолом тоже очень серьезно проигрался. Я слишком хорошо знал, что случается с теми, кто обманывает Костолома, и решил пуститься в бега. Но когда я пытался покинуть Холфорд, то вовремя заметил среди охранников городских ворот людей Костолома. Выход из города для меня был закрыт. И тогда я сделал то, чего никто не ожидал: сменил имя и поступил рекрутом в городскую стражу. Прошло несколько лет, постепенно мои страхи забылись. Я дослужился до десятника и был на хорошем счету у капитана. Но однажды во время ночного патрулирования города мне вдруг на голову накинули мешок, связали и отвезли к Костолому.

    Костолом за прошедшие годы сильно изменился – постарел, на шее у него появился страшный шрам поперек горла, но в глазах остался все тот же жесткий блеск. Встретил он меня с показным радушием, хотя я прекрасно понимал, что жизнь моя уже кончилась и сейчас мне предстоит долгая, мучительная смерть. Но я ошибся, Костолом меня не убил. И даже не так уж сильно избил – сломал лишь нос и пару ребер. А потом предложил мне возможность выжить. Нужно было продолжить работать на него, но уже в качестве городского стражника. Я сразу же согласился.

    С тех пор я выполняю разные поручения для Костолома: передаю сведения о задержанных, предупреждаю об облавах, иногда охраняю товары. И вот недавно через посредника Костолома поручил мне разузнать, имеется ли среди солдат полка стражник по имени Петр Пузырь. Когда я сообщил, что нашел десятника под таким именем, мне приказали любыми правдами и неправдами попасть в твой десяток. Это оказалось совсем нетрудно – ты как раз набирал солдат, я поговорил с нужными людьми и оказался в списке твоих подчиненных.

    – Но зачем, Серафим? Кому я понадобился? – удивился я.

    – Не ты сам. Кому-то очень влиятельному потребовались сведения о твоем близком друге Сером Вороне. Найти Серого Ворона самостоятельно они не смогли, зато какими-то окольными путями вычислили его близкого друга. Мне было поручено находиться рядом с тобой, оберегать тебя и, если с тобой встретится Серый Ворон, подать сигнал. Твоего друга я ни разу не видел, сигнал не подавал, так что в этом плане моя совесть чиста. А дальше… Помнишь, мы стояли в оцеплении на площади, где проходила казнь культистов? Я ведь сразу узнал ту женщину, которая позвала нас на помощь. Это была посредница, которая обычно передавала мне приказы Костолома. Уверен, наш десяток был выбран не случайно – кто-то хотел, чтобы именно ты нашел арбалет Серого Ворона и попытался вернуть оружие владельцу. За нами в переулке явно кто-то наблюдал, потому и твоя стычка с виконтом не прошла незамеченной.

    Поздно вечером та же женщина встретила меня у казармы и передала новое задание: утром выйти на Арену, дождаться тебя и помочь в бою. Ты должен был остаться в живых – через тебя они хотели выследить Серого Ворона. После громкой победы в поединке ты ушел прощаться со своей невестой, а я направился в казарму. По дороге меня нагнала та самая женщина. Я сообщил ей, что герцог нас нанял, и мы отправляемся в замок Древний Брод. Она приказала мне обязательно проследить, чтоб ты захватил арбалет Серого Ворона, ведь рано или поздно хозяин за своим оружием явится. Петр, ты отличный, надежный товарищ, мне было очень тяжело нести в душе этот груз предательства. Поверь, Петр, я несколько раз порывался признаться тебе, но не успел. Я не был праведником, но и откровенным негодяем тоже не был. Сейчас я понимаю, что моя душа, пусть и спустя долгие годы скитаний по Серым Пустошам, могла бы получить шанс на перерождение. Но тяжкие оковы предательства привязывают меня к этому месту и не дают моей душе отправиться на встречу с богиней смерти. Если ты сможешь меня простить, мой дух освободится. Ты простишь меня, Петр?

    – Серафим, я всегда хорошо относился к тебе и считал образцом для подражания. Я не держу на тебя зла и прощаю тебя.

    После моих слов призрак улыбнулся и засиял белым внутренним светом. Силуэт вытянулся, чуть приподнялся над полом и завис в воздухе. Но не исчез.

    – Видимо, остались у меня какие-то недоброжелатели и незавершенные дела, – произнес задумчиво призрак. – Слушай, Петр. У меня есть к тебе взаимовыгодное предложение. Я могу дать тебе и твоему другу ценный совет, ты же поможешь мне отправиться на встречу с богиней смерти.

    – Как я могу помочь тебе? – спросил я.

    – Очень просто. Ты – паладин, и тебе должны быть доступны умения светлых жрецов. Когда-то я видел, как обычный неграмотный деревенский священник развеял восставшего из могилы зомби. Священник тогда помолился светлой богине плодородия, потом протянул правую руку к зомби и произнес: «Покойся с миром!»

    – Можно попробовать, – согласился я.

    – Вот и отлично, – обрадовался призрак. – Теперь слушай внимательно. Костолом очень хитер. Он уверен, что рано или поздно твой друг найдет тебя, чтобы забрать свой арбалет. Место здесь глухое, и своих людей у Костолома тут явно нет. Значит, в замке или окрестностях вскоре появится кто-то новенький. Этот человек постарается держаться неподалеку от тебя, даже попробует войти к тебе в доверие. Не подавай виду, что ты распознал его. Будь начеку и при первой же возможности предупреди своего друга. Пусть он постарается как можно скорее покинуть замок и скрыться.

    – Насколько я знаю моего друга, он просто так не убежит. Наоборот, он постарается выследить своих врагов.

    – Тогда подскажи ему, как найти Костолома. Мрачный тип, часто отирается на Арене, окружен толпой охранников. Твой друг его сразу узнает по жуткому шраму на шее – мало найдется людей, способных выжить после того, как им перерезали глотку. Но, если твой друг опасается быть узнанным на трибунах Арены, пусть последит за особняком Костолома. Это огромный зеленый дом возле Дворцового парка во внутреннем городе, при входе в него стоят две статуи – огненный великан и тролль. Не ошибется. Это все, что я хотел сказать. Теперь выполни твою часть уговора.

    Я закрыл глаза, сосредоточился и помолился Тору – богу силы, мужества и справедливости. Сразу же почувствовал отдачу от молитвы: все тревоги ушли, появилась уверенность и сила. Пока не прошло это благостное состояние, я открыл глаза, направил правую руку на призрака и произнес:

    – Покойся с миром, мой друг!

    Призрак засветился, начал растворяться в воздухе и через пару секунд исчез. Лишь откуда-то сверху раздался затихающий голос Серафима:

    – Спасибо тебе!..

    Я направился к выходу из склепа, но дорогу мне внезапно преградил еще один призрак, вылетевший прямо из стены. Это была маленькая девчушка с двумя торчащими в разные стороны прозрачными косичками, босая и в длинной ночной рубахе.

    – Я видела, как ты помог этому дяде, – тихим жалобным голосом проговорила она. – Помоги и мне, пожалуйста. Я потеряла свою маму и нигде не могу ее найти. Пожалуйста, проводи меня к ней.

    Призрак выглядел совершенно безобидно, совсем юное дитя, напуганное и растерянное. Я не мог ему отказать.

    – Конечно, я постараюсь помочь тебе. Расскажи, как ты потерялась, – попросил я девочку.

    – Была осень, я попала под дождь и простудилась. Долго болела, сильно кашляла и не вставала с кроватки. Мне было очень плохо… Последнее, что я помню, – мама сидела рядом со мной и держала меня за руку, мама была очень грустной. А потом она поцеловала меня и почему-то заплакала. Она долго-долго плакала и смотрела на меня так, словно хотела навсегда запомнить мое лицо. А потом запела мою любимую колыбельную песню. Я с детства любила эту песню и всегда под нее засыпала. И когда моя мама запела, мне сразу стало хорошо и тепло, я перестала кашлять и уснула. А когда я проснулась, то оказалась здесь. Здесь темно и очень холодно, и здесь нет моей мамы. Я звала-звала ее, но она так и не пришла ко мне. Я не знаю, где она. Мне очень страшно уходить отсюда – вдруг мама придет сюда за мной и не найдет? Я же тогда могу навсегда потеряться!

    – Грустная история. И давно ты тут ждешь маму? – спросил я.

    – Не знаю. Давно, наверное. Когда я только появилась здесь, тот старик, с которым ты пришел, был молодым дядей с темными волосами. А сейчас он совсем-совсем белый дедушка.

    – Кажется, я знаю, где твоя мама. Сейчас я тебя к ней отведу, – пообещал я давно умершей девочке.

    Я протянул руку светящемуся призраку, и маленькая невесомая детская ручка легла на мою ладонь.

    – Покойся с миром, бедное дитя! – сочувственно произнес я.

    Призрак стал подниматься выше к потолку склепа и вдруг рассыпался светящимися искорками. Откуда-то из неведомой дали мне почудился тихий шепот:

    – Доченька моя! Как же долго я искала тебя!

    Я не смог удержать навернувшиеся слезы. Все-таки хорошо, что эта маленькая девочка обрела долгожданный покой. Но не успел я пройти и пару шагов, как вдруг коридор оказался забит привидениями, во множестве появившимися со всех сторон.

    Их были сотни, а может, и тысячи. Они мельтешили в воздухе, облепили все стены и потолок, сплошной массой стояли в коридоре. Феофан заметно занервничал и стал произносить заклинания. У его ног на каменном полу проявились яркие линии пентаграммы. Затем Феофан создал вокруг себя светящуюся сферу защитного поля, а затем еще и магическое огненное кольцо. Посох старого мага засветился угрожающе-красным светом. Похоже, старик на полном серьезе собирался пустить в ход боевую магию.

    – Феофан, остановись! Не трогай их! – закричал я и побежал к нему.

    Призраки пропустили меня, не причинив никакого вреда.

    – Что ты натворил? Почему вдруг они все всполошились? – спросил меня старик, когда я подбежал к нему. Феофан напряженно озирался, всматриваясь в шевеление в темноте.

    – Ничего я не натворил. Просто помог паре призраков обрести покой.

    – А получше места для таких экспериментов ты не мог найти?! – заорал испуганный Феофан. – Это же древний склеп! Тут за прошедшие века похоронены многие тысячи покойников. В этом склепе обитают сотни призраков, некоторые веками ждут освобождения. Ты же своим поведением их раздразнил. Они теперь пойдут на все ради возможности освободиться! Боюсь, нас живыми уже не выпустят! Приготовься, попробуем пробиться к лестнице!

    * * *

    Старик ошибался. Призраки не стали атаковать и задерживать нас, мы без проблем выбрались на поверхность. От быстрого подъема по лестницам Феофан запыхался, он оперся на свой посох и часто хрипло дышал. Потом достал из своей сумки какой-то пузырек, непослушными пальцами долго выковыривал пробку и залпом выпил содержимое.

    – Никогда так больше не делай! – строго сказал мне старый маг-алхимик. – Мы едва остались в живых. Если чем и можно вывести нежить из пассивного состояния, так это перспективой избавления от посмертных мук. Даже на запах свежей крови мертвецы не настолько бурно реагируют.

    – Но ведь вы сами говорили, что в этот склеп ходят жрецы Мораны и избавляют призраков от земных оков! – недоумевал я. – С чего это им так бурно реагировать?

    – Да ты, оказывается, не знаешь разницы между темными и светлыми богами! Стыдно должно быть тебе, ты же паладин светлого бога Тора! В чем различие между светлыми и темными богами?

    Я ответил, как меня учили жрецы в храме Тора:

    – Cветлые боги даруют свою благодать всем достойным. Если человек живет праведно, то он вправе рассчитывать на поддержку светлых богов. А темные боги свои милости просто так не раздают, а заставляют дорого приобретать – страданием и выполнением поручений.

    – Теперь видишь разницу: просто так получить свободу или купить эту свободу очень дорогой ценой? Слуги богини смерти, как никто другой, обладают огромной властью над мертвецами. Они могут общаться с нежитью, могут даже устанавливать над ней полный контроль. Если призрак находится под контролем служителя богини Мораны, тому достаточно приказать застрявшей душе покинуть этот мир, и призрак исчезнет, его заблудшая душа отправится на встречу с богиней смерти. Но для этого сперва мертвец должен подчиниться воле темного жреца. Представь – он добровольно должен отдать себя в полное распоряжение хозяина. И свою будущую свободу нежити приходится долго отрабатывать, а возможность благополучно закончить свой земной путь стоит ой как дорого! Не все призраки готовы попасть после смерти в рабство. Вот и скитается потом нежить по всяким склепам и гробницам, подпитываясь при случае эмоциями или даже плотью живых людей. Они могут так существовать столетиями, пока в итоге не будут истреблены борцами с нежитью, или пока силы не иссякнут настолько, что они развеются окончательно.

    Я решил разобраться в данном вопросе и начал для наглядности загибать пальцы:

    – Получается, у неупокоенного духа три пути. Первый: он может встретить светлого жреца, и тот его отправит к Моране. Второй: он встретит темного жреца и согласится отработать свое освобождение, после чего рано или поздно опять же отправится к Моране. И третий путь: мертвец может быть повторно убит или со временем сам собой ослабнет и развеется навсегда, в этом случае к богине смерти он не возвратится и шанса на повторное возрождение не получит. Так?

    – В целом так, – согласился Феофан. – Если забыть о некромантах.

    – Некромантия же запрещена под страхом смерти!

    Старик как-то неопределенно хмыкнул, словно я сказал что-то веселое. Потом пояснил:

    – В Империи некромантия действительно запрещена и карается смертью. Но в других странах – в Курстане, в Пустошах Демонов или на островах Западного Океана – можно встретить темных магов и жрецов, погрязших в некромантии. Своим черным колдовством они способны, невзирая на нежелание мертвецов, силой взять контроль над их душами. Причем не только над находящейся в нашем мире неупокоенной нежитью, но даже выдернуть уже ушедшие к Моране души из Серых Равнин и вселить их обратно в изгнившие тела или предметы. Страшна участь таких порабощенных душ – они всецело принадлежат своим жестоким хозяевам и вынуждены служить им без малейшей надежды на освобождение. Вселённые в скелеты и зомби души погибают окончательно, никакого возрождения для них уже не будет.

    В замок мы возвратились уже в потемках – старик плохо себя чувствовал и постоянно останавливался по дороге, глотая все новые и новые порции лекарства. Я проводил Феофана до его комнаты, помог ему снять пыльный дорожный наряд и переодеться в теплый домашний халат. Старика знобило, он выглядел очень уставшим и даже больным. К себе в спальню я завалился уже без задних ног от усталости.

    * * *

    Утро выдалось дождливым и холодным, но после завтрака я все же отправился под холодным мелким дождем на тренировочную площадку. Никого вокруг не было, я разделся по пояс и долго гонял себя изнурительными упражнениями – отжимался, прыгал на скакалке, поднимал валуны, качал пресс. До обеда оставалась еще куча времени, а раньше обеда заявляться к высокородной леди не имело смысла. Когда дождь закончился, я достал из-под навеса тренировочный лук, натянул тетиву и взял из связки одну из стрел. И… первым же выстрелом исхитрился поранить до крови запястье щелкнувшей тетивой – забыл надеть специальную защитную перчатку. Натянув на раненую руку кожаную перчатку, я принялся обстреливать ростовую мишень, находящуюся в тридцати шагах. Из первых десяти выстрелов в цель попала только одна стрела, но я не отчаивался. Во второй серии удачными оказались три выстрела, в третьей – четыре.

    Довольный своими успехами, я собрал стрелы и отложил в сторону лук. И только тут обнаружил, что у меня появился зритель. Точнее, зрительница – высокородная леди Камилетта, завернувшись в длинную куртку с капюшоном, сидела под деревом и наблюдала за моими занятиями. Я накинул рубаху, подошел к девушке и, преклонив колено, вежливо поздоровался.

    – И тебе доброго здравия, Петр, – ответила девушка и улыбнулась. – Хотя уж чего-чего, а здоровья у тебя и так хоть отбавляй. Видела, как легко ты камни поднимал.

    – Воину необходимо крепкое здоровое тело, это его инструмент, его оружие, – ответил я, догадавшись, что леди Камилетта уже часа полтора-два наблюдает за моей тренировкой.

    – Крупные мышцы еще не признак умелого воина. Вчера, думаю, ты в этом смог убедиться, – возразила девушка.

    – Да, вчерашний урок был весьма поучительным, – согласился я. – Буду очень признателен, если высокородная леди согласится дать мне несколько уроков владения мечом. Или уроков стрельбы из лука – как вы наверняка заметили, я пока что стреляю не лучше обычного селянина.

    – Клинок требует очень длительного обучения, за один-два раза ничему не обучишься. А в стрельбе я и сама не могу похвастаться большими успехами.

    С этими словами Камилетта подошла к навесу, взяла отложенный мной лук и придирчиво оглядела тетиву. Взяла из связки стрелы, воткнула рядком в землю перед собой, после чего выбрала крайнюю, натянула лук и долго прицеливалась. Последовал выстрел, и стрела вонзилась в самый центр мишени. Высокородная леди улыбнулась, положила на тетиву следующую стрелу и за следующие несколько секунд произвела еще девять выстрелов. Выстрелы следовали один за другим, тем не менее стрелы легли очень кучно. Не все в яблочко, но половина попала в яркий круг мишени, а остальные отклонились не более чем на ладонь от центра. Отличный результат, о котором я не мог пока и мечтать. Однако леди Камилетта осталась недовольной результатом:

    – Ужасно. Просто позор. Пять промахов! И это практически в упор – с тридцати шагов, тогда как обычно стреляют со ста и дальше. Эльфы за три допущенных промаха по ростовой мишени лишают своего соплеменника права носить лук.

    – На то они и эльфы. Они и стреляют из лука с детства, и зорче людей, – усмехнулся я.

    Камилетта отложила лук, повернулась ко мне и сказало строго:

    – Никто не рождается с умением хорошо стрелять из лука. И юные эльфы тоже, как и человеческие дети, добиваются успехов только после долгих тренировок. Поверь, я знаю, что говорю: я сама видела, как маленьких эльфов учат обращаться с луком. Они отнюдь не показывают выдающихся результатов и промахиваются даже чаще, чем ты сегодня (при этих словах я почувствовал, что краснею). Но они усердно тренируются каждый день, в любую погоду, пока не достигнут того уровня мастерства, которым славятся лучники эльфов.

    – Могу я поинтересоваться, откуда высокородной леди так много известно про эльфов?

    Камилетта скорчила недовольную гримасу:

    – Так, с этим нужно что-то делать! Невозможно привыкнуть, когда о тебе говорят в третьем лице, как будто тебя рядом нет. Понимаю, что так положено по этикету, но меня это всегда раздражает. Я хочу, чтобы мои друзья называли меня просто по имени, без всех этих напыщенных титулов. Ты же хочешь стать моим другом? Тогда давай договоримся – если мы одни и никто посторонний нас не слышит, ты будешь называть меня просто по имени. Договорились?

    – Хорошо, Камилетта.

    – Вот и отлично! Можно просто Камилла или Ками, ведь я не старше тебя. А на вопрос про эльфов отвечу: я часто бываю в их ближайшем лесном поселении. Хочешь, отправимся туда вместе завтра с утра? До Круэн-Дарса, поселения эльфов, на лошади нужно ехать весь день, к вечеру будем на месте. Хотя… если подумать… дорога огибает всю эту горную гряду и сильно петляет между скал. Думаю, что напрямик пешком можно срезать все эти изгибы и добраться гораздо быстрее. Если прямо сейчас выйти, то до темноты уже будем в Круэн-Дарсе. Пошли!

    Наверное, мне следовало отговорить дочь герцога от этой авантюры. Но я посчитал, что в этом случае я навсегда потеряю едва-едва зародившиеся ростки дружбы и доверия между нами. Камилетта посчитает меня приставленным к ней занудным моралистом и перестанет приглашать с собой. Поэтому я быстро подобрал свои вещи и поспешил в путь.

    Погода постепенно улучшалась – дождевые тучи уползли на запад, появившееся на небе солнце озаряло мокрый лес тысячами искорок. Было видно, что Камилетта отлично ориентируется в лесу. Девушка быстро и уверенно шла по тропинкам, сворачивала, казалось бы в непроходимые заросли, и неизменно находила в густом переплетении веток проходы, за которыми оказывались новые тропки. В одном месте девушка ловко взбежала вверх по упавшему стволу дерева, спрыгнув на огромный заросший мхом валун. Я последовал за ней и остановился перед отвесным обрывом.

    – Тут неподалеку мое секретное убежище, куда я иногда прихожу одна, когда мне все надоедают. До сих пор я никому не позволяла увидеть это место. В крепости никто даже не догадывается о его существовании. Поклянись, что никому-никому не расскажешь.

    Я приложил руку к сердцу и поклялся вечно хранить эту тайну. Камилетта удовлетворенно кивнула, потом подошла к стоящему рядом дереву и откуда-то из-под куска коры вытянула конец потемневшей от дождей веревки с привязанной к ней толстой короткой палкой.

    – Садись на эту палку и крепко держись за веревку. Я отпущу тебя, ты перелетишь через овраг, зацепишься за ветки и спрыгнешь. Не бойся, я уже так перелетала туда и обратно.

    Я с сомнением посмотрел на исчезающую в высокой густой листе веревку, потом сел на палку и отошел подальше от края обрыва.

    – А ты потом как? – поинтересовался я.

    – Ты просто отправишь мне качели обратно, и я после тебя перелечу, – беспечно ответила девушка. – Хотя стой, у меня есть идея получше!

    Камилетта подошла ко мне, обвила руками мою шею и, чуть подпрыгнув, присела мне на колени.

    – Надеюсь, веревка выдержит нас двоих. Поехали! – крикнула девушка, и я поджал ноги.

    Гигантские качели с огромной скоростью понесли нас над пропастью. Прижимаясь ко мне, Камилетта смеялась от восторга, ее волосы развевались на ветру. Веревку перекрутило, мы даже летели спиной вперед. Когда другой склон оврага приблизился, я едва заставил себя разжать судорожно вцепившиеся в веревку пальцы и протянул правую руку вперед. Мы влетели в густую крону дерева, я вцепился в тонкие ветки и смог удержаться.

    – Вот это здорово! Согласись, хорошо мы летели! – Камилетта была в восторге.

    – Да, очень впечатляет, – ответил я, про себя подумав, что я точно не сторонник таких экстремальных развлечений.

    Подтянувшись к толстой ветке, мы перебрались на дерево. Камилетта надежно закрепила качели на дереве и стала спускаться вниз. Вскоре мы уже стояли на твердой земле. Девушка уверенно прошла метров двести вдоль оврага и остановилась у высокого дерева. На уровне головы в стволе оказалось небольшое дупло. Дочь герцога безбоязненно запустила туда руку и, сжав что-то, сильно дернула. Сверху к нашим ногам упала, разворачиваясь в полете, веревочная лестница.

    – Проходи, Петр. Ты – первый, кому я разрешаю сюда войти.

    * * *

    Лестница оказалась очень длинной и сильно раскачивалась. Но отказаться я уж не мог, поэтому, сцепив зубы, поднимался все выше и выше. Наконец, проскользнув в просвет между густыми ветками, я оказался в своеобразном шалаше. Несколько десятков палок, переплетенных между собой на манер коврика-циновки, образовывали пол этого убежища. Стен у шалаша не было, но густая листва со всех сторон надежно укрывала это убежище от ветра и посторонних глаз.

    Я огляделся – все выглядело добротно и даже уютно, вовсе не чета тем примитивным шалашам, которые мы с Сергеем и Ленкой в детстве, бывало, устраивали на деревьях. Я хотел было подойти к самому краю плетеной платформы, но пол сильно закачался, мне пришлось ухватиться за ветку дерева, чтобы не упасть. В проеме пола показалась голова Камилетты. Высокородная леди ухватилась за ветку, подтянулась и забралась на площадку.

    – Ты все это сама сделала? – удивился я.

    – А разве у меня был хоть один настоящий друг, у которого я могла бы попросить помощь? Девчонки-служанки слишком трусливые и болтливые. А все пажи, которых мне пытался подсунуть отец, были его шпионами, к тому же абсолютно бездарными. Ты даже не представляешь, до какой степени мне бывало тоскливо и одиноко! Я сама качели через овраг повесила, сама это место на дереве нашла, и палки стругала, и лестницу делала, и все поднимала сюда наверх, и пол плела, и закрепила среди ветвей.

    Камилетта помолчала, затем печально улыбнулась:

    – Это только кажется, что дочь герцога вольна делать что хочет. На самом деле следят за каждым моим шагом, ограничивают во всем: «благородная леди не должна гулять в одиночку», «не пристало дочери герцога купаться в реке, словно простой селянке», «что подумает ваш папенька, если увидит вас на дереве». Быть дочерью герцога – это постоянные ограничения и скука!

    – Сочувствую. Но ты, насколько я вижу, находила себе занятие, чтоб не скучать. Мы с друзьями тоже несколько раз делали секретные шалаши на дереве, но никогда такого удобного и надежного у нас не получалось. Слушай, а как ты сделала так, чтобы лестница убиралась и падала вниз, когда это нужно?

    – Согласись, здорово! – Камилла просто засветилась от гордости за свою работу. – Там внизу сердцевина у дерева сгнила, и кроме нижнего дупла есть еще одно дупло повыше. Я спустила веревку сквозь верхнее дупло, чтоб не было снаружи видно. Когда я ухожу, подтягиваю веревку, она поднимает лестницу. Веревку с помощью специально пришитой петельки закрепляю за вбитый внутри нижнего дупла штырь. Когда мне нужно опустить лестницу, я просто снимаю петельку со штыря, и лестница сама опускается. Я полдня потратила, чтобы все заработало и не застревало. А здесь, наверху, у меня спрятано одеяло и кое-какие припасы, так что можно пару дней прожить. Здесь никто мне не мешает и не пристает со своими нравоучениями. Правда, и похвастаться некому своим творением. А хочешь, залезем повыше? Оттуда даже в ненастную погоду можно разглядеть водопад, а с другой стороны будет хорошо виден замок.

    – Конечно, полезли выше, – согласился я. – Показывай дорогу!

    Камилетта сняла длинный плащ и повесила на ветку. Она была в зеленом платье до колен с длинным разрезом на боку. Рукава доставали до локтей, а запястья прикрывали кожаные защитные браслеты. На поясе у девушки оказался короткий меч в ножнах.

    – Это моя тренировочная форма, – почему-то смутилась Камилетта. – Обычно я с утра хожу упражняться в стрельбе, пока никого на площадке нет. Но сегодня начался дождь, и я спряталась под деревом. А потом смотрю, ты появился и стал заниматься. Вот я и осталась наблюдать.

    Я забрался выше и пристроился на удобной развилке. Толстая ветка отходила горизонтально от ствола дерева, а в конце на ней оказалось что-то типа скамеечки – согнутая ветка, на которую можно было присесть. Удобный наблюдательный пункт – конечно, если рискнуть отпустить ствол и пройти, балансируя на манер канатоходца, метров десять. На коре дерева на уровне моего лица были вырезаны ножом какие-то символы, множество рун. Я не смог их разобрать – алфавит был незнакомый. Камилетта, увидев, что я рассматриваю надписи, почему-то густо покраснела:

    – Ой, совсем забыла! Это я как-то пробовала стихи сочинять. Не обращай внимания на то, что там нацарапано. Не верь, это я не подумавши писала! Не думала, что кто-то это прочтет.

    – Да я, к сожалению, не знаю этого алфавита, – признался я. – Я умею читать только жреческие руны.

    – Вот и отлично! – сразу успокоилась дочь герцога. – Идем на смотровую площадку. Не бойся, ветка прочная!

    В подтверждение своих слов девушка ловко пробежалась по ветке. Я совершенно не боялся, что ветка вдруг сломается. Но то, что я сорвусь сам, казалось мне более реальным. Отказаться? Не идти по рискованному мостику? Я поднял глаза и встретился взглядом с Ками, девушка внимательно наблюдала за мной. Я оторвался от надежного ствола и шагнул вперед.

    Шел я медленно, крохотными шажочками, расставив руки и балансируя. Расстояние показалось мне огромным. Я прошел треть расстояния и весь взмок от пота. Посмотрел вниз – в случае чего, падать не очень высоко, до следующей ветки всего несколько метров, но если за нее не зацепиться, то однозначно разобьюсь. Я продолжал медленно продвигаться на высоте примерно девятиэтажного дома над землей. Осторожно, шаг за шагом. Вот, наконец, Камилетта протянула мне руку, за которую я тут же судорожно схватился и быстро шагнул вперед.

    – А ты молодец, Петр. Признаюсь, я специально затащила тебя сюда наверх. Хотела испытать тебя, проверить, насколько ты храбрый. Я же видела, что ты неуютно себя чувствуешь на большой высоте. Если честно, я ожидала, что ты откажешься идти под каким-нибудь благовидным предлогом.

    – Да, мне неуютно на высоте, – подтвердил я. – Но не мог же я бросить тебя тут одну!

    * * *

    Мы посидели какое-то время на смотровой площадке. Вид действительно открывался великолепный: видно большое темно-синее озеро, скалы и ниточку далекого водопада. С другой стороны – зелено-желтое лесное море с редкими вкраплениями красного и оранжевого. И замок Древний Брод, чьи тоненькие башенки красиво поднимаются над серой скалой. Но вскоре начал накрапывать дождик, и мы поспешили пройти по ветке опасный участок, пока древесная кора не стала скользкой. Обратный путь дался мне намного легче – преодолев однажды это препятствие, я уже понимал, что могу это сделать.

    – Нам нужно торопиться, – сообщила Камилетта. – Нужно до темноты выйти к дороге. Там я уже хорошо ориентируюсь.

    Мы спустились с дерева и пошли быстрым шагом. Пологий спуск, заросший лесом, привел нас к небольшой мелкой речушке. Я накидал в воду несколько булыжников, и мы смогли перебраться на противоположный берег, даже не замочив ног.

    – Здесь заканчиваются принадлежащие моей семье земли, – сказала Камилетта. – До этой речки я доходила, но дальше не была ни разу.

    Помогая друг другу, мы взобрались на крутой обрывистый склон и продолжили путь дальше. Камилетта впереди, уверенно выбирая дорогу, я следовал за ней. Шагали мы долго, я даже заметно устал, хотя и шел налегке. Я всячески скрывал свою усталость от девушки – шутил, рассказывал про жизнь в Холфорде. А еще я проголодался – все-таки с завтрака прошло уже полдня.

    – Эх, зря мы продукты в дорогу не догадались захватить! – запоздало сообразила девушка, тоже, видимо, почувствовав голод.

    – Предлагаешь вернуться? Или поискать какую-нибудь еду здесь, в лесу?

    – Нет, конечно. Возвращаться глупо, мы уже почти дошли.

    Я не стал с ней спорить – если почти дошли, нужно просто немного потерпеть. Начинало смеркаться, а мы только-только добрались до подножия скальной гряды. Стало заметно холодать, опять пошел мелкий моросящий дождь. По скользким камням мы карабкались наверх. Было заметно, что девушка сильно устала. Камилетта уже не веселилась, но упорно продолжала двигаться дальше.

    На обсыпающемся каменистом склоне я заметил куст шиповника, его колючие ветки были густо усыпаны красными плодами. Я подошел и сорвал одну из ягод, раскусил, очистил от колких волосков и семечек и осторожно попробовал на вкус. Обычный шиповник, кислый и вполне съедобный. Абсолютно такой же, какой растет у меня возле дома. Я подозвал Камилетту и предложил нарвать ягод, чтоб перебить чувство голода. Ками отнеслась к этой идее очень скептически. Она долго уточняла, что это за ягоды, и уверен ли я, что они съедобные. Потом все же рискнула попробовать и осталась довольна. Мы сорвали все ягоды, часть взяла Ками, часть я насыпал себе в напоясную сумку.

    Мы поднимались все выше и выше по камням, поросшим редким кустарником, пока не уперлись в вертикальную скалу. Пути дальше не было, карабкаться вверх по отвесной скале в темноте по скользким камням было равносильно самоубийству. Даже упрямая Камилетта согласилась, что мы никак не успеем сегодня добраться до эльфов. К этому моменту стало уже совсем темно, наступила ночь. На холодном ветру было зябко, да и мелкий моросящий дождь никак не прекращался. В довершение всего из леса у подножия горы раздался волчий вой – сначала одиночный, но постепенно к нему присоединилось несколько других голосов.

    – Мы погибнем? – как-то обреченно спросила меня Камилетта.

    – Почему? – Я даже удивился такому странному вопросу.

    – Еды нет, укрытия над головой нет, холодная ночь, я замерзла, промокла и устала, а стая хищников подкрадывается в темноте…

    – Конечно, мы умрем, – подыграв, с серьезным видом ответил я, но увидел ее вытянувшееся, готовое разреветься лицо и рассмеялся: – Но умрем мы не сегодня! От ночевки на природе еще никто не умирал. Так всегда в походе и бывает, если вдруг погода испортилась: холодно, мокро, упадок сил и нет настроения. Но вот увидишь, завтра на рассвете ты опять будешь веселиться и радоваться жизни. А насчет волков – они слишком далеко и не чуют нас. Да и зачем им лезть куда-то вверх по камням, когда все, что они едят, живет там же, в лесу. А если мы найдем место посуше, то вообще с комфортом можно будет устроиться. Кстати, вот и укрытие!

    Действительно, нам посчастливилось набрести на неглубокую впадину под отвалившимся когда-то из скалы многотонным валуном. Громадный камень привалился сверху на другой такой же валун, и под ним образовалось пустое пространство, где вполне могли поместиться двое. Под камнем было сухо, да и холодный ветер сюда не доставал. Уставшая Камилетта присела спиной к стенке и, стуча зубами от холода, проговорила:

    – Если бы тут были одеяло и горячий ужин, то вполне можно было бы жить.

    – Горячий ужин не обещаю, но веток я сейчас нарублю, чтоб тебе не сидеть на голой земле. А ты пока перекуси ягодами шиповника.

    Найдя поблизости подходящие кусты, я нарубил веток и соорудил из них настил в нашем убежище. Пожалев посиневшую от холода девушку, я снял свою кожаную куртку и предложил ей. Камилетта не стала привередничать и, поблагодарив меня, накинула куртку поверх плаща.

    Нащипав сухой травы и мха, я попытался развести костер. Огниво у меня имелось в напоясной сумке, купил когда-то в Холфорде, так как каждому солдату положено было иметь при себе походный набор: ножик, огниво, ложку, моток крепкой бечевки. Но вот пользоваться огнивом я едва умел. Никогда не мог понять, как Серому Ворону удавалось так ловко, с первого-второго удара, высечь достаточно искр для разжигания костра. У меня так не получалось, но я не унывал и продолжал высекать искры.

    И мое упорство было вознаграждено – мох затлел, а потом и загорелся. Я подкладывал в огонь сухую траву, и костер постепенно разгорелся. Камилетта стала поддерживать огонь, а я несколько раз сходил за дровами и принес новые охапки веток. Вскоре у нас в укрытии стало тепло и даже уютно.

    Камилетта согрелась, лицо девушки осветилось улыбкой. Она вернула мне куртку и, глядя на пламя, принялась расспрашивать меня о моей жизни. Я предпочел бы ограничиться жизнью в Холфорде, но девушку интересовал все: где я родился и вырос, с кем дружил, во что играл, кто по профессии мои родители. Это был, конечно, скользкий момент, но я уже столько раз репетировал и пересказывал разным людям свою историю, что не боялся нестыковок.

    Я уверенно рассказывал про свое детство, проведенное в маленьком лесном поселке, расположенном за Малыми Граничными Холмами. Мать из простых селян, отец мельник (про мельника Ленка Звонарева придумала, чтоб объяснять, почему родившийся и выросший в окружении лесов паренек не разбирается ни в охоте, ни в сельском хозяйстве, ни в кузнечном деле). С кем дружил? Больше всего – с соседским мальчишкой Серым Вороном и девчонкой из соседнего двора по имени Ленка, по прозвищу Фея. Почему Фея? Смешная история, она сказки любила слушать, а потом играла, как будто она лесная фея. Ее так дразнили, а она совершенно не обижалась, наоборот, ей нравилось, когда ее феей называли. А потом прозвище прилипло намертво. Во что играли? Да во что и все дети: в догонялки, в прятки, в орков и солдат, в охоту на лесных зверей, еще строили и пускали по реке кораблики…

    – Какое у тебя было интересное детство! – позавидовала неожиданно Ками. – Ну почему у меня не было такого же?

    Я вспоминал, как помогал отцу на водяной мельнице: приносил обед, разгружал телеги с мешками, помогал как-то раз ставить жернова, еще русло речки расчищал. Но сам никогда не хотел становиться мельником. И когда у Феи обнаружились магические способности, и она собралась в Холфорд в школу магии, я сразу же согласился пойти с ней. Под конец рассказа я собрался с духом и поведал о своем самом заветном желании – стать рыцарем, и признался, что именно ради своей мечты я проделал такой путь.

    К моему облегчению, девушка не стала смеяться над моей мечтой. Она всерьез задумалась и проговорила:

    – А ведь это все объясняет – и твое поведение при нашей встрече, и многое другое. В тебе есть какой-то внутренний стержень, который выгодно отличает тебя от окружающих простолюдинов. Ты не раболепствуешь, ты уверен в своей правде и готов ради своей цели упорно идти вперед. Не подстраиваешься под окружающий мир, но готов изменять мир вокруг себя. Должна тебе сказать, что очень трудно пробиться из простолюдинов в рыцари: решение о награждении рыцарским титулом принимает Совет Рыцарства, император или, в исключительных случаях, правитель одной из четырех столиц нашей Империи. Но я не представляю, что должен совершить воин такого выдающегося, чтобы его посвятили в рыцари. Поэтому единственный более-менее реальный вариант, который мне приходит на ум: я должна стать супругой столичного правителя. Тогда я смогу порекомендовать мужу своего пажа и, возможно, мой будущий супруг согласится присвоить тебе титул рыцаря.

    – Не очень красивый вариант, – скривился я. – Мне хочется самому добиться славы и признания, а не хвататься за юбку дочери герцога.

    Камилетта посмотрела на меня как-то странно, словно увидела в первый раз:

    – Петр, ты меня не перестаешь удивлять. Только что ты серьезно вырос в моих глазах. Я ведь никогда не пошла бы на такое на самом деле. Слишком уж косо смотрели бы на такого новоиспеченного рыцаря, да и на саму супругу правителя города. Да и, скажу откровенно, шансов выйти за правителя замуж у меня ничтожно мало.

    – Почему ты так думаешь? – поинтересовался я.

    Высокородная леди улыбнулась каким-то своим мыслям, замолчала и долго задумчиво смотрела на пламя костра. Я уже стал привыкать к ее необычной манере разговора – вместо быстрого ответа на какой-то вопрос дочь герцога могла вдруг надолго выключиться из беседы и то ли обдумывать свои слова, то ли размышлять о чем-то своем. Но потом она неизменно возвращалась к теме разговора и отвечала на последний вопрос. Вот и сейчас произошло так же. Камилетта оторвала взгляд от пламени, встрепенулась и подробно ответила мне на вопрос:

    – Я об этом много размышляла долгими осенними и зимними вечерами, все-таки это напрямую связано с моим будущим. Чего скрывать, нынешний правитель слишком стар, и борьба между самыми влиятельными дворянскими родами Холфорда за трон правителя уже идет почти в открытую. Подкуп, шантаж, угрозы, временные союзы – сейчас силы всех дворянских родов кинуты на усиление своего влияния в Совете Рыцарства. Нового правителя Совет выбирает из весьма узкого круга представителей знатных дворянских родов. Холфорд окружают четыре герцогства – Кафиштенов, Молштенов, Ворсхлетов и Разолейнов. Скорее всего, следующим правителем станет представитель одного из этих родов. Мой отец – и это не секрет – хотел выдвинуть Рупперта – моего старшего брата. Рупперт был влиятельным политиком и прославленным воином, у него было множество друзей среди рыцарей, он получил бы хорошую поддержку в Совете Рыцарства. Но Рупперт погиб во время мятежа в Холфорде, сражаясь с проклятыми выродками из культа Моргрима.

    При упоминании того кровавого дня я невольно вздрогнул и признался, что участвовал в том бою и потерял там трех бойцов своего десятка.

    – Ты не рассказывал об этом, – удивилась Камилетта. – Хотя мы и знакомы-то всего полтора дня. Так или иначе, со смертью Рупперта позиции моей семьи в Совете Рыцарства сильно пошатнулись. В любом случае, его назначение моему замужеству не помогло бы: не могу же я стать женой своего родного брата. У Молштенов почти нет шансов, так как нынешний правитель из их рода, а два раза подряд Совет Рыцарства не станет давать власть одной семье. Остаются Ворсхлеты и Разолейны. Вместе с пожилыми главами родов тринадцать мужчин у них имеют законное право возглавить столицу. Стоит ли говорить, что неженатых среди них нет ни одного – благородные невесты вообще очень шустрые создания и мгновенно расхватывают перспективных мужей. Поэтому мои шансы стать супругой правителя Холфорда выглядят весьма призрачными.

    – А если никто из кандидатов, представляющих четыре герцогских рода, не получит достаточной поддержки? – поинтересовался я.

    – В этом случае будут рассмотрены кандидаты от графских семей. При дворе правителя Холфорда есть представители восьми графских родов, но у моей семьи испорчены отношения с тремя родами: Армазо, Васкертами и Тугримами. Не сомневаюсь, что мой отец уже все просчитал и ведет переговоры с другими графскими родами для взаимовыгодного сотрудничества.

    После этих слов Камилетта неожиданно рассмеялась. Я же смотрел на нее и думал: до чего сложная, оказывается, жизнь у благородных дворян! Вся жизнь – холодный расчет, список будущих женихов и невест заранее известен с самого детства, и твои собственные чувства ничего не значат при выборе партнера. Кого назначит в пару глава рода на основе холодного прагматичного расчета, тот и станет твоей судьбой. Ужас! Я бы, наверное, не смог так жить.

    Я рассказал благородной леди о том, что граф Копелло оказался замешан в дела культистов Моргрима и был убит во время штурма его резиденции в Холфорде. Известие поначалу очень взволновало Камилетту, так как изменившаяся ситуация в клане Копелло означала, что появится новый глава рода и придется перетрясти весь список наследников. Но она пришла к мысли, что предательство главы рода еще долго будет лежать позорным клеймом на всей семье Копелло и должно пройти немало времени, прежде чем этот позор будет смыт верным служением Империи.

    Как-то за разговорами мы незаметно задремали…

    * * *

    Проснулся я от ощущения опасности. Никогда раньше не подозревал у себя дара предвидения, но чувство было настолько острым, что я нисколько не сомневался: приближается нечто смертельно опасное. Я осмотрелся – костерок при входе почти погас, стены нашего убежища были покрыты каплями росы. Стояло раннее-раннее утро, тяжелый липкий туман скрывал каменистый склон. Камилетта спала, положив голову на мою правую руку.

    Осторожно высвободив руку, я присел и выглянул из укрытия. Из-за густого тумана видимость была минимальной. Ничего подозрительного я не заметил, но непонятная тревога не проходила. Я прислушался и понял, что меня разбудило и насторожило, – периодически слышался звук катящихся камешков. Кто-то или что-то двигалось по склону. Звук приближался. Ощущение опасности стало просто невыносимым, казалось, сам воздух звенел от тревоги. Камилетта тоже проснулась и открыла глаза. Я приложил палец к губам:

    – Сиди тихо! Никуда не выходи!

    Сам я осторожно вышел из укрытия, всматриваясь в белый туман. Ничего не было видно, тогда я взобрался на груду камней. Подо мной оказался небольшой обрыв, клочья густого тумана плыли там и мешали разглядеть подступы к нашему убежищу.

    И тут я увидел ЕГО. Человекоподобный великан метра четыре или даже пять в высоту, с толстыми бочкообразными ногами, длинными руками и малюсенькой головой, словно прилепленной прямо к пузатому телу. Чудовище спускалось с горы прямо в туман. Существо сделало пару шагов, потом присело и долго принюхивалось. После чего безошибочно повернуло голову в мою сторону и прошло еще несколько шагов. Потом монстр опять присел и стал шумно втягивать воздух. «Он унюхал дым от костра!» – догадался я.

    Я спустился с камня и, пригибаясь почти до земли, вернулся к Камилетте.

    – Быстро уходим подальше отсюда! Пригибайся к земле и не шуми!

    Камилетта не стала спорить, она была слишком напугана. Мы почти на корточках побежали к ближайшему большому валуну, обогнули его и припустили со всех ног! О том, что на россыпи можно упасть и сломать себе ноги, мы вообще не думали – мчались, перепрыгивая с камня на камень. Лишь когда мы обогнули выступ скалы, Камилетта попросила:

    – Давай чуть помедленнее, не могу больше! Легкие сейчас просто лопнут, я не привыкла бегать на высоте в горах.

    Мы пошли осторожнее, и я рассказал своей спутнице об увиденном существе. Девушка дернула плечами и призналась, что понятия не имеет, кто это мог быть. Между тем мы оказались возле груды обвалившихся камней, по которым могли бы взобраться повыше. Падая и помогая друг другу, мы стали карабкаться по обсыпающимся камням. Я разодрал брюки на коленках, а Камилетта потеряла один ботинок – он покатился вниз по склону. Но, когда девушка уже собралась спуститься вниз за обувью, раздался жуткий рев, от которого задрожали скалы.

    Мы испуганно оглянулись – огромный монстр был еще далеко внизу, однако он заметил нас. Гигант наклонился, подхватил какой-то булыжник и запустил в нас. Брошенный камень с грохотом приземлился в пяти метрах левее, вызвав небольшой камнепад. Размером этот булыжник оказался с баскетбольный мяч. Страшный преследователь еще раз проревел и побежал вокруг скалы, повторяя наш путь.

    Забыв про усталость и потерянный ботинок, мы стали взбираться выше. Преодолев очередное нагромождение камней, мы оказались на небольшом уступе у подножия высокой вертикальной скалы. Пути дальше не было, лишь узкая глубокая расщелина в склоне позволяла протиснуться в нее, чем мы немедленно и воспользовались.

    – Лезем наверх! – предложила Камилетта и первой показала пример: прижимаясь спиной к скале, она упиралась руками и ногами в противоположную стену трещины и ползла вверх.

    Я последовал за ней. Было слишком узко и неудобно, но я быстро наловчился перемещаться таким непривычным способом. Мы успели подняться по трещине метра на три, когда на карниз взобрался великан. Он удивленно осмотрелся, принюхался и повернулся к расщелине. Затем прижал голову к трещине и заглянул одним глазом. Увидел нас и засунул в трещину руку. Он даже дотянулся кончиками пальцев до моей ноги, но ухватиться не смог. Рев досады сотряс скалы, я практически оглох и едва не свалился вниз.

    Великан прекратил свои бесплодные попытки схватить меня, развернулся и убежал. Неужели он знает обходной путь и теперь будет поджидать нас наверху? Или будет скидывать нам на головы камни? Мне было очень страшно. Тем не менее мы упрямо продолжали ползти вверх. Мы поднялись уже почти на высоту пятиэтажного дома, до верха скалы оставалось совсем немного. Тут опять внизу показался великан. Оказывается, он успел сорвать где-то деревце, очистил от веток и теперь длинным стволом снова пытался достать меня. Но я оказался уже намного выше, чем рассчитывал монстр. С досады он напоследок швырнул в меня этим громадным копьем, но оно застряло в неровностях скалы.

    Наиболее трудный участок пути оказался у самого верха трещины – там монолитная скала раскололась на отдельные фрагменты, и стены местами обсыпались. Но мы справились.

    * * *

    Часа через три мы спустились по другую сторону скального гребня, выйдя к заболоченному лесу. В животе урчало от голода – единственная пища, которую мы смогли найти за это утро, – несколько лесных орехов, оставшихся на ветках облетевшей по осени лещины. Камилетта совсем раскисла и молча, в одном ботинке плелась следом за мной. Девушка совсем потерялась, в прямом и переносном смысле, и призналась, что понятия не имеет, куда нам идти.

    Однако возвращаться к скалам и встречаться с великаном мы оба не хотели. Я, как мог, поддерживал Камилетту, развлекая ее разговорами. И тут на пути нам повстречалась преграда со стоячей водой – видимо, заболотившаяся река. До противоположного берега было всего-то метров двадцать, но топкая грязь на берегу не позволяла даже подойти к воде. Что делать?

    – Перелезем по веткам сверху! – предложила Ками, указав на росшие по обоим берегам высокие деревья. Их кроны переплетались, образуя своеобразный воздушный мост.

    Мы достаточно легко забрались по корявому стволу и ступили на толстые ветки, нависающие над каналом. Камилетта пошла первой, уверенно балансируя и ловко перебираясь с ветки на ветку. Я двигался следом, стараясь не отставать, но нечаянно ухватился за подгнивший сук, который с треском сломался. Не успев ни за что ухватиться, я полетел вниз, в черно-зеленую воду. Подняв тучу брызг, с головой ушел под воду, но тут же выплыл на поверхность. В ту же секунду рядом со мной что-то гулко бухнуло, волны кругами пошли во все стороны. Водный монстр? Я болтал ногами и держался на поверхности. Ничего не было видно.

    – Камилетта, что это плеснулось в воде? – встревоженно крикнул я наверх.

    Ответа я не услышал. Я крикнул громче, но ответа опять не последовало.

    – Камилла, ты где? C тобой все в порядке? – заорал я во всю силу, но ответа так и не получил. Ужасная догадка накрыла меня: этот всплеск был звуком упавшей в воду девушки!

    Сорвавшись с дерева, я сильно раскачал ветки, и моя спутница не удержалась! Черная гладь посреди ряски отмечала место ее падения. Подплыв в два гребка и набрав воздуха в легкие, я нырнул. В бурой воде было очень плохо видно, я донырнул до самого дна и ничего не разглядел. Вынырнув, быстро отдышавшись и глубоко-глубоко вздохнув, опять нырнул. И различил на дне неподвижное тело! Ухватил за руку и потянул наверх.

    Нас учили в школе спасать утопающих, но я никогда не думал, что эти навыки могут когда-либо пригодиться мне на практике. Доплыв до берега, я с трудом прополз по глубокой вязкой грязи и выволок бесчувственную Камилетту на сушу. Девушка не дышала. Я начал делать искусственно дыхание – сначала руками массаж грудной клетки, а потом и рот в рот. Ничего не помогало! Я пытался пощечинами и криком привести ее в чувство, использовал лечебную магию, не прекращая при этом искусственного дыхания и других попыток спасти Камилетту. Я плакал от бессилия, но не сдавался.

    И тут девушку вырвало! Поток коричневой пены полился на мои руки. Я повернул набок ее голову. Казалось, эта пена не прекратится никогда. Но тут девушка задышала самостоятельно! Камилетта постепенно приходила в себя – она открыла глаза, что-то попыталась сказать, но ее опять вырвало. Отдышавшись, девушка едва слышно проговорила:

    – Ты спас мне жизнь, Петр Пузырь! С этого дня я твоя должница! Если мне выпадет возможность порекомендовать тебя в рыцари, клянусь, я сделаю это!

    – О чем ты говоришь, при чем здесь рыцарство? Ты упала с дерева и тонула, и я не мог не спасти тебя. Мне ничего от тебя не нужно.

    – Я не упала. Увидела, что ты сорвался с ветки, и прыгнула тебе на помощь. Смешно сказать, но я в тот момент даже не подумала, что не умею плавать.

    – Ну ты даешь! – восхитился я ее храбростью и безрассудством. – Я хорошо плаваю, так что меня спасать не нужно. Но все равно спасибо, Камилетта.

    Некоторое время мы молча сидели и смотрели на черную воду. Грязные, промокшие, голодные, озябшие, заблудившиеся непонятно где… Но вполне живые и даже веселые от того, что избежали самого худшего.

    – Это сложно – плавать? – спросила меня девушка.

    – Не очень. За пару дней вполне можно научиться держаться на воде. А за две руки – более-менее прилично плавать.

    – Научи меня! – попросила Камилетта.

    – Научу. Только хорошо бы денек выбрать более теплый.

    Мы действительно стучали зубами от холода. А уж нашу мокрую одежду, облепленную толстым слоем грязи вперемешку с тиной, побрезговали бы надеть даже неприхотливые бездомные бродяги. Но вымыться было негде – разве что еще раз залезть в ту же самую канаву. Не оставалось ничего другого, как продолжать путь, пусть и в таком жутком виде.

    Грязь постепенно засыхала коркой и кусками отваливалась, моя обувь чавкала при каждом шаге, а холодная мокрая одежда неприятно липла к телу. Но я подчеркнуто бодро шагал вперед, стараясь поддержать дрожащую от холода и идущую босиком Камилетту. Я попытался предложить ей свою обувь, но дочь герцога при виде покрытых жуткой грязью слишком больших для нее сапог отказалась и предпочла идти босиком.

    * * *

    И вдруг нам повезло – мы вышли на дорогу. И почти тут же из-за туч выглянуло солнце, и мы немного согрелись. Видимо, богам Пангеи надоело устраивать нам неприятности, и они решили нас поддержать. Камилетта прикинула направление, ориентируясь по солнцу, и уверенно повернула направо. Сказала, что сориентировалась на местности и теперь уже знает верный путь, и что скоро будет деревянный мост через еще одну речку, а сразу за ним – небольшой поселок.

    К мосту мы вышли минут через сорок. Но решили, что в таком жутком виде нам не стоит показываться на людях. Поэтому мы свернули в лес и отошли подальше от дороги, держась берега небольшой реки с чистой прозрачной водой.

    Вода была жутко холодной, но ничего не оставалось: чтобы хоть как-то привести себя в порядок, мне пришлось раздеваться до подштанников и окунаться с головой. А потом, дрожа от холода в студеной воде, смывать грязь с рук, лица и волос. Затем долго-долго оттирать черную липкую тину с одежды. Леди Камилетта отошла подальше за кусты и занималась тем же самым.

    Я развесил мокрую одежду сушиться на ветки, но понимал, что толку от этого мало. Нужен был огонь. И я занялся разведением костра – собрал ветки, ободрал мох и кору с соседних деревьев, просушил кресало и стал высекать искры. Пусть не сразу, но костер все же разгорелся. Я соорудил из гибких прутьев что-то вроде сушилки для вещей и сам сел поближе к пламени. Леди Камилетта все это время продолжала полоскать вещи. Но вот я услышал, что девушка вышла на берег. Стуча зубами от холода, она попросила:

    – Петр, я оставлю тут вещи на ветке. Развесь их, пожалуйста, у огня сушиться.

    – Конечно. Ты сама тоже садись поближе к огню, простудишься ведь.

    – С удовольствием. Только пообещай отвернуться и не подглядывать, – попросила дочь герцога. – Сядешь у костра спиной ко мне. Хорошо?

    Я пообещал не смущать благородную леди. Развесил над костром мокрый плащ, платье и панталоны Камилетты и сел у огня. Вскоре услышал осторожные шаги – девушка подошла и села рядом. Она подвинулась поближе и прислонилась ко мне спиной. Ками дрожала от холода, с ее мокрых волос стекали капли воды и холодили мне кожу.

    Мы долго молчали. Я согрелся у костра, но не поднимался, так как не хотел смущать свою спутницу. Да и, чего скрывать, прикасаться к красивой обнаженной девушке было весьма приятно. Первой заговорила Камилетта:

    – Я поняла, в чем главная разница между нами.

    – В чем же? – поинтересовался я.

    – Я всегда считала, что люблю приключения и трудности. Я играла, чтобы ощутить вкус опасности. Но в играх я всегда соблюдала благоразумие и не выходила за рамки приличий. Для меня все эти приключения и трудности оставались всего лишь игрой. Но вчера, когда мы заблудились, я впервые поняла, что детская игра закончилась, и началась уже полная опасностей реальная жизнь. Ты знаешь, я была в панике!

    – Не заметил. Ты выглядела вполне спокойной и вела себя разумно.

    – Я жутко трусила, но равнялась на тебя. Ты ведь совершенно не боялся, ты просто привык так жить. Для тебя совершенно естественно путешествовать, исследовать новые территории, встречаться с трудностями и преодолевать их. И я поверила, что все кончится хорошо. Потом была эта ночевка в горах, и вечерний костер, и встреча с монстром, и наше бегство от опасности. Все это было по-настоящему! Странные ощущения. Я еще никогда такого не испытывала. Голодная, уставшая, замерзшая, сижу в холодном диком лесу без одежды. Не приведи Фаэтта, увидит кто – конец моей репутации. Но мне, признаюсь, все это очень нравится! Я счастлива, что встретила тебя, с тобой можно действительно искать приключения и преодолевать трудности!

    – Получается, что без меня ты бы не подвергалась таким опасностям. Не убегала бы от страшного великана, не тонула бы в речке, не голодала и не мерзла бы сейчас? И я, вместо того чтобы оберегать тебя от опасностей, наоборот, притягиваю их?

    – Без тебя не было бы приключений – сама я бы не отважилась на такое путешествие. Ты отличный парень, Петр. Как жаль, что ты не титулованный дворянин, иначе я могла бы влюбиться в тебя.

    Пока я раздумывал над последней фразой Камилетты и сочинял достойный ответ, девушка встала:

    – Нам нужно идти. Минуем поселок, затем пройдем кленовую рощу и окажемся уже в Круэн-Дарсе. Не оборачивайся, я оденусь.

    * * *

    Одежда наша была еще несколько сырой и очень измятой, да и чистой ее тоже трудно было назвать, но все равно выглядела уже достаточно прилично, чтобы на нас хотя бы не показывали пальцами. Мы вышли на дорогу и направились в сторону поселка.

    Поселок был очень большой, около полусотни домов, но не был никак защищен. Ни стен, ни рвов с водой – видимо, опасных врагов поблизости давным-давно не наблюдалось. Дорога проходила через поселок мимо аккуратных деревянных домиков с цветниками и огородами. Самым большим сооружением был постоялый двор – высокая трехэтажная постройка с отдельной кухней и складами, а также коновязью у входа. Из трубы на кухне вился белый дымок, запах жареного мяса и специй разносился по всей округе. Называлось это заведение, насколько я смог разобрать потемневшие кривые руны, «Слеза вдовы».

    – Эх, слюна течет от такого аромата, – пожаловалась Камилетта. – Я сейчас в обморок упаду от голода!

    – Тогда давай зайдем, перекусим? – предложил я.

    Камилетта опять замолчала, задумавшись. Меня эта ее дурацкая привычка сказать «А» и не сразу говорить «Б» несколько раздражала. Но, видимо, высокородную леди с самого детства учили брать паузу для тщательного обдумывания любого ответа, так что это было уже неисправимо.

    – Петр, есть две причины, которые останавливают меня, – проговорила Камилетта минуты через три. – Первая причина – мне неоднократно советовали не останавливаться в таверне «Слеза вдовы», так как у заведения очень дурная репутация. Контингент тут обычно собирается не самый дружелюбный: какие-то наемники, вечно пьяные дварфы из соседних шахт, проститутки и воры. Здесь пропивают награбленную добычу откровенные бандиты и разыскиваемые властями преступники, и их никто даже не пытается задерживать. Таверна находится на ничейной земле, так что никакой власти тут нет – кто из гостей сильнее, тот и прав. Вторая причина – у меня просто нет денег, да и никогда не было.

    – Как так? Ты же дочь герцога! – Я был очень удивлен.

    – Вот именно что дочь герцога, а не мастерица-золотошвейка. Откуда мне деньги взять? Если мне что-то было нужно, я просто требовала это у управляющего. Мне никогда не нужны были личные деньги!

    – Зато у меня с собой деньги имеются.

    – Правда? Ну тогда давай зайдем! – сразу обрадовалась Камилетта.

    – А как же головорезы, про которых ты мне рассказывала? – поинтересовался я.

    – Мы оба вооружены. Ты неплохо умеешь драться, да и я могу за себя постоять. Так что решено – заходим! Я просто умираю от голода!

    Охранники при входе смерили нас внимательными взглядами, но пропустили. На первом этаже находился огромный зал, здесь вполне могла обедать сотня посетителей одновременно. Между тем народу было совсем немного. В центре зала группа дварфов шумно праздновала что-то за сдвинутыми вместе столами, вокруг них суетилась разносчица с кружками пива. Длинный бледный тип в грязной безрукавке клевал носом у стены. И еще трое посетителей сидели подальше от шумных дварфов у стены, они были одеты в плащи с капюшонами и зачем-то погасили расположенный возле их столика фонарь. Эта троица мне сразу не понравилась, особенно когда я заметил, что они оборачиваются и внимательно рассматривают нас с Камилеттой.

    Я выбрал столик у самого входа, подальше от этой подозрительной троицы. Сбросил куртку (в том числе, чтобы продемонстрировать свое оружие на поясе) и пошел заказывать обед. Трактирщик внимательно выслушал мой обильный заказ и попросил расплатиться сразу. Видимо, мой грязный вид и босые ноги моей спутницы не внушали доверия к нашей платежеспособности. Я не стал спорить и тут же расплатился. Он проверил каждую мою монетку, проведя над ней каким-то серебристым светящимся амулетом, после чего ссыпал деньги в карман и послал слугу с заказом на кухню.

    Ждать пришлось недолго, и вскоре мы с Камилеттой наслаждались вкусным обедом. Вареные раки, жареное мясо в подливе, грибной суп с овощами, сваренное тут же в таверне темное пиво… Кстати, не успел я немного заглушить голод, как Камилетта уже осушила свою громадную кружку пива и заказала еще. Я с некоторой опаской наблюдал за тем, с какой скоростью дочь герцога поглощает алкоголь, но делать замечание не стал. Как оказалось, зря…

    Дверь в таверну шумно открылась, и в зал вошли пятеро крепких мужчин. Очень небогато одетых – потрепанные безрукавки и куртки, потертые мятые рубахи и штаны, на ногах селянские сандалии. Они окинули зал внимательными взглядами, надолго остановившись на нас с Камилеттой, и направились к трактирщику. Он начал наполнять их кружки пивом. Затем у стойки состоялась какая-то заминка – кажется, у одного из новоприбывших не хватало денег на выпивку. Поддразниваемый остальными, этот тип направился к нам с Камилеттой. Я внутренне напрягся, ожидая неприятностей.

    – Вот что, детишки, – обратился он к нам, – это заведение для серьезных людей. Так что, если не хотите проблем, скиньтесь по паре монет, и вас никто не тронет.

    Я не успел и рта открыть, как Камилетта нецензурно послала этого нахала прочь. Мужик медленно посмотрел на нее, улыбнулся во весь рот, обнажив редкие гнилые зубы, и проговорил:

    – Это будет тебе дорого стоить, языкастая! Я оскорблений не прощаю!

    Камилетта в ответ выдала такую тираду, от которой могли бы покраснеть даже ветераны имперской армии. Мужик разозлился, плюнул себе на ладонь, размахнулся изо всех сил и… резко согнулся пополам, ударившись лбом о стол. Это я ногой нанес ему сильный пинок в очень чувствительное для всех мужчин место. Мужик взвыл от боли и обиды, словно раненый носорог. Он попытался встать, но не смог – я уже стоял рядом и заломил ему правую руку за спину.

    Между тем друзья нахала решили вмешаться и, раскидывая и ломая по пути столы и стулья, ломанулись ко мне с самыми недобрыми намерениями. В руке у одного из них оказалась ножка разбитой табуретки. Я толкнул скрючившегося драчуна в сторону его дружков и вытащил из чехла дубинку.

    В мою голову полетела тяжелая глиняная кружка, я едва успел отбить этот снаряд. Брызги расплескавшегося пива и град черепков окатили меня с головой. Один из осколков поцарапал до крови щеку Камилетте. Дочь герцога недовольно провела тыльной стороной ладони по своей щеке, увидела кровь и… закатив глаза, начала падать в обморок! Я успел подхватить падающую девушку и, придерживая ее левой рукой за талию, медленно начал отступать к стене.

    Один из громил оказался слишком неосторожным и бесхитростно рванул ко мне, но, получив боковой удар ногой по коленке, завыл от боли и упал на пол. Это задержало остальных нападавших. Я осторожно посадил бесчувственную Камилетту на пол, прислонив к стене, и развернулся к противникам, полный решимости драться, сколько хватит моих сил:

    – Хватит ли у кого-нибудь из вас, здоровых мужиков, смелости выйти один на один против ребенка? – усмехнулся я.

    Мужики остановились, стали переглядываться между собой, а потом вперед вышел самый высокий и крепкий из них – тот самый громила с ножкой стула в руке. Он рыкнул по-звериному и бросился на меня, замахиваясь своим оружием. Я увернулся от удара и стукнул дубинкой ему по шее, но он этого даже не почувствовал. Мой противник снова издал звериный рык и попытался со всей силы треснуть меня по голове. Я вовремя отскочил в сторону, мне даже удалось выбить ногой его опущенное к полу оружие, но я не успел собраться и пропустил неожиданный удар пудовым кулаком в грудь.

    Меня отшвырнуло на пару метров, я не удержался на ногах и упал. Но быстро поднялся и встретил следующую атаку громилы – тот уже разбежался, чтобы пнуть меня ногой. Я не успевал уйти с дороги разогнавшегося амбала, лишь чуть отклонил корпус. Наверное, бог храбрости и отваги Тор все же поддерживал меня, потому как дальнейшее происходило удачно для меня – я подставил ногу, нападающий зацепился и споткнулся. Не удержавшись, он начал заваливаться вперед и с разбега врезался головой в стену. Звук при этом был такой, словно ударили тараном. Я подумал, что он убьется, – такой силы удар едва не пробил стену. Осторожно приблизившись к поверженному противнику, я облегченно вздохнул – он был жив, но оглушен.

    – Кто следующий? – поинтересовался я у остальных четверых противников.

    Они переглянулись, перебросились короткими фразами и решили не рисковать поодиночке, медленно направившись ко мне все вчетвером. В руке у одного блеснуло лезвие ножа. Ого! Это уже серьезно!

    Я расстегнул чехол и взял в правую руку дварфовский топорик. Глянул на Камилетту. Девушка очнулась, но сидела на полу и не предпринимала никаких попыток встать и прийти мне на помощь. Между тем нападающие вооружались – один достал длинную цепь с грузиком на конце и раскручивал ее, другой подобрал выпавшую ножку от стула, третий быстро наматывал на кулак веревку с узелками, сооружая импровизированный кастет. Дело принимало совсем скверный оборот…

    Развязка оказалась совершенно неожиданной. Один из нападающих, обходя стол, на секунду оперся ладонью о стену. И тут же закричал от боли – в его кисти торчала длинная стрела, намертво пришпилившая руку к стене трактира. Все: и я, и Камилетта, и трое его напарников – обернулись, разыскивая глазами меткого лучника.

    Стрелок был одним из тех троих, сидевших в дальнем углу зала. Теперь капюшоны были откинуты, и яркий свет хорошо освещал лица. Высокие, с худыми вытянутыми лицами и характерными заостренными сверху ушами. Эльфы. Они приближались, один из них держал в руках лук с уже наложенной на тетиву новой стрелой. Связываться с эльфами дебоширы не захотели и, убрав свое оружие, молча отошли в сторону и принялись помогать своим раненым. Один из эльфов протянул руку сидящей на полу Камилетте и произнес:

    – Приглашаю высокородную леди и ее спутника присоединиться к нашей скромной компании за дальним столом.

    Дальнейший обед, или скорее уже ужин, так как за окном быстро стемнело, проходил как-то напряженно. Камилетта молчала и прятала от меня глаза, эльфы также молчали или односложно отвечали на мои вопросы, игнорируя попытки познакомиться и завязать беседу. Мне казалось, что они напряжены, как будто ожидают нового конфликта. Но все было тихо-мирно, на нашу компанию после демонстрации силы перестали обращать внимание. Люди приходили и уходили, ужинали и ссорились между собой, а нашей компании как будто и не существовало.

    Когда совсем стемнело, мы вышли из таверны и прошли к конюшне. Нам с Камилеттой предложили двух лошадей, и мы с высокородной леди поскакали в Круэн-Дарс. Дорогу я не запомнил – мы миновали темный густой лес, а затем вдруг уже прибыли. Эльфийский поселок встретил нас полной темнотой – ночное освещение тут отсутствовало. Мне удалось разглядеть лишь кусты, ряды темных деревьев, редкие домики с темными окнами и опять же кусты и деревья.

    Круэн-Дарс показался мне мрачным местом, а отсутствие элементарного гостеприимства дополнило общее малоприятное впечатление. Эльфы просто остановили нас с Камилеттой посреди ночной улицы и, бросив пару коротких фраз, забрали наших лошадей. Камилетта указала мне на ближайший темный дом и велела идти туда ложиться спать. Сама же девушка куда-то ушла, ничего не сказав. Я лишь на пару секунд отвлекся, разглядывая дом, и не заметил, куда она направилась. Дом, который указала мне Камилетта, оказался небольшим. Одна комната, скудно обставленная, никаких свечей или фонарей. Впрочем, не нашел я также ни умывальника, ни туалета. Порыскав в стоящем у стены плетеном сундуке, я на ощупь отыскал одеяло и подушку. Развесив верхнюю одежду на стул, я улегся на кровать и уснул.

    Глава третья
    О ядах, эльфах и алхимии

    Проснулся от бившего в глаза яркого света и удивленно осмотрелся. Небольшая светлая комната, на стенах – плетенные из ярких нитей и древесных прутьев кашпо с горшками необычных цветов. Был солнечный день, весело чирикали пташки. Казалось, я нахожусь в другом месте, совсем не там, где уснул, настолько разительно дневной Круэн-Дарс отличался от ночного.

    Быстро одевшись, я вышел из дома и осмотрелся. Длинноухие детишки весело играли в догонялки, несколько эльфов на крыше соседнего дома заливали горячей смолой щели между резными пластинками деревянной черепицы, девушка обрезала ветки зеленой ограды длинными садовыми ножницами. На меня никто не обращал внимания, как будто меня и вовсе не существовало.

    Я прошелся по улице, осматривая город. Очень необычная архитектура – многоярусная застройка улиц, и помимо наземного уровня существовало несколько расположенных на исполинских деревьях. Кроны гигантов терялись в низких облаках, а нижние ветви были наклонены к земле и прикреплены прочными канатами к вбитым в землю сваям. Прямо по этим веткам, словно по лестницам, жители и поднимались на верхние ярусы. Между соседними деревьями были натянуты многочисленные подвесные мостики, по которым можно было обойти хоть весь Круэн-Дарс, ни разу не спустившись на землю.

    Поднявшись по веткам и мостикам на самый верхний, четвертый, ярус, я смог рассмотреть весь эльфийский поселок целиком. В центре Круэн-Дарса росло дерево, огромное даже по меркам своих отнюдь не низеньких собратьев. Ветви этого гиганта накрывали почти треть поселка, а в густой кроне сквозь листву можно было разглядеть какой-то дворец или храм. От этого дерева-патриарха расходились лучами подвесные мостики к соседним высоким деревьям, расположенным двумя правильными кольцами вокруг центрального. Третье, внешнее, кольцо деревьев располагалось уже за границами поселка и не было сплошным, многих деревьев не хватало. Вместо них росла густая высокая трава, а почва вокруг была темнее обычного, густо перемешанная с золой и пеплом.

    Я заметил несколько бьющих из-под земли источников, из которых эльфы набирали воду берестяными ведрами. Источники были очень красиво оформлены: в одном месте плоская зеркальная струя воды била из ровной прорези в валуне и стекала по каменному желобу в круглый пруд с разноцветными рыбками. В другом – тугая серебристая струя, пролетающая по воздуху сквозь несколько деревянных колец, разбивалась в конце полета на тысячи брызг о гранитный куб, над которым в воздухе висела постоянная радуга. Но самый красивый источник находился в центре города – вода лилась из большой каменной чаши, которую на своих плечах держал мускулистый гигант-огр, высеченный из мрамора.

    Я бродил по городу почти до полудня, восхищаясь красотой цветников и многочисленных скульптур, а также разнообразием орнаментов на домах. Эльфы мне не препятствовали и пропускали везде, разве что только не дали подняться к центральному храму. Стоящие у нужной ветки охранники вежливо, но твердо объяснили, что сегодня храм закрыт для посещения.

    Довольно быстро, проанализировав тот факт, что в эльфийских домах не было туалетов, я догадался о предназначении расположенных подальше от оживленных мест и дорог деревянных резных будок. Но так и не обнаружил, где же эльфы питаются, где производят свои товары и где продают. Где-то около полудня ко мне подбежал худенький мальчишка и сообщил, что меня разыскивает высокородная леди Камилетта. Я попросил его отвести меня к ней, и ушастый мальчишка, уверенно ориентируясь в паутине воздушных мостиков, проводил меня на третий ярус противоположного конца Круэн-Дарса. Там, укрытая от любопытных глаз густой зеленью, на одной из ветвей дерева обнаружилась небольшая круглая беседка, в которой обедала Камилетта. Девушка была в нарядном ярко-синем платье и новеньких сапогах, на шее у нее поблескивало красивое янтарное ожерелье. По дороге в Круэн-Дарс этих вещей у моей спутницы не было. На столе я заметил вторую тарелку и приборы, на которые Ками указала:

    – Садись, Петр, отобедай со мной. Мне сказали, что ты со вчерашнего вечера почему-то ничего не ешь.

    Я постеснялся признаться Камилетте, что просто не понял, где можно перекусить в эльфийском городе. Поэтому сказал, что не знаком с местными порядками, все мне было в новинку, и я гулял по городу, рассматривая красивые улицы и совершенно позабыв о еде. Эльфийская еда была легкой, но питательной. К тому же оказалась весьма вкусной, хотя и состояла из самых обычных ингредиентов. Лепешки с пресным сыром, салат из овощей со сметаной, яблочный сок с мякотью и кусочками других фруктов – и это все на свежем воздухе. Я быстро насытился и ощутил прилив сил.

    – Какие у нас планы на сегодня? – поинтересовался я у Камилетты.

    – Сейчас подождем учителя, он проведет нас на стрельбище. Я же обещала показать тебе, как юные эльфы тренируются. Заодно попытаюсь – в который уже раз – сдать экзамен по стрельбе. В прошлый раз мне всего одного точного попадания не хватило для получения ранга «Дубовый листик». Если тебе будет скучно ждать меня, можешь сходить размяться – рядом со стрельбищем есть площадка для борьбы и для фехтования. Кстати, я хочу извиниться перед тобой за вчерашнее. В таверне я вела себя неразумно, и из-за этого у нас возникли неприятности. А потом испугалась и, хотя ты в одиночку дрался против пятерых, не пришла тебе на помощь. Прости меня, Петр.

    – Да ладно, чего уж там, – смутился я. – Все же хорошо закончилось…

    Но Камилетта была настроена критически:

    – Если бы не вмешательство эльфов, все могло закончиться печально. Нам просто повезло: эльфы Круэн-Дарса были обеспокоены участившимися случаями нападений на путников в этих лесах и послали небольшой отряд для расследования. Все эти подозрительные происшествия случались в районе торгового поселка, поэтому они и устроили там засаду. Конечно, после вчерашней драки их засада потеряла смысл. Но это сейчас не главное. Главное, ты проявил себя очень храбро, защищая меня. Я благодарна тебе за охрану и в награду за верную службу хочу сделать тебе подарок – выполнить любое твое желание. В рамках разумного, конечно.

    – Спасибо, Ками. А что за «Дубовый листик»? – сменил я тему.

    – Детский шестой уровень, – опять смутилась Камилетта. – Все эльфийские дети примерно к семи-восьми годам сдают этот экзамен. Нужно за время, пока песок пересыпается в часах, сделать с шести разных точек серии из пяти – семи выстрелов по качающейся, подвешенной на дереве, мишени. Тридцать пять выстрелов – ровно столько стрел помещается в стандартном колчане, – но допустить можно не более четырех промахов. Некоторым юным эльфам удается сдать экзамен с первого раза, но большинству требуется несколько попыток. В прошлый раз я поторопилась и промахнулась пять раз, а до этого сделала всего три промаха, но не уложилась в отведенное время.

    Тут я заметил, что к нашей беседке поднимается худенький эльф в легкой летней курточке, из-под которой выглядывали ножки в смешных зеленых колготках и нелепых сандалиях. Одежда выглядела странно для такой прохладной погоды, но эльф не обращал на это никакого внимания. Я хотел отпустить какую-нибудь шутку про морозостойких эльфов, но промолчал, увидев учтиво-серьезное выражение лица Камилетты.

    – Это Велезарас, здешний учитель, – прошептала она. – Местная легенда, великий мастер стрельбы из лука. Будь с ним предельно вежливым, лишь по его личной просьбе меня беспрепятственно пускают в Круэн-Дарс. Здешние обитатели его очень уважают, так как, даже по меркам эльфов, стреляет он просто восхитительно. Многократный победитель всевозможных турниров и конкурсов в разных эльфийских городах. Даже в Стер-Грольниде, закрытой для других рас древней эльфийской столице, он дважды выигрывал у лучников из числа телохранителей самой королевы Иллариэтты. На проводимом ежегодно в Круэн-Дарсе турнире по стрельбе за последние двести лет он лишь шесть раз не становился победителем.

    Пока девушка все это рассказывала, эльф ловко взбежал по восходящей ветке и остановился возле нашей беседки. Великий мастер стрельбы совсем не запыхался и выглядел свежим и молодым, просто невозможно было поверить, что ему более двухсот лет. Мы с Камилеттой вежливо поздоровались, эльф же кивнул нам и продекламировал какие-то стихи на своем языке. Я, естественно, ничего не понял и вопрошающе посмотрел на Камилетту. Дочь герцога же почему-то зарделась румянцем от смущения и ответила лучнику на эльфийском, причем тоже стихами. Признаться, я был в шоке. Эльф же, выслушав ответ Камилетты, строго поправил ее:

    – Дорогая Ками, правильно говорить «eltunirbarmin», а не «eltunirobarmi», так как осенняя погода не имеет множественного числа. Но, признаю, твои уроки высокой поэзии не проходят даром, с каждой нашей встречей полет твоей мысли все более изящный. Надеюсь, ты так же тщательно тренировалась с луком, и полет твоих стрел не будет уступать в изяществе стихам.

    – Я много тренировалась, учитель, – ответила Камилетта.

    – Вот и отлично, сегодня у тебя будет возможность доказать свое мастерство. Иди же на стрельбище и разминайся, как я тебя учил. Экзамен начнется в час Водной Змеи.

    С этими странными словами эльф развернулся и, напевая что-то веселое на своем непонятном языке, вприпрыжку побежал вниз по ветке дерева. На меня Велезарас не обратил никакого внимания, как будто меня не существовало вовсе. Учитель стрельбы показался мне заносчивым и самовлюбленным. Но двести лет… Впервые после старого дварфа Суртака Тяжелого я столкнулся с таким долгожителем, и мне было несколько не по себе.

    * * *

    Вскоре я убедился, что структура эльфийского города намного более сложная, чем мне показалось поначалу. Существовало большое количество скрытых мостиков и веток, на которые непосвященный просто так не мог попасть. В Круэн-Дарсе имелись и секретные лестницы внутри стволов гигантских деревьев, и целая система раздвижных мостиков, подъемников и спрятанных от посторонних глаз переходов. Камилетта уверенно передвигалась по городу, сворачивая в сторону непроходимых на первый взгляд зарослей или тупиков. Но за каждым препятствием неизменно оказывалась какая-нибудь лесенка или рычажок.

    В конце концов мы миновали густую завесу из лиан, и перед нами открылось стрельбище. Оно было огромным, как футбольный стадион, и со всех сторон огорожено деревянными высокими щитами. Как можно было не заметить такое колоссальное сооружение – уму непостижимо! Но, даже исходив с утра город вдоль и поперек, я и не подозревал о стрельбище, спрятанном в кроне одного из исполинских деревьев.

    Площадка была разделена на несколько секторов, отгороженных друг от друга высокими защитными перегородками. Одни сектора пустовали, в других занималось множество эльфийских детей. Я некоторое время наблюдал за площадкой для малышни. Тут были дети разного возраста – от едва способных согнуть учебный детский лук карапузов до ушастых задиристых ребят, на вид лет пяти-шести. Ни о какой точности стрельбы речи пока не шло – наставники лишь учили малышей правильно держать руки и ставить ноги, а также успокаивали зареванных постоянными неудачами юных стрелков.

    Камилетта оставила меня осматриваться, а сама ушла переодеваться и готовиться к экзамену. Я прошелся по стрельбищу и обратил внимание на занятия детей постарше. Ушастые мальчишки и девчонки лет десяти на вид рядком стояли на толстом бревне, подвешенном на длинных канатах на высоте трех метров над полом. Учитель раскачивал бревно с помощью специальной веревки. По команде преподавателя дети доставали из колчанов стрелы и затем по команде стреляли, каждый в свою собственную мишень. Промахов я не заметил ни разу, все стрелы уверенно поражали мишени.

    Я прошел дальше и увидел странную и даже страшную картину. Несколько эльфов-подростков примерно моего возраста утроили между собой соревнование по стрельбе, поражая шагов с пятидесяти соломенное чучело. Казалось бы, ничего особенного, но перед мишенью вниз головой висел подвешенный за ноги окровавленный смуглый эльф в порванной одежде. Стоящая рядом девушка периодически неожиданно дергала за привязанную к его шее веревку, раскачивая тело. Стрелки же старались не попасть в это живое препятствие и успеть поразить открывающуюся на короткое время мишень. Не всегда им это удавалось – в теле несчастного уже торчало несколько стрел, однако никого это не останавливало, подростки смеялись и продолжали свою жестокую забаву. Фактически, на моих глазах совершалось убийство, причем садистски изощренное и жестокое. Я не мог оставаться безучастным и решил остановить это безобразие.

    Четверо юношей и три девушки при моем приближении прекратили стрельбу и убрали луки. Я максимально вежливо попросил объяснить, почему они стреляют по живому существу. Эльфы удивленно переглянулись между собой, после чего вперед вышла красивая длинноволосая девушка:

    – А чему изволит удивляться молодой человек? Темные эльфы дроу, как всем известно, враги светлых эльфов. Война между нашими народами идет уже тысячи лет. Но это наша война, которая началась задолго до появления вашей расы в Пангее, и люди не должны в нее вмешиваться.

    – Пусть так. Но он беспомощный и связанный пленник. Разве так у вашего народа принято обращаться с пленными?

    – Смотря с какими пленными. Если враждуют кланы светлых эльфов, то поклявшемуся не убегать пленнику гарантированы жизнь и хорошее отношение. Если пленником стал орк или человек… – эльфийка посмотрела на меня, почему-то смутилась и отвела взгляд, – то пленных могут продать за выкуп, обменять на своих или обратить в рабство. Но в случае грязных дроу решение однозначное – смерть! Этого шпиона я поймала лично тут, в Круэн-Дарсе. Наш палач уже развязал ему язык, и темный все выдал, так что старшим он уже неинтересен. Ему ввели смертельный яд маленьких лесных ос из южных районов Вечного Леса, после чего вернули мне. Теперь я могу делать с ним все что захочу. Захочу – сброшу с высоты, чтоб он разбился. Захочу – повешу его у помойки, чтоб птицы его живьем сожрали. Захочу – привяжу его к свежим росткам, и он даже успеет заметить перед смертью проросшие сквозь тело побеги. Так почему бы мне не использовать его тело в качестве мишени?

    – Если ему дали яд и пленник все равно умрет, зачем же глумиться над своим врагом? Отпусти его, пусть умрет на воле.

    – Странный ты человек, – в разговор вмешался один из юношей. – Яд действует медленно, несколько дней. Если пленника отпустить, где гарантия, что за это время дроу не найдет противоядие? Тогда он сможет вылечиться и снова убивать наших. А так враг умрет, но не скоро. Как раз это и нужно, чтоб он успел осознать всю тяжесть своего положения. А чтоб он раньше времени не подох от прилива крови в голову, мы ему надрезали уши – пусть лишняя кровь стекает.

    Я заметил, что у подвешенного действительно уши надрезаны по всей длине, а на земле натекла лужа крови. Несчастный между тем был в сознании, он попытался пошевелиться и застонал.

    – Могу я выкупить твоего пленника? – спросил я у эльфийки.

    – Зачем тебе это нужно? Почему ты защищаешь темного, он же враг? – спросил стоявший рядом паренек.

    – Вы сами сказали, что это только ваша война, и люди в ней не участвуют. Мне совершенно все равно, враг он вам или нет. Я вижу беспомощного пленника, которого жестоко пытают и медленно убивают. Я точно так же постарался бы защитить любого из вас, если бы вас поймали дроу и подвергли пыткам.

    Эльфы молча переглянулись и посмотрели на заговорившую со мной эльфийку. Она тоже задумчиво молчала, а потом сказала:

    – Выкупить его нельзя. Могу предложить разыграть его. Пленник – это моя ставка в состязании с тобой. Есть у тебя что-либо достаточно ценное, что ты можешь поставить на кон?

    – Самое ценное из моих вещей – кошелек с монетами, серебряное колечко и мое оружие. Обручальное кольцо из храма Амины напоминает мне о невесте. А топор выковал дварф из клана Тяжелых с Малых Граничных холмов, это подарок мне. Достаточно ценные вещи за умирающего пленника?

    Эльфийка, совсем как человек, пожала плечами и проговорила:

    – Деньги и кольцо мне без надобности, но вот топор сгодится – добавлю к отобранному у дроу мечу. Глядишь, смогу со временем целую коллекцию трофеев собрать. Теперь давай решим, как будем с тобой состязаться. Ты хорошо стреляешь из лука?

    – Стреляю хуже ваших новорожденных детей, – рассмеялся я. – Разве что позабавить собравшихся получится. Могу предложить состязание в силе, но это нечестно будет уже по отношению к тебе. Тогда, может, на тренировочных мечах?

    – Можно и на мечах… Хотя давай лучше поборемся. Кто кого положит на лопатки, тот и победитель. Ты сильнее, но я более быстрая и ловкая, так что должно получиться интересно. Ну как, согласен?

    – Согласен, – ответил я.

    Девушка-эльфийка сняла лук и колчан со стрелами, затем отстегнула от пояса кинжал и передала свое оружие одному из парней. Я отстегнул топор и дубинку, вынул из-за голенища сапога нож и положил на пол. Мы подошли к центру площадки. Девушка подпрыгивала и приседала, разминала руки и ноги. Я тоже разогрел суставы и даже сделал сальто назад. Друзья эльфийки разошлись в стороны, образовав широкий круг.

    – Я к твоим услугам, красавица. Не знаю, к сожалению, твоего имени, – слегка поклонился я своей сопернице.

    – Мое имя тебе ни к чему. Да и мне совершенно безразлично, как тебя зовут, человек. Мы встретились лишь на один короткий миг вечности для недолгого поединка, так что формальности ни к чему.

    Стремительной кошкой налетела она на меня и обрушила серию быстрых ударов кулаками по подставленному мною блоку из скрещенных рук. Оказывается, в эльфийской борьбе разрешено бить руками?! Да и удары ногами, оказывается, правила тоже разрешали – высоко подпрыгнув, соперница попыталась ударить меня ногой в лицо, но я успел уклониться. Когда же девушка попробовала повторить свой прыжок, я ухватил ее за ногу и дернул вверх, из-за чего она неловко брякнулась на мягкое место. Впрочем, эльфийка тут же вскочила и продолжила атаковать. Удары ее рук по моему корпусу и плечам были достаточно слабыми, я мог вообще не обращать на них внимания. Ногами же после падения она больше не рисковала атаковать. Я же очень обрадовался, что разрешается действовать ногами и руками, – опыта участия в уличных драках без правил у меня хватало, я даже несколько раз бил каратистов-недоучек из расположенного рядом с нашей школой клуба. Так что я перестал нервничать и обдумывал тактику этого поединка.

    Эльфийка юркой пчелой кружила вокруг меня, прыгала и активно перемещалась, заставляя меня двигаться. Интересно, на что она надеется? Рассчитывает измотать меня? В таком случае ее ждет разочарование – моей выносливости хватит надолго, я пока что был полон сил. Или хочет изловчиться и ударить меня по болезненным местам? Видимо, да, это для нее единственная возможность хоть как-то вывести меня из строя. Девушка действительно попыталась ударить меня прямой ногой в пах. Я легко поставил блок руками – отражать подобные подлые удары любой мальчишка учится еще в первых классах школы. Более того, я снова сумел ухватить ногу соперницы и опять уронил эльфийку на пятую точку.

    Девушка отскочила от меня и стала держаться на расстоянии, едва заметно прихрамывая. Я же начал наращивать свою активность – наступал, делал ложные замахи, даже несколько раз пытался достать противницу прямыми ударами кулаков, впрочем, пока безуспешно. Ноги я долго не использовал, так что первое же их применение оказалось полной неожиданностью для моей соперницы. Я сделал резкую подсечку, и эльфийка в который уже раз болезненно брякнулась на пятую точку. Но в этот раз встать она не успела – я бросился вперед и сумел обхватить ее двумя руками за туловище, прижав ей руки к телу. И хотя девушка пару раз ударила меня коленкой в живот, это уже ничего не значило – я приподнял соперницу над землей и потом аккуратно, даже бережно, положил на лопатки. Я победил!

    Я встал, отошел на шаг и протянул руку эльфийке, желая помочь ей подняться. Но она демонстративно отказалась от помощи и вскочила сама. Недовольно поправила свою одежду и произнесла:

    – Пленник твой, делай с ним что хочешь. Жить ему осталось дня два, потом яд убьет его, даже если он не умрет раньше от полученных ран.

    * * *

    Эльфы забрали свои вещи и покинули площадку, оставив меня наедине с подвешенным вниз головой дроу. Я осторожно развязал веревку и опустил несчастного на землю. Его запястья были крепко связаны кожаным ремешком, лицо и руки покрыты засохшей кровью, в правой ноге торчало две стрелы, еще одна почти по самое оперение глубоко вонзилась в грудь. Пленник чуть слышно постанывал, но при этом был без сознания.

    Первым делом я разрезал ножом стянувшую руки эльфа кожаную полоску. Затем сосредоточился, призывая помощь бога Тора, и применил к раненому подряд два лечебных заклинания. Что делать дальше? Наверное, нужно как можно скорее вынуть стрелы, особенно торчащую в груди. Я расстегнул и снял с раненого пропитавшуюся кровью куртку и порванную грязную рубаху. Перевернул бесчувственное тело и осмотрел.

    Ему повезло – острый наконечник стрелы пробил тело насквозь и целиком торчал из спины. Это намного облегчило работу – ума не приложу, как бы у меня получилось вырезать наконечник стрелы из груди эльфа. Ножом я начал кромсать древесину возле стального наконечника, пока не смог отделить истончившееся древко. Осторожно потянул за оперение и вынул мокрую от крови стрелу. Из ран с обеих сторон тела толчками стала вытекать и пузыриться кровь. Я порвал рубаху эльфа на полосы, из более чистых кусков сделал два тампона на раны, из остальных смастерил плотную повязку. Кровотечение удалось остановить.

    Потом я занялся стрелами, торчащими из его ноги. Одна из них вошла неглубоко в районе голени, и ее удалось легко вынуть. Зато вторая пробила бедро и застряла в кости. Я возился с ней, разрезав рану и пытаясь раскачать наконечник, за этим занятием меня и застала Камилетта.

    – Что ты делаешь?! – ужаснулась она. – Откуда у тебя ЭТО?

    Не прекращая свою работу, я вкратце рассказал о случившемся. Благородная леди отошла подальше и отвернулась, чтобы не видеть окровавленное тело. Она была очень недовольна, что я стал помогать врагу светлых эльфов. Ками считала, что обреченного следует оставить на усмотрение ее друзей, и даже если они решат казнить дроу, то это будет правильным решением. Наконец-то вынув застрявшую стрелу, я обратился к ней:

    – Камилетта, мне требуется твоя помощь. Нужно как можно скорее доставить умирающего к лекарю. Если светлые эльфы не согласятся лечить своего врага, придется везти дроу к Феофану Алхимику. Для этого нужно достать здесь, в Круэн-Дарсе, лошадь и повозку.

    Камилетта поморщилась:

    – Эльфы не станут лечить дроу, это я тебе сразу говорю. Придется отвезти раненого в замок Древний Брод. Я помогу тебе и буду считать, что выполнила твое желание. Тебе придется отнести раненого вниз, там есть конюшни, где я возьму у своих знакомых лошадь и повозку.

    Я перевязал кровоточащую рану на ноге эльфа, взвалил оказавшееся на удивление легким тело и пошел следом за Камилеттой. Мы следовали по сложным хитросплетениям мостиков между деревьями, постепенно опускаясь все ниже. Но спокойно уйти нам не дали.

    * * *

    Уже у самой земли путь нам преградил десяток эльфов. Вооружены они не были, однако дорогу перекрыли и настроены были весьма решительно. Возглавлял группу Велезарас. Рядом с ним, опустив голову, стояла моя недавняя соперница.

    – Камилетта, что ты делаешь? – заговорил великий мастер стрельбы. – Ты не должна помогать нашему врагу, предоставь этого дроу его судьбе. Он приговорен советом старейшин к смерти за свое преступление, и приговор должен быть исполнен.

    – Учитель, сожалею, но я дала своему оруженосцу слово помочь несчастному и обязана сдержать свое обещание.

    – Девочка, ты меня расстраиваешь. Ты имела неосторожность дать необдуманное обещание своему слуге. Ну и что? Ты хозяйка, можешь приказывать ему.

    Камилетта посмотрела на меня, виновато опустила глаза, но потом неожиданно поддержала меня:

    – Учитель, это не просто обещание. Я обязана жизнью своему другу и телохранителю, он спас меня от смерти по дороге в Круэн-Дарс. В благодарность за это я обещала выполнить его желание. Он выбрал спасение этого пленника. Да, странный выбор, но Петр Пузырь вообще странный – он слишком честный и добрый, помогает слабым, защищает по мере сил обиженных и униженных. Петр поступил так, как посчитал правильным. И я не могу приказать ему поступать по-другому.

    После этой тирады эльф впервые обратил внимание на мою персону. Он поморщился, подошел ко мне ближе и посмотрел мне прямо в глаза, затем долго с интересом разглядывал раненого дроу, которого я держал на руках. Рассматривал с таким видом, словно изучал приколотую булавкой диковинную бабочку. Наконец, Велезарас удовлетворил свое любопытство и обратился ко мне с длинной речью:

    – Юноша, я расскажу тебе одну поучительную историю. Много столетий назад один смелый человек по имени Арсений помог моему народу в войне против темных дроу. За это светлые эльфы клана Дневной Росы разрешили Арсению и сопровождавшим его людям поселиться на этой земле и основать крепость. Мы приняли их, помогали в трудные годы, наши воины и разведчики охраняли это поселение людей. Век людей очень краток, первые поселенцы давно покинули наш мир, но потомки их тоже были достойными людьми.

    Корнелий Верный, внук Савина, одного из первых братьев-поселенцев, сумел со своим небольшим отрядом остановить рвущуюся к Холфорду армию орков Гнета-Костогрыза и в течение пяти кровавых дней удерживал переправу через реку. Много погибло тогда людей Корнелия и сражавшихся вместе с ним эльфов из клана Дневной Росы, крепость на берегу была сожжена врагами, но орки так и не смогли преодолеть брод до подхода основной армии людей. Если бы не стойкость Корнелия, возможно, и людей бы в Пангее уже не осталось. За этот подвиг Корнелий, ставший первым из рода Кафиштенов, получил от императора дворянский титул и земли у реки в вечное пользование.

    С тех пор прошли сотни лет, сменилось множество поколений Кафиштенов. Они были верными союзниками нашего клана и много раз поддерживали нас в войнах с грязными дроу. Пятьдесят лет назад именно отряд Кафиштенов пришел нам на помощь и помог снять осаду с Круэн-Дарса. Сотни лет Кафиштены выступали на стороне нашего клана против дроу, сотни лет наш клан ценил эту верность. И теперь ты, простой слуга одной из младших наследниц славного дворянского рода Кафиштенов, решил, что можешь воспользоваться неосторожным обещанием своей хозяйки и заставить ее помогать нашему общему врагу?!

    Все смотрели на меня – кто с откровенной неприязнью, кто с неодобрением, а кто-то даже с усмешкой – мол, что ты сможешь ответить на такую яркую обличительную речь нашего кумира? Я устало и даже с жалостью взглянул на преградивших мне дорогу эльфов, собрался с мыслями и ответил мастеру-лучнику:

    – Согласно легендам, когда боги создавали Пангею, они хотели, чтобы везде царили гармония и мир. Как известно, первые эльфы доставали свои луки только тогда, когда приходило время охотиться. Бог первородных Эллинас ни разу не воспользовался в бою своим бьющим без промахов луком, так как считал противников слишком слабыми и не видел чести в такой победе. Именно так устроен идеальный мир, к которому все должны стремиться. Все войны в современной Пангее происходят из-за того, что не соблюдаются цели, ради которых создавался наш мир. Я не знаю, из-за чего началась война светлых эльфов и темных дроу, но могу предположить. Кто-то поступил несправедливо, другой ответил подлостью, и началась война. Война, которая длится многие века или даже тысячелетия. Война, истоки и причины которой уже не все помнят, и мнения о них существуют совсем разные. Война, которая унесла множество жизней юношей и девушек с обеих сторон. Война, которая принесла столько страданий, что озлобила даже лучших из вас. Вы можете себе представить, чтобы великий Эллинас, ваш бог, мучил беспомощного пленника, медленно и жестоко убивал его ядом, истязал и методично отстреливал ему конечности? Так почему вы считаете это нормальным? Лишь потому, что кто-то из темных дроу ранее так издевался над вашими родичами? Но тогда чем вы лучше их?

    Пока я говорил, эльфы опускали глаза. Видимо, мои слова находили отклик в их сердцах. Я же не останавливался и продолжал свою пламенную речь:

    – Злоба порождает только злобу. Этот порочный круг нужно когда-то разрывать, если вы хотите лучшего будущего для своих детей. Я очень рад, что смог помочь одному из несчастных вырваться из этого бесконечного круга жестокости. И мне совершенно безразлично, темный это дроу или светлый эльф. Но еще больше я рад тому, что среди светлых эльфов из клана Дневной Росы нашлась дочь, которая смогла откинуть древние предрассудки и сняла с глаз пелену злобы и ненависти. К тому же она поступила очень благородно, выбирая способ состязания со мной. Я вижу, что ваше молодое поколение сохраняет в глубине души первородную честь и способно мыслить самостоятельно.

    Эльфийская девчонка, до этого стоявшая рядом со своим наставником с видом побитой собаки, распрямила плечи и гордо подняла голову. На какой-то миг наши взгляды встретились, и мне показалось, что я увидел промелькнувшее выражение благодарности. Я между тем продолжал:

    – Теперь относительно давнего союза эльфов клана Дневной Росы и людей рода Кафиштенов. Это славная и, несомненно, полная подвигов история, но она не имеет никакого отношения к сегодняшнему событию. Решение о помощи связанному пленнику я принял самостоятельно на основании только своих собственных убеждений. Этот умирающий пленник по праву честного поединка принадлежит мне. Высокородная леди Камилетта вовсе не обязана мне помогать. Если моя просьба идет вразрез с убеждениями рода Кафиштенов, я освобождаю леди Камилетту от выполнения моей просьбы.

    Когда я закончил, то сразу понял, что сумел победить в словесном споре с Велезарасом, так как некоторые из собравшихся эльфов даже зааплодировали мне. Другие смотрели если и не совсем уж дружелюбно, то без прежней враждебности и даже с пониманием. Камилетта тоже оглядела собравшихся эльфов, улыбнулась и повернулась к Велезарасу:

    – Вот об этом я и говорила, учитель. Мой оруженосец очень необычный человек, его убеждения и вера в справедливость сильно отличают его от других моих знакомых. Он смелый и благородный не в силу знатности происхождения, но по зову души.

    Мастер-лучник молчал. Он явно понимал, что не сумел убедить собравшихся, но и идти на попятную ему тоже не хотелось. Все ждали решения мастера. В конце концов Велезарас рассмеялся и обратился ко мне:

    – Признаю, ты честно выиграл два поединка – соревнование в ловкости с молодой гибкой девушкой и словесный спор с умудренным поэтом. Забирай пленника, он принадлежит тебе по праву. Более того, если богам так угодно, я даже подарю этому дроу шанс выжить – ему дадут противоядие. Но сейчас я должен просить тебя поскорее увезти из Круэн-Дарса этого дроу – пускай он и принадлежит тебе, но по-прежнему мне неприятен. Кстати, ты подсказал мне отличную тему. Кажется, я сочиню сегодня лучшее из своих стихотворений!

    После чего, напевая какую-то песенку и забавно подпрыгивая, Велезарас удалился. За ним ушли и остальные эльфы. Благородная леди Камилетта посмотрела на меня и восхищенно произнесла:

    – Петр, это просто чудо: ты смог переспорить самого Велезараса! Какие еще таланты в тебе скрываются?

    * * *

    Камилетта ушла переодеваться в дорожный костюм и договариваться насчет повозки, я же положил раненого дроу на траву и устало присел рядом. Ко мне подошла красивая эльфийка в длинном темном платье до самой земли, с широкими расшитыми узорами рукавами. Она, словно фокусник, достала из своего рукава темный стеклянный пузырек с какой-то вязкой пузырящейся жидкостью и протянула мне:

    – Мне сказали выдать тебе противоядие от укусов ва’ваэн-кир. Вот оно, держи. Только зелье еще не готово, нужно чтобы растворился осадок. К ночи противоядие созреет, вольешь раствор из флакона в рот темному дроу.

    Я поблагодарил женщину, но она отреагировала неожиданно зло:

    – Не благодари меня. Я не стала бы этого делать по своей воле. По мне, лучше бы этот грязный дроу умер. Надеюсь, он все-таки умрет, коль не от яда, так от ран.

    С этими словами эльфийка резко развернулась и ушла. Я сидел несколько озадаченный и обдумывал сказанное. В этот момент появилась Камилетта. Она управляла небольшой крытой повозкой, которую везла мохнатая рыжая кобыла. Камилетта ловко спрыгнула на землю и помогла мне переложить бесчувственное тело в повозку.

    – Кстати, как прошел твой экзамен по стрельбе? – запоздало спохватился я, когда мы уже уселись в повозку и направились к выходу из Круэн-Дарса.

    Камилетта вдруг улыбнулась искренней и веселой улыбкой молодой девчонки, сразу стало заметно, что дочь герцога едва ли старше меня.

    – Замечательно! Я не промахнулась ни разу. Более того, я сразу смогла сдать экзамен на следующую ступень «Гроздь рябины», причем с первой попытки! Это последняя детская ступень для эльфов. Я попробовала отстреляться и на первую подростковую ступень. Но раньше я никогда не тренировалась стрелять по качающейся мишени, так что провалила попытку. Но теперь хоть буду знать, к чему готовиться дальше.

    Внешней границей эльфийского поселка служило окружающее Круэн-Дарс сплошное кольцо густых колючих кустов. Через это многометровой толщины переплетение шипастых веток не то что проехать – проползти было нереально. Единственный проход через заросли был перегорожен толстым брусом, из которого во все стороны торчали заточенные металлические штыри. Но охранники при нашем приближении приподняли и оттащили брус в сторону – дорога к замку Древний Брод была свободной.

    Мы поехали по лесной дороге. Камилетта правила лошадью, я же решил по дороге перевязать раненого. Темный эльф, кажется, приходил в себя – его глаза чуть приоткрылись, он что-то еле слышно забормотал. Я пытался понять, что он говорит, как вдруг из леса наперерез нашей резво скачущей лошадке выскочила девушка, в которой я с удивлением узнал свою недавнюю соперницу! Камилетта еле успела натянуть вожжи, останавливая повозку. Слова, которые вырвались при этом из уст благородной леди, в приличном обществе не произносят.

    Не удержавшись на ногах, я упал на сидящую впереди Камилетту. Раненый дроу скатился на пол, вскрикнул от боли и опять потерял сознание. Выражение наших с Камилеттой лиц были столь грозными, что эльфийка даже отшатнулась сперва, но потом собралась с духом, запрыгнула к нам в повозку и заговорила:

    – Можете ехать дальше, поговорим по дороге. Простите меня за такое внезапное вторжение. Я просто испугалась, что не успею догнать вас, вы слишком быстро ехали. Я должна вам сказать что-то очень важное: вам дали вовсе не противоядие! Это – яд, который должен убить раненого дроу.

    – Откуда ты это знаешь? – спросил я.

    – Я случайно подслушала разговор Велезараса и мастерицы зелий Инги. Велезарас после разговора с тобой ушел в храм на верхний уровень, я же пошла вместе с Ингой к ней домой – мне нужна была мазь от ушибов. Да, я больно ударилась и потянула мышцу ноги, когда мы боролись.

    – Извини, я не хотел причинять тебе боль, – сказал я девушке. – Ну так что дальше?

    – Я была у Инги дома, в соседней комнате, когда пришел Велезарас. Он напомнил Инге про одно снадобье, которое они совсем недавно обсуждали на Совете Старших. И попросил ее приготовить это зелье, которое ускоряет и делает необратимым действие яда ва’ваэн-кир, но само по себе безвредно для обычного человека или эльфа. Такое зелье, как сказал Велезарас, прикончит темного дроу, но не причинит вреда дочери герцога, если она из любопытства или по неосторожности его попробует.

    Инга ответила, что уже приготовила снадобье сразу же после того разговора, осталось только добавить белую камедь, и эликсир будет готов. Судя по звуку, мастерица зелий открыла шкафчик, достала какую-то склянку, открыла пробку и бросила что-то в пузырек. Инга предложила послать передать яд свою соседку Доринуэль, у которой все шестеро детей были убиты грязными дроу и которая исполнит такое поручение с радостью. После этого Велезарас и Инга вышли из дома, я же поспешила догнать вас и предупредить.

    Некоторое время мы ехали молча, обдумывая услышанное. В конце концов благородная леди высказалась вслух:

    – Велезарас… я всегда считала его идеалом, а тут такое – отпустить пленника на словах, а затем подло убить.

    – Для светлого эльфа сама мысль отпустить живым дроу кажется недопустимой, – ответила эльфийка.

    – Но почему тогда ты решила нам помочь? – с подозрением поинтересовался я.

    – Вам трудно понять причины моего поступка – вы, люди, живете совсем недолго. Но эльфы могут жить вечно! Вечно! И при этом в Круэн-Дарсе нет никого, кто жил бы до войны. Самому старому жителю нашего города чуть более четырехсот лет. Поговаривают, что древних эльфов, которые родились еще до начала войны с дроу, не осталось уже и в других городах. Даже королева Иллариэтта родилась, когда война между эльфами шла уже тысячи лет. Я много думала над вопросом: зачем эльфам дано бессмертие, если мы не можем им воспользоваться? Ведь любой из нас рано или поздно погибнет в этой войне. Однажды я задала этот вопрос Велезарасу и отлично помню его ответ: «Наше бессмертие украли темные дроу. Но мы вернем его, когда победим!» Но победы как не было, так и нет. Мы превратили свои города в крепости и живем в состоянии постоянной тревоги – любой вышедший за ограждение соплеменник может не вернуться. И даже в самом поселке мы не чувствуем себя в полной безопасности – пример лежит на заднем сиденье. Я поймала его возле храма в самом центре Круэн-Дарса.

    – А что он там делал? – поинтересовалась Камилетта.

    – Он прокрался к самому алтарю Эллинаса, выдернул из священной земли один из ростков ма’ди и воткнул на это место сосновую ветку – символ своего клана темных дроу. Это святотатство, плевок в нашу сторону. Хорошо, что я вовремя успела, а то он погубил бы все остальные саженцы.

    И тут впервые заговорил дроу. Мы всю дорогу не обращали на него внимания – думали, что он без сознания. Оказалось, что дроу пришел в себя и уже какое-то время внимательно прислушивался к нашему разговору. Говорил темный эльф тихим усталым голосом, в котором сквозила боль:

    – Враг мой, ты ошибаешься. Я не хотел причинить вреда ма’ди. Никто из дроу не поднимет руки на священное дерево. Я просто хотел взять один росток – не для себя. Невеста попросила принести ма’ди, и тогда она начнет сочинять свадебную песнь для меня. Я не смог. Теперь Лиэллель уйдет к другому, а жизнь моя потеряла смысл.

    – Ты лжешь, дроу! – заявила девушка-эльф. – Вы сожгли внешний ряд деревьев ма’ди во время последнего штурма Круэн-Дарса!

    Темный эльф скривился от боли, но ответил на удивление ровно и спокойно:

    – Меня тогда еще на свете не было, поэтому я не знаю, кто поджег священные деревья. Но участники штурма рассказывали, что два ближних к воротам дерева подожгли ваши маги, чтобы уничтожить подвесной мост. Говорят, он тянулся до центрального дерева.

    – Это ложь! – выкрикнула девушка. – Я тоже тогда еще не родилась, но никто из светлых эльфов не поднимет руки на священные деревья!

    – А разве не ваши разведчики вырубили все наши саженцы священных деревьев у водопада? А кто отравил ростки ма’ди в Дори’м’Дарсе? Враг мой, ты напомнила мне одну девушку из вашего клана, ее звали Ниэль. Ты часом ей не родственница?

    – Ниэль моя старшая сестра, она пропала в позапрошлом году! Вы убили ее, выродки? – закричала эльфийка, разом потеряв все свое самообладание.

    – Твоя сестра прокралась в Дори’м’Дарс и отравленной стрелой во время вечерней молитвы подло убила верховного жреца храма Эллинаса. Она думала скрыться – у обрыва ее ждали двое помощников с веревочной лестницей. Но твоя сестра не знала, что вражеских лазутчиков уже обнаружили и убили наши патрульные. Скрыться твоей сестре не удалось, хоть она и спрыгнула в водопад. Участь ее была ужасна – ей внесли в раны личинки мясных мух. Жрецы поддерживали магией ее жизнь и не давали гусеницам слишком быстро пожирать тело. Она умерла лишь через две руки.

    – Прекрати, выродок! Какая я была дура, что пожалела тебя! Все дроу заслуживают только смерти! – С этими словами эльфийская девушка в слезах спрыгнула с нашей повозки.

    Однако уйти она не успела. Внезапно прямо перед нашей повозкой поперек дороги упало дерево. Камилетта не успела затормозить лошадь, и несчастное животное, споткнувшись о неожиданное препятствие, полетело вверх тормашками. Как, впрочем, и мы с Камилеттой – от удара мы вылетели из повозки и, перелетев через упавший ствол, неловко брякнулись на землю.

    * * *

    Я ссадил ладонь до крови, но других повреждений не получил. Камилетта упала удачнее меня – она проскользила по слою опавших листьев и въехала в большой куст. Она сразу же встала, огляделась и начала отряхиваться от пыли и прилипших к одежде листьев. Я тоже попытался привстать и… не смог!

    В ужасе я глянул вниз и увидел, что мои ноги быстро обвивают многочисленные побеги какого-то плюща. Длинные тонкие лианы проклевывались из-под земли и удлинялись просто на глазах. Буквально за пару-тройку секунд они прочно обмотали мои ноги, а затем начали опутывать туловище, цепляясь за одежду зелеными усиками. Разорвать стебли не получалось, как я ни напрягал мускулы. Я поискал пальцами левой руки рукоятку обычно висящего на поясе ножа, но ножны почему-то оказались пустыми, да и моя рука очень быстро оказалась плотно примотана к туловищу.

    Рядом завизжала Камилетта. Я повернул голову в ее сторону и увидел, что девушка до пояса оплетена сетью зеленых вьюнков и, визжа и размахивая руками, пытается отбиться от ползущих вверх побегов. Какое-то время ей удавалось сдерживать наступление шустрой флоры, отцепляя от одежды усики и сбрасывая лианы. Но оказавшиеся на удивление сильными растения повалили Камилетту на землю. Уже через минуту дочь герцога была плотно замотана в растительный кокон. Судя по постепенно прекратившимся из-за поваленного ствола звукам борьбы, эльфийская девушка тоже не избежала такой же участи.

    Я какое-то время еще пытался дергаться, но путы лишь затягивались все сильнее. Вскоре я вслед за Камилеттой прекратил сопротивление и уже просто ожидал своей участи. Но растение вдруг перестало выпускать новые побеги, все замерло. Мы с Камилеттой лежали, беспомощно хлопая глазами и посматривая друг на друга. Где-то за поваленным деревом сопела связанная эльфийка. Прошла минута. За ней вторая. Ничего не менялось в нашем положении.

    – Почему оно нас не убивает? – спросила высокородная леди. – Что этому растению нужно? И как эти побеги так ловко и точно ориентируются, у них ведь нет глаз? Почему они так уверенно нас поймали?

    – Чувствуют движение и колебания почвы? – предположил я.

    – Нет. Посмотрите на лошадь, – обратила наше внимание эльфийка.

    Действительно, лошадь уже пришла в себя после падения и теперь спокойно поедала траву у дороги. За ней по земле волочились сломанные оглобли. Плющ никак не реагировал на находящееся в паре метров от него животное.

    – Плющ не нападает на животных – только на людей. Странно. Какие могут быть объяснения? – спросила Камилетта.

    – Может быть, магия? – раздался насмешливый мужской голос за моей спиной.

    Я вздрогнул от неожиданности и попытался развернуться. Тщетно – зеленые путы держали очень крепко. Камилетта начала было ругаться, но незнакомец перебил ее:

    – Так, молчание, не мешайте мне работать.

    Дочь герцога замерла на полуслове. Незнакомец, судя по звукам, запрыгнул на поваленный ствол и спрыгнул с противоположной стороны. Я хотел спросить Камилетту, видит ли она напавшего, и… не смог произнести ни звука! Мой рот открывался, но не было слышно ни звука!

    Между тем незнакомец деловито осматривал попавшихся в его сети пленников.

    – Посмотрим, какая добыча попалась на этот раз. Гмм. Эльфийка. Денег нет, ценностей нет. Досадно.

    Судя по звуку голоса, невидимый разбойник перелез обратно и подошел к нам с Камилеттой. Я пытался вертеть головой, но никак не мог его увидеть.

    – А здесь у нас кто? Это уже интересно. Дочь герцога! А с ней ее кучер. Вижу на вас, молодая леди, дорогие сережки и кольцо эльфийской работы. Я немного разбираюсь в драгоценностях, по долгу профессии, так сказать. Оценю ваши сережки этак приблизительно в шестьсот корольков. Колечко стоит примерно четыреста. Итого получим ровно одну тысячу золотых монет. Я отпущу целыми и невредимыми вас и ваших спутников за выкуп, скажем, в пять тысяч золотых. Тысяча уже есть, осталось набрать четыре тысячи. Ну, молодая леди, признавайтесь, что у вас есть с собой ценного? Вы же не хотите, чтобы я вас обыскивал. Можете говорить, на вас заклинание тишины больше не действует.

    Камилетта сжала губы. Судя по всему, она передумала ругаться и теперь решила молчать и не унижаться до разговоров с разбойником. Незнакомец подождал какое-то время и сказал:

    – Леди Камилетта, так ведь вас зовут? Давайте не будем все усложнять – просто отдайте мне кошелек и драгоценности, и покончим с этой досадной процедурой. Все равно ваш богатый отец купит вам другие украшения, и даже лучше прежних. Сопротивляться смысла нет – все равно я найду ценности, даже если для этого мне придется раздеть вас догола.

    Камилетта несколько раз резко дернулась, пытаясь освободиться. Но зеленые плети крепко обвивали ее тело. Убедившись в тщетности усилий, девушка проговорила:

    – Забирай сережки и кольцо и убирайся. Кроме них, у меня с собой нет ничего ценного. Ай! Убери свои грязные руки!

    Мое лицо было повернуто в сторону Камилетты. Я смотрел во все глаза… и никого не видел! Казалось, это невозможно, однако грабитель был невидимым. При этом он явно обыскивал связанную пленницу – вот по локоть закатались рукава ее куртки и платья. Вот как будто сам собой расстегнулся и отлетел в сторону пояс девушки, в воздух поднялись ножны и замерли примерно на уровне головы стоящего человека. Из ножен наполовину показался меч девушки. Невидимый грабитель оглядел короткий меч и проговорил:

    – Хороший клинок. Сойдет за тысячу золотых. Какие-то жалкие три тысячи – и вы были бы свободны. Но я не вижу ни браслетов, ни колье, да и кошелька не обнаружил. Где он?

    – Я же говорила, у меня нет других ценностей! – повторила Камилетта.

    – Это очень плохо. Плохо, прежде всего, для ваших спутников. Свои деньги я все равно получу. Даже если у вас с собой окажется недостаточно ценностей, ваш отец заплатит выкуп. Но я не смогу постоянно контролировать сразу троих пленников, поэтому эльфийка и кучер умрут. Последний раз спрашиваю, что еще ценного есть у вас, леди Камилетта? Советую подумать хорошенько над своим ответом, иначе вы никогда больше не увидите эльфийскую девушку.

    Меч полностью вышел из ножен и по воздуху двинулся в сторону лежащей за поваленным стволом эльфийки. Я уже понимал, что после ее смерти следующей жертвой стану я. Страха не было, была какая-то тоска и ощущение полной беспомощности. Я не мог даже кричать – не только пошевелиться. Камилетта рядом со мной дергалась в своих путах и рыдала.

    И вдруг… грабитель закричал! Это был жуткий крик боли и ужаса, который неожиданно резко затих, и в ту же секунду сковывающие меня зеленые оковы ослабли – смертельная сеть стеблей, фиксировавшая все мои движения, превратилась в переплетение обычных растений. Я быстро сорвал с себя эти побеги и вскочил на ноги. Рядом поднималась Камилетта, стряхивая с себя плети лиан. Мы переглянулись, Камилетта удивленно пожала плечами. Похоже, она тоже не понимала что произошло.

    Я быстро перепрыгнул через упавший ствол дерева. За ним стояла разбитая повозка, рядом распутывалась эльфийка. В метре от девушки на земле валялся брошенный меч.

    – Что случилось? – спросил я. – Куда делся этот маг-разбойник?

    – Случилось то, что я только что спас своего врага, – донесся со стороны повозки слабый голос темного эльфа. – А ты, видимо, лишился своего ножа.

    – Так это ты нас спас? – удивился я.

    – Получается, что да. Когда повозка перевернулась, я упал на пол. От боли в груди я какое-то время не мог даже вздохнуть, но сознание не потерял. А потом я услышал ваши крики и звуки борьбы и затем незнакомый голос. Разбойник прошел возле разбитой повозки, но не заглянул внутрь. Это меня спасло, да и вас тоже. Я же осмотрелся и обнаружил на полу возле себя нож, подобрал его – какое-никакое, но оружие. И когда разбойник вытащил меч и пошел убивать связанную девушку, я понял, что ждать больше нельзя, и кинул нож в то место, где должно было находиться его тело. К счастью, я не промахнулся. Когда грабитель заорал, с него слетело заклинание невидимости. У него длинные каштановые волосы, бакенбарды и узенькая бородка. Он достаточно молод даже для человека – лет двадцать пять. Одет в длинную мантию серого цвета. Еще я заметил, что нож по самую рукоятку вошел ему в левый бок. Не прекращая вопить от боли, человек выхватил из своего рукава какой-то свиток, развернул его и исчез во вспышке синего света.

    Камилетта подошла к брошенному мечу, вложила его в ножны и пристегнула к своему поясу. Затем протянула руку и помогла встать эльфийке. Подошла к темному эльфу и сказала:

    – От имени древнего рода Кафиштенов я благодарю тебя за спасение жизни моего друга и моей чести. Сделанное добро иногда приносит свои плоды. Мой оруженосец Петр вытащил тебя из смертельного плена, я помогла вывезти тебя из Круэн-Дарса, светлая девушка-эльф уберегла от яда. И в итоге ты спас нас всех.

    – Я предпочла бы умереть, чем быть спасенной темным дроу! – зло выкрикнула эльфийка. – Надеюсь, он вскоре сдохнет от яда!

    После этих резких слов эльфийка разревелась, совсем как обычная девчонка. Сорвав остатки лиан со своих ног, эльфийка стремглав убежала в лес. Мы проводили ее взглядами, затем Камилетта напомнила нам:

    – Кстати, по поводу яда. Нужно спешить доставить отравленного дроу в замок.

    * * *

    Однако нам потребовалось немало времени на починку повозки и особенно на замену сломанных оглоблей. Темный дроу сперва активно помогал мне, но вскоре слабость одолела его, эльф присел на траву и мелко затрясся от озноба. Лишь к вечеру мне с помощью Камилетты удалось починить повозку и запрячь лошадь.

    Правили повозкой по очереди – сперва вожжи держала Камилетта, а я отдыхал. Однако среди ночи дочь герцога задремала прямо на месте кучера, а оставленная без присмотра лошадка остановилась. Тогда я сменил уставшую девушку и стал управлять сам. Но мне приходилось будить Камилетту у каждой развилки, чтобы уточнить дорогу. В конце концов Камилетта отстранила меня и вновь села на место кучера. К замку мы добрались только под утро. Стучаться в ворота пришлось очень долго. Сонный охранник открыл нам и пропустил без всяких расспросов. Камилетта едва держалась на ногах от усталости, но на прощание заговорщическим шепотом произнесла:

    – Петр, большая просьба, не рассказывай никому про наши приключения. Иначе настрочат донос моему отцу, тот рассердится, нас накажут, и тогда любые приключения станут невозможны. Мы просто приехали в Круэн-Дарс и погостили там. Обещаешь?

    Я пообещал молчать о том, что с нами произошло, и Камилетта со спокойной душой пошла отсыпаться. Неся эльфа на руках, я сразу же отправился к старому магу-алхимику.

    Его комната, на удивление, оказалась незапертой. Я постучал, вошел и остановился в недоумении – на столе стоял подсвечник с семью зажженными витыми свечками, на каменном полу были разбросаны цветы и хвойные ветви, на кровати не было постельного белья. В воздухе стоял сильный запах хвои и благовоний. Все картины и зеркало в комнате кто-то завесил тканью. На тумбочке возле кровати я заметил статуэтку богини смерти Мораны и зажженную рядом с ней маленькую лампадку. По-видимому, старик маг умер…

    Я знал его совсем недолго, однако Феофан Алхимик спас меня от метаморфа и помог мне устроиться в этом замке. К тому же помощь этого старика мне сейчас очень пригодилась бы, так что я искренне расстроился из-за его внезапной смерти. Осторожно положив дроу на незастеленную кровать, я опустился на колени перед статуэткой богини смерти. Я прочел заупокойную молитву по ушедшему магу и молитву, препятствующую возвращению мертвеца в этот мир в виде нежити. После чего поднял обмякшее тело темного эльфа и вышел из комнаты усопшего.

    В своей комнате я положил раненого на кровать и применил подряд весь запас лечебных заклинаний. Дроу стал дышать ровнее, но в сознание так и не пришел. Он был очень слаб и нуждался в срочном лечении. Между тем за окном окончательно рассвело. Где-то вдалеке закукарекали петухи, начали просыпаться обитатели замка, за окном со стороны хозяйственных пристроек послышался равномерный молот кузнеца. Служанки принялись за уборку – возле двери в мою комнату раздалось бряцанье ключей, и вошла рыжая Лиана с тряпкой и ведром воды. Увидев меня, она ахнула:

    – А мы ждали вас с благородной леди только завтра! Так было сказано в письме, которое принес почтовый голубь из Круэн-Дарса.

    – Приехали сегодня утром, мы торопились. У нас на руках оказался раненый, – я указал Лиане на лежащего темного эльфа.

    – Кто это? Не место нелюдям в человеческом замке! – воскликнула девушка.

    – Кто ты такая, чтобы оспаривать решение леди Камилетты? – парировал я.

    Сказано было, конечно, резковато. Но я сильно устал, не спал ночью и не собирался спорить с Лианой по поводу эльфа. Служанка же после этих слов смутилась и даже испугалась. Она опустила глаза и произнесла:

    – Да, господин. Прошу простить меня, я сказала не подумав. Конечно, раненому будет обеспечен самый тщательный уход. Я принесу чистой корпии и сменю ему повязки. И пришлю сиделку, чтобы она накормила больного питательным бульоном. Будет ли угодно перенести раненого в свободную соседнюю комнату, чтобы вы могли отдохнуть с дороги?

    – Да, постели в соседней комнате и затопи там камин. Я сам перенесу туда эльфа. И еще, Лиана… Извини за резкий тон, не хотел тебя обидеть. Просто мы с Камилеттой потратили кучу сил, чтобы спасти темного дроу.

    – Я не держу обиды на тебя, Петр. Если дочь герцога приняла решение, все ее подданные обязаны это решение поддерживать.

    Хорошо, вопрос с эльфом и моей резкостью был окончательно улажен. Воспользовавшись моментом, я поинтересовался у служанки:

    – Лиана, скажи мне, когда умер старый маг-алхимик?

    – В день вашего отъезда в Круэн-Дарс, господин. Далинка утром постучала в двери старика – разузнать, почему он не вышел к завтраку, хотя обычно вставал очень рано. Ей никто не ответил. Далинка вошла и увидела, что старый Феофан неподвижно лежит на кровати и уже весь окоченел. В тот же день его отпели и похоронили в склепе. Вещи мага управляющий велел осторожно сложить в мешки и перенести в лабораторию возле реки. Пусть уже новый маг разбирается с этим добром.

    – Новый маг? – удивился я.

    – Да, господин Липляр сразу же послал весть о смерти старого мага в столицу. И вчера прилетел голубь с ответом, что герцог еще до начала зимы пришлет двух новых людей – мага и травника. Старый Феофан ведь был и лекарем, и магом. Только после его смерти все поняли, как много он значил для замка. Вот вчера конюший по пьяни ногу сломал. Так ведь некому даже было наложить лечебное заклинание и дать обезболивающий эликсир.

    – А всякие пузырьки с эликсирами, которые Феофан в сумке с собой носил, – вспомнил я про знакомство с алхимиком и случай с метаморфом. – Их тоже в лабораторию отнесли?

    – Да, конечно. Все вещи уже там.

    Похоже, сон отменяется. Нужно сходить в лабораторию и найти те пузырьки с противоядием, которые маг хранил в сумке. Иначе, боюсь, никакие сиделки темному эльфу не помогут.

    * * *

    К реке я вышел, когда утреннее осеннее солнце уже выглянуло из-за горной гряды. Без труда я нашел место гибели метаморфа и небольшой садик, в котором в первый раз встретил старого мага-алхимика. Лаборатория мага находилась сразу за сараем, в котором когда-то лежали останки моего съеденного друга. Я поднялся по высоким каменным ступенькам крыльца и толкнул массивную деревянную дверь. Дверь оказалась незаперта.

    Я вошел, вдохнул полный самых необычных запахов воздух и начал осматриваться. Наверное, именно так я и представлял себе лабораторию средневекового алхимика – полный беспорядок и множество непонятных вещей и конструкций. Пройти по комнате, не наступив при этом на свертки, мешки, стоящие прямо на полу хрупкие реторты и баночки, было под силу лишь опытному канатоходцу. У входа вообще образовался целый завал из мешков и тюков – видимо, тут слуги сложили принесенные из замка вещи.

    Я развязал несколько мешков и осмотрел содержимое – свитки, банки с непонятным содержимым, какие-то порошки в пакетиках. Кое-что было подписано старым магом, но большинство пакетов не имело надписей. Не все надписи я мог прочитать. Но и те, что разобрал, мало что мне говорили: «жгучий молодильник для отвара», «цветочный сбор с лягушачьего острова», «толченый фильтрат странный, без посинения» (на банке с порошком ярко-синего цвета), «настойка для Васелии готовая», «купил у развилки, не забыть сегодня обмыть» на большой связке прутьев с пожухлыми листьями (судя по давно засохшей грязи на ветках, маг так и не обмыл этот веник или обмывал его в переносном смысле).

    Вскоре я понял всю бессмысленность своих поисков – в этом хаосе найти что-либо было невозможно. Бутылочек, склянок и пузырьков в наваленных у входа мешках были сотни, но как найти среди них нужное противоядие? Интересно, а как сам алхимик во всем этом ориентировался? Возможно, в других комнатах лаборатории порядка будет больше и найдется список готовых зелий или журнал мага. Пусть даже просто перечень рецептов – можно будет попытаться приготовить противоядие самому, если не удастся найти кого-нибудь, кто разбирается в алхимии.

    Осторожно перешагивая через мешки и многочисленные склянки, я пробрался через загроможденную комнату и подошел к двери, ведущей в глубь лаборатории. Взялся за бронзовую ручку и… отлетел к противоположной стене, получив в грудь огненный шар!

    Ой! Я стукнулся спиной о книжный шкаф и упал на пол. Со шкафа на меня посыпались пыльные книги и свитки, на голову упало облезлое чучело какой-то птицы. Под ногами хрустели осколки стекла, пыль стояла столбом, куртка на мне дымилась и тлела. Я быстро расстегнул ее и скинул на пол, затоптав ногами вспыхнувший огонь. Потом поднял и рассмотрел свою куртку – спереди на ней была прожжена дыра диаметром с футбольный мяч. Офигеть! Я испуганно пощупал свою грудь – кольчуга была довольно горячей, но целой. Повезло, что я не снял кольчугу, иначе получил бы серьезный ожог…

    – Заходи спокойно, незнакомец, ловушка была одноразовая, – раздался из-за двери глухой голос.

    – Кто со мной говорит? – спросил я удивленно.

    – Открой дверь и сам увидишь, – ответил голос.

    – Э-э-э… Может, ты сам дверь откроешь? – осторожно поинтересовался я, не желая рисковать.

    – Это невозможно, у меня нет рук, – получил я очень странный ответ.

    Ладно, убедил. Я обмотал на всякий случай руку своей пришедшей в негодность курткой и осторожно потянул на себя ручку. Дверь поддалась и со скрипом открылась. Я оказался в небольшой комнате без окон, все стены которой были исписаны рунами и магическими символами В центре на полу была начертана пентаграмма, ее линии светились голубым светом и тихо гудели. Внутри пентаграммы в воздухе висело НЕЧТО – слегка светящееся постоянно меняющееся живое облако. Его цвет волнами переходил из красного в розовый, желтый, оранжевый, затем опять красный, и так бесконечно.

    – Кто ты? – удивленно спросил я.

    – На твой простой вопрос нет настолько же простого ответа, – ответило облако. – Я не могу тебе ответить, потому что сам не знаю.

    – Тогда почему ты здесь? – задал я другой вопрос.

    – Меня вызвал маг по имени Феофан. С тех пор я все время нахожусь здесь, внутри этой фигуры. И одновременно я нахожусь в другом месте. Маг разделил меня – разум оставил тут, а тело переселил в другое место. Да что я рассказываю, ты же видел мое тело недавно, когда входил в склеп. Вечно голодная пустая оболочка, привязанная прихотью мага к одному месту и не способная покинуть свой пост.

    – Так демон-охранник склепа – это ты?! – поразился я.

    – Можно и так сказать. Там моя более материальная часть, которой из всех чувств и эмоций оставили только вечный голод. Она нападет на любого, кто пройдет по коридору в склеп, и сожрет без следа. Ее не уничтожить ничем, пока ее разум находится здесь, в этой пентаграмме.

    – Но как же люди попадают в склеп? Как попали мы с Феофаном? Как прошла похоронная процессия недавно?

    – Наложенное магом заклинание подчинения не позволяет моему телу атаковать самого мага и его спутников. Это касается и последней похоронной процессии – дух Феофана был там, и заклинание подчинения сдерживало стража даже после смерти мага. Пока горят линии этой пентаграммы, заклинание подчинения будет работать. Но, если бы мага там не было, последствия могли быть совсем другими. Поинтересуйся по окрестным селам, сколько людей бесследно исчезло за последние два десятилетия. Почти все они нашли свой конец в том склепе – кто-то хотел поживиться ценностями мертвецов, кто-то хотел испытать свою смелость, какие-то дети полезли в пещеру просто из любопытства. Много, очень много смертей случилось!

    Я задумался. Выходило, что больше никто не сможет пройти в склеп мимо охранника и больше ни одного покойника там не смогут похоронить. Это была очень важная новость. Но больше меня заинтересовало то, что дух Феофана находится в склепе. Вот у кого можно спросить про противоядие! Только как пройти мимо опасного демона?

    – Ты сам не знаешь способа пройти мимо твоего тела? – поинтересовался я у облака.

    – Давно мне не задавали этого вопроса – уже лет двадцать. Были всякие лазейки, но маг Феофан заставил меня рассказать обо всех способах. Пройти мимо охранника невозможно, но от него можно избавиться. Ты можешь снова воссоединить меня с моим телом, тогда оно приобретет способность мыслить и сможет покинуть ваш мир.

    Это было рискованно. Сейчас опасный неуязвимый демон, убивший множество людей за последние годы, привязан к одному месту в подземелье и не способен причинять вред людям за пределами склепа. Но, что случится, если дать ему свободу? Я честно высказал свои опасения этому существу.

    – Не понимаю тебя, человек. Ты боишься встретиться со мной, но не боишься встретить того, кто оказался сильнее и опаснее меня. Я говорю про Феофана.

    – Что в нем опасного? – не понял я. – Я видел Феофана, это был обычный старик, пусть и с причудами.

    – Приведу пример. Я не сильно разбираюсь в законах вашей страны, но все-таки слышал, что магия вызова полностью запрещена. Однако ты сейчас разговариваешь с вызванным магом существом. Тебя это не удивляет?

    – Допустим, удивляет. Но ему могли приказать – тот же управляющий замком или даже сам герцог Кафиштен. Вот Феофан и вызвал тебя. Твое присутствие – не повод подозревать покойного мага в страшных преступлениях.

    – Соглашусь с тобой, человек. Но вот тебе второй пример: маг знал, что он очень стар и скоро умрет. Однако он не убрал охранника. Более того, он подробно выяснял у меня, что случится после его смерти, смогут ли его похоронить в склепе и не нападет ли охранник на похоронную процессию. Он принял даже кое-какие меры предосторожности, чтобы его тело пронесли внутрь.

    – Старый Феофан просто не хотел, чтобы его тревожили после смерти, так что ты меня не убедил.

    – Ладно, тогда третий пример. Старый маг готовился перенести меня внутрь склепа. Если ты бывал там на третьем ярусе, то наверняка заметил пентаграмму у входа. Именно она должна была вскоре стать новым местом моего заточения. Старик просто не успел меня перенести, так как умер. Если бы ему удалось задуманное, никто и никогда уже не смог бы пройти в склеп. И теперь подумай, зачем ему это, если вокруг будут только скелеты и призраки, а некромантия по вашим законам строжайше запрещена.

    Я мог бы возразить и на это, но понял, что лишь зря теряю время на разговор с этим магическим пленником, когда в замке умирает отравленный эльф дроу. Нужно было действовать по-другому.

    – Пожалуй, я могу тебя освободить, если ты поможешь мне найти одно зелье или хотя бы рецепт его приготовления. Мой знакомый умирает от отравления, мне очень нужно противоядие от яда лесных ос.

    – К сожалению, я не разбираюсь в зельеварении, – ответил призрак. – Возможно, нужные тебе сведения найдешь в следующей комнате. Дверь охраняется смертельной ловушкой, но я подскажу тебе, как ее отключить. Если умеешь читать, просмотри книги в шкафах. Заодно поразмысли над тем, что интересовало мага Феофана.

    Ловушка на двери отключалась простым прикосновением ладони к вырезанному в стене символу, напоминающему глаз внутри пятиконечной звезды. Когда я прислонил ладонь, дверь сама тихо открылась. Окон в комнате не было, в помещении царил плотный сумрак. Хотя рядом со столом на полу и стоял высокий канделябр, но на нем я не заметил свечей и даже следов оплывшего воска. Феофан, видимо, использовал магическое заклинание для освещения. Я сделал то же самое, и шарик яркого света позволил рассмотреть обстановку.

    Последняя комната и была собственно лабораторией мага. Тут имелся огромный стол, поверхность которого в некоторых местах была обуглена, почти треть стола загромождена пустыми колбочками и ретортами. Всю стену занимал большой шкаф с книгами. От некоторых фолиантов ощутимо тянуло злом, у меня даже пальцы покалывало при приближении к ним. В самом центре комнаты находилась треногая закопченная жаровня, а в дальнем углу – большая бочка с дождевой водой, к которой вел желобок сквозь стену – видимо, во время дождей вода с крыши попадала в эту емкость. На полу комнаты, если присмотреться, можно было разглядеть многочисленные затертые следы начертанных фигур и символов.

    Я подошел к книжному шкафу. Практически сразу мне удалось найти лабораторный журнал мага – это был толстенный фолиант на отдельной полке, на его первой странице стояла вычурная цифра «8» и заглавие «Рассуждения о смерти». Предыдущие семь толстых томов, исписанных мелким почерком, лежали стопкой на соседней полке. Я переложил последний том на стол и стал разбираться. Почерк у Феофана был небрежный, но вполне читаемый.

    Я пролистал бегло несколько страниц – исписанные мелким почерком страницы, непонятные размышления, отсылки к другим рукописям. Встречались и картинки – расположение рун на магических фигурах, краткая схема обозначений небесных созвездий, непонятные формулы. Алхимией в этом томе и не пахло. Я пролистал еще несколько страниц, но толку стало еще меньше – маг начал использовать другой алфавит или какой-то секретный шифр, я вообще перестал понимать смысл. В самом конце журнала я обнаружил чертеж, над которым работал Феофан: на идущих подряд станицах была нанесена сложная схема рун с исправлениями и комментариями. Все рисунки были зачеркнуты, видимо маг не сумел добиться желаемого.

    Зевая от усталости, я взял седьмой том. Он был озаглавлен «Рассуждения о роли артефактов. Часть вторая». Том был самым толстым из всех, алхимик вклеил в него несколько дополнительных блоков страниц. Я бегло пролистал записи – непонятные таблицы, расчеты мощности, огромное множество картинок. На картинках, где схематично, а где очень досконально, были изображены разные предметы: кинжалы, кольца, браслеты… Судя по всему, маг собирал сведения о мощных и ценных реликвиях. Насчет каждого такого предмета имелась запись о его предполагаемом местонахождении: «В сокровищнице дварфов клана Железный Кулак», «Утерян в VI веке во время Зимней кампании, местонахождение неизвестно», «Был замечен в 712 году у Маэльстрима Скупого, главы гильдии торговцев Холфорда, более поздних сведений нет».

    Шестой том, как я и предполагал, назывался «Рассуждения о роли артефактов. Часть первая». На одной из первых страниц я заметил дату – 1063 год. Сейчас заканчивался 1110 год по календарю Пангеи, ведущему отсчет с момента основания Первой столицы. Получается, сорок семь лет назад Феофан начал интересоваться магическими артефактами и посвятил этому занятию большую часть своей жизни.

    Пятый том назывался «О циркуляции энергии». Он был начат магом в далеком 1061 году, последние же записи были датированы 1100 годом. Этот том был самым непонятным – сплошные схемы, вставки нечитабельного текста на незнакомом мне языке, таблицы и геометрические рисунки. Я бегло пролистывал журнал, как вдруг увидел выполненное цветными карандашами изображение непонятного существа, сидящего в пентаграмме, – именно того, которое я нашел в соседней комнате. Я стал читать записи: «На третий день объект прекратил сопротивление и сейчас находится в состоянии устойчивого покоя», «без подпитки энергии из своего измерения, как я и предполагал, он стал неопасен», «разделение существа сопровождалось вытягиванием магической энергии из всей доступной демону зоны, все заготовленные мной накопители энергии были опустошены», «лишь прямое использование Божественного Кольца позволило мне зафиксировать заклинание сдерживания и сломить силу демона». Судя по дате сообщения, Феофан с какой-то целью вызвал этого демона двадцать два года назад.

    Я взялся за остальные журналы. Все они, к счастью, были посвящены алхимии. Точнее, смеси алхимии и магии. Я решил начать с самых первых записей мага. Первый том назывался «О роли луговых трав в накоплении магической энергии земли, работа на соискание звания магистра 3-й степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда» и датирован был 1042 годом. В журнал было вклеено много высушенных образцов трав, имелись цветные аккуратные рисунки. Почерк у мага тогда еще был ровным и каллиграфическим.

    Второй том назывался «О переработке возобновляемых природных материалов, работа на соискание звания магистра 2 степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда», тут я нашел рецепты и формулы, схемы лабораторных приборов и описания ингредиентов. Я внимательно прочел оглавление, нашел отдельное приложение с перечнем изготовляемых зелий, но не обнаружил ничего похожего на противоядие от укуса лесных ос. Может, нужное зелье там и имелось, но называлось оно как-то по-другому.

    Третий том был озаглавлен: «Описание доступных материалов и ингредиентов, обзор природы в районе замка Древний Брод». Видимо, в 1050 году Феофан перебрался из Холфорда в эту местность. В фолианте были гербарии, распилы каких-то камней, странные перья и даже клок длинной рыжей шерсти. Все это маг исследовал, описывал свойства, замерял разные параметры. Рецептов в этом томе не оказалось. Четвертый том носил название «О роли магии в преобразовании свойств материи», книга содержала только таблицы с рунами и чертежи алхимических приборов. Часть страниц книги была склеена между собой, местами маг переходил на какой-то шифр – видимо, считал сведения особо важными. Я же не смог почерпнуть ничего нужного для себя.

    Как это ни прискорбно, но дневники мага нисколько не продвинули меня в поисках противоядия. Возможно, нужные сведения содержались в других книгах – на полках книжного шкафа громоздились многочисленные древние фолианты, но потребовались бы годы, чтобы изучить содержимое всех этих книг. Похоже, у меня не осталось другого выбора, кроме как спросить у самого Феофана Алхимика. Точнее, у его духа, обитающего сейчас в древнем склепе. Но для этого нужно было сперва пройти мимо смертельно опасного охранника.

    На всякий случай я все же решил захватить с собой журналы мага – может, найду нужную информацию, если просмотрю записи внимательнее. Я сложил толстые тома себе в сумку и вернулся в комнату, где живое облако все так же парило над пентаграммой. Да и куда оно могло деться?

    – Ты нашел то, что искал? – поинтересовался демон.

    – Я не нашел записей о нужном зелье, – признался я. – Там слишком много книг, а я не спал всю ночь и сильно устал. Но я не хочу быть неблагодарным. Пожалуй, я смогу освободить тебя, если только ты скажешь, как это возможно сделать. Но сначала ты поклянешься не причинять вреда мне и другим живым существам в этом мире.

    – Я не из тех демонов, которых можно связать клятвой, – предупредило облако. – Однако, чтобы успокоить тебя, я произнесу слова, которые ты просишь. Я клянусь не убивать и не причинять боль ни одному живому существу этого мира с того момента, как ты меня выпустишь, и до момента, когда я покину ваш мир. Клянусь покинуть ваш мир в течение одного дня и никогда по собственной воле не возвращаться.

    Я задумался над его словами и согласился, что произнесенная клятва предотвращала любой вред людям, который могло причинить это непонятное существо. Что же, теперь его можно было безбоязненно отпустить.

    – Нужно разорвать любую из линий пентаграммы, – подсказало облако. – Самый быстрый способ – просто вылить ведро воды на светящиеся линии на полу.

    Мдааа. Действительно просто. Я увидел большую чашу на полке в шкафу. Вытряхнул из нее какие-то пожелтевшие пыльные бумажки и наполнил водой из бочки в соседней комнате. Вернулся к сияющей пентаграмме и опрокинул чашу на пол.

    Вода растеклась по полу, затекла в светящиеся желобки и зашипела. Раздался хлопок, как от лопнувшей электрической лампочки, в воздухе запахло озоном, пентаграмма перестала светиться. Переливающееся облако мгновенно метнулось в лабораторию, затем появилось в дверях и уже неторопливо двинулось по воздуху к выходу.

    – Спасибо тебе, человек. Сегодня еще до заката солнца я смогу набраться сил и воссоединиться со своим телом. После этого ты сможешь безопасно войти в склеп. А сейчас я советую тебе покинуть лабораторию. Тут сейчас будет очень жарко!

    – Что ты задумал? – насторожился я.

    – Я собираюсь сжечь все книги Феофана. Они опасны для меня, так как в них подробно описано, как можно вызвать меня в ваш мир и как заставить страдать. После стольких лет неволи я хочу лишь свободы и не позволю, чтобы пришедший на смену Феофану новый маг прочел его записи и снова поработил меня.

    Из дальней комнаты потянуло белым дымом, сразу стало трудно дышать. Я заторопился на выход, уже не стараясь переступать через мешки и свертки. На моих глазах стоящий в прихожей шкаф вспыхнул без видимых причин, пламя жадно принялось за свитки и пыльные карты. Когда я выбежал на улицу, из всех окон лаборатории уже выбивались языки пламени, а над крышей поднимался столб черного дыма. Демон куда-то исчез, и я сообразил, что мне тоже стоит поскорее убраться подальше. Если меня кто-то увидит возле лаборатории, трудно будет доказать, что пожар – не моих рук дело.

    * * *

    Без приключений вернувшись в замок, я позавтракал вместе со всеми, навестил раненого эльфа и направился к себе отсыпаться. Спал я беспокойно – снилось, что в мою комнату врываются охранники замка во главе с Вальдемаром и тащат меня на суд, обвиняя в пожаре. Затем новый кошмар – переливающееся облако вползло в мое окно и собралось сжечь уже весь замок Древний Брод, чтобы уничтожить дневники старого мага…

    Разбитый и совершенно невыспавшийся, я выполз из своей спальни уже перед закатом. Сразу же зашел проведать раненого дроу. Темный эльф был накрыт двумя толстыми одеялами, его трясло от озноба. Рядом с ним на стульчике дежурила пожилая сиделка.

    – Ему становится все хуже, – сообщила старуха. – Он то весь горит, то становится холодным, словно лед. В обед ненадолго пришел в себя, я его сразу же накормила куриным бульоном. А потом опять стал бредить. Нога у него заживает, я повязки регулярно меняю, а вот рана на груди воспалилась. Рана опасная, но опаснее всего тот яд, что сжигает его изнутри.

    Я подошел к окну, выходящему на запад. Солнце садилось. Если верить живому облаку, вскоре можно будет отправиться в склеп. Но прежде я решил зайти к благородной леди – рассказать о том, что произошло в лаборатории мага, и попросить у леди Камилетты еще одну сиделку, которая бы сменила дневную дежурную у постели раненого эльфа.

    На этот раз служанка пропустила меня в башню без всяких вопросов и даже проводила на верхний этаж. Дочь герцога ужинала в компании двух уже виденных мной девушек. Старая нянька находилась тут же, бдительно наблюдая за порядком. Я официально, по всем правилам приветствовал высокородную леди. Камилетта так же официально ответила мне и пригласила разделить с ней трапезу. Служанка поставила передо мной еще один комплект столовых приборов.

    Ужин проходил в ничего не значащих разговорах о погоде за окном, столичной моде, достоинствах и недостатках разных пород лошадей, которых разводили в Империи. В конце концов, Камилетта встала из-за стола, давая понять, что ужин окончен. Дочь герцога отпустила своих фрейлин, а меня попросила составить ей компанию в прогулке вокруг замка.

    – Мы недалеко, обойдем крепость, пройдемся до тренировочной площадки и вернемся, – успокоила Камилетта встревожившуюся няньку. – Провожать нас не нужно.

    Мы спустились по лестнице на первый этаж, затем вышли во двор замка. Камилетта величественно кивком головы приветствовала группу слуг, занятых разгрузкой мешков с телеги. Подождала, когда мы отойдем подальше, и выдохнула:

    – Тут можно говорить нормально, никто не подслушает. Что нового? Как раненый?

    Я рассказал обо всем, что произошло в лаборатории мага, и о том, как чувствует себя эльф. Камилетта нахмурилась:

    – Про пожар мне уже сообщили фрейлины. Здание потушили к полудню, но в лаборатории выгорело все дотла. Тебя никто не подозревает – пожары и раньше случались в лаборатории Феофана, когда он проводил какие-то свои эксперименты. Слуги решили, что у старого алхимика какие-то зелья продолжали вариться, что и стало причиной пожара. Что планируешь делать дальше?

    – Если честно, вечером собирался отправиться в родовой склеп Кафиштенов. Надеюсь поговорить с духом Феофана. Солнце уже село, а я как раз думал отправиться в склеп сразу после заката.

    – Ты что, в самом деле веришь в живых мертвецов?

    – Как я могу в них не верить, если я уже несколько раз встречался с нежитью и лично видел и зомби, и призраков. А мой лучший друг в подземельях Холфорда встречал оживших скелетов.

    – Не знаю, не знаю… – с сомнением проговорила Камилетта. – Мне трудно поверить в то, чего я сама не видела своими глазами. Ты считаешь, в родовом склепе моей семьи водятся призраки?

    – Когда я спускался туда вместе с Феофаном, там было полно призраков.

    – Тогда я приказываю тебе не ходить туда в одиночку! Мы пойдем туда вместе, нужно только дождаться, пока нянька уснет. Ты подождешь меня у тренировочной площадки, и мы вместе отправимся в склеп, полный призраков… Бррр! Звучит жутко.

    * * *

    К склепу мы подошли около полуночи. Ночь была безлунная и холодная, тяжелые черные тучи могли в любой момент пролиться осенним дождем. Шли мы молча, держась за руки. Связка факелов у меня с собой была, но Камилетта решила не зажигать их на улице, чтобы свет не заинтересовал охранников замка. Дочь герцога не хотела, чтобы о ночной прогулке стало известно. Камилетта куталась в теплую куртку – то ли от холода, то ли от волнения. В призраков она, по ее словам, не верила, но все же…

    Вот и вход в старый склеп. Знакомые каменные статуи – скорбящая женщина с распущенными волосами и молящийся мужчина. Я потянул тяжелые бронзовые створки, открывая уходящий в глубь горы туннель. Хлопнул в ладоши, как когда-то это делал старый Феофан. Заклинание сработало, по всей длине коридора зажглись магические светильники. Мы направились в глубь склепа.

    Примерно на том же месте, где Феофан остановил меня в прошлый раз, я попросил Камилетту остановиться и подождать. Сам же прошел пару шагов, достал из сумки заготовленный кусок сырого мяса и бросил как можно дальше вперед. Ничего необычного не случилось – мясо просто шлепнулось на каменный пол. Значит, живое облако уже воссоединилось со своим телом, охранявшим коридор, и путь теперь свободен.

    Но я все же попросил Камилетту не спешить, а сам прошелся до зала с каменными гробами. Сердце учащенно билось, но тревога оказалась напрасной – никто меня не тронул. Я махнул Камилетте, показывая, что пусть свободен. Она догнала меня и остановилась, рассматривая зал.

    – Я была тут только один раз, еще совсем маленькой, когда умерла моя бабушка. Я сама не помню, но говорят, что я тогда сильно испугалась и устроила истерику, пока нянька не вывела меня из склепа.

    По истертым каменным ступеням мы спустились на второй уровень. Камилетта заинтересованно рассматривала древние саркофаги и погребальные урны вдоль стен, но было заметно, что девушка несколько разочарована – ничего ужасного вокруг не происходило. И даже встретившее нас у следующей лестницы привидение Сварливого Пророка вызвало лишь разочарованную усмешку у молодой леди:

    – Я думала, что призраки выглядят пострашнее. На него же без жалости не взглянешь!

    Между тем призрак явно пытался что-то сказать. Я подошел поближе и вслушался в еле слышный скрипучий шепот. Как ни странно, призрак не грозил близкой смертью мне или дочери герцога. Наоборот, он пытался нас предупредить:

    – Дух умершего Феофана поселился здесь, уходите поскорее, смертные! Предупреждаю, это очень опасный мертвец, вам не стоит идти дальше!

    Я постарался успокоить привидение:

    – Мы были знакомы с Феофаном при жизни. Можно сказать, почти друзья были. Думаю, он не причинит нам вреда, а может, даже будет рад нас увидеть.

    Но Сварливый Пророк продолжал пугать нас:

    – Прислушайтесь к моему совету, дети. Люди сильно меняются после смерти, вы не узнаете своего знакомого. Я видел тысячи и тысячи мертвецов в этом склепе. Жуткая нежить – призраки, скелеты, зомби, среди них встречались омерзительные головорезы и убийцы. Но даже самые жуткие из них и вполовину не были так опасны, как Феофан. Это настоящий ужас, которого боятся даже мертвецы. Скоро все обитатели склепа будут подчиняться Феофану, он станет королем подземелья. Я не хочу больше оставаться здесь. Молодой паладин, хочу предложить тебе выгодную сделку. Я наконец-то решил прекратить земное существование и отправиться к богине смерти Моране. Но я слишком слаб, моих сил уже не хватит, чтобы разорвать оковы и отправиться в это путешествие. Знаю, ты способен помочь мне освободиться. Все обитатели склепа знают о твоих способностях, всегда помни об этом. Поэтому тебе, как никому другому, опасно находиться в этом подземелье – не все мертвецы такие спокойные, как я. Так вот, ты поможешь мне отправиться на встречу с Мораной, взамен я научу тебя, как стать неуязвимым для любых мертвецов в любом месте. В том числе и для самого Феофана!

    Сделка была выгодной. Я и без всякой оплаты был готов отправить Сварливого Пророка к Моране, а уж за неуязвимость от нежити тем более.

    – Я согласен! – ответил я Сварливому Пророку.

    – Вот и хорошо. Протяни мне руку. Не эту, другую. Мне нужно кольцо. О, обручальное колечко храма Амины, у меня такое тоже было когда-то. Я отмечу это кольцо знаком самой смерти. Это старая и редкая магия, совсем забытая. Кольцо станет твоей защитой – никто из мертвецов никогда не сможет причинить тебе вред, если только ты сам первым не атакуешь. Смотри!

    Призрак что-то зашептал, в воздухе замельтешили песчинки. Из стен вокруг донесся стон сотен голосов. На секунду свет магических фонарей померк. Когда же я взглянул на руку, то ужаснулся – вместо серебристого колечка с цветочным орнаментом у меня на пальце было угольно-черное кольцо с какими-то незнакомыми символами кроваво-красного цвета.

    – Это знак богини Мораны, – ответил Сварливый Пророк на мой удивленный возглас. – Он защитит тебя. Я выполнил свою часть уговора. Теперь я жду от тебя выполнения твоего обещания.

    Я был ошарашен порчей своего обручального кольца, но все же собрался с мыслями, протянул руку в сторону Сварливого Пророка и проговорил:

    – Покойся с миром!

    Призрак растаял в воздухе без следа. Камилетта, до этого молчавшая, удивленно спросила:

    – Как ты это делаешь? Любой человек может так изгнать призрака или нет?

    – Научил меня этому призрак моего друга Серафима Длинного. Как получается, я и сам не знаю, и вообще не задумываюсь над этим. Нужно просто верить, и все.

    Мы стали спускаться по винтовой лестнице на самый нижний уровень склепа. По пути я заметил, что снизу пробивается синеватый неестественный свет и мелькают какие-то движущиеся тени. Похоже, там вовсю кипела жизнь. Точнее, активничала смерть.

    * * *

    Источником света служили магические фонари – они висели во всех коридорах, но больше всего их было возле пентаграммы. Линии пентаграммы сверкали нестерпимо для глаз, словно электросварка. Вокруг на некотором удалении молчаливыми истуканами стояли зомби. Их было несколько десятков, в разной степени разложения. Некоторые трупы были почти целыми, другие представляли собой оголенные костяки с редкими иссохшими ошметками плоти и остатками одежды. В центре этой группы мертвецов находился Феофан Алхимик. Он выглядел словно живой, но белая кожа и пылающие желтые глаза сразу выдавали его нечеловеческую природу.

    Феофан чертил большим куском угля на каменном полу какую-то сложную геометрическую фигуру – присев на корточки, он соединял прямыми линиями углы многогранника, после чего каждая новая линия тоже начинала светиться. Я уловил сходство фигуры на полу с рисунками в последнем журнале мага – там, где Феофан пробовал разные варианты рисунка, перечеркивал страницы и начинал снова. Мое появление в компании благородной леди не вызвало у Феофана никакого интереса – он молча продолжал свой непонятный труд. Осторожно обходя застывших зомби, я подошел ближе к умершему магу.

    – Так вот кто включил фонари, – не отрываясь от своей работы, проговорил Феофан. – Я почувствовал расход магической энергии и ждал гостей. Твоего мертвого друга здесь уже нет. Что тебе нужно в царстве мертвых, Петр Пузырь?

    – Я пришел к тебе, Феофан. Мне очень нужна помощь опытного алхимика. Необходимо найти противоядие от яда лесных ос для одного знакомого, он умирает.

    – Умирает, ну и что? Как видишь, можно неплохо существовать и после смерти. Если твой знакомый был никем при жизни, то его и не жалко. А если он мог постоять за себя при жизни, то и после смерти он не пропадет, мне требуются сильные слуги.

    – Что ты задумал, Феофан? – поинтересовалась благородная леди.

    – Зря вы пришли в старый склеп, леди. Я впустил вас, но назад вам обоим дороги нет – я не могу позволить, чтобы жрецы-фанатики или другие борцы с нежитью врывались в мою обитель. Вы останетесь здесь, мне пригодится каждое тело, для каждого найдется работа.

    – Что ты задумал, Феофан? – повторил я вопрос Камилетты.

    – Помнишь, Петр, мы разговаривали с тобой о трех путях для мертвеца. Так вот, есть еще четвертый путь. Если дух силен и подготовлен, он может не терять силы после смерти, а накапливать. Этот способ придумали великие маги древности – стать личем, чьи способности переросли слабое бренное тело. Петр, я изучал многие дисциплины. Есть области алхимии и магии, в которых я превзошел всех существовавших до меня и всех живущих ныне магов. Я обладаю уникальными знаниями, я изобрел много новых заклинаний и формул. И я не согласен просто так умереть и навсегда забыть накопленные знания, возродившись в теле сына какого-нибудь неграмотного селянина. Нет! Мои знания слишком ценны, чтобы ими рисковать! В последние годы я тщательно готовился к уходу из жизни. Я хотел очнуться после смерти в полном рассудке, в тишине этого склепа, и чтобы никто никогда не помешал моим исследованиям. Сотни, тысячи лет исследований – и постоянно растущая сила. Даже представить трудно, есть ли вообще пределы могущества для лича.

    Феофан замолчал, глядя куда-то в темный потолок склепа. Видимо, захватывающие перспективы послесмертия его очень вдохновляли. Наконец, мертвый маг продолжил:

    – Не все я успел организовать при жизни, но это уже не столь важно. Главное, основная часть моего плана сработала – я очнулся после смерти, и мои знания со мной. Теперь я собираюсь завершить процесс перевоплощения в лича. Для этого мне потребуются слуги, жертвы, книги из моей библиотеки и время. Но главное, что мне нужно, это мой источник энергии и заключенный в лаборатории демон. Я думал отправить на поверхность отряд зомби, но это вызвало бы ненужную панику среди слишком впечатлительных обитателей замка. И тут очень кстати ко мне пришли вы. Выбирайте сами, кто отправится в древний эльфийский город за Божественным Кольцом, а кто будет перетаскивать сюда книги и приборы из моей лаборатории?

    Мы с Камилеттой молчали. Феофан прекратил чертить знаки на полу, выпрямился и впервые посмотрел на нас. Я отшатнулся – такая сильная волна зла окатила меня, такое могущество ощущалось в мертвом маге. Рядом со мной со стоном упала на каменный пол благородная леди. Но Феофан вообще не смотрел на Камилетту. Он изучающе рассматривал меня.

    – Интересно, очень интересно. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. У тебя сильная защита, юный паладин, причем защита не врожденная. А, понятно. Кольцо… Хитрая вещь, неожиданное решение. Сварливому Пророку повезло, что он успел улизнуть, избежав моего гнева. Признаю, Петр, твой план мог бы сработать – никто из моих слуг не смог бы задержать тебя. Но ты допустил большую ошибку – тебе следовало прийти сюда одному, без дочери герцога. Взять ее!

    После этой команды стоявшие неподвижно зомби зашевелились. Я не успел ничего предпринять, как несколько зомби встали между мной и лежащей на полу девушкой. Еще один мертвец крепко схватил дочь герцога за руки. Леди Камилетта завизжала. Я выхватил свой меч, но крик Камилетты остановил меня:

    – Убери меч, Петр! Он ведь только того и ждет, что ты атакуешь и станешь уязвимым.

    – Умная девочка. Сообразила, – проговорил недовольно Феофан. – Но только тебе это уже не поможет.

    – Покойся с миром! – в ярости крикнула Камилетта в надежде изгнать державшего ее зомби, однако никакого эффекта это не произвело.

    Впрочем, хоть девушке это и не удалось, она подсказала мне способ. Только не нужно никакой злости или агрессии – зомби ведь не виноват, что мертвый маг управляет им. Я тихо помолился богу Тору и протянул руку в сторону удерживавшего Камилетту мертвеца:

    – Покойся с миром, ты заслужил свой отдых.

    Мертвец повернул в мою сторону незрячую голову, слегка кивнул, после чего рухнул на пол грудой костей. Камилетта была свободна! Она тут же выхватила свой меч и стала отступать, отмахиваясь от приближающихся к ней ходячих мертвецов.

    – Удачный ход, юный паладин, – спокойно прокомментировал Феофан. – Однако у тебя слишком мало сил для длительного боя. Сколько ты еще сможешь развеять зомби своей жреческой магией? Одного? Или все же двух? Кстати, хочу заранее предупредить, что твоих сил не хватит на то, чтобы развеять меня самого.

    Это я и сам понимал – слишком силен был Феофан, меня просто заливала исходящая от него волна темной магии, мне не удалось бы противостоять такой силе. Камилетта дошла до стены и яростно отбивалась от наседающих на нее мертвецов – отрубленные кости и конечности разлетались во все стороны. Но все новая и новая нежить появлялась из темных коридоров склепа. Со всех сторон к нам приближались скелеты и зомби, в воздухе кружили призраки. К счастью, не все они были настроены к нам враждебно. Большая часть просто стояла в стороне, находились мертвецы, нападавшие со спины на атакующих Камилетту зомби. Но таких было очень немного, поэтому положение девушки становилось отчаянным.

    – Я, Петр Пузырь, паладин бога Тора, обещаю подарить покой и возможность перерождения всем, кто поможет сейчас Камилетте! – крикнул я на весь склеп.

    Подействовало! Многие мертвецы, сохранявшие до этого безразличие, зашевелились и пошли вперед. Образовалась настоящая куча мала – десятки скелетов и зомби рвали друг друга на куски. Как они различали, кто свой, а кто чужой в этой свалке, не понимаю. Однако как-то различали. Различал это и Феофан – маг начал пускать огненные стрелы выборочно по некоторым мертвецам. Запахло паленой плотью и волосом, зомби горели, но продолжали драться, даже превратившись в пылающие факелы.

    – Так, это неповиновение пора кончать, – грозно проговорил Феофан.

    Он начал читать заклинание. Между его ладоней загорелся и быстро разрастался синий светящийся шарик. Когда шарик стал размером с кулак, Феофан бросил его в Камилетту со словами:

    – Умри, капризная девчонка, ты мне никогда не нравилась!

    * * *

    Помочь Камилетте я не успевал никак и мог лишь в ужасе следить за полетом сверкающего шара. Камилетта закричала и попыталась отбежать в сторону, но летящая смерть изменила направление и последовала за девушкой, быстро сокращая расстояние. Спасения не было.

    И вдруг один из призраков, во множестве висевших в воздухе, рванулся наперерез летящей смерти и принял разрушительное заклинание на себя. Вспышки не было, призрак просто начал таять и растворяться. Камилетта повернулась к своему спасителю, раздался ее удивленный голос:

    – Бабушка?!

    Но уже через секунду призрак умершей женщины растворился без следа. Окончательная смерть без возможности возрождения в новом теле. А Феофан опять забормотал заклинание, и новый синий шар вспыхнул в его мертвых ладонях.

    И вдруг Феофан настороженно замер, быстро погасил свечение и стал спешно зачитывать другие заклинания. Вокруг мага возникла защитная переливающаяся сфера, затем на полу вспыхнуло огненное кольцо, вокруг кольца в воздухе появилась еще одна защитная сфера большего радиуса. Видно было, что маг чего-то сильно опасается. Только вот чего?

    Ответ сам появился со стороны лестницы – аморфное существо, очень отдаленно напоминающее безголовое тело с двумя ногами. Его ноги поочередно как бы вытягивались вперед при ходьбе, затем тело переливалось по ноге ближе и переставляло следующую ногу. Это непонятное существо постоянно меняло окраску – фиолетовый, красный, розовый, желтый, оранжевый, опять фиолетовый. Именно эта смена цвета подсказала мне, что передо мной существо из лаборатории мага, объединившееся со своим телом.

    – Как долго я ждал этого момента! – раздался знакомый голос демона. – Все эти годы в заточении я мечтал, что смогу добраться до тебя, Феофан.

    – Я хотел послать за тобой своих слуг, но ты решил сам прийти. Ну что же, все уже подготовлено. Вот твое новое место обитания! – проговорил старый маг, указав на сверкающую пентаграмму на полу.

    После этих слов пентаграмма вспыхнула ярче прежнего и стала тихо гудеть, как гудят трансформаторные будки. Маг протянул руку в сторону демона и проговорил режущее слух заклинание. Как будто порыв сильного ветра долетел сюда под землю, и демона начало притягивать к горящей пентаграмме. Существо изо всех сил упиралось ногами в пол, но постепенно съезжало к символу на полу. Однако демон лишь рассмеялся:

    – И это все, на что ты теперь способен, мертвец? В прошлый раз ты был лучше подготовлен!

    С этими словами демон начал тянуть «руку» к магу. Отросток быстро достиг защитной сферы и остановился, поток разноцветных искорок потянулся к телу демона.

    – Я выпью твою силу до последней капли, Феофан! – прорычал демон.

    Это была потрясающая по своему накалу магическая битва – демона все сильнее втягивало в пентаграмму, но и силы Феофана были не безграничными. Вот уже лопнула внешняя защитная сфера, вот стало угасать огненное кольцо вокруг мага. Чья тактика на бой окажется выигрышной?

    Камилетта подошла ко мне и взяла за руку. Рука у нее была холодной, девушка дрожала – то ли от страха, то ли от холода. Я обнял Ками за талию, девушка не возражала. Мы вместе стояли и наблюдали за этой удивительной битвой.

    Кольцо огня вокруг мага угасло окончательно, демон уже крушил последний защитный барьер Феофана. Но и сам демон находился в каком-то метре от пылающей пентаграммы. Мертвый маг начал экономить силы – резко потухли все магические светильники, погасли линии непонятной фигуры, нарисованной на каменном полу. Но этого, видно, оказалось мало. Маг вытянул руку в сторону ближайшего зомби, неяркий сгусток света вылетел из его тела и влился в переливающуюся защитную магическую сферу, сделав ее чуть ярче. Лишенный энергии зомби рухнул на пол, умерев окончательно. Феофан же протянул руку к следующему и также вытянул энергию из этого мертвеца.

    Демона такое развитие ситуации явно не устраивало – он засветился ярче, и ближайшие к месту схватки скелеты и зомби разом вспыхнули яркими факелами. Через несколько секунд лишь кучки пепла на полу указывали на места, где стояли мертвецы. Жуткий бой – каждый из противников применял все возможные средства для победы, и духи мертвых были лишь разменной монетой. Поэтому присутствующие в зале мертвецы – зомби, призраки, скелеты – стали убираться подальше от этой страшной битвы. Рядом с местом сражения остались только я и Камилетта. Не знаю уж, почему мы не убегали в страхе, но мы, как завороженные, смотрели на эту схватку.

    Демон закричал от боли – его конечность коснулась горящей линии пентаграммы. Он тут же отдернул ногу, но все равно вот-вот должен был пересечь черту. Но и Феофану неоткуда было больше черпать силы – его охрана либо уже погибла, либо разбежалась, защитная сфера тускнела и готова была вскоре погаснуть. И тогда мертвый маг обратил внимание на нас с Камилеттой. Я тут же заслонил девушку своим телом, но Феофан не стал причинять нам вред. Наоборот, голос мага был полон отчаяния:

    – Петр, помоги мне! Я не смогу долго держаться!

    – Зачем мне помогать тебе? – удивился я. – Ты только что хотел погубить нас с Камилеттой!

    – Умоляю, выслушай меня! Я помогу тебе с противоядием, расскажу рецепт. Только срочно отправь меня к богине смерти, очень тебя прошу! Хочу возродиться кем угодно, хоть слепым и больным ребенком в семье последних нищих, я готов потерять накопленные знания, но только не окончательная смерть! Ты же знал меня при жизни, я помогал тебе, я спас тебя от метаморфа. Помимо рецепта, я открою вам с Камилеттой свою самую главную тайну, которую хранил всю свою жизнь. Поверьте, эта тайна стоит того, чтобы простить меня.

    – Не помогай ему! – закричал демон. – Я сам могу рассказать тебе про его тайну. Божественное Кольцо, с помощью которого он пленил меня в прошлый раз.

    – Да, это кольцо, – согласился Феофан. – Но не простое кольцо, и даже не магическая вещь. Это настоящий божественный артефакт огромной силы. Я спрятал его в развалинах эльфийского города глубоко под землей в лабиринте под разрушенным храмом. В моих записях подробно описано, как найти тайник. Прочти мои журналы и книги, там есть подсказки, как обойти ловушки.

    – Твоя лаборатория сгорела, Феофан! Я лично сжег сегодня все твои записи! – засмеялся демон.

    – Сгорела? Но там же было много бесценных реликвий. Хотя что я говорю… Петр, я расскажу тебе про противоядие от укусов лесных ос. Слушай внимательно и запоминай. Яд ва’ваэн-кир трехкомпонентный, нужно три разных лекарства. Первое очень простое – натертый корень белой лесной солодки. Принять натертую кашицу нужно как можно скорее, корень нейтрализует самый быстрый компонент яда. Второе – отвар из листьев желтого горного щавеля. Редкое растение, но я встречал его у скал возле замка. А вот третий компонент самый редкий и сложный…

    Тут защитная сфера лопнула, демон уже протягивал отросток к телу мертвого мага. Феофан истошно закричал:

    – Петр, спаси меня скорее!!!

    Я шагнул вперед, протянул в сторону Феофана руку и торжественно проговорил:

    – Покойся с миром, старый лекарь!

    Призрак рассыпался искрами, в ту же секунду заорал разъяренный демон:

    – Зачем ты это сделал?! Я двадцать лет ждал возможности отомстить за свою боль и страдание! – Демон в ярости пульнул огнем в неосторожно появившийся из коридора скелет и сжег в пепел.

    Я повернулся к разъяренному демону:

    – Когда Феофан хотел власти, а ты боролся за свободу – я помог тебе. Когда же Феофан просил свободу, а ты хотел его смерти – я помог ему.

    – Твое появление спасло мне жизнь, – вмешалась в разговор благородная леди Камилетта. – Я благодарю тебя, кем бы ты ни был. Могу я спросить, как мне называть своего спасителя?

    Демон посмотрел на шагнувшую вперед девушку и уже более спокойным голосом ответил:

    – Феофан называл меня Неведомый Призрак, точнее не всего меня, я мой пойманный разум. Мое тело здешние люди называли Кровавый Охранник или Жуткий Демон. Имя Неведомый Призрак мне нравится больше.

    – Интересное имя, – улыбнулась Камилетта. – Я благодарю тебя, Неведомый Призрак, за помощь. Если я могу чем-то помочь тебе или отблагодарить за свое спасение – скажи мне.

    Демон – и это было забавно наблюдать – смутился. Он окрасился в зелено-голубой цвет и потускнел. Я же вспомнил белого крысеныша и предсказание, про которое Серый Ворон рассказывал мне. Помнится, мой друг говорил, что опасный и жуткий Неведомый Призрак изначально должен был встретиться мне и стать нашим общим другом, но затем богиня Фаэтта изменила линии судьбы. Так вот он какой, оказывается.

    – Неведомый Призрак, – обратилась к нему Камилетта. – Если хочешь, ты можешь поселиться в моем замке. Тебя никто из слуг не будет тревожить понапрасну, а мне будет интересно иметь такого собеседника и товарища.

    – Спасибо за приглашение, дочь герцога, но все же я вынужден отказаться. Ваш мир был мне тюрьмой долгие годы, и я хочу скорее сменить обстановку. К тому же я обещал твоему спутнику, что покину ваш мир как можно скорее. Так что прощайте!

    После этих слов переливающийся демон исчез. Просто растворился в воздухе. Я был уверен, что Неведомый Призрак обязательно уйдет, и поэтому ничуть не удивился. Камилетта же грустно вздохнула:

    – Жаль, что он ушел. Интересный был демон и к тому же очень сильный. Он справился с мертвым магом, да и в будущем мог бы пригодиться. Божественный артефакт огромной силы – это такое сокровище, которое нужно добыть любой ценой. Демон мог бы очистить для нас путь, справившись со всеми обитателями эльфийского подземного лабиринта.

    – Ками, у меня сохранилась часть записей Феофана, – признался я. – Я успел вынести и спасти от пожара дневники мага. У нас будут подсказки, где найти Божественное Кольцо и как его использовать. Но это потом, сейчас главное поскорее дать раненому эльфу первое противоядие и постараться найти второе.

    – Ты забываешь еще про одно дело, – Камилетта указала рукой на постепенно собирающихся вокруг нас мертвецов. – Ты обещал дать им покой.

    Моих оставшихся сил хватило только на одного зомби. Другие зомби засуетились и даже попытались преградить нам с Камилеттой выход из склепа. Но я пообещал им регулярно приходить сюда и одного за другим отправлять их на встречу с богиней смерти Мораной. И нас пропустили!

    * * *

    Мы вернулись в замок незамеченными. Камилетта сразу же попросила у меня дневники старого мага, и я передал ей записи Феофана. Не успел я лечь спать, как меня разбудила присланная дочерью герцога служанка – она принесла целую чашку натертого корня белой лесной солодки. Как выяснилось, кашицу из этого корня женщины Пангеи использовали в качестве омолаживающего и очищающего кожу средства, и такие корешки припасены были едва ли не у каждой девушки в замке. Что же, одной проблемой меньше. Я отнес чашку раненому эльфу и передал лекарство ночной сиделке. Эльф был в сознании, но очень и очень слаб. Он хоть и не сразу, но понял, что я хочу, однако смог проглотить лишь одну ложечку лечебной кашицы. Но ночная сиделка пообещала мне по ложечке до утра скормить больному всю чашку с противоядием.

    На следующий день мы с Камилеттой отправились верхом к скалам. Дочь герцога сразу пришпорила рыжую Пчелку и попыталась оторваться от меня, но я оказался готов к такому старту, и Шахтер на этот раз не отстал от Пчелки. Мы долго наперегонки мчались по дороге, пока Камилетта сама не приказала своей лошадке перейти на шаг.

    – Ты делаешь успехи, Петр! Пожалуй, стоит обучить тебя обращению с мечом, научить правилам этикета, сделать тебе красивую накидку и доспехи с эмблемой Кафиштенов, и с тобой не стыдно будет показываться в приличном обществе!

    Я не успел еще придумать ответ, как вдруг Камилетта резко остановила лошадь и спрыгнула на землю. Девушка наклонилась к земле, а когда поднялась, в руке у нее был пучок бурых засохших листьев:

    – Вот желтый горный щавель! Феофан показывал мне это растение когда-то. Пучок пожухлый, но это точно горный щавель.

    – Возвращаемся в замок? – спросил я.

    – Жаль, мы только выехали на прогулку. А сегодня, возможно, последний сухой день осени. Потом зарядят дожди до первых снегопадов. Стоп! У меня идея!

    С этими словами Камилетта огляделась по сторонам, заметила деревушку неподалеку, и мы поскакали в том направлении. Пару минут спустя дочь герцога подозвала первого же попавшегося ей на глаза обитателя деревни и велела ему бегом отнести высохший пучок травы в замок, объяснив, как найти нужную комнату. Двоим другим оказавшимся поблизости пацанам Камилетта приказала отыскать более свежие листья горного желтого щавеля и тоже отнести их в замок.

    Я уже достаточно долго жил в Пангее, чтобы не удивляться принятым тут нравам. Для простых слуг и крестьян желание хозяйки – закон, который нельзя нарушить. Я поскакал дальше следом за Камилеттой. Ориентировался в окрестностях замка Древний Брод я пока не слишком хорошо, потому был очень удивлен, когда мы, неожиданно свернув с дороги, оказались на гребне холма примерно в том месте, откуда дочь герцога отправляла меня «убить дракона».

    – Наберем минеральной воды для моей няньки, а потом поскачем дальше вдоль оврага, – пояснила мне девушка. – Там, ближе к скалам, есть укрытая от ветра площадка, на которой удобно тренироваться. А чуть в стороне, если спуститься по камням, будет небольшое горное озеро с горячей водой. Я буду учить тебя обращаться мечом, взамен ты научишь меня плавать, как обещал.

    Площадка для тренировок была действительно удобной – окруженное высокими скалами небольшое ровное плато, к которому вела одна-единственная петляющая тропинка. Здесь не было ветра, и даже тусклого осеннего солнца хватало, чтобы не зябнуть. Мы стреножили коней и оставили их пастись, сами же приступили к тренировкам.

    Камилетта отнеслась к занятиям со всей серьезностью. Девушка считала, что меч не прощает небрежного отношения. Она рассказывала о давних временах, когда воин мог носить копье, топор, палицу или боевой молот, но право носить меч должен был заслужить. Лишь лучшие могли стать мечниками, и любой воин с мечом в бою стоил десятка других солдат. Доказав право носить меч, воин продолжал совершенствовать свои навыки и однажды мог достигнуть уровня мастера. И лишь лучшие из лучших становились великими мастерами, признанными и уважаемыми всеми.

    Начали мы с азов – постановка ног, поворот корпуса, смещение в стороны. Во время службы в городской страже мы проходили это бегло на первом же занятии, однако моя наставница посвятила этому весь день и так и не удовлетворилась моими успехами. Нельзя сказать, что я не старался. Наоборот, я очень четко выполнял все ее указания. Но все равно Камилетта была недовольна: «ты опять слишком присел», «не подволакивай левую ногу», «ступню поставил слишком жестко», «ты задумался о чем-то постороннем, сконцентрируйся». Несмотря на прохладный воздух, пот струился по мне ручьями, и, когда леди Камилетта объявила, что на сегодня достаточно, я устало рухнул на землю.

    – В первый раз всегда тяжело, – рассмеялась наставница. – Когда я только-только начала учиться обращаться с клинком, я в первый день два раза сознание теряла.

    – Но ты за все занятие ни разу не сказала, что у меня хоть что-то получилось. Ты все время была недовольна, – проворчал я.

    – Моим учителем был Роббер Смертоносный. Он великий мастер меча, но характер у него… Если сказать «скверный», это будет большой лестью по отношению к этому страшному и мерзкому типу. Я с ужасом вспоминаю наши занятия. Каждым своим упражнением, каждой фразой он старался меня унизить. Роббер каждый день повторял, что я безнадежна, что меч не для слабых женских рук, что ему неприятно возиться с девчонкой. Я бы его убила, если бы смогла. Три года, пока жила в Холфорде, я тренировалась по четыре раза каждые две руки и находила в себе силы лишь для того, чтобы назло учителю продолжать тренировки. И за все это время я не услышала от Роббера Смертоносного ни одного слова одобрения.

    – И поэтому ты решила уподобиться ему? – усмехнулся я, смутив собеседницу. – Ладно, не отвечай, я уже пришел в себя. Камилетта, ты говорила про озеро с теплой водой неподалеку. Где оно? Мне нужно бы смыть пот.

    Озеро оказалось прямо под нами на дне ущелья. Но дойти до него было проблематично – тропинка петляла среди кустов, местами приходилось вжиматься в скалу и передвигаться по узенькому карнизу над пропастью. Но оно стоило того!

    За очередным поворотом тропинки передо мной открылось голубое горное озеро, образовавшееся перед засыпавшей ущелье каменной плотиной. Вода стекала многочисленными звенящими струями водопадов. Природа вокруг словно позабыла о наступлении осени – деревья были покрыты сочной зеленой листвой, а некоторые даже цвели, в воздухе порхали разноцветные бабочки, слышались трели певчих птиц. Вскоре я понял причину этой неестественной красоты – вода в озере была теплой, почти горячей. Пока я стоял, любуясь красотой вокруг, Камилетта указала мне на пучок ярко-оранжевых листьев у самой кромки воды:

    – Вот это и есть горный щавель, причем самый свежий, какой только можно представить. Сорви и упакуй в сумку, а я пойду переоденусь в купальный костюм.

    Я собрал листья и, когда Камилетта отошла, быстро разделся до подштанников и залез в теплую воду. Какое блаженство! Озеро было небольшим – метров тридцать в ширину и примерно пятьдесят в длину. Я нырнул и проплыл под водой все озеро почти до противоположного берега. Здорово!

    Не сразу я обратил внимание на машущую мне рукой Камилетту. Девушка стояла у воды все в том же дорожном костюме и была чем-то встревожена. Я быстрым кролем доплыл до берега:

    – Петр, там кто-то есть, – указала девушка рукой. – Какой-то мужчина прятался среди камней, я его увидела сквозь кусты.

    Я выбрался на берег и, осторожно ступая босиком по острым камням, пошел на разведку. Дочь герцога не ошиблась: на земле тлел затухающий костерок, возле кострища были сложены ветки, рядом валялся закопченный котелок. Чуть выше по склону я заметил вход в пещеру. Я нарочито громко поздоровался с невидимым обитателем и попросил разрешения войти в жилище. Мне никто не ответил, и я прошел в оказавшуюся совсем небольшой пещеру. Ками прошмыгнула следом за мной.

    Тут жил какой-то ученый или отшельник – об этом говорило множество книг, сложенных в стопки у стены, а также обильно покрытая воском от оплывших свечей ниша в стене. С потолка свисали связки трав, кореньев, высушенных грибов. В дальнем углу лежали грязные сумки, тут была устроена лежанка – сухое сено, куча тряпья. Я хотел уже уйти, как вдруг спутница дернула меня за рукав, указав на лежанку отшельника:

    – Смотри, он был ранен! На тряпках много засохшей крови! Может, ему нужна наша помощь?

    Я подошел ближе. Действительно, на ткани были видны бурые засохшие пятна. Но больше меня заинтересовало оружие – возле лежанки на каменном полу валялся нож. Нож был весь в засохшей крови, но я его сразу узнал – это был мой собственный нож! Я потерял его по дороге из Круэн-Дарса, когда раненый темный эльф метнул мое оружие в невидимого мага.

    Мне стало не по себе. Не то чтобы я испугался. Но все же если маг-разбойник (а в том, что именно он обитал в пещере, сомнений не оставалось) попытается сейчас напасть, мы с Камилеттой ничего не сможем противопоставить его магии.

    – Ками, – как можно спокойнее сказал я. – Нам нужно отсюда выбираться. Здесь живет тот самый маг, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса. Он явно ранен и слаб, но наверняка находится где-то рядом в невидимости. Уходим, пока он не решился напасть на нас. Я только проверю его вещи – нужно же выяснить, кто этот разбойник.

    Судя по тому, как напряглась Камилетта, она вспомнила весь тот ужас, то отвратительное состояние беспомощности, когда нас связали управляемые магией лианы.

    – Петр, времени нет копаться. Прихвати любую сумку с собой, дома проверим содержимое. Заодно возьми несколько книг, чтобы понять, что его интересует. Может, там будут пометки и записи, и мы сможем выяснить больше об этом разбойнике.

    Я забрал свой нож, быстро сунул в грязную сумку первые попавшиеся книги, и мы с Камилеттой чуть не бегом выскочили из пещеры. На берегу я быстро натянул одежду прямо на мокрые подштанники и поспешил за Камилеттой. Через несколько минут мы уже неслись к замку со всей скоростью, на которую только были способны наши лошади.

    * * *

    В замке нас ждал сюрприз. Когда мы с Камилеттой шли проведать раненого, застыли посреди коридора в недоумении: навстречу нам, хотя и заметно прихрамывая, шел эльф дроу. Он остановился в трех шагах от нас и церемонно опустился на одно колено:

    – Фириат Темный Соболь из рода эльфов дроу клана Хвойной Ветви благодарит своих спасителей: высокородную леди Камилетту Кафиштен и храброго молодого воина Петра! Я благодарен вам за ту бескорыстную помощь, которую вы мне оказывали. Моя жизнь отныне принадлежит вам, и вы вправе рассчитывать на любую помощь, которая только в моих силах.

    – Спасибо за теплые слова, благородный эльф, – ответила Камилетта. – Наша помощь была бескорыстной, и мы не требуем от тебя ничего взамен. Однако я обеспокоена твоим самочувствием, ты слишком рано встал с постели.

    – Добрая сиделка уснула, и я решил воспользоваться этим и размять затекшие ноги. Но я честно собирался вернуться в комнату, пока сиделка не проснулась. Не хотел пугать добрую женщину – она сегодня очень заботилась обо мне и заставила съесть полную плошку натертого сладкого корня, а также влила в меня аж три порции травяного отвара, – весело рассмеялся эльф. – Кажется, все дети вокруг замка собирали для меня желтый горный щавель.

    – Ну вот, а мы ведь тоже принесли щавеля, – огорчилась Камилетта. – Значит, уже не нужно?

    Фириат весело рассмеялся:

    – Насколько я слышал, для нейтрализации каждого из компонентов яда нужно буквально несколько крупинок или капель противоядия. Яд ва’ваэн-кир – это целое искусство. Медленный яд, прозрачные едко пахнущие капельки. Эльфы научились разделять его на три отдельных компонента: один из них способен убить через два дня, другой – через четыре дня, третий подействует через семь дней. К каждому компоненту существует противоядие, секрет которого строго охраняется. Рассказывают, что при дворе королевы светлых эльфов Иллариэтты среди придворных есть мастер ва’ваэн-кир. По указанию королевы он постоянно незаметно поддерживает в приближенных состояние отравления – какие-то компоненты яда нейтрализует, какие-то заново вводит. Таким образом, любой огорчивший королеву придворный в любой заранее известный момент может умереть, если на то будет воля Иллариэтты. Я, кстати, весьма удивлен, что людям стали известны противоядия.

    – Нам повезло, – ответила за меня Камилетта. – Старый алхимик Феофан, обитавший в этом замке, хорошо разбирался в зельеварении. Но мы, к сожалению, сумели узнать противоядия только от двух компонентов яда ва’ваэн-кир.

    Фириат Темный Соболь сразу как-то сник. Стало заметно, что он еще очень и очень слаб. Но дроу собрался с мыслями и философски проговорил:

    – Волею богов сегодня я узнал противоядия от двух компонентов яда ва’ваэн-кир. Мало кто из эльфов обладает этими познаниями, и уже за это я наживу себе недоброжелателей среди своих сородичей. Ничего в нашем мире не происходит просто так. Если боги Пангеи дали мне это знание, значит, в этом есть некий смысл, и мне важно сохранить это знание. Два яда сейчас нейтрализованы, и у меня всего трое суток на поиск последнего противоядия. Что еще хуже, последние двое суток отравленный самым медленнодействующим ядом ва’ваэн-кир теряет способность двигаться из-за паралича. Это означает, что у меня есть всего лишь один день, чтобы добраться до знающих лекарей и попросить вылечить меня. На ум приходит только храм бога Латандера в Холфорде и храм бога Эллинаса в Дори’м’Дарсе – жрецы там умеют лечить любые болезни и ранения. До Холфорда три дня пути, до моего родного города Дори’м’Дарса вдвое ближе. Если потороплюсь, смогу успеть до того, как меня парализует. Благородная леди Камилетта, я прошу позволения покинуть ваш гостеприимный замок.

    Дочь герцога скептически покачала головой:

    – С больной ногой ты не успеешь добраться вовремя. У меня есть предложение получше – мы поедем с тобой! Петр, отправляйся к конюхам и передай мое распоряжение, чтобы не расседлывали наших лошадей и подготовили еще одного скакуна со спокойным норовом. Я же передам целебную воду няньке и предупрежу ее, что мы отправимся в эльфийский город.

    * * *

    Наученный горьким опытом спонтанных путешествий, я не стал спешить в конюшню, а сперва направился к кухарке и заказал еды в дорогу на троих. Потом поговорил с конюхами, сбегал к себе и взял теплые вещи и палатку. Моя кожаная осенняя куртка была в непригодном состоянии – огромная дыра, прожженная на груди, напоминала о ловушке в лаборатории мага. Но я все же захватил куртку с собой – пусть эльф хоть что-то накинет поверх белой рубахи. Сам же я надел под кольчугу самую теплую рубаху, а на плечи накинул длинный плащ. Я как раз складывал поклажу в чересседельные сумки, когда к конюшне подошел Фириат. Он заметно хромал и морщился от боли. Мою старую прожженную куртку он принял без колебаний, сразу накинув ее поверх тонкой рубахи. Эльф сильно нервничал, когда я протягивал ему поводья.

    – Петр, я не умею ездить верхом, – признался Фириат. – Мало кто из эльфов вообще хоть раз садился на лошадь. Может, я пойду пешком?

    – Пешком с твоей ногой ты не успеешь добраться до города. Так что придется учиться, это не так уж сложно.

    Я помог Фириату забраться в седло и вставил его ноги в стремена. Затем, держа лошадку за поводья, обошел пару раз двор. Тут появилась Камилетта, она надела темно-серый костюм, кожаные брюки и высокие сапоги на шнуровке. Девушка была закутана в черный плащ с вышитым золотом гербом Кафиштенов – взлетающим со скалы коршуном. Камилетта несла короткий лук, колчан и пару небольших сумок. Сумки девушка перекинула через седло, а лук и колчан со стрелами неожиданно протянула темному эльфу:

    – Негоже, что у тебя нет никакого оружия, эльф. Возьми мой лук, он теперь твой. Уверена, ты лучше меня умеешь обращаться с этим оружием.

    По тому, как выпрямился темный эльф, было понятно, что этот жест Камилетты значил для него очень много. Дроу проговорил задумчиво:

    – У моего народа считается, что если кто-то дарит эльфу лук, то он предлагают ему верную дружбу на всю жизнь. И если эльф принимает оружие, то соглашается стать другом навечно.

    – Я достаточно долго прожила рядом с эльфами и знаю этот обычай, – гордо ответила Камилетта.

    Фириат взял лук и проговорил четко и торжественно:

    – Для меня большая честь стать вашим другом, высокородная леди Камилетта. До тех пор пока в моих жилах течет кровь, я клянусь помогать вам и защищать от невзгод и опасностей.

    Камилетта одним движением взлетела на свою лошадь и, посмотрев на мрачное, затянутое тучами вечернее небо, произнесла:

    – Погода портится, нужно торопиться. Если зарядит дождь, то дорога раскиснет. Фириат, я никогда не была в твоем городе и плохо знаю дорогу. Кажется, после торгового поселка нужно свернуть на юг, на мощеную тропу?

    – Именно так, леди Камилетта, вы хорошо изучили окрестности родового замка. Мощеная тропинка приведет к подземному туннелю. Нужно проехать через этот туннель, и мы окажемся в Дори’м’Дарсе. Только прошу учесть, что я сегодня впервые сел в седло, так что попросил бы вас не слишком гнать лошадей.

    Эльф совершенно зря беспокоился – он быстро приноровился и уверенно управлял своей лошадью. Возможно, врожденная ловкость и свойственное эльфам умение обращаться с животными помогли ему. Мы ехали довольно быстро и до наступления темноты преодолели километров тридцать. Могли бы двигаться и дальше, но тут пошел дождь.

    – Нам лучше заночевать здесь, – предложил эльф. – Дальше начинается горный участок, а по скользкой дороге ехать в темноте опасно. Да и хищники там водятся – волки и кое-что похуже.

    – Останавливаемся здесь! – сразу согласилась Камилетта, похоже, встреча с монстром возле скальной гряды оставила у нее не самые приятные воспоминания.

    Спрыгнув на землю, я привязал лошадь к дереву и принялся собирать каркас палатки. Камилетта пошла за хворостом для костра. Дроу же взял лук и ушел в лес. Я разрубил несколько крупных сухих веток и разжег костер, благо недавно начавшийся дождь не успел серьезно намочить древесину. Тут к костру вышел Фириат, в руках он держал пару подстреленных зайцев и пучок лесных трав. Эльф тут же ловко снял шкурки, выпотрошил зайцев, порезал лесные травы и плотно набил зелень внутрь тушек. Прошло буквально несколько минут, а над костром на импровизированных вертелах уже готовилось мясо.

    Я порезал хлеб, сыр, овощи. Ужин удался на славу! Камилетта, хоть и старалась сдерживать эмоции, была просто в щенячьем восторге от похода и ночевки в лесу. Она с нескрываемым удовольствием пробовала мясо прямо с костра, вслушивалась в звуки ночного леса, слушала наши с эльфом разговоры. Эльф много рассказывал о жизни темных дроу, о кровопролитной и бессмысленной тысячелетней войне со светлыми эльфами, о затерянных в Вечном Лесу городах древних цивилизаций, о далеких и таинственных местах, хранящих память об истории эльфов. Я старался поддерживать разговор, про себя с удовлетворением отмечая, что мои магические заклинания и принятые эльфом противоядия явно пошли на пользу – для эльфа, который каких-то два дня назад был на грани жизни и смерти, Фириат находился просто в отличной форме.

    В какой-то момент эльф-дроу решил, что некрасиво с его стороны столько говорить, и мне пришлось включаться в разговор и рассказывать о своей жизни. Эльф оказался слишком дотошным, он много путешествовал вместе с разведчиками своего клана, бывал в районе Малых Граничных холмов, был знаком с некоторыми дварфами клана Тяжелых. Фириат пытался узнать у меня путь от подземного дома клана Тяжелых, в котором он также бывал несколько раз, до моей родной деревни. Мне удалось выкрутиться из щекотливой ситуации, сославшись на то, что я плохо ориентируюсь в лесу, а наш небольшой отряд вел мой друг-следопыт.

    Но далее возник еще более неловкий момент: Фириат попросил меня рассказать про палатку. Необычный материал, легкий белый каркас, молнии и липучки – его интересовало все. Камилетта тоже осмотрела каркас и сказала, что трубки сделаны из алюминия – изделия из этого металла иногда продают в Холфорде, но, где его добывают, никто толком не знает, и стоит алюминий очень дорого. Мне пришлось опять играть роль неграмотного сына мельника: «Палатку подарил отец, откуда он ее взял, понятия не имею». К счастью, на этом каверзные вопросы иссякли. Стало уже совсем темно, и мы стали готовиться ко сну, распределив порядок дежурства по жребию.

    * * *

    Ночь выдалась очень холодной, пошел мокрый снег. Мы сильно замерзли и почти не спали, а потому, едва начало рассветать, засобирались в дорогу. Знакомую деревушку, где мы с Камилеттой несколько дней назад ввязались в потасовку, проехали на рассвете, после чего свернули на южную дорогу.

    Мы проехали пару развилок, неизменно выбирая не основную дорогу. Брусчатка давно закончилась, дорога стала совсем никудышная – раскисшая грязь и лужи. Лошади с трудом передвигали копыта с налипшими на них комьями земли. Мой Шахтер потерял подкову и захромал на переднюю правую ногу, но мы терпеливо продвигались вперед. Как вдруг эльф свалился с лошади.

    Мы с Камилеттой остановились, поджидая, когда Фириат поднимется. Но эльф продолжал неподвижно лежать на спине, лишь зрачки глаз у него шевелились. Я спрыгнул на землю и попытался помочь ему встать. Тело дроу обмякло, он не мог стоять на ногах, не мог приподнять руки, не мог пошевелить даже пальцами.

    – Похоже, этот внезапный паралич вызван действием яда. Помнишь, Фириат вчера предупреждал! – догадалась Камилетта. – Нужно усадить его в седло и поторопиться в город темных эльфов.

    Вдвоем с Камилеттой нам удалось усадить Фириата на лошадь, я с помощью веревки связал ноги дроу под седлом и заодно привязал к стременам. Камилетта взяла поводья его лошади, и та послушно поплелась за Пчелкой.

    Ворота в туннель, о котором говорил Фириат, показались внезапно за очередным поворотом дороги. Никакой охраны видно не было, однако при нашем приближении створки распахнулись. За воротами начинался уходящий в глубь скалы туннель, освещенный рядами факелов. Туннель был совсем коротким – метров шестьдесят, за ним открывалась небольшая долина, со всех сторон окруженная скалами. В этой долине и располагался Дори’м’Дарс – «город внутри горы», как перевела мне название Камилетта.

    Над долиной висели свинцовые низкие тучи, шел мелкий холодный дождь. Тем не менее город выглядел красивым и аккуратным – ровные, как по линейке, ряды ярких домиков, лужайки и сады. Но долго разглядывать Дори’м’Дарс нам не дали – нашу группу сразу же окружил небольшой отряд вооруженных луками и кривыми мечами дроу. Я предположил, что они отнесутся к нам с подозрением или агрессией, но эльфы дроу вели себя очень корректно и не выказывали никакой враждебности. Один из них, видимо главный в этом отряде, протянул руку Камилетте, помогая девушке слезть с седла:

    – Для меня большая честь приветствовать столь высокородную особу, несравненная Камилетта Кафиштен. Уже почти триста лет прошло с того счастливого дня, когда один из ваших предков посещал наш город, и мы рады вашему визиту. Меня зовут Саготис Неслышный Шаг, я старшина разведки эльфов дроу из клана Хвойной Ветви.

    – Откуда вы знаете меня? Мы раньше встречались? – удивилась Камилетта.

    – Плохой я был бы разведчик, если бы не знал, как выглядят самые влиятельные из наших соседей. Наши посты заранее передали весть о вашем появлении, и мы ждали вас в Дори’м’Дарсе.

    Камилетта слегка поклонилась в ответ на приветливые слова и попросила:

    – С нами раненый, это Фириат Темный Соболь из вашего клана. Ему нужна срочная помощь. Он парализован из-за действия яда, и у него несколько незаживших ран от стрел.

    – Я узнал Фириата, – спокойно прокомментировал Саготис. – Однако этот юный дроу при большом стечении народа поклялся не возвращаться в город без ростка священного дерева ма’ди. Он сумел осуществить задуманное?

    – К сожалению, нет. Он был схвачен светлыми эльфами и приговорен к смерти. Лишь вмешательство моего оруженосца спасло жизнь Фириату. Светлые эльфы его отпустили, однако он тяжело ранен и отравлен ядом ва’ваэн-кир.

    – Боюсь, мы не сможем принять Фириата в нашем городе и не окажем ему помощи, – твердо сказал Саготис.

    – Как вы можете так поступить? Он же тогда умрет! – вмешался я в разговор.

    Саготис посмотрел на меня и сказал убежденно:

    – Для любого эльфа честь дороже жизни. Если я впущу Фириата в Дори’м’Дарс, то сделаю его клятвопреступником, что страшнее смерти. Если Фириат умрет – умрет лишь его тело, но в нашем клане останется память о нем. Если же он нарушит клятву, то станет отверженным и презираемым, даже память о нем будет стерта.

    – Но ведь жрецы храма Эллинаса могут помочь раненому вне города, – предложила Камилетта.

    – Это будет способом нарушить клятву, – упрямствовал старшина разведчиков. – Кроме того, отравление ядом ва’ваэн-кир не вылечивается магией, именно поэтому этот яд и используют. В этом может помочь только главный лекарь нашего города, он знает все о ядах и противоядиях.

    Тут заговорил стоящий рядом с нами худой эльф, тоже большой начальник, если судить по дорогой одежде и богатому оружию:

    – Высокородная леди, я Ланиар Смотрящий, один из членов городского совета. Не считайте меня жестоким, поверьте – мне самому жаль беднягу Фириата. Однако дело тут очень непростое, я поясню вам суть. Фириат Темный Соболь бросил вызов Архавасу Злобному Барсу – одному из лучших наших воинов и мастеру травоведения, когда тот попросил руки Лиэллель Лучезарной. Был проведен традиционный ритуальный поединок, победитель которого должен был стать женихом красавицы Лиэллель. Более опытный Архавас легко победил, и Фириату полагалось уступить. Но побежденный вдруг заявил, что он сможет доказать свое право на красавицу – совершит подвиг, который не смог до него совершить никто из дроу клана Хвойной Ветви. Фириат при всех поклялся принести росток священного дерева ма’ди. Знаете ли вы, что такое ма’ди?

    – Это такие высокие деревья, которые растут в городе светлых эльфов Круэн-Дарсе, – ответила дочь герцога.

    – Да, мудрая Камилетта, но это не просто высокие деревья. Вся история эльфов, теряющаяся в глубине веков, связана с этими деревьями. Цивилизация эльфов зародилась на могучих ветвях этих священных деревьев. Эти деревья имеют свою память, в которой хранится мудрость прошедших тысячелетий. Издревле наши прадеды умели общаться с духами ма’ди и жили в союзе с этими деревьями. Мы защищали деревья от врагов и пожаров, мы высаживали семена и растили новые саженцы, взамен деревья давали нам кров и убежище, а также позволяли хранить память о том, что мы хотели сохранить в веках. Деревья позволяют восстановить информацию о любом самом древнем событии и о каждом эльфе, жившем когда-либо: когда тот родился, чему его обучали в клане, с кем он дружил, а с кем враждовал, что он видел, какие песни сочинял, какие подвиги совершал. Эльфы не боятся смерти, так как знают – память о них будет жить вечно. Вот что такое ма’ди для эльфов.

    – И Фириат собрался добыть побег священного дерева? – уточнила Камилетта.

    – Да, он поклялся сделать это. Как видите, – Ланиар обвел рукой долину, – в нашем городе нет священных деревьев, их тут никогда и не было. Это наша беда, наша боль. Несколько раз нашему клану удавалось купить саженцы или выкрасть их, но молодые побеги не приживались в прохладном климате нашей долины. Жрецы говорят, что сажать саженцы тут бесполезно – скалы закрывают солнце большую часть дня, а потому нужно сперва вырастить в другом месте достаточно крепкое и высокое дерево и затем переносить его в долину. Мы два раза пытались это сделать, но светлые эльфы обнаруживали посадки и безжалостно уничтожали их. Во второй раз наши воины непрерывно несколько лет охраняли тайную посадку у подножия водопада, но однажды ночью были атакованы большим отрядом эльфов Круэн-Дарса. Наши воины все до единого полегли, пытаясь защитить священные деревья, но саженцы все равно были изрублены на куски.

    Когда Фириат поклялся добыть новый росток священного дерева, старейшины нашего клана были единодушны – это великий подвиг, и совершивший его получит руку любой незамужней девушки нашего города. С этим согласились и родители Лиэллель, и даже сама девушка – она при всех пообещала временно отложить помолвку с Архавасом и дать Фириату последний шанс. Сам Архавас был очень недоволен, но под давлением остальных жителей вынужден был согласиться подождать три раза по две руки. С того момента прошло восемь дней. И сейчас вы привозите в город смертельно раненного, парализованного Фириата, который не выполнил своего обещания. И вы просите, чтобы Фириата вылечили и дали ему еще один шанс. Вы думаете, что Архавас согласится на это?

    – При чем здесь вообще Архавас? – удивился я. – Мы хотим лишь встретиться с лекарем и получить у него противоядие для дроу, который успел стать нашим другом.

    – Можете попытаться поговорить с лекарем, я возражать не буду. Но Архавас в этом вопросе действительно «при чем» – он и есть тот самый главный лекарь, единственный в Дори’м’Дарсе специалист по травам, ядам и противоядиям.

    * * *

    Переговоры обещали быть крайне трудными. Мы оставили Фириата у выхода из туннеля, бережно уложив его на сухую траву и укрыв одеялами. Дорогу к дому лекаря нам согласились показать местные ребятишки – целая стайка детей провожала нас до жилища Архаваса.

    Лекаря мы застали дома, на берегу горной речки. Архавас был очень молодым (хотя возраст у эльфов определить довольно трудно), высокого роста, длинные темные волосы заплетены во множество аккуратных косичек с вплетенными в них перьями птиц, сухими веточками и разноцветными ленточками.

    Архавас каким-то образом уже был в курсе причины, заставившей нас совершить такой долгий путь к нему. Впустив нас внутрь, он прогнал любопытных детишек, закрыл дверь, а затем еще и задернул плотную занавеску на окне. Эльф не предложил нам присесть и сам разговаривал стоя. Возможно, потому, что обстановка у него дома была спартанская, минимум мебели: невысокая деревянная кровать, один стул и длинный стол со множеством выдвижных ящиков. Часть стола занимали приборы: горелка, склянки, пакетики с порошками, ступка. Под потолком я заметил множество связок сушеных трав и грибов, на стене – пару коротких эльфийских мечей и длинный резной лук со снятой тетивой.

    – Как он? – с порога, без всякого приветствия, спросил Архавас.

    – Плохо, – ответил я.

    – Расскажите подробно, какие у него раны, – попросил лекарь.

    Я рассказал, каким увидел Фириата в первый раз и как вырезал стрелы из его тела.

    – Почему он не умер от яда? – перебил меня Архавас.

    – Мы нейтрализовали два быстродействующих компонента, – ответила за меня Камилетта, – но не добыли противоядия от третьего. Поэтому мы и приехали за помощью.

    Эльф стал нервно ходить по комнате, заложив руки за спину, он выглядел подавленным и расстроенным. Наконец Архавас заговорил:

    – Я остался единственным лекарем темных дроу много лет назад, после неудачного штурма Круэн-Дарса, когда погибли многие мои соплеменники. Я был тогда молод и неопытен, но интенсивно учился. Именно тогда я познакомился с Феофаном Алхимиком. Тот, несмотря на молодость, обладал огромными знаниями. Кажется, он знал о травах все – где находить нужные растения, как получить ценные компоненты, как готовить лечебные эликсиры. Я много путешествовал по нашему краю вместе с Феофаном и очень многому у него научился. Сам Феофан очень интересовался полезными рецептами, которые издревле известны эльфам. И однажды я поведал ему про яд ва’ваэн-кир – как его приготавливают, как разделяют. Алхимик просил рассказать о противоядиях, и я поделился с ним этой тайной. Перед этим я взял у Феофана клятву до самой смерти не раскрывать никому этот секрет. И вот сегодня я узнаю, что Феофан нарушил клятву, и вы знаете часть секретных рецептов!

    – Могу тебя успокоить, Архавас, – проговорила Камилетта. – Старый Феофан сдержал свою клятву. Он умер четыре дня назад, и мне с моим оруженосцем пришлось спускаться в гробницу, чтобы побеседовать с духом старого мага. В гробнице дух Феофана бился с демоном-охранником гробницы, и старый маг успел рассказать нам лишь про два противоядия. Поэтому ты единственный, кто способен помочь нашему другу. Ты поможешь ему?

    – Куда я денусь… – тяжело вздохнул Архавас и… неожиданно рассмеялся, было очень непривычно видеть этого сурового эльфа веселым, – ведь Фириат – мой младший брат!

    * * *

    Архавас не раскрыл нам секрет третьего противоядия. Он только подтвердил слова Феофана Алхимика, что добыть ингредиенты для него очень непросто, и приготовление зелья занимает длительное время. Но эльф нас успокоил, что успеет в срок – нужные ингредиенты у него имелись, и он обещал сразу же заняться приготовлением. Архавас посоветовал нам зайти к нему утром, к этому времени все уже будет готово.

    Мы с Камилеттой до вечера бродили по Дори’м’Дарсу. Эльфы дроу показались мне более общительными, чем их светлые сородичи. С нами здоровались, к нам подходили знакомиться и мужчины, и женщины. Нам сразу же предложили два хороших домика для ночлега, устроили наших лошадей в общую конюшню и помогли найти кузнеца, чтобы подковать моего Шахтера. Нас пригласили в гости и накормили вкусным ужином, затем показали красоты долины. Мы посетили храм Эллинаса – высокое сооружение из белого мрамора, где мы получили благословение жрецов храма. Нам показали Зал Совещаний – круглое здание с резными колоннами по всему периметру, в котором жители города принимали важные решения.

    Но больше всего меня впечатлил водопад. Протекающая по долине река разделялась скалой на два потока и с большой высоты с ревом устремлялась вниз, тучи водяных брызг разлетались во все стороны. У края обрыва в скале была вырублена лестница, по которой любой желающий мог попасть на небольшой балкончик. Очень красивое место – справа и слева от тебя с гулом несутся водные потоки, тонны воды обрушиваются вниз, а с балкона открывается изумительная панорама – небольшое озеро внизу, осенний золотой лес, и, кажется, совсем-совсем рядом возвышаются шпили замка Древний Брод. Увидев замок, я сразу сориентировался – именно этот водопад я много раз наблюдал вдалеке.

    – Жутковатое место. Так и кажется, что несущаяся вода смоет тебя с этого балкончика вниз, – призналась дочь герцога.

    – Вам не о чем волноваться, высокородная леди, – ответил находившийся рядом с нами Саготис Неслышный Шаг. – Мастера-камнетесы рассчитали все точно. Напор может меняться в зависимости от времени года, дождей и таяния ледников, выше, в горах. Временами вода проносится буквально в локте от вас, но тут на уступе совершенно безопасно. Более того, некоторые смельчаки прыгали отсюда вниз, в озеро, и благополучно выплывали на берег.

    Жуть! Нужно быть отчаянным смельчаком или находиться в безысходной ситуации, чтобы прыгнуть в водопад. Сразу вспомнилась история девушки-эльфийки по имени Ниэль, которая два года назад бросилась в озеро, спасаясь от погони. Я почему-то был уверен, что эта девушка сиганула вниз именно с этого крохотного балкончика, на котором мы сейчас стояли. Но делиться своими догадками с Саготисом не стал.

    Мы гуляли по городу эльфов дроу до самой темноты, несколько раз проведывали Фириата и успокаивали его, что помощь скоро придет. Наш друг лежал по-прежнему без движения, однако взгляд его был осмысленным. Мне предложили для ночлега хороший дом с мозаичными разноцветными окнами, светлыми стенами и ярко-зеленой крышей. Дом был только что построен, стены еще пахли свежей древесиной и смолой, я был первым обитателем этого жилища. За окном похолодало, начался дождь, но мне здесь было уютно и тепло. Я застелил постель, потушил светильник и улегся спать.

    Но не успел и глаз сомкнуть, как вдруг сам собой зажегся огонек светильника. Я удивленно присел на кровати. В центре комнаты порхало странное существо – это был какой-то маленький бесенок размером не больше голубя, с фиолетовой шкуркой и маленькими кожистыми крылышками. Я не знал, что и думать по этому поводу, как вдруг существо заговорило со мной голосом Феи:

    – Пузырь, я возмущена до глубины души. Мое обручальное кольцо из храма Амины потемнело и покрылось мерзкой ржавчиной. Соседки по комнате с издевкой объяснили мне, что это значит: ты разорвал помолвку и выбросил свое кольцо. Не знаю, кто она и чем лучше меня, но ты меня страшно оскорбил. Я тебе это еще припомню!

    После этих слов бесенок бесследно растворился в воздухе, светильник сразу же погас. Несколько секунд я оторопело сидел на кровати, а потом удивленно заметил, что за окном уже светает. Может, я спал и мне это приснилось? Я посмотрел на черно-красное кольцо на пальце, в очередной раз попытался стянуть его – бесполезно.

    Тут на улице раздались крики, мимо моего окна пробежал куда-то эльф дроу с оружием в руках. Я насторожился, встал с кровати и осторожно подошел к окну. Еще пара воинов, на бегу застегивая куртки, промчались по улице. Из дома напротив вышел эльф, что-то спросил у бегущих и, на секунду скрывшись в доме, выскочил обратно уже с луком и колчаном. Неужели война?

    * * *

    Я быстро оделся, вооружился и вышел на улицу. Никого вокруг не было видно, но вдалеке отчетливо слышались крики. Я побежал в том направлении. Множество вооруженных эльфов дроу собралось возле дома Архаваса. Что случилось?

    Причиной суматохи была девушка, светлый эльф. Девушка стояла на коленях со связанными за спиной руками, двое крепких воинов дроу удерживали ее за плечи. Голова эльфийки бессильно свисала вперед, длинные волосы ниспадали до самой земли и закрывали лицо. Рядом с девушкой на земле валялся резной лук и короткий меч.

    Толпа чуть расступилась, и к пленной девушке вышел Архавас. Его левое плечо было забинтовано, на ткани проступало пятно крови. Архавас подошел к пленнице и с размаха залепил ей оплеуху, от чего голова девушки резко дернулась в сторону, на землю брызнули капли крови. Старший лекарь грубо ухватил рукой пленницу за подбородок и повернул лицом вверх. Он уже занес кулак для следующего удара, но тут заметил меня и опустил руку.

    – Эта сучка едва меня не пристрелила, – пояснил мне лекарь необычно эмоционально для эльфа. – Выстрелила подло из кустов, когда я утром приоткрыл дверь дома. В самый последний момент я услышал скрип натягиваемой тетивы и едва успел шагнуть назад, поэтому стрела вонзилась в руку, а не в сердце. Но даже одной рукой я сумел скрутить эту тварь. Сейчас мы выясним, как она проникла в Дори’м’Дарс, почему выбрала меня в качестве мишени и где ее сообщники. Я ей развяжу язык! Эта мразь еще будет умолять меня о смерти!

    Собравшиеся вокруг эльфы шумно поддерживали старшего лекаря и выкрикивали, каким именно пыткам нужно подвергнуть пленницу. Все варианты были крайне жестокими и подразумевали не только физическое воздействие, но и унижение эльфийки. Насколько я понимал эту расу, для эльфа смерть не так страшна, как потеря чести. Архавас призвал всех к тишине и произнес:

    – Пытки – зрелище неприятное, поэтому я предлагаю повременить с этим, пока город не покинут наши уважаемые гости. Не стоит терзать их тонкий слух криками этой неудачницы.

    Я шагнул вперед:

    – Архавас Злобный Барс, по эльфийским законам пленник полностью принадлежит тому, кто его поймал. Поэтому у меня к тебе одна большая просьба – отпусти ее!

    Наступила тишина. Эльфы дроу замерли от такого неслыханного предложения. Архавас посмотрел на меня и удивленно спросил:

    – Человек, укажи мне хоть одну причину, почему я должен это сделать?

    – Именно эта девушка дважды спасла твоего брата. Она схватила Фириата в Круэн-Дарсе, но не стала его убивать и передала мне. И именно она, узнав о коварных планах своих сородичей, собиравшихся убить пленника, которого они якобы великодушно отпустили восвояси, рискуя своим положением, догнала нас и предупредила о вероломстве.

    – Я проклинаю тот день, когда послушала тебя и отпустила грязного дроу! – в слезах выкрикнула связанная девушка. – Эти выродки пытали и убили мою сестру Ниэль!

    Воины дроу недоуменно стали переглядываться, это имя им ничего не говорило. Затем один из них неуверенно предположил:

    – Кажется, так звали ту сучку, что подло убила нашего верховного жреца Авинеласа.

    Все вокруг возмущенно стали шуметь, вспоминая историю двухлетней давности. Я почувствовал, как изменилось настроение Архаваса. Еще несколько секунд назад он колебался, но сейчас принял окончательное решение:

    – Петр Пузырь, я не могу выполнить твою просьбу. Любой светлый эльф должен быть убит – таков древний закон. Перед смертью пленница будет подверг нута пыткам, это необходимо, чтобы она осознала всю тяжесть своих преступлений и поведала нам о слабых местах в защите Круэн-Дарса.

    – Я ничего вам не скажу! – процедила девушка сквозь зубы.

    – Все так говорят, и твоя сестра тоже так говорила. Но все рано или поздно ломаются, чтобы прекратить мучения и получить такую желанную смерть. Уведите ее!

    Двое крепких воинов приподняли девушку и уволокли в сторону скал. Вчера я заметил там несколько туннелей, уходящих в глубь горы. Я хотел последовать за пленницей, но меня остановили. Не грубо, но твердо Саготис Неслышный Шаг пояснил мне, что не следует упорствовать, – девушка приговорена к смерти, и изменить ее судьбу уже невозможно. Я был противоположного мнения, но ломиться напролом не стал. Нужно придумать какой-нибудь действительно серьезный аргумент, что-то реально ценное для темных дроу. Только вот что?

    С этими мыслями я вернулся в дом, где ночевал, уже взялся было за ручку двери, но внезапно решил рассказать Камилетте о произошедшем. Может, у высокородной леди возникнут какие-то идеи? Я подошел к ближайшему домику и постучал. Пришлось очень долго ждать, пока в окне показалось лицо девушки. Увидев меня, Камилетта сразу же открыла дверь. Я вкратце изложил, что случилось этим утром, на что она, едва скрывая зевок, равнодушно спросила:

    – А что, эту эльфийку мы тоже собираемся спасать? Мы даже имени ее не знаем…

    Я удивился ее равнодушию и решил сменить и свой тон:

    – Высокородная леди Камилетта, прошу извинить, что потревожил ваш сон из-за такого пустяка. Спасение едва знакомой девушки – это не то занятие, которым стоит заниматься столь знатной особе!

    – Прекращай ерничать! – обиделась Камилетта. – Сказал бы просто, что мы и ее спасем за компанию. Так даже будет справедливо – один светлый эльф и один темный. Кстати, у меня идея! Жди меня тут, никуда не уходи, я сама поговорю с темными эльфами.

    * * *

    Время шло, а Камилетта все не возвращалась. Я сходил к Фириату. Рядом с нашим другом находился Саготис Неслышный Шаг, который сказал, что противоядие уже дали и эльф дроу постепенно приходит в себя. Я вернулся к дому Камилетты. Наконец она объявилась, весьма довольная собой.

    – Эльфийку отпустили, – сразу же успокоила она меня. – Кстати, эту девушку зовут Арбель. Она ждет нас у входа в туннель. С этого дня она становится моей фрейлиной и будет постоянно сопровождать меня. Ей пришлось поклясться больше никогда не покушаться на жизнь темных эльфов – таково было условие освобождения.

    – Но как тебе удалось переубедить темных эльфов?

    Ками весело рассмеялась:

    – Я фактически слово в слово повторила ту пламенную речь, которую ты произнес в Круэн-Дарсе. Разве что только говорила я по-эльфийски и в стихах. Без лишней скромности скажу, очень хорошо получилось. Сам Велезарас одобрил бы плавность ритма и точность рифмы. Кроме того, я предложила обмен – жизнь светлой эльфийки на жизни многих темных эльфов в будущем.

    – Ты угрожала им? – ужаснулся я.

    – Нет, конечно, – опять рассмеялась Камилетта. – Я отдала их лекарю на исследование склянку с ядом, который ускоряет и делает необратимым действие яда ва’ваэн-кир. Ту самую, которую нам подсунули в Круэн-Дарсе. Ты бы видел, как все всполошились, когда я рассказала о существовании такого яда! С каждой стороны есть специалисты, которые могут обезвреживать яд ва’ваэн-кир, но их очень мало. Теперь представь, что случится, если начнут применять яд, от которого не помогает ни магия, ни проверенные веками противоядия. Когда я сообщила на Совете Старейшин, что у меня есть образец этого яда, там словно гром грянул! Дроу сразу же согласились отпустить пленницу в обмен на чудесную склянку. Руки у Архаваса аж тряслись от волнения, когда я передавала ему этот бесценный состав для исследования.

    – А если дроу начнут массово применять оружие, отравленное смесью ва’ваэн-кир и нового яда? – поинтересовался я.

    Дочь герцога сразу стала серьезной:

    – Я тоже об этом подумала. Поэтому я потребовала гарантий, что сами дроу не начнут применять оружие, отравленное смешанным ядом. Это был самый трудный момент переговоров. Но Совет Старейшин согласился с моими доводами – поскольку секрет нового яда уже знаком обеим сторонам тысячелетней войны, применение нового яда сразу же вызовет ответную реакцию. Количество жертв войны многократно возрастет, но ни одна из сторон не получит преимущества. И теперь самое главное, Петр. Завтра в Круэн-Дарс отправится официальный гонец Дори’м’Дарса с предложением провести переговоры на нейтральной территории, в священном для всех эльфов храме Эллинаса в Вечном Лесу. Переговоры между светлыми и темными эльфами! Такого не было уже сотни лет! Инициатором стал верховный жрец храма Эллинаса в Дори’м’Дарсе. Он заявил, что чувствует приближение непонятной угрозы, природу которой не может разобрать. Жрец считает, что это представляет угрозу для всех эльфов – темных и светлых. Поэтому хочет встретиться со своими коллегами из храма Эллинаса в Круэн-Дарсе, а новый яд – это лишь предлог для встречи непримиримых врагов. Думаю, им есть о чем поговорить. За сотни лет у эльфов накопилось множество тем для обсуждения.

    Камилетта была горда проделанной работой, и я ее полностью поддерживал. Между тем нам нужно было поторапливаться, если мы хотели вернуться в замок Древний Брод сегодня. Поэтому мы собрали вещи и направились к выходу из города. Провожать нас вышли многие эльфы дроу. Нам желали счастливого пути, дали корзину продуктов в дорогу и даже подарили запасную лошадь. Я удивился и стал отказываться, но Камилетта прошептала:

    – Так надо, не спорь. Дроу не могут просто так выдать лошадь для Арбель – как-никак, эльфийка их враг. Но и показаться в наших глазах несправедливыми они тоже не хотят – все-таки светлые эльфы Круэн-Дарса выделили лошадь для их раненого соплеменника.

    * * *

    Арбель ожидала нас в стороне от всех, у входа в туннель. Из всей одежды на девушке осталась лишь тонкая светлая рубашка, порванная в лоскуты и испачканная в нескольких местах пятнами ржавчины и грязи. Оружие ей не вернули, куртка и сапоги также отсутствовали. При нашем появлении эльфийка тихо подошла к нам, стараясь не поднимать головы. На ногах и руках Арбель отчетливо виднелись следы от веревок и многочисленные синяки и ожоги, один глаз девушки не открывался из-за огромного фингала в пол-лица. Камилетта достала из своей сумки длинный плащ и предложила освобожденной пленнице. Арбель сразу же завернулась в него, прикрыв наготу.

    – Верхом ехать сможешь? – поинтересовалась дочь герцога.

    Арбель молча кивнула, вставила ногу в стремя и запрыгнула в седло. К нам подошел Фириат, до этого он долго о чем-то разговаривал со своим братом. Темный эльф неодобрительно покосился на Арбель, но вслух ничего не сказал. Наша четверка проехала сквозь туннель и выехала на горную тропу.

    Погода испортилась. Если над Дори’м’Дарсом было просто облачно, то на выезде из тоннеля нас встретил противный дождь с мокрым снегом и пронизывающий ветер. Мы молча поскакали вперед по раскисшей дороге. Я держался по правую руку от Камилетты, сразу за нами ехал угрюмый Фириат, Арбель замыкала нашу процессию. Эльфийка постоянно отставала, и нам приходилось периодически останавливаться и поджидать девушку. Обычно очень требовательная в том, что касалось скорости движения, Камилетта на этот раз ни единым словом, ни даже жестом не проявила своего недовольства. Когда мы в очередной раз остановились, чтобы подождать отставшую, Арбель вдруг разрыдалась в голос:

    – Я сама себя презираю! Мне стыдно, что я не умерла!

    – Езжайте вперед, – приказала Камилетта мне с Фириатом. – Мы с Арбель поедем следом.

    Темный эльф презрительно посмотрел на плачущую эльфийку, сплюнул и поскакал вперед. Когда я нагнал его, Фириат задумчиво проговорил:

    – Своим поведением она позорит всю эльфийскую расу! Для любого эльфа устроить истерику – это нечто из ряда вон выходящее. А уж разреветься при посторонних – это просто верх бескультурья. Вообще не понимаю, как я не смог справиться с этой девчонкой в Круэн-Дарсе?! Она же совсем слабая, да еще и истеричная к тому же. Как она смогла тогда подкрасться незаметно и схватить меня? Нужно было по-тихому зажать ей рот и полоснуть ножом по горлу, а потом быстро уходить вместе с ростком священного ма’ди. Сделал бы так – был бы уже повенчан с Лиэллель. А вместо этого стал изгоем, который даже не может вернуться в родной город.

    – Но ты же можешь попробовать еще раз, – предложил я.

    – Не могу, Петр. Во-первых, из-за своих ран – они очень сковывают меня, не позволяя ни на минуту забыть о них. Во-вторых, я очень благодарен брату за помощь и не стану больше мешать его помолвке. Я должен признать, что в споре за сердце красавицы Лиэллель я проиграл. И если вернуться назад я не могу, значит, нужно двигаться вперед. Только вот где это «вперед» – пока не знаю. Думаю, залечу свои раны, пережду зиму где-нибудь под крышей, а весной отправлюсь странствовать по Пангее.

    Я посмотрел на уставшего и растерянного эльфа дроу и предложил ему:

    – Оставайся до весны в замке Древний Брод! Уверен, дочь герцога будет рада твоему обществу.

    Однако Фириат был не столь оптимистично настроен:

    – Я благодарен высокородной леди Камилетте, но буду откровенен. Темные эльфы – исторически враги светлых эльфов. Как на меня будут смотреть родственники воинов, погибших от стрел эльфов дроу при последнем штурме Круэн-Дарса? Ведь именно отряд отца ныне здравствующего герцога Кафиштена, ударивший в тыл нашему войску, склонил чашу весов в пользу защитников Круэн-Дарса!

    Я очень удивился:

    – Фириат, то сражение состоялось более пятидесяти лет назад! Воинам, которым тогда было по двадцать пять лет, сейчас было бы по семьдесят пять или больше. А знаешь ли ты, что мало кто из людей доживает даже до пятидесяти лет? В замке уже давно не осталось никого из воинов, участвовавших в тех событиях. Сменилось уже два или три поколения людей.

    – Никак не привыкну, что люди так мало живут, – признался Фириат. – Ночная битва Семи Эльфийских Родов случилась пятьдесят семь лет назад. У нас в городе некоторые женщины до сих пор носят траур по погибшим мужьям. Но ты, похоже, прав. Я попрошу благородную леди Камилетту разрешить мне временно поселиться где-нибудь в окрестностях замка. Я могу за пару дней собрать из хвойных веток, сухой травы и мха убежище, в котором смогу пережить даже самую суровую зиму. Когда я путешествовал с отрядом разведчиков, мы проделывали такое не раз.

    Сразу после возвращения в замок Фириат обратился к Камилетте со своей просьбой и получил из рук благородной леди заверенную ею грамоту, которая разрешала ему поселиться на землях Кафиштенов в окрестностях замка Древний Брод, заниматься охотой, сбором трав, ягод и грибов. После чего темный эльф надолго исчез.

    Глава четвертая
    О жизни в замке

    Эльфийку Арбель дочь герцога поселила в своей башне. Я не видел спасенную девушку дней тридцать: когда я посещал башню Камилетты, эльфийка находилась в других комнатах. Благородная леди не особо желала рассказывать о состоянии Арбель, сообщала лишь, что девушка постепенно идет на поправку, однако очень страдает от того, что никогда не сможет вернуться в Круэн-Дарс.

    Оказывается, эльфийку собирались с позором выгнать из города за помощь темному дроу, но предоставили возможность искупить свою вину. Ей предложили проникнуть в Дори’м’Дарс и убить указанного старейшинами лекаря дроу. Арбель не справилась с заданием, была схвачена, подвергнута жестоким пыткам и… неожиданно отпущена на свободу. Девушка не питала иллюзий – после случившегося дорога в родной Круэн-Дарс, да и другие города светлых эльфов для нее теперь была навсегда закрыта.

    Между тем в замке появились новые лица – на следующий день после нашего возвращения из Дори’м’Дарса в Древний Брод из Холфорда прибыли новый маг и новый лекарь. Они предоставили управляющему Липляру рекомендательные письма от герцога Мазуро Кафиштена и должны были заменить умершего Феофана Алхимика. Я с большим подозрением отнесся к вновь прибывшим – совет Серафима Длинного не терять бдительности казался мне очень разумным, и в каждом приехавшем из столицы я видел присланного зловещим Костоломом потенциального шпиона. Поэтому я незаметно наблюдал за новичками и поджидал момента, пока кто-нибудь из них постарается как бы случайно со мной познакомиться.

    Нового мага звали Теодор Младший, он был еще слишком молод, чтобы считаться авторитетным магом, но уже достаточно известен и бесспорно талантлив. Закончив всего три года назад Академию Магии, он успел получить звание магистра четвертой степени за выдающееся открытие в области магических силовых линий. В своей работе, насколько я понял из объяснений Камилетты, Теодор Младший впервые сумел вывести формулу зависимости времени действия заклинания от вложенной магической энергии и числа точек опоры в магической фигуре. Поэтому именно Теодора как талантливого молодого мага деканы Академии Магии рекомендовали герцогу Кафиштену на вакантную должность.

    Теодор отказался жить в замке, заявив управляющему, что ему нужны покой и уединение для его экспериментов. С первого дня новый маг занялся наведением порядка в пострадавшей от пожара лаборатории Феофана. Когда я из чистого любопытства проходил мимо пожарища, то увидел странную картину: непонятные паукообразные демоны под присмотром мага отстраивали новое высокое здание на месте бывшей лаборатории. Демоны были очень сильными и выглядели агрессивными. Маг нервничал и то ли выкрикивал заклинания, то ли просто громко ругался на незнакомом мне языке. Я не рискнул отвлекать его в такой ответственный момент.

    Лекаря же звали Стефан Дотошный. Последние годы он служил старшим жрецом храма Латандера, расположенного в предместьях Холфорда. Не знаю, как герцог сумел убедить опытного лекаря бросить насиженное место и переселиться в глушь. Наверное, предложенная сумма перевесила все возражения. Стефан поселился в бывшей комнате Феофана Алхимика. В первый же день после его приезда к его комнате выстроилась большая очередь из больных и покалеченных. Жрец мог вылечить абсолютно любую без исключения болезнь или травму, и делал свою работу быстро, уверенно и эффективно.

    Я все ждал, кто из новоприбывших чем-то выдаст себя, но никому из них не было до меня никакого дела. Ни маг, ни жрец не пытались познакомиться со мной поближе и выведать информацию о Сером Вороне. Моя настороженность постепенно сошла на нет, особенно после случая, когда мне самому потребовалась помощь лекаря – я повредил запястье на тренировке, когда разминался вместе с ребятами из охраны. Пока Стефан накладывал мне тугую повязку и произносил лечебные заклинания, он даже не предпринял попытки поговорить со мной, хотя момент был весьма подходящим.

    Дни шли своим чередом. Я каждый день интенсивно тренировался, обычно вместе с охранниками. Под вечер я в одиночку направлялся в фамильный склеп Кафиштенов и развеивал обитавшую там нежить. Зомби и призраки терпеливо, словно пациенты на приеме у врача, ждали моего появления. Большинство из них молча принимали такое желанное освобождение, но некоторые благодарили меня. Были и такие, кто хотел непременно рассказать о своей жизни перед встречей с богиней смерти. Я терпеливо выслушивал их истории – когда короткие, когда длинные, но непременно грустные – и отправлял очередную нежить на заслуженный покой. Моих сил хватало на три-четыре мертвеца в сутки.

    Изредка я сопровождал Камилетту в конных прогулках по окрестностям замка. К теплому горному озеру мы больше не ездили, хотя успевший облазить все окрестности замка Фириат и сообщил, что пещера, в которой скрывался раненый маг, давно пустует. В конце каждой поездки Камилетта обязательно выбирала какое-нибудь укромное место и продолжала учить меня владению мечом. И каждый раз дочь герцога оставалась недовольной – мне не хватало внимательности, не хватало скорости, не хватало подвижности. Но хотя бы безнадежным она меня не называла, и то хорошо.

    Однажды во время такой конной прогулки она удовлетворенно заметила, что мои навыки верховой езды заметно улучшились. Ками даже предложила мне посостязаться с ней, устроив скачки до гряды холмов за рощей. И мне удалось обогнать дочь герцога в этой бешеной гонке!

    – Поздравляю тебя, Петр, ты достиг больших успехов, – усталая, но довольная Камилетта остановила Пчелку на вершине холма и соскочила с лошади. – И Вальдемар тебя хвалит – отмечает, что ты способен любого охранника победить в честном бою на мечах. Ты очень сильно изменился, как внешне, так и внутренне. Ты совсем уже не похож на того неуклюжего и нахального увальня-солдафона, каким я тебя увидела в первый день нашего знакомства. Не только я заметила эти перемены – даже моя нянька, уж на что вредная и недоверчивая, недавно сказала, что мне очень повезло с пажом. Она даже сетовала на богиню судьбы Фаэтту, что ты не родился дворянином. Но это, конечно, глупости. Зато тебе будет интересно узнать, что многие служанки в замке от тебя просто без ума. Я подслушала разговор девушек, когда они убирали мою комнату. Они давно заметили, что у тебя больше нет обручального колечка из храма Амины, и ты уже не связан никакими обязательствами. Я так поняла, что служанки из кожи вон лезут, стараясь тебе понравиться.

    – Да, я заметил повышенное внимание с их стороны. И комнаты мои стали убирать по восемь раз на дню, и в коридорах мне постоянно встречаются нарядные девушки, и даже на тренировочной площадке зрительницы появились.

    – Так за чем же дело стало? – спросила высокородная леди. – Почему ты до сих пор не встречаешься ни с одной из них? Неужели никто тебе не нравится?

    – Почему же? Есть среди них симпатичные и даже красивые, – смущенно признался я. – Рыжая Лиана, например. Или тихоня Далинка. Но я как-то пока не думал над этим…

    Мой ответ не устроил высокородную леди, она недовольно надула губки:

    – Негоже молодому парню быть без подруги. Если ты такой стеснительный, что не решаешься познакомиться с девушкой, я тебе подарю любую из них. Или, хочешь, подарю сразу обеих?

    – Как это? – Я был шокирован таким предложением.

    – А что тут странного? – удивилась высокородная леди. – Они обе принадлежат моей семье, у меня есть купчие на них. Впишу нового хозяина, и все. Если захочешь, можешь потом даже дать свободу и жениться на ком-нибудь из них. А если тебе надоест, просто продашь.

    Я с трудом пришел в себя от такого предложения и даже не стал спорить или возмущаться. До сих пор иногда забывал, что нахожусь в другом мире, в котором совсем другие порядки.

    – Спасибо за предложение, Камилетта, но мне не нужен такой подарок, – решительно отказался я. – Когда я решу встречаться с девушкой, то заслужу ее сам и наберусь смелости сообщить ей о моих чувствах.

    Камилетта хитро улыбнулась.

    – Я ведь заранее знала, что ты откажешься, – призналась дочь герцога. – Я просто проверяла тебя.

    – Так это была шутка? – воскликнул я, чувствуя себя обиженным.

    – Нет, я бы действительно подарила тебе любую из служанок, если бы ты согласился. Но я была заранее убеждена, что ты откажешься. Ты достоин намного большего.

    После этих слов Камилетта вскочила на Пчелку и направила кобылу в сторону замка. Всю обратную дорогу она о чем-то думала и молчала. Я тоже молчал, не зная, как реагировать на ее слова.

    * * *

    А в один осенний день я вдруг стал богат. Произошло это неожиданно, я совершенно не предчувствовал такого поворота судьбы. Как обычно, вечером я отправился в склеп – выполнять рутинную, но такую нужную работу по освобождению застрявших в этом мире мертвецов. Я уже успел развеять троих зомби, и моих сил оставалось только на одного мертвеца. Следующим в очереди был плохо сохранившийся засохший костяк, терпеливо поджидавший своей участи. Я помолился и собрался было уже отправить его к богине смерти Моране, как неожиданно зомби жестом остановил меня и своим скрипучим невнятным голосом попросил его выслушать. Я, подавив раздражение, согласился. И не прогадал.

    Вместо очередного тягомутного рассказа о трудной жизни, болезни, неблагодарных родственниках и долгожданной смерти, зомби поведал мне, что был когда-то купцом. Во время войны (какая еще война могла быть в этих краях?) этот купец зарыл свои сбережения возле замка Древний Брод, в лесу на берегу реки, под приметным дубом с раздвоенным стволом. Купец тогда рассчитывал, надев старую потертую одежду простого селянина, уйти вместе с беженцами в Холфорд и переждать смутные дни. Осторожный купец не без основания опасался, что по дороге деньги у него отнимут если не другие беженцы, то разбойники, дезертиры или солдаты. Поэтому сбережения он брать не стал. План с переодеванием в селянина был вроде неплох, но все вышло по-другому. На колонну беженцев, едва успевшую отойти от замка, напал отряд наездников на волках. Свирепые гоблины не пощадили никого – ни стариков, ни детей. В короткой кровавой стычке погиб и сам торговец, и вся его семья.

    – Уже много дней я наблюдаю за тобой и пришел к выводу, что ты достойный человек. Можешь вырыть мой клад и взять себе. Мне уже он без надобности, – проскрипел жуткий однорукий зомби.

    Я поблагодарил мертвеца и отправил его к богине смерти Моране, а потом задумался над его словами. Возможно, клад уже кто-то нашел, да и раздвоенный дуб мог рассыпаться в прах за эти годы. Но все равно я собирался поискать сокровища. На следующий день я исходил вдоль и поперек весь лес по дороге от замка к реке, но не нашел ни единого дуба. Не было не только экземпляра с раздвоенным стволом, но вообще никаких дубов! Я пребывал в растерянности.

    К счастью, в лесу мне повстречался Фириат. Темный эльф пропадал где-то последние дни, и я даже переживал за его здоровье, но Фириат выглядел выздоровевшим и даже веселым. Я заметил, что он зашил мою прожженную куртку, сделав меховые вставки на груди и по бокам, а также где-то раздобыл короткий меч и перевязь.

    Эльф дроу поинтересовался, зачем это я с раннего утра брожу по лесу возле его нового жилища? Не его ли я разыскиваю? Я долго вертел головой, но не смог обнаружить убежище Фириата, пока эльф сам не показал мне его. Очень хорошо замаскированный вход обнаружился между густым кустом и древесным стволом. Хозяин пригласил меня зайти.

    Спустившись по деревянной лесенке, я оказался в небольшой пещерке под корнями огромного дерева. Несмотря на скромные размеры, в ней было на удивление уютно и тепло. Пол застелен толстым слоем свежего сена, стены обиты плетенками из гибких прутьев, из-под которых виднелось сухое сено. Фириат успел соорудить себе стол, кровать и пару табуреток.

    – Только огонь для приготовления пищи приходится пока на улице разводить, – пояснил темный эльф. – Но я скоро сделаю в стене камин с дымоходом наружу, обложу плиткой из обожженной глины, и станет совсем уютно.

    Я искренне восхитился умению эльфа так удобно устраиваться даже в лесу. А потом, не скрывая ничего, рассказал о признании мертвого купца и своих безрезультатных поисках. Фириат сразу стал серьезным и задумался. Он вышел наружу, долго смотрел куда-то вдаль, а потом проговорил:

    – Интересную головоломку ты мне предложил. Напоминает испытания, которые у меня дома жрецы храма Эллинаса дают молодым следопытам. Дубов в этом лесу давно нет, даже следов от них не осталось. Хотя, возможно, самые старые деревья леса еще помнят о них. Чувствую, тут был пожар лет семьдесят назад, так как все старые деревья вокруг одного возраста. Нам нужно найти дерево старше их и которое пережило тот пожар. Я помню, что видел старую столетнюю сосну, идем к ней!

    У Фириата загорелись глаза, он напоминал мне охотничью собаку, идущую по следу. Да и у меня самого азарт разгорелся с удвоенной силой. К старой сосне мы направились почти бегом. Фириат обошел по кругу это высокое дерево с оплывшим смолой стволом, а затем обнял ствол руками. Стоял он неподвижно с закрытыми глазами минут десять, потом отодвинулся от дерева и разочарованно проговорил:

    – Не слишком-то много помнит эта сосна про дубы. Лесной пожар она хорошо запомнила, так как обгорела тогда сильно, но о том, что было раньше, – лишь обрывки невнятные. Да, росли когда-то в этом лесу дубы, когда эта сосенка была совсем юной. Но, где точно, она не может вспомнить, да и к зиме уже готовится – она еще не заснула, подобно лиственным, но откликается лениво-лениво.

    – Значит, шансов нет? – огорчился я.

    – Погоди расстраиваться раньше времени. Нужно просто поискать тех, кто старше этой столетней сосны.

    – Но ты же сам говорил, что это самое старое дерево!

    – Вот именно что дерево. Но в лесу, кроме деревьев, есть еще животные, и птицы, и травы, и мхи, и грибы, и лесные духи. Твоя задача не так просто решается, придется искать обходные варианты.

    Еще час мы с эльфом ходили по лесу. Фириат прислонялся к стволам, прикладывал ладонь к толстому слою мха, к лишайникам, пока вдруг не произнес восторженно:

    – Вот кто нам поможет! – Он указал рукой на сухой гриб-опенок, росший на стволе.

    – Но он же совсем не старый. Дерево молодое, а грибу на нем наверняка нет и года!

    – Типичная ошибка, – рассмеялся Фириат. – Грибное тело выросло лишь этой осенью, но подземная грибница существует сотни лет. Соседние деревья сообщили мне, что знают эту грибницу всю свою долгую жизнь. Грибница служит для соседних растений не только корневой системой, но через нее деревья, травы и кусты обмениваются информацией между собой. Согласуют время цветения, чтобы процесс не шел вразнобой и пыльца не пропала зря. Взамен за эту помощь деревья подкармливают грибницу. Общаться с грибами напрямую я не умею, жрецы меня этому не научили. Зато я могу воспользоваться услугами вот этой симпатичной березки, пока она еще не уснула на зиму.

    Фириат обнял ствол, закрыл глаза, постоял минуту и радостно сообщил:

    – Готовь лопату! Мы нашли клад!

    Эльф быстро зашагал в сторону дороги и остановился в неприметном месте. Я скептически осмотрел участок. Никаких признаков стоявшего здесь когда-то дуба. Но Фириат был уверен в своей правоте:

    – Не сомневайся, дерево показало мне именно это место. Грибница узнала об этом когда-то от того самого раздвоенного дуба – как тут раскапывали землю и рвали корни, как металл пропитывал почву. Образ очень четкий, грибница хорошо сохранила воспоминания.

    Мы сходили в ближайшее село и выпросили у первого встречного селянина пару лопат на день. Затем вернулись и принялись за работу. Клад оказался зарыт на глубине около метра – проржавевший большой котелок, завернутый в сгнившее тряпье. Котелок был полон серебряных монет. И хотя монеты почернели от времени и сырости, но вполне годились. Фириат задумчиво покрутил в руках несколько кругляшков, оттирая с них грязь, и сделал заключение:

    – Самые новые монеты относятся к эпохе гражданской войны. Вот на этой профиль Клариссы Молштен, королевы Холфорда.

    – Разве в Холфорде были короли? Я думал, в городе всегда правили наместники Императора.

    – Королей не было, – поправил меня Фириат. – Была одна королева, Кларисса Молштен. Она после смерти Марка Завоевателя не признала нового наместника. Заручившись поддержкой влиятельных вельмож, она распустила Совет Рыцарства и объявила себя королевой Холфорда. Император долго не вмешивался в положение дел в западной части Пангеи. Может, имелись заботы посерьезнее – именно в те времена случилось восстание эльфов дроу под предводительством Смириала Гордого, да и орки примерно тогда же попытались вернуть себе Хребет Владык. Все изменилось в одночасье, когда уже постаревшая Кларисса издала указ, по которому титул правителя Холфорда мог наследоваться только ее потомками. Император сразу «вспомнил», что власть в Холфорде принадлежит Клариссе не по праву, и направил в город армию. От Клариссы разом отвернулись ее сторонники, а защитники города практически в одночасье переметнулись на сторону противника. Император тогда проявил к пленнице снисхождение и сохранил ей жизнь. Говорят, он по достоинству оценил итоги правления королевы – при ней Холфорд стал больше и богаче. Поэтому Кларисса провела остаток своих дней в заточении в одном из своих замков, но род Молштенов не пострадал.

    Котел с монетами казался неподъемным. Даже вдвоем с эльфом мы с трудом смогли оторвать его от земли. Поэтому Фириат предложил отсыпать наши части монет:

    – Земля принадлежит герцогу Кафиштену, поэтому по закону половина клада должна достаться герцогу. Предлагаю половину монет отдать лично в руки высокородной леди Камилетте Кафиштен, как законной представительнице дворянского рода, а вторую половину поделить между нами.

    Мы так и поступили. Эльф принес крепкий мешок, и я отсыпал ему примерно четверть монет. Фириат, согнувшись под тяжестью серебра, побрел в лес и вернулся налегке с пустым мешком минут через двадцать. В пустой мешок я отсыпал свою часть монет и понес к себе. Мешок весил килограммов двадцать. Насыпав полный кошелек почерневшего серебра, остальное я спрятал под кроватью.

    Затем мы вместе с эльфом притащили в замок тяжелый котел с оставшимися монетами. Эх, нужно было дождаться ночи, но мы как-то не сообразили. Наше появление вызвало настоящий фурор в замке – слуги и охранники забыли о своих обязанностях и шумной толпой сопровождали нас до самой башни леди Камилетты, и даже за закрывшимися за нашими спинами дверьми я все еще слышал шумное обсуждение этого события.

    Камилетта тоже была впечатлена. Она призналась, что никогда не видела столько монет разом, и попросила рассказать историю находки. Выслушав наши с Фириатом объяснения, Камилетта пригласила нас обоих отужинать вместе с ней на верхнем этаже башни. Мы поднялись по винтовой лестнице и неожиданно встретили Арбель. Девушка была в красивом длинном светлом платье и выглядела совершенно здоровой и даже воодушевленной. Арбель чуть заметно кивнула мне головой и официальным тоном холодно поприветствовала Фириата Темного Соболя.

    Фириат сразу занервничал – чувствовалось, что он не привык находиться в компании светлых эльфов. Однако темный эльф все же сел за общий стол. Арбель, стараясь изо всех сил не замечать темного эльфа, принялась сервировать стол, расставляя приборы на четверых, затем раскладывать по тарелкам еду и разливать в серебряные бокалы вино. Благородная леди внимательно наблюдала за действиями своей новой служанки и рассказала, что Арбель полностью пришла в себя и душевно, и физически. Более того, эльфийка сама, по своей инициативе, произнесла клятву верности высокородной дочери герцога. Так что с этого самого дня эльфийка будет ее личной помощницей, которая и днем и ночью будет сопровождать повсюду во всех пеших и конных походах, в любых играх, на охоте и на тренировках. Камилетта даже распорядилась поставить в своей спальне кровать для Арбель.

    Ужин прошел в несколько напряженной обстановке – Фириат едва притронулся к пище, а напиток даже не попробовал. Арбель тоже демонстративно отворачивалась от своего бывшего врага. Но все же это был первый шаг к примирению. Когда Фириат, сославшись на некие срочные дела, откланялся, Арбель согласилась проводить его до дверей внизу. Когда они вышли из комнаты, я с сомнением спросил у Камилетты:

    – Они там не поубивают друг друга?

    – Нет, конечно, – отмахнулась дочь герцога. – Арбель, если помнишь, поклялась не убивать никого из темных эльфов, а эльфы не могут нарушить клятву. Да и вообще, за показной холодностью и реальной ненавистью к дроу скрывается рассудительная, скромная и даже стеснительная девушка. Она хорошо поет, прекрасно танцует, знает множество занимательных историй и умеет интересно рассказывать.

    Арбель, проводив темного эльфа, вернулась за стол. Я обратился к Камилетте, назвав ее высокородной леди, но дочь герцога меня перебила:

    – Петр, я же просила тебя не использовать официальные титулы, когда вокруг свои. Ты можешь полностью доверять Арбель, как доверяю ей я. Кстати, Арбель, покажи Петру свой новый охотничий костюм! Портной сшил ей по мерке, и Арбель он очень идет.

    – Да, сейчас покажу, – с видимой радостью ответила эльфийка и побежала переодеваться.

    Костюм действительно очень здорово сидел на девушке. Светло-серая двойная кожаная броня – плотная короткая безрукавка из мореной кожи с серебряными защитными вставками на плечах и на груди, под ней более тонкая и чуть более светлая длинная кожаная куртка до колен, с разрезами по бокам. Серебряный наборный пояс с круглой бляхой в виде кленового листа, тонкие перчатки, плотные темные колготы, высокие, до колен, изящные сапожки со шнуровкой спереди. Девушка выглядела очень изящно и в то же время грозно.

    – Ты отлично смотришься, Арбель, – признал я.

    – Вот только не хватает подходящего оружия, – заметила Камилетта. – Нужно купить хороший эльфийский лук и клинок. Благодаря кладу это будет проще сделать, не придется больше выпрашивать деньги у казначея.

    – Фириат от злости удавится, когда узнает, на кого были потрачены найденные им деньги! – улыбнулась Арбель.

    – Зря ты так плохо думаешь о Фириате, – возразил я. – Он честный и благодарный эльф и хороший друг. Ведь дроу вполне мог не делиться ни с кем найденным сокровищем. Сказал бы, что ничего не узнал, а сам выкопал деньги позже. Но мой друг поступил порядочно. Вообще, Фириату очень тяжело – он не может вернуться в родной город, от него отвернулись его родственники, к тому же он потерял любимую девушку. И ему не с кем даже поделиться своими печалями и тревогами.

    Кажется, на секунду-другую эльфийка задумалась над моими словами, но привычка взяла верх:

    – Он темный эльф, а они все мерзавцы и убийцы. Мне его ничуть не жаль!

    Камилетта поспешила вмешаться в разговор и сменить тему. Дочь герцога поинтересовалась, надежно ли я спрятал свою часть клада.

    – Пока никак не прятал. Запер в своей комнате. Думаешь, могут украсть? – забеспокоился я.

    – Замок не самое надежное место для хранения сокровищ. Ключи от комнат есть слишком у многих. Мой тебе совет – перепрячь монеты, а еще лучше – поскорее потрать их.

    Я направился в свои комнаты и долго возился с замком – ключ не проворачивался. Когда все же смог открыть дверь, то обнаружил с обратной стороны в замочной скважине другой ключ. Я настороженно прошел по комнатам и остановился в растерянности. В своей спальне я застал рыженькую Лиану – девушка лежала на моей кровати, укрывшись одеялом до самого подбородка.

    – Вот, решила зайти к тебе в гости, – звонким смеющимся голосом встретила меня рыжеволосая красавица.

    – Привет, Лиана. Не ожидал тебя тут встретить. Особенно на ночь глядя и в моей постели.

    – Все девушки ушли на кухню поболтать, а мне что-то стало грустно одной. Вспомнила, как мы здесь целовались, и решила прийти.

    Я откровенно растерялся от такого поворота и не знал, как реагировать. А тут еще заметил на спинке стула платье девушки и ее нижнее белье. Лиана лежала под одеялом нагая. Видимо, я покраснел от смущения, так как она рассмеялась:

    – Чего ты краснеешь? Это я должна стесняться, а вовсе не ты. Как видишь, я сама пришла к тебе, отбросив всякое стеснение. Ты мне сразу понравился, Петр, с первого взгляда. Я могла бы стать твоей девушкой. Скажи, а я тебе нравлюсь?

    – Нравишься, конечно. Ты очень красивая, Лиана… – В этот момент я слишком сильно облокотился на спинку стула, он покачнулся, и на пол со звоном посыпались монетки. Почерневшие серебряные монеты из клада.

    Я приподнял платье девушки, под ним лежала большая горсть старых серебряных монет. На Лиану было жалко смотреть – она сразу съежилась, побледнела, губы затряслись, глаза наполнились слезами. За воровство по местным законам, кажется, отрубали руку. Лиана взмолилась:

    – Петр, пожалей меня. Не выдавай меня стражникам! Я не знаю, как это случилось, не понимаю, что на меня нашло. Прошу, прости меня!

    Лиана бухнулась на колени и попыталась целовать мои ноги, но я оттолкнул ее и отошел в сторону. На душе было горько и мерзко. Вот, оказывается, почему она встретила меня в постели. За этими красивыми и сладкими речами скрывался банальный страх быть пойманной на воровстве. Я вернулся слишком рано, воровка не успела удрать и решила разыграть весь этот спектакль.

    – Одевайся и проваливай! Я не стану выдавать тебя Вальдемару. Твоим наказанием будет то, что ты упустила свой шанс, – я ведь едва не поддался на твои чары…

    Девушка, бормоча слова благодарности, поспешила одеться и выбежать из моих комнат. Я же призадумался. Оставлять монеты в замке было действительно неразумно. Но куда их спрятать? Нужно найти место, куда никто не полезет лишний раз. Склеп! Я все равно собирался пойти туда сегодня, выполняя свою ежедневную работу по упокоению нежити.

    Я несколько раз оглядывался по дороге, но никого не заметил. В склепе на нижнем уровне, не обращая внимания на окруживших меня мертвецов, я выбрал одну из пустых ниш вдали от лестницы и поставил в нее неприметный глиняный сосуд, в который пересыпал монеты. Среди тысяч и тысяч погребальных урн и мемориальных сосудов обнаружить кувшин с монетами было почти невозможно.

    Пристроив свои монеты, я принялся за работу. Первым развеял молчаливого призрака какого-то старика, затем была очередь скелета ребенка, третьим оказался ходячий труп древней беззубой старухи. Мне нужно было лишь немного передохнуть, и я смог бы отправить к богине смерти последнего на сегодня мертвеца. Я уже даже выбрал его – высокий скелет со следами крысиных зубов на костях. Как вдруг среди нежити возникло оживление – некоторые зомби потянулись к лестнице, туда же полетели многие призраки. Я посмотрел на лестницу. Никого. Однако мертвецы что-то почувствовали. Я спросил первого попавшегося зомби, в чем причина возникшей тревоги.

    – Там живой человек, от него исходит сильная магия.

    – Но я никого не вижу! – удивился я.

    – Он невидим для живых, скрыт магией. Но мы не живые, мы чувствуем жизнь и ориентируемся даже без глаз, – подтвердил скелет, которого я собирался развеять.

    Маг-невидимка! Неужели тот самый, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса? Мне стало не по себе. Маг был очень опытным, к тому же я не видел противника, а он меня видел. Хотя… зомби двигались явно целенаправленно, и, хотя маг был для меня невидим, я мог понять, где он примерно находится. Маг двигался в глубь склепа, огибая стоящих неподвижно мертвецов и уклоняясь от близкого контакта с остальными. Но вскоре ему пришлось остановиться – кольцо мертвецов вокруг него сомкнулось. Все новые и новые умертвия вливались в это кольцо, уплотняя его. Зомби не проявляли агрессию, просто стояли. Но, если маг промедлит еще минуту, выбраться ему будет очень трудно.

    В воздухе появился светящийся шарик. Он быстро рос, достигнув размера футбольного мяча, и вдруг взорвался! Взрывная волна прокатилась по подземным коридорам, раскидав стоящих поблизости мертвецов – во все стороны полетели кости, куски иссохшей плоти, обрывки одежды. Я находился метрах в пятидесяти от места взрыва, и то едва устоял на ногах от ударной волны. Сразу стало трудно дышать из-за поднятой взрывом тучи пыли.

    Вокруг поднимались с земли не удержавшиеся на ногах скелеты и зомби. У многих не хватало конечностей – то ли оторвало взрывом, то ли так и было раньше, не понять уже. Рядом со мной оказался тот самый скелет, которого я хотел развеять. Он сообщил мне:

    – Тот живой убежал вверх по лестнице. Он был ранен, но не сильно – укушен за ногу пострадавшим от взрыва зомби.

    * * *

    Из склепа я выходил со всей возможной предосторожностью – невидимый маг мог прятаться где угодно. Я даже всерьез обдумывал вариант остаться среди мертвецов до утра, но решил, что в холодном подземелье могу серьезно простудиться.

    Мои страхи оказались напрасными – никто меня не подстерегал, я свободно вышел на поверхность. Не доходя до замка, я свернул в лес и направился к жилищу Фириата. Темный эльф оказался дома, он сидел у небольшого костра и наблюдал за огоньками пламени. Я рассказал ему о том, что произошло в склепе, и Фириат серьезно встревожился. Эльф не без основания считал, что маг может иметь зуб на него. Темный эльф поблагодарил меня за предупреждение и пообещал начать поиски нового убежища нашего общего противника, который, по всей видимости, обосновался где-то поблизости.

    Перед сном я решил еще зайти к Теодору Младшему. Вопросов накопилось множество – я хотел убедиться, что сообщение о метаморфах дошло до Ковена Магов, хотел предупредить Теодора о грозящей опасности в лице невидимого мага-разбойника, а также получить совет. Мне нужно было понять, как можно выследить мага-невидимку. Теодор Младший был у себя, он даже обрадовался неожиданному гостю.

    – Ко мне крайне редко заходят местные жители. Не привыкли еще, что я тут обитаю. Или боятся строивших башню пауко-демонов. Хотя чего их пугаться? Они только с виду грозные, а на самом деле послушные работники. Да и я сам ведь совсем не кусаюсь. Меня и пригласили сюда, чтобы я помогал обитателям замка.

    Маг с гордостью показал мне отстроенную башню. Первые три этажа были отведены под лаборатории и библиотеки. Мебель уже была расставлена по своим местам, но лабораторные столы пока пустовали, оборудование еще не привезли. Лишь старая закопченная жаровня пережила пожар и пристроилась возле стены. Шкафы в библиотеке также зияли пустотой.

    – Говорят, у Феофана была очень хорошая подборка книг по магии и алхимии. Но пожар уничтожил все эти сокровища, поэтому здесь так пусто, – оправдывался Теодор. – Я заказал у Липляра самое необходимое, но потребуются многие годы, чтобы собрать приличную библиотеку. Я только по едва ощутимым следам старых магических заклинаний могу догадываться, над чем в последнее время работал мой предшественник, – что-то вроде зацикливания магических потоков и наложения их на сетку времени. Любопытное направление, кстати говоря. Впрочем, эти сложные термины тебе наверняка непонятны.

    – Почему же? Не беспокойтесь, я вполне понимаю, о чем вы говорите. И хотя я не знаком с магией, но более-менее представляю, какую цель ставил Феофан.

    – Откуда простой сельский паренек мог узнать о таких сложных терминах? – искренне удивился Теодор.

    Я запоздало понял, что по неосторожности отошел от своей легенды, – мне полагалось быть почти неграмотным парнем, едва-едва умеющим читать. И потому я постарался исправить ситуацию, сказав, что много общался со своей подругой, которая учится в Академии Магии. Она тоже постоянно использовала в своей речи непонятные слова, но затем старалась объяснять их.

    – Хочу поздравить твою подругу, она хороший учитель. Может, ты даже подскажешь мне, чем конкретно занимался предыдущий маг?

    Я усмехнулся, так как знал ответ на этот непростой вопрос:

    – Феофан Алхимик занимался алхимией и изучением древних артефактов. А перед самой смертью изучал возможность воскрешения и запретную некромантию.

    – Так нежить в склепе – это его рук дело? – уточнил молодой маг.

    Я неопределенно пожал плечами:

    – Нежить в склепе была и раньше, я встречал там призраков и до смерти Феофана. Но после его смерти в склепе массово поднялись мертвецы, сейчас их там сотни. Это уже результат магии Феофана. Именно я упокоил дух старого мага и отправил его к богине Моране.

    – Ты не перестаешь меня удивлять, Петр! И как тебе удалось это сделать?

    – Магия паладинов, я немного владею ею.

    – Так вот почему мертвецы тебя не трогают… Но что привело тебя ко мне, паладин Петр?

    Я рассказал Теодору о встрече с метаморфами, о странных деревянных обручах и о том, что именно эти обручи позволяли метаморфам проходить через магические преграды. Старый маг отнесся к этим обручам без должного внимания, и я всерьез опасался, что Феофан не стал информировать остальных магов о грозящей городам опасности.

    Теодор меня внимательно выслушал и пообещал выяснить, дошло ли предупреждение до Гильдии Магов. Я хотел принести ему обруч для изучения, но молодой маг честно признался, что не разбирается в магических предметах, его этому не учили в Академии.

    Зато Теодор очень оживился, когда я рассказал ему про мага-невидимку – про нападение по дороге из эльфийского города, про пещеру у горного озера, про сегодняшний случай в склепе. Молодой маг попросил меня вспомнить все детали – как выглядел маг, как говорил, какие заклинания применял.

    – Негусто, негусто… – подвел итог Теодор. – Лица ты не заметил, это плохо. Известно лишь, что это достаточно молодой мужчина не старше тридцати лет, который применяет заклинания невидимости, молчания, воздушную стену… Это все относится к магии воздуха. Управление растениями – это магия жизни. Если предположить, что это его основные магические грани…

    – Магические грани? – переспросил я, услышав незнакомый термин.

    – Всего существует двенадцать магических направлений, их еще называют гранями магии. Четыре стихийные – магия огня, воды, земли и воздуха. Четыре символьные – магия жизни, смерти, хаоса и порядка. Четыре древнейшие, или архаичные, – магия тела, разума, духа и чувств. Отдельно существуют алхимия, магия вызова, начертательная магия и магия предметов – иногда их выделяют как самостоятельные грани, но большинство авторитетных магов склоняются к тому, что эти разделы науки не похожи на грани магии, так как обучиться им может любой человек, даже не имеющий магических способностей в принципе.

    У каждого мага есть способности лишь к каким-то видам магии – обычно к одному-двум, крайне редко – к трем. Любому магу очень легко даются заклинания из «его» раздела магии, обучаться же чужим гораздо труднее. И почти не получится использовать заклинания, основанные на магии противоположной грани, – к примеру, для огня это будет магия воды. Даже великий Архимаг огня, способный устраивать извержения вулканов и огненные смерчи, едва ли сможет вызвать даже маленький дождь.

    Я обдумал слова молодого мага и воодушевился:

    – Получается, можно вычислить этого мага, если изучить списки обучавшихся в Академии Магии Холфорда и выбрать из них адептов, специализировавшихся на магии воздуха и магии жизни!

    – Прекрасная мысль! – похвалил меня маг. – Я сделаю запрос в Академию Магии и выясню, кто из выпускников за последние десять лет имел способности в этих направлениях магии.

    Я поблагодарил Теодора и поинтересовался напоследок, не знает ли он способ обнаружения невидимок? Молодой маг ненадолго задумался, а затем ответил:

    – Да, такие способы существуют. Можно использовать заклинание истинного зрения или носить магический предмет, заряженный таким заклинанием. Я могу сам применять это заклинание, но не смогу зарядить им предмет для тебя – здесь нужна противоположная моим способностям магическая грань.

    – А какие у тебя магические грани, Теодор? – поинтересовался я.

    – Моя основная специализация – магия чувств, еще я владею магией воздуха. Мне легко даются заклинания иллюзии, обольщения, левитации, управления воздушными потоками и разными эфирными созданиями. А работать с грубыми материями мне трудно, я не могу ходить сквозь стену и подчинять чужие разумы. Зато я неплохо подкован в алхимии и магии вызова. Кстати, это отличная мысль! Я могу вызвать для тебя существо, способное обнаруживать невидимок!

    Теодор воодушевился, он почти бегом направился в зал с жаровней. Я последовал за ним, обратив внимание на то, что он сильно подволакивает при ходьбе левую ногу, хромота становилась особенно заметной, когда Теодор спускался по лестнице.

    – Это у меня после Академии Магии, – пояснил Теодор, заметив мой взгляд. – Упал на седьмом курсе во время уроков левитации. Кости давно срослись, но иногда все равно нога побаливает.

    Теодор направил руки в сторону тяжеленной металлической треноги, она приподнялась над полом и медленно поплыла в центр комнаты, осторожно опустившись в центре зала. Далее одним движением руки маг зажег под ней огонь. Затем достал из ящика стола целую связку свечей и стал вставлять их в специальные отверстия в полу. Свечи образовали узор в виде трех пересекающихся колец. Когда маг закончил, все свечи разом вспыхнули, по комнате разлился аромат каких-то благовоний. Теодор стал произносить непонятные заклинания, после чего бросил в пламя жаровни горсть белого порошка. Порошок вспыхнул, словно порох, комнату заволокло плотным белым дымом. Когда дым рассеялся, я увидел, что свечи погасли, а пустая жаровня стоит уже на прежнем месте у стены. Зато в воздухе порхала крохотная, размером не больше воробья, девушка в зеленом платьице с прозрачными, как у стрекозы, крыльями за спиной.

    – Это пикси, разновидность духов воздуха. Пикси, как известно, могут становиться невидимыми для человеческих глаз, зато сами способны видеть невидимок – как раз то, что тебе нужно. Она будет все время незаметно порхать неподалеку от тебя и предупредит в случае появления других невидимок.

    – Так она умеет говорить?! А чем ее нужно кормить? И как ее зовут? – задавал я вопросы, рассматривая крохотное создание.

    – Кормить ее не нужно, ее подпитывает моя магия. Какая разница, как ее зовут? Говорить она умеет, вот только о чем с ней общаться? Ей от роду всего несколько мгновений, она ничего не знает и исчезнет без следа сразу после выполнения своего задания. Считай, что это полезный неживой предмет, что-то вроде амулета для обнаружения невидимок. Чтобы глаза не мозолила, пусть вообще скроется в невидимости.

    Пикси тут же после этих слов исчезла. Я поблагодарил Теодора за помощь и направился в замок. Беседа с новым магом заметно подняла мне настроение – при наличии такой магической поддержки можно было уже не опасаться, что невидимый противник подкрадется незаметно. Вместе с тем мне было непонятно, как общаться с этим крохотным созданием и услышу ли я вообще предупреждающий писк в нужную минуту.

    * * *

    Погода между тем испортилась, за окном сутками напролет шел холодный мелкий дождь вперемешку с мокрым снегом. Дороги раскисли окончательно, даже до ближайшей деревушки верхом было не проехать. Камилетта сильно простудилась и выходила из своей спальни, лишь чтобы немного поиграть со своими фрейлинами и снова лечь в кровать. Лекарь Стефан Дотошный по нескольку раз в день навещал дочь герцога, поил разными горячими отварами и микстурами, но Камилетта никак не шла на поправку. Стефан уверял, что сама простуда у дочери герцога неопасна, но вызванная непогодой хандра вытягивает силы девушки и не дает выздороветь.

    Я был полностью предоставлен сам себе. Интенсивно тренировался на размокшей площадке, пытался закрепить уроки владения мечом, много времени проводил с ребятами из охраны и завел множество друзей. Вечерами основная часть обитателей замка собиралась за ужином в большом зале. Слушали приезжих музыкантов и местного барда, смотрели представления престарелого замкового шута, устраивали состязания в ловкости и силе или просто играли в разные нехитрые игры типа «угадай, у которой из девушек спрятана твоя перчатка» или «кто из парней сможет придумать лучший комплимент девушке» и тому подобное.

    Затем все разбредались по своим комнатам. Служанки уходили помогать по кухне, охранники отправлялись на дежурство или отдыхать. Я же возвращался в свои комнаты, разжигал огонь в камине, зажигал свечи на столе, затем забирался под теплое одеяло и читал. Я с усмешкой вспоминал времена, когда Фея обучала нас с Серым Вороном грамоте. Всего каких-то четыре месяца назад это было, а я тогда не мог прочесть ни буквы. Даже не верится, что прошло так мало времени. Сейчас никаких сложностей у меня не возникало, ну разве что самые старинные книги иногда неоднозначно толковали руны жреческого алфавита, но и в этом случае общий смысл текстов был понятен.

    Книги я брал у Камилетты – у дочери герцога обнаружилась небольшая библиотека, в которой имелись подборки книг по геральдике, по генеалогии основных дворянских родов, по истории Империи и пяти столиц, а также сборники сказаний и легенд. Книги по геральдике содержали многочисленные описания и цветные изображения дворянских гербов Империи, знаков отличия, а также символы родов и кланов темных и светлых эльфов, дварфов, орков. Я потратил несколько дней на внимательное их изучение и теперь смог бы безошибочно определить род и титул любого из дворян, а также оценить положение в клане орка или эльфа.

    Толстенный фолиант по генеалогии я не осилил и уже на следующий день вернул Камилетте. На мой взгляд, не существовало более скучного предмета, чем схемы родства дворян со всеми их брачными и внебрачными отпрысками. Но сама Камилетта так не считала – она изучила этот фолиант от корки до корки, на интересующих ее страницах вставила закладки, а на полях оставила свои пометки и комментарии. Писала Камилетта красивым каллиграфическим почерком, но пользовалась другим алфавитом, поэтому я не мог их прочесть. Вероятно, это были сугубо личные комментарии, не для посторонних глаз, – Камилетта, когда я возвращал ей эту книгу, вдруг всполошилась и покраснела. А затем, смотря мне прямо в глаза, потребовала ответа: действительно ли я, как признался когда-то, не умею читать тексты, написанные четырехрядным алфавитом? Я подтвердил свои слова, успокоив девушку.

    Зато книгой по истории образования Империи я увлекся. Одиннадцать веков назад простой бард Гестор, чья любовь была отвергнута королевой, сумел стать военным лидером и силой покорил все семь королевств Большого Штормового Острова, объединив разрозненные государства в единую Империю. Именно Гестор освободил сотни тысяч людей из плена орков, отразил атаку полумиллионной оркской армии, усиленной гигантами и драконами, и полностью очистил от орков все острова Западного Океана. Гестор стал первым императором и основал Светлоград – великую столицу. Про эти события мне никто никогда не рассказывал, а ведь это было интересно и во многом поучительно. Я с восторгом, на одном дыхании прочел дополненный рисунками, схемами и картами толстый том про великие сражения, героев тех времен, отважных полководцев и великих лидеров.

    Образы событий тысячелетней давности проплывали у меня перед глазами, я словно сам присутствовал при зарождении Империи. Многое в современном устройстве Империи для меня стало понятным: почему существует несколько столиц регионов, откуда взялись провинции и наместники, и почему все они подчиняются далекому эфемерному императору, которого никто ни разу здесь не видел… Эх, жаль у Камилетты в библиотеке не нашлось продолжения – про правление императора Димира Первого, который (как я понял из первого тома) создал первый свод законов Империи и окончательно закрепил за Светлоградом статус Первой столицы, а также ввел современное летоисчисление. И про правление императора Гестора Второго, который осуществил-таки грандиозный план своего великого деда и отправил через море в Пангею тысячи кораблей с поселенцами.

    Для себя же я отметил следующее – нет ничего невозможного для того, кто твердо идет к своей цели. Простой безродный бард сумел возвыситься над королями, так почему мне не стать рыцарем?! Было бы желание и упорство, и любая цель будет достигнута.

    Между тем погода изменилась. Заметно похолодало, каждую ночь были заморозки. Лишь к середине дня подмороженная грязь оттаивала, и то лишь для того, чтобы к ночи опять покрыться коркой льда. В моих комнатах, несмотря на постоянно горящий камин, было неуютно – холодный ветер сквозил через щели в рассохшихся оконных рамах, даже под одеялом было зябко. А однажды утром, выглянув в окно, я обнаружил, что все вокруг покрыто белым снегом. Снегопад не прекращался весь день и всю следующую ночь. Похоже, пришла настоящая зима.

    У меня на родине первый снег – это радость и веселье детворы, это снеговики и хоккей, лыжи, сноуборд и игра в снежки. Поэтому мне непривычно было видеть угрюмое настроение обитателей замка и селян из соседних поселков.

    В их понимании зима – это время богини смерти Мораны, холод и болезни, необходимость экономить на еде и молиться, чтобы запасов хватило до наступления весны. И неважно, что год выдался урожайным и подвалы замка Древний Брод ломились от мешков с зерном, ящиков с овощами и сушеной рыбой. Все равно в представлении жителей Пангеи – если пришла зима, значит, наступило трудное время. Я откровенно не понимал такой логики, но переломить настроение окружающих был не в силах.

    С приходом морозов леди Камилетта совсем раскисла. Кашель у нее прошел, но хандра лишь усилилась. Благородную леди ничто не радовало. Она вообще перестала покидать пределы своей башни, лишь изредка спускаясь с верхних этажей в большую гостиную. Сутками напролет дочь герцога что-то читала. Подозреваю, она изучала дневники старого мага Феофана Алхимика, но, что Камилетта нашла в них интересного, выяснить не получалось. Единственная, с кем эти дни общалась дочь герцога, была эльфийка Арбель. Пытаться же вытянуть информацию из эльфийки было совсем уж безнадежным делом.

    С наступлением зимы многие обитатели замка оправлялись большими группами молиться в храм богини смерти Мораны, расположенный возле поселка на перекрестке. Чтобы не отличаться от всех остальных, я тоже отправился с очередной группой паломников. Темный эльф Фириат пошел вместе со мной – у эльфов также существовала древняя традиция молиться богине смерти при наступлении первых холодов. Кроме того, по словам Фириата, в поселке на перекрестке трех дорог в эти зимние дни открывалась отличная ярмарка, где эльф собирался купить себе приличное оружие и теплую зимнюю одежду.

    Теплая одежда и мне была нужна – моя кожаная осенняя куртка совсем не была предназначена для зимних морозов, и даже в надетом под нее толстом свитере мне было неуютно. Поэтому я набрал побольше серебряных монет и поспешил к конюшне, где эльф и другие собравшиеся в зимнее паломничество уже седлали своих скакунов.

    * * *

    Храм богини смерти оказался небольшим приземистым строением на вершине холма. При входе стояла красивая высокая статуя скорбящей женщины в золотой маске, ее руки были протянуты к небесам, длинные волосы распущены. Очень искусная работа скульптора, ему удалось передать безмерное горе и ощущение утраты.

    Атмосфера в храме была соответствующей: тусклое освещение, преобладающий черный и пепельно-серый цвета – скорбные лица, унылые служители. Все это только нагнетало тоску. Я впервые попал в храм богини смерти, и, скажу прямо, мне не понравилось. Дождавшись своей очереди у алтаря, я произнес короткую заученную еще во время службы в Холфорде молитву, после чего высыпал горсть мелочи в большой ящик для монет. Никакого отклика от божества не последовало. Богине смерти я был безразличен, и это меня вполне устраивало.

    Я уступил место у алтаря эльфу и подождал его в сторонке. Фириат долго стоял на коленях и проникновенно молился, после чего очень щедро насыпал серебра в специальный ящик. Над алтарем появилось тусклое зеленоватое свечение. Фириат сразу побледнел (весьма странный оттенок кожи для смуглого эльфа), в священном трепете дрожащими руками полез в свой кошель и добавил еще полную горсть монет в качестве дара богине смерти. Эльфа колотило, лишь на улице он немного успокоился и пояснил, что богиня смерти Морана выказала недовольство, что дроу не присоединился к ней, несмотря на плен, тяжелые раны и смертельный яд. Но оказанное почтение, а также щедрые дары умилостивили богиню, и она простила Фириата.

    На рынке темный эльф окончательно пришел в себя и стал придирчиво выбирать в оружейном ряду новый клинок и длинный лук, торгуясь с продавцами из-за каждой менки. Я тоже с удовольствием прошелся по торговым рядам. В кои-то веки у меня было с собой достаточно монет для покупки всего, что мне нравилось. Первым делом, чтобы не зябнуть от мороза в своей легкой курточке, я приобрел короткое пальто из меха горного барса. Затем купил теплые кожаные перчатки эльфийской работы с пришитыми снаружи небольшими серебряными шипами на фалангах каждого пальца, теплые зимние сапоги и штаны, закрывающую голову и горло вязаную шапку под шлем, несколько теплых рубах, подштанников и вязаных носков.

    С удовольствием отметив, что наполненный серебром кошель почти не полегчал после этих всех покупок, на все оставшиеся деньги я купил качественный клинок. Хозяин лавки – толстый дварф с густой черной бородой до пояса – с явным удовольствием нахваливал это оружие, которое ковал его родной брат. Отличный прямой меч работы дварфов клана Тяжелой Руки длиной в три локтя, но при этом достаточно легкий. Лезвие из сплава адамантина и чистого рудного железа, с травленым по всей длине геометрическим орнаментом с вплетенными в него магическими рунами. Меч был обоюдоострым, с длинной, оплетенной полосками шершавой кожи рукоятью, широкой крестовиной с защитными шипами вперед и с навершием в форме горного кристалла. Это был магический клинок, едва заметно светившийся слабым голубоватым светом. Продавец рассказал, что клинок зачарован и в твердых руках хозяина будет наносить противнику тяжелейшие раны. Кроме того, магия не позволяла клинку ржаветь, ломаться и цепляться за ноги при ходьбе. В общем, отменное оружие, которое стоило потраченных на него монет. Наконец-то у меня появился достойный рыцаря клинок!

    Эльф купил зимнюю одежду, короткий кривой клинок и большой тугой лук из белой древесины. Лук Фириат присмотрел в лавке у светлого эльфа, и продавец безбожно завысил цену, но дроу молча заплатил названную сумму. Когда мы отошли от прилавка, темный эльф признался, что считает ниже своего достоинства торговаться с врагом. А потом, бережно завернув купленное оружие в теплый плащ, Фириат расхохотался. Он с восторгом сообщил, что даже не надеялся когда-нибудь держать в руках настоящий боевой лук, изготовленный оружейниками из Стер-Грольнида, столицы светлых эльфов. Мастера Стер-Грольнида делают лучшие луки во всей Пангее, и этот экземпляр он будет использовать исключительно для важных событий. Для простой охоты ему вполне достаточно подаренного Камилеттой добротного лука.

    На обратной дороге мы с эльфом обогнали остальных паломников и поскакали вперед. Я рассказал Фириату, что маг призвал для меня пикси, но, поскольку эта фея невидимая, я вообще не знаю – летает ли она рядом или давно потерялась. Фириат выслушал меня и с улыбкой ответил, что я просто не умею обращаться с этими маленькими духами. Темный эльф остановил своего коня, повернулся ко мне и заговорил торжественным тоном. Он признался, какая это честь – познакомиться с прекрасной феей воздуха, которая сопровождает и оберегает нас, вспомнил про давнюю историю дружеских отношений эльфов и расы пикси, про знакомые с детства рассказы о маленьких феях, которые своим изяществом и красотой затмевали эльфийских красавиц и служили для эльфиек эталоном женской красоты…

    И маленькая фея не выдержала. Прямо перед моим лицом на расстоянии вытянутой руки проявилась миниатюрная девушка с крыльями мотылька. Раздался тонкий голосок, словно звон серебряного колокольчика:

    – Рада познакомиться с тем, кто ценит нас. Меня зовут Виги, я фея воздуха.

    – Виги, я благодарю богиню судьбы Фаэтту за то, что она позволила мне лицезреть твою красоту, – произнес эльф.

    Я тоже поблагодарил судьбу за счастье познакомиться с маленькой крылатой феей. Я быстро сообразил, в каком ключе нужно разговаривать с пикси, и беседа легко завязалась. Девушка очень трепетно относилась к своей внешности, высоко ценила свою грацию и изящество. Она просто расцветала от комплиментов, искренне смеялась от радости при упоминании ее красоты, но сразу скисала, когда разговор переходил на скучные для нее темы.

    Я понял, что, пока Виги подпитывается магической энергией, ей не требуется пища, ей не холодно, не скучно и не одиноко. Если же магическая связь прервется… фея не хотела об этом думать. То ли боялась, то ли просто тема была слишком скучной для нее. Кстати, маг был неправ – фея не появилась на свет в момент вызова. Виги помнила летнее солнце, других пикси, танцы в воздухе, вкус цветочного нектара. Для нее это было чем-то вроде смутных воспоминаний о хорошем сне, однако Виги иногда упоминала в разговоре имена своих подружек и какие-то связанные с ними события. Видимо, маг не создал фею, а призвал из какого-то другого места, где обитает множество подобных созданий.

    * * *

    По возвращении в замок Древний Брод нас ждал сюрприз. В воротах – незнакомые охранники, во дворе повозки, кареты и множество народу – рыцарей в доспехах, чужих слуг и даже маленьких детей. Я сразу все понял, когда на шпиле башни увидел два флага. Кроме обычного знамени Империи, там развевался большой стяг рода Кафиштенов с герцогской короной на полотнище. Это означало, что глава рода находится в крепости. Мы с эльфом едва нашли свободные места у коновязи для наших лошадей. Фириат тут же попрощался и отправился в свою лесную хижину. Я же привел себя в порядок и направился к благородной леди Камилетте.

    В башне у Камилетты давали ужин. За столом, кроме собственно высокородной леди и служанок, находился сам Мазуро Кафиштен. Я по всем правилам этикета поздоровался с герцогом и встал, как положено пажу или телохранителю, за спиной Камилетты, чуть правее от спинки стула. Слева от меня стояла Арбель в длинном нарядном платье и легкой накидке с капюшоном, закрывающим волосы и верхнюю часть лица. Слева от дочери герцога по этикету должна была находиться близкая подруга или первая фрейлина. Герцог одобрительно смотрел на свою дочь, похвалив за достойное ее статуса поведение и манеры слуг:

    – Ты явно исправляешься, Ками. Приятно видеть, что ты повзрослела и отбросила былую дерзость и невоспитанность. С такими манерами и такими слугами за тебя уже не пришлось бы краснеть в столице.

    – Приятно слышать это от тебя, отец, – ответила Камилетта, опустив глаза. – Я действительно о многом передумала за последний год и многое осознала.

    – Вот и отлично, дочка. Я как раз приехал, чтобы забрать тебя в Холфорд, – именно там сейчас вершится большая политика, и твое присутствие было бы очень кстати для нашей семьи.

    – Отец, я и сама соскучилась по большому городу. Но не могу пока поехать с тобой – я еще не совсем здорова, лекарь рекомендовал мне воздержаться от появления на улице. Не хотелось бы усугубить мою простуду зимней поездкой. Показаться же во дворце правителя с насморком и распухшим лицом – значит испортить впечатление о себе и расстроить твои планы. Весной я сама приеду в Холфорд.

    – Весной… – размышлял герцог. – Время пока действительно терпит. Хорошо, моя девочка, приезжай весной, но не затягивай с переездом. Приближается время перемен, каждому из членов нашей семьи предстоит нелегкая работа.

    Арбель обошла стол и долила герцогу в бокал легкого вина, а также заменила Камилетте и ее отцу тарелки, поставив перед ними новые блюда. Герцог одобрительно кивнул, а потом обратился к Камилетте:

    – Я смотрю, что зря вез из столицы твой заказ. Твой паж и так не бедствует, – улыбающийся герцог посмотрел мне прямо в глаза.

    – Мой паж вынужден покупать обмундирование на свои собственные деньги. Ты же знаешь этого скрягу Липляра, он лишнюю менку не выдаст. Просто Петру повезло, что он нашел старый клад тут, неподалеку от замка.

    – Да, ты уже рассказывала, дочка. Я вижу, что этот слуга многое для тебя сделал и заслужил мою благодарность. Подойди ко мне, Петр Пузырь.

    Я обошел стол и остановился в двух шагах от герцога. Старый вельможа тяжело встал со стула, подошел к входной двери, поднял с пола большой тяжелый пакет и обратился ко мне:

    – Когда я присмотрел тебя в столице, то даже понятия не имел, насколько удачным окажется мой выбор. Ты показал тебя с самой лучшей стороны и даже спас жизнь моей дочери, когда она тонула в реке. Ты храбро защищал мою дочь во время ссоры в таверне. Ты спас ее в подземном склепе от мертвого мага. Ты проявил себя надежным и верным другом, моя дочь с восторгом отзывается о тебе.

    Я удивленно взглянул на Камилетту, и она ответила на мой невысказанный вопрос:

    – У меня нет секретов от родного отца. Поэтому я написала письмо с просьбой о подарке для тебя – доспехи, плащ и щит с гербами Кафиштенов. А также зимняя одежда, взамен той драной куртки, которую ты обычно носил.

    Я не знал, краснеть мне или гордиться собой. Герцог же развернул мешковину и достал блестящую кирасу, серебристую кольчугу и легкий крылатый шлем. Камилетта предложила мне пройти в верхнюю комнату и переодеться, что я сразу и сделал. Когда я спустился обратно в гостиную, даже невозмутимая Арбель не смогла сдержать восхищенного вздоха.

    Герцог подошел ближе, поцокал языком и сказал:

    – Мальчик, ты словно создан для этих доспехов! Да и цвета рода Кафиштенов тебе к лицу. Ками рассказала, что ты мечтаешь стать рыцарем. Нет ничего невозможного, так я считаю. Близится время перемен, Петр. Те, кто окажутся на правильной стороне, сильно возвысятся. Оставайся рядом с моей дочерью, помогай ей и оберегай от любых неприятностей. И у тебя будет хороший шанс осуществить свою заветную мечту.

    Я поблагодарил герцога и его дочь за прекрасный подарок и опять встал за стулом Камилетты. Отец с дочерью начали говорить на политические темы и обсуждать генеалогию. Я в этом ничего не понимал, но герцог с дочерью чувствовали себя в политике как рыба в воде и с явным удовольствием от общения друг с другом проболтали до глубокой ночи.

    Герцог восхищался аналитическим мышлением своей младшей дочери и ее умением просчитывать последствия тех или иных событий. Я же обратил внимание, что Мазуро так и не дал прямого ответа на все осторожные попытки Камилетты выяснить, какую роль лично для нее отец готовит в предстоящей политической игре.

    Уже за полночь Мазуро сообщил дочери, что его отряд пробудет в замке дня два-три. Герцогу нужно было отдохнуть от городской суеты, к тому же старший егерь сообщил о появлении большого стада пятнистых оленей в соседнем лесу и обещал организовать зимнюю охоту. В какой-то момент герцог Кафиштен сказал:

    – Хорошо получилось, что у вас тут свой лекарь появился. А то я, признаться, после смерти старого Феофана переживал, что вы тут без лекаря остались.

    Мы с Камилеттой недоуменно переглянулись. Дочь герцога осторожно поинтересовалась:

    – Отец, так ты же сам направил нам этого нового лекаря!

    Наступила тишина. По удивленному и одновременно встревоженному лицу старого герцога я сразу догадался, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Затем герцог проговорил с нажимом в голосе:

    – Дочь, ты ошибаешься. Я прислал в замок только нового мага. Как там его? Молодой такой… с хорошими рекомендациями из Академии Магии. И пока я просил настоятелей столичных храмов порекомендовать мне опытного жреца-лекаря, из замка прилетел голубь с письмом, что у вас поселился хороший лекарь, и проблема разрешилась сама собой.

    – Отец, я точно знаю, что Стефан Дотошный привез управляющему рекомендательное письмо от тебя. Поэтому у Липляра не возникло никаких подозрений, и жреца поселили в замке!

    – Герг, – герцог Кафиштен обратился к одному их телохранителей. – Беги вниз, срочно буди стражу. Пусть немедленно приведут ко мне этого «лекаря»! Сейчас разберемся, что это за самозванец, и кто его подослал.

    Глава пятая
    Если с другом вышел в путь

    Переполох в замке стоял всю ночь и весь следующий день. Стража обыскивала комнаты, чердаки и подвалы, конники были направлены во все ближайшие деревни. Несколько групп солдат и слуг прочесали ближайший лес. Но сбежавший самозванец лекарь так и не был пойман.

    Поутру герцог самолично допросил мага Теодора, управляющего Липляра и начальника охраны замка Вальдемара. Старый Мазуро попросил Камилетту присутствовать при этом, поэтому я и Арбель стали невольными свидетелями разговора. В комнате, кроме нескольких телохранителей Мазуро Кафиштена, присутствовал также личный маг герцога – укутанный в темную мантию неприятный лысый старик с пепельно-серой кожей и пронзительно-желтыми глазами, меня при его виде невольно била дрожь.

    Маг Теодор рассказал, что встретил лекаря по дороге в замок: он ехал верхом и возле развалин старого эльфийского города догнал пешего старика в одежде жреца бога Латандера. Теодор уточнил у путника дорогу и выяснил, что жрец тоже идет в замок Древний Брод. После чего остаток пути они проделали вместе и вместе предстали перед управляющим. Герцог вопросительно посмотрел на своего мага, и лысый старик подтвердил, что молодой маг говорит правду.

    Управляющий Липляр подтвердил, что маг и лекарь пришли вместе и передали ему запечатанные тубусы с рекомендательными письмами от герцога. Бумаги у обоих оказались в порядке и не вызвали никаких подозрений. После этого лекарь поселился в одной из свободных комнат замка, в тот же день принявшись за работу. За все время никто из пациентов ни разу не жаловался на плохое лечение. Наоборот, все были довольны и благодарны новому лекарю.

    Герцог попросил управляющего показать ему рекомендательное письмо самозванца, на что Липляр, заикаясь от страха и оглядываясь на мага в черном балахоне, сообщил, что не смог сегодня найти то письмо, хотя и перерыл все свои бумаги. Сопровождавший герцога Кафиштена маг подошел к управляющему и остановился буквально в полуметре от него. Я даже со своего места в другом конце комнаты чувствовал переполнявший Липляра дикий первобытный страх и видел его дрожащие пальцы.

    – Он не лж-шет по поводу пис-сьма, – странным свистящим голосом выдал свой вердикт жуткий маг. – Но в его мыс-слях я ч-шитаю, ч-што управляющ-ший обворовывает моего герц-с-сога. Прич-ш-шем обворовывает по-крупному.

    Липляр после этих слов побледнел, покачнулся и упал в обморок. Один из стражников успел подхватить тело и вопросительно посмотрел на герцога.

    – Унесите его в подвал и заприте в темном чулане. Вечером поговорю с ним по поводу финансовых отчетов. У меня давно уже назрели к Липляру вопросы, все никак повода не было задать их.

    Еще одна ниточка, на которую надеялся старый герцог при расследовании – почтовый голубь, принесший в столицу письмо с сообщением о новом лекаре, – ни к чему не привела. Следящая за голубятней девочка-служанка призналась, что никогда не запоминает, кто из господ берет ее почтовых голубей. Голубей из столицы привозят много, сосчитать их она не в состоянии. Ее дело – лишь кормить и ухаживать за птицами, а также следить, чтобы в специальной клетке всегда была пара готовых к полету голубей. Птицам, привезенным из столицы, нужно перевязывать маховые перья красной тесемкой, чтобы отличать их от местных. Птиц в столицу посылали многие – управляющий, благородная леди, начальник охраны и другие, но обычно они приходили не сами, а присылали кого-либо из слуг с запиской. Так что выяснить, кто направил письмо в столицу, было невозможно.

    Последним отвечал на вопросы герцога начальник охраны. Вальдемар честно признался, что никогда не следил за передвижениями лекаря, поскольку и подозрений никаких не было. Лекарь был очень опытным, быстро помогал его людям, избавлял от болезней и травм. Вел себя тихо, не задавал вопросов, да и из замка почти никогда не выходил. Когда приехала кавалькада герцога, Стефан Дотошный был как раз у Вальдемара – принес горячий отвар из полевых трав для простуженного горла. А потом в замке началась суета, и никто не заметил, куда лекарь подевался. В комнате у Стефана тоже ничего не нашли – свои личные вещи он забрал, остались лишь связки сушеных трав, порошки и пузырьки с лекарствами.

    Маг герцога встревожился. Он попросил принести стакан с приготовленным отваром, а также настойки, которыми фальшивый лекарь поил благородную леди. Старый маг долго с опаской принюхивался, даже лизнул один напиток кончиком языка. И успокоил всех: неизвестный лекарь давал начальнику охраны обычный отвар из полевой ромашки, календулы и меда – то есть именно то, что применяют для лечения горла. Лекарства для Камилетты маг тоже признал безопасными и даже рекомендовал периодически кашляющей и сморкающейся дочери герцога продолжить их принимать.

    Все это было очень странно. Зачем неплохому, судя по всему, лекарю понадобилось подделывать рекомендательное письмо герцога и поступать на службу в такую глухомань? Да и подделать письмо с печатью непросто, нужно видеть оригинал. И перед этим еще и точно знать, что в замке имеется подобная вакансия…

    Мазуро Кафиштен предположил, что лекаря подослал один из влиятельных дворянских родов. Скорее всего, Ворсхлеты. Может быть, Разолейны. Со смертью Рупперта, старшего сына герцога Мазуро, вопрос о кандидате от рода Кафиштенов на роль будущего главы Холфорда оставался для всех загадкой. Другие дворянские фамилии дорого бы отдали за такую информацию. Как и за информацию, какие члены Совета Рыцарства лояльны роду Кафиштенов, и с кем герцог планирует породниться для получения дополнительных голосов во время будущего голосования. Видимо, шпион получил задание следить за дочкой герцога, но ни в коем случае не вредить – открытая война с Кафиштенами в планы таинственных нанимателей не входила.

    Все в рассуждениях Мазуро Кафиштена выглядело логично, и других версий ни у кого из собравшихся не возникло. Герцог успокоился и отпустил всех, велев позвать егеря и казначея – обсудить завтрашнюю охоту и денежные дела.

    * * *

    К вечеру по замку распространилась тревожная весть – уже полдня не могли найти казначея Мильхеля! Герцог просто собирался поговорить с ним о финансовых отчетах Липляра, но в рабочем кабинете Мильхеля не оказалось, а в комнате царил полнейший беспорядок – похоже, казначей в спешке собрал вещи и покинул замок.

    Мазуро Кафиштен пришел в бешенство! Оказывается, он знал сбежавшего казначея не один десяток лет и полностью доверял тому. Более того, герцог проговорился, что именно казначей был его соглядатаем, который втайне от управляющего информировал главу рода о положении дел в удаленном замке. Мазуро, взяв с собой только своего мага и трех самых близких телохранителей, направился в подземелье для самого серьезного разговора с управляющим. Но они вернулись обратно буквально через пару минут. Герцог был в ярости! Управляющий Липляр ничего им не сказал. Он давно повесился в чулане…

    До самого вечера герцог лютовал, срывая свою злость на слугах за малейшие провинности. Один из охранников замка был избит до полусмерти телохранителями герцога и лишен месячного жалованья за то, что отлучился со своего поста во время караула. Влетело и слугам за нерасторопность, и конюху за нехватку овса у лошадей. Не вовремя обратившийся к герцогу местный селянин, который пришел с какой-то просьбой, был жестоко порот кнутом и вышвырнут за ворота. Весь вечер в замке все ходили по струнке, боясь лишний раз попасться на глаза разгневанному хозяину.

    А на следующее утро в мою дверь постучался Герг – один из телохранителей герцога. Он сообщил, что меня вызывает Мазуро Кафиштен. Я сильно встревожился. Хотя повода для нареканий на меня вроде бы не было, но мало ли – вдруг герцог или его страшный маг заинтересовались моим прошлым и сумели раскопать что-то. Особенно я занервничал, когда Герг направился не в покои герцога, а почему-то в подвалы замка.

    Мы пришли к чулану, в котором вчера повесился Липляр. В колеблющемся свете тусклого факела я разглядел, что в комнате находится сам герцог, двое его телохранителей и маг. На столе перед ними лежало мертвое тело бывшего управляющего. На толстой короткой шее мертвеца отчетливо проступали черно-синие следы веревки.

    Я со всем почтением поздоровался с герцогом, а потом приветствовал остальных. И опять ощутил при приближении к старому магу странное чувство – то ли сильный страх, то ли жуткую неприязнь. Я на секунду встретился с ним взглядом и понял, что он меня внимательно изучает.

    – Вс-се-таки паладин, как я и предполож-ш-шил вч-шера, мой герц-с-сог, – не стесняясь моего присутствия, сообщил обо мне этот жуткий маг.

    – Именно то, что тебе и требовалось, Глисс, – ответил герцог, потирая озябшие запястья. – Сейчас нет времени искать других людей, владеющих жреческой магией. Петр, ты ведь раньше разговаривал с мертвыми?

    Смысла врать не было никакого, поэтому я честно ответил:

    – Да, мой герцог. Много раз. Я почти каждый вечер посещаю ваш родовой склеп – под действием темной магии старого Феофана Алхимика там поднялась нежить. Я успокаиваю мертвецов, отправляю их к богине смерти Моране.

    – Да, мне про это рассказывала моя дочь. Хорошо. Тогда тебе не составит труда вызвать дух умершего управляющего. Мне нужно поговорить с ним.

    – Обычно я общался с уже ожившими мертвецами. Но я попробую.

    Я опустился на одно колено и произнес молитву богу силы Тору. Почувствовал, как и всегда, отдачу от молитвы – ощущение переполняющей меня энергии и уверенности в своих силах. Краем глаз я отметил, что лысый маг отошел на пару шагов от меня и при этом морщился, как будто от боли. Он вообще сильно отличался от остальных собравшихся здесь людей. Сейчас я четко осознавал, что старик поглощает исходящий от меня свет, а сам как бы излучает тьму и зло.

    Но мне сейчас было не до размышлений о его странной природе, я изо всех сил старался связаться с духом, ранее обитавшим в лежащем рядом со мной мертвом теле. И… не получал ответа! Никакой реакции не было – как будто передо мной не мертвое тело, а кусок бревна или камень. Еще несколько минут я продолжал бесплодные попытки вызвать дух управляющего, но в результате был вынужден признать свое бессилие.

    – Его дух не отвечает на мои призывы. Не понимаю почему, – признался я в своем поражении.

    – Так и должно быть, – ответил герцог. – Опытный Глисс не ошибся, к сожалению. Кто-то уже после смерти Липляра пробрался в этот чулан и с помощью магии уничтожил дух мертвеца. Глисс ночью почувствовал сильное возмущение магической среды где-то совсем близко и начал искать причину. Поиск привел его в этот подвал – именно тут кто-то уничтожил потенциального свидетеля.

    – Но зачем? И куда потом скрылся этот кто-то? – не удержался я от вопросов.

    – Это я и сам хотел бы выяснить, – ответил старый герцог. – О том, что ты здесь увидел или услышал, не стоит никому рассказывать. Разве что моей дочери, да и то не сразу. Пока не нужно ее пугать – пусть чуть окрепнет после выздоровления. Я оставлю в замке еще полтора десятка своих людей, они усилят местный гарнизон. Но лучше будет, если моя дочь, не дожидаясь весны, поскорее вернется в столицу. Так будет спокойнее и для меня, и для нее. Постарайся донести до нее эту мысль, только осторожно и ненавязчиво – она упрямая и сделает все наперекор, если заподозрит давление. И при этом Камилетта разбирается в политических играх лучше других моих детей. Если бы она была постарше и родилась мальчиком, я бы предложил именно ее кандидатом от рода Кафиштенов на роль следующего правителя Холфорда. Так что береги ее, не оставляй мою дочь одну ни на мгновение, все время старайся быть рядом с ней. Ты все понял?

    – Так точно, мой герцог, я все понял.

    * * *

    На следующий день состоялась большая охота. Герцог с полусотней слуг с раннего утра отправился в дальний лес, где егерь уже подготовил отряды загонщиков из селян ближайших деревень. В замке стало непривычно тихо. Я после обычной утренней зарядки на тренировочной площадке направился к Камилетте, но по дороге был остановлен Роббером Смертоносным, одним из трех личных телохранителей герцога:

    – Герцог велел, чтобы я дал тебе урок фехтования. Следуй за мной.

    Мы прошли в западную башню и поднялись на самый верх, в небольшую круглую комнату. В ней не было ни мебели, ни ковров, ни украшений на стенах. Только на каменном полу лежали круглый щит и несколько деревянных мечей – пара коротких, пара длинных, один полуторный и один большой двуручный.

    – Бери удобный меч и щит, если нужен, и становись в защитную позицию, – велел мне Роббер.

    От леди Камилетты я слышал о крайне неприветливом и вспыльчивом характере великого мастера, поэтому поспешил выполнить команду. Я выбрал длинный меч и надел на руку щит, поставив ноги в позицию, которой меня учила Камилетта. Роббер разразился бранью в мой адрес. После потока нецензурных выражений он указал на мою ошибку:

    – Эта нелепая поза – пародия на стойку воина с коротким мечом. А у тебя в руках длинный меч, осел! Кто тебя только учил, деревенщина?

    Я промолчал, не желая выдавать Камилетту, но Роббер и сам догадался:

    – Камилетта просто глупая курица, она сама так и не научилась владеть оружием, но уже считает себя способной обучать других. Дура! Она только испортила твои навыки. Короткий меч однозначно не для тебя, ты слишком неуклюж и массивен. Да и длинный меч, похоже, не самый лучший выбор – у тебя перекачаны мышцы торса и плеч и слишком медленные ноги. Для твоей фигуры и комплекции лучше подойдет силовой стиль – либо щит и полуторный меч в одной руке, если хватит сил, или двуручник. Смени оружие!

    Я отбросил щит и сменил длинный меч на большой двуручник. Роббер обошел меня кругом, поправил мои ноги, по-другому переставил кисти на рукоятке меча и взял в руки короткий меч и щит. Следующие полчаса я по приказу Роббера пытался попасть по нему своим неуклюжим и инертным двуручником. Понятное дело, что не попал ни разу, – противник легко уворачивался от моих замахов или принимал их вскользь на щит, гася удар. Потом атаковал Роббер, а я только защищался. Огромный меч позволял мне некоторое время удерживать противника на дистанции, но все же Роббер рано или поздно сокращал расстояние и «убивал» меня в упор. Продолжалось это довольно долго, прежде чем великий мастер остановил тренировку:

    – Проблема в твоих ногах. Двигайся – шаг вправо или влево, шаг назад или осторожно полшага вперед. Главное, не стой на месте. У противника более короткое оружие, поэтому ему нужно подходить ближе. Противник пытается подстроиться под твои действия и сократить расстояние. Усложни ему задачу – твои ноги не должны стоять на одном месте. Подойти к тебе возможно только тогда, когда ты нанес удар, а противник сумел уклониться. Поэтому после каждого неудачного рубящего удара, пока меч еще не опустился ниже уровня груди, делай шаг назад, не дожидаясь своей смерти.

    Мы продолжили тренировку. «Жить» у меня получалось несколько дольше до следующего укола, а вот достать противника по-прежнему не получалось – вообще никак. Но я не расстраивался, снова и снова пытаясь сдержать атаку Роббера. Руки начали болеть, но еще сильнее болели ноги – они уже просто дрожали от напряжения, когда я на чуть согнутых ногах передвигался, размахивая огромным мечом. Роббер же не обращал внимания на мою усталость и продолжал занятие. Я дико устал, пот заливал мне глаза. Мне казалось, что тренировка не кончится никогда…

    Зимний день короткий, за окном начало темнеть, в комнате постепенно воцарился полумрак. Я уже плохо видел своего противника и пропускал уколы все чаще и чаще. Наконец не выдержал и произнес заклинание света. Роббер резко остановился и уставился на меня, как на идиота:

    – Чего же ты ждал раньше? Ты должен использовать все свои возможности, раз владеешь магией! Если тебе темно – сразу вызывай свет. Если устал – сразу применяй заклинание снятия усталости, иначе тебя убьют из-за того, что противник более свеж, чем ты. Запомни раз и навсегда, парень. Паладин уступает в бою равному ему по выучке воину, но с лихвой компенсирует свои недостатки с помощью магии. Увеличь себе силу и скорость, вызови благословение и удачу, а заодно наложи на противника обратные заклинания – нашли на него ослабление, усталость, отверни от него удачу, снизь ему скорость.

    Это была новая для меня мысль, я как-то раньше над этим не думал. Я помолился богу Тору и стал вызывать перечисленные заклинания – снятие усталости, ускорение, усиление, удачу, благословение. На благословение моих магических сил уже не хватило, но и так было неплохо. Мы продолжили занятия, и тут уже Робберу стало трудно – он все-таки сильно устал за целый день тренировки. Конечно, он так и не позволил нанести себе удар, но все чаще отражал атаки щитом, вместо того чтобы уклоняться. Да и атаковать меня он стал гораздо реже.

    Тут во дворе заиграли трубы – герцог со своей свитой возвращался с охоты. Роббер сразу прекратил занятие. Мы оба тяжело дышали и покрылись потом, как после парилки в бане. Но я нашел в себе силы поклониться и поблагодарить за отличный урок. Роббер лишь отмахнулся:

    – Я почти ничему тебя не научил. Не потому, что ты бездарь, вовсе нет. Просто сам я не владею двуручным мечом, поэтому мало что мог дать тебе – только общие рекомендации. Ты мог заметить – я не объяснял тебе, как правильнее наносить удары, какие комбинации, блоки и связки стоит применять. Конечно, я видел со стороны, как действуют двуручным оружием, но тебе, чтобы развиваться, следует найти мастера двуручного меча и уговорить взять тебя в ученики. Урок окончен.

    Я не мог поверить своим ушам – великий мечник, который, по словам Камилетты, ни разу не произнес доброго слова, отметил, что я не бездарен! Из уст такого скупого на похвалы человека это было очень высокой оценкой!

    Умывшись и приведя себя в порядок, я направился в общую столовую. Там сегодня было многолюдно и весело. Охота удалась на славу, и вернувшиеся с мороза охотники были в приподнятом настроении – смеялись, шутили, пили горячее вино со специями в ожидании ужина. Слуги суетились, подавая на длинные столы самые лучшие припасы из подвалов замка, а с кухни несли блюда с горячим дымящимся мясом.

    Появилась благородная леди Камилетта, и собравшиеся встретили дочь герцога восторженными приветственными выкриками. Камилетта заняла резной стул по левую руку от пустующего пока кресла главы рода. Я и Арбель встали на свои места за ее спиной. Интересно было, кто займет пустующее почетное место справа от герцога – оно предназначалось для управляющего замком. Но этот вопрос прояснился, когда в зал вошли герцог Мазуро Кафиштен и начальник охраны. Вальдемар был в роскошной мантии поверх серебряной кольчуги, на шее у него висела толстая серебряная цепь с медальоном рода Кафиштенов. Не зря я изучал геральдику – еще до того, как герцог заговорил, я сразу понял, что Вальдемара повысили до управляющего.

    Собственно, герцог в своей торжественной речи сообщил именно об этом назначении. Собравшиеся в зале слуги восторженными криками встретили повышение Вальдемара по службе, а сам новый управляющий занял пустующее место справа от герцога.

    И начался пир. Вино лилось рекой, блюда со снедью сменяли друг друга – самые разнообразные паштеты, овощи тушеные, жареные, соленые и маринованные, разнообразная речная рыба и мясо с сегодняшней охоты, сушеные фрукты. Леди Камилетта посидела немного, пообщалась с отцом и слугами, а потом извинилась, сказав, что чувствует себя еще не очень хорошо, и отправится в свои покои.

    Я и Арбель последовали из зала вслед за дочерью герцога. Когда мы отошли подальше от шумного веселья, Камилетта попросила меня сбегать в лес и позвать темного эльфа Фириата в ее башню, а также пригласить к ней мага Теодора Младшего. При этом я должен был не привлекать к себе ненужного внимания.

    Поручение меня сильно заинтриговало – что задумала Камилетта? Какую еще новую авантюру? Фириата, как и надеялся, я застал возле его подземного жилища. Темный эльф был занят плетением какой-то хитрой рыболовной сети. Фириат, хоть и удивился срочности вызова, быстро переоделся в нарядную одежду и отправился в замок.

    Маг тоже оказался в своей башне. Он сразу открыл мне двери и, узнав, что его срочно вызывают в замок, попросил немного обождать – у него шел важный разговор с другим магом. Я присел на мягкий табурет, но не успел и минуты отдохнуть, как Теодор позвал меня в зал. Маг сказал, что разговор касался именно меня.

    В центре зала светилась прозрачная фигура неизвестного мне мага в красной роскошной мантии. При моем появлении волшебник повернулся в мою сторону. Я догадался, что сам маг находится где-то далеко, но при этом может видеть меня и общаться.

    – Вот тот, кто обнаружил эти деревянные обручи, магистр. Этого юношу зовут Петр Пузырь, он слуга в удаленном замке рода Кафиштенов.

    Я обратил внимание, с каким почтением Теодор относится к неизвестному магу – он опустился на одно колено и склонил голову, обращаясь к незнакомцу в красной мантии. Человек, которого назвали магистром, внимательно посмотрел на меня и торжественно произнес:

    – Ты добыл материал для очень важного открытия, Петр Пузырь. Деревянные обручи позволили обнаружить брешь в магической защите человеческих городов. Эта брешь, судя по всему, была известна нашим врагам, и ею активно пользовались демоны, метаморфы и другая нечисть. Они безнаказанно проникали в наши города и творили свои жуткие злодеяния. Мы усовершенствовали защиту и установили новые заклинания вокруг крупных городов. В первые два дня магическими контурами уже было уничтожено семнадцать опасных тварей, и это только начало. Твоя находка позволила спасти сотни человеческих жизней, сделала города более безопасными. Великий Ковен Магов принял решение наградить тебя и мага Теодора Младшего, оценившего важность находки и сообщившего в Холфорд. Теодор уже выбрал себе награду. А чего хочешь ты, юноша? Ковен Магов в силах сделать очень многое: повышение по службе, удача или любовь, просто банальное золото. Выбирай.

    Я думал над ответом совсем недолго. Мне очень хотелось помириться с Ленкой, обидевшейся на меня попусту. Но при этом я совершенно не хотел, чтобы великие маги вмешивались в наши взаимоотношения и своими заклинаниями заставляли бы Ленку меня простить, это было бы как-то нечестно и гадко. Поэтому я решил действовать не напрямую:

    – В Холфорде, в Академии Магии, на первом курсе обучается моя подруга Елена Фея. Она способная и талантливая волшебница, но не успела вовремя добраться в столицу и опоздала к вступительным экзаменам. Из-за этого досадного опоздания Елена, хоть она и одна из лучших первокурсниц, вынуждена обучаться платно и терпеть постоянные насмешки менее способных учеников и завистников. Думаю, вполне в силах Ковена Магов перевести ее на бесплатное обучение. Это было бы для меня лучшей наградой, магистр.

    – Считай, что твоя подруга уже переведена в число адептов, обучающихся за счет Гильдии Магов Холфорда. Ей не придется больше оплачивать свое обучение. Радостную весть ей сообщат сразу после начала нового учебного семестра – сейчас в Академии Магии зимние каникулы, обучающиеся отправлены по домам.

    С этими словами светящийся призрак стал блекнуть и исчез. Только после этого Теодор привстал с колена и подошел ко мне. Он был очень возбужден и даже немного заикался:

    – Знаешь, кто это был? – спросил меня маг.

    – Ты назвал его магистром. Наверное, какой-то важный маг.

    – Важный… Это был сам Верфель Бессмертный, Великий Магистр и Архимаг Огня! Второй человек в иерархии Ковена Магов после главы Ковена – эльфийской королевы Иллариэтты, правительницы светлых эльфов. Верфель живет уже более четырех веков в своем удаленном замке, где-то на Малом Штормовом острове. Считается, что он человек, но никто не знает секрета его долголетия. Верфель уже несколько столетий общается с другими магами только таким вот способом – через передачу своего облика на расстояние. Это великий и мудрый Архимаг, к советам которого прислушивается даже сам император.

    По дороге в замок я попросил Теодора рассказать про Ковен Магов – я никогда ранее не слышал такого названия и не знал, чем Ковен отличается от Гильдии Магов или Академии Магии. Теодор с готовностью мне объяснил, что Академия Магии – это всего лишь учебное заведение, в котором обучают способных к магии студентов. Выпускники Академии Магии становятся сертифицированными магами, состоящими в Гильдии. Гильдия регулирует взаимоотношения и улаживает споры между магами, обеспечивает работой, защитой и быстрой связью. Взамен состоящие в Гильдии маги платят налоги – отчисляют часть своих заработков. Любой мало-мальски серьезный наниматель сперва требует показать жетон Гильдии Магов – это своего рода гарантия добросовестности и умений. Гильдий Магов существует много – в каждом крупном городе есть своя гильдия, со своими правилами и порядками. Ковен Магов всего один – в него входят одиннадцать самых сильных и влиятельных магов со всех концов мира. Эти великие маги решают глобальные задачи вроде запрета некромантии или прекращения войн между государствами. Ковен редко собирается и еще реже дает какие-то указания. Но решения Ковена обязательны для исполнения всеми гильдиями, за невыполнение распоряжений Ковена предусмотрено только одно наказание – смерть.

    * * *

    В башне Камилетты шло маленькое совещание, и дочь герцога сразу посвятила нас с Теодором в суть дела. Оказывается, Камилетта после происшествия в склепе самым внимательным образом изучала переданные мной дневники Феофана Алхимика. Ее интересовали, прежде всего, сведения об артефакте огромной силы, которым владел старый маг. Сам Феофан называл эту вещь Божественным Кольцом, но в дневниках не упоминалось, как этот артефакт попал в руки мага. Большая часть записей, касающихся этого кольца, была сделана Феофаном на древнем языке эльфов, а многие фрагменты еще и дополнительно зашифрованы.

    В расшифровке записей дочери герцога очень помог лекарь Стефан Дотошный – именно ему Камилетта доверилась, открыв тайну существования кольца. Стефан Дотошный после многих дней раздумий, перепробовав массу вариантов, сумел подобрать некий ключ, фразу из общепринятой молитвы, которая описывала алгоритм смены букв в зашифрованных строчках.

    Расшифровка шла достаточно медленно – древний эльфийский язык несколько отличался от знакомого Камилетте современного эльфийского, Стефан же эльфийского языка не знал вовсе. Но все же дело постепенно продвигалось, появилась важная информация. Так десять лет назад Феофан написал в своем дневнике, что после случая, когда его жилище было обворовано, он решил спрятать Божественное Кольцо в эльфийских руинах к югу от замка Древний Брод. Там, в лабиринте катакомб под главным храмом, под охраной множества ловушек и целого легиона нежити, Феофан спрятал свое бесценное сокровище. При этом маг придумал систему контроля магических потоков и сумел обеспечить себе связь с этим далеким магическим источником, черпая из него свои силы.

    Маг готовился к своей неизбежной смерти и возможной частичной потере памяти после воскрешения, поэтому для себя самого описал в мельчайших подробностях путь к кольцу. Последние дни Камилетта и Стефан занимались как раз переводом той части дневников, которая касалась безопасного пути в подземном лабиринте. Вот только воспользоваться в полной мере плодами перевода Камилетта не успела – дневники мага пропали вместе с исчезнувшим лекарем-самозванцем. У дочери герцога на руках осталось только несколько страниц текста, описывающего путь мимо ловушек по первым этажам подземелья.

    – Предлагаю не медлить ни дня, – убежденно говорила дочь герцога. – Я не хочу посвящать отца в эту тайну, иначе он заберет себе этот артефакт, принадлежащий мне по праву. Но завтра отец со своими слугами покинет замок, и тогда можно отправляться на поиски Божественного Кольца. Выйдем впятером – Арбель и Фириат будут проверять путь и искать ловушки, я и Петр вместе будем отражать атаки скелетов, Теодор поддержит всех магией. Есть возражения?

    – Нам нужно как следует подготовиться, высокородная леди, – возразил Теодор. – Насколько я слышал, подземелья под разрушенным древним городом очень обширные, мы же не вполне представляем, где находится магическое кольцо. На близком расстоянии я смогу обнаружить исходящую от артефакта силу, но рассчитывать на такую удачу все же не стоит. Стефан не знает эльфийского, ему потребуется еще не один день на перевод оставшейся части текста. Думаю, у нас есть достаточный запас времени, чтобы не действовать в спешке, а тщательно продумать план действий.

    Но Камилетта и слышать не хотела ни о какой задержке:

    – Да, он не знает языка, но найдет того, кто поможет ему. К тому же перевод многих встречавшихся в тексте слов ему уже известен. Основную суть Стефан понять сможет, а об остальном догадается по смыслу. Так что мы не можем медлить, нам нужно действовать быстро. Дорога верхом по глубокому снегу до разрушенного города займет примерно половину дня. Судя по имеющемся у меня сведениям, катакомбы там огромные. Я прикидывала – на путь по первым двум этажам мы потратим полдня. Оставшиеся у меня записи заканчиваются на спуске на третий подземный уровень, туда ведет очень длинная лестница из белого известняка после высокого зала с колоннами и колодцами. Мимо этой лестницы Стефан пройти не сможет. Мы перехватим его там и отберем у него описание оставшейся части пути.

    – Стефан Дотошный наверняка понимает цену этого текста и просто так не отдаст его, – впервые подал голос темный эльф.

    – Он не боец, серьезного сопротивления оказать не сможет, – тут же возразила темному дроу Арбель. – Мы легко с ним справимся.

    – Я тоже так думаю, – согласилась Камилетта со своей служанкой. – Мы его свяжем, а после обнаружения артефакта доставим сюда, в замок. Нам хватит примерно трех суток на дорогу туда, поиск кольца и на обратную дорогу. На всякий случай, если Стефан окажется не настолько быстрым, каким я его считаю, добавим еще два дня. Я завтра говорю няньке и новому управляющему, что вместе с вами отправлюсь на пять дней к эльфам. В Круэн-Дарсе тепло даже зимой, такой климат полезен для моего быстрого выздоровления. Ни у няньки, ни у Вальдемара не должно возникнуть никаких подозрений, и у нас будет целых пять дней на выполнение нашего плана.

    Рассуждения Камилетты выглядели вполне логичными, предстоящее дело казалось довольно простым. Собрание закончилось, дочь герцога отправила всех отсыпаться, чтобы прямо с утра начать собираться в дорогу. Но все же какое-то смутное сомнение грызло меня. Я ворочался всю ночь, пытаясь понять, что же мы упустили из виду. Сон никак не шел, хотя я никогда не страдал бессонницей. Лишь под утро я сумел задремать, так и не успев отдохнуть.

    Утром меня разбудил звук труб. Герцог Кафиштен со своим эскортом торжественно покидал замок, возвращаясь в столицу. С трудом продирая глаза, я выглянул в окно. Высокородная леди Камилетта, Вальдемар, Арбель и остальные обитатели замка давно уже проснулись и прощались с отбывающими. Маг Теодор тоже находился во дворе. Значит, и мне пора уже было собираться. Я быстро привел себя в порядок и вышел во двор замка.

    Утро было морозное, снег скрипел под ногами, изо рта вырывался пар при каждом выдохе. Я подошел к Камилетте, когда она как раз сообщала отцу, что думает дней на пять отправиться в Круэн-Дарс, – среди эльфов есть хорошие лекари, к тому же в эльфийском поселке такой мягкий климат. Даже когда в районе замка Древний Брод стоят трескучие морозы и наметает снежные сугробы коню по брюхо, в расположенном менее чем в дне пути эльфийском городе лишь слегка прохладно, а зеленая трава чуть припорошена снежком. Герцог согласился с доводами дочери, лишь посоветовал взять с собой в дорогу охрану. При этом разговоре присутствовал Вальдемар, так что теперь управляющий замком был извещен о нашем отъезде.

    Потом загудели трубы, и кавалькада конников и повозок потянулась в открытые ворота. Я случайно встретился взглядом с магом герцога и в который уже раз почувствовал какой-то непонятный озноб. Через минуту двор почти опустел – остались лишь несколько местных слуг и охранников. Вскоре и они занялись привычными повседневными делами.

    Камилетта сказала мне, что отправляемся в полдень, и мне нужно к этому времени быть полностью готовым. Я вернулся в свои комнаты и принялся быстро собираться в дорогу – сложил в походную сумку теплые вещи и плед, затем сходил на кухню и велел кухарке приготовить запас провизии на пять дней для пяти человек – хлеба, колбасы, сыра, сушеных фруктов и тому подобного. Мешок с продуктами получился достаточно объемным, и часть провианта я переложил в свою сумку. Кухарка, поворчав насчет сильного мороза, передала мне также флягу с крепким вином и небольшой бурдюк пресной воды.

    Ровно в полдень мы впятером собрались возле конюшни. Я думал, что мы поскачем верхом, но Камилетта решила иначе. Она сказала, что нельзя оставлять на морозе лошадей на несколько дней, которые мы планируем провести в подземных катакомбах, поэтому мы пойдем пешком. Мешок с провиантом оказался слишком тяжелым, чтобы я мог нести его в дополнение к своей сумке, доспехам, зимней одежде и оружию. Но выручил Теодор, он был почти налегке и согласился помочь мне и понести наш провиант.

    Проехавшая до нас по дороге кавалькада утоптала снег, так что идти было легко. По дороге мы весело болтали о всяком – Теодор знал множество поучительных и смешных историй, я тоже рассказывал байки, услышанные во время жизни в Холфорде. Разговор коснулся отца герцога, а также его спутников. Я поинтересовался у молодого мага его мнением о личном маге герцога Кафиштена – сильный ли тот маг и какая у него специализация. Теодор сразу стал серьезным. Он, поглядывая на Камилетту и осторожно подбирая слова, сказал, что Глисс крайне опытный маг, про которого он раньше уже слышал, причем не всегда хорошее. Камилетта, которая шла рядом и слышала его слова, фыркнула:

    – Да что темнить и увиливать, сказал бы прямо. Петр, Глисс – это древний вампир, прославившийся когда-то своими жестокими экспериментами в области некромантии. Он даже опубликовал несколько трактатов по некромантии и демонологии, получив заочно звание магистра и одновременно, также заочно, был приговорен к смерти. Глисс долгие годы скрывался в Холфорде под разными вымышленными именами, успешно уходя от правосудия. Но в итоге был вычислен инквизицией и приговорен к смерти на костре. Мой прадед Филь Кафиштен правил тогда Холфордом и возглавлял Совет Рыцарства. И неожиданно для многих он помиловал этого кровавого вампира, получив взамен клятву верности и гарантии соблюдения закона в будущем. Прадед назначил вампира Глисса на должность старшего дознавателя в Холфорде. Теперь в искусстве вызнавать правду мало кто может сравниться с Глиссом! Уже три поколения Глиссов служат главам моего рода. Этого вампира мой отец всегда берет на переговоры, чтобы быть уверенным в честности собеседника. Ну и, по слухам, вампиру иногда отдают преступников для утоления жажды крови. Понятно, кого так испугался Липляр!

    За подобными разговорами мы незаметно вышли из темного вечернего леса и оказались на заснеженной равнине. Над нами тысячами огней сияло звездное небо, на котором ярким прожектором выделялась луна Эни, другая луна Сток была где-то за горизонтом. Перед нами лежал разрушенный город – под белым снежным покрывалом кое-где темнели остатки каменных колонн, разрушенные городские стены с вывороченными громадными блоками, коробки давно обрушившихся домов.

    – Эти руины считаются запретным местом у светлых эльфов, – неуверенно проговорила Арбель, зябко поежившись. – У нас не принято ходить сюда, хотя не знаю уж точно, по какой причине.

    Фириат тоже выглядел несколько неуверенным:

    – Этот город у нас называют Каим-Ла, что означает «отдано забвению». У темных эльфов этот город тоже считается нехорошим местом. Не запретным, но все же про него не принято говорить. Я бывал тут несколько раз вместе с группой следопытов дроу, но это было в летний период, и каждый раз мы просто проходили мимо.

    – У нас, в Круэн-Дарсе, это место тоже называют Каим-Ла, хотя я знаю настоящее название древнего города – Венжен-Ра-Тика, что означает «Солнечная долина у реки». Здесь что-то произошло много веков назад, что-то ужасное. Никогда не интересовалась у старших, что именно тут случилось. Хотя старшие мне бы и не ответили, даже если бы знали.

    Пожалуй, это был единственный раз, когда Фириат и Арбель придерживались единого мнения. Мы долго стояли на краю обширной равнины и рассматривали руины. Нам предстояло свернуть с утоптанной дороги и идти через глубокий снег. Вот только куда? Феофан говорил про лабиринт под разрушенным храмом. Понять бы еще, где этот храм. Я высказал эту мысль вслух.

    – Думаю, нам стоит идти туда! – указал Теодор на самый высокий холм. – Храмы во все времена принято было ставить на возвышении.

    Поскольку других предложений не последовало, мы направились в сторону виднеющейся возвышенности. Здесь, на равнине, ощущался сильный холод, дул пронизывающий ветер. Ночь предстояла безоблачная и очень морозная. Я уже сейчас мерз даже в теплой меховой одежде, а в моем бурдюке при ходьбе слышен был не только плеск воды, но и шелест плавающих льдинок.

    Как только мы свернули с дороги, идти стало очень трудно. Мы проваливались в глубокий снег по пояс. Продвигались цепочкой – идущий впереди таранил снежное поле, словно ледокол, остальные ступали след в след за ним. Сперва этим «ледоколом» был я и прошел почти треть пути до холма, прежде чем окончательно выдохся. Один раз я больно ударился ступней о поваленный каменный столб, невидимый под слоем снега. А сменивший меня во главе группы Фириат почти сразу же с головой провалился в присыпанную снегом яму, оказавшуюся подвалом какого-то дома. К счастью, темный эльф ничего себе не сломал при падении и быстро выбрался обратно на поверхность.

    Фириата сменила благородная леди Камилетта, затем настала очередь мага Теодора, как вдруг… мы наткнулись на цепочку чьих-то следов. Они вели от дороги к выбранному нами холму. Прошли несколько человек, оставив широкую борозду в снежном полотне. Эльфы принялись изучать следы и сделали заключение, что прошла группа в составе трех человек. Учитывая гуляющий тут ветер и запорошенность следов, неизвестные прошли никак не позже заката солнца. Фириат утверждал, что они опережают нас на восемь – десять клепсидр. Арбель не соглашалась с темным эльфом и предположила пятнадцать – двадцать клепсидр. В любом случае, нас опережали минимум на два часа, максимум – на пять, если переводить сказанное в человеческие часы.

    – Похоже, Стефан нанял себе помощников, – предположила благородная леди. – Если хоть кто-то из них знает эльфийский язык, задача беглого лекаря сильно упрощается. Он сможет легко перевести остаток текста и пройти к артефакту. Нам нельзя пропустить их дальше второго подземного уровня, иначе мы потеряем их в этом лабиринте!

    Мы побежали по следам. Передвигаться по уже протоптанной кем-то тропинке было намного проще и быстрее, чем торить путь самим. Через одну клепсидру мы уже стояли у груды каменных блоков и обломков. Похоже, когда-то здесь был большой храм – некоторые колонны в правом внешнем ряду уцелели и возносились на огромную высоту. По этим гигантам можно было оценить длину и примерную высоту древнего сооружения. Храм был колоссальным, не уступающим размерами футбольному стадиону. Цепочка следов сперва петляла между гигантскими каменными блоками, затем ныряла под большую покосившуюся плиту и уходила под землю.

    Мы остановились перед этой дырой на короткий отдых. Бег по заснеженной равнине утомил всех, а впереди нас ждала полная опасностей неизвестность. Я предложил всем хлебнуть крепкого вина из моего бурдюка, чтобы быстрее снять усталость и немного согреться, но согласилась отпить только леди Камилетта, маг и эльфы отказались. Затем мы поочередно протиснулись в низкий лаз и оказались в коридоре, наполовину засыпанном битым кирпичом и обломками каменных плит. Маг достал небольшую волшебную палочку, сделанную из резной пожелтевшей кости, и зажег над нами яркий магический светильник.

    Коридор уходил полого вниз и терялся в кромешной тьме. Не сговариваясь, мы стали готовиться к спуску и проверять оружие. Я снял меховое пальто, бережно свернул его и уложил в свой рюкзак вместе с шапкой. Поправил ножны с мечом на поясе, закрепил нож в чехле внутри сапога, взял в левую руку щит. Фириат компактно сложил зимнюю одежду в небольшой сверток за спиной, развернул бережно укутанный в шерстяную ткань белый лук и натянул тетиву. При этом он поглядывал на Арбель, ожидая реакции девушки.

    Арбель при виде благородного оружия светлых эльфов в руках темного дроу сперва растерялась от удивления, но все же удержалась от вопроса, откуда у темного эльфа лук, произведенный оружейниками Стер-Грольнида. Вместо этого эльфийка развернула свой сверток и достала абсолютно такой же белый лук – просто точную копию. Тут уже Фириат не смог удержаться от удивленного присвистывания, а потом весело рассмеялся.

    Дочь герцога скинула на пол тяжелую меховую шубу и шапку, предоставив Арбель упаковывать свои вещи. Под зимней одеждой у Камилетты оказалась блестящая серебристая кольчуга до колен, а на голове легкий округлый металлический шлем. Камилетта закрепила на поясе свой короткий меч и надела на левую руку защитный налокотник. Только у Теодора не оказалось при себе оружия, вся его сила была в магических знаниях и волшебной палочке.

    Не теряя времени, мы двинулись вперед и оказались перед уходящей круто вниз длинной лестницей. Дочь герцога достала пачку исписанных листов и подтвердила:

    – Да, мы правильно шли. Отсюда начинается спуск вниз на первый подземный этаж. Судя по описанию, на лестнице почти в самом конце есть ловушка – одна из ступенек с нажимной плитой. Нужно идти осторожно.

    Вперед выдвинулись Фириат и Арбель, внимательно осматривая ступеньки. Ловушку мы заметили еще издалека – из ступени вверх торчали пять зазубренных потемневших от времени металлических штырей. Кто бы ни шел впереди нас, он сумел вовремя разглядеть опасность и просто разрядил ловушку.

    Мы прошли лестницу до конца и оказались у развилки – три одинаковых на вид коридора расходились в разные стороны. На стенах можно было разглядеть нанесенные разноцветными мелками стрелки и непонятные символы, часть символов была затерта или перечеркнута. Видимо, наша группа была далеко не первой в этом лабиринте. За прошедшие века, подозреваю, многие охотники за древними сокровищами побывали здесь, изучали подземный лабиринт и оставляли понятные только им символы на стенах.

    Дочь герцога уверенно свернула в левый коридор, а затем в небольшую арку с правой стороны, пройдя мимо разрушенной какими-то вандалами-кладоискателями статуи. Мы оказались в коротком коридорчике, стены которого были расписаны наполовину осыпавшимися и потемневшими фресками. Несмотря на прошедшие века, рисунки можно было разобрать – танцующие нарядные фигуры возле горного озера и водопада.

    – Без всякого сомнения, фрески на стенах и разбитая в предыдущем зале статуя были сделаны руками эльфов, – заметил Фириат. – А изображенный на стене водопад и сейчас не изменился.

    Я тоже с некоторым изумлением узнал на старинной росписи знакомый горный пейзаж и водопад возле замка Древний Брод и даже более-менее сориентировался, с какой точки неизвестный художник мог видеть такой пейзаж. Хотя что-то в изображении показалось мне неправильным.

    – Это место рядом с рекой. Хотя сейчас вот тут, – Камилетта указала на холмы на рисунке, – стоит мой замок. Судя по всему, рисунок сделан очень давно – нет еще ни замка, ни причала, ни существовавшего когда-то древнего моста, сваи от которого до сих пор торчат из-под воды.

    – Этот рисунок сделан эльфами еще до появления людей в этой местности, – согласилась Арбель. – Смотрите, на танцующих праздничная одежда эльфов!

    – Причем это темные эльфы дроу, – решил поправить эльфийку Фириат. – У фигур на рисунке темная кожа. Значит, эта территория когда-то принадлежала дроу.

    – У дроу никогда не было праздничной одежды зеленого цвета! – возразила Арбель. – А у танцовщиц одеяния зеленого цвета. Это светлые эльфы, причем из рода лесных эльфов. А лица просто потемнели от сырости и времени.

    – Сырость тут ни при чем, воздух в подземелье очень сухой. Художник изобразил именно дроу! – не соглашался со светлой эльфийкой Фириат.

    – Хватит спорить! – вмешалась Камилетта, не отрываясь от чтения своих записей. – Нам нужно торопиться, а не препираться из-за старинного рисунка. Сейчас нам предстоит пройти разрушенный зал, потом придется протискиваться в лаз, затем будет усыпанный костями низкий коридор. Потом немного передохнем и перекусим, а я ознакомлюсь с дальнейшим нашим маршрутом.

    * * *

    В разрушенном зале обвалился потолок, рухнули и раскололись на куски колонны. Не знаю, природные ли причины вызвали этот обвал или это было делом чьих-то рук, но завалы из камней и насыпи мелкого речного песка достигали потолка. Однако путь вперед все же существовал – кто-то оттащил к стене громадный обломок колонны, не дававший протиснуться в узкий проход у стены, и затем с помощью кирки или лома отбил мешающий движению кусок от нависающего каменного блока, расчистив дорогу. Мы поочередно протиснулись в узкий лаз и преодолели завал.

    Выход из зала был заблокирован. Толстую бронзовую дверь перекосило при обрушении потолка, намертво заклинив в дверном проеме. Однако у стены на уровне пола в податливом песчанике был пробит лаз. Первым в пролом полез маг Теодор со светящейся волшебной палочкой, затем Фириат, затем я, следом за мной Ками и Арбель. Лаз вскоре вывел нас в каменный низкий желоб – то ли древний водосток, то ли вентиляция. Идти там, даже присев на корточки, было невозможно, приходилось ползти.

    Желоб был очень длинным и сухим. Судя по наклону, он спускался все глубже под землю. Если это и было когда-то водостоком, то он давно засорился где-то выше. Никакой влаги – только камни и пыль. Я механически полз вперед, при этом думая про себя, что развернуться в случае тупика впереди в таком узком коридоре не получится. Вдруг у меня под рукой что-то сдвинулось и зашуршало, откатившись в сторону. Я присмотрелся и вздрогнул – я задел рукой старый высохший череп. Вскоре кости стали попадаться всюду – самые разные фрагменты множества скелетов. Нам приходилось ползти по этим ветхим костям. Никаких признаков оружия или истлевшей одежды. Только кости, кости, кости… Я вздрогнул, когда заметил, что многие крупные кости расколоты вдоль, как будто непонятные хищники выгрызали из них костный мозг. Так или иначе, все останки были очень старыми. Что бы ужасного тут ни происходило, это было очень и очень давно. Я наткнулся на остановившегося Теодора. Маг долго изучал какое-то препятствие, потом крикнул всем:

    – Дальше пути нет, проход преграждает решетка. Прутья толстые и уходят глубоко в камень. Что будем делать?

    – Там перед решеткой, где-то в потолке, должен быть узкий уходящий вверх проем, нужно туда карабкаться, – донесся ответ Камилетты.

    Такой узкий лаз обнаружился прямо надо мной. Я встал в полный рост и стукнулся головой о каменную крышку. Лежала она неплотно, я легко смог приподнять ее и сдвинуть в сторону. Подпрыгнул, уперся ладонями в края и вылез в темное помещение. Затем помог остальным подняться ко мне и осмотрелся. Мы оказались в каком-то громадном зале, стены которого терялись в темноте. Пол был выложен разноцветной мозаикой, но разобрать рисунок не получалось – слишком малый фрагмент всей картины был освещен. Камилетта еще раз сверилась со своими записями и сказала:

    – Мы сейчас на втором подземном уровне. Написано, что это Зал Снов, отсюда до единственного спуска на третий уровень существует несколько путей. Старый Феофан описал два из них. Можно идти по обходному коридору вокруг засыпанных обвалом комнат, но этот путь очень длинный. Или пробираться коротким путем, напрямую через завалы вон в той стороне.

    – Каким путем пошли те, кто опередил нас? – спросил я.

    Арбель осмотрела пол, указала на свежие следы ботинок на пыльной мозаике и сообщила, что следы ведут в сторону завалов, причем следы свежие – не старше двух клепсидр.

    – Мы потеряем больше времени на поиск проходов в месиве обвалившихся камней. Лучше пойти в обход. Если поторопимся, мы обгоним ту группу, – высказался маг.

    Камилетта согласилась с ним. Мы устроили короткий отдых, наскоро перекусив из припасов Теодора. Все жадно пили воду из-за першащей в горле пыли, поднятой нами в подземном лазе, мой бурдюк вдвое полегчал. Я обратил внимание остальных на то, что запасов воды у нас совсем немного, но Камилетта только отмахнулась:

    – Нам хватит. Сейчас быстро двигаемся по коридору до лестницы вниз. Я изучила описание, там путь чистый, ловушек нет. Мы все устали, но давайте сейчас поднажмем, чтобы обогнать наших конкурентов.

    * * *

    И мы поднажали. Мы бежали по темному захламленному коридору, не отвлекаясь на настенные фрески, разрушенные и целые статуи, на многочисленные ответвления и запертые двери. Бежали долго – около получаса. Даже мне было нелегко передвигаться с грузом из доспехов, оружия и вещей, хотя я регулярно тренировался. А уж каково было непривыкшим к нагрузкам магу или благородной леди, даже не представляю. Но первой такого темпа не выдержала Арбель – она, споткнувшись о какой-то мусор, упала на каменный пол и не смогла подняться. Я протянул руку и помог эльфийке встать на ноги.

    – Устроим небольшой передых, а потом двигаемся дальше, – тяжело дыша, согласилась Камилетта, жадно припав губами к протянутому мной бурдюку с водой.

    Бурдюк практически опустел, так как пить после пробежки хотелось всем. Я прикинул на вес – у нас осталось всего пол-литра воды. Крайне мало. Но задуматься и всерьез встревожиться я не успел, так как Камилетта скомандовала двигаться дальше.

    И почти сразу мы нос к носу столкнулись с первым зомби. Вышел он из бокового коридора и, не обращая на нас никакого внимания, нетвердой шатающейся походкой проковылял в другой коридор, скрывшись в темноте. Я совсем не удивился и не испугался – уж чего-чего, а всякой нежити я насмотрелся изрядно в фамильном склепе Кафиштенов! Но мои спутники отреагировали не столь спокойно. Арбель, к примеру, при виде ходячего мертвеца завизжала, словно ее режут. Да и Фириат, хоть и не промолвил ни звука, но неестественно побледнел, несмотря на смуглую кожу. Камилетта же выхватила меч, собираясь драться с этим безобидным и уставшим от своего неестественно долгого существования мертвецом. Теодор был спокойнее остальных – он начал было читать какое-то заклинание, но оценил обстановку и не стал в этот раз прибегать к магии.

    Далее зомби встречались достаточно часто. По дороге до лестницы нам попалось не менее трех десятков ходячих мертвецов. Но лишь один из них проявил к нам хоть какой-то интерес – он долго изучающе смотрел в нашу сторону своими пустыми глазницами, а потом вдруг зашагал в нашем направлении. Пока я без особого интереса ждал, что же он собирается дальше делать – нападать на нас или просить о помощи, – посланная Теодором огненная молния пронзила ходячий труп, и зомби осыпался на пол грудой дымящихся костей.

    Коридор вывел нас в очередной огромный зал. Стройные ряды мраморных колонн, провалы пересохших фонтанов. С потолка свисали искусственные сталактиты, искрящиеся в свете магического фонаря. И посреди этого заброшенного великолепия мы обнаружили разрубленный скелет – на полу шевелилась кисть руки, скребя по камням пальцами и пытаясь доползти до подергивающегося безголового туловища. Зрелище было завораживающим и одновременно очень мрачным – темная магия этого места проявлялась тут во всей своей красе. Фириат подошел к беспомощному скелету, осмотрелся по сторонам, направился к откатившейся голове, а потом вернулся к упорно ползущей к телу руке.

    – Его разрубили совсем недавно, всего одну клепсидру назад. Смотрите, рука отлетела вон сюда и проползла уже треть расстояния. Кто бы это ни сделал, он был здесь совсем недавно!

    В зал вело несколько темных проемов, не считая того, из которого мы только что пришли. Камилетта опять достала свои записи, долго перебирала листы, а потом неуверенно проговорила:

    – Странно, они не должны были идти этим путем. Их маршрут пересекается с нашим только в дальнем большом зале у самой лестницы. Хотя… зал с четырьмя пустыми фонтанами, – Камилетта осмотрелась по сторонам, – это ведь может быть как раз тут. Нужно проверить. В конце зала у стены должна быть опускающаяся решетка!

    Такая решетка действительно имелась. Огромная, высотой в половину стены, с толстыми и частыми коваными прутьями. Она должна была перегораживать выход на лестницу, но сейчас была приподнята. Чуть в стороне в каменном полу был закреплен на массивном металлическом столбе крутящий барабан с намотанной прочной цепью, приподнимавшей многотонную решетку. От столба в четыре стороны расходились четыре толстых бревна, поверхности которых были отполированы за многие века ладонями тех, кто крутил когда-то этот исполинский механизм. Каждое из четырех бревен было окольцовано толстыми металлическими обручами, к которым крепились короткие цепи. Обрывки цепей кое-где еще свисали с обручей, с прилаженными к ним металлическими ошейниками. На каменном полу можно было даже разглядеть вытоптанные в прочном камне борозды разного диаметра – следы тех, кто когда-то крутил поднимающий механизм. Три кольца. Двенадцать рабов. Рабов, обреченных всю свою жизнь крутить поднимающий решетку механизм. У входа на лестницу в полу была сделана узкая каменная прорезь, из которой торчал толстый металлический рычаг. Видимо, этот рычаг стопорил как-то вращение барабана с цепью.

    – Они нас все же опередили! – Камилетта от досады швырнула на пол стопку исписанных листов. – Описания дальнейшей дороги у меня нет. Что будем делать?

    – Мы их постепенно нагоняем и вскоре должны догнать. Они совсем-совсем рядом. Нужно идти за ними вниз по лестнице, – предложила азартная Арбель.

    – Впереди могут быть опасные ловушки. Лезть туда сломя голову глупо. Это единственный путь. Мы можем просто перехватить Стефана и его спутников здесь, – высказался более осторожный Теодор.

    – У нас почти нет воды. Мы не сможем ждать тут в засаде несколько дней, – возразил Фириат. – Нам лучше подняться к поверхности и натопить снега. Затем можно ловить Стефана на обратном пути либо у выхода на поверхность, либо тут.

    – Петр, – внезапно обратилась ко мне Камилетта. – Что ты об этом думаешь? Идем за ними? Ждем здесь? Или возвращаемся на поверхность? Как скажешь, так и поступим.

    Все замолчали и посмотрели на меня. Я задумался. Не знаю, много ли у нас было шансов выстоять в схватке против Стефана и его неизвестных помощников. Но если они добудут могущественный артефакт, то однозначно наши шансы на победу резко упадут.

    – Мы идем дальше! – сказал я.

    Никто не стал спорить. Мы подошли к уходящим в темноту ступенькам. Постояли в нерешительности несколько секунд, а потом Камилетта первой шагнула вперед. Но ее сразу же обогнала Арбель, вежливо отстранив со словами: «Осторожно, тут могут быть ловушки». Фириат после этих слов эльфийки тоже поспешил вперед.

    Я успел пройти шагов пять, не больше, как вдруг откуда-то сверху раздался страшный гул и скрежет. Мы все замерли в испуге, озираясь по сторонам. И тут за моей спиной с грохотом упала многотонная решетка, пол покачнулся под ногами. Я обернулся. Выход назад был перекрыт.

    – Вот вы и попались! – раздался злорадный смех Теодора Младшего.

    * * *

    Маг стоял по другую сторону решетки возле рычага-стопора. Очевидно, именно он только что приподнял рычаг, позволив гигантской ограде опуститься. Арбель нехорошо сузила глаза и медленно потянула левую руку к колчану за спиной, лук уже был в ее правой руке.

    – Но-но! – заметил опасное движение маг и шагнул в сторону, укрывшись за стеной от наших глаз. – Убьете меня и окажетесь навеки запертыми тут под землей.

    – Теодор, но почему? – спросила сбитая с толку Камилетта.

    – О, это длинная история, высокородная леди! – усмехнулся маг. – Я давно ждал случая отомстить именно вам четверым. Ведь мы уже один раз встречались именно в таком составе – только вы и я. Осенью. Неужели не вспомните? Лучше бы вы тогда отдали мне те жалкие пять тысяч золотых…

    Я сразу вспомнил. И не только я. Арбель вздрогнула. Благородная леди не удержалась от испуганного вскрика:

    – Тот маг-разбойник, это был ты?!

    – Наконец-то сообразили. Тогда вам повезло, я был невнимателен и не заметил этого мерзкого грязного дроу. Но я хорошо усвоил тот урок и больше не допущу подобной оплошности. А вот вам предстоит еще много неприятных сюрпризов. Во-первых, я хорошо знаю эльфийский и древнеэльфийский, и я уже перевел Стефану весь зашифрованный текст из дневников старого алхимика. Во-вторых, мы со Стефаном, моим сообщником, уже давно планировали прийти сюда за магическим кольцом. Приезд герцога и бегство Стефана лишь ускорили это неизбежное событие. Третий мой сюрприз для вас – рекомендательного письма у Стефана никогда и не было. Это была лишь иллюзия, сделанная мной по образцу настоящего письма, составленного герцогом Кафиштеном для меня самого. Из-за этой иллюзии, кстати, мне потом пришлось убить управляющего и его казначея. Да-да, мой четвертый сюрприз – это я убил их! Причем не просто убил, а изничтожил не только тела, но даже их души. Это было совсем несложно – Липляр был заперт глубоко в подвале, и никто не слышал его криков. С казначеем было немного труднее. Он жил в наводненном стражей герцога крыле замка, я не мог устранить его незаметно. Но этот дурак, испугавшись возможной ревизии, сам покинул безопасный замок и ушел глубоко в лес, попытался зарыть там кошелек с неправедно нажитыми монетами. Я шел за ним в невидимости от самого замка. Убедился, что никого вокруг нет, и нанес один-единственный удар. Ну и забрал потом себе кошель с монетами, разумеется.

    Теодор явно гордился своими кровавыми деяниями и охотно рассказывал о них. Мне в голову пришла ужасная мысль: если наш враг так откровенничает, значит… не боится, что мы можем кому-то проболтаться. Маг, хоть и не высказал это напрямую, явно уже похоронил нас в своих планах!

    – Но зачем ты убил их? Они ведь не подозревали тебя! – вырвалось у Камилетты.

    – Они да. Но у герцога слишком хороший дознаватель. Вампир Глисс действительно очень сильный маг, он умеет читать мысли, умеет освежать память. Он мог раскусить фокус с иллюзией, и тогда мне пришел бы конец. Мне и так, когда герцог меня допрашивал в присутствии своего мага, пришлось тщательно продумывать каждое слово, чтобы все сказанное мной было только правдой. Я тогда сказал, что ехал на лошади в замок и встретил по дороге путника. Да, я действительно ехал в замок Древний Брод верхом на лошади. Еще бы, я тогда едва мог ходить из-за только-только затянувшейся ножевой раны! Только ехал я не из Холфорда, как вы все подумали, а из одного ближнего поселка, где я отлеживался после ранения и где получил тубус с рекомендательным письмом. Да, я догнал лекаря возле развалин города, но ведь именно меня он и ждал там, в заранее условленном месте. Я сказал правду, и меня больше ни о чем не спрашивали.

    Но Глисс все же начал меня подозревать, я почувствовал это. И окончательно убедился, что нахожусь под подозрением, когда подслушал разговор герцога и его мага ночью возле тела Липляра. Да-да, Петр, тот самый разговор, при котором ты присутствовал. Именно ты пронес тогда мои глаза и уши на секретное собрание. Или ты думал, что созданное мной волшебное создание настолько примитивное? О нет, Петр. По части вызова существ из других миров я выделялся среди всех своих сокурсников в Академии Магии. Те сложные инструкции, которые я давал вызванным существам, не могли повторить даже мои наставники. Кстати, с помощью этой невидимой пикси, про которую ты постоянно забываешь, я смог разузнать, где ты спрятал свои деньги. Я и раньше знал, что они где-то в склепе, даже пытался однажды проследить за тобой, оставаясь невидимым. Но только глазами феи я смог увидеть это место. И можешь не сомневаться, монет там уже давно нет!

    Теодор опять захохотал своим глумливым смехом. Я же вообще не расстроился. Во-первых, стоит ли думать о деньгах, когда в опасности сама моя жизнь? Во-вторых, большую часть клада я уже успел потратить. Ну а в-третьих, этот клад почему-то меня тяготил, не привык я иметь столько денег.

    – Кто тебе дал письмо от моего отца? – не унималась Камилетта.

    – А вот этого я тебе не скажу, высокородная леди, – усмехнулся маг. – Возможно, я оставлю тебя живой ради выкупа. Хотя, если ты предложишь щедрый выкуп, могу оставить в живых и твоих друзей. Но мне совсем не хочется, чтобы слуги герцога смогли найти мое убежище через моих друзей. Могу сказать лишь одно. Твой отец искал нового мага вместо умершего старика. Герцог дал поручение своим слугам, те опросили своих знакомых, знакомые опросили своих. Слух дошел до моих друзей. И людям, которым герцог абсолютно доверяет, порекомендовали меня. Так на свет появилось настоящее рекомендательное письмо, которое мне и передали вместе с инструкциями.

    – Расскажешь о своих друзьях и полученных инструкциях? – попросил я, не особо надеясь на положительный ответ.

    Но маг продолжил откровенничать с нами:

    – А почему бы и нет? Я раньше помогал одному влиятельному вельможе выигрывать крупные ставки в боях гладиаторов на Арене. Способов было много, работа была интересная и азартная, меня ценили и платили щедро. Но однажды из-за нелепой случайности моя деятельность была обнаружена. Сумма на кону стояла огромная, случился большой скандал, началось серьезное разбирательство. Сам правитель города назначил сыщиков из числа самых лучших, да еще в помощь им направил несколько магов. Они сумели выйти на мой след. Мне грозила тюрьма и, возможно, даже плаха. Поэтому пришлось срочно бежать из Холфорда и пережидать бурю в удаленных поселках практически без денег, часто голодая, без крова над головой. Но старые друзья меня не бросили. Со мной связался посредник и предложил устроить меня магом в замок рода Кафиштенов. Оплату обещал достойную, но главное – рекомендации от самого герцога, с которыми я в дальнейшем смог бы найти хорошее место где угодно. Взамен с меня требовалась сущая ерунда – помочь устроиться в замке одному лекарю. Конечно же, я согласился и вскоре получил рекомендательное письмо, подписанное самим герцогом Кафиштеном.

    Когда Теодор замолчал, заговорила Арбель:

    – А кто на самом деле этот лекарь? Просто я слышала о мудром целителе по имени Стефан Дотошный, который пользуется уважением среди светлых эльфов. Такой человек не мог бы стать негодяем и предателем.

    – Ты считаешь его негодяем? – удивился Теодор. – Тут ты неправа. Это на самом деле Стефан Дотошный. Он отрешенный от мира, почти святой. Много лет вел жизнь отшельника в лесу, питался кореньями и при этом совершенно бескорыстно лечил всех, кто к нему обращался. Его и сейчас не интересуют ни деньги, ни слава, ни любовь. Единственное, что его действительно волнует, – древние знания, особенно история богов Пангеи. Он знает все легенды о богах, прочел все доступные священные книги и рукописи, а также многое из закрытых, секретных и даже запрещенных жрецами источников. Какая бы у него ни была миссия в замке Древний Брод, Стефан считал ее очень важной и нужной.

    – Почему же он тогда решил все бросить и охотиться за магическим кольцом? – с сомнением в голосе спросила эльфийка.

    – О, я хорошо помню тот день. Стефан примчался ко мне в башню с черными от усталости глазами и сам не свой от волнения. Прямо с порога заявил, что ему нужна моя помощь. Что он напал на след древней легенды, благодаря которой можно найти священную реликвию времен правления Двенадцати богов. Стефан признался мне, что давно уже не спал, чтобы не терять драгоценное время, а свои силы поддерживал алхимическими зельями и магией. Он принес мне стопку исписанных листов и сказал, что я обязан срочно перевести эти записи. Это было нетрудно, принцип расшифровки Стефан мне объяснил, язык был мне знаком, и мы совместно с лекарем перевели текст полностью. Стефан был в сильнейшем возбуждении, он все порывался дать какой-то условный сигнал, чтобы вызвать помощников и немедленно отправляться за реликвией. При этом он сильно переживал, что ждать вызванных помощников придется несколько дней, и предложил мне отправиться вместе с ним. Я согласился, но посоветовал ему сперва отдохнуть и набраться сил, так как дорога предстояла трудная. А на следующий день приехал герцог со своими людьми, и Стефану пришлось срочно бежать. Он был в моей башне, когда ты приходил за мной, Петр. И когда я вернулся и рассказал ему про ваши планы, Стефан немедленно собрался и ушел. Судя по следам, он встретился со своими помощниками и теперь точно сможет достать божественный артефакт.

    – Чего же мы стоим? – встрепенулась Камилетта. – Пока этот предатель отвлекает нас тут своими рассказами, его сообщники уходят все дальше. Бежим за ними!

    – Вы даже не поинтересуетесь у меня ценой своей свободы? – удивился маг.

    Мы промолчали, и тогда Теодор добавил с усмешкой:

    – Что же, попробуйте их догнать. Без карты, без воды и без провизии, да еще и в темноте. Вы хоть знаете, что находится у подножия этой лестницы? Там лежит Карпи-Морт.

    Судя по тому, как синхронно охнули Фириат и Арбель, это название было им знакомо.

    * * *

    Проблема темноты была нами сразу же решена – как только мы спустились подальше от предавшего нас мага, я зажег магический светильник. Проблем с едой тоже пока не существовало. Теодор не знал, что в его мешке осталась далеко не вся наша провизия – треть продуктов была у меня в рюкзаке: сочные яблоки, сыр и почти полная бутыль вина, так что и жажда нам некоторое время не грозила. Но настроение у нас было подавленным, и виной тому было не только предательство мага. Эльфы уже поведали нам с Камилеттой, что такое Карпи-Морт.

    Так эльфы называли смертельно опасный лабиринт, в который орки забавы ради отправляли приговоренных к смерти врагов. Словом «Карпи-Морт» эльфийских детишек пугали с детства. В многочисленных былинах и легендах орки то и дело бросали плененных эльфийских воинов в Карпи-Морт, и мало кому удавалось выйти живым из наполненного ловушками и монстрами лабиринта. И хотя этот конкретный Карпи-Морт оставался заброшенным уже сотни лет, многие ловушки могли еще действовать.

    Идти вперед было опасно, но оставаться наверху было просто глупо. Все согласились с тем, что Теодор не поднимет решетку, даже получив от нас самый щедрый выкуп. Если у нас и имелся шанс выйти из подземелья, то только отыскав другой выход из каменного лабиринта.

    Заваленная мусором лестница привела нас в коридор с низким потолком. Настолько низким, что идти можно было только пригнувшись. У подножия лестницы валялось множество древних рассыпающихся от времени скелетов с клочьями истлевшей ткани. Идущие впереди эльфы внимательно осмотрели останки.

    – Скелеты эльфийские, очень старые, – высказалась Арбель. – Рисунок на ткани плохо сохранился, но похоже на эмблему дроу из клана Ночной Совы, этот клан когда-то давно враждовал с моим народом, но потом покинул эту местность. Произошло это, насколько я помню историю рода, около семисот лет назад.

    – Да, примерно в это время, может на столетие позже, – согласился Фириат, присев на корточки возле груды костей. – Гордое и независимое было племя, они не просили ничьей помощи и сами никому никогда не помогали. Тут лежит около двух десятков скелетов. Они предпочли погибнуть от голода и жажды, но не пойти в глубь лабиринта на забаву своим тюремщикам. Вещи потом уже были разграблены мародерами. Кстати, тут свежие следы имеются, ведут направо.

    Мы пошли в том направлении. За поворотом наткнулись на первую ловушку – одна из плит пола обвалилась под шедшей впереди Арбель, обнажив узкую глубокую яму. Эльфийка лишь чудом успела среагировать и, оттолкнувшись ногами от падающей каменной плиты, сделала сальто назад. Мы осторожно заглянули в провал – яма в два человеческих роста глубиной, на вбитых снизу кольях висят чьи-то старые кости. Ловушка была обезврежена и уже неопасна. Мы поочередно перепрыгнули через препятствие и оказались у развилки. Эльфы синхронно указали направо, куда вели свежие следы. Коридор начал опускаться, нам встретилось еще несколько ведущих вниз каменных лестниц. Первым шел Фириат, осторожно осматривая стены и пол. Мы миновали еще одну кем-то обезвреженную ловушку – опять торчащие из пола штыри. Рядом с этой ловушкой в стене было проделано отверстие, надежно закрытое решеткой.

    – Это окошко, из которого орки наблюдали за мучениями жертвы, – заметив мой интерес к решетке, пояснил Фириат. – С той стороны комнатка, в которую можно спуститься с верхних этажей. Но нам, к сожалению, туда не пробраться – слишком узкая дыра.

    Мы некоторое время шли молча, шагая медленно и осторожно осматривая путь. И эта осторожность спасла нам жизнь – вдруг под ногой Фириата что-то отчетливо щелкнуло, дроу резко отпрянул назад, едва не сбив меня с ног. А с потолка на то место, где только что стоял Фириат, обрушился столб жаркого пламени. Волна горячего воздуха пыхнула в лицо, едва не спалив мне брови и ресницы. Несколько секунд – и пламя исчезло, как будто и не бывало. Мы остановились в нерешительности, затем поочередно перепрыгнули опасное место.

    Первой опять пошла Арбель. Тем временем мой магический огонек постепенно стал тускнеть, замигал и угас. Я попробовал сразу же зажечь новый, но не смог – слишком устал, требовался отдых. Я успокоил своих спутников, сказав, что вскоре смогу снова зажечь свет. На что Камилетта ответила:

    – Здесь уже есть какой-то источник света. Я вижу свои руки. Смотрите – там, впереди!

    Действительно, откуда-то спереди исходил неяркий свет. Похоже, мы почти догнали Стефана и его спутников! Усталость сразу как рукой сняло. Я проверил, насколько легко меч выходит из ножен, Фириат расстегнул и перевесил поудобнее колчан со стрелами. Стараясь не шуметь, мы двинулись в сторону источника света. Поворот, еще один, ступеньки вниз, вот уже совсем близко, за углом. Первым рискнул осторожно заглянуть на угол Фириат. Его лицо удивленно вытянулось, рука с луком медленно опустилась. Я, не понимая поведения эльфа, тоже выглянул в освещенный зал…

    Ничего подобного я не ожидал увидеть. По квадратному помещению вокруг какого-то каменного идола бродило несколько зомби. Нежить вела себя агрессивно – издавала воющие звуки, размахивала иссохшими руками с оружием, бросалась на каменного идола. А на каменной статуе, взобравшись повыше от разъяренных мертвецов, сидело – трое людей. Причем я сразу узнал всех троих!

    Сергей, Ленка и Каришка, вяло переругиваясь между собой, держали оборону. Вот Ленка взмахнула рукой, и одного из мертвецов охватило пламя. Горящий ходячий труп сделал еще несколько шагов, затем дымящимися клочками осыпался на каменный пол.

    – Уже лучше, – услышал я комментарий Сергея. – На этот раз всего три огненных стелы потребовалось.

    – Сам бы попробовал! – огрызнулась недовольная Ленка. – Они же не стоят на месте, мне неудобно колдовать.

    Только тут я рассмотрел, что уничтоженный зомби был уже третьим по счету. Оставалось еще четыре. Я повернулся к своим спутникам:

    – Уберите оружие. Нам повезло, это мои друзья. Пока не выходите, спрячьтесь. Я хочу их разыграть.

    Эльфы и леди Камилетта отошли на несколько шагов назад. Я же, приставив ладони ко рту рупором, заревел страшным голосом. Вой, многократно отразившийся от стен, получился на редкость пугающим и зловещим.

    – Твою мать! Это еще что было? – донесся до меня голос Ленки, которая от неожиданности чуть не сорвалась вниз с каменной головы идола.

    Каришка тоже впечатлилась и растерянно и испуганно смотрела на Серого Ворона. Зато Сергей сразу меня узнал. Или просто увидел, с его-то отличным зрением. Он что-то шепнул девушкам, а потом произнес:

    – Рад тебя видеть, Пузырь! К сожалению, пока не могу спуститься к тебе, сперва разберемся с этими мертвяками. Осторожно, не подходи! Ты что делаешь?!

    Я направился к каменному изваянию. Мертвецы на меня никак не реагировали, но продолжали свои попытки добраться до моих друзей. Когда я встал на пути одного зомби, тот меня просто обошел. Друзья молчали, не понимая, что происходит. Забавно было видеть расширенные от ужаса глаза Ленки, побледневшего Сергея и вцепившуюся ему в плечо Каришку.

    Но я решил, что не стоит слишком долго испытывать их нервы на прочность. Поэтому протянул руку к первому попавшемуся зомби и произнес: «Покойся с миром!» Мертвец рассыпался в прах. Остальные трое сразу же прекратили возню у каменной статуи, остановились и повернулись ко мне. Мертвецы подошли ближе и терпеливо ждали, пока я развею и их. Через минуту лишь кучки пепла и рваные куски ткани напоминали о нежити.

    – Можете спускаться. Или вы решили навсегда там поселиться? – с улыбкой спросил я опешившую троицу.

    Все трое спустились вниз. Мы горячо обнялись с Серым. Ленка тоже сперва кинулась ко мне, но вдруг вспомнила, что на меня обижена, поэтому ограничилась коротким кивком. Каришка в своей манере витиевато поприветствовала меня, восхвалив «грозу всех мертвецов Пангеи», я даже слегка покраснел от смущения.

    – Мы, собственно, к тебе в гости шли, – сразу пояснил Серый Ворон. – У Феи зимние каникулы сейчас, и она к тебе думала заскочить. Нам с Каришкой тоже надоело играть в прятки с ассасинами в Холфорде, и мы решили составить Фее компанию.

    Серый Ворон вдруг напрягся, чуть присев и коснувшись правой рукой эфеса меча. В руках Каришки мгновенно, как по волшебству, оказались метательные ножи. Я обернулся: в глубине коридора показались благородная леди Камилетта и двое эльфов.

    – Успокойтесь, это мои друзья. Я вместе с ними забрался в эти подземные катакомбы.

    – Совсем нервы ни к черту стали! – зло усмехнулся мой друг. – Когда приходится постоянно перебираться с место на место и в каждом встречном подозреваешь убийцу… Ты бы представил нас, что ли.

    Камилетта, Арбель и Фириат подошли к нам. Я с огромным удовольствием представил дочери герцога и эльфам своих лучших друзей. Дворянский титул Камилетты произвел сильное впечатление на Каришку, она склонилась в низком поклоне перед дочерью герцога. Фея чуть заметно кивнула, что было вполне позволительно магам при встрече с некоронованными особами. Серый Ворон же, вопреки всяким нормам этикета, ограничился коротким «Привет!». Если благородную леди и удивило такое фамильярное обращение, то виду она не подала.

    Я кратко объяснил друзьям, почему мы очутились здесь и в какую сложную ситуацию попали. Сергей отнесся к моим словам с непозволительной беспечностью. Он предоставил право рассказа Ленке, а сам вместе с Каришкой принялся доставать из своего рюкзака продукты и выкладывать их на расстеленную прямо на каменном полу скатерть. Арбель помогала им нарезать хлеб и колбасу, чистить какие-то отварные овощи вроде редьки.

    По словам Ленки, она не знала, чем себя занять в зимние каникулы. Адептам давалось почти тридцать дней отдыха, все подруги разъехались по домам. Занятий не было, библиотеку на время каникул закрыли, как и тренировочные залы. Коридоры пустовали, магическое отопление в большинстве корпусов отключили. На третий день тоскливого одиночества в Большой Выходной Ленка вышла на улицу и увидела Серого Ворона, поджидавшего ее у лавочки.

    Идея направиться ко мне в гости возникла спонтанно, но сразу понравилась моим друзьям. Остаток дня ушел на покупку припасов и теплой одежды, а также на выяснение маршрута. И уже следующим утром Фея, Серый Ворон, Каришка и неизменный Неведомый Призрак отправились в путь. Сергей нанял кучера с конной повозкой, который за один день довез их до села Комарье. Там нашелся хороший постоялый двор, вкусный ужин и комната на ночлег с жарким камином.

    Но дальше наезженной дороги в сторону замка не было, и пришлось целый день топать по снежной целине. Затем была ночевка в лютый мороз в лесу у костра и кружащие вокруг стоянки волки. Всю ночь до самого рассвета Серый Ворон говорил с волками, отговаривая их от нападения на людей. И хотя ему это удалось, никто из моих друзей за всю ночь так и не сомкнул глаз. Лишь под утро путешественники смогли немного вздремнуть, после чего продолжили путь.

    В конце второго дня пешего перехода замерзшие и смертельно уставшие друзья поняли, что окончательно сбились с пути. Перспектива вторую ночь подряд провести под открытым небом в мороз была просто невыносима. И тут им попались свежие следы на снегу – какой-то человек прошел буквально клепсидру-две назад по заснеженному полю! Друзья двинулись по следам и обнаружили старинное подземелье. Неведомому Призраку проследить с помощью хорошего обоняния, куда пошел незнакомец, было совсем нетрудно. И мои друзья решили спуститься вниз, азарт исследователей древних руин и простое любопытство подгоняли их. Ловушки легко находили Серый Ворон и Каришка, а большинство зомби вели себя совершенно апатично.

    – Странное здесь место, – вмешался в рассказ Ленки Сергей. – Что-то вроде тренировочной полосы препятствий, но при этом всегда имеются подсказки, как избежать опасности. Ямы и ловушки можно заранее предсказать – возле них в стене проделаны окна для инструкторов.

    – Вообще-то это Карпи-Морт, смертельно опасный лабиринт, которым пугают эльфов с детства! – Я как-то даже обиделся на слишком беззаботное отношение моего друга к нашей непростой ситуации. – Мы все попали в эту ловушку, а выход перекрыт решеткой! Мы не знаем, как отсюда выбраться. Еды у нас совсем немного, а воды и того меньше…

    – Пузырь, не паникуй из-за ерунды, – беспечно отмахнулся Сергей от моих доводов, не прекращая нарезать колбасу. – Даже не сходя с этого места, я уже знаю два способа, как можно выбраться наружу, – тут Сергей поднял голову и бегло осмотрел зал. – Уже даже три способа. Так что не беспокойся и садись ужинать. Да и остальным что, особое приглашение нужно?

    Я решил, что благородная леди сейчас взбесится от такого обращения. Но, к моему огромному удивлению, дочь герцога присела возле расстеленной скатерти и принялась за еду. Некоторое время все просто молча жевали, затем я спросил друга:

    – И какие три выхода из лабиринта ты обнаружил?

    Сергей открыл было рот, но его резко перебил Фириат:

    – Неразумно вслух размышлять о наших планах, когда каждое произнесенное слово попадает в ухо мага Теодора. Петр, я имею в виду твою невидимую пикси, которая была создана магом и служит ему.

    Ленка заявила, что их уже обучали искусству вызывать безобидных существ типа мелких бесов и давать им простенькие поручения. Она сказала, что может оборвать магическую связь или переключить на себя.

    – Виги, покажи нам свою красоту! – попросил Фириат.

    Перед моим лицом проявилось крохотное создание. Ленка восхищенно ахнула:

    – Какая прелесть! Если оборвать магическую подпитку, эта крошка Виги умрет. Я не смогу убить такое прелестное воздушное создание, лучше переключу ее на себя. Пикси будет жить, как и раньше, пока я не найду способ отправить ее домой.

    Ленка произнесла непонятную фразу, и мы все увидели тонюсенькую светящуюся нить, уходящую в темный коридор, из которого мы пришли. Моя школьная подруга взмахнула руками, как бы подтягивая нить к себе, а потом обмотала ею свое запястье. После чего другой рукой провела в воздухе, перерезая уходящую вдаль нить. Та мгновенно погасла, остался лишь небольшой поводок, соединявший руку Ленки с порхающей в воздухе пикси. Прошло несколько мгновений, и эта нить стала постепенно блекнуть, истончаться, после чего растворилась в воздухе.

    – Вот и все! Тот маг больше ничего о нас не узнает, а у меня появился такой прекрасный фамиляр. Я думаю, что мы с ней подружимся! Так что, Серый, ты там говорил насчет выходов из этого лабиринта?

    Серый Ворон отложил в сторону недоеденный бутерброд, обвел присутствующих взглядом и сказал:

    – Насчет выхода не беспокойтесь, выйти мы всегда успеем. Существуют, как минимум, путь через решетки возле ям с кольями – выковырять прутья из стены и разобрать кладку там несложно, инструмент у меня имеется, да и у Каришки тоже. Можно также закинуть кошку на те балконы, – мой друг указал рукой на балкончики на высоте трех моих ростов. – С них, наверное, в древности зрители наблюдали за сражениями внизу. Затем еще есть путь от подземного озера.

    – Какого озера? – удивился я. – Вы нашли тут под землей озеро?

    – Вы шли по нашим следам. Значит, ползли по сухому желобу. Так вот, мы посмотрели с помощью Неведомого Призрака, что же находится там, за решеткой. Желоб еще раз изгибается и буквально через тридцать – сорок шагов заканчивается на берегу большого подземного озера с чистой водой. Видимо, когда-то желоб служил ливневым стоком, но его засыпало после обвала. Если мы выйдем к озеру, то сможем найти желоб и подняться обратно наверх. Я осматривал решетку, прутья у нее совсем ржавые, выломать нетрудно.

    – Что-то я не понял, как вы увидели, что находится за решеткой? – удивился темный эльф.

    Серый Ворон искоса посмотрел на Камилетту и Арбель и ответил почему-то туманно:

    – У нас есть друг, который нам помогает. Его зовут Неведомый Призрак. Я попросил его не показываться, так как девушки, особенно благородные дамы, на него несколько нервно реагируют.

    Арбель возмущенно засопела, но вслух ничего не сказала. Леди Камилетта же обиделась. Она надулась и с вызовом ответила Сергею:

    – Я в последние дни видела столько стран