Оглавление

  • Рождественский подарок от Фени
  • Потеряшка Муся
  • Верные друзья. Берримор и Кэтлин
  • Доктор Фанди Айболит
  • Самородок Перла
  • Беар и Луна. Лесные мопсы
  • Большое путешествие Маффи
  • Найденыш Тоффи
  • Большой талант маленькой Айзы
  • Заколдованный принц Генри Тигрович

    Добрые книги для детей и взрослых. Правдивые сказки про собак (сборник) (fb2)


    Дарья Донцова
    Добрые книги для детей и взрослых. Правдивые сказки про собак (сборник)

    © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

    * * *

    Дорогие мои, книга, которую вы сейчас держите в руках, не детектив. Почему Дарья Донцова вдруг решила написать «Правдивые сказки про собак»? В нашей семье всегда жили собаки, кошки, черепашки, крыски, хомяки… Когда-то у нас были даже удав и паук-птицеед. С раннего детства я хорошо понимала, что животным требуются забота, внимание, помощь в болезни. Со временем я научилась делать уколы мопсам, давать таблетки коту, поверьте, это совсем непросто.

    Но потом в моей жизни настал момент, когда домашние любимцы решили помогать хозяйке. Когда я после нескольких операций вернулась из больницы домой, то основной проблемой стала вечно ноющая спина. Через несколько дней мопсиха Муля принялась по ночам спать у меня на пояснице, и неприятные ощущения вскоре исчезли. А когда от больших доз лекарств у меня каждый день начала болеть голова, кошка Клеопатра придумала укладываться у хозяйки на макушке и громко мурлыкать. Минут через десять после того, как Клепа заводила песню, мигрень пропадала без таблеток.

    О том, как вели себя Муля и Клеопатра, я рассказала в интервью для одного очень популярного журнала. Не успела статья увидеть свет, как ко мне на почту хлынул поток писем от моих читателей. Люди рассказывали о том, как их собаки-кошки помогают им в разных жизненных ситуациях, и мне очень захотелось написать добрые истории о животных, такие, которые подарят хорошее настроение как взрослым, так и детям.

    Герои этой книги: мопсы Фанди, Кети, Беар, Луна, чихуахуа Айза, Тоффи, дог Бэрримор и другие – существуют на самом деле. Собака Феня – это моя мопсиха, и то, что случилось с ней, произошло в нашем доме 31 декабря прошлого года.

    Я писала эти рассказы с огромной любовью ко всем животным. Мне хочется, чтобы в нашем мире было побольше любви, чтобы мы стали добрее по отношению к своим родным, друзьям, ко всем четвероногим обитателям нашей планеты. Я очень надеюсь, что в конце концов люди поймут: собаки, кошки, хомячки, мини-пиги, черепахи и все остальные четверолапые-хвостатые не умеют разговаривать, но это не означает, будто они не способны думать, сопереживать, испытывать боль, тоску, радость, ощущать восторг. А главное – они все очень любят нас, людей, и готовы ради человека на любые подвиги!

    Рождественский подарок от Фени

    Покинув этот мир, собака становится ангелом и изо всех сил помогает любимым хозяевам.

    Наша мопсиха Феня умерла тридцать первого декабря в девять вечера. Когда Фенечке стало плохо, мы с домработницей Наташей кинулись к холодильнику, где хранились ее лекарства. У Фени с раннего детства были большие проблемы с сердцем, дыханием, мы постоянно возили ее к кардиологу и точно знали, как надо поступить, если ей станет плохо.

    Шофер Шура ставил собаке уколы, я делала ей искусственное дыхание, периодически поднося к носу Фенюши маску кислородного баллона. Наташа вызвала бригаду «Скорой» ветеринарной помощи.

    Клиника находится недалеко от нашего дома, врачи примчались через десять минут и окружили матрасик, где лежала больная. Я, продолжая ритмично нажимать на грудную клетку Фенечки, возмутилась:

    – Давайте скорее! Почему вы ничего не делаете?

    – Даша, – сказал один из врачей, – она умерла.

    – Нет-нет-нет, – возразила я, – посмотрите, Фенюша улыбается.

    – Даша, она умерла, – повторил доктор и потрогал Феню за передние лапки. – Уже четверть часа прошло, наверное. Оставьте собаку, ее уже не вернуть.

    Я села на пол. Умерла? Не может быть. Она жива! Но Наташа принесла любимое Фенечкой голубое одеяло и завернула в него ее тельце, а шофер Шура куда-то убежал. Потом со двора раздался жуткий звук пневмомолотка, и я поняла, что водитель копает могилу, на улице был мороз. Примерно через полчаса Феню, по-прежнему завернутую в плед, уложили в большой ящик. И тут я затряслась.

    – Ей будет холодно.

    – Я надела на девочку теплый комбинезон, самый красивый, с бабочками, – шепнула Наташа.

    Я кинулась на кухню.

    – Надо дать ей с собой мисочку, любимую плюшевую лису и грызальную косточку.

    – Конечно, – кивнул муж.

    Мы сложили все необходимое в ящик, и Шура унес его во двор.

    Александр Иванович обнял меня:

    – Фене будет хорошо, она не одна, рядом с Адой, Мулей и Черри.

    Да, да, все наши ушедшие животные похоронены в одном месте, летом мой муж, Александр Иванович, разбивает там большую клумбу, на ней посередине стоит фигура собаки и горит очень красивый фонарь. Фенечка не в одиночестве, ей хорошо.

    Кто-то сунул мне в руку стакан, и я, пьянеющая от одного запаха спиртного, опустошила его разом. Алкоголь никак не затуманил мозг, вот только трястись я стала еще сильнее.

    Шура тронул меня за плечо:

    – Даша, гости съезжаются.

    Я очнулась и побрела в прихожую.

    Моей основной задачей было изображать веселье и вести себя так, чтобы приехавшие ничего не заподозрили. Наши друзья собрались весело встретить Новый год, нельзя портить им праздник сообщением о кончине Фени. В доме живут еще четыре собаки: Муся, Фира, Капа и Мафи. Феня не жаловала компании, она всегда уходила в мою спальню, когда в дом входили даже хорошо ей знакомые люди. Больше всего на свете Фенечка любила тишину и покой, гости сейчас не заметят ее отсутствия.

    Чтобы не разрыдаться в присутствии подруг, я начала пить коньяк фужерами, но почему-то совсем не опьянела. Как прошел праздник, я совершенно не помню, кто отвел гостей по спальням, понятия не имею, наверное, это сделала Наташа. Ближе к утру я рухнула на кровать, но заснуть не удалось. В голове стали оживать воспоминания.

    Феня появилась в доме после смерти мопсихи Ады. Вторая наша собака Муля очень тосковала, она не привыкла жить одна, и мы вместе с Маней и ветеринаром Леной поехали покупать щенка.

    – Мульяне станет веселее, – всю дорогу повторяла дочка, – ей нужна компания.

    – Конечно, – соглашалась Лена, – разница в возрасте у них будет не так уж велика, Мульчетай четыре года, она уже вроде взрослая, но еще молодая.

    Заводчица жила в блочной башне в обычной трешке.

    – Вроде чисто, – пробормотала Лена и подергала носом, – ничем не пахнет. Ну ладно, сейчас изучим щенят.

    Хозяйка ушла, через пару минут вернулась и со словами:

    – Вот, знакомьтесь, – протянула мне дрожащего щенка, – Феодора.

    Я схватила мопсенка и прижала к себе, пальцы ощутили мягкую шерстку. Феодора взглянула на меня, и я воскликнула:

    – Фенечка! Любимая! Все! Забираем ее.

    – Дай сюда, – проговорила Лена, отнимая у меня песика, – так-так, с виду здорова, но… нет ли у вас еще одного щенка?

    – Да, – кивнула хозяйка и, оставив собачку, вышла.

    – Чем она тебе не понравилась? – рассердилась я.

    – Заводчики всегда первым демонстрируют не слишком удачный товар, – деловито сообщила Лена. – Эта Феодора какая-то потерянная, вся трясется, нас испугалась до отключки. И она слишком крупная, похоже, отец у девушки был не мопс, а олень.

    Я выхватила у нее Феню и решительно заявила:

    – Она мне нравится! Я ее покупаю.

    Тут хозяйка щенков вернулась и поставила на пол нечто очаровательное, маленькое-маленькое. Собачонка мигом развила бурную активность, завертела хвостом-бубликом, запрыгала, затявкала, забегала по комнате, потом, обнюхав всех, подлетела к Машке и начала ее лизать.

    – Капитолина, – торжественно представила ее хозяйка.

    Манюня схватила суетящийся комочек.

    – Капа! Берем эту.

    Я почувствовала настоящее горе.

    – А Феня? Лучше ее.

    – Муся, – возмутилась Маня, – мне нравится эта!

    – А мне эта, – не уступила я. – Лена, скажи свое слово!

    – Феня слишком большая, а Капа излишне суетливая и маленькая, – вынесла вердикт ветеринар.

    – Все тебе не по вкусу, – возмутилась я, – хочу Феню.

    – Капу! – уперлась Манюня.

    – Феню!!

    – Капу!!!

    – Феню!!!

    – Простите, конечно, – кашлянул шофер Шурик, – извините, что вмешиваюсь, но почему бы вам не взять обеих?

    – Да! – заорали мы с Маруськой хором, я повернулась к хозяйке и испуганно спросила: – Двоих в одни руки продают?

    Заводчица, уже начавшая сомневаться во вменяемости покупательницы, кивнула:

    – Конечно, хоть троих. Мопсы должны жить стаями.

    – Ой, ой, – заверещала Лена, – ой, Капа вылитая покойная Ада! Те же ужимки!

    И тут мы все зарыдали в голос. Хозяйка окончательно растерялась, забегала вокруг нас, принесла воды, коньяку, сахар и зачем-то солонку, но госпожа Донцова вкупе с дочкой и доктором заливалась слезами.

    – Если сейчас вам не хватает денег на двух собачек, то берите их в долг, – вдруг осенило заводчицу.

    Не в силах произнести ни слова, я положила на стол кошелек и, забыв сказать милой женщине «до свидания», рванула к лифту, за мной понеслись Маня и Лена. Слава богу, благоразумный Шурик остался совершать товарно-денежные операции.

    Обратный путь мы с Машкой, прижав к себе щенков, проделали под неумолчные комментарии Лены и Шурика.

    – УЗИ детям не сделали, на анализы не отвели, – сердилась подруга.

    – Весь кошелек швырнули, – кряхтел Шурик.

    – Послушать сердце я не успела! – возмущалась Лена.

    – Скидку не потребовали, между прочим, оптом собак брали, – сердился шофер.

    – Щенячьи карты не выписали! – зудела ветеринар.

    – Не поторговались нормально, сами не умеете, так я бы цену сбил, – не мог успокоиться Шура.

    И так до дома, но мы с Машей не воспринимали бубнеж, потому что онемели от счастья. Два мопса! О таком мы даже не мечтали.

    Оказавшись в прихожей, Феня и Капа запищали, и тут из столовой вылетела Муля, с резвостью молодой коровы донеслась до двери и села. На ее складчатой морде застыло недоумение, мопсиха явно надеялась увидеть покойную Аду.

    Капа и Феня тоже притихли, потом со счастливым визгом бросились вперед. Если перевести на человеческий язык вопли, издаваемые малышами, то наверняка они кричали нечто типа: «Мама! Любимая! Наконец мы вместе!»

    Мульяна, сшибленная двумя «дочками», завалилась на бок. Феня моментально принялась вылизывать «матушке» морду, а Капа начала тыкаться носом в живот благообретенной родительницы.

    – Она сосет Мульяну! – воскликнула я.

    – Нет, – отмахнулась Лена, – тебе показалось.

    Но к вечеру у Мульчетай появилось молоко, и Капа с Феней, офигевшие от счастья, заканчивали день в обнимку с «бутылкой». Через некоторое время лафа закончилась, и Фенечка перестала приставать к Муле, а вот Капа долго использовала «мамочку» в качестве пустышки.

    Что творили мопсята дома – не передать словами. Один раз мы увидели, как Мульяна нервно трусит по гостиной, явно ища местечко, куда бы забиться и отдохнуть в тишине. На правой ноге у мопсихи висела весело виляющая хвостом Капа, а с тыла, уцепившись зубами за левую заднюю ногу «матушки», ехала Феня. Наконец Муле удалось стряхнуть надоедливых подростков. Шумно дыша, мопсиха полезла на диван, щенки, радостно визжа, ринулись следом.

    – Надо же, как Муле теперь весело! – обрадованно воскликнула я.

    – По-моему, даже слишком, – хмыкнул Александр Иванович, наблюдая тщетные попытки Мульяны судорожно зарыться в пледы, чтобы обрести хоть секунду покоя. – Может, ей хотелось пожить в тишине?

    Через год Феня и Капа выросли. Фенечка стала именно такой, как предполагала ветеринар Лена, она весила шестнадцать килограммов.

    Из-за своего, мягко говоря, нестандартного экстерьера она получила клички «Феня – дочь оленя» и «Феня-полтюленя».

    Настоящая беда приходила к нам, когда Дочь оленя, плохо оценивающая свои габариты, пыталась поймать юркую Капу и сшибала все стоящие предметы. А еще Фенечка очень любила спать в кошачьем домике, делала она это оригинальным способом. Полтюленя не способно втиснуться в маленькое пространство, но Фенюся нашла выход из положения: она всовывала в «юрту» из искусственного меха голову и благополучно засыпала, оставив туловище с лапами и хвостом снаружи.

    Вероятно, поняв, что Маша не хотела брать ее домой, а я настояла на переезде Фени к нам, мопсиха везде ходила за мной хвостом. Если я шла в ванную, Фенюша укладывалась на коврик. Я садилась работать, собака пристраивалась рядом на подушке. Домработница Наташа всегда знала, когда я вернусь домой: за час до того, как моя машина вкатывала в гараж, Фенечка устраивалась около входной двери и начинала вздыхать. Нет, мопсиха любила всех членов семьи, но меня она обожала.

    В два года Фенюше вдруг стало плохо, ветеринар выяснил, что у нее больное сердце. С той поры Феня постоянно пила таблетки, ела специальный корм. У нас в холодильнике всегда хранились ампулы с нужными лекарствами, делать уколы научились все члены семьи. Как-то раз Александр Иванович сломал ребро, и доктор, отпуская его из травмпункта, велел купить обезболивающее и делать на ночь инъекции. Вечером я взяла шприц, пошла к мужу в спальню и остановилась. Минуточку, я прекрасно умею колоть Феню в холку, но навряд ли так можно поступить с мужем, ему точно не понравится игла в шее. Я позвала Наташу и попросила ее:

    – Сделай доброе дело, уколи папу.

    – Ой, нет, – испугалась домработница, – я умею только в холку. Давайте Шуру к Александру Ивановичу отправим.

    Наш шофер, услышав, что от него хотят, замахал руками и произнес ту же фразу про холку.

    Закончилось дело тем, что бедный Александр Иванович сам втыкал себе в ногу иглу, приговаривая:

    – И кто в этом доме собака? Когда Фенечка чихнет, к ней сто человек со шприцами бегут, а бедный академик на самообслуживании.

    Потом у Фенюши нашли новое заболевание: коллапс трахеи, через пару лет у нее начался хронический цистит… Всякий раз, когда ветеринар Паша осматривал мопсиху, он печально говорил:

    – Даша, вы только не волнуйтесь, Феня нездорова, ей больше пяти лет не прожить.

    Но Фенюша, вопреки прогнозам очень хорошего, а на мой взгляд, лучшего московского доктора, справила семилетие, потом ей стукнуло десять, одиннадцать, двенадцать… Батарея лекарств в холодильнике увеличивалась, на прогулку даже летом Фенюша выходила гулять в свитере, особый корм все наши знакомые тащили ей в сумках из-за границы – в Москве он вследствие дороговизны и малой востребованности не продается. Справив одиннадцатый год рождения, Фенюша стала очень плохо слышать, у нее начались проблемы с головой. Если я ее звала:

    – Феня! Феня! – псинка секунд тридцать смотрела на меня непонимающим взором, потом взвизгивала и неслась ко мне с лаем, который следовало перевести как: «Мама! Это же ты! Прости, я тебя не сразу узнала!»

    Фенюше несколько раз делали операции, но она всегда выживала, и я поверила, что мопсиха бессмертна. И вот она умерла.

    Первого, второго, третьего, четвертого января Наташа, Шура, Маша, Александр Иванович и ветеринар Паша говорили мне одно и то же: Фене исполнилось тринадцать лет, многие совершенно здоровые собаки не доживают до этого возраста.

    – Мусик, она была счастлива, – утешала меня Маша, – ела самое вкусное, спала на подушках, гуляла в собственном дворе…

    Потом Маруся сама начинала плакать.

    – Милая, – бубнил Александр Иванович, – да кое-кто за детьми так не ухаживает, как ты за Фенюшей.

    Затем муж принимался кашлять и удирал в свой кабинет.

    Наташа и Шура постоянно таскали на руках Капу, Мусю, Фиру, Мафи и сюсюкали:

    – Ах вы наши красавицы!

    А коту стали давать тройную порцию еды. В моей «Инстаграм» потоком лились соболезнования со всего мира, друзья из разных стран, присылавшие для Фени корм и лекарства, пытались утешить меня.

    Пятого января в одиннадцать вечера я заползла в кровать, накрылась с головой одеялом и строго сказала себе:

    – Дарья! Завтра у тебя съемка! Не смей рыдать, иначе утром вместо глаз будут щелки, и даже гениальный гример-стилист Лариса Вульф, способная жабу превратить в принцессу, в данном случае не поможет.

    Я лежала очень тихо, потом не выдержала и громко сказала:

    – Феня! Ну как же так? Ну почему ты умерла? Мне без тебя очень плохо!

    Послышалось тихое сопение, под одеяло заползла мопсиха Фира и стала лизать меня в шею.

    – Спасибо, Фирудель, – пробормотала я и… увидела Феню.

    Собака сидела на краю постели, улыбалась во всю пасть, потом сказала:

    – Мама! Хватит убиваться, у меня сердце разрывается при звуке твоего плача. Завтра, шестого января, я вернусь молодой и здоровой, под именем Куки. Пожалуйста, не откажись от меня, возьми к себе!

    Я онемела, хотела сесть, но не могла пошевелиться и услышала громкий радостный лай. Глаза открылись, в спальне стояла кромешная темнота. Фира, Муся, Капа и Мафи отчаянно гавкали. Я включила свет и посмотрела на будильник, три утра. Мне приснился сон.

    Я попыталась прийти в себя. Я обычно сплю кирпичом, за полночь упаду в кровать, коснусь головой подушки… дррр, звенит будильник, шесть утра, вставай, иди в ванную обливаться холодной водой. Меня за всю жизнь сновидения посещали пару раз. Феня не умела разговаривать, а с того света не возвращаются.

    Собаки продолжали лаять, они все стояли около двери, ведущей на балкон. Мопсы и пагль Мафи (помесь бигля и мопса) терпеть не могут фейерверки, а у нас в поселке их иногда запускают. Едва звучат первые взрывы, стая в полном составе несется во двор и начинает гневно орать. Я встала с постели и открыла створку, в лицо ударил ледяной воздух, на улице царила тишина, во всех домах вокруг не было света, никто не праздновал день рождения, не запускал ракеты. Я посмотрела на лающих собак и сообразила: они совсем не сердятся, наоборот, очень довольны, ведут себя так, словно встречают дорогого гостя, тявкают от восторга, вертят хвостами. Обычно таким образом девочки приветствовали Феню, когда ее в очередной раз привозили домой из клиники.



    Я захлопнула дверь, пошла в ванную и остановилась, в голове поселилась абсурдная мысль: может, это не сон? Вдруг Феня на самом деле приходила?

    Забыв умыться, я кинулась к мужу в спальню, растолкала его и сообщила:

    – Папа, я только что разговаривала с Феней! Она обещала вернуться шестого января, в сочельник, под именем Куки. Просила не пропустить ее появления. Как ты думаешь, может, уже надо открыть входную дверь? Фенюша же пойдет со двора! Шестое уже наступило.

    Александр Иванович сел и ласково забубнил:

    – Солнышко, тебе приснился сон, очень хороший, Фенечка сообщила, что она счастлива…

    – Нет, нет, – возразила я, – она точно была в моей комнате. Фира, Муся, Капа и Мафи встретили ее лаем, мопсы тоже видели Фенюшу.

    – Ну конечно, – голосом доктора, беседующего с шизофреником, запел муж, – ты права. Сейчас распахну дверь, Феня совершенно точно появится в доме. Но, понимаешь, мы ее не сможем увидеть, привидение не имеет тела…

    – Не надо, – прошептала я, – извини, я совсем с ума сошла, это просто сон, Фенечка никогда не вернется. Чудес не бывает, пойду сяду за рукопись, авось отвлекусь.

    Я взяла бумагу, ручку и попыталась работать.

    А потом стали происходить невероятные события.

    В начале десятого на моем мобильном высветился незнакомый номер, я никогда не отвечаю на звонки тех, кого нет в телефонной книжке, но тут почему-то впервые изменила своим правилам и взяла трубку.

    – Даша, привет, – сказал мужской голос.

    – Здравствуйте, – осторожно ответила я.

    – Не узнала? Это Виктор.

    – Очень рада вас слышать, – протянула я, изо всех сил пытаясь сообразить, с кем имею дело.

    – Виктор-алабай, – засмеялся собеседник.

    – Витя, – обрадовалась я и тут же испугалась: – Что случилось?

    С Груздевым я знакома больше пятнадцати лет, мы занимаемся у одного фитнес-инструктора Макса, видимся три раза в неделю. Я ухожу из зала в десять вечера, а Витя прибегает к концу моего занятия. Я знаю, что он крупный бизнесмен, поэтому спорт откладывает на поздний вечер. Груздев любит алабаев, дома у него живет несколько собак этой породы, а еще он помогает животным, спонсирует несколько приютов, пристраивает собак, которые лишились родного дома, стерилизует бродячих псов. Совсем недавно, когда я уходила из клуба, Витя получил эсэмэску и показал мне фото.

    – Смотри, вон там из-за угла здания выглядывает шарпей. Только что ребята позвонили из Подольска, пес сидит около бензоколонки, никому в руки не дается, похоже, потерялся. Сейчас поеду туда, возьму его на передержку, авось хозяин найдется.

    У нас с Виктором прекрасные приятельские отношения, он мне нравится, а Витя симпатизирует мне. Но это все. Мы никогда не поздравляем друг друга с днем рождения и Новым годом, мы не близкие друзья, просто знакомые, и до сегодняшнего дня ни разу не перезванивались. Откуда у бизнесмена номер моего мобильного? Хотя это глупый вопрос, его дал Макс.

    – Понимаешь, какое дело, – загудел Витя, – моим волонтерам позвонили и сказали, что умер разводчик.

    Для тех, кто не знает, объясню. Есть заводчики, владельцы питомников, это люди, искренне любящие животных, заботящиеся о них, они не превращают собак в машины для рождения щенков. Но, к сожалению, существуют и разводчики, вот они совсем другие, в голове такого человека теплится лишь одно соображение: как получить побольше денег, им глубоко плевать на питомцев, они держат их в клетках, кормят дрянью и стараются получить как можно больше приплода. Когда вы покупаете больного щенка, чаще всего он от разводчика.

    – Мы приехали расселять его питомник, – гудел Витя, – хорошо, что ты не видела, в каких условиях существовали псы, убил бы гада. Короче, пристроили всех, кроме десятимесячной мопсихи, она такая прикольная, несмотря ни на что – веселая, не озлобилась и не превратилась в безразличное ко всему существо. Мои волонтеры ее полюбили, ищут для Куки хорошую хозяйку.

    – Для кого? – прошептала я.

    – Куки, – повторил Витя, – девчонки ее так назвали. Дурацкое имя, конечно, но его легко переделать. Документов у мопсихи нет, возраст примерно по зубам определили. Вроде она выглядит здоровой, но есть проблема: она не ходит. Лапы не парализованы, из-за того, что всю жизнь сидела в маленькой клетке без движения, Куки пользоваться ногами не научилась. Слушай, возьми ее себе, а? Одним мопсом больше, какая тебе разница. Если Куки попадет к равнодушному человеку, она…

    – Куда приехать? – закричала я.

    – Эй, эй, погоди, – попытался остудить мой пыл Груздев, – прикатывай со своим ветеринаром, пусть посмотрит Куки, скажет, сможет ли она встать.

    – Плевать, – перебила я, – буду ее на руках носить.

    – Нет, – возразил Виктор, – мопсенка через час привезут в ветлечебницу Рената и Маша. Там Куки осмотрит врач, но пусть прибудет и твой доктор, вдруг у щенка большие проблемы со здоровьем, потом будешь меня ругать. И у нас правило: мы отдаем собаку только после того, как даст добро ветеринар будущего владельца. Если не хочешь брать девочку с проблемами…

    – Уже несусь! – закричала я. – Никому-никому ее больше не предлагай, она моя.

    Дело происходило шестого января, вся страна гуляла на каникулах, наш ветеринар Паша улетел к приятелям куда-то за Урал. Я позвонила ему и, рассказав про Куки, попросила:

    – Дай телефон какого-нибудь коллеги. Я возьму щенка в любом случае, но без врача мне ее не отдадут. Понимаю, сейчас праздники, никто не хочет работать, но я заплачу столько, сколько человек потребует. Ну пожалуйста!

    – Даша, – перебил Павел, – я в Москве, поездку внезапно отменили, говорите, куда приехать.

    Через час мы с мужем вошли в клинику и услышали женский голос:

    – Здрассти, Александр Иванович!

    – Маша? – удивился мой супруг. – Какими судьбами?

    Одна из волонтеров Виктора оказалась дочерью человека, с которым муж некогда учился в МГУ на одном курсе.

    * * *

    Когда нам со словами «Собака здорова» вынесли Куки, я схватила мопсиху и ахнула: на меня смотрела Феня. Люди, не имеющие животных, считают, что братья меньшие все на одно лицо. Но это не так, у каждой собаки своя внешность, мимика, характер.

    – У нее белое пятно на губе, – ошалело произнес муж.

    – Это ерунда, – успокоила Маша, – у мопсов встречаются подобные отметины, правда, очень редко, на здоровье они плохо не отражаются.

    Мы с мужем посмотрели друг на друга.

    – Точь-в-точь такой же отличительный признак имелся у Фени, – пробормотал Паша.

    Собачники хорошо знают: попав в руки новых хозяев, щенок, как правило, нервничает, скулит, но Куки всю дорогу до дома мирно спала у меня на коленях.

    В нашем доме, который называется Мопсхаус, живет несколько собак, и в стае свои законы. Мопсы приветливы, рычать на постороннего пса не станут, но, когда я принесла из питомника Фиру и Мусю, Муля встретила их прохладно, ложиться в свой домик щенятам не разрешила, к общей миске с водой не подпустила, игрушки взять не позволила. Мульяна оттаяла только на второй день, Капа игнорировала детей неделю. Феня дулась месяца два, а кот Сан Саныч демонстрировал пренебрежение к мелочи примерно полгода. Когда в Мопсхаус перебралась Мафи, ситуация повторилась, только Мулечки у нас уже не было и обструкцию паглю устроили Капа, Феня, Фира и Муся. Мопсихи примерно через месяц стали считать Мафуню сестрой, а вот кот не желал замечать нового члена коллектива очень долго, Сан Саныч до сих пор косо поглядывает на пагля.

    Зная, что Куки ждет не самый радушный прием, я положила ее на пол в холле и сказала:

    – Ребята, сделайте одолжение, проявите немного толерантности. В отличие от вас, у Куки было очень тяжелое детство, она не умеет ходить.

    Мопсенок чихнул, подполз к Капе и ухватил ее за хвост. Я вздохнула, ну, сейчас наша царица Капитолина объяснит ничего не соображающей Куки, кто тут главный и что ее поведение Их Собачество не одобряет.

    Капитолина улыбнулась и облизала мопсиху. Я не поверила своим глазам. Потом к щенку приблизились Фира и Муся, их вертящиеся хвосты говорили о том, что девушки невероятно рады встрече с новым жителем дома, а Мафи тут же притащила Куки гору игрушек.

    – Мне это кажется, или они правда ведут себя так, словно знают Куки не один год? – растерялся Александр Иванович.

    Через час Куки попыталась встать на разъезжающиеся лапки, через два начала, пошатываясь, бродить по кухне и столовой. Ближе к вечеру Мафи, ухватив щенка за шкирку, утащила его на второй этаж, а вниз собачий ребенок спустился сам. Когда стали раздавать ужин, Наташа зашмыгала носом.

    – Что случилось? – спросила я.

    – Посмотрите на Куки, – сказала домработница.

    Я перестала раскладывать консервы по мискам, обернулась… Все псы сидели на своих местах и тихо стонали, ожидая еды. Куки устроилась у крайнего шкафчика слева, там всегда ела Феня.



    – Она заняла место Фенечки, – пробормотала Наташа, – а еще раньше легла отдыхать туда, где стоял лежачок Фенюши. Не надо, наверное, так говорить, но мне кажется, что Феня к нам вернулась, только она молодая, здоровая и веселая. И собаки ее как родную встретили.

    Вечером, выйдя из ванной, я собралась лечь и обнаружила, что все животные, как обычно, скопились в моей спальне. Фира, Муся, Капа, Мафи и кот Сан Саныч лежали на большом диване. В центре стаи мирно похрапывала Куки, ее нежно обнимала Капитолина, а британец положил на новую жительницу Мопсхауса свой роскошный хвост.

    Я подошла к софе и тихо спросила:

    – Неужели вы так мгновенно подружились?

    Наша Царица подняла голову и тихо тявкнула, кот звонко запел.

    Ночью я проснулась оттого, что под головой началось землетрясение, и пробормотала:

    – Феня, сколько раз тебе говорить: не залезай под мою подушку.

    Потом я машинально пошарила рукой, чтобы отпихнуть Дочь оленя, и тут же проснулась. Фенечки нет, другие собаки никогда не пытаются помешать мне спать, не лезут к изголовью.

    Сон улетел прочь, я зажгла свет, увидела торчащую из-под своей подушки попу мопса с очень светлым хвостом, кончик которого имел рыжеватый цвет, и похолодела. У всех моих мопсих хвостики темно-бежевые, по ним идет коричневая полоска. Совсем светлый, с рыжим окончанием был только у Фени. Я приподняла подушку и увидела сладко похрапывающую Куки.

    Седьмого января, в Рождество, рано утром я пошла гулять с собаками, мы привычно обошли дом, углубились в лес, Куки я несла на руках. Когда мы подошли к тому месту, где недавно похоронили Феню, я чуть не уронила мопсенка. Посреди покрытой белыми хлопьями поляны чернел голый кусок земли, а из него торчало несколько цветочков. Я бросилась домой с криком:

    – Люди! У нас во дворе чудо!

    Через короткое время все домочадцы собрались возле холмика, укрытого еловыми лапами.

    – Солнышко, это подснежники, – улыбнулся муж, – ничего удивительного.

    – В январе в мороз они расцветают только в сказке Самуила Маршака «Двенадцать месяцев», – отрезала я.

    Супруг не нашелся что возразить и закашлялся.

    – Некоторые цветы сходят с ума и вылезают не вовремя, – заявила Наташа.

    – Ты хоть раз видела в Рождество подснежники? – налетела я на домработницу.

    – Нет, – неохотно призналась та, – но моей маме ее бабушка про такое рассказывала.

    – Это знак от Фени, – сказала я, – сначала она приходила ночью, сообщила, что вернется шестого января под именем Куки. Вы мне не поверили, но вот щенок, и звать его именно так, как говорила Фенечка. А теперь на ее могиле чудесным образом распустились цветы. Дайте логичное объяснение всему этому.

    – Даша, – пробормотал шофер Шура, – видите кусок голой земли?

    – Конечно, – удивилась я, – именно из него и растут подснежники. Вот тебе еще одно чудо, кругом белым-бело, градусник опустился ниже нуля, а перед нами грядка.

    – В этом месте проходит труба горячей воды, – вздохнул Шура, – ясное дело, над ней тепло. Похолодало здорово, я вчера мощности котлу добавил, вот снежок над магистралью и растаял.

    – Ну конечно, – обрадовался муж, – это все объясняет.

    – Да, да, – кивнула Наташа, – идемте домой, собаки замерзнут.

    Все ушли, а я осталась. Если снег растаял от проходивших в земле коммуникаций, то почему освободился лишь один небольшой участок размером с квадратный метр? Труба-то идет через всю территорию к забору, значит, сейчас я должна видеть темную длинную полоску. И за все годы, что я живу в Мопсхаусе, такая прогалина возникла впервые. И сколько всего необычного случилось за последние сутки? Сначала появилась Феня с обещанием вернуться шестого января, в сочельник, молодой и здоровой под именем Куки. Потом неожиданно впервые за пятнадцать лет знакомства позвонил Виктор. Груздев постоянно пристраивает собак в надежные руки, но мне он раньше никого не предлагал и вдруг именно шестого января вспомнил про меня. Волонтеры назвали несчастного, не умеющего ходить мопсенка Куки. Мне бы не отдали его без ветеринара, и у нашего Паши неожиданно сорвалась поездка. Девушка Маша, которая вручила нам мопсенка, оказалась дочерью однокурсника Александра Ивановича. У Куки на губе белое пятно, как у Фени, наши собаки приняли нового члена стаи мгновенно, щенок сел ужинать на месте покойной собаки, а потом решил спать под подушкой хозяйки. А сейчас, в мороз, на могиле Фенюши расцвели подснежники. Может, это все случайные совпадения, вероятно, земля стала теплой от трубы. Вот только сегодня Рождество, а вчера отмечали сочельник.



    Я села на корточки, потом тихо сказала:

    – Спасибо, Фенечка, за чудесный рождественский подарок. Я благодарна тебе и за Куки, и за цветы. Я знаю, что ты всегда будешь со мной.

    Потом я встала и пошла домой. Наша жизнь на Земле прекращается, но душа вечна. Очень надеюсь, что когда-нибудь я встречусь со всеми, кто ушел от меня. А еще после чудесного появления Куки я уверена: покинув этот мир, собака становится ангелом и изо всех сил помогает любимым хозяевам.

    Потеряшка Муся

    Птица счастья непременно прилетает к людям с добрым сердцем. Ты не можешь изменить начало своей жизни, но то, какой она станет в дальнейшем, зависит только от тебя.

    Если мама категорически запретила идти гулять с подружками во дворе, надо спросить у папы. Очень многие дети быстро усваивают это нехитрое правило и часто им пользуются. А еще встречаются первоклашки, которым мама завязывает шнурки на ботинках, застегивает пуговицы на пальто, надевает шапку, а потом, нагрузившись тяжелой сумкой с продуктами, а заодно и ранцем с учебниками, за руку тянет взрослого семилетнего ребенка домой. Ну и красиво ли, если школьник ведет себя как младенец? На мой взгляд – нет.

    Леночка Москаленко никогда так не поступала.

    Лена с полутора лет сама ела ложкой все, что предлагали на завтрак, обед и ужин, в три года научилась пользоваться застежками и завязками, в пять мыла шваброй спальню, а когда ей исполнилось шесть, ее отправили в первый класс. Ученица Москаленко сама вскакивала по звонку будильника и неслась в ванную, она боялась опоздать на уроки. Ведь неумытой на улицу не выйдешь, потому девочка торопилась. Раковин-то всего шесть! Вроде умывальников много, но на учебу-то собираются сразу пятьдесят человек, к кранам с водой выстраивается очередь.

    Разве бывает в семье столько малышей? Ответ прост: девочка жила в детском доме. У нее не было родителей, ни мамы, ни папы.

    Не всем ребятам везет появиться на свет в хорошей семье и жить в красивой комнате в окружении игрушек. Кое у кого злые родители, они забывают покормить дочку или сына, не покупают им ни сладостей, ни книжек. А иногда отец с матерью ведут себя настолько гадко, что их лишают родительских прав. Среди Леночкиных подруг, тоже шестилеток, таких было большинство. Но вот что интересно: несмотря на то, что в семьях их не любили, дети все равно очень скучали по родителям и отчаянно хотели домой. Вот только у Леночки никого не было, ее оставили в родильной палате, и она считала мамой Ольгу Николаевну, директора интерната.

    Детдом, где жила Лена, был на хорошем счету. Воспитанников здесь любили и даже баловали, у ребят были красивая одежда, игрушки, куклы, машинки, и первый раз в первый класс ученица Москаленко пошла с большим букетом цветов. Поэтому никакой зависти к домашним детям она не ощущала, просто принимала как данность, что у Нины из ее класса шесть братьев, у Пети Рязанцева только мама, а у нее – Ольга Николаевна.

    Иногда воспитанники находили себе новых маму с папой, кое-кого из малышей забирали. Но Леночка была умной, она знала: шестилетнюю девочку вряд ли кто-нибудь захочет удочерить. Кроме того, глядя в зеркало, воспитанница понимала: она не красавица. Нет у нее больших глаз, кудрявых волос и румяных щек. И особыми талантами она не обладала, не умела хорошо рисовать и петь. А танцевать не могла совсем, потому что хромала, правда, немного, но балерина из хромоножки точно не получится.

    У Леночки была мечта – ей очень хотелось завести собачку, маленькую, беленькую, кудрявую. Накануне своего дня рождения первоклашка пошла к директору и сказала:

    – Можно мне в подарок щенка?

    Ольга Николаевна сняла очки, погладила малышку по голове и ответила:

    – Я очень люблю животных, но есть такая организация – санэпидемстанция. Врачи не разрешают держать в детских учреждениях собак.

    – Даже самых маленьких? – расстроилась Лена.

    Ольга Николаевна развела руками:

    – Не я такие правила придумала. Хочешь, купим тебе красивую куклу?

    Леночка не собиралась расстраивать директрису, поэтому закивала:

    – Да, да, спасибо.

    – Вот и хорошо, – обрадовалась Ольга Николаевна и действительно подарила воспитаннице замечательную игрушку.

    Пупс умел плакать, к нему прилагался целый набор одежды, бутылочка, соска и даже парочка памперсов. В общем, удивительный подарок, но… не собачка.

    В самом конце апреля неожиданно наступила теплая погода. После уроков Леночка вышла из школы и по знакомой дороге отправилась в интернат. Идти было недалеко, всего пару кварталов. Первоклассница отлично знала, что ей нельзя задерживаться и ни в коем случае нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, в особенности с теми, кто предлагает школьницам конфеты и игрушки.

    Лена привычно шагала по тротуару и вдруг замерла. У большого серого дома возле двери с красивой витой ручкой сидела маленькая, беленькая, кудрявая собачка с расстроенным видом.

    Лена приблизилась к ней, присела на корточки и сказала:

    – Здравствуй.

    Песик ответил:

    – Гав.

    У Леночки сжалось сердце – она увидела, что из глаз крошки катятся слезы.



    – Ты потерялась! – пришла к выводу девочка.

    – Гав, – подтвердила очаровательная собачка.

    Лена стала оглядываться по сторонам и поняла, что хозяев кудряшки рядом нет. Люди спешили по своим делам, никто не выкрикивал в тревоге: «Где моя собачка?», не бегал с поводком в руках.

    Первоклассница погладила дрожащую крошку и заметила серый ошейник с блестящим жетоном, на котором была гравировка: «Муся. Улица Ванюшина, дом 9, квартира 15».

    – Муся… – тихо позвала Лена.

    И белый хвостик, смешной, похожий на метелочку, завилял из стороны в сторону. Найденыш взвизгнул и облизал Ленину руку, он явно очень обрадовался, услышав свое имя.

    Леночка была умной и с добрым сердцем, она сообразила: у Муси есть хозяин, который очень любит свою собачку, раз надел ей на шею ошейник с адресом. Муся ухитрилась удрать и теперь страдает, но ведь и ее владелец, наверное, тоже переживает. «Потеряй я свою собачку, я бы умерла от горя и страха, представляя, что может случиться с ней на улице», – подумала девочка.

    И она решила помочь Мусе, подхватила белоснежное сокровище на руки, прижала к себе и осмотрелась.

    Ольга Николаевна строго-настрого запретила подходить на улице к посторонним. «Если возникнет проблема, – инструктировала она воспитанников, – обращайтесь только к полицейскому. Желательно к тому, кто стоит около машины со спецсигналом».

    Но сейчас в поле зрения Лены не было ни одного человека в форме. Девочка оглядела толпу, выбрала в ней полноватую шатенку в красивом костюме, чем-то похожую на директрису, и приблизилась к ней.

    – Тетенька… – просительно заговорила Леночка, – помогите, пожалуйста…

    – Отвали! – неожиданно грубо ответила женщина. – Совсем попрошайки обнаглели, за руки хватают!

    Лена замолчала и удивилась. Ну разве она похожа на нищенку? Платье чистое, аккуратно выглаженное, волосы причесаны… Почему приятная с виду тетя так грубо обошлась с ней?

    – Ты, похоже, потерялась? – вдруг прозвучал над головой девочки густой бас.

    Лена подняла взгляд, и сердце ушло в пятки. В двух шагах от нее стоял здоровенный детина, лохматый, в мятой рубашке и рваных джинсах.

    – Нет, – дрожащим голосом, но смело ответила девочка, – я иду домой!

    – А где ты живешь?.. – не успокоился детина.

    – На улице Ванюшина, – сообщила первоклассница и покрепче прижала к себе Мусю.

    – Ну и ну… – покачал головой лохматый прохожий, – не близко, однако… Это же возле метро «Первомайская»! И как же тебя родители одну так далеко отпустили?

    – Я в школу хожу, – ответила Лена, – я уже большая.

    – На мой взгляд, твоим отцу и матери голову оторвать надо, – буркнул дядька. – Небось кошелек потеряла? На, держи на проезд…

    Лена не успела ничего ответить, как страшный на вид дядька сунул ей в руку купюру, повернулся и ушел. Но долго удивляться тому, что «разбойник» оказался таким заботливым, девочке было некогда, и она побежала туда, где на высоком столбе маячила буква «М».

    Метро для Леночки – непривычный вид транспорта, до сих пор она спускалась под землю всего пару раз и никогда не ездила в вагоне одна. Но ведь Мусю нужно вернуть домой! Лена, преодолев возникший страх, попыталась вести себя естественно, больше всего она боялась, что ей повстречается какой-нибудь взрослый, начнет задавать вопросы, отведет в полицию. Муся тоже испугалась донельзя, она тряслась крупной дрожью. Но никто больше не подходил к девочке, она слегка расслабилась и стала изучать схему метро.



    Даже взрослому человеку порой трудно разобраться в хитросплетениях столичной подземки, что ж тут говорить о ребенке. Лена пару раз пошла не туда, села не на тот поезд, запуталась в длинных переходах. Толпа текла мимо, люди спешили по делам, бежали домой, где их с нетерпением ждали дети и собаки, никому не было дела до девочки со щенком. Но Лена не сдавалась, она упорно двигалась к своей цели и в конце концов очутилась на платформе с праздничным названием «Первомайская».

    Выйдя на улицу, Лена растерялась. Куда же теперь идти? Но тут подкатил автобус с табличкой «До улицы Ванюшина», и первоклассница живо юркнула в него.

    Водитель объявлял остановки и наконец произнес: «Конечная». Лена подошла к двери и, когда та распахнулась, спрыгнула на тротуар. Тут только она заметила: на город стремительно опускается вечер, наверное, Ольга Николаевна очень нервничает. Лене давно следовало вернуться из школы. Может, ее уже ищут… Но нельзя же бросить Мусю!

    И малышка пошла к дому с цифрой девять, нарисованной на табличке.

    Звонок около пятнадцатой квартиры висел очень высоко, поэтому Леночке пришлось стучать в дверь. Створка распахнулась, на пороге появилась женщина в халате. Сначала на ее лице возникло удивление, потом, увидев на руках Лены собачку, она воскликнула:

    – Мусечка!

    Псинка застонала, задергалась, вывернулась из рук спасительницы и со всех лап кинулась к незнакомке.

    – Муся ваша? – уточнила Лена на всякий случай.

    – Володя, Володя! Иди сюда! – завопила хозяйка, не отвечая на вопрос. – Скорей! Мусю вернули!

    Из коридора вышел мужчина, одетый в полицейскую форму.

    – Девочка, ты кто? Где взяла нашу собаку? И главное, зачем? – удивился он. – Танюша, я же говорил, что все будет хорошо.

    – Ребенка надо покормить, – перебила его Таня. – Видишь, какая она худенькая, бледненькая.

    Лена не успела моргнуть, как Таня провела ее на кухню, усадила за стол, поставила перед ней тарелку с котлетами и велела: «Ну, рассказывай!»

    После того как Лена изложила историю обнаружения потерявшейся Муси и о своей поездке через всю Москву, хозяева переглянулись. Володя встал и сказал:

    – Леночка, посиди тут пару минут. Хорошо? Тань, пошли…

    Супруги удалились, а Лена закрыла глаза. Она очень устала, разыскивая родной дом Муси. И тут из коридора раздался голос Володи:

    – Ольга Николаевна? Беспокоит полковник Коротков Владимир Николаевич. Москаленко Елена – ваша воспитанница? Нет, нет, она жива, здорова, находится у нас дома. Тут такая история… Моя жена Татьяна поехала по делам, она всегда берет с собой собачку, Муся постоянно находится при супруге. Сегодня Татьяне потребовалось зайти в поликлинику за рецептом, она оставила Мусю у входа. Собака никогда не уходила без спроса, и Татьяне в голову не могло прийти, что кто-нибудь ее заберет, Муся беспородная, ценности ни для кого не представляет. А Лена подумала, что псинка потерялась, взяла ее и решила отвезти хозяевам, на ошейнике написан наш домашний адрес. Не ругайте девочку, она замечательный человечек. Супруга, правда, очень переволновалась, и я расстроился, Муся нам вместо дочери. Нет, нет, я сам ребенка доставлю.

    Когда Коротков вернулся в кухню, Лена в ужасе спросила:

    – Получается, я своровала собачку?

    – Ну при чем тут кража? – улыбнулся полковник. – Это просто нелепая ошибка.

    – Но Муся плакала, – пролепетала девочка.

    – У животных иногда слезятся глаза, – пояснила Таня. – Ты не расстраивайся!

    Но Леночка разревелась и с трудом успокоилась, лишь очутившись в интернате. Наверное, полковник уговорил директора не отчитывать первоклашку, потому что Ольга Николаевна лишь сказала Лене:

    – Больше никогда так не делай, все очень переволновались.

    Лене было невероятно стыдно, она убежала в спальню и забилась под одеяло.

    * * *

    Через неделю вечером в пятницу в библиотеку, где сидела Лена, прибежала ее соседка по комнате Катя и затрещала:

    – Иди скорей к директору!

    – Что случилось? – испугалась Леночка.

    Катя округлила глаза:

    – Секрет. Но я знаю! За тобой родители приехали! Хотят забрать.

    – Маловероятно, – вздохнула Лена, – кому нужна хромая и некрасивая дочка?

    – Поторопись! – приказала Катя.

    Леночка направилась в кабинет. Она пребывала в уверенности, что невнимательная Катя перепутала приказ. Наверное, ей велели позвать Лену Михайлову, симпатичную, умеющую хорошо петь девочку.



    – Можно? – робко спросила первоклассница, заглядывая в комнату, она ожидала, что сейчас Ольга Николаевна всплеснет руками и воскликнет: «Ох уж эта Катерина! Ничего ей поручить нельзя!» Но услышала иное.

    – Входи, входи, к тебе гости! – Голос директрисы звучал радостно.

    На большом диване сидели Володя и Таня, хозяйка держала на руках Мусю.

    – Мы вот тут подумали, – без всякого предисловия заявил полковник, глядя на Леночку, – что нам с женой не хватает девочки, а тебе нужны родители.

    – Гав, – радостно подтвердила Муся. – Гав, гав!

    * * *

    Теперь Лена носит фамилию Короткова и живет на улице Ванюшина в девятом доме. У нее есть мама, папа и личная собачка Муся.

    Птица счастья непременно прилетает к людям с добрым сердцем. Ты не можешь изменить начало своей жизни, но то, какой она станет в дальнейшем, зависит только от тебя.

    Верные друзья. Берримор и Кэтлин

    Собаки умеют любить, и в отличие от людей они никогда не предают своих друзей.

    Детству немецкого дога Берри могли позавидовать многие люди. Появился он на свет в большой и дружной семье. Едва владелица питомника взглянула на новорожденного щенка, сразу поняла: его имя Берримор. Помните дворецкого из фильма «Собака Баскервилей» и его фразу: «Овсянка, сэр»? Крошечный щенок дога походил на дворецкого, как родной брат. Заводчица обожала своих щенков, кому попало не продавала, не сбагривала их, едва они открывали глаза. Берричка счастливо жил до четырех месяцев около родной мамы, спал на мягком матрасе, ел вволю вкусную еду, гулял сколько хочется в огромном дворе, играл в мяч. А потом за ним пришли Оля, Сережа и трехлетняя Ирочка.

    Берричка перебрался на новое местожительство, и оно оказалось еще лучше прежнего: много комнат, большой сад и куча разных домашних животных. У Воронцовых жили питбуль Софрон, пудель Клара, йоркширский терьер Маруся и пара котов: Бастиан и Юджин. Из-за последних случилось первое приключение Берри.

    Ни Басти, ни Юджи не желали писать в лоток, Оля старательно покупала разные наполнители и ласково просила капризников:

    – Мальчики, вы только попробуйте.

    Но коты гордо отворачивались от пластиковых лотков, усаживались у входной двери и начинали орать.

    Сначала Бастиан тихо выводил:

    – У-у-у.

    Потом чуть громче запевал Юджин:

    – А-а-а.

    Если никто из людей не спешил на зов, коты увеличивали громкость, их голоса сливались, и под сводом особняка крещендо гремел дуэт. Нет никакой трудности распахнуть дверь и выдворить певцов во двор. Но парочка обожала совершать первый променад в пять утра. Представляете, каково это – вылезать из-под теплого одеяльца в ранний час, зная, что тебе вставать на работу в семь? Отчаявшись научить нахалов ходить в туалет дома, Оля и Сережа пытались игнорировать солистов, натягивали одеяла на головы и дремали. Тогда Басти с Юджином сообразили, что выводить мелодию нужно не в прихожей, а в спальне хозяев, и эффект усилится, если лапами стаскивать с них одеяла. В конце концов Олечка заявила:

    – Надо сделать дверцу для животных.

    – Отличная идея! – обрадовался Сережа. – Как я сам не додумался!

    Сказано – сделано. Воронцовы вызвали мастера и через пару дней легли спать в наилучшем настроении.

    – Ну, сегодня Басти с Юджином просто выскочат во двор, – радовалась Олечка, – не придется стоять на крыльце, поджидать, пока они вернутся назад. Ни выпускать, ни впускать их не надо. Красота!

    – Высплюсь всласть, – ликовал Сергей.

    Ровно в пять коты заголосили прямо над головами супругов.

    – Эй, ребята, вы не поняли? – спросила Оля. – Дверь теперь легко открывается.

    Сергей, кряхтя, слез с кровати.

    – Надо им еще раз объяснить.

    Несколько дней подряд хозяева старательно показывали нахалам, как нужно пользоваться дверью для животных. Сережа становился на четвереньки, бодал головой небольшую створку, потом вставал и спрашивал:

    – Ясно?

    – Проще простого, – подхватывала Оля.

    Прошла неделя, другая, но Басти и Юджи по-прежнему выводили вокализы в спальне супругов.

    – Может, они просто дураки? – вскипел Сережа, в очередной раз пролезая до плеч в отверстие для домашних любимцев.

    – Просто не очень понятливые, научатся, – ответила толерантная Олечка.

    – Мамочка, я могу через нее гулять выходить, – закричала маленькая Иришка, – и Беррик со мной!

    Дога с девочкой связывала крепкая дружба. Летом Берримор охотно исполнял роль пони, зимой он с восторгом работал лошадью, таскал санки, на которых сидела Ирочка. Спал Берри в комнате у девочки, на кровать он не лез, понимая, что она маленькая, ложился рядом на коврик. И он был самым верным партнером по играм в дочки-матери, охотно наряжался в кофты-юбки-шапки, изображал принцессу или принца. Если Ирочка садилась рисовать, дог пачкался красками, когда малышка купалась, устраивался около ванны и клал голову на бортик. Берримор оказался прекрасной нянькой, если девочка начинала плакать, дог мчался к Оле, громко лаял и спешил назад, чтобы утешить кроху. Все животные в доме любили Ирочку, а девочка отвечала им взаимностью, но ее отношения с Берримором были особенными.

    – Котеночек, дог не пролезет в дверцу, – улыбнулась Оля.

    – Он попробует, – захлопала в ладоши девочка, – Беррунчик, давай.

    Дог послушно ткнул лбом створку.

    – Смотри-ка, сразу скумекал, – восхитился Сергей. – Басти, Юджи, вот вам пример.

    Берримор кряхтя начал пролезать в отверстие и… застрял. Оля рассмеялась, дог походил на Винни-Пуха в гостях у Кролика. Голова снаружи, а филейная часть внутри.

    – Плохо дело, – сообщил Сергей.



    – Почему? – испугалась Оля.

    Берри начал тихо и равномерно подвывать, суча задними лапами.

    – Он попал в трудное положение по дороге на прогулку, – уточнил муж.

    – Ну и что? – опять не поняла Ольга.

    – Сейчас увидишь, – сказал супруг и потянул дога за задние ноги.

    Пес испугался и описался, гигантская лужа растеклась по холлу.

    – Теперь сообразила? – усмехнулся Сережа.

    Оля открыла дверь и попыталась вытащить бедолагу за передние лапы. Дог пищал, как придавленная мышь, но не двигался. Пит, пудель, оба кота и йоркширский терьер начали орать. Следующий час Воронцовы безуспешно пробовали вызволить несчастного дога. Толкали его назад, тянули вперед – результат нулевой. Бедный Берри выполнил всю программу: наложил большую кучу и еще два раза пописал, но с места не сдвинулся.

    – Надо вызывать службу спасения! – крикнула Оля.

    – Так они к собаке и поедут, – усомнился Сережа.

    Жена соединилась с диспетчером; к удивлению, тот проявил полное понимание и пообещал прислать бригаду. Спустя минут пятнадцать во двор въехала машина, из нее вышли люди в синих куртках.

    – Попробуем сначала его так вытащить, – сказал один, – если не получится, придется резать дверь.

    Воронцовым велели принести шампунь. Спасатели намылили пса и принялись одновременно толкать его сзади и тянуть спереди. Берри взвыл и в ту же секунду, как пробка из бутылки, вылетел во двор и принялся носиться по саду, отряхиваясь и дрожа.

    – Уведите собаку домой, – распорядился старший спасатель, получив деньги, – она мокрая, простудится.

    Ольга пошла ловить страдальца, добрые самаритяне двинулись к машине, и в этот самый момент дог вновь полез в дверцу, чтобы попасть в особняк. Теперь он застрял в обратной позиции: голова в холле – зад на улице. По счастью, спасатели не уехали. Берримора снова намылили, но на этот раз он не собирался освобождаться. Скоро весь пол в прихожей покрылся белой пеной. Потом Оля притащила бутылочку масла и дога щедро им намазали. Скользкий до невозможности, он, тем не менее, лежал как пришитый. Все устали, испачкались и проголодались. В конце концов из багажника машины МЧС достали электрический резак. Прибор включили в сеть, поднесли к двери, и лезвие с ужасающим грохотом стало вгрызаться в дерево. Берри, до смерти боявшийся даже пылесоса, сдавленно всхлипнул, закатил глаза и потерял сознание. Через пять минут намыленного, намасленного и не проявляющего признаков жизни дога вволокли в холл и устроили на ковре. Спасатели, пересмеиваясь, опять получили деньги и отправились восвояси.

    Воронцовы огляделись вокруг и подвели итог утра: распиленная дверь, три пустые бутылки из-под шампуня, две от масла, несколько мыльных озер на полу, еще пара масляных. Ковер похож на жирный блинчик, Берри еле жив от страха. Пудель воет в голос, коты мечутся по холлу, питбуль улегся в грязи, а йоркширская терьериха почему-то вымазалась вареньем.

    – Мне кажется, – робко заметила Оля, – дверца для собаки не лучшее изобретение.

    Входную створку заменили, историю про застрявшего Берримора стали рассказывать гостям, и жизнь дога пошла своим чередом, он был очень счастливой, любимой всеми собакой. А потом все разом переменилось.

    Ирочка начала кашлять, Оля повезла ее к врачу, Берримора хозяйка тоже посадила в джип, недавно полученный в подарок от мужа к Новому году. До тридцать первого декабря был еще целый месяц, но Сергей решил порадовать любимую жену заранее.

    – Сначала доктор посмотрит тебя, а потом отвезем Берричку на прививку, – сказала Оля Ирочке.

    Около детской поликлиники не было парковки, Ольга оставила дорогую машину около супермаркета и велела Берри:

    – Ложись спать, мы раньше чем через час не появимся.

    Дог послушно улегся на заднем сиденье, закопался в плед и мирно засопел.

    Проснулся Берримор от того, что чьи-то руки грубо тащили его за задние лапы. Спросонья пес не сообразил, что происходит, почему он вдруг оказался на морозе. Джип, взвизгнув колесами, умчался со стоянки. Берри оглянулся и затрясся от холода и страха. Дог совсем не трус, но он редко оказывался в многолюдном месте, гулял в собственном саду, а если куда-то ехал, то только вместе с хозяевами, шел рядом с Сережей или Олей на поводке. Вот и сейчас шею Беррички охватывал красивый кожаный ошейник с медальоном, на котором был выгравирован телефон Воронцовых.

    – Папа! Лошадка! – закричала маленькая девочка, очень похожая на Ирочку.

    Берримор замахал хвостом.

    – Это собака, – ответил мужчина, – ну и страшилище! Поназаводили монстров, застрелить их всех надо. Пошли скорей, пока он нас не сожрал.

    * * *

    Через полчаса дог замерз до последней косточки, он пытался подойти к людям, но те шарахались в сторону. Никто не захотел помочь собаке, не понял, что, несмотря на большие размеры, Берри очень добр, ни один человек не обратил внимания на ошейник с медальоном. В конце концов Берримор лег в сугроб, закрыл глаза и решил проститься с жизнью. И тут около него притормозила машина, мужской голос пробасил:

    – Эй, парень, ну-ка, полезай в салон!

    Берримор поднялся и запрыгнул в чужой автомобиль.

    Дог никогда не встречал плохих людей, он доверял всему человечеству и очень обрадовался возможности очутиться в тепле.

    В салоне сильно пахло табаком, там обнаружилась маленькая толстенькая бежевая собачка с черной мордочкой.

    – Знакомьтесь, ребята, – сказал мужчина, сидевший за рулем, – это мопсиха Кэтлин! А тебя как звать, парень? Ба, да у нас медальон!

    Незнакомец притормозил, просунулся между сиденьями, снял с шеи дога кожаный ошейник, пробормотал:

    – Берримор. Ну, значит, ты Борька.

    Берри сообразил, что происходит нечто не совсем хорошее, и прижался к Кэтлин. Мопсиха вздохнула и лизнула дога. Так началась их нежная дружба.

    Нового хозяина звали Андреем, он работал в парке, развлекал детей всякими фокусами. Кэтлин, наряженная обезьянкой, сидела на маленьком столике, около нее стоял пластиковый прозрачный барабан, набитый скрученными бумажками.

    – Предсказания от Кэти всегда верны, – кричал Андрей, – всего десять рублей, и вы узнаете свое будущее!

    Когда кто-то отдавал мужику деньги, он приказывал:

    – Обезьянка! Работай.

    Кэти толкала носом барабан, тот крутился…

    Через два дня после того, как Берри очутился у Андрея, новый хозяин принес костюм оленя и натянул его на дога. Потом он водрузил на голову пса шапку с прикрепленными к ней пластмассовыми рогами и объявил:

    – Лентяев никто не кормит, придется тебе заработать себе ужин.

    Красивый, сделанный Воронцовыми на заказ из мягкой кожи ошейник, украшенный фигурками немецких догов, гадкий человек с шеи Беррички снял. Андрей «откусил» кусачками медальон с номером телефона, выбросил его, а ошейник нацепил на Кэти.



    На следующий день новый хозяин привел собак в парк. Кэти привычно уселась на столик и затряслась. Было очень холодно, мопсиха мерзла в костюме обезьянки, сшитом из синтетики. Берри тоже чувствовал себя дискомфортно: у комбинезона, натянутого на дога, была колючая подкладка, и он совсем не грел.

    Андрей запряг Берримора в санки и заорал:

    – Катание на северном олене! Стоит недорого, масса положительных эмоций!

    Январь, февраль, март, апрель… месяцы покатились горохом. Дни слились для Берри в одни черные сутки.

    Каждое утро, кроме понедельника, Андрей и собаки приходили в парк. Дог носился по кругу, таща за собой санки, Кэти, прикованная цепью к столику, вертела барабан. На Беррика надевался длинный поводок, один его конец был защелкнут на жестком ошейнике, второй – привязан ко специально вбитому столбику.

    Утром Андрей собак не кормил, в течение дня пить им не давал. Пока стояла зима, Берри, устав от беготни, жадно глотал снег, а Кэти слизывала снежинки, падающие на столик. Иногда добрые дети угощали песиков булочками, печеньем, бананами. Кэти и Берримор хватали угощение мгновенно. Мопсиха худо-бедно могла наесться небольшой плюшкой, но для большого дога маленькая вафля – как слону ватрушка. Берри теперь всегда хотел есть. Иногда пес вспоминал красивую кухню, ласковую Олю, которая с нежной улыбкой ставила перед ним миску, полную вкуснейших мясных консервов, любимую Ирочку, котов Басти и Юджи, пуделиху Клару, питбуля Софрона, йорка Марусю, Сергея, который, сидя у телевизора, всегда угощал Берри яблоками, мягкий диван…

    – Эй, Борька, вперед! – орал Андрей.

    Берримор вздрагивал и опять бежал по кругу, подгоняемый детским визгом.

    В конце марта хозяин поменял санки на повозку, и жизнь Берри стала еще хуже. Он по-прежнему постоянно испытывал голод, но теперь к нему прибавилась мучительная жажда, снег сошел, достать воды было негде. В мае стало душно, Берричка задыхался в костюме оленя, Кэти, изображавшая обезьянку, тоже сильно страдала от жары.

    Но со вторника по воскресенье жизнь еще казалась сносной, ужас наступал в понедельник. Андрей уходил куда-то на целый день, собак запирал, выгулять их забывал. Возвращался он сильно навеселе и падал в кровать, не накормив питомцев ужином. Берри лежал на голом полу на боку, свернувшись полумесяцем, Кэти устраивалась у него между передними и задними лапами, прижавшись к животу. Мопсиха и дог очень полюбили друг друга и старались держаться вместе.

    К августу у Берримора стерлись в кровь подушечки лап, а у Кэти стали слезиться глаза, еще у друзей болели уши, они постоянно трясли головами.

    В начале сентября Андрей запихнул животных в машину, привез их куда-то за город и сказал:

    – Будем работать на дне рождения у богатого Буратино, извольте постараться.

    Когда хозяин открыл дверь автомобиля, в ноздри дога ударил знакомый запах. Кэти покорно спрыгнула на землю, Беррик последовал за ней и ошалел. Он узнал место, сообразил, что очутился в поселке, где живут Воронцовы, и замер.

    Андрей натянул на обомлевшего пса костюм оленя, прикрепил шапку с рогами и пнул его.

    – Эй, не спи на ходу! Шагай вперед.

    Кэти медленно побрела по дорожке, было видно, что каждый шаг дается мопсихе с огромным трудом. А Берри подергал носом и понял: или сейчас, или никогда.

    – Вперед, я сказал, – зашипел Андрей.

    И Берри побежал, но только не туда, куда велел мучитель, а совсем в другую сторону. Андрей не нацепил на дога поводок, и умный пес воспользовался этим обстоятельством. Как он несся! Берри перепрыгивал через заборы, продирался сквозь изгороди из туй, в спину ему несся гневный вопль мучителя и отчаянно-горький плач Кэти, сообразившей, что друг ее бросил. Но дог не останавливался, он отлично знал, куда спешит. Сейчас покажется детская площадка. И вот она, на том же месте.

    – Олень, олень, – на разные голоса закричала малышня, – смотрите!

    Берримор на секунду притормозил, понял, что Ирочки среди детей нет, и полетел дальше. Он прогалопировал мимо магазина, завернул налево, перескочил через белый штакетник, смел пару клумб, выскочил к двухэтажному кирпичному дому с синей черепичной крышей, пробежал вдоль решетчатого забора, толкнул головой всегда незапертую калитку, бросился к террасе и замер.

    Большого стола, за которым всегда в теплое время года Воронцовы сидели вечером, не было. Вместо него стояла кровать, на которой кто-то лежал. Рядом в плетеном кресле сидела незнакомая женщина в белом халате с книгой в руке.

    Берри теперь не доверял людям и боялся их, поэтому он замер в густых кустах жимолости, поджидая, когда появятся Оля и Сережа.

    – Деточка, ты спишь? – спросила незнакомка.



    – М-м-м, – донеслось в ответ.

    – Я отлучусь на минутку, не пугайся, – сказала медсестра и ушла.

    Берри тихо выбрался из укрытия, приблизился к кровати и увидел Ирочку. Девочка была очень худой, бледной, она, кажется, спала. Дог положил голову на руку любимицы и шумно задышал.

    Ириша открыла глаза, пару мгновений дог и ребенок смотрели друг на друга, затем девочка закричала:

    – Олень! Мама, папа, Нина! К нам пришел олень! Это же он! Он тут!

    На террасу выбежала медсестра.

    Берри испугался и шмыгнул назад в кусты.

    – Иронька, успокойся, тебе приснился сон, – сказала Нина.

    – Нет, это он! Он! – кричала девочка. – Он!

    И тут раздался хорошо знакомый любимый голос:

    – Что происходит? – Из дома вышла Оля.

    – Мамочка! Олень! – затараторила Иринка. – Он прибежал меня вылечить.

    – Олень? – повторила Ольга. – Нина, я ничего не понимаю.

    Медсестра показала на книгу, лежавшую в кресле.

    – Мы читаем сказку «Волшебные рога», в ней говорится о больной девочке Мэри, которая подружилась с олененком. Новый друг сказал, что его отец – волшебник и он попросит его вылечить Мэри. Отец-олень прибежал к ребенку, и крошка сразу встала на ноги. Ирочке очень нравится эта история, она просит повторять ее несколько раз в день. Девочка верит, что к ней тоже прискачет олень и вылечит ее.

    Ольга присела около кровати дочери.

    – Солнышко, я понимаю, болеть тяжело, доктор выписал тебе новое лекарство, очень хорошее. Олень навряд ли появится, это просто сказка.

    – Мамулечка, он был здесь, – запротестовала малышка, – только что.

    Оля всплеснула руками.

    – Да ну! Значит, я ошиблась! Ой, как здорово.

    Ира резко села.

    – Мамуся, олешек очень похож на Берри! У него такое же лицо, но тело оленевое, а на голове рога.

    – Оленье, – машинально поправила мать. – Ирина, ты же знаешь, нашу машину украли, дог спал на заднем сиденье. Берри теперь живет у других людей, ему там очень хорошо, он не вернется назад.

    – Мамулечка, сюда приходил олень Берри, – настаивала Ира, – он удрал в кусты. Вон там, смотри, рога из веток торчат. Берримор услышал, что я сильно болею, и пришел меня спасти. Мамуля, посмотри!

    – Хорошо, душенька, только не волнуйся, – попросила Оля и пошла к жимолости, приговаривая: – Олень Берри, ты где? Покажись!

    Дог высунул морду из зелени и гавкнул.

    Оля замерла, заморгала и попятилась… Берримор испугался, что любимая хозяйка исчезнет, выпрыгнул на дорожку и бросился к Воронцовой.

    – Берри – олень! – закричала Ира, скатываясь с кровати.

    – Сережа! – завопила Оля, кидаясь к дому. – Он вернулся!

    – Кто? – спросил хозяин, выходя в сад.

    Берримор ринулся к Сергею и чуть не сбил его с ног. Из особняка выскочили питбуль Софрон, пудель Клара, йорк Маруся, коты Бастиан и Юджин…

    Несколько минут люди и животные обнимали-целовали дога. Потом Оля изумилась:

    – Почему на собаке этот ужасный костюм? Сережа, посмотри, какой Берри худой, одни кости, глаза слезятся, лапы в крови.

    Берри притих, потом, коротко гавкнув, пошел к калитке.

    – Стой, ты куда? – испугались Воронцовы.

    Дог остановился, оглянулся, залаял и снова двинулся вперед.

    – Он нас зовет за собой, – догадался Сергей.

    Берри побежал, Воронцовы вместе с Ирочкой кинулись за ним, следом за хозяевами ринулись пит Софрон, пудель Клара, йорк Маруся, коты Бастиан и Юджин, замыкала шеренгу «марафонцев» ничего не понимающая в происходящем медсестра Нина.

    Дог летел по улице мимо детской площадки, изгороди из живых туй, парковки, повернул налево, увидел Андрея, стоявшего около своей грязной машины, Кэти, наряженную обезьянкой, подскочил к тяжело дышащей мопсихе и сел рядом. Кэти, зарыдав в голос, подползла к другу и устроилась у него между передними лапами.

    – Приперся, ленивая тварь? – завизжал мужик. – У нас из-за тебя выступление сорвалось!

    – Сережа, ошейник! – выкрикнула Оля, показывая на Кэти.

    Андрей пнул дога, Берри зарычал.

    – Не смей трогать пса, – вскипел Сергей, – пошел вон отсюда!

    – Потише, приятель, это ваще-то моя собака, – огрызнулся мужик, – что захочу, то с ней и сделаю.

    – Ошибочка вышла, это вообще-то моя собака, которую ты украл, – ответил Сергей и отвесил негодяю сочную оплеуху.

    * * *

    Прошло четыре месяца. Маленькая Ирочка, болевшая несколько месяцев, к изумлению врачей, поправилась за неделю.

    – Надо же, как ей отлично помогло новое лекарство, – обрадовался доктор.

    Оля улыбнулась, она-то знала, что уколы ни при чем. Ирину поставил на ноги Берри, девочка верит, что любимый пес, услышав о ее недуге, превратился на время в оленя и прибежал помочь ей.

    Дога и Кэтлин пришлось лечить дольше, но в конце концов у Берримора зажили лапы, а мопсиха перестала задыхаться, и глаза у собак больше не слезятся.

    Воронцовы попытались найти хозяев Кэти, они понимали, что подлый мужик украл ее. Но отыскать семью, в которой ранее жила мопсиха, не удалось. И если уж совсем честно, собачка совершенно не хотела покидать Олю, Сережу и Ирочку. Кэти осталась жить вместе с новыми родителями, рядом с Берри, Софроном, Кларой, Марусей и Бастианом с Юджином.

    * * *

    Мало-помалу и Берри, и Кэти забыли о перенесенных несчастьях, теперь у них вдоволь еды-воды, масса игрушек, мягкие диваны-лежаки, свой собственный сад и море любви. Жизнь Воронцовых течет по-прежнему, Оля и Сережа работают, Ирочка готовится идти в школу, Бастиан и Юджин в пять утра отправляются в спальню к хозяевам и устраивают пение а капелла. Оля, тихо ворча, сползает с кровати и идет выпускать наглецов на улицу. Возвращаясь в спальню, хозяйка всегда видит одну и ту же картину. На широкой софе, свернувшись полумесяцем, мирно похрапывает изрядно растолстевший Берри, между его лапами сладко посапывает улыбающаяся Кэти. Собаки умеют любить и, в отличие от людей, никогда не предают своих друзей.

    Доктор Фанди Айболит

    Если ты всей душой кого-то полюбишь, он непременно полюбит тебя в ответ.

    Мопса Фанди Игорь Михайлов получил на семнадцатилетие. Парень с самого детства просил большую собаку, но мама всегда отвечала:

    – В нашей квартире и так тесно.

    С Ириной Глебовной спорить не решался ни один член семьи, даже отец, занимавший высокий пост в Федеральной таможенной службе. На работе у Петра Николаевича был непререкаемый авторитет, а дома он вмиг становился подкаблучником, который на любые слова супруги тихо говорил: «Как хочешь, дорогая» или «Ты права, солнышко».

    Ирина Глебовна тоже носила погоны, и если кто-то из родственников принимался отстаивать свое мнение, она торжественно заявляла:

    – Я служу в формировании ФСБ России, основной задачей которого является защита, охрана и оборона сухопутных и водных рубежей страны. Ты полагаешь, что беседуешь с дурой, не знающей, как лучше поступить?

    Как правило, после такого выступления у всех, включая Надю, сестру Ирины, пропадало желание настаивать на своем.

    Ирина Глебовна сделала головокружительную карьеру, удачно вышла замуж, родила сына. А Наденька владела в Москве небольшим магазинчиком под названием «Аспирин-Витамин», не имела мужа, воспитывала рожденную невесть от кого дочку Леночку; ее мнение на семейных советах никогда не учитывалось.

    Собаку Игорь хотел давно, еще с первого класса, но мать на все его просьбы сурово отвечала:

    – У нас три комнаты. В одной мы с отцом, в другой ты, в последней дедушка. Где псу жить?

    – Он в коридоре поселится, – догадался один раз ответить ребенок.

    – Кто с ним будет гулять по утрам и вечерам? – не утихла Ирина Глебовна. – Кормить его? Если завел живое существо, за него надо нести ответственность. Пса нужно мыть, лечить, покупать ему еду, лекарства…

    – Мамочка, я все-все-все сделаю, – заверял Игорек.

    – В шесть утра поднимешься и до школы поведешь собаку во двор? – вопрошала родительница.

    – Честное слово! – с жаром подтверждал сынишка.

    – Не верю, – отрезала мать, и диалог сворачивался.

    Став чуть постарше и услышав в очередной раз от нее привычную фразу, Игорь вдруг объявил:

    – Я не врун, у тебя нет ни одного доказательства моей лживости. Нельзя не доверять человеку, не имея на то оснований.

    Ирина Глебовна оторопела – так с ней до сих пор никто не разговаривал, но признала правоту сына и решила прибегнуть к помощи супруга:

    – Петр! Твое мнение?

    – Как хочешь, дорогая, – привычно отозвался Петр Николаевич.

    Ирина начала закипать:

    – Выйди из тьмы! Мне ничего не надо, с меня хватает дедушки. Это наш сын изъявляет желание завести собаку.

    Отец оторвался от ноутбука.

    – Игорь, мать права, у нас есть Глеб Васильевич, зачем еще собака?

    – Дедуля хороший, – заныл сын, – но его нельзя дрессировать.

    – С этим не поспоришь, – пробормотал Петр Николаевич, поглядывая на девяностолетнего тестя, – атаманский характер маме от Глеба Васильевича достался.

    – Зачем нам тут барбос, выполняющий кунсштюки? – ожил дед. – Захочу телик спокойно смотреть, а Шарик начнет бегать, апельсинами жонглировать.

    – Нет, дедуля, я его выучу на нюхача, – заявил хитрый подросток, желавший переманить отца на свою сторону. – А потом вместе с Фанди отправлюсь проходить срочную службу в какой-нибудь аэропорт, собака будет багаж пассажиров изучать, наркотики искать.

    – Хорошая идея, – оживился Петр Николаевич, – к вершине карьеры нужно взбираться от подножия, я вот по всем ступенькам прошел.

    – Ты сам когда-то чемоданы обнюхивал? – не преминул съехидничать дед. – Наверное, неудобно-то на четвереньках всю смену.

    Ирина Глебовна поняла, что супруг склоняется на сторону сына, и возмутилась:

    – Петр! Найди аргументы! Объясни мальчику пагубность его желания.

    – Мама права, – тут же дал задний ход отец, – вероятно, ты будешь гулять с собакой, мыть ее. Но где возьмешь деньги на еду для питомца? За чей счет купишь ему попону? За родительский? Но тогда он будет не твоим, а нашим псом. И что за кличку ты придумал? Фанди! Что она означает?

    – Фанди – название залива Атлантического океана, – вздохнул Игорь, – там наибольшая высота приливов, до восемнадцати метров.

    – И что? – не поняла мать. – Собака не водоплавающее.

    – Ничего, – мрачно ответил сын, – на мой взгляд, пес по имени Фанди будет смелым и сильным, как прилив.

    – Разговор окончен, – объявила мать.

    Незадолго до семнадцатилетия Игорек сказал родителям:

    – Хотите вы или нет, но собаку я заведу, выучу ее и пойду с ней служить в аэропорт. В квартире мне принадлежит одна комната, запретите покупать пса – я жилье обменяю. Денег у вас не прошу, заработал летом на щенка немецкой овчарки. Все. Беседа окончена, я уже не маленький, больше вам меня прессовать не удастся.

    Когда сын ушел, Петр Николаевич взглянул на жену:

    – Перегнула ты палку, Игорек характером в покойного тестя пошел. Начнешь на своем настаивать – потеряешь парня.

    Ирина Глебовна поджала губы, но все же пошла к сыну:

    – Хорошо. Заводи пса. Но не овчарку, она огромная. У моей подруги есть мопсиха, она родила щенков. Одного из них тебе отдадут, выбирай: или мопс, или никто.

    Вот так у Михайловых появился Фанди. Ни Ирина Глебовна, ни Петр Николаевич не полюбили собаку, щенок повсюду оставлял лужи, по ночам рыдал, оставшись один в коридоре, грыз тапочки. Нет, Фанди не обижали, его не били, кормили, купали, водили на прогулку, делали прививки, но… не любили. Мопс не сидел с хозяевами в кресле, никогда не клянчил еду со стола. А какой смысл просить сухарик, если его все равно не дадут? Фанди не гладили, не обнимали, не говорили ему ласковых слов.

    Игорь накупил учебников, попытался сам дрессировать мопса, быстро устал и отвел собаку к инструктору.

    Тренер объяснил щенку-подростку азы науки нюхача и велел хозяину закрепить результат. Но парень уже жалел о том, что завел собаку, поэтому сказал матери:

    – Давай Фанди кому-нибудь отдадим.

    – Нет, – отрезала Ирина Глебовна, – завел животное – неси за него ответственность. И, дав слово, держи его. Обещал отцу работать в аэропорту? Значит, туда и отправишься. Тебя никто за язык не тянул.

    Гарик знал, что после школы ему придется надевать форму: возможность того, что сын избежит службы, в семье Михайловых даже не обсуждалась. У юноши было два сценария жизни: либо он таможенник, как отец, либо пограничник, как мать. Но выбор все-таки был, и Игорь понимал: он сглупил, служить с мопсом ему совсем расхотелось, но деваться некуда.

    Фанди вместе с хозяином прибыл в один из московских аэропортов и приступил к исполнению обязанностей. Через месяц над Игорем потешались все, включая тетушек, торговавших газетами и журналами. Мопс стал притчей во языцех.

    Фандюша бежал около Игоря, весело помахивая хвостом. Его коллеги-собаки с невозмутимо-суровым видом обнюхивали багаж и не реагировали на сюсюканье пассажиров: «Ох, ох, смотрите, какой миленький!» Служебные псы не ластились к детям, не брали из чужих рук лакомства, а если чей-то чемодан казался им подозрительным, садились около него, издавая звук, похожий на ворчание. Ни одному четвероногому таможеннику не приходило в голову задрать лапу на стойку кафе или выпрашивать у продавщицы мороженое.

    Фанди же вел себя как отвязный рок-певец в роте вымуштрованных гвардейцев. Мопс постоянно хотел играть, малыши с плюшевыми мишками, куклами нравились ему чрезвычайно. Фанди подбегал к ребятам и пытался выхватить из их рук замечательные, на его взгляд, вещи. Одни дети начинали плакать, другие, прыгая от восторга, кидали мячик, и Фанди, забыв, что он одетая в спецпопону собака, летел через весь зал, перепрыгивая через чемоданы. Если кто-то протягивал Фандюше яблоко или ириску, мопс радостно принимал угощение. И он совершенно не стеснялся наложить кучку возле газетного киоска. Красный от стыда Игорь под тихое хихиканье продавщицы и вопли детей «Мама, собачка покакала!» убирал безобразие. А Фандюша, который, как древний грек, не имел понятия о совести, в этот момент ухитрялся утащить со стеллажа вафли. На сумку, привлекшую его внимание, Фанди лаял так, что перекрывал голос справочной. И что же оказалось в сумке, когда по приказу Игоря пассажир ее открыл? Батон колбасы, коробка конфет, бутерброды с сыром…



    – Ты позоришь свою форменную попону, – шипел Гарик на мопса.

    Но Фандюша улыбался в ответ и тут же походя откусывал у зазевавшегося ребенка мороженое.

    Как-то раз Фанди отправили осмотреть какие-то контейнеры. Мопс деловито подошел к железным ящикам, описал один из них, двинулся ко второму, остановился, склонил голову набок, затем взвизгнул и свалился на бок. Встревоженный Игорь приблизился к собаке и заметил, что метрах в десяти от нее бежит мышь, а отважный пес рухнул в обморок, увидев грызуна.

    Стоит ли удивляться тому, что каждый день Гарику доставалось от начальства и над ним потешался весь аэропорт.

    Один раз, придя на службу, парень увидел около стенда «Лучшие в этом месяце» самодельный плакат под названием «Герой нашего городка». Под заголовком красовалась фотография Игоря с мопсом, а под ней текст: «Пять причин любить Фанди. 1. Он умен. Всегда находит еду в багаже и делится ею с хозяином. 2. Он весел. Развлекает народ игрой в футбол и заставляет своего хозяина заниматься спортом. 3. Он любимец всех уборщиц, и скоро его хозяин найдет себе среди них невесту. 4. Он распугал всех мышей в грузовом терминале, они погибли от хохота, пытаясь привести упавшего в обморок мопса в чувство. 5. Он ласков со всеми, за это его вместе с хозяином обожают контрабандисты. Фанди, живи вечно, нам без тебя будет очень скучно».

    Игорь сорвал плакат, позвонил отцу и взмолился:

    – Папа, помоги!

    Если рядом не маячила Ирина Глебовна, Петр Николаевич терял свою суровость:

    – Что случилось, сынок?

    – Забери меня отсюда, – зашептал Гарик. – Фанди – это ходячий ужас! Или я повешусь! Честное слово, прямо сейчас, в туалете.

    – Ладно, попрошу отпустить тебя ненадолго, – сжалился отец, – приезжай домой, там поговорим.

    В квартире неожиданно оказались Ирина Глебовна и ее младшая сестра Надюша. Гарик понял, что ему сейчас достанется по полной программе, и начал рассказывать о художествах мопса. Отец только крякал, а мать, когда сын умолк, обрушилась на него с обвинениями:

    – Если собака дурно воспитана, в этом виноват ее хозяин. Ты не смог ничего объяснить Фанди. Я предупреждала, не следует заводить мопса, коли не собираешься нести за него ответственность.

    И бу-бу, и гу-гу…

    В самый разгар ее нотаций Игорь встал, пнул Фанди и заорал:

    – Выбирайте, или я, или он! – и убежал на улицу.

    – Твое воспитание! – налетела жена на Петра.

    – Конечно, дорогая, – привычно согласился супруг, – что это за странный звук, вроде как чавканье…

    Ирина Глебовна оглянулась и закричала:

    – Ах ты гад!

    Фанди, на которого во время скандала никто не обращал внимания, ухитрился разодрать край дивана и вытащить наружу куски набивки.

    Михайлова схватилась за телефон.

    – Куда ты звонишь? – поинтересовалась Надя, не проронившая до сих пор ни слова.

    – Хочу узнать номер службы отлова животных, – заявила старшая сестра, – пусть его увезут!

    – Куда? – тихо спросила Надежда.

    – Без разницы, – отрезала Ирина, – лишь бы от нас подальше. Ужасное животное. Тупое. Глупое. Генетический урод. Заводчица нас обманула, уверяя, что мопсы прекрасные собаки. Мне все равно, что с ним сделают. Но я ответственный человек, поэтому на улицу кобеля не выгоню, отдам в руки профессионалов.

    – Мамочка! – закричала из коридора двенадцатилетняя дочь Нади Леночка, – сделай что-нибудь! Нельзя убивать Фанди, он хороший!

    – Вот оно, твое воспитание, – отчеканила Ирина, – мало того, что притаскиваешь в мой дом свою девчонку без приглашения…

    – Лена не любит одна дома сидеть, – объяснила Надя, – нам нравится вместе время проводить, и сейчас каникулы.

    Ирина Глебовна насупилась:

    – Елена уже взрослая, незачем на матери ярмом висеть, надо было отправить ее в лагерь. Ты ей небось нос до сих пор вытираешь, растишь себе на горе белоручку. Я девочку сегодня в гости не звала! Но раз уж она здесь, то обязана сидеть молча на кухне, а не подслушивать разговоры взрослых. Что из нахалки получится?

    Надюша вскочила, сгребла Фанди в охапку и молча пошла к двери.

    – Оставь пса! – заорала Ирина. – Он не твой!

    – И не твой, – наверное, впервые в жизни возразила сестре Наденька. – Фанди принадлежит Игорю, парень от него отказался, значит, мопс ничей, вот мы его с Леночкой и забираем.

    – Ты не можешь завести собаку! – заорала Ирина Глебовна.

    – Кто это сказал? – улыбнулась младшая сестра.

    – Я! – выкрикнула Михайлова. – Слушать надо меня.

    Надя прижала к груди сопящего Фанди.

    – Знаешь, почему мопсишка безобразничает? Он понимает, что его здесь никто не любит, и пытается привлечь к себе внимание любыми способами. Так поступают дети, чьи родители чрезмерно авторитарны или безразличны к ним. В психологии есть понятие «дефицит внимания», у Фанди он ярко выражен.

    – Давай пригласим к собаке психотерапевта, – еще больше распалялась Ирина.

    – Хорошая идея, – согласилась Надюша. – Фандюша, Леночка, поехали домой.

    – Ты меня не слушаешься? – поразилась Ирина Глебовна. – Надежда, я добилась в жизни всего, имею семью, сына, положение в обществе. А ты мать-одиночка с дурно воспитанной дочерью, владелица дешевой лавки. У тебя нет ума!

    – Зачем тебе сестра дура? – усмехнулась Надя и удалилась, неся собаку. Леночка поспешила за ними.

    – Петр! – пошла вразнос Ирина Глебовна. – Немедленно верни идиотку! Объясни ей, как надо…

    – Нет, – отрубил всегда покорный муж, – только сейчас я понял, какая ты злая и бессердечная. Нам не стоит жить вместе. Я, пожалуй, тоже уйду!

    – Куда? – оторопела жена. – У тебя нет квартиры.

    – Сдамся в службу отлова собак, – хмыкнул Петр Николаевич, – переночую у них в клетке.

    * * *

    Фанди в магазинчике «Аспирин-Витамин» понравилось чрезвычайно. Сначала он просто спал в кресле в крохотном кабинете хозяйки. Но один раз маленький ребенок посетительницы, устав ждать, пока мама выберет себе медальон-оберег, расплакался. Леночка, делавшая в этот момент уроки в служебном помещении, решила утешить малыша, вынесла Фанди и сказала:

    – Если погладишь мопсика, он тебе даст таблетки «Антислезин».

    Мальчик начал гладить Фанди, а тот сел, поднял переднюю лапу и громко тявкнул.

    – Вот видишь, – засмеялась Лена, протягивая смеющемуся ребенку маленькую плитку гематогена, – наш врач тебя от рева вылечил.

    На следующий день девочка прибежала из школы и с порога закричала:

    – Мамочка, Софья Андреевна, наша учительница домоводства, помогла мне сшить белый халат для Фандюши.

    – Белый халат для Фанди? – удивилась мать. – Зачем он ему?

    Леночка засмеялась:

    – Помнишь, как вчера маленький мальчик успокоился, погладив мопсика? Многие люди приходят к нам с детьми. Вот я и подумала: надо сделать из Фанди врача, который может помочь всем ребятам. Если у тебя плохое настроение, погладь Фандюшу, и все будет супер. Мамулечка, вот увидишь, у нас станет больше покупателей, мы накопим денег и поедем отдыхать в Турцию.

    Надя обняла дочку.

    – Прекрасная идея, детка! Ты умница.

    – Вот здесь, в теплом углу, надо поставить лежачок, – воодушевилась Лена, – а я напишу плакат: «Прием ведет доктор Фанди Айболит».

    Девочка оказалась права.

    Дети, которые заглядывали в лавочку вместе с родителями, в полном восторге играли с «врачом», и мопс сразу стал достопримечательностью района. Крохотная торговая точка, где на прилавке теснятся разные чаи, БАДы, амулеты от сглаза, ароматические свечи и фигурки, приносящие счастье, отнюдь не аптека, санэпидемстанция из-за собаки Надюше претензий не предъявляла. Через пару домов от лавочки находилась поликлиника, многие мамы-бабушки стали говорить малышам:

    – Если не будешь капризничать в кабинете у врача, мы на обратном пути зайдем к Фанди Айболиту, он тебя волшебными таблетками вылечит.

    А Надюша, услышав от покупателя: «Пожалуйста, дайте нам сказочное лекарство», – просила:

    – Фандюша, ну-ка, вылечи пациента.

    Мопс вставал, подходил к тумбе, на которой стоял пластиковый ящик, становился на задние лапки, толкал головой распашную дверцу, аккуратно брал зубами маленькую плитку гематогена и подавал ребенку. «Лечение» было бесплатным, но большинство родителей, глядя, как чадо радуется подарку, обязательно покупали у Надюши чай или еще какой-нибудь пустяк, товар в лавке стоит недорого, его приобретение брешь в кошельке не пробьет.

    Весь день мопс и хозяйка проводили в магазинчике. После уроков к ним присоединялась Лена. Фанди вел себя безукоризненно, ни разу не напачкал на полу, не испортил ни одной мелочи, беспрекословно слушался Надюшу и Леночку. Вечером троица медленно шла домой. В холодную погоду на мопсе красовались комбинезон и ботинки, в теплую он бегал без одежды.



    Квартира у Нади была маленькой, одна комната и пятиметровая кухонька, но женщина, девочка и собака чувствовали себя в ней прекрасно. Они ужинали, потом устраивались в кресле. Надя ставила на маленький столик чашку травяного чая, тарелочку с ванильными сухарями или сушками. Фанди ложился Лене на колени, и все вместе смотрели телевизор. Мопсу тоже доставалось угощение. Спал Фандюша в ногах у хозяйки, иногда устраивался у стены, у него имелись своя подушка и одеяло. Кому-то скромная, размеренная жизнь матери и дочки могла показаться безрадостной. Но Наденька, Лена и Фанди были по-настоящему счастливы, они любили друг друга и всячески это демонстрировали. Ирина Глебовна считала резиновых мишек, пластмассовые кости и разные лакомства совершенно ненужными, а Надюша покупала любимцу игрушки, собачье печенье, конфеты. Игорь, прежний хозяин мопса, никогда с ним не играл, а когда к парню приходили гости, он запирал собаку в гардеробной. Леночка же по вечерам затевала с мопсом веселую возню, а забегавшие к ней подружки обожали тискать песика, гладить его, почесывать за ушком. На красивую одежду для собак у Леночки недоставало денег, но Надя прекрасно вязала и шила, поэтому Фанди щеголял в таких свитерах и попонах, что незнакомые собачники на улицах останавливались и ахали:

    – Какой красивый у мопса наряд. Не подскажете, где купили? Дорого стоил?

    – Нет, – смеялась Надюша, – ни копейки не потратила, смастерила из старого платка.

    Фанди тоже заботился о хозяйке, он притаскивал ей тапочки, подавал газету, а если Надя бормотала:

    – Очки… очки… куда они запропастились? – мопс принимался бегать по квартире или лавке, находил потерю и приносил хозяйке.

    Первого сентября в «Аспирин-Витамин» зашел мужчина, постоял на пороге и сказал:

    – Хочу мятный чай купить. Есть такой в наличии?

    – Конечно, – кивнула Надюша. – Вам какой?

    – Он бывает разный? – удивился незнакомец.

    – Черный, зеленый, фруктовый, – начала перечислять хозяйка, – ройбуш.

    – Никогда о таком не слышал, – удивился покупатель.

    – Ройбуш – кустарник, растущий в Африке, – пустилась в объяснения Надя, – если его правильно заварить…

    Договорить она не успела, Фанди, отчаянно лая, кинулся на портфель, который посетитель поставил на пол.

    – Фанди, что случилось? – удивилась Надя.

    Мопс начал скрести лапой кейс. Незнакомец рассмеялся, открыл его и вынул… бутерброд с колбасой, завернутый в пленку.

    – Понимаете, – смутилась Надя, – Фандюша служил в аэропорту на таможне… запах из вашей сумки напомнил ему об этом… не самом счастливом для него времени… ну и вот…

    – Храбрый ты парень, – засмеялся посетитель, присел на корточки и протянул мопсу руку.

    – Давай познакомимся. Илья.

    Фанди тоже сел и подал лапу, Илья осторожно ее пожал.

    – Очень рад, будем друзьями. Может, для закрепления отношений съедим сэндвич напополам?

    – Спасибо, но собаке нельзя копченое, – сказала Наденька, – у него своя еда. Если хотите, можете угостить Фанди печеньем, вот, держите.

    – Почему на нем халат с красным крестом? – удивился Илья.

    – Это доктор Фанди Айболит, – ответила Леночка.

    На следующий день Илья опять заглянул в «Аспирин-Витамин», ему очень понравился ройбуш, он решил купить большую коробку. В среду он пришел за кофе из цикория, в четверг внимательно изучил каталог БАДов и остановился на капсулах рыбьего жира, в пятницу приобрел амулет от сглаза, в субботу долго рассматривал аромалампу, но она показалась ему дорогой, Илья пообещал зайти за ней в понедельник.

    – Мама, ты ему нравишься, – сказала Лена, когда он ушел.

    – Ко мне все покупатели хорошо относятся, – улыбнулась Надя, – к нам многие приходят постоянно, и…

    – Нет, мамочка, – перебила Лена, – он в тебя влюбился.

    – Ну что ты, – смутилась Надя, – я не молода, некрасива, не придумывай. Просто Илья вежливый человек, он со всеми приветливо разговаривает, только и всего.

    – Уж поверь, мамуля, – продолжала дочка. – Дядя Илья хочет тебя на свидание позвать, но стесняется, не знает, как это сделать, боится, что ты откажешь. Он хороший, я буду рада, если вы поженитесь. И ты красавица! Ты лучше всех!

    Надя обняла Лену:

    – Ах ты, стрекоза-егоза, Илья милый, но он найдет себе даму помоложе и без ребенка. То, что ты принимаешь за влюбленность, на самом деле просто хорошее воспитание, не более того. Мы мало знакомы, всего ничего, взрослые люди не влюбляются с первого взгляда. Думаю, у Ильи есть жена.

    – Вот увидишь, мамочка, я права, – уперлась Лена, – он на тебя такими глазами смотрит, как Сашка Федосеев на Катьку Пенкину. А все знают, что Сашка по Катюхе давно сохнет.

    Спустя месяц, накупив массу товаров в ее лавке, Илья позвал Надю в кафе, уточнив:

    – Приглашаю вместе с Фанди и Леночкой.

    – Собаку не пустят в зал, – предупредила Надя.

    – Не волнуйтесь, в этом заведении любят животных, – заверил Илья.

    – Я в этот день занята, – сказала девочка.

    – Может, отложишь свои дела? – искренне огорчился Илья, – там вкусно готовят, пицца лучшая в городе, ты же любишь пиццу? Все дети ее обожают.

    – У Оли Марковой день рождения, – пояснила Лена, – она очень обидится, если я не приду.

    – Ну да, – вздохнул Илья, – тогда конечно. Я бы тоже расстроился, не загляни ко мне друзья на праздник.

    Когда он ушел, Надя спросила у дочки:

    – Маркова родилась тридцатого декабря, поэтому ее появление на свет родители отмечают обычно третьего января, чтобы не лишать дочь веселого праздника. Или я ошибаюсь?

    – Нет, мама, – хихикнула Лена.

    – Тебе так не нравится Илья? – расстроилась Надя. – Даже свою любимую пиццу в компании с ним есть не желаешь?

    – Наоборот, мамуля, – серьезно сказала дочь, – Илья зовет тебя на свидание, не хочу вам мешать.

    – Но ты совсем… – начала было Надюша.

    – Нет, мама, – остановила ее дочка, – не надо мне везде с тобой таскаться, а то Илья решит, что я постоянно буду с вами, подумает: «За фигом мне жена, у которой дочь-прилипала» – и тихо сольется. И в свадебное путешествие я с вами не поеду.

    – Лена, – покраснела Надя, – меня никто замуж не зовет. И вообще я не собираюсь связывать свою жизнь ни с каким мужчиной.

    Девочка взяла ее за руку.

    – Я скоро окончу школу, поступлю в институт, потом пойду работать, нам больше не удастся каждый вечер проводить вместе. Меня будет мучить совесть, что я пошла с друзьями в кино или сижу в библиотеке, готовясь к сессии, а ты одна дома. Мамулечка, я жуткая эгоистка, ради своего спокойствия хочу выдать тебя замуж за достойного человека. А Илья мне нравится, и Фанди тоже. Да?

    Мопс тихо тявкнул.

    – Вот, мама, перевесом в два голоса семейный совет решил, что тебе нужно идти на первое свидание без «довеска», – рассмеялась Леночка, – за тобой в кафе присмотрит Фанди. Но ты можешь принести мне пиццу.

    Надя молча слушала дочь и поражалась. Современные дети рано становятся взрослыми, Лена сейчас рассуждает так, словно ей лет двадцать пять, не меньше.

    Девочка поцеловала маму.

    – Ты только не делай особую укладку, а то Маркова, когда ее Филимонов в боулинг позвал, накрутила на башке замок, и Сережка ее оборжал.

    Надя не помнила, когда в последний раз была на свидании, поэтому сильно волновалась, входя в ресторан. Но все прошло хорошо, Илья все время шутил, а поданные блюда действительно оказались очень вкусными.

    В конце вечера одна из официанток, подбежав к столику, сказала:

    – Босс, опять духовка сломалась.

    Надя опешила, а Илья расхохотался:

    – Аня, ты меня спалила! Предупредил же: я простой посетитель с дамой.

    – Простите, шеф, – смутилась девушка, – совсем забыла.

    – Так вы владелец кафе, – догадалась Надя. – Неужели не знали, что такое ройбуш? Я вам долго про него рассказывала.

    Илья погладил мопса по голове:

    – Фанди, шепни хозяйке на ушко, что ты мне понравился с первого взгляда, через витрину.

    – Через витрину? – удивилась Надя.

    Илья кивнул.

    – Да, я шел мимо, посмотрел в окно, а там мопс в халате ходит, меня прямо детское любопытство разобрало, зашел взглянуть на собаку, увидел вас, прочитал табличку на прилавке «Вам всегда поможет Надежда Кривоног» и понял: это судьба.

    – Фамилия у меня неблагозвучная, – смутилась его спутница, – вот старшая сестра вышла замуж, стала Михайловой. И при чем тут судьба?

    Владелец кафе вынул паспорт, открыл его и положил на стол.

    – Илья Сергеевич Кривоног, – прочитала Надя, – с ума сойти.

    – Я всегда думал: позову девушку замуж, а она ответит: «Стать Кривоног? Лучше удавиться». Это судьба. Правда, Фанди?

    Вскоре мопс и Надя с Леночкой перебрались в просторную квартиру Ильи, расположенную через пять домов от магазина «Аспирин-Витамин». В феврале пара подала заявление в загс, свадьбу решили играть в начале июня. Надюша колебалась, нужно ли сообщать о торжестве Михайловым, отношения с сестрой были разорваны, но потом все же решила отправить им приглашение. Хотя Леночка сказала ей:

    – Не делай этого.

    – Мы семья, – возразила Надюша, – самые близкие родственницы.

    – Ошибаешься, мамочка, – вздохнула девочка, – то, что вы появились на свет у одних родителей, ничего не значит. И вообще, может, тебя взяли из детдома.

    – Лена! – всплеснула руками Надя. – Экая чушь тебе в голову пришла.

    – Уж очень вы с Ириной Глебовной разные, – пробормотала дочь. – Она злая, вредная, любит окружающим гадости говорить. Не отправляй приглашение, она не придет, а ты из-за этого расстроишься. Ирину Глебовну чужое счастье не обрадует, а уж твое точно разозлит. Мамочка, она тебя не любит и не уважает.

    Но Надя не послушалась, конверт с красивой открыткой улетел по знакомому адресу, старшая сестра не ответила… Наденька поняла, что Лена была права, но от этого ее огорчение не стало меньше.

    Тридцатого мая, за неделю до торжественной церемонии, в магазине «Аспирин-Витамин» неожиданно появилась Ирина. Забыв поздороваться с сестрой, она прямо с порога заявила:

    – После скандала, устроенного тобой в моем доме, не стоило сейчас приходить, но я навела по своим каналам справки об этом Илье и категорически запрещаю тебе связываться с этим прохиндеем.

    – Добрый вечер, Ира, – спокойно сказала Надя.

    – Здрассти, Ирина Глебовна, – добавила Лена.

    – Ты в курсе, что он никогда не был женат? – зашумела Михайлова. – Жил с бабами в гражданских браках, не желал нести ответственность…

    Фанди встал с лежанки и тихо зарычал. Ирина Глебовна быстро забежала за стеллаж с чаем и взвизгнула:

    – Он еще жив? Небось всех твоих жалких покупателей перекусал. Санэпидемстанция в курсе, что в лавке собака? И…

    Дальше исходить злобой у Ирины не получилось. Дверь магазинчика распахнулась, внутрь влетел худой, бледный до синевы парень в черной ветровке с капюшоном. Он подскочил к прилавку и потребовал:

    – Гони «Ренгидрам»![1]

    – Это наркотический препарат, – ответила Надя, – отпускается только по рецепту. И здесь не аптека.

    – Врешь! – заорал посетитель, вытаскивая из кармана черный пистолет, – давай колеса!

    Из-за стеллажа раздался шорох, краем глаза Надя заметила, как Ирина на цыпочках пробирается к выходу. Наркоман тоже услышал звук, обернулся, увидел Михайлову, направил на нее оружие и велел:

    – На пол! Лежать!

    – Не трогайте ее, она обычная покупательница, – испугалась Надя.

    – Да-да, я здесь впервые, – дрожащим голосом подтвердила Михайлова, – ни малейшего отношения к этой лавке не имею.

    – Молчать! – заорал юноша. – На пол! Всем лечь!

    Ирина Глебовна и Лена опустились на плитку. Грабитель метнулся к двери, перевернул табличку на «Закрыто», задвинул щеколду и приказал Наде:

    – «Ренгидрам»! Весь! Живо!

    – У меня его нет, – повторила Надюша, – но я могу составить заменитель из растительного сырья.

    Парня затрясло в ознобе.



    – Трава? Давай.

    – Ее надо смешать, – пояснила хозяйка лавки.

    – Не трынди, работай, – раздалось в ответ. – Эй, куда поперла?! Стоять!

    – Мне требуется взять весы, колбу, спиртовку, – перечислила Надя, – без оборудования ничего не получится. И необходима собачья шерсть.

    – Чего? – не понял наркоман.

    – Это катализатор процесса, – пояснила Надя, – без нее реакция не пойдет. Вы химию знаете?

    – Ща словишь пулю, и получится полная химия! – обозлился парень, продолжая трястись.

    – Надя, не спорь, – взмолилась Ирина, – делай что надо, а то он нас убьет!

    – Если вы нас застрелите, – сказала младшая сестра, – то не получите наркотик. Фанди, иди сюда.

    Мопс приблизился к хозяйке, Надюша присела около собаки и стала что-то шептать.

    – Эй, ты чего бормочешь? – занервничал грабитель. – Говори громко.

    – Заговор читаю, – пояснила Надя, – без него нельзя. Фанди, иди на двор. Фанди, иди к Илье. Фанди, иди быстро. Фанди, дай нам шерсти для лекарства.

    Потом Надя выдернула из спины собаки несколько волосков, и мопс быстро удрал в глубь лавки.

    Надюша начала медленно перемещаться по магазину, открывать ящики, доставать пакеты, вынимать заварку, класть ее в мисочки…

    – Быстрее! – орал наркоман, размахивая оружием.

    – Надя, не копайся, – не выдержала Ирина, – пусть он получит зелье и уйдет!

    Но сестра двигалась как сомнамбула, повторяя:

    – Хороший наркотик на скорую руку не сварить.

    Потом она спросила у парня:

    – Тебе маленькую порцию или большую?

    – Огромную! – потребовал грабитель. – Мешок целый.

    – Тогда подожди, – меланхолично ответила Надя.

    Юноша схватил со стеллажа бутылку, открыл ее и выпил воду, пустую тару он швырнул на пол, затем ударил ногой по пластиковому ящику с гематогеном, начал откупоривать банки с БАДами, нюхать их содержимое, рассыпать порошки.

    – Хочешь, чтобы он нас жизни лишил? – зарыдала Ирина. – Дай ему скорей наркотики, и пусть он сматывается.

    – Че она несет? – закричал наркоман. – Че, тут есть таблы? Гони!

    Из глубины лавки послышался шорох.

    – Че там? – задергался грабитель. – Че?

    – Мыши, – вздохнула Надя.

    И тут из задней двери вышел Илья. Надежда присела за прилавок, а ресторатор усмехнулся:

    – Слышь ты, чудак, ну-ка бросай свою пукалку!

    – Ща мозги тебе вышибу! – пообещал наркоман.

    – Это навряд ли, – возразил Илья, бесстрашно приблизился к преступнику, выдернул у него оружие и в секунду скрутил парня.

    – Дяденька, – захныкал тот, – я никого убивать не собирался.

    – Верю, – кивнул Илья, связывая руки хулигана поводком Фанди, – разве можно из игрушки убить, Леночка, вызывай полицию.

    – Сейчас позвоню, только телефон найду, – прошептала та, – он его куда-то бросил, когда безобразничал.

    Ирина вскочила.

    – «Макаров» не настоящий?

    – Имитация, – сказал Илья, – сделана превосходно, даже я на секунду принял ее за боевое оружие, но бывшего десантника трудно обвести вокруг пальца. Ишь гусь! Взял небось у младшего брата пукалку и решил на беззащитную женщину напасть.

    – Дяденька, мне плохо, – заныл наркоман, – отпустите меня.

    – Как бы не так, – возразил Илья, – ты негодяй. Напугал людей, испортил товар. За содеянное отвечать надо.

    – Дяденька, – хныкал юноша, – позвоните лучше моей маме, она за все заплатит.

    – Давай номер, – сказала Надя, – вот бедная женщина. То-то сейчас обрадуется.

    – Я узнала о вас много неприятного, – заявила Ирина Глебовна, глядя на Илью, – вы не имеете права жениться на Надьке, она вам не пара.

    – Это моя старшая сестра Ира, – пояснила Надя.

    – А-а-а, – протянул Илья, – наслышан. Добрый день.

    – Совсем он не добрый, – пошла в атаку Михайлова, – почему вы так долго прятались в подсобке? Подонок меня на полу держал! Отчего раньше не вышли? Не вызвали полицию? Чего ждали?

    Лена уставилась на красную от злости Михайлову.

    – Ирина Глебовна, дяди Ильи не было в магазине. Его Фанди привел.

    – Кто? – не поверила своим ушам Ирина.

    Надежда взяла мопса на руки.

    – Я сразу поняла, что у грабителя ломка. Наркотики пагубно влияют на мозг, человек делается несообразительным; когда его бьет в лихорадке, то в голове живет лишь одна мысль: где достать дозу. Я воспользовалась этим обстоятельством и попросила Фандюшу бежать к Илье за помощью. Его ресторан рядом, Илюша всегда там, в офисе.

    – Мопса в ресторане прекрасно знают. Официантки, увидев его одного на входе, сразу позвали меня, Фандюша начал взволнованно лаять, всем видом демонстрировал: иди скорей за мной, – подхватил Илья. – Я понял: у Нади что-то случилось, и поспешил в «Аспирин-Витамин».

    – Надежда попросила Фанди? – растерянно повторила Ирина Глебовна.

    Младшая сестра засмеялась:

    – Неужели не слышала, как я «заговор» читала: «Фанди, иди к Илье». Надеюсь, ты не думаешь, что я собиралась с собачьей шерстью наркотик варить?

    – Фанди понял и пошел за твоим женихом? – недоумевала Ира. – Но… но… пес же полный дурак! Он идиот! Ничему научиться не смог.

    Илья взял у Нади мопса и стал гладить его по голове.

    – Не слушай тетю! Она в серьезном месте служит, погоны носит, но в «поле» – то не работает, бумажки в офисе перекладывает, вот и испугалась игрушки, теперь глупости несет. Уж прости бабу, мы-то знаем, что у Фанди ума, сообразительности и доброты на десяток злых женщин хватит. Мы тебя любим, сегодня вечером дадим в ресторане в честь Фандюши праздничный ужин.

    Ирина, не сказав ни слова, ушла из магазина.

    – Я же говорила, – воскликнула Леночка, – она ужасно противная! Дядя Илюша, напишите Ирине Глебовне, чтобы она не приходила на свадьбу.

    Илья взглянул на Надю:

    – Знаю, ты думаешь о том, что зря позвала ее на наше торжество. Но Ирина твоя единственная сестра, дай ей последний шанс наладить отношения, авось она сегодня поняла, что так себя вести не стоит.

    * * *

    Бракосочетание Надежды и Ильи было необычайно красивым. Погода не подвела, на небе сияло солнце, на лужайке перед входом в ресторан бурлила толпа гостей в ярких платьях, гремела веселая музыка, Леночка складывала горкой подарки. Невеста выглядела прелестно в белом платье, четыре ее подружки нарядились в розовое. Жених, конечно, надел костюм. Пиджачная пара с лаковыми ботинками была и на шафере, роль которого исполнял Фанди. Когда мопс приблизился к арке, увитой цветами, и отдал Илье бархатную коробочку, которую нес в зубах, все присутствующие зааплодировали.

    После того как новобрачные обменялись кольцами, друзья начали поздравлять их. Расцеловав молодых, гости присаживались около Фанди, а тот важно подавал всем лапу.

    – Ах, какой ты умный, – восхищался народ, – ну просто чудо-пес!

    Ирина Глебовна, которая во время праздничной церемонии не проронила ни слова, молча наблюдала за присутствующими и никак не могла понять: ну почему глупый мопс, поселившись у младшей сестры, стремительно поумнел и перестал безобразничать?

    Надюша поглядывала на странно притихшую сестру, потом подошла к Ирине и сказала:

    – Все просто. Если ты всей душой кого-то полюбишь, он непременно полюбит тебя в ответ.

    Самородок Перла

    Даже у самой маленькой собачки есть большое желание помогать людям, даже у самой маленькой собачки большое сердце.

    Москвичка Мила Краснова ехала домой с работы, и вдруг ее машина встала. Милочка удивилась: иномарка совсем новая, ну что в ней могло испортиться? Краснова позвонила мужу и пожаловалась:

    – Представляешь, заглохла! Кукую на шоссе Энтузиастов. Может, вызвать ремонтника?

    – Сейчас сам приеду, – пообещал Валерий.

    Милочка очень расстроилась, Валера служит в МЧС, рабочий день у него ненормированный, свободное время у мужа бывает редко. Вчера, ввалившись домой за полночь, супруг радостно объявил:

    – Ура! Впереди выходной. Хочу посмотреть новую комедию, давай завтра прямо в кинотеатре встретимся, ты сразу после работы туда езжай, потом в кафе сходим, поужинаем.

    И вот сейчас все их планы полетели в тартарары из-за непонятно почему закапризничавшего мотора. Конечно, Мила не ломала нарочно автомобиль, но почему-то чувствовала себя виноватой.

    Валера примчался быстро, поднял капот, почесал затылок, потом сел за руль, попытался завести мотор и рассмеялся.

    – Зайка, у тебя бензин кончился. В смысле, у машины. Бак совсем пустой.

    – Не может быть, – подпрыгнула Милочка, – я ее заправляла.

    – Когда? – поинтересовался супруг.

    Жена призадумалась.

    – Ну… в пятницу вроде или в субботу… на прошлой неделе.

    – А сегодня четверг, – развеселился Валера.

    – Милый, прости, я идиотка, – простонала Мила, – теперь в кино не попадем, сеанс через пять минут начинается.

    – Ну и ладно, – отмахнулся Валерий, – сейчас покормим «коняшку» и поужинаем в кафе, знаю одно чудесное заведение, там гениально готовят рыбу. Ты очень удачно заглохла, вон там, чуть впереди, на дороге бензоколонка.

    Под радостное хихиканье автовладельцев они вдвоем докатили малолитражку до заправки, муж воткнул «пистолет» в бак, Мила сделала пару шагов назад, замахала руками и еле устояла на ногах.

    – Что случилось? – спросил Валера.

    – Споткнулась, – пояснила Милочка, – наверное, льдинка на дороге валяется.

    – Осторожнее, так и шлепнуться можно, – предостерег муж.

    – Слышишь? – спросила Мила. – Тихий писк?

    Валерий на секунду замер.

    – Нет.

    – Вот опять, – насторожилась Милочка и стала оглядываться, – вроде слева идет.

    – Там дряхлые «Жигули» подъехали, – нашел объяснение муж, – у них тормозные колодки «поют».

    – «Тазик» давно остановился, – возразила Мила, – а жалобное пи-пи несется. Валера, смотри! Он живой!

    – Кто? – не понял супруг.

    Мила присела около заднего колеса своей иномарки.

    – Маленький такой, замерз совсем, бедняжечка…

    Валера нагнулся и увидел черного, трясущегося то ли от холода, то ли от страха щенка.

    – Черт, мы его чуть не задавили. Вот дурачок! Откуда он взялся?

    Милочка взяла собачку на руки.

    – Успокойся, малыш. Он, наверное, голодный, Валера, давай возьмем его домой.

    Муж не особенно обрадовался ее предложению.

    – Слушай, зачем нам пес?

    – Такой крошечный, – зачастила Мила, – на улице холодно, сейчас ноябрь, впереди зима. Валера, он не выживет!



    – Ты целый день на работе, меня сутками нет, – сопротивлялся супруг, – щенок от скуки умрет.

    – А здесь он от простуды погибнет, – не сдалась Милочка, – или кто-нибудь его задавит. Я буду каждую ночь плакать, думая, что песик погиб.

    Как многие представители сильного пола, Валерий терпеть не мог женских слез, поэтому он без особой охоты сказал:

    – Ладно, я в принципе не против.

    Милочка залезла в салон.

    – Поехали скорей в ветеринарную лечебницу.

    – Зачем? – не понял супруг.

    – Вдруг щенок болен? – объяснила жена. – Успел воспаление легких получить.

    Валерий уже понял, что его единственный за весь месяц свободный вечер идет прахом. В кино они не попали из-за того, что Мила забыла заправить машину. А теперь и в ресторан не пойдут. И он предпринял попытку спасти остаток своего долгожданного выходного:

    – Погоди, мы не можем увезти собаку.

    – Почему? – надулась Милочка, прижимая к себе щеночка.

    – Вероятно, он выпрыгнул из какой-то машины, – на ходу придумал Краснов, – или его мать живет на заправке.

    – Не вижу ни одного человека, который носится тут кругами и кричит «Потерялась собака!», – заметила жена. – Ладно, схожу в местный магазин и спрошу у сотрудников, кому принадлежит щенок.

    Валера посмотрел вслед супруге. Не надо считать его злым, бессердечным человеком, такие люди не идут работать в МЧС, не делают смыслом своей жизни помощь тем, кто попал в беду. Просто Валера воспитывался в семье, в которой никогда не держали домашних животных. Летом мальчика отправляли к бабушке в деревню, вот там были и корова, и куры, и большой пес Шарик, и кот Мурзик. Но все четвероногие приносили пользу: давали молоко, несли яйца, охраняли двор, ловили мышей, они работали, а хозяйка их за это кормила, поила, лечила и любила. Валера понимал, зачем в сарае стоит лошадь: она пашет огород, привозит дрова; мальчик всегда угощал ее то яблоком, то морковкой. Но с какой целью соседи по лестничной клетке держат в квартире крохотную собачонку на тонких лапках, он понять не мог. Какой прок от создания размером со спичечный коробок? Зачем оно нужно? Вот собак, которые служат в МЧС, отыскивают людей в завалах, Валера ценит, уважает и любит.

    – Он ничейный, – радостно сообщила Милочка, садясь в автомобиль, – на заправке никто не живет, щеночка не искали. Наверное, он откуда-то к людям прибежал за помощью. Поехали скорей к доктору.



    Валерий любил жену, скандалов не затевал, по мере сил и возможностей старался ее баловать, поэтому пробурчал:

    – Ладно, катим к ветеринару.

    Собака оказалась совершенно здоровой.

    – Ей месяца четыре, – уточнил доктор, – и это девочка. Надо сделать прививки, завести паспорт. Как зовут щенка?

    Милочка хотела что-то сказать, но Валерий ее опередил:

    – Перла.

    Когда они вышли из кабинета, Милочка обиженно протянула:

    – Мог бы и со мной посоветоваться насчет имени, я хотела ей кличку Заюшка дать.

    Валера представил, как он выходит во двор с не пойми какой псиной, кричит: «Заюшка, к ноге», – и поморщился.

    – Нет. Она Перла. Точка.

    – Да с чего тебе в голову такое имя пришло? – недоумевала Мила.

    Муж молча пошел к машине, ну не говорить же правду? В кабинете у врача висел плакат с рекламой зубной пасты для животных, на нем красовалась надпись: «Перла» лучшее средство для любой собаки. С «Перлой» зубы сверкают белизной, а дыхание приобретает свежесть». Когда доктор поинтересовался, как зовут щенка, Валерий как раз читал текст, вот и выпалил: Перла. Требовалось срочно найти объяснение, которое понравится Милочке, и Валера сообразил, что сказать:

    – Перла в переводе жемчужина, у нее глаза такие… как черный жемчуг.

    – Ой! Как романтично, – захлопала в ладоши Мила. – Перлуся, слышишь, как красиво тебя папа назвал!

    Валерий усмехнулся про себя, да уж, Перла лучше, чем Заюшка.

    Мила работала финансовым директором в крупной компании, занимала просторный кабинет и, как правило, сидела за письменным столом с десяти до шести не разгибаясь.

    В среду, когда она пришла на работу, секретарша Алена сварила ей, как всегда, кофе и, подав чашку, заботливо поинтересовалась:

    – Наверное, опять позавтракать забыла? Сделать бутерброды?

    – Спасибо, не надо, – отказалась Краснова. – Если не трудно, сходи в аптеку, купи бумажные пеленки, я свои дома забыла.

    Помощница растерялась, но спросить, зачем начальнице нужны памперсы, постеснялась. А Милочка вынула из сумки Перлу.

    – Смотри, кто у нас теперь живет.

    – Какая хорошенькая, – умилилась Алена, – малипусенькая, сладенькая.

    – Совсем крохотная, – покачала головой начальница, – врач предупредил, что таких щенков необходимо пять раз в день кормить, а у нас дома с утра до позднего вечера никого нет. Пришлось взять ее с собой, надеюсь, Перлуня мне не помешает.

    Весть о том, что у финансового директора в кабинете появился щенок, в одно мгновение разнеслась по офису, и к Милочке стали заглядывать сотрудники. Естественно, у всех были разные важные вопросы к финансовому директору. Вот только люди, войдя в кабинет Красновой, сразу забывали о делах, бежали к матрасику, на котором спала Перла, и задавали вопросы:

    – Сколько ей лет?

    – Какая это порода?

    – Где купили?

    Милочка терпеливо объясняла, что щенок найден на автозаправке и его происхождение ей совершенно не известно.

    – Может, это чихуахуа или той-терьер? – предположила Алена. – Такая крошечная, шерстка темненькая, но есть светлые участки. Ушки прикольные, торчат, как свечки на торте.

    – Все кутята мелкие, – возразила главный бухгалтер Вера Семеновна, – а потом из них стокилограммовые лошади вырастают. Мила, что делать будешь, если твоя Перла превратится в слона?

    – Любить ее, – улыбнулась Краснова.

    – Ну-ка, завари нам чайку, – приказала главбух Алене и, когда та убежала, тихо продолжила: – Правильно сделала, подобрав собачку. Она тебе счастье принесет, непременно ребеночка родишь.

    Милочка вздохнула:

    – Хорошо бы, но ты же знаешь, я пять лет лечусь, а результата нет.

    – Уж поверь, – уверенно сказала Вера, – моя бабушка знахаркой была, к ней весь район за настойками бегал, даже из Москвы приезжали. Бабуля всегда говорила женщинам, которые забеременеть не могли: «Забудь о своем желании стать матерью, расслабься. Возьми сироту на воспитание. Не хочешь о чужом ребенке заботиться – подбери собаку или кошку. Только не покупай, найди на улице. И вскоре сама родишь». Знаешь, все, кто ее послушался, благополучно мамочками стали.

    – Навряд ли со мной это произойдет, но спасибо тебе, – поблагодарила Краснова.

    Спустя год Перла превратилась в замечательную собачку, она осталась очень маленькой, чуть меньше обычной кошки. Наверное, кто-то из родителей псинки был чихуахуа, Милочка долго рассматривала атлас собак и поняла, что ее доченька похожа на представительницу этой породы.



    Несмотря на то что хозяйка безбожно баловала любимицу, покупала ей самые вкусные консервы, разные лакомства, укладывала спать с собой в постель, Перла выросла тихой, немного застенчивой. Собачка никогда не лаяла, не делала где попало луж, не воровала со стола. У Перлы был только один каприз: она категорически не желала оставаться одна дома.

    Увидев, что Милочка собирается на службу, Перла залезала в сумку и молча ждала, когда хозяйка возьмет перевозку. Если Красновы шли в кафе или в кино, псинка проделывала то же самое. Несколько раз Валерий сердился:

    – Невозможно везде с собакой таскаться, оставь ее дома.

    – Перла будет тосковать, – пугалась Краснова, и супруг ей уступал.

    Но однажды, когда Мила решила прихватить любимицу на свадьбу лучшего друга Валеры, муж здорово разозлился и отрезал:

    – Да надо мной все парни обхохочутся – приперся с собачонкой. Хоть один раз пусть дома поспит, ничего с ней не случится!

    И Милочка послушалась. Вернулись они домой поздно, в квартире стояла тишина.

    – Что я тебе говорил? – торжествующе спросил муж, зажигая в прихожей свет. – Перла спокойно дрыхнет на диване. А ты мне весь мозг вынесла, целый вечер ныла: «Она от тоски мучается».

    – Перлочка, мама пришла, – пропела Мила, идя по коридору, – девочка моя… Боже!!! Она умерла!

    Валера бросился на голос жены и увидел в спальне на ковре Перлу. Собачка лежала на свитере хозяйки с закрытыми глазами.

    – Она спит, – пробормотал муж, – просто очень крепко закемарила.

    Краснова схватила собачку, та не проснулась, повисла на ее руках не шевелясь.

    Врач в клинике привел Перлу в чувство и объяснил Миле:

    – Встречаются животные, для которых даже кратковременное расставание с человеком непереносимый стресс. Вы до сегодняшнего дня никуда без Перлы не ходили, а потом раз – и оставили ее одну на целый день.

    – И что, нам теперь везде с ней таскаться? – приуныл Валера.

    – Нужно осторожно приучать нежного песика к одиночеству, – завел врач, – сначала уйдите из квартиры на десять минут, на следующий день увеличьте время своего отсутствия до четверти часа.

    – Ошизеть, – поморщился муж, – десять лет понадобится, чтобы спокойно в кино сходить.

    Милочка начала целовать Перлу:

    – Я тебя больше никогда не брошу.

    Спустя месяц после этого происшествия Краснова поняла, что беременна, и поспешила сообщить радостную новость мужу. Валера, потерявший всякую надежду стать отцом, обрадовался, но когда первое ликование схлынуло, осторожно спросил:

    – Куда Перлу денем?

    Мила заморгала.

    – Ты о чем?

    – Ну… в доме, где новорожденный, не нужны животные, – откровенно высказался муж. – Ребенок может заболеть, чем-то заразиться от Перлы. И беременным лучше держаться от собак подальше. Давай перевезем ее к твоей маме, временно, пока малыш не подрастет, не окончит школу…

    Краснова вскочила с дивана.

    – Если у нас второй ребенок родится, то первого добрый папа в интернат сдаст, чтобы тот младенца насморком не заразил?

    – Ну ты сказала! – возмутился Валера. – Сравнила сына и собаку.

    Милочка взяла Перлу на руки:

    – Она моя дочь. И никуда из дома не уедет, Перла принесла нам счастье. Мне Вера, наш главбух, рассказала, что бесплодные женщины беременеют, если подбирают бродячую собаку.

    – Может, оно и так, – дипломатично согласился Валера, – но раз тест положительный, Перла свою роль выполнила…

    – И теперь ее следует выгнать, – договорила Милочка. – Ты никогда Перлушу не любил, а сейчас просто нашел подходящий повод от нее избавиться.

    – Я прекрасно отношусь к псине, – быстро дал задний ход супруг, – просто… э… не понимаю…

    – Что тебе не ясно? – процедила жена.

    – За что Перлу надо обожать? – честно высказался муж. – Что она хорошего делает? Какая от нее польза?

    – А ко мне ты по какой причине любовь испытываешь? – мрачно поинтересовалась жена.

    – Глупый вопрос, – разозлился муж, – ты прекрасная хозяйка, замечательно готовишь, дома чисто, мои рубашки наглажены, много денег на хозяйство не тратишь. На работе тебя ценят.

    – Ясненько, – нехорошо засмеялась Мила, – значит, если я перестану варить борщ, бегать с пылесосом, мыть полы, махать утюгом и уволюсь с работы, ты меня как бесполезное существо отправишь к матери и заведешь в доме новое, от которого будет больше проку.

    – Ты совсем идиотка, да? – вскипел Валерий.

    – Будь ты генералом, я стала бы генеральшей, – отбрила Краснова.

    Супруги начали ругаться, Милочка заплакала, Валера вспомнил про положительный тест, кинулся утешать жену. Ну и конечно, Перла осталась жить дома.

    На шестом месяце Краснову положили в больницу, понятное дело, собачку в клинику взять не разрешили.

    – Дай честное слово, что будешь брать Перлуню с собой на работу, – потребовала Мила.

    Валера не хотел волновать супругу, но и таскаться с несуразным животным он не собирался.

    – Зайка, – завел он, – как ты себе это представляешь? Приезжаю я на место происшествия, организую штаб, начинается спасательная операция, а около меня Перла сидит?

    – И что? – спросила Мила. – Кому она помешает?

    Муж скрипнул зубами и решил найти более значимые аргументы:

    – Там будет грязно, пыльно, псина надышится плохим воздухом.

    – Ты собаку ненавидишь и меня тоже. Перла умрет в одиночестве, а я от страха за нее в больнице спать не смогу, – заплакала Мила и убежала в ванную.

    Валера, тяжко вздыхая, позвонил своему заместителю Павлу Насонову и стал жаловаться на каприз супруги. Но вместо слов сочувствия услышал от друга:

    – Дурак ты! Баба беременная, у нее гормоны шалят, а ты решил на своем настаивать. Моя Люська, когда Катьку ждала, каждую ночь меня за пять кварталов в круглосуточный супермаркет за клубникой в январе гоняла. И ничего, ходил, кучу денег на ягоды потратил. Утром еле-еле на службу вставал. Тебе трудно собаку в машину посадить?

    – Народ обхохочется, – тоскливо протянул Валера, – идиотом выглядеть буду.

    – Не хнычь, я всем объясню про Милу, – пообещал Насонов. – У нас один ты бездетный, у остальных малышня подрастает, знаем, как беременные женщины выкаблучиваются. Хочешь здорового сынишку? Не перечь сейчас Милке. Иди, утешь глупышку, скажи: «Прости, я виноват, обожаю тебя и собаку». Расцелуй Перлу во все места.

    Валерий послушался Пашу, отвез жену в клинику, пообещал ей постоянно находиться рядом с собакой и порулил на работу.

    Насонов сдержал слово: похоже, он обзвонил всех коллег – никто из них не стал потешаться над Красновым, когда он появился на службе в сопровождении существа размером чуть больше ладони.

    Три дня собачка сопровождала хозяина, и Валерий даже почувствовал к ней расположение. Перла вела себя идеально, не лаяла, спала в своей перевозке, а когда просыпалась, осторожно ластилась к сотрудникам, угощения не выпрашивала, но и не отказывалась, если ей протягивали сушку или кусок сыра.

    – Это что за порода? – спросил Ваня Бубнов.

    – Московская автозаправочная, – хмыкнул Валерий, – мы там подобрали ее. А что?

    – Прикольная, – улыбнулся Иван и начал гладить Перлу, – добрая, ласковая, как ребенок, она мне нравится, хотел такую жене купить.

    Валерий опешил: от кого от кого, но от Бубнова он подобной реакции не ожидал. Ваня самый суровый и неразговорчивый в коллективе, а о своей супруге он за семь лет работы сейчас впервые упомянул. Каким-то образом Перла затронула сердце Ивана, да и, похоже, всем остальным ребятам она тоже пришлась по душе. Игорь Стеклов укрывает спящую собачку своим шарфом, Леня Хмелев постоянно угощает ее сыром, Олег Баринов играет с Перлой в мячик.

    В четверг ребят Краснова отправили в отдаленный район Москвы, там в одном из старых домов случился взрыв бытового газа, трехэтажное здание превратилось в руины. Валера занялся спасательной операцией и начисто забыл о Перле, которую оставил в своей машине. Правда, хозяин поставил на сиденье две миски: с водой и сухим кормом – и приоткрыл окно, чтобы к Перле шел свежий воздух.

    В районе восьми вечера к Валерию подошел Павел.

    – Вроде весь народ из-под завала вытащили, не найден только тринадцатилетний подросток. Но, возможно, его дома не было, мать не помнит, где сын, пьяная совсем, даже сейчас до конца не протрезвела, талдычит: «В школе Ленька».

    – Конец июня на дворе, – разозлился Краснов. – Таких мамаш надо родительских прав лишать.



    – Соседи думают, что мальчик мог к бабушке уехать, – уточнил Насонов.

    – Выясни ее телефон, позвони, и если парня там нет, необходимо продолжать поиски, – распорядился Валера. – А что собаки?

    – Нюхают, но пока ничего, – отрапортовал Паша, – и ни звука из-под завалов. Если подросток там, то, возможно, ему совсем плохо.

    И тут от разрушенного дома понесся звонкий счастливый лай.

    – Нашли! – обрадовался Валерий.

    – Нет, это не наша гавкает, – удивился Павел, – сегодня с нами Черчилль и Антонина, они басом разговаривают. Наверное, чья-то псина из своей квартиры вылезла.

    – Ну так убери ее из развалин, отдай хозяевам, – приказал Краснов.

    Паша удалился, но минут через десять прибежал назад.

    – Валера, пацана нашли! Он жив!

    – Здорово, – обрадовался Краснов, – молодцы!

    – Не, это не мы, – вдруг сказал Насонов, – подойди-ка к завалу со стороны второго подъезда.

    Когда Валера приблизился к месту, он увидел среди битых кирпичей, торчащих в разные стороны остатков железобетонных конструкций и обломков мебели Перлу. Собака сидела на какой-то рваной тряпке.

    – Черчилль с Антониной мимо прошли, не среагировали, а твоя кнопка крик подняла, – разъяснил Насонов, – унюхала мальчика сквозь перекрытия. Как она сюда прибежала?

    – В открытое окно выскочила, – сообразил хозяин, – вот знал же, что проблемы с ней будут.

    – Валера, ты не понял? – спросил другой сотрудник. – Наши псы не среагировали, а твоя кнопка мальчика обнаружила, ей спасибо сказать надо.

    – Так это она лаяла? – удивился хозяин. – До сих пор только тихо ворчала. Мальчик в сознании?

    – Да, – кивнул Павел. – Нам его доставать долго, скажи ему какие-нибудь слова, попроси духом не падать.

    Валера вскарабкаться на груду камней, на которой сидела Перла, наклонился над отверстием в завале и понял, почему Черчилль и Антонина не учуяли человека. Из-под камней сильно несло дешевыми духами.

    – Эй, Леня, ты там как? – крикнул Краснов.

    – Лежу, – ответил мальчик, – сам вылезти не могу, что-то сверху упало прямо на ноги. Но мне совсем не больно.

    – Постараемся тебя побыстрее вытащить, – пообещал Валера, – только не засыпай. Ну и запах там у тебя.

    – Мама на рынке духами торгует, – объяснил подросток, – у нас дома в одной комнате склад, такие здоровенные баллоны, из них в маленькие флаконы наливают.

    – Ясно, – пробормотал Валерий.

    – Холодно очень, – пожаловался мальчик.

    – Попробую одеяло просунуть, сможешь его за край к себе подтянуть? – спросил Краснов.

    – Нет, у меня руки под кирпичами, – ответил Леня, – мне очень-очень холодно.

    – Слышишь шум? Это ребята к тебе пробираются, – сказал Краснов и увидел, как Перла, распластавшись на животе, полезла в узкое отверстие.

    – Собачка! – обрадовался через пару секунд мальчик. – Она такая теплая! Легла мне на грудь, лицо лижет. Дяденька, спасибо, что вы ее прислали, мне теперь не страшно, я больше не один. Вы не волнуйтесь, я не засну. А как ее зовут?

    – Перла, – ответил Валерий и растерялся.



    Каким образом изнеженное, боящееся остаться одна дома даже на короткое время существо сообразило, что Лене страшно и холодно? Почему Перла не испугалась лезть в завал? И как она, не обученная поиску людей, унюхала в резкой вони от разлитых духов запах человека?

    Когда носилки с Леней запихивали в «Скорую помощь», мальчик попросил:

    – Можно Перле «до свидания» сказать?

    Валера, державший на руках собаку, посадил Перлу на грудь Лене, она быстро облизала лицо подростка.

    – Я тебя люблю, – прошептал паренек.

    Когда спасатели приехали на базу, Насонов произнес речь:

    – Валерка, мы поняли, что ты Перлу недолюбливаешь, хоть она и хорошая собака, да тебе не нравится. Но сегодня ты должен признать: кабы не псина, нам бы мальчишку не спасти, у Перлы талант, она обставила по части нюха и Черчилля и Антонину, да еще скумекала, что пострадавшего согреть надо, сама решение приняла, не как животное по команде действовала, а как человек мозгами раскинула.

    – Отдай ее нам, – неожиданно сказал Ваня Бубнов, – мы с Перлой работать станем, договоримся с начальниками, ей попону форменную выдадут, довольствие выпишут, жить она у меня будет.

    – Почему у тебя? – возмутился Насонов. – У нас с Катей квартира больше.

    – С чего вы взяли, что я плохо к собаке отношусь? – возмутился Валерий и посадил Перлу к себе на колени. – Никому ее не отдам! Отличный пес, просто герой.


    * * *

    У Милочки родился сын, молодая мать сейчас занимается младенцем. Валера по-прежнему работает спасателем, вместе с ним на службу ездит Перла. У псинки теперь есть специальная попона и жетон, подтверждающий звание собаки, помогающей отыскивать в завалах людей. Слава об уникальных способностях крошечной Перлы, которая унюхивает пострадавшего там, где специально обученные псы бессильны, вышла за пределы МЧС, и один раз к Валерию приехал журналист. Он стал задавать вопросы, периодически восклицая:

    – Ну и ну! И как ваша Перла научилась разыскной работе?

    – Ездила со мной, смотрела, мотала себе на ус, – гордо ответил Валерий, нежно поглаживая Перлу, – общалась с членами бригады, запоминала команды.

    – Она такая крошечная, – умилился репортер, – совсем не похожа на пса-героя. Я видел ваших Черчилля и Антонину, они крупные.

    Сидевшая в кресле Мила улыбнулась и ничего не сказала. Она отлично знала: Перла самородок, у нее талант к розыску. А что касается небольшого размера… Даже у самой маленькой собачки есть большое желание помогать людям, даже у самой маленькой собачки большое сердце.

    Беар и Луна. Лесные мопсы

    «Не секрет, что друзья не растут в огороде»[2], но друзей можно найти в лесу.

    – Мамочка, мох на деревьях бывает с южной или северной стороны? – спросила Катя.

    – Не знаю, – вздохнула Наташа.

    – Ты же кандидат наук, – удивилась девочка.

    Наталья вздохнула.

    – Филологических, я читаю студентам лекции по Шекспиру.

    – Но ты окончила школу с золотой медалью, – не успокаивалась дочка, – значит, и по ОБЖ у тебя была пятерка.

    – В мои времена этот предмет не преподавали, – пояснила Наташа, – мы изучали природоведение. Кажется, про мох там рассказывали.

    Катя захлопала в ладоши.

    – Здорово. Теперь вспоминай, с какой стороны он на стволе растет.

    – Зачем? – не поняла мама.

    – Мы поймем, где находится Авдеевка, – пояснила первоклассница. – Мамочка, деревня на севере или на юге?

    Наташа погладила дочь по голове.

    – Отличный вопрос, жаль, я не знаю на него ответа. Смотри, вон там гриб.

    – Ой! Надо его срезать, – обрадовалась Катя и поспешила к большой поганке.

    Наташа молча посмотрела вслед дочери. Ну зачем только она согласилась поехать отдыхать? Весной Игорь, муж Натальи, потерял работу. Банк, где служил компьютерщик, лишился лицензии, всех сотрудников выставили на улицу. Игорь начал искать работу, но ему постоянно не везло. Чтобы не сидеть на шее у жены, он пристроился в небольшую фирму, платят там копейки, но, согласитесь, медный грош лучше пустого кошелька. Слава богу, у Натальи стабильная зарплата и ее никто увольнять не собирается, но доход преподавателя вуза, пусть даже и кандидата наук, совсем невелик. Фокины выплачивают ипотеку, помогают родителям-пенсионерам, растят дочь. Поэтому этим летом у семьи не нашлось средств для поездки на море. Если честно, денег не было даже на съем сарайчика в дальнем Подмосковье. Решив, что дочери придется провести каникулы в мегаполисе, мать приуныла, но тут с заманчивым предложением позвонила подруга Света Гезанова:

    – У моей тетки есть дом в деревне Авдеевка, это в Тамбовской области. Изба просторная, правда, водопровода нет, но есть колодец во дворе и биотуалет. Тетка ложится в больницу на несколько месяцев, она боится оставлять жилье без присмотра. Ну, знаешь, пожилые деревенские женщины вечно опасаются пожара. Мария Семеновна ищет приличных людей, желательно с ребенком, которые на время отсутствия хозяйки постерегут ее дворец. Денег платить она за услугу не может, но предлагает брать из ее подвала все что угодно, в любом количестве. Тетя Маша хозяйственная, у нее полно свежих овощей, тьма закрученных банок варенья-соленья. Тебе только хлеб в магазине надо покупать да молоко у коровницы. Воздух там упоительный, тишина, соседей человек двадцать, село крохотное. В сарае стоят велосипеды, на них можно до Кучкина доехать, а там все магазины есть, аптека, больница. Телевизор в избе есть, и у Марии Семеновны шикарная библиотека, она учительница в местной школе, с советских лет книги собирала. Давай складывай чемодан. Отдохнете прекрасно. Чуть не забыла! Там речка есть, мелкая, воробью по колено, тебе не поплавать, а Катьке в самый раз.

    Наташа обрадовалась и уехала с дочкой в Авдеевку. Игорь остался в Москве, ему на новой работе отпуск летом никто давать не собирался.

    Июнь в Авдеевке прошел прекрасно. Погода радовала, днем светило солнышко, ночью шел легкий дождик. Катюша весь день проводила на улице, в соседнем доме жила семилетняя Арина, и девочки мигом подружились. В подполе у тети Маши нашлись такие разносолы, что к концу месяца на Наташе уже с трудом сходились джинсы. А картошка, морковка, свекла и капуста из подпола совсем не походили на овощи, которые Тата покупала в магазинах, они были крепкими, резались с хрустом, суп из них получался очень вкусным. Доставать воду из колодца оказалось не так уж трудно, мыться в летнем душе было весело, поездка на велосипедах в Кучкино превращалась всякий раз в увлекательное путешествие. Вот только мобильная связь в Авдеевке не работала, и Интернета в деревеньке не было. Первые три дня Наташа автоматически хваталась за айпад, хотела выложить фото в «Инстаграм», зайти в «Фейсбук», но потом вдруг поняла: если не сидишь в Сети, появляется масса свободного времени и лучше его провести, читая с Катюшей книгу. Библиотека у сельской учительницы оказалась прекрасной, детской литературы – целая стена. Наташа взяла доселе не известное ей произведение «Динка», стала его просматривать и поняла, что открыла для себя и Кати прекрасную, умную, тонкую писательницу Валентину Осееву. Когда повесть была прочитана, Наташа достала с полки произведения Фриды Вигдоровой. Через неделю Катюша, вначале очень расстроенная тем, что не может играть на айпаде и каждый день смотреть мультики, начала просить:

    – Мама, давай еще почитаем, очень интересно, чем книга закончится.

    И Ната поняла, что отсутствие Интернета пошло им обеим на пользу.

    В четверг после обеда, взяв корзинки, Катя и Наташа направились в сторону леса.

    – Эй, куда собрались-то? – окликнула их соседка Анна.

    – За грибами, – ответила Ната, – можем Арину с собой прихватить.

    – Не, она засопливила, – отказалась Аня, – вчера перекупалась, пусть дома сидит. И белые еще не вылезли, рано им.

    – Может, чего найдем, а если с пустыми руками вернемся, не беда, – засмеялась Фокина, – Катюша никогда в настоящий лес не ходила, ей интересно там побывать.

    – Ты-то сама хорошо ориентируешься? – прищурилась Аня. – С непривычки заблудиться легко. Даже местные иногда плутают, бабка Бубниха, если она в плохом настроении, так завертит, что назад не выйти.

    – Бубниха? – удивилась Наташа. – Это кто?

    – Жена лешего деда Филимона, – ответила Анна.

    Наташа расхохоталась:

    – Понятно. У нас с собой печенье, термос с какао, бутерброды. Угостим Бубниху, та и подобреет.

    – Не веришь мне, а зря, – серьезно возразила соседка, – вы по опушке походите, в сам лес не суйтесь, он дремучий, и Бубниха существует. Не дай господь с ней повстречаться, тогда только Луна и Медведь спасти могут, они ей враги, людям друзья.

    – Хорошо, хорошо, – посмеиваясь про себя, согласилась Ната, и они с Катей поспешили к темневшим впереди деревьям.

    – Мама, там правда Бубниха живет? – испуганно спросила Катюша, очутившись на опушке.

    – Нет, доченька, – улыбнулась преподавательница.

    – Но тетя Аня говорит… – начала Катюша.

    – Солнышко, – прервала девочку Ната, – Аня очень хороший человек, прекрасная мать и хозяйка, честная, порядочная, но высшего образования не имеет, книг не читает, дальше Кучкина никогда не ездила, поэтому и верит в глупости, которые в деревнях рассказывают. Змея Горыныча не существует, Кощея Бессмертного тоже, лешие и водяные на свете не водятся. Пошли за грибами, не надо бояться того, чего нет.

    Мать с дочкой двинулись вперед по тропинке. Катюша увидела поганку, кинулась к ней. Наташа рассказала ей про ядовитые грибы, потом девочка захотела в туалет, отбежала в кустики, Ната поспешила за ней. Видя, что мама ее ищет, девочка стала прятаться. Ната аукала, дочь откликалась не сразу, в конце концов обе проголодались, решили перекусить, огляделись по сторонам, и мать испугалась.

    Вокруг стояли огромные зеленые ели, пышные ветви не пропускали солнечный свет, и Наташе показалось, что наступил глубокий вечер. На небольшой полянке, где находились Фокины, не было слышно никаких звуков, не пели птицы, не жужжали насекомые, под ногами мягко пружинил мох, а рядом был муравейник. Наташа даже предположить не могла, что они бывают такими огромными, почти с нее ростом.

    – Мамочка, мне страшно, – пропищала Катя, – пошли отсюда скорее. Хочу домой.

    – Экая ты трусиха, – стараясь казаться веселой, сказала Ната. – Мы же мечтали побывать в настоящем лесу, видишь, какой он торжественный.

    – Ага, а теперь нам пора в Авдеевку, ты же знаешь дорогу назад? – с надеждой спросила первоклашка.

    – Конечно, солнышко, – храбро соврала Наташа. – Нам налево, мы оттуда пришли.

    Минут десять они двигались, как им казалось, в сторону деревни, потом очутились на крохотной полянке, и Катя всхлипнула.

    – Мы вернулись туда, откуда ушли, вон тот большой муравейник.

    Наташа поняла, что дочь права, и воскликнула:

    – Как же хорошо гулять в настоящем лесу! Давай свернем направо.

    Но когда они снова мистическим образом очутились на том же месте около замка трудолюбивых насекомых, у Наташи начался озноб, а Катя дрожащим голоском спросила, с какой стороны у дерева растет мох. Нате удалось отвлечь дочь, отослав ее за грибом. Наблюдая, как дочка срезает явную поганку, Ната тихо впадала в панику. Они заблудились, мобильного с собой нет, да он и бесполезен в глухой чаще. В каком месте лесной чащи они находятся, Ната не имела понятия, насколько огромен лес, не знала, куда нужно идти, не представляла. Ни карты, ни компаса с собой нет. А если б они и были, то воспользоваться ими Ната не сумела бы, она понятия не имеет, как ориентироваться по карте и магнитной стрелке. Сейчас пять часов вечера, из продуктов у них с собой пачка печенья, пара бутербродов и термос с какао. Что делать, если не удастся выбраться к людям до наступления темноты? Где ночевать?



    Наташа начала оглядываться. В голове у нее метались невеселые мысли. Здесь, наверное, водятся дикие звери, навряд ли медведи, а вот с лисой можно встретиться, та на своей обжитой территории опасна. Ната вздрогнула, она неожиданно вспомнила поговорку про тамбовского волка и похолодела. Не дай бог тут на самом деле рыскают серые разбойники. Господи, что предпринять? Ну уж не сидеть на месте и не ждать, пока зубастый-клыкастый выйдет из-за деревьев!

    Наташа встала с пенька.

    – Катюша, пошли туда!

    – Нет, мамочка, – возразила дочка, – мы там были.

    – Ошибаешься, – заспорила Ната, – ходили налево, направо, а прямо нет.

    Катя показала на ель.

    – Я ветки обломала, так мисс Зайчиха делала, чтобы по лесу не кружить.

    – Мисс Зайчиха? – растерянно повторила Ната. – Это кто?

    – Из мультика, – пояснила дочь, – но Зайчик нам не поможет. Арина говорила, если Бубниха человека закружит, надо звать Луну и Беара.

    У Наташи сильно заболела голова, а Катя трещала без умолку:

    – Вообще-то их зовут Луна и Медведь, они всегда помогают тем, кого Бубниха пугает, но мне больше нравится Беар. Беар по-английски медведь. Я это хорошо помню, писала по английскому контрольную на тему: «Лесные животные». И в этом слове нет буквы «в», я на ней иногда заикаюсь.

    – Не надо избегать звука «в», – машинально сказала Наташа, – нам же логопед объяснил: чем чаще ты думаешь, что запнешься, тем сильнее станешь заикаться. Лучше говорить: медведь.

    Катя закричала:

    – Луна, Луна, Луна, Медв-в-в-в… Нет, мама! Я постараюсь произносить «в», но не сейчас! Сейчас надо их позвать! Луна, Луна, Беар, Беар! Луна, Луна, иди сюда, помоги нам! Беар, Беар!

    Наташа попыталась унять головную боль.

    – Луна, Луна, Беар, Беар, – надрывалась девочка, – мы заблудились!

    Ната хотела сказать, что простой российский медведь, в отличие от Катюши, не ходит босиком, навряд ли знает английский и не отзовется на незнакомую кличку, но тут ей в висок будто воткнулся раскаленный острый гвоздь и стал медленно поворачиваться. Наташа сжала голову ладонями и зажмурилась. Нет, только не сейчас! Многоуважаемая мигрень, сделайте одолжение, не начинайте свой концерт.

    – Мама, – заорала Катя. – Мама! Они пришли! Мамочка! Ну мамуля!

    Наташа вздрогнула, открыла глаза и увидела скачущую от радости малышку.

    – Мамулечка, – бурно радовалась Катя, – это Луна и Беар, они нас спасут. Ты не туда смотришь, они вон там, где пенек.

    Наташа послушно перевела взгляд и вздрогнула. Около торчащего из земли обрубка стояли два странных существа, не похожих ни на одного известного ей зверя. Слава богу, это были не лиса и не волк. И уж точно не зайцы, потому что тупоносые морды с большими глазами навыкате украшали короткие висячие уши.

    – Луна и Беар, – ликовала Катя, – выведите нас скорей отсюда.

    Неизвестные животные шумно вздохнули и зарычали.

    – Они могут нас укусить, – испугалась Ната.

    – Нет-нет, мамочка, – защебетала Катя, – бабушка Оля, что в синем доме живет, говорит, Луна и Медв…в…в… Беар всем помогают.

    И прежде чем мать успела что-то сказать, девочка наклонилась и погладила четвероногое существо, покрытое черной шерстью, со словами:

    – Здравствуй, Луна!

    Существо лизнуло ребенку руку, а второе создание с бежево-коричневой шубкой повернулось и медленно поковыляло в сторону наклонившейся ели. Наташа увидела у него сзади небольшой, завитый колечком хвост и вдруг поняла: это же собаки. Вот только какой они породы, Фокина понятия не имела. Черная псинка вывернулась из рук Катюши и поспешила за удаляющимся товарищем. В душе Наташи бенгальским огнем вспыхнула радость. Собаки не лесные обитатели, они живут с людьми, эта парочка явно из местных, сейчас она бодро трусит домой, надо идти за псами, они выведут их к какому-нибудь населенному пункту.

    – Почему ты решила, что черная – это Луна? – спросила Наташа, торопясь за невесть откуда взявшимися проводниками.

    – Она девочка, – пояснила Катя, – а Беар мальчик. Мамочка, неужели ты не видишь? Луна меньше ростом, а Беар больше, ясно, кто мужчина, а кто женщина. Я же тебе говорила, что они придут и нас спасут. В них все верят – и Арина, и тетя Аня, и бабушка Оля, одна ты сомневалась. Ой! Домик!

    Наташа остановилась. Действительно, впереди показалась избушка. Собаки привели заблудившихся к домику из круглых темных бревен. Беар поднялся по покосившимся ступенькам на крыльцо, толкнул носом дверь, Луна оглянулась и тявкнула.

    – Они зовут нас в гости! – запрыгала Катя. – Мамулечка, они дадут нам угощенье, кашу с медом, надо съесть всю, иначе Беар обидится, так баба Оля говорила!

    Тугой комок, стоявший у Натальи в горле, исчез, камень, придавивший плечи, свалился. Слава богу! В убогой лачуге кто-то живет, им с Катей объяснят, как добраться до Авдеевки. Все-таки детская психика особенная, только семилетняя малышка, встретив в лесу псов, может принять их за героев сказки, пришедших ей на помощь. Бежево-коричневый кобелек совершенно не похож на медведя, скорее уж он смахивает на поросенка, у него такое же круглое туловище и хвостик крючком.



    Катюша побежала к избенке и влетела внутрь, Наташа кинулась за дочкой, очутилась в комнате и замерла.

    На грязном, давным-давно немытом полу валялись какие-то тряпки, у стены стоял топчан, покрытый рваным ватным одеялом, напротив крохотного окошка притулился колченогий стол, а около него табуретка.

    – А где каша? – растерянно протянула Катя. – С медом? И колыбелька? В нее Беар усталых путников укладывает.

    Девочка начала шмыгать носом, Наташа обняла ее.

    – Солнышко, я что-то позабыла историю про Луну и Медведя, можешь мне ее напомнить?

    – Луна – дочь Солнца, а Медв…в…в… Беар – сын леса, – зачастила Катя, – они поженились давно, когда ты, мамочка, еще не родилась, даже бабушки на свете не было. Живут они в лесу и помогают тем, кого Леший и Бубниха съесть хотят. Не все люди знают про Луну и Беара, многие могут испугаться, если к ним Михайло Потапыч выйдет, поэтому они всегда перевоплощаются. Могут стать бабочками, птицами, зайцами, кошками, сейчас вот собачками прикинулись. Но когда путники на поляну выходят, они видят дворец, а Луна и Беар делаются самими собой. Почему сейчас тут сарай? А они собаками остались!

    Наташа решила успокоить дочку:

    – Разве Арина тебе не рассказывала? Сто лет назад Луну и Медведя Бубниха заколдовала, превратила их в собак, а замок в лачугу. Вернуть жилью и его обитателям прежний облик могут мама и девочка, которые заплутали в лесу. Нам нельзя хныкать, надо приниматься за дело.

    Катя перестала кукситься.

    – Ой! Здорово! А как это сделать?

    – Для начала надо здесь прибрать, ну-ка, ступай во двор, наломай веток, сделаем веник, – велела Наташа.

    Когда Катя выбежала из домика, Ната попыталась взять себя в руки. Собаки, к сожалению, бродячие, они устроились жить в брошенном жилье. Ну что ж, спасибо псам, похоже, они умные и добрые, раз привели к себе в гости потеряшек. Ночевать в лачуге, пусть и очень грязной, намного лучше, чем в лесу на земле. Наташа сгребла в охапку одеяло, вынесла его во двор и стала трясти. Луна залаяла, схватила его за один угол и стала дергать простеганный ватин в разные стороны.

    – Ты решила мне помочь? – засмеялась Наташа, присела, погладила Луну и поняла: собака очень худая, просто кожа да кости.

    Луна посмотрела на нее большими темными глазами и стала лизать ей пальцы.

    – Бедолага, – прошептала Ната, – как ты в лесу очутилась? Убежала от хозяев? Они тебя обижали?

    Собачка засопела, упала на спину и задрала вверх лапы. Наташа улыбнулась и погладила Луну по грязному животу.

    – Мамочка! Беар мне воду показал! – закричала Катя. – Я у толстой сосны, иди сюда.

    Наташа поторопилась на зов и увидела небольшой родник.

    – Беар меня сюда позвал, – пояснила дочка, – говорил: «Гав, гав, гав»; пока я не подошла, он не замолкал.

    – Может, вода плохая, – усомнилась мать.

    – Беар ее хлебал – и ничего, значит, и нам можно, – сделала вывод Катя и отошла в сторону.

    Послышалось тихое чавканье: Луна пила, опустив в ручеек морду. Наташа посмотрела на собаку, рискнула подставить под тоненькую струйку ладонь, от ледяной воды заломило зубы.

    – Мамуля! – завопила Катя. – Беар корешок принес и мне предлагает.

    Наташа выпрямилась, подошла к дочке, которая протягивала ей темный клубень, и обрадовалась:

    – Картошка! Мелкая, но настоящая. Беар, где ты ее добыл?

    Пес, словно поняв вопрос, пошел налево, затем обернулся и пару раз тявкнул. В переводе на человеческий язык это явно означало: «Ну почему ты стоишь?»

    Ната двинулась за ним, а он вывел ее на небольшую полянку и стал яростно рыть землю лапами. Фокина внимательно осмотрелась: Беар копался на заброшенном огороде, кто-то сеял здесь синеглазку и посадил кусты смородины, малины и жимолости. Раньше в избушке определенно жили люди.

    Наташа набрала картошки и вернулась к крыльцу, положение перестало казаться безнадежным. У них с Катей есть крыша над головой, вода и овощи, правда, сырые.

    – Жаль, спичек нет, – пробормотала Фокина.

    – Зачем они, мамочка? – удивилась Катя.

    – Мы бы развели костер и запекли клубни, – вздохнула Ната, – это очень вкусно.

    Катя кинулась в избушку и через пять минут притащила большой коробок с наклейкой «Охотничьи особые, 100 штук».

    – Где ты их взяла? – поразилась Ната.

    – В избе печка, в ней есть такая дырочка, – закричала Катюша, – сбоку, у тети Ани и бабы Оли такие же печечки, и они в дырках спички держат. Я подумала, может, и у Беара с Луной тоже все, как в деревне? Я молодец?

    Наташа с трудом удержалась, чтобы не запрыгать от радости.

    – Ты умница!

    В девять вечера, поев картошки и угостив Луну с Беаром колбасой и сыром с бутербродов, Ната и Катюша легли на топчан и укрылись ватным одеялом.

    – Холодно, мамочка, – пожаловалась дочь.

    Наташа покрепче прижала ее к себе:

    – Сейчас согреемся.

    И тут Беар с Луной запрыгнули на убогую кровать. Собаки потоптались, потом, сопя, залезли под рванину. Фокина сначала хотела прогнать их, но от них шло такое тепло и умиротворение, что она подумала: «Постель грязная, одеяло тоже, мы лежим одетые, смешно гнать собак, думая, что они принесут инфекцию».

    – Мамочка, Луна меня согрела, – сонно пробормотала Катя, – и они с Беаром мурлычут, как кошка бабы Оли. Мур-мур-киса, напой нам на завтра удачу, пусть счастье придет на порог…

    Катюша замолчала и засопела. Наташа прислушалась. Собаки тихо похрапывали, издаваемые ими звуки на самом деле походили на урчание кошки. Фокина погладила Луну с Беаром и прошептала:

    – Может, вы правда приносите удачу? Сделайте так, чтобы мы завтра нашли дорогу домой.

    * * *

    На следующий день в восемь утра, когда Наташа и Катя умывались водой из ручья, около избушки с криком:

    – Люди, они тут! – появилась Анна, мама Арины.

    Вслед за ней из леса вышли пятеро мужчин, Наташа сразу узнала соседей по Авдеевке.

    – Говорила тебе! – налетела на Фокину Аня. – Предупреждала! Не углубляйся в лес! Бубниха закружит! Она городских всех ненавидит. Уж как я волновалась, когда вы к вечеру не вернулись! Утром побежала мужиков созывать! Хорошо, Петрович догадался, где вы!

    – Ну тык я надеялся, че они на избу Лариски набрели, – пояснил один из мужчин. – Экая ты, Наташка, баба неразумная. Поперлась с ребенком в лес одна. Свезло, что к развалюхе вышла, а кабы нет? У нас тут и волки, и лисы шастают. Значит, хороший у тебя Ангел Хранитель, раз сюда привел.

    – Дядя Сережа! Нас Луна и Беар спасли, – защебетала Катя. – Вот они!

    Мужик глянул на собак.

    – Тю! Анька! Шмопсы! Живые! Это ж сколько они в лесу живут? Когда их Андрюха-мерзавец увел?

    – Год назад, – вздохнула мать Арины, – я думала, уж и косточек от бедняжек не осталось. А они тут!

    – Шмопсы? – повторила Наташа.

    – Мопсы, – поправила Аня, – жил у нас в пятом доме Андрей-мерзавец. Плохой человек. И дурак. Привез невесть откуда щенков мопса, посадил их во дворе на цепь. Год они у него так маялись. А потом гляжу – исчезли собачата. Спросила у него: «Куда псинок дел?» А он: «Жрут много, дом не охраняют, всю ночь визжат, я их в лес отвел и бросил. Не нужны мне такие». Идиот! Разве комнатная собака сторож? Сволочь. Негодяй. Не зря ему кличку «Мерзавец» приклеили. Ну как так можно? Отдал бы их мне, у нас с Ариной и коза, и корова, и куры, и Мурка, и Полкаша, прокормили бы мопсов. Ох, хорошо, Андрей из Авдеевки уехал. Собачек до слез жаль было, я решила – они погибли. Ну кто мог подумать, что они дом найдут? В нем раньше Лариса жила, у нее с головой непорядок был, ни с кем не общалась, отшельницей стала. Петрович ее брат.

    Мужик кивнул:

    – Сеструха совсем того была! Говорила, излучение от людей ей ауру ломает, я за ней присматривал, огород тут крохотный развел, земли нормальной привез, овощи сажал. Но Лара два года назад умерла, больше я сюда и не заглядывал, оно мне зачем?

    – Мы на грядке картошку нашли, – удивилась Наташа, – свежую.

    – И чего? – усмехнулся Петрович. – Если клубни не выкопать вовремя, какие-то сгниют, а другие прорастут и опять урожай дадут. Правда, небольшой, и мелкота получится, но есть-то можно. Пошли домой. Хорош тут стоять.



    Группа людей направилась в сторону деревни, Наташа вдруг ощутила спиной чей-то взгляд и обернулась. Беар и Луна молча смотрели вслед уходящим, потом черная мопсиха легла на землю и тихо заскулила. У Фокиной сжалось сердце, она бросилась назад, схватила Луну, прижала ее к себе и зашептала:

    – Я вас не брошу, вы помогли нам с Катюшей, теперь наша очередь вас спасать.

    – Мамочка, – закричала Катя, обнимая Беара, – его нельзя одного оставить!

    – Конечно, нет, – ответила Ната, – мопсы теперь будут жить с нами.

    – Правильно придумала, – обрадовалась Аня, – мама моя всегда говорила: пригрей сироту, Бог обрадуется и наградит тебя за доброту.

    * * *

    В конце лета, когда Наташа и Катя вернулись в Москву, у семьи Фокиных началась полоса удач. Игорю предложили высокооплачиваемую работу в другом банке, Наташа перешла в коммерческий вуз, и у нее тоже вырос оклад. А еще живущий на одной лестничной клетке с Фокиными сосед предложил поменять их двушку на трешку в другом районе без всякой доплаты.

    – Мать болеет, – пояснил он, – надо нам рядом жить, время не ждет, соглашайтесь, ребята, задаром лишнюю комнату получите.

    Наташа с Игорем согласились, и, конечно же, первыми в новое жилье вошли Беар и Луна. Мопсы давно позабыли о тяжелом детстве, они отъелись, обзавелись красивыми ошейниками, попонками, игрушками, спят на уютных лежачках, получают вкусную еду и собачьи лакомства.

    – Наши шмопсы Беар и Луна самые лучшие мопсы в мире, – часто повторяет Наташа, а Катя добавляет:

    – «Не секрет, что друзья не растут в огороде», но друзей можно найти в лесу.

    Большое путешествие Маффи

    Никогда нельзя знать заранее, как кто поведет себя в минуту большой опасности, подчас безобразник и хулиган становится настоящим героем.

    Валя Реутова часто летает по миру, ее работа связана с командировками. Она очень любит животных, поэтому, оказываясь далеко от Москвы, всегда заходит в зоомагазин посмотреть на собак-кошек-птичек, ей давно хочется завести домашнего любимца, но Валечка никак не может определиться с породой пса, все выбирает.

    Вот и сегодня она заглянула в зоомагазин, заставленный вольерами, и начала медленно переходить от одного к другому, разглядывая обитателей клеток. Реутова полюбовалась разноцветными шпицами, повосхищалась котятами породы девон-рекс, пришла в восторг от толстенького шарпея и в конце концов увидела в самой последней клетке одинокого пса, покрытого короткой рыжей шерстью.

    – Какой милый! – восхитилась Валечка. – А почему он один?

    – Он уже большой, вчера полгода стукнуло, – объяснил продавец.

    – Такой грустный, – пожалела Реутова.

    – Настроение у Маффина плохое, – вздохнул парень за прилавком, – не ел с утра.

    – Может, он заболел? Вы врача вызывали? – забеспокоилась Валя.

    – Ветеринар вечером приедет, – ответил продавец, – заберет Маффина. Вы же иностранка? Хорошо по-английски разговариваете, но акцент слышен.

    – Я из Москвы, – уточнила Валя и, взглянув на бейджик юноши, продолжила: – Эндрю, а не опасно ли держать заболевшего рядом со здоровыми?

    – Маффин прекрасно себя чувствует, – заверил Эндрю.

    – Зачем его тогда в клинику отправлять? – спросила Валентина.

    Продавец замялся.

    – В нашей стране есть закон. Если щенка до того момента, как ему исполнилось полгода, никто не приобрел, его нужно усыпить.

    – Ужас! – ахнула Валя. – Убить собаку? За что?

    – Таков закон, – мрачно повторил Эндрю, – нельзя не подчиниться, иначе магазин закроют. Я спас кое-кого, сам их купил, но больше не могу, у меня уже пять собак. Маффина жалко до слез, не могу на его клетку смотреть. А вот и Майкл!

    В магазин вошел пожилой мужчина в ветровке с надписью «Ветеринарная клиника».

    – Эндрю, собака готова? – спросил он.

    – Стойте! – закричала Реутова. – Я ее забираю! Сколько денег надо? Выписывайте счет.

    И Эндрю, и Майкл повеселели.

    – Замечательный пес, – зачастил ветеринар, – умный, добрый, будет вам лучшим другом.

    – Сделаю вам хорошую скидку, – засуетился Эндрю. – Когда вы уезжаете?

    – Через две недели, – начала Валя и призадумалась, – в гостиницу меня с ним не пустят.

    – Подержу его здесь, – пообещал продавец, – эта услуга недорого стоит. В день отлета доставлю пса в аэропорт.

    – Погоди, – остановил парня ветеринар, – она иностранка, нужно оформить выездные документы.

    Юноша хлопнул себя по лбу.

    – Совсем забыл, вот, держите, это список всего необходимого, без этого пса из нашей страны не выпустят.



    Валя взяла листок и углубилась в чтение:

    «Поздравляем! Вы стали владельцем домашнего животного. Для вывоза его за рубеж необходимо иметь: 1. Юридический паспорт, с указанием имени, пола, возраста, веса, породы, печати на каждой странице. 2. Ветеринарное свидетельство прививок с точным указанием названий вакцин. 3. Счет из зоомагазина с приложенным чеком об оплате. 4. Если животное получено путем дарения, возьмите у дарителя нотариальное подтверждение акта дарения. Если вы купили животное, не читайте пункт номер четыре. 5. Квитанция об оплате налога за приобретение товара животного происхождения. 6. Квитанция об оплате налога за получение нотариального подтверждения акта дарения. Если вы не являетесь участником акта дарения, игнорируйте пункт шесть. 7. Квитанция об уплате налога за получение разрешения на вывоз животного. 8. Разрешение на вывоз животного, заверенное у нотариуса в трех экземплярах. 9. Квитанция за налог, за заверение у нотариуса разрешения на вывоз животного. 10. Разрешение департамента крупного рогатого скота на вывоз за границу млекопитающего».

    Валечка потрясла головой и показала на последнюю строчку:

    – Это, наверное, только для коров, коз и каких-нибудь антилоп?

    – Нет, – усмехнулся Майкл, – для всех.

    – Маффин не крупный рогатый скот, – продолжала недоумевать Реутова.

    Ветеринар поморщился:

    – В нашем государстве полно чиновников, которым делать нечего, вот они и придумывают всякие указы, инструкции, хотят оправдать подобным образом свою большую зарплату. К сожалению, вам придется придерживаться буквы закона, иначе Маффина не пропустят через границу, а вас обвинят в похищении пса.

    – Ясно, – протянула Валя и продолжала чтение:

    «Животное, эмигрирующее из страны, во время предъявления на паспортном контроле должно быть вымыто, высушено, причесано, одето в специальную перевозочную попону с опознавательными знаками авиакомпании, осуществляющей перелет. При себе собака обязана иметь копию паспорта владельца в трех экземплярах, заверенную нотариусом, опознавательный жетон на ошейнике. Пес должен громко, четко отвечать на вопросы пограничных и таможенных служб. Эмигрирующему животному категорически запрещено: пачкать помещение терминала, ругаться нецензурной бранью, распивать спиртные напитки, курить. Млекопитающее имеет право бесплатно провезти с собой пакет корма не более килограмма весом в ненарушенной заводской упаковке, жизненно необходимые лекарства в запечатанной таре. Если вес четвероногого превышает девять кг, оно следует не в салоне, а в специальном отсеке».

    Валентина оторвалась от захватывающего чтения, представила, как Маффин с сигарой в зубах, с бутылкой виски в передних лапах подходит к таможеннику и в ответ на его вопрос «Куда летите?» начинает ругаться. И расхохоталась.

    – Мне плакать хочется, когда людям эти правила показываю, – вздохнул Эндрю.

    – Сколько весит Маффин? – спросила Тина.

    Продавец посмотрел на экран компьютера.

    – Восемь кило.

    – Значит, он полетит со мной, – обрадовалась Валентина, – дальше читать не стану.

    Но уже через секунду ее хорошее настроение испортилось:

    – Мне эти справки-квитанции и за год не собрать.

    – Эндрю! – воскликнул Майкл. – Она спасла Маффина. Ты обязан ей помочь.

    – У меня мама нотариус, – признался парень, – она вам поможет. За небольшую плату.

    Валя вынула кошелек и отдала Эндрю деньги за все услуги.

    * * *

    За день до отлета Вале из Москвы позвонила лучшая подруга Кристина и забормотала:

    – Валюш, прости. Мне так неудобно, прямо до слез, но обратиться больше не к кому…

    – Крися, – перебила ее Валя, – у меня дел полно. Что надо? Если купить какие-то вещи, то говори поживей, завтра в полдень я уже буду в аэропорту.

    – Ну ты же знаешь, что мы с Себастианом отправили Андре… – завела Кристина.

    Валя застонала:

    – Крися! Я знаю, что ты замужем за Себасти, а ваш шестилетний сын уехал на месяц за границу к родителям отца. Что ты от меня хочешь?

    – Себастьян должен был лететь за Андрюшкой, – пояснила подруга, – но он вчера сломал ногу, лежит в больнице, ждет операции. Я не могу оставить мужа, а свекор со свекровью не летают на самолетах, им кардиолог запретил. Пожалуйста, привези Андрюшу в Москву.

    – Э… э… – замямлила Валентина, – ну… а где я билет возьму?

    – Ты согласна?! – обрадовалась Кристина. – Боже, спасибо! Ни о чем не беспокойся. Джим привезет внука в аэропорт, у ребенка есть и билет, и документы. Тебе нужно только взять мальчика и посадить в кресло. Андрюшка тихий, у него айпад при себе, он всю дорогу будет по птичкам стрелять. Он очень самостоятельный. Я тебя обожаю. Ты настоящая подруга. Сейчас пошлю Джиму твой номер телефона. Не волнуйся, я встречу вас в аэропорту.

    Из трубки полетели гудки. Валя положила телефон в карман. Перспектива лететь в Москву вместе с чужим ребенком не радовала. Но ведь нужно помочь Крисе, та попала в сложное положение. Реутова хорошо знала Андрюшу, которого заокеанская родня и отец с матерью зовут Андре. Мальчик спокойный, не капризный, вероятно, дорога не превратится в кошмар.

    На следующий день она, толкая одной рукой тележку с чемоданами, сумкой и сидевшим там же Андрюшей, приблизилась к стойке, где сдавали багаж. В другой руке она крепко сжимала поводок, который был пристегнут к ошейнику идеально вымытого, расчесанного и наряженного в специальную попону Маффина.

    – Добрый день, – пропела девушка в форме, – ваши чемоданы, пожалуйста.

    Валя быстро поставила на ленту саквояжи, порылась в сумке, достала билеты и папку с бумагами.

    – Документы предъявите на паспортном контроле, – улыбнулась служащая, – здесь только багаж. Все в порядке, хорошего вам полета.

    Реутова повернулась, чтобы отойти, и увидела, что Маффина рядом нет, в ее руках зажат поводок с ошейником.

    – Моя собака! – испугалась она.

    – Животное летит в особом отсеке? – поинтересовалась служащая.

    – Нет-нет, – занервничала Валя, – он маленький, летит в салоне, но Маффин куда-то делся.

    – Валя, – тихо сказал Андрюша, – собачка-чемодан! Смотри! Она катается. Можно мне тоже так поехать?

    Мальчик показывал пальцем на широкую резиновую ленту, увозящую чемоданы, и Валя судорожно вцепилась в стойку. Между ее саквояжами гордо сидел Маффин. Когда пес успел вскочить на транспортер, Валя, увлеченная беседой с сотрудницей аэропорта, не заметила.

    – Маффи! – завопила она. – Стой! Ты куда?!

    Собака не пошевелилась, черная полоса вильнула вправо, Маффин пропал из вида.

    – Мой пес! Он укатил с сумками, – перепугалась Реутова.

    Девица в форме схватила телефон:

    – Внимание! Код двенадцать! Закройте выход.

    Раздался оглушительный звон, на всех стойках замигали красные фонари, транспортер остановился, из потолка вывалились железные решетки и отрезали служащих от толпы пассажиров.

    – Просьба соблюдать спокойствие, – заговорило радио. – В целях безопасности просим всех сесть. Оформление багажа продолжится через несколько минут. Соблюдайте тишину и порядок.

    Валя пошла туда, где транспортер сделал резкий поворот, и увидела Маффина. Электричество выключили сразу после того, как ее багаж исчез из зоны видимости, далеко собака не уехала. Реутова огляделась по сторонам и зашептала:

    – Маффи, иди сюда, хочешь печенья?



    Пес завилял хвостом, развернулся, протиснулся сквозь прутья решетки и подбежал к хозяйке.

    – Эстель, собаки нигде нет – крикнул мужчина в комбинезоне, подходя к сотруднице, которая только что занималась Валей.

    – Но она там, – возразила девушка, – надо поймать ее и оформить штраф на владелицу за остановку нашей работы.

    Услышав последние слова, Рутова перепугалась, денег у нее осталось мало, и потратить их она планировала в «дьюти-фри». Но уже через секунду Реутова сообразила, как поступить. Валя живо скинула куртку, надела ее на Маффи, натянула собаке на голову капюшон, взяла ее на руки и быстро пошла к выходу из зала. Дверь оказалась перегорожена красной лентой, рядом стояла толстая негритянка в форме.

    – Извините, – сказала она, – вам придется подождать.

    – Мой багаж успели оформить, – заулыбалась Валя, – он уехал, ребенок хочет пить, выпустите нас, плиз!

    Охранница колебалась секунду, потом отстегнула ленту.

    – Хорошего полета, мэм. Ой, что это у вашего малыша из-под курточки торчит?

    Реутова скосила глаза, увидела кончик хвоста Маффина и, пробормотав:

    – Это у нее такая длинная коса, – опрометью кинулась по галерее вперед, вжав голову в плечи.

    Она ожидала услышать крик дежурной: «Ловите пассажирку, у нее псина! Это она обязана штраф заплатить» – но ничего такого не случилось.

    Домчавшись до зоны паспортного контроля, Валя вытряхнула Маффина из одежды, защелкнула на его шее кожаную полоску с медальоном и с чувством произнесла:

    – Дорогой, больше никаких катаний на транспортере. Веди себя прилично.

    Маффин тихо заворчал.

    – Рада, что ты меня понял, – улыбнулась Валя, – сейчас сбегаю в туалет и пойдем к пограничникам.

    Не успела она произнести эти слова, как ее охватила тревога. Что-то не так! Чего-то не хватает! Валя посмотрела на собаку, Маффи смирно сидел на полу, подметая его своим хвостом. Сумка с документами и деньгами висела у Вали через плечо, вроде все на месте… Андрюша!!! Только сейчас до нее дошло: ребенка с ней нет.

    Мигом вспотев от ужаса, Реутова бросилась туда, где сдавала багаж, Маффи несся впереди, ловко уворачиваясь от пассажиров, которые катили чемоданы, тележки, коляски с детьми.

    Слава богу, у дверей зала уже дежурила другая служащая, на сей раз стройная блондинка, негритянка ушла.

    Валя влетела в зал и тут же увидела Андрюшу, который стоял, держа перед лицом айпад. Реутова кинулась к малышу.

    – Милый, прости!

    Мальчик не ответил.

    Валя обняла ребенка.

    – Андрюша! Ты обиделся? Испугался?

    Сын Кристины оторвал взгляд от экрана.

    – Ты уже сдала багаж?

    – Да, – удивилась Валя, – ты очень нервничал, когда увидел, что меня нет?

    – Тебя нет? – повторил Андрюша. – Ты же здесь. Смотри, я перешел на пятнадцатый уровень. Вот эти птички, если нажать на них пальцем, раздвояются.

    – Раздваиваются, – машинально поправила Валя, ощущая, как ее перестает колотить нервная дрожь. Она поняла, что увлеченный игрой малыш просто не заметил ее отсутствия.

    – Мне нельзя покататься, как Маффи? – спросил Андрюша. – Поездить с чемоданами?

    – Не в этот раз, милый, – вздохнула Валя, – пошли, нам пора. Хочешь в туалет?

    – Бабах, – забормотал мальчик, снова уткнувшись в планшетник, – ба-бах! Бумс!

    Валя схватила Андрюшу правой рукой, на запястье левой намотала поводок Маффина и пошла туда, где горел указатель «WC».

    Привязав собаку у рукомойника и усадив мальчика на табуретку, Реутова зашла в кабинку, а когда вышла оттуда, увидела, что пол покрывает слой снега. В первую секунду она оторопела, потом поняла, что хвостатый безобразник ухитрился дотянуться до огромного рулона бумажного полотенца и разорвать его в мелкое крошево.

    – Ах ты хулиган! – рассердилась Тина. – И когда успел? Я меньше минуты отсутствовала. Андрюша! Почему ты разрешил ему устроить кавардак?

    Пес скосил глаза в сторону, весь его вид говорил: «Не знаю, кто нашкодил, я совершенно ни при чем». Мальчик же не отрывался от планшетника, весь ушел в игру.

    И тут в дамскую комнату вплыла необъятная негритянка со шваброй.

    – Вау! – выкрикнула она.

    – Простите, пожалуйста, – затараторила Валечка, – щенок совсем маленький, он случайно, ребенок не заметил, что собачка набедокурила, а я была в кабинке.

    – Мэм, пассажир всегда прав, – мрачно сказала уборщица, – даже когда он совсем не прав, а если я скажу, что он не прав, то окажусь без работы.

    – Извините, – пролепетала Реутова, – мне так неудобно. Давайте помогу вам бумагу собрать.

    – Улетайте, мэм, – процедила поломойка, – я давно привыкла за очень маленькую зарплату очень большую грязь убирать. У меня очень маленькая зарплата. Очень и очень маленькая. Крошечная! Да! Моя зарплата просто смех.

    Тетушка явно напрашивалась на чаевые, но у Валентины осталось не так уж много денег, поэтому она решила побыстрее удрать, дернула за поводок и внезапно услышала громкое «чавк-чавк-чавк». Маффин с наслаждением пил воду из ведра на колесах, которое приволокла уборщица.

    – Мэм, как только ваша собака нахлебается, отведите ее побыстрее в зону пограничного контроля к любой стойке с номерами от десяти до двадцати, – неожиданно попросила уборщица.

    – Почему именно туда? – не поняла Валентина.

    – Там Сьюзен убирает, – пояснила поломойка, – она мне деньги должна, а не отдает. Вот пусть за вашей дворнягой лужу и вытирает.

    – Маффин не с улицы, – возмутилась Реутова, – он куплен в магазине, имеет родословную. Его порода…

    Валечка осеклась, приобретая второпях пса, она забыла уточнить у Эндрю с Майклом происхождение Маффина.

    – Пассажир всегда прав, мэм, – смиренно произнесла негритянка, – он прав даже тогда, когда…

    Реутова схватила Маффи одной рукой, продолжающего играть в айпад Андрюшу другой и, не дослушав очередное выступление уборщицы, вылетела в зал и уставилась на нового члена своей семьи. В зоомагазине пес сидел в клетке, а Валя была слишком взволнована сообщением о его скорой казни, поэтому в деталях его не рассмотрела. Заплатив за собаку, Реутова убежала на работу, в следующий раз она увидела Маффи только сегодня утром в аэропорту, когда забирала его у Эндрю вместе с готовыми документами. И вот сейчас она впервые внимательно изучила щенка-переростка.

    На длинных тонких лапах, похожих на ножки кузнечика, располагалось смахивающее на бочонок тело, покрытое рыжей шерстью, оно заканчивалось изогнутым, почти голым хвостом, на котором моталась пушистая белая кисточка. Передние лапы Маффина были практически голыми, зато задние – в густых «штанах», они почти достигали талии, закрывали всю заднюю часть и полживота. У пса были печальные карие глаза спаниеля, приплюснутый нос мопса, слегка выдвинутая челюсть английского бульдога, на ней дыбом стояла черная шерсть. Но самыми прекрасными оказались уши, большие, полукруглой формы, совершенно лысые, розовые на просвет, они постоянно двигались в разные стороны, жили своей бурной жизнью.

    – Милый, ты смахиваешь на лего, которое собрали из разных коробок, – протянула Валя. – Передние лапы вроде той-терьера, только подлиннее, на задних шерсть от сеттера, но покудрявее, хвост… Мда, таких собак я не знаю, голова просто мозаика, а уши красоты невиданной, похоже, от слона. И ты потолстел, в магазине был более худым, или мне кажется?

    Маффи раздвинул губы и весело улыбнулся. Тина потрепала его по макушке, схватила Андрюшу за руку и скомандовала:

    – Пошли на паспортный контроль.

    * * *

    – Вывозите из страны собаку? Где документы? – строго спросил пограничник.

    Валя протянула ему папку.

    – Имя? – продолжил страж границ.

    – Маффин! – отчеканила девушка.

    – Пол?

    – Мужской.

    – Фамилия?

    Валя опешила.

    – Ее нет!

    Парень оторвался от заполнения какой-то бумаги.

    – Мэм! У всех людей есть фамилии или заменяющее ее слово.

    – Маффин просто Маффин, – жалобно пролепетала Реутова, – в папочке есть его юридический паспорт, может, в нем указано? Я не знаю. Мне в магазине ничего про…

    – Мэм, я записываю данные вывозителя животного, – без тени улыбки пояснил пограничник, – завожу на вас карту.

    – Ой, простите, – смутилась Валя, – я думала…

    – На пограничном контроле думать не следует, – перебил ее офицер, – нужно четко и правильно отвечать на вопросы.

    Потом он взял другой листок.

    – Имя?

    – Валентина.

    – Фамилия?

    – Реутова.

    Пограничник потянулся за следующей бумажкой.

    – Возраст?

    – Двадцать восемь лет.

    Офицер схватил лежащие перед ним очки, водрузил их на нос, чуть привстал, некоторое мгновение смотрел на улыбающегося, помахивающего хвостом Маффина, потом сел и снял очки.

    – Мэм, впервые вижу собаку, которая прожила почти три десятилетия.

    – Разве вы не мою карточку заполняете? – растерялась Валя.

    – Теперь я оформляю выездной талон на пса, – мрачно объяснил пограничник. – Придется заново писать.

    В конце концов сложная процедура закончилась. Офицер откашлялся.

    – Прежде чем я вручу вам разрешительное свидетельство, без которого вас не пустят в самолет, я должен удостовериться, что животное покидает родину без принуждения. Оно обязано ответить на мои вопросы.

    Реутова заморгала, потом осторожно сказала:

    – Простите, но Маффин… он… пока еще не научился выражать свои мысли словами… ему полгода всего.

    Офицер неожиданно улыбнулся и стал похож на человека.

    – Мэм! Я обязан следовать протоколу. Опросник для животных составлен департаментом крупного рогатого скота. Если в карте не записать ответы, вам не разрешат вылет.

    – Пожалуйста, не подумайте, что я проявляю неуважение к закону вашей страны, – испугалась Реутова, – но как быть, если собака неразговорчивая?

    – Очень просто, мэм, за нее ответите вы, – пояснил пограничник. – Готовы?

    – Да, – кивнула Реутова.

    Офицер откашлялся.

    – Маффин, улетая в Россию, находитесь ли вы в состоянии вменяемости?

    – Да, – пропищала Валя.

    – Вас принуждали к эмиграции?

    – Нет, – ответила Реутова.

    – Осознаете ли вы всю ответственность за принятое решение?

    – Да, – отозвалась Валя, думая, что на этом церемония завершится.

    Но офицер продолжал:

    – У вас есть тридцать секунд для изменения решения. По истечении этого времени вы не сможете отказаться от эмиграции. Вам понятно?

    – Да, – стараясь не расхохотаться, ответила Реутова.

    – Отсчет начался, – объявил офицер.

    Спустя полминуты пограничник протянул Валентине серый прямоугольник из картона.

    – В случае потери разрешения вас на борт самолета не пустят. Возьмите документы собаки, свой паспорт. В следующий раз, когда решите вывезти из нашего государства животное, скажите на пограничном контроле, что на ваше имя уже заведена карта в базе департамента крупного рогатого скота. Хорошего полета, мэм.

    – Спасибо, – машинально ответила Реутова, схватила Андрюшу, не отрывавшего глаз от планшетника, и остановилась.

    – Со мной еще ребенок.

    – Конечно, мэм, – кивнул офицер.

    – Ему можно лететь? – уточнила Валя.

    – В паспорте этого гражданина сделаны необходимые отметки, – уточнил пограничник.

    – Андрюше не надо заводить карточку в какой-нибудь службе? – робко осведомилась Реутова.

    – Нет, мэм, не беспокойтесь, следуйте спокойно в зону посадки.

    – Странно как-то, – пробормотала Валентина, – на Маффина столько бумаг завели, а на Андрюшу ничего.

    – Мэм, вы задерживаете пассажиров, – отчеканил пограничник, – я уже объяснил вам, что карточки на эмигрирующих животных требует оформлять департамент крупного рогатого скота. Ребенок не собака, он данным департаментом не охраняется. Вам понятно?

    – Да, спасибо! – воскликнула Валя, выбежала в зал «дьюти-фри» и наконец-то расхохоталась.

    Маффин тихо заворчал.

    – Мне нравится, что ты совсем не лаешь, – похвалила пса Реутова. – Знаешь, некоторые люди говорят, что в России сплошные бюрократы и тупые законы. Попробовали бы они собаку из этой страны вывезти. Пошли, дорогой, вон в тот магазин, куплю себе вкусняшку в дорогу. Не люблю еду в самолете. Андрюша, давай руку, похоже, тебя я могла провести через границу без документов, ребенком никто не интересовался.

    Привязав поводок Маффина к тележке, Валя медленно бродила между рядами стеллажей, выискивая любимое печенье, конфеты, бутерброды в коробке. В какой-то момент она уронила пакет с леденцами, наклонилась, чтобы поднять его, и в ту же секунду поняла: Маффи нет, от проволочной корзинки вниз тянется поводок, на котором висит ошейник.

    Валентине стало жарко, скоро объявят посадку, что делать, если она не отыщет собаку? У нее затряслись руки, но тут она услышала из-за соседнего стеллажа тихий шорох и азартное «чавк-чавк-чавк». Девушка поспешила на звук. Потерянный пес с бешеной скоростью поедал нарезку сырокопченой колбасы в вакуумной упаковке.

    – Прекрати сейчас же, – зашипела Валя, оттаскивая безобразника за хвост. – Давно тут харчишься?

    Морду Маффина украсила фирменная улыбка.

    – Рада бы рассердиться на тебя, но почему-то не получается, – выдохнула Валя, застегивая на безобразнике ошейник, – объясни, как ты ухитряешься освободиться от ошейника?

    Пес покосился на нее, потом упал на спину, пару раз перекатился с боку на бок и встал. Кожаная полоска с медальоном осталась на полу.



    – Высший пилотаж, – пробормотала Валя, – теперь понятно, что ты очень даже сообразительный и отменный хулиган. И что теперь прикажешь делать? Судя по пустому месту на полках, кое-кто, не станем показывать на него пальцем, слопал много салями. Да еще сожрал ворованное вместе с упаковкой. Денег у меня мало, хочу купить себе еду, оплачивать твой поход в «ресторан» не собиралась.

    – Внимание пассажиров, начинается посадка на рейс тысяча девятьсот семьдесят девять, следующий до Москвы… – раздали голос из громкоговорителя.

    Валя посадила Маффина в корзинку и ринулась к кассе, пытаясь успокоить бунтующую совесть. Воровать в супермаркетах неприлично, Валентина этим не занимается, но выхода нет. И навряд ли ее можно посчитать преступницей, колбасу-то съел Маффин. Да, она ответственна за поведение собаки, но плохому ее не учила. Сотрудники магазина не узнают, что пес слопал салями. Никаких следов преступления нет, наглец схомячил колбасу с упаковкой.

    Пока кассирша сканировала штрих-коды на пакетах, Валю бросало то в жар, то в холод, но никто не закричал: «Держи вора!» Реутова благополучно получила назад кредитку, но едва она поравнялась с воротцами у выхода, раздался противный писк.

    – Простите, мэм, покажите чек, – попросил охранник.

    Валечка протянула ему бумажку.

    – Сэндвичи, конфеты, печенье, – перечислял парень, – проходите, мэм, аппаратуру глючит, бывает такое. Простите, что лезу не в свое дело, но у вас при себе детский рюкзачок, а ребенка нет. Еще раз прошу меня извинить, некоторые пассажиры увлекаются покупками и забывают про сына или дочь. Или рюкзак не ваш?

    У Вали закружилась голова.

    – Мой! Можете посмотреть за собакой и пакетом?

    – Без проблем, – сказал секьюрити.

    Валя кинулась в глубь стеллажей и нашла Андрюшу, который сидел на полу, уткнувшись в айпад. Около него стояла открытая пустая коробка из-под печенья.

    Она потрясла мальчика за плечо.

    – Ау!

    Сын Кристины оторвался от игрушки.

    – Валя! Я уже на восемнадцатом уровне.

    – Рада за тебя, – буркнула Реутова. – Зачем ты ел сладкое?

    – Я? – удивился Андрюша. – Какое?

    Она показала на пустую упаковку.

    – Я не трогал ничего, – начал оправдываться мальчик, – просто играл. А ты сдала багаж?

    Валя тяжело вздохнула. Интересно, Кристина в курсе, что ее сын, держа в руках планшетник, превращается в зомби? Андрюша ничего не видит, не слышит, сейчас он слопал соленый крекер и даже не заметил, как это случилось. Она подхватила малыша.

    – Нам пора. Отдай мне айпад.

    – Там птички, – возмутился Андрюша, – хочу перейти на девятнадцатый уровень, получить суперорла.

    – Сейчас по радио объявили, что детям в зоне отлета запрещено пользоваться планшетниками, – соврала Валя.

    – Почему? – изумился мальчик.

    – В целях безопасности, – нашла причину Реутова.

    Андрюша протянул ей гаджет.

    – На.

    Валя засунула чудо электроники в свою сумку, крепко взяла Андрея за руку и пошла к кассам, пытаясь договориться с бунтующей совестью, и та требовала оплатить слопанное юным геймером печенье. «Но у меня денег кот наплакал, а я хочу купить журналы в дорогу. Может, малыш не трогал крекеры, их съел другой человек, Андре просто сел около брошенной упаковки», – убеждала себя она. Запинав совесть в самый темный угол своей души, Реутова забрала у охранника пакет, схватила поводок Маффи и, взволнованная пережитми событиями, двинулась по длинной галерее к выходу на посадку. Андрюша, лишенный айпада, смотрел по сторонам и безостановочно задавал вопросы:

    – Валя, куда мы идем?

    – В самолет, – ответила она.

    – Почему он летает? Не падает?

    – У машины есть мотор, он как птица, только железная.

    – А почему крыльями не машет?

    – Он же не настоящая птица.

    – Понарошечная?

    – Какая птица? – не поняла Валя.

    – Летит понарошку? Не взаправду?

    – Нет, лайнер настоящий, но он не орел, поэтому не машет крыльями.

    – А почему тогда в воздух поднимается? – не утихал мальчик. – Как это у него получается?

    – Потом объясню, – ответила Валя, которая совершенно не разбиралась ни в каких машинах, – сейчас времени нет. Мне надо вон в тот магазин.

    – Ходят ногами, а говорят языком, – назидательно заметил мальчик, – ты иди и отвечай. А почему у той тети на голове гнездо?

    Валя посмотрела на незнакомку.

    – Тише. Вдруг она понимает по-русски. Это волосы, они так причесаны.

    – Зачем?

    – Ей нравится.

    – А что у того дяди на шее?

    – Родимое пятно.

    – Это что?

    – Родинка. Но большая.

    – Почему у меня такой нет?

    У Вали закружилась голова.

    – Андрюша, я хочу купить журналы, а ты помолчи десять минут.

    – Ладно, – неожиданно согласился мальчик. – Десять минут, да?

    – Да, – прошипела Валя и, держа болтуна одной рукой, а поводок собаки другой, вошла в магазинчик и направилась к стойке с глянцевыми изданиями, но притормозила и посмотрела на щенка-переростка. Маффи катался на спине.

    – Решил здесь полакомиться леденцами и жвачками? – возмутилась хозяйка. – будешь сидеть у меня на руках.

    Маффин показался ей очень тяжелым, намного тяжелее, чем в зале, где сдают багаж. Валя заплатила за прессу, поравнялась с охранником и снова услышала противный писк.

    – Она только что заплатила, – сказала кассирша.

    – Я обязан проверить, – сердито отозвался толстый секьюрити, – мэм, покажите чек. Так… деньги отданы, почему звенит? Что в другом пакете?

    – Еда из соседнего супермаркета, – пояснила Тина, – кассовый документ внутри.

    – Мэм, меня не волнует, что вы в другом месте сперли, – меланхолично заявил охранник, – я у них не служу. Откуда идет сигнал?

    Толстяк стал водить каким-то прибором вокруг Реутовой.

    – На мой рейс объявлена посадка, – взмолилась она, – вы убедились, что я оплатила покупку. Наверное, аппаратуру замкнуло, вот она и сигналит.

    – Полное ощущение, что фонит собака, – не успокаивался дядька. – Марта, мы торгуем псами? Сигнал идет от него.

    – Нет, Оскар, – ответила, закатывая глаза, кассирша, – у нас журналы и всякая мелочь, отпусти пассажирку. Если она опоздает на самолет, то подаст на тебя в суд и будет права. Только идиот мог подумать, что женщина украла здесь собаку.

    Охранник нехотя посторонился.

    – Счастливого полета, мэм.

    Валя выскочила в зал, Маффин бодро трусил рядом.

    – Надеюсь, дорогой, полоски с защитой, которые ты слопал вместе с упаковкой, выйдут вскоре наружу, – вздохнула она, – иначе ты будешь объектом внимания охраны везде, где появишься, а теперь побежали. Андрюша, что с тобой? Почему у тебя такое лицо?

    – Шестьдесят! – закричал мальчик. – Десять минут прошло. Я считал секунды. За каждую минутку палец зажимал. Теперь можно снова говорить. Я слово сдержал, молчал, как договорились. Куда мы идем? Зачем у той тетки на боку подушка на ремне висит? Дядя в плед почему завернулся? Хочу пить! Хочу есть! Нас в самолете покормят? Колу дадут? Я люблю какао, там будет какао? Маффи писает! Валя, смотри! Дядя в его лужу наступил! У него ботинки мокрые! Почему у той девочки на голове пакет?

    Реутова потрясла головой, вытащила из сумки айпад и сунула его в руки болтуна.

    – На.

    – Им нельзя пользоваться в целях безопасности, – напомнил мальчик.

    – Теперь можно, – простонала Реутова.

    – Ура! Птички! – завопил мальчик, и наступила блаженная тишина.

    Валя сделала глубокий вдох. Небось планшетник изобрела группа молодых родителей, чтобы иметь возможность заниматься своими делами. Нехорошо, когда ребенок долго играет на айпаде, это вредно для его психики и здоровья, но очень полезно для психики и здоровья его родителей. Вот у Вали сейчас головную боль словно рукой сняло.

    * * *

    Перед тем как пропустить пассажирку в телескопический трап-рукав, суровая женщина в форме сотрудницы аэропорта велела Маффину встать на весы и объявила:

    – Животное весит более девяти килограммов. Не пущу его в салон, оформляйте в особое отделение.

    – Он маленький, – начала уламывать служащую Реутова, – на самом деле вес его восемь кило, просто…

    Окончание фразы «Маффин наелся в магазине колбасы» застряло у нее в горле.

    – Мэм, я не имею права нарушать закон, – отчеканила баба, – возвращайтесь в зону «Д», там у вас примут собаку.

    – Но самолет улетит через пятнадцать минут, я не успею, – испугалась Валя.

    – Таков закон, мэм, – прозвучало в ответ, – значит, отправитесь завтра.

    – У меня совсем не осталось денег, ну, пожалуйста, пропустите, – застонала Тина, – я с ребенком.

    – Мальчик к этой ситуации отношения не имеет. Я не могу нарушать закон, мэм, – ответил человекоподобный робот.

    Спасение явилось в лице хорошенькой стюардессы, которая слушала их диалог. Она что-то прошептала на ухо бабе, а та вдруг неожиданно сменила гнев на милость:

    – Хорошего полета вам и вашей собаке, мэм.

    Когда самолет набрал высоту, Валя увидела, как та самая бортпроводница разносит воду, и спросила у нее:

    – Как вам удалось уговорить монстра, стерегущего выход, разрешить нам с собакой улететь?

    – Меня зовут Фелиция, и я здесь, чтобы помогать пассажирам, – улыбнулась красавица. – Собачка не очень крупная, полкило перевеса в салоне погоды не сделает. Пришлось немного приврать, я представила вас как «Сикрет хантер».

    – Тайный охотник? – переспросила Тина. – Это кто такой?

    – Агент с собакой, – объяснила Фелиция, – они прикидываются обычными пассажирами, везут некрупных псов. Все вокруг считают их простыми людьми, в курсе только экипаж. Если в салоне окажется преступник, замысливший угон, он не обратит внимания на четвероногого пассажира. Но в подходящий момент сотрудник безопасности отдаст приказ и собака разоружит негодяя.

    – Надо же! – восхитилась Валентина. – И сколько самолетов спасли собаки?

    – Пока ни одного, мэм, – засмеялась Фелиция, – программа еще не работает, о ней пока только говорят. Думаю, у агентов должны быть документы, которые они служащим аэропорта будут показывать, и навряд ли на эту работу возьмут женщину с ребенком. Но Эмилия, та, что не пускала вас в самолет, очень вредная и не особо сообразительная.

    – Спасибо вам, от всей души, – поблагодарила бортпроводницу Реутова.

    – Не за что, мэм, я хочу сделать ваш длительный полет приятным, – ответила стюардесса, – ваш пес полноправный пассажир с билетом, ему положен и обед, и ужин, и вода, и плеер для просмотра кино. Вы всегда можете вызвать меня, нажав на кнопку.

    Через два часа после взлета по салону начали бегать дети. Андрюша сидел, уткнувшись в айпад, Маффин сполз с кресла и стал носиться с малышами. Ребята пришли в восторг и завизжали, собака же не издавала ни звука.

    – Какой он милый, – говорили пассажиры, – очаровательный, ласковый, добрый.

    Валя поняла, что пес никого не раздражает, и задремала. Изредка она открывала один глаз и видела носящуюся туда-сюда стайку детей, во главе которой скакал Маффи. Андрюша не отрывал глаз от планшетника. Потом подали обед, собака живо слопала свою порцию, опять побежала по рядам, ее угощали крекерами, сыром, фруктами. Мальчик тоже поел. Спустя некоторое время из хвостовой части самолета раздался хохот, и туда поторопилась с рулоном бумажного полотенца Фелиция. Через пару секунд к креслу Вали подскочил Маффин и заулыбался.

    – Что ты натворил? – забеспокоилась Реутова.

    – Он обкакался, мэм, – радостно сообщил сидевший неподалеку малыш, – прямо у туалета, очень умный, пришел куда надо, только дверь открыть не сумел. И…

    Продолжить ребенок не успел, из первого ряда поднялся здоровенный мужик с пистолетом в руке и заорал:

    – Всем сидеть! Самолет полетит туда, куда мне надо. Если будете вести себя тихо, никто не пострадает. Нас много, мы убьем тех, кто пошевелится. А ты ступай к командиру корабля и передай ему вот это!

    Бандит сунул одной из стюардесс записку, девушка испарилась. В среднем ряду истерично зарыдала какая-то женщина.

    – Заткни ее, – приказал Фелиции угонщик.

    Бортпроводница бросилась к пассажирке.

    Маффин стек с кресла и высунул голову в проход. Валя окаменела от ужаса, остальные пассажиры тоже молчали.

    – Сэр, – робко сказала бортпроводница, которую угонщик отправил в кабину пилотов, – сэр…

    Мужик обернулся и, на секунду перестав смотреть в салон, спросил:

    – Ну? Что он сказал?

    Девушка попыталась ответить, но от страха начала заикаться:

    – С-с-с-с…

    В салоне повисла зловещая тишина, Андрюша неожиданно оторвался от айпада и закричал:

    – Валя! Я на тридцатом уровне! Ба-бах! Ба-бах! Сейчас всех свиней убью.

    Маффин молнией кинулся вперед и вцепился зубами в руку бандита. Негодяй, не ожидавший нападения, заорал, сделал шаг назад, и тут парень, сидевший около угонщика, быстро выставил в проход ногу. Бандит потерял равновесие, замахал руками и упал. Маффи прыгнул ему на спину и начал оглушительно лаять. В ту же секунду кто-то из экипажа вытолкнул из кухни тележку с едой, она пронеслась по проходу, врезалась в ступни преступника, открылась и… Гора подносов рухнула на бандита, но Маффин не убежал, заваленный посудой и объедками, он кусал мужика за уши и шею. Из рядом расположенных кресел вскочили пассажиры, из хвостовой части прибежали два стюарда…



    Минут через сорок в лайнере наступило относительное спокойствие. Связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом преступник спал в крайнем ряду, а вокруг него разместились крепкие мужчины из пассажиров.

    – Как хорошо, что у меня, врача, всегда при себе чемоданчик со всем необходимым! – ликовала женщина, сидящая позади Вали. – А лицензия позволяет пронести на борт и шприц, и ампулы. Как же здорово, что у меня имелось при себе снотворное! Ну какая я молодец! Прекрасно, что угонщик был один! Отлично, что Маффин прыгнул на бандита!

    Голос врача перекрыло радио:

    – Господа, говорит командир экипажа, рад сообщить вам, что мы продолжаем полет и рассчитываем приземлиться в Москве по расписанию. Принимающий аэропорт оповещен о происшествии на борту, нас встретят представители спецслужб. Сейчас всем предложат бесплатное шампанское, и давайте поблагодарим собаку Маффина за проявленные сообразительность и мужество.

    Пассажиры зааплодировали, Валя хотела погладить сидящего рядом Маффина и закричала. Пес привалился боком к ручке своего кресла, из-под его хвоста вытекала кровавая лужа.

    – Он умирает! – закричала Реутова. – Помогите!

    – Я здесь, – откликнулась врач, – ну-ка, дайте посмотреть…

    В салоне стало очень тихо, все ждали, что скажет доктор, наконец та выпрямилась.

    – Не волнуйтесь! Все прекрасно! Маффин здоров, она рожает. Сейчас появится первый щенок.

    – Не может быть, – ахнула Валя, – это мальчик, ему всего шесть месяцев, так сказали в зоомагазине, со мной все его документы, там указан пол и возраст.

    – С появлением принтеров жизнь мошенников резко улучшилась, – сказал парень, сидевший в соседнем ряду. – Сейчас у аферистов новая фишка. Видят, что к ним в магазин зашел иностранец, показывают ему собаку и говорят: «Ей уже полгода, по закону, если никто ее до шести месяцев не купил, несчастную усыпляют». И тут же появляется ветврач. Многие забирают обреченную на смерть псину, да еще благодарят пройдох. Обманщики пользуются тем, что на вывоз собаки требуется куча документов, и предлагают оформить все справки, не бесплатно, конечно, еще они обещают позаботиться о четвероногом до отъезда покупателя домой, притаскивают ему в аэропорт дворнягу, и за все отстегивай им денежки.

    – Такого закона нет? – робко спросила Валя, гладя по голове занятого айпадом Андрюшу.

    – У нас много дурацких законов, но животных пока не убивают, – хмыкнул пассажир, – не додумались еще до такого. Плуты иностранцам или провинциалам дворняжек за большие деньги впаривают. Расчет прост: если человек животину пожалел, он ее уже полюбил и назад сдавать не станет. Да и как это сделать, если он в другую страну улетел. Будет любить того, кого приобрел. И как вы не заметили, что это девочка? У парня-то… э… ну, понимаете, что есть.

    – Наверное, дама неопытная хозяйка, это ее первая собака, – предположила врач, – и у пса странная шерсть, спереди ее мало, а сзади, в особенности в хвостовой части, очень много. «Штаны» у Маффи богатые, половые признаки не рассмотришь. Живот не очень большой, и он тоже растительностью покрыт.

    Валя растерянно моргала. Неужели милые Эндрю и Майкл ее надули? И ведь ей показалось, что Маффин слегка толще, чем при первой встрече в магазине… Но начинающая собачница не подумала о беременности.

    Послышался писк, доктор взяла в руки крохотный комочек.

    – Маффин точно девочка, а это новорожденная. Думаю, ее надо назвать в честь Фелиции. Ой, вот и второй на свет вылезает. Как зовут командира экипажа?

    – Юджин, – подсказала стюардесса.

    – Поприветствуем Юджи, – засмеялась врач.

    Когда лайнер стал снижаться, снова ожило радио:

    – Господа, просьба оставаться на своих местах. Сначала в салон войдут представители спецслужб, они объяснят вам, как действовать дальше. Спасибо всем. И да, я никогда не забуду этот полет, и я хотел бы потом забрать себе щенка Юджина.

    – Андрюша, – выдохнула Валя, – мы дома!

    – Сорок пятый уровень! – воскликнул мальчик. – Я получил золотого орла.

    Отдав Андрея матери, Валечка села в такси, поставила себе на колени ящик со щенками, погладила Маффи и сказала:

    – О да, я тоже никогда не забуду это путешествие.

    Через три месяца Валя приехала в аэропорт и вручила Юджину с Фелицией двух подросших очаровательных кутят.

    – Как там Маффин? – поинтересовался пилот.

    – Безобразничает вовсю, – засмеялась Реутова, – ну просто негодяйка, хулиганит, а потом улыбается.

    Юджин протянул Валечке конверт.

    – Это вам просили передать.

    Реутова вскрыла упаковку, внутри оказался медальон и письмо. «Руководство авиакомпании благодарит пассажира Маффина за проявленный героизм и награждает его золотым жетоном, позволяющим путешествовать нашими самолетами абсолютно бесплатно. Маффин также может провезти с собой раз в год одного члена семьи за счет авиакомпании».

    – Придется вам теперь всегда путешествовать в сопровождении Маффи, – засмеялась Фелиция, – без нее надо платить за полет. Я соврала, будто вы агент с собакой, и вон что вышло. Ну кто бы мог подумать, что необученный пес так отреагирует на угонщика.

    Валя улыбнулась. Никогда нельзя знать заранее, как кто поведет себя в минуту большой опасности. Подчас безобразник и хулиган становится настоящим героем.

    Найденыш Тоффи

    Любовь творит чудеса.

    Три года назад Лена Борисова поругалась со своим женихом и в десять вечера убежала из его загородного дома. Денег в кошельке у нее почти не было, на такси до Москвы она доехать не могла, поэтому решила сесть на электричку. Последний поезд в столицу останавливался на платформе в половине одиннадцатого. Если она не успеет запрыгнуть в вагон, то останется ночевать на станции. Борисова посмотрела на часы и решила идти не по шоссе, а через лес. Несмотря на то что по тропинке, вившейся среди густых елей, добраться до полустанка можно намного быстрее, местные жители не жаловали этот путь даже днем, а уж вечером им и подавно никто не пользовался. Почему? Узкая вытоптанная дорожка шла мимо кладбища, а там, по мнению и аборигенов, и дачников, обитало привидение несчастной Насти.

    Леночка прожила у своего жениха Анатолия несколько недель и успела выслушать историю Анастасии в разных вариантах. Продавщица в магазинчике на вопрос Борисовой, у кого в деревне можно купить творог и сметану, проникновенно зашептала:

    – У наших баб не бери, они все грязнули. Коровы в сараях по уши в дерьме стоят, подойники с Пасхи не мытые. Ступай к тете Зине в Акулово, село рядом, в пяти километрах всего.

    – Не умею водить машину, – смутилась Лена, – да ее у меня и нет, а Толя на работе. Может, кого поближе посоветуете?

    – Так до Акулова рукой подать. Зачем колеса? – удивилась торговка. – Ты молодая, здоровая, живо по шоссе пробежишься. Я дурного не посоветую. Хотя если предпочитаешь творог с коровьим навозом есть, то к местным ступай.

    – Сократить путь никак нельзя? – приуныла Борисова.

    Торговка легла грудью на прилавок.

    – Можно, если дернуть через лес. Но не советую туда соваться.

    – Почему? – удивилась девушка.

    – Так ты ничего не знаешь! – обрадовалась тетка. – Много лет тому назад в Акулове жила Анастасия, ее жених бросил, а девчонка ребенка ждала, это жуткий грех по тем временам. Ну и утопилась бедолага в водоеме рядом с погостом. Похоронили ее на пригорочке. И она теперь по ночам из могилы вылезает и припозднившихся путников в тот самый пруд, где сама погибла, сталкивает.

    Потом Леночка слышала еще несколько вариантов легенды, местные жители никак не могли определиться: Настя прыгнула в воду, повесилась на березе или отравилась. Но в одном все сходились: привидение каждую ночь бродит меж могил и спихивает в пруд припозднившихся прохожих.

    Лена не верила в глупости, поэтому она свернула в лес. В июне темнеет поздно, да еще сегодня на небе не было ни единой тучки. Борисова быстро шагала по тропинке, поднялась на небольшую горку, глянула вниз, увидела круглый заросший ряской пруд, хотела продолжить путь… и вдруг кто-то выдернул у нее землю из-под ног. Девушка вскрикнула, кубарем покатилась по склону, но в воду не угодила, каким-то чудом ей удалось зацепиться руками за торчавший из земли камень.

    Переведя дух, Лена села и подумала: «Привидение! Оно существует! Настя меня за пятку схватила». Но уже через секунду придя в себя, Борисова взглянула на свои ноги, увидела сломанный каблук и с облегчением выдохнула. Высокие шпильки не предназначены для прогулок по тропинкам, поросшим корнями деревьев. Она банально споткнулась и упала, призраков не существует. Сегодня просто неудачный день, она поругалась с женихом, а потом испортила красивые туфли.

    Леночка хотела встать, но услышала жалобный писк и начала оглядываться по сторонам. Источник звука нашелся сразу: в полуметре от потерпевшей бедствие девушки валялся грязный полиэтиленовый пакет, из него выполз крохотный серый щеночек. Малыш был испуган, возможно, голоден, он увидел Лену и завертел маленьким хвостиком.

    – Как ты сюда попал? – удивилась Лена, взяв кроху на руки.

    Найденыш трясся то ли от холода, то ли от страха, но, ощутив тепло ладоней человека, перестал рыдать. Лена вынула из сумки шелковый платок, укутала в него собачонка, потом оторвала каблук от второй туфли, вернулась на тропинку и поспешила на станцию.

    В вагоне электрички не оказалось ни одного человека, Борисова развернула платок и стала рассматривать щенка. У Лениных родителей жили собаки, и девушка поняла: найденыш совсем крошечный. Она осторожно погладила малыша.

    – Тоффи! Все будет хорошо. Приедем домой, я тебя вымою, накормлю, потерпи немного.

    Почему она так назвала щенка? Нет ответа на этот вопрос, просто Лена сразу поняла: это мальчик по имени Тоффи.



    На следующей станции в вагон вошла цыганка с младенцем, еще двое ребят чуть постарше бежали рядом. Несмотря на то что все скамейки вокруг были свободны, женщина подошла к Елене и устроилась напротив. Дети уселись около матери и начали вертеться. Борисова быстро положила Тоффи в сумку и уставилась в окно. Цыганята молча толкали друг друга, новорожденный спал. Потом младенец проснулся и заплакал. Мамаша принялась его трясти, а другие мальчики заныли.

    – Тэхас дае, – завел один.

    – Биби пани, – твердил второй.

    – Со техас, – захныкал первый, – дукхал ман пэр!

    Лена вынула из сумки банан и протянула ребенку со словами:

    – Съешь, и живот болеть перестанет.

    Потом она дала другому малышу бутылку воды.

    – Это не лимонад, но если хочешь пить – забирай.

    Мать чуть не уронила новорожденного.

    – Ромала?

    – Нет, – улыбнулась Лена, – гаджо.

    – Откуда наш язык знаешь? – полюбопытствовала пассажирка.

    – Просто кое-какие слова и выражения понимаю, – объяснила Лена. – Когда я была маленькой, около поселка, где у родителей была дача, останавливался летом табор. Я играла вместе с цыганскими детьми, вот кое-что и выучила. Со временем почти вся лексика забылась, но то, что один ваш сын хочет есть и у него болит живот, а второй просит пить, я поняла. И вспомнила, как бабушка моих подруг, увидев меня, кричала внучкам: «Чаялэ, гаджо здесь». Это переводится как: «Девочки, не цыганка здесь». Правильно?

    – Примерно так, – улыбнулась женщина.

    Когда до Москвы осталось пять минут езды, цыганка взяла Лену за руку.

    – Слушай внимательно. Денег мне не надо, да у тебя их и нет, вижу, твой кошелек совсем пустой. Ты была добра к моим детям, за это я кое-что тебе расскажу. Никогда не соглашайся встречаться с мужчиной, от которого сейчас ушла, иначе большая беда случится. Будущее существует в разных вариантах, твое дело, какой выбрать. Но что бы ни произошло, знай – все зависит только от тебя. Тот белый с темными пятнами, что лежит у тебя в сумке, полюбит тебя навсегда за свое спасение. А когда ты спасешь его второй раз, он подарит тебе новую жизнь. Любовь творит чудеса, никогда не забывай об этом.

    Леночка не успела ничего сказать в ответ, ромала схватила младенца и быстро вышла вместе с детьми из вагона.

    Дома Лена вымыла Тоффи и увидела, что собачка не серая, а белая с темными пятнами.

    * * *

    Тоффи оказался замечательным щенком, наверное, кто-то из его родителей был той-терьером или чихуахуа. Песик вырос небольшим, весил он чуть больше килограмма, у него была длинная красивая шерсть. Самыми замечательными у Тоффика были уши: большие треугольные, он мог поворачивать их в разные стороны. Многочисленные приятели Леночки прозвали его Тоффи-локатор, а еще двортерьер лаял басом. Если в дверь звонил кто-то незнакомый, он пугался, думая, что в квартире пес не меньше алабая или овчарки, а потом, увидев источник звука, недоуменно восклицал:

    – Господи, такой малюпусенький, а кричит громче всех! Наверное, больно кусается.

    – Нет, – смеялась Борисова, – Тоффи никого не обидит, он просто охраняет дом, посторонние ему не очень нравятся, но мальчик зубы в ход не пускает.

    Потом у Лены появился молодой человек по имени Никита. Парень был художником, он притащил к Лене свой мольберт, краски, поселился у нее и постоянно твердил:

    – Непременно стану знаменитым, куплю тебе шубу, бриллиантовое кольцо, Тоффику самый роскошный поводок.

    Но это были лишь обещания, работал парень редко, больше говорил о своих гениальных творческих планах, денег совсем не зарабатывал, о хлебе насущном приходилось думать Леночке. Она работала журналистом и тоже не особенно много получала, а с появлением в ее квартире Никиты расходы возросли. Но несмотря на лень, художник очень нравился девушке. Кит был веселым, ни из чего не делал проблем, быстро подружился со всеми приятелями Лены. Когда в ее небольшой квартирке собирались гости, Никита охотно вставал с дивана, делал всем коктейли, вмиг становился душой компании.

    – Никита замечательный, – восхищались все подружки Борисовой, – ни разу не видели его в плохом настроении, он не жадный, всегда открывает шампанское, достает из холодильника пирожные. И у него отличный вкус, покупает самые модные рубашки. Ленусик, тебе повезло! Не парень, а золото.

    Леночке было очень приятно слышать такие слова о своем возлюбленном, и она не думала, что и вино, и пирожные, и вообще вся еда куплена на ее деньги, а сорочки Никита тоже приобретает не сам, это ее подарки. Лена никогда не выбирала мужчин по толщине их кошелька, ей казалось важным другое: Никита очаровал всех ее друзей, он нежно любил Тоффи, а собака платила ему взаимностью, значит, Кит прекрасный человек. В начале декабря Лену отправили в командировку, домой она вернулась через две недели, нашла под мойкой на кухне шеренгу пустых бутылок и спросила у Никиты:

    – Гости приходили?

    – Ребята забегали, – улыбнулся он.

    – Похоже, они от тебя не выходили, – пробормотала Лена, услышала надрывный кашель Тоффи и испугалась. – Мальчик простыл? Ты на него теплый комбинезон для прогулки надевал?

    – Конечно, – заверил Кит, – я же хорошо понимаю, что на улице сильный мороз, а Тоф маленький.

    Борисова схватила песика и ахнула:

    – Да он похудел. Ты кормил его два раза в день?

    – Естественно, – обиделся Никита, – неужели ты думаешь, что я морил голодом нашего любимца?

    Лена, продолжая прижимать к себе Тоффи, открыла шкафчик.

    – Никита! Где собачьи консервы? Я же просила сходить в магазин и деньги оставила!

    – Ну… понимаешь… ребята забегали… неудобно же их не угостить, – начал оправдываться художник, – пришлось покупать колбасу, сыр, вино.

    – Ты потратил всю сумму на угощение для приятелей? – уточнила Лена. – Тоффи давно сидит голодным?

    Никита отступил к подоконнику.

    – Нет-нет, он ел!

    – Что? – задала прямой вопрос Борисова.

    – Ему очень понравилась картошка, – после небольшой паузы сообщил Никита, – он прямо проглотил ее! Даже зеленый лук не выплюнул.

    – Как тебе могло прийти в голову посыпать еду собаки едкой зеленью?! – пошла в атаку Лена.

    – Я ему отдал то, что Катя не доела, – ляпнул Никита и тут же замолчал.

    Тоффи снова принялся надсадно кашлять, Лена молча пошла в прихожую, открыла шкаф и посмотрела на полки. На одной в беспорядке валялись шарф, перчатки и шапка Никиты. Тот не отличался аккуратностью, придя домой, он комкал вещи и запихивал их в гардероб. И это в лучшем случае, чаще всего, вернувшись с работы, Леночка находила один его ботинок возле двери, другой посреди коридора, а куртку на столике у зеркала. При одном взгляде на безобразие в шкафу Борисовой стало понятно: Никита недавно откуда-то прибежал. Зато теплый красный комбинезон Тоффи оказался аккуратно сложен, рядом лежали две пары совершенно чистых собачьих ботинок. Леночка всегда после прогулки тщательно просушивала наряд песика, а потом помещала его на место. Никита же швыряет пуховик песика как попало. А сапожки Тоффа хозяйка перед отъездом выстирала, не хотела, чтобы мальчик носил грязную обувь, но сейчас-то она должна быть измазана.

    – Ты его не надевал, – тихо сказала Лена.

    Никита прижал ладонь к груди:

    – Да чтоб мне сквозь землю провалиться, если я лгу!

    Борисова пошла в спальню, собрала вещи Никиты, сложила их в чемодан, выставила его в коридор и отрезала:

    – Мы с Тоффи едем к ветеринару, у собаки, похоже, воспаление легких. Когда вернемся, тебя здесь быть не должно.

    – Эй, эй, – испугался Никита, – куда мне идти?

    – Понятия не имею, – пожала плечами Лена, – к друзьям, они тебя приютят.

    – Это твои приятели, – заголосил художник, – ради тебя я старался с ними отношения поддерживать. Что случилось?

    Лена поморщилась:

    – Не люблю, когда врут, но еще больше мне не нравятся люди, обижающие моего малыша.

    – Это не человек, а собака, – заорал Никита, – беспородный тупой пес! Разве можно из-за барбоса меня на улицу выставлять?!

    Лена молча завернула Тоффи в теплое одеяльце и пошла к двери.

    – Идиотка! – заорал ей вслед Никита. – Еще попросишь меня вернуться!

    Борисова, не говоря ни слова, захлопнула за собой дверь.

    У Тоффи обнаружилась пневмония, его пришлось долго лечить. Многочисленные подружки забегали каждый день, приносили песику лакомства, игрушки и, попивая кофеек, щебетали:

    – Ленок, зря ты так резко с Никитой, он тебя обожает. Все мужики безответственные.

    Где-то через месяц Катя Караваева, похвалив в очередной раз Никиту, сказала:

    – Муж вчера из садика дочку привел. Смотрю, Машуня в черных грязных брюках, клетчатой рубашке, на ногах ужас со шнурками. Спрашиваю: «Андрей, что случилось? Машенька утром ушла в группу в розовом платье с оборками, в белых колготках и сапожках. Шубка у нее светло-зеленая из кролика, сапожки такого же цвета на цигейке. Откуда эта жуткая одежонка? Где ты взял куртку из клеенки на рыбьем меху?» Так он разорался: «Вечно ты замечаниями сыплешь, зануда, всем недовольна. Что у ребенка в шкафчике висело, то я на нее и натянул. Ты истерики закатываешь? Я больше в сад за Машкой никогда не пойду». Во как! Между прочим, он всего раз за дочкой-то отправился и, как я выяснила потом, шкафчики перепутал. У Машуни на дверке лимон, а папаша открыл створку с апельсином, там Саша Никонов раздевается. Мне его мама позвонила, мальчик не хотел по улицам в зеленой девчачьей шубе и сапогах идти. Пришлось бежать в сад с его одеждой. Понимаешь, мужчинам на родных детей наплевать, а ты из-за собаки надулась! Я люблю Тоффи, но он всего лишь пес.

    – Нет, он мой ребенок, – возразила Лена.

    – Если ты так себя с парнями вести будешь, то никогда замуж не выйдешь, – вздохнула Катя, – и от Анатолия из-за какой-то ерунды ушла.

    – Ну и что? – возразила Лена. – Лучше жить одной, чем с таким, как Никита. А с Толей мы из-за его привычки постоянно курить расстались, он сигарету изо рта не выпускал, я задыхалась.

    – Очень уж ты привередливая, – неодобрительно заметила Катя.

    * * *

    В доме, где жила Лена, на лестничной клетке было всего две квартиры. В начале января бабушка, соседка Борисовой, перебралась к дочери, а свою двушку продала какому-то человеку.

    Новый жилец затеял ремонт. И теперь Леночка, брезгливо морщась, шла к своей двери, аккуратно обходя рассыпанный цемент. Но когда Тоффи угодил лапами в какую-то липкую гадость, она не выдержала, позвонила в квартиру, где раньше жила тишайшая Вера Григорьевна, и, увидев мужчину, начала возмущаться:

    – Безобразие! Посмотрите, какая грязь на лестнице! Мой пес наступил в клей!

    – Простите, – смутился незнакомец, – сейчас уберу. Вот, держите салфетку, вытрите лапы собаке.

    – И в лифте грязь! – не успокоилась Лена.

    – Отмою все до блеска, – пообещал сосед.

    Леночка пошла к себе.

    – Меня Володя зовут, – сказал ей в спину сосед. – Не хотите выпить кофейку? Отлично готовлю капучино.

    Борисова прикинулась, что ничего не слышит, и юркнула в свою прихожую. Знакомиться с нахалом она не собиралась, заходить к нему в гости тем более.

    На следующий день, когда Лена вечером гуляла во дворе с Тоффи, к ней подбежала маленькая незнакомая девочка и спросила:

    – Можно я вашу собачку поглажу? Она такая красивая. У меня чистые ладони, вот, смотрите. Малышка вытянула вперед руки и продолжала: – Но если они вам кажутся грязными, то я сбегаю домой и вымою их с мылом. Папа говорит, что руки надо часто дезин… дези…

    Лена улыбнулась:

    – Дезинфицировать. Твой отец прав, можешь приласкать Тоффи, он не кусается. Как тебя зовут?

    – Арина, – ответила малышка, присаживаясь около Тоффика, – мне восемь лет. Мы раньше в другом доме жили, а теперь здесь. У нас есть кошки: Шеба и Таша, но я хочу собачку. А папа говорит: «Я весь день на работе, ты в школе, кто с ней гулять будет?» Киски пользуются лотком, а песик не научится. Ой, какой он красивый, чудесный, так вкусно пахнет. Вы его в ванне купаете или под душем?

    Лена подождала, пока девочка поиграет с Тоффи, и сказала:

    – Нам пора.

    – Уже? – расстроилась малышка. – Так быстро? Можно я к вам в гости зайду?

    – Не думаю, что мама разрешит тебе посещать незнакомого человека, – вежливо отказала Лена.

    – Мама – уехала жить в другую страну с новым мужем, я живу с папой, – сообщила Арина.

    Борисова растерялась, не зная, как реагировать на услышанное, а девочка взяла ее за руку и затараторила:

    – У нас нет ни бабушек, ни дедушек. И у папы нет жены. У вас есть муж? Папа мог бы на вас жениться, и тогда Тоффик и я станем играть вместе. Мой папа очень хороший.

    От такой детской непосредственности Лена окончательно смутилась и пробормотала:

    – У тебя очень красивые брючки и курточка.

    – Штанишки тетя Маша купила, – пояснил наивный ребенок, – а ветровку Люся, они папины друзья.

    – Заболтала вас Арина, – раздался за спиной приятный баритон.

    Борисова обернулась и увидела противного нового соседа.

    – Папочка, папочка, – обрадовалась девочка, – это Тоффи, а это его хозяйка, она не замужем, и если вы поженитесь…

    Елене категорически не хотелось слушать бред, который несла плохо воспитанная девчонка. Борисова нагнулась, подхватила собаку и пошла к подъезду.

    – Подождите, – окликнул ее отец ребенка, – мы с Ариной приглашаем вас и Тоффи на чашечку кофе. Живем теперь рядом и…

    Волна возмущения затопила Лену, она обернулась и отчеканила:

    – То, что вы поселились рядом, ничего не значит. Вместо того чтобы приставать к незнакомкам, лучше займитесь дочерью, обратите внимание на ее манеры. Девочке восемь лет, а она ведет себя очень развязно.

    Высказавшись, Лена двинулась к дому.

    – Папа, тетя на меня рассердилась? – испуганно спросила Арина.

    – Нет, конечно, она сегодня много работала, устала, и ей хочется отдохнуть, – спокойно пояснил отец. – Они с Тоффи к нам непременно заглянут.

    Елена разозлилась еще сильнее. Чтобы она пошла к ним в гости? Да никогда!

    Но через неделю, когда в воскресенье в семь утра за стенкой раздался оглушительный грохот, Леночка снова понеслась к Владимиру.



    – Как вам не стыдно?! – возмутилась она, едва он открыл дверь. – На часы смотрели? В выходной запрещено шумные работы производить. А вы перфоратор включили!

    – Простите, – смутился Володя, – я работаю сутками, совсем забыл, что сегодня люди отдыхают, больше это не повторится. У меня не перфоратор шумел, а пневмомолоток!

    – Да какая разница! – топнула ногой Лена.

    – Большая, – улыбнулся сосед, – первый от электричества работает, а второй на сжатом воздухе. Не хотите выпить кофейку? Я отлично варю капучино.

    – Папа омлет сделает, – пропищала Арина, высовываясь на лестницу, – вкусный, с помидорами.

    – Почему ты влезаешь в разговоры взрослых? – вскипела Елена. – Маленьким детям надо делать уроки и молчать до тех пор, пока к ним не обратятся с вопросом.

    – Я уже все выучила, – ответила наглая девчонка.

    Лена убежала домой, решив более никогда не общаться с Владимиром, он не только грязнуля и хам, а еще и зануда, начал растолковывать ей, чем один инструмент отличается от другого. А его дочь похожа на любопытную вертлявую обезьянку.

    Но, увы, беседовать с соседом теперь приходилось регулярно. Грузчики, вносившие к нему мебель, поцарапали стену в подъезде, Лена потребовала закрасить отметину, а мужчина невесть по какой причине купил темно-бордовую краску. Его гости, отмечавшие новоселье, накурили у лифта, и Лена громко высказала свое справедливое возмущение. Кошки Владимира орали по ночам. Один раз сосед вечером включил громко музыку. Потом выставил у своей двери вонючий пакет с мусором…

    Борисова устала бегать к Владимиру с претензиями. Сосед всякий раз, увидев ее на пороге, молча выслушивал, улыбался и обещал:

    – Больше это не повторится. Не хотите кофейку? Я отлично готовлю капучино.

    Лена фыркала и, вскинув голову, удалялась, она не собиралась поддерживать отношения с неприятным, дурно воспитанным, к тому же малосимпатичным внешне человеком. Но надо сказать, что Володя перестал слушать тяжелый рок, мусор он теперь на общей площадке не оставлял, гости шмыгали к нему тише мышей, а их громкие голоса раздавались за стенкой лишь до девяти вечера, позднее наступала тишина. Дверь Борисовой Володя тщательно вымыл. Новый сосед оказался патологически нескандальным. Когда Лена решила положить на своей кухне на пол новую плитку и нанятые ею рабочие рассыпали у лифта кучу какой-то серой дряни, Володя не стал негодовать. Лена, вернувшись домой, увидела, как сосед заметает грязь, смутилась и была вынуждена извиниться.

    – Ерунда, – отмахнулся сосед, – это ремонт, всякое бывает. Не хотите кофейку попить? Я прекрасно готовлю капучино.

    – Нет, – вспылила Борисова, – перестаньте мне напиток предлагать! Надоело!

    – Извините, – пробормотал Владимир, – больше не буду.

    Лена влетела в прихожую, глянула в зеркало, увидела свое красное злое лицо и смутилась. Почему она так грубо обошлась с соседом? Сегодня-то он ничего дурного не сделал, наоборот, подмел грязь, которую оставили нанятые ею плиточники. И вообще Владимир ведет себя идеально, а Арина, увидев Лену, здоровается и тут же убегает. Девчонка больше не липнет к хозяйке собаки.

    Раздался звонок в дверь.

    Лена открыла. На лестничной клетке никого не было, на полу лежал пакет, завернутый в красивую розовую бумагу. Борисова подняла сверток и увидела прикрепленную к нему записку, написанную аккуратным почерком девочки-отличницы: «Дорогой Тоффи! Это тебе подарок. Арина». Лена разорвала упаковку, обнаружила внутри связанный из ниток голубой ошейник с вышитыми сердечками, взяла поделку и выкинула ее в помойку. Но через три дня у двери квартиры обнаружилось новое подношение, на сей раз внутри мешочка, сшитого из кухонного полотенца, лежало подгоревшее с одной стороны печенье. Угощение сопровождала открытка с текстом: «Дорогой Тоффи! Ешь вкуснятину, сама пекла. Я тебя люблю. Арина». Стоит ли говорить, что кондитерский шедевр отправился в мусор вслед за ошейником.

    В пятницу, вернувшись с работы, Борисова нашла у своего порога коробочку с очень красивым собачьим комбинезоном. Он явно был приобретен в магазине и стоил совсем недешево. И, конечно, к ней булавкой пришпилили очередное послание: «Дорогой Тоффи, ты не носиш мой подарок-ошейник. Он тебе не понравился? Надень комбезик. Я его купила. Очень тебя люблю. Арина».

    Вот тут у журналистки с треском лопнуло терпение. Она выскочила на лестницу и ткнула пальцем в звонок у двери соседа. Владимир сразу распахнул створку.

    – Здравствуйте. Рад вас видеть. Не хотите чашечку ко… то есть какао?

    Елена сунула ему в руки собачью обновку, открытку и разразилась речью, которую завершила пассажем:

    – Вам нужно обратить пристальное внимание на ребенка. Она безграмотна. Глагол «носишь» написала без мягкого знака. Очень надоедлива. Засыпала меня посланиями. Не понимает, что нельзя любить чужую собаку. И где она взяла деньги? Украла? Навряд ли ваша дочь зарабатывает, а комбинезон стоит две тысячи, я отлично знаю его цену, сама точь-в-точь такой Тоффи купила.

    Владимир молча выслушал гневную отповедь, потом спокойно произнес:

    – Думаю, Ариша сэкономила на обедах, не ела в школе, откладывала деньги. Простите ее, она от всей души дарила, очень уж ей Тоффи понравился.

    В этот момент у Лены зазвонил телефон, она взглянула на экран и увидела, что ее разыскивает Анатолий, тот самый парень, недалеко от дачи которого она нашла Тоффи. Любовных отношений у них больше нет, но Толя всегда поздравляет Леночку с днем рождения, Новым годом, Восьмым марта. Но что ему надо сегодня?

    Повернувшись к Владимиру спиной, журналистка пошла домой, говоря в трубку:

    – Привет, Толик, как дела?

    – Я открыл фирму по продаже косметики. Если напишешь о ней статью и пристроишь ее в разные издания, я щедро заплачу, – предложил приятель.

    – Согласна, – обрадовалась Лена, которой очень были нужны деньги.

    – Супер, заеду за тобой через час, – пообещал Анатолий, – съездим в магазин, сделаешь фото моей продукции.

    * * *

    – У тебя новая машина, – отметила Леночка, устраиваясь на переднем сиденье.

    – Вчера из салона пригнал, – похвастался Толик, – разгоняется до ста километров за шесть секунд. Сейчас покажу, на что автомобиль способен.

    Анатолий нажал на газ, седан рванул вперед по шоссе. В марте по утрам еще холодно, и в тот день асфальт покрывала корка льда. Толя не справился с управлением, новую иномарку занесло, она, кувыркаясь, полетела в глубокую придорожную канаву. Когда пол и потолок салона стали меняться местами, в голове Леночки прозвучала фраза, сказанная в вагоне электрички цыганкой в тот день, когда Лена, поругавшись с женихом, нашла Тоффи. «Никогда не соглашайся встречаться с мужчиной, от которого сейчас ушла, иначе большая беда случится!» Борисова начисто забыла об этом предостережении, и вот оно пожаром вспыхнуло в мозгу.

    Очнувшись в больнице, Лена стала обзванивать друзей и просить их позаботиться о Тоффи. Все ахали, охали, жалели ее, но отвечали: «Прости, у меня полы лаком покрывают, сама живу у знакомых». Или говорили: «Свекровь приехала, она животных не любит», «У моей дочки на шерсть аллергия», «Ой, ой, в командировку улетаю».

    Лена вся испереживалась за собаку и от полного отчаяния позвонила Вере Нечаевой, которую не считала близкой подругой, так, просто коллега, с которой никакой душевной близости не было. Услышав всхлипывания Борисовой, Вера тут же ответила:

    – Еду за песиком, не переживай, у меня живет бульдожка Элеонора, им будет хорошо вместе. Как твою квартиру открыть?..

    Через месяц Леночка вернулась домой в инвалидном кресле.

    – Позвоночник у вас не сломан, почему вы не ходите, я не понимаю, – заявил на прощание лечащий врач. – Иногда это случается, вроде все хорошо, а нижние конечности парализованы.

    – Я смогу подняться? – робко спросила Лена.

    Травматолог начал загибать пальцы.

    – Ежедневный массаж, гимнастика на специальных тренажерах, правильная еда, витамины. Рядом с вами есть человек, способный ежедневно привозить вас на разные физиотерапевтические процедуры? Если ничего не делать, результата не ждите. Но и в случае выполнения всех предписаний стопроцентное выздоровление гарантировать не могу. Вы не расстраивайтесь, а радуйтесь, что сидите, кое-кто навсегда остается лежачим, одни глаза двигаются.

    Выслушав сию «оптимистичную» речь, Лена уехала домой в твердой уверенности, что она теперь инвалид и ничего тут не поделать. Ни мужа, ни брата-сестры, ни папы-мамы у нее нет. Кого она может попросить о помощи?

    * * *

    Лена проснулась от тихого покашливания и увидела, что в комнате темно. С трудом повернув голову, она посмотрела на будильник: семь утра. Два года назад, увидев, что стрелки часов уперлись в эти цифры, Леночка бы резво вскочила и кинулась в ванную, но теперь она лишена такой возможности. Она чуть приподнялась на локтях, увидела Тоффи, который, сидя на кровати, издавал звуки, похожие на кряхтение, и спросила:

    – Хочешь есть?

    Тоффик спрыгнул на пол, подошел к двери, обернулся и тявкнул.

    – Прости, милый, – вздохнула Лена, – ты же знаешь, я не могу встать, очень тебя люблю, но покормить не смогу, не дойду до кухни. Скоро прибежит Верочка, подожди, дорогой.

    Песик бодро посеменил к кровати, вскочил на нее, подполз к Лене и лизнул ее в щеку. Хозяйка обняла Тоффи и закрыла глаза.

    За год, прошедший после аварии, Лена растеряла всех, кого считала лучшими друзьями, а Анатолий, не получивший в аварии ни одной царапины, ни разу ей не позвонил. Правда, сначала ее навещали в больнице и коллеги, и приятели, приносили мандарины, апельсины, грейпфруты, Лена смеялась, говорила: «Мне придется открыть лавку на рынке. Ребята, я столько не съем!» Тогда она еще не понимала, что навсегда превратилась в инвалида, была весела, надеялась скоро поправиться. Но спустя несколько месяцев оптимизм начал потихонечку тускнеть, а затем и вовсе исчез. Когда она очутилась дома, поток гостей стал уменьшаться, и в конце концов возле Лены осталась одна Верочка. Что будет, когда Нечаевой надоест тратить на инвалида свое время и деньги, Лена предпочитала не думать. Наверное, ее отправят в интернат или куда там государство складирует людей, которые без посторонней помощи не могут даже сесть в коляску? Но в дом призрения ей не позволят взять Тоффи, а он – это лучшее, что есть у Лены. Нет уж, если у нее захотят отобрать песика, то лучше ей умереть.

    Лена обняла Тоффика.

    – Давай еще поспим? Вера задерживается, наверное, в пробку попала.

    Пролежав час с закрытыми глазами, Лена взяла с тумбочки мобильный, набрала знакомый номер, услышала в ответ: «Абонент временно недоступен, оставьте сообщение после гудка» и, сказав: «Верочка, я волнуюсь. Где ты?», вернула трубку на место. Тоффи опять заскулил, затем он спрыгнул с кровати и забегал по комнате.

    – Успокойся, милый, – попросила Лена, – знаю, ты очень голоден, но мне не дойти до кухни. Вера скоро появится, она тебя сразу покормит.

    Песик убежал в коридор, потом вернулся, неся в зубах старую газету.

    – Спасибо, – улыбнулась Лена, – ты очень заботлив, но, если честно, я бы лучше выпила кофе. Жаль, ты не умеешь его варить.

    Тоффи улепетнул. Лена услышала через пару секунд, как он гремит на кухне своими пустыми мисочками. У собаки не было ни сухого корма, ни воды, хорошо хоть Верочка научила Тоффи пользоваться лотком, если она задерживалась, у него был туалет.

    Минут через пятнадцать пес вернулся, опять улегся к Лене под бочок и принялся лизать ей щеку.

    – Давай подремлем? – попросила она. – Веруся точно приедет, она же знает: я тут одна, голодная, бутылку воды, что стояла на тумбочке, давно выпила, и заняться мне нечем. Ноутбук лежит на подоконнике, пульт от телевизора там же.

    В пять вечера Лене стало понятно: Вера не придет, с ней что-то случилось. Мобильный подруги упорно талдычил про недоступность абонента, и она не перезванивала Лене, хотя обычно старалась поговорить с ней пять-шесть раз за день. Тоффи тихо плакал в коридоре, он явно очень хотел есть и пить. Лену охватило отчаяние. Что делать? Побеспокоить кого-то из прежних приятелей? Они, наверное, не откажут заглянуть на пять минут, она не станет ничего просить для себя, пусть только накормят Тоффи. Но как открыть им дверь? У Веры есть ключи, а у остальных-то нет!

    Из глубины квартиры вдруг донесся отчаянный собачий визг. Лена приподнялась и закричала:

    – Тоффи, что случилось?!

    Песик зарыдал в голос, он явно испытывал сильную боль.

    Леночка испугалась, попыталась сесть и уронила мобильный. Трубка спланировала на пол, развалилась на несколько частей, аккумулятор выпал и отскочил на середину комнаты. Лена разрыдалась. Ну вот, теперь она вообще лишена связи с внешним миром! Собачка снова завизжала. Лена неожиданно перестала лить слезы.

    Так! Веры нет, и ни один человек не придет к ней на помощь. Кто есть в квартире, кроме охрипшего от плача Тоффи? Кто выручит его из беды, в которую он совершенно точно сейчас попал? Исключительно она, Лена! Хватит размазывать сопли по лицу, надо что-то предпринять!

    – Милый! – крикнула девушка, переваливаясь из кровати на пол. – Не бойся, я с тобой!

    Минут через сорок, вспотев, устав, тяжело дыша от непривычной физической нагрузки, Леночка вползла в ванную и увидела Тоффи, сидевшего в раковине. Песик не двигался. Лена уцепилась руками за край мойдодыра, подтянулась и поняла, что случилось. Тоффи, захотев пить, запрыгнул на невысокий бачок с грязным бельем, с него перебрался на стиральную машину, а оттуда перелез к крану, из которого капала вода. Тоненькая лапка его угодила в сливное отверстие и застряла там.

    – Сейчас, – забормотала Лена, пытаясь справиться с подступающей дурнотой и головокружением, – секундочку, я попытаюсь вытащить твою лапу.

    Тоффи закрыл глаза и упал замертво.



    Леночка поняла, что ему плохо, ей стало так страшно – не передать словами, неведомая сила крепко пнула ее в поясницу. Елена в два прыжка оказалась на лестничной клетке и забарабанила в соседскую дверь кулаками.

    Створку распахнула повзрослевшая Арина, девочка, как всегда, радостно улыбалась. При виде Лены лицо ее стало несчастным.

    – Здрассти, – прошептала она, – я ничего плохого не делала! Подарки давно не посылаю. С Тоффи теперь гуляет другая женщина, Вера. Она мне разрешает его гладить, мы с ним друзья. Но я только…

    – Скорее, – закричала Лена, – умоляю!

    – Папа! – что есть мочи завопила Арина. – Папа! Нашей соседке плохо!

    Из коридора вышел Владимир:

    – Я могу вам чем-то помочь?

    – Да-да! – зарыдала Лена. – Моя собака, она умирает! Я инвалид, парализована, ноги не ходят! Тоффи мой единственный друг! Быстрее сделайте что-нибудь!

    Арина метнулась в квартиру Борисовой.

    – Парализована? – удивленно повторил сосед. – Но вы прекрасно на ногах стоите.

    – Папа, сюда! – закричала девочка. – Тоффи, любимый, не плачь.

    Владимир быстро пошел на зов.

    В ту же секунду раздвинулись двери лифта и появилась Вера.

    – Ленуся! – воскликнула она. – Вчера вечером я уехала к бабушке в деревню, там связи нет, старушке стало плохо, я повезла ее в больницу, позвонить тебе не могла и… Лена! Ты стоишь!!! Боже, она поднялась с кровати! Господи!

    Верочка кинулась к подруге. Лена выдохнула, вытянула вперед руки и, сделав несколько шагов, прошептала:

    – Я иду…

    – Да! – заплакала Верочка. – Ты снова стала ходить!

    – Тоффи! – опомнилась Лена. – Моя собака!

    – С ним все в порядке, – сказал сосед, выходя из ее квартиры, – лапка не сломана, песик просто устал, испугался и проголодался. Я, конечно, не ветеринар, а хирург, но, на мой взгляд, ваш любимец в полном здравии.

    – Тетя Леночка, не плачьте, – зачастила Арина, появляясь на лестничной клетке, – вот Тоффик. Сидит у меня на руках. Он живой, здоровый, очень кушать хочет, можно его накормить? Тетя Лена, вы не против? Я вымою руки с мылом. Тоффик чудесный, я очень люблю его.

    – Тоффи волшебник, – выдохнула Лена, – это он меня вылечил, я увидела, что он упал в раковине, испугалась и не пойми как побежала за помощью. Я же инвалид, год не хожу! И…

    Борисова замолчала. Она вспомнила, что сказала цыганка перед тем, как покинуть вагон. «Тот, белый с черными пятнами, что лежит в твоей сумке, полюбит тебя навсегда за свое спасение. А когда ты спасешь его второй раз, он подарит тебе новую жизнь. Любовь творит чудеса, никогда не забывай об этом».

    – А теперь вы опять на ногах, – сказал сосед, – я читал о подобных спонтанных случаях излечения от паралича в учебниках, но сам с ними не сталкивался. Если вы кого-то любите, то ради него способны на невероятные поступки. Любовь поставила вас на ноги в прямом смысле этого слова. Думаю, вам необходимо поговорить с хорошим невропатологом. Давайте поступим так. Сейчас все зайдем в нашу квартиру. Я позвоню своему другу Олегу Колесникову, он заведует отделением в больнице, сегодня у него выходной. Олег приедет и посмотрит вас. К Тоффи пригласим Светлану, она прекрасный ветеринар, заботится о Таше и Шебе. Полагаю, и Колесников, и Света скажут вам, что все будет хорошо.

    – А пока тетя Света и дядя Олег едут, папа всем кофе сварит и омлет сделает. Он очень вкусно готовит. Тетя Лена, не плачьте! Смотрите, это кошечки. У Шебы голубой ошейник, а у Таши розовый. Они вам мурлычут! Пойдемте.

    Лена стояла без движения.

    – Давайте, – улыбнулся Владимир, – вы прекрасно ходите, мы это только что видели. Ну, раз… два…

    Борисова сделала шажок, другой и заплакала. Володя взял ее под руку.

    – Лена, беда улетела прочь. Теперь над вашей головой засияет солнце.

    – Это Тоффи все плохое прогнал, – прощебетала Арина, прижимая к себе песика, – он вас очень-очень любит. Тетя Лена, вы очень красивая и добрая, просто болели, а сейчас поправились.

    * * *

    Через год Володя и Лена поженились. Она опять стала работать журналистом в глянцевом издании. Арина исправно ходит в школу, Тоффи подружился с кошками Ташей и Шебой. Семейная пара объединила свои квартиры, сделала ремонт. Верочка часто прибегает к молодоженам в гости, пьет чай с печеньем, которое печет Арина. Реутова всегда садится в кресло рядом со столиком, на котором в рамке стоит небольшая картина, изображающая Тоффика. Акварель украшена надписью: «Любовь творит чудеса».

    Большой талант маленькой Айзы

    Не надо бояться превратностей судьбы, быть может, получив от богини удачи крепкую оплеуху, ты откроешь в себе или своих близких необыкновенный талант.

    Во дворе московского дома, в котором жил мой сын Дима, часто гуляла Светлана Алексеевна Миронова. Мне она очень нравилась, всегда была элегантно одета, красиво причесана и, в отличие от других соседок, никогда не усаживалась летом на скамеечку в халате. Один раз дама пришла в скверик, когда все лавочки оказались заняты, и спросила у меня:

    – Разрешите сесть около вас?

    – Конечно, – улыбнулась я.

    Вот так и началась наша дружба. Сначала мы пересекались редко, только в те дни, когда я могла приехать к Диме с Ритой и посидеть во дворе с коляской, в которой спала их младшая дочка Арина. Как-то Светлана Алексеевна, носившая обувь на высоком каблуке, подвернула ногу, и я помогла ей дойти до квартиры, а Миронова предложила мне выпить чаю. С того дня я, приезжая к Диме, всегда спускалась на пару этажей ниже к милой даме.

    Через год мы крепко подружились, и я узнала биографию Светланы.

    Миронова всю свою жизнь отдала театру и кино. Чтобы стать актрисой, Света приехала из крохотного городка в Москву, попыталась поступить в театральное училище, срезалась на экзаменах, но не опустила руки. Девочка устроилась уборщицей на ткацкую фабрику, получила место в общежитии и мыла полы, заучивая стихи, которые собиралась декламировать на будущий год перед приемной комиссией. Под Новый год руководство фабрики устроило для сотрудников праздник и пригласило артистов. Парень, изображавший Деда Мороза, с первого взгляда влюбился в хорошенькую поломойку, и дальнейшая жизнь юной провинциалки стала напоминать сказку. Юноша оказался сыном одного из самых известных и обласканных советскими властями режиссеров, понятное дело, что его невестку приняли в вуз с распростертыми объятиями. Света же была по-настоящему талантлива, с первого курса начала сниматься в кино, потом получила главную роль в культовой кинокомедии, и предложения от разных режиссеров полились потоком. Светочка стала звездой, любимицей публики. В личной жизни тоже все складывалось замечательно, муж ее обожал. Вот только детей у Мироновой не было, на пике карьеры она не хотела беременеть, боялась, что на долгое время выпадет из обоймы, о ней забудут, собиралась обзавестись потомством после тридцати. Но когда Светлане исполнилось тридцать, ей неожиданно предложили вести телепрограмму на одном из главных каналов страны. Вы же понимаете, что от такого не отказываются. Телепроект оказался успешным, растянулся на десять лет… В общем, сейчас Светлана Алексеевна вдова, живет одна, тоскует и поэтому часто сидит во дворе, ей очень нужно общение. Съемок у актрисы практически нет, и в театре ей ролей не предлагают, юную женщину Светлана уже играть не может, а изображать старух она морально не готова.

    – Я еще не развалина, – с обидой в голосе говорила мне Миронова, – шестьдесят только через два года стукнет, выгляжу на двадцать лет моложе! А вчера мне прислали сценарий, предлагают стать семидесятилетней деревенской бабкой. Мне! Мне, которая блистала на экране в ролях княгинь, жен великих людей… У меня же аристократическая внешность. Я скорее умру, чем натяну на себя зипун и лапти! И в рекламу не пойду! Не желаю размениваться на ерунду. В конце концов, я не нищая, сниму со стены картину, продам и живу на эти деньги год обеспеченно. Вот только тоска заедает, дома тишина, поговорить не с кем!

    – Может, вам собачку купить? – предложила я и тут же прикусила язык.

    Светлана Алексеевна не привыкла о ком-то заботиться, она не захочет щенка. Но Миронова неожиданно воскликнула:

    – Дашенька, вы прямо мои мысли прочитали. Давно решила взять симпатичную собачку, обязательно беленькую или кремовую. Я ей даже имя придумала: Айзочка. Так звали мою замечательную свекровь. И породу выбрала: чихуахуа. Мне нравится, что они маленькие, я смогу легко поднимать песика и приучить его писать дома на пеленку.

    – Прекрасный выбор, – одобрила я, – но имейте в виду, чхуни только на вид нежные и беспомощные, на самом деле они карликовые львы, смелые, даже отчаянные, всегда защищают хозяина. А почему вы до сих пор не купили щенка, если уже знаете, как его назовете?

    – Не знаю, где их берут, – ответила Светлана Алексеевна, – ходила в зоомагазин неподалеку, но там только всякая еда для животных.

    Я пообещала Мироновой найти хороший питомник, и через неделю в квартире актрисы поселилась Айзочка, очаровательное существо с огромными треугольными задорно торчащими вверх ушками и печальными карими глазами.



    Светлана Алексеевна влюбилась в щенка мгновенно, а тот столь же стремительно ответил ей взаимностью и стал обустраиваться в квартире хозяйки со вкусом.

    Через месяц после того, как мы привезли Айзу из питомника в новый дом, я зашла навестить Светлану и была поражена тем, как изменилась квартира Мироновой. Теперь в каждой комнате стояло несколько собачьих домиков и лежанок, все розового цвета, с кружевами, бантиками, брошками. По полу были разбросаны игрушки, на кухне появились две фарфоровые мисочки. На одной красовалась надпись «Любимая собака», на другой «Айза принцесса».

    – В зоомагазине по желанию клиента на посуде что угодно напишут, у них можно по мерке заказать теплую курточку, – засмеялась Светлана. – Готовые очень уж некрасивые.

    Одним нарядом не обошлось, спустя полгода Айза обзавелась гардеробом, которому могла бы позавидовать любая московская модница. У собачки имелись попонка на весну, теплая накидка для ранней осени, пуховичок на ноябрь, ну а к зиме появилась шубка. Сначала Светлана намеревалась купить манто из синтетики, но потом сказала мне:

    – Сама хожу в норке, а на дочке изделие из Чебурашки будет красоваться? Ну уж нет, я приобрела элегантный полушубочек из шиншиллы с застежкой в виде бабочки.

    Я только крякнула, прикинув, сколько стоит очаровательное манто.

    Питалась Айзочка исключительно деликатесными консервами, названия которых могли вызвать обильное слюнотечение у любого гурмана: «Соте из куриной печени с авокадо», «Кролик в соусе из крабов», «Финифифтель с трюфелями».

    Что такое финифифтель, я понятия не имела, сама его никогда не едала, но Айзе он очень нравился. Ну и конечно, раз в месяц Светлана отвозила «дочку» к ветеринару, непременно покупала ей витамины, угощала собачьими конфетами, печеньем, палочками для чистки зубов.



    Я одно время опасалась, что Айзочка превратится в избалованное до последнего когтя существо, начнет капризничать, гадить где попало, скалить зубы на хозяйку. Увы, такое случается, если пес чувствует себя царем в доме. Но Айзу безграничная любовь Светланы Алексеевны совсем не испортила. Чихуахуа обожала Миронову, никогда не делала луж на паркете, не будила ее в пять утра с требованием дать завтрака, не устраивала истерик, была послушной, доброй и обожала всех, кого видела. Единственным недостатком Айзы была ее невероятная любовь к переодеваниям. Наряжаться собачка обожала, как шестнадцатилетняя девочка. Обычно псы терпеть не могут, когда на них натягивают комбинезоны-пуловеры-попоны, сбрасывают ботинки или категорически отказываются сделать в них даже шаг. А вот Айзочка, собираясь на прогулку, бежала к шкафу и, весело лая, сама вытаскивала одежду. Это была единственная известная мне собака, которая с удовольствием ходила в дождевике, не тряся головой, чтобы избавиться от капюшона, и гордо вышагивала в ярко-красных резиновых сапожках. Впрочем, меховые ботиночки, кроссовки и сандалии она тоже носила с радостью. Дома Айза переодевалась в разнообразные платьица, на ночь облачалась в пижамку, из ванной выходила в халате. Кстати, купалась чихуахуа часто, у Светланы Алексеевны теперь теснилась в ванной армия шампуней, кондиционеров, масок для шерсти, а в ящике лежали горы расчесок, заколок, бантиков…

    – Похоже, в прошлой жизни Айза была манекенщицей, – сказала я, глядя, как чихуахуа важно ходит по двору в спортивном костюме, кроссовках и бейсболке.

    – Мне почему-то кажется, что прежде Айзонька была актрисой, – возразила Миронова, – она так любит смотреть телевизор, в особенности сериалы, глядит на экран и потявкивает…

    Осенью на меня навалилось много работы, и я до конца ноября не встречалась со Светланой Алексеевной. Но, помня о том, что первого декабря у Мироновой день рождения, приехала к ней с подарком.



    Светлана Алексеевна была очень рада меня видеть, как всегда, улыбалась, но я заметила, что она похудела, и осторожно спросила:

    – У вас все в порядке?

    – Отлично, Дашенька, – защебетала Светлана.

    – Вы так постройнели, – не успокаивалась я, – сели на диету? Но ваша фигура и без ограничений в еде прекрасна. А! Догадалась! Потеряли вес для новой роли?

    Миронова смутилась:

    – К сожалению, ничего интересного мне давно не предлагают. Телефон молчит, а сама я напрашиваться не умею. Знаете, Дашенька, я решила поступиться своими принципами, готова сыграть и старуху, и ведьму, не обязательно главную роль, согласна даже на эпизод. В конце концов, надо помнить слова Станиславского: «Нет маленьких ролей, есть маленькие актеры». И реклама вовсе не гадость, можно создать интересный образ. Но об актрисе Мироновой, похоже, забыли. Ох, я же вам даже чашечку кофе не предложила!

    Хозяйка пошла к чайнику, а я начала аккуратно осматриваться.



    Большая комната, в которой мы сидели, служит Светлане кухней, столовой и гостиной. Я хожу к Мироновой в гости несколько лет, и когда впервые переступила порог ее уютного жилья, на стенах висели картины. Покойный муж Светланы Алексеевны собирал живопись, его коллекция была невелика, полотен десять-двенадцать… Но сейчас вместо натюрмортов и пейзажей в бронзовых рамах я вижу постеры с изображением собак разных пород. Такие продаются в книжных магазинах, стоят совсем недорого. Серебряные чайные ложечки и такую же лопатку для торта на столе теперь заменили приборы из нержавейки, и передо мной стояла фаянсовая кружка с портретом Айзы. А ведь еще летом Светлана Алексеевна пользовалась антикварным сервизом Кузнецова, который достался ей от свекрови. И нет позолоченной корзиночки для печенья, нынче крекеры российского производства лежат в пластиковой «лодочке», и кофемашина выключена. Сегодня Миронова воспользовалась растворимым кофе, похоже, самым дешевым из всех, представленных на рынке. А я хорошо помню, как в прошлом году, увидев, что я несу в пакете печенье под названием «Крепыш-малыш» и жестянку «Лучший кофе из Дели», Светлана Алексеевна всплеснула руками:

    – Дашенька, посмотрите внимательно на упаковку сухих бисквитов, там в составе пальмовое масло, оно крайне вредно для здоровья, оседает на сосудах и закупоривает их. А растворимый кофе – это таблица Менделеева, лучше купить сто граммов арабики, чем кило не пойми чего.

    Я заверила Миронову, что не собираюсь наносить вред своему организму.

    – В магазине была какая-то акция, на кассе мне вручили подарок: кофе и галеты. Мне показалось неудобным отказаться.

    – Слава богу, – сказала моя собеседница, – еда – это лекарство, нужно очень внимательно относиться к тому, что ешь.

    Мои глаза медленно обводили комнату и наткнулись на миску Айзы. В плошке лежала почти не тронутая гречневая каша.

    И тут меня осенило: с того дня, как я познакомилась с Мироновой, ее не приглашают на съемки. Да, Светлана Алексеевна получает пенсию, но она совсем невелика. Чтобы купить любимой Айзочке консервы, шубку, домики, ботиночки, хозяйка снимала со стен картины и продавала их. Когда закончились полотна, в скупку отправилось столовое серебро, антикварный сервиз, а сейчас, похоже, сбыть уже нечего.

    Я вскочила.

    – Светлана Алексеевна! Я забыла! Привезла на ваш день рождения подарки для Айзы и оставила в машине. Сейчас принесу, только автомобиль припарковала у торгового центра, в вашем дворе никогда места нет.

    Миронова хотела что-то сказать, но я выскочила на лестницу и понеслась в зоомагазин.



    Увидев гору собачьих консервов, несколько игрушек и очаровательный розовый свитерок с искусственным жемчугом, Миронова всплеснула руками.

    – Дашенька! Не смейте впредь столько денег тратить! У нас с Айзочкой всего в достатке, мы вовсе не нищие, на жизнь не жалуемся.

    – Конечно, нет, – затараторила я, – но дочка должна получить презент на празднике матери.

    Светлана Алексеевна вскрыла упаковку паштета из кролика, чихуахуа кинулась к еде и в секунду опустошила мисочку. Было понятно, что мясо нравится ей намного больше гречневой каши.

    Через неделю я опять приехала к Мироновой и передала ей пакет с кормом для Айзы.

    Светлана Алексеевна покраснела.

    – Дашенька! Больше не покупайте нам деликатесы. Поверьте, мы живем прекрасно.

    – И не думала приобретать банки, – соврала я, – позавчера давала интервью крупному интернет-порталу, его представитель приехал ко мне домой не с пустыми руками, привез мопсам угощение. Но ветеринар Паша запретил моим девочкам кролика в соусе из-за аллергии. Вернее, золотуха у одной Муси, уши краснеют и чешутся, а она, как назло, обожает то, что вредит ее здоровью…

    Я вдохновенно врала минут пять, почти написала новый роман под названием «Кролик – яд для мопсов» и завершила выступление заявлением:

    – Ну не выбрасывать же хорошую еду!

    Пока я пела свою песню, Айзочка запрыгнула на стул, начала скрести пакет лапкой и заскулила. Ей очень хотелось слопать содержимое баночки.

    Еще через десять дней я всучила Мироновой очередную порцию корма, сообщив, что мне предложили стать лицом фирмы «Собака-гурман», а эти баночки выданы мне для рекламных целей. Айза, увидев пакет, запрыгала от радости, а Светлана Алексеевна заплакала.

    – Дашенька, не надо. Я никогда не просила милостыню и сейчас не стану.

    Я вернулась домой и схватилась за телефон. Миронова гордый человек, мои презенты ее унижают, надо найти актрисе работу. Ну, ничего, сейчас я обзвоню своих приятелей, среди них есть телеработники, да они сочтут за счастье снять в каком-нибудь сериале такую звезду, как Миронова.

    Спустя неделю мне стало понятно, что все не так просто. Добрая половина знакомых при упоминании имени Светланы Алексеевны тут же задавала вопрос:

    – А кто она такая?

    Те же, кто был в курсе, реагировали совсем недружелюбно:

    – Зачем нам птеродактили? Старуха не соберет кассу.

    Разозлившись на весь кинематограф и телевидение, я обратилась к Пете Столярову, владельцу крупнейшего рекламного агентства:

    – Тебе повезло. Светлана Миронова готова поработать для какой-нибудь фирмы. Оцени свою удачу!

    – Миронова, Миронова, – протянул Петр, – вроде знакомая фамилия…

    Я подготовилась к разговору со Столяровым, поэтому живо объяснила:

    – Светлана Алексеевна исполняла главную роль в фильме «Свекровь моей тещи».

    – Да? – пробурчал Петя. – Интересно. И когда кино показывали?

    – В тысяча девятьсот семьдесят пятом году фильм шел по всему СССР, – уточнила я.

    – Круто, – смеялся Столяров, – и что она может рекламировать? Зубные протезы?

    Я швырнула трубку на диван, удалила контакт Столярова из телефонной книжки и приуныла.

    В среду меня пригласили поучаствовать в шоу, посвященном дню рождения известной певицы, и в гримерке я столкнулась с Игорем Ласкиным, владельцем телеканала.

    – Даша! – обрадовался он. – Ты-то мне и нужна! Слушай, я купил права у американцев на сериал «Прикольная семейка». Нам требуется собака, умильная, талантливая, сообразительная, и чтобы у нее была фишка! Ну, например, она ходит на передних лапах, ловит сачком бабочек, катается на скейте…

    – Предлагаешь мне исполнить роль пса? – захихикала я. – Боюсь, не справлюсь.

    – Нет, – серьезно возразил Гарик, – у тебя же мопсы. Может, кто-то из них…

    – Мои девушки способны только талантливо есть и спать, – развеселилась я. – И в чем проблема? Открой базу кинособак, они выдрессированы, настоящие профессионалы.

    – То-то и оно, – поморщился Игорь, – зрителю сразу понятно: барбос – актер. А мы хотим показать талант из народа, необработанный алмаз, такие животные всегда делают большие сборы.

    И тут меня осенило:

    – Гарик, собака ведь получает гонорар?

    – Конечно, – кивнул Ласкин, – плюс деньги на питание. И за кастинг мы платим, если пес на роль не подходит, все равно получит один раз тугрики за визит.

    – Есть потрясающая кандидатура, – затараторила я, – гениальная, зовут ее Айза. Ее хозяйка была киноактрисой. Светлана Миронова, может, ты о ней слышал?

    – Что собака умеет? – поинтересовался телемагнат.

    – Все! – воскликнула я. – Ходит на передних лапах, катается на роликах, ест с ножом и вилкой, танцует вприсядку, стирает белье…

    – Давай ее телефон, – потребовал Ласкин.

    – У Айзы пока нет сотового, – уточнила я, – договариваться надо с ее хозяйкой. И поторопись, с ней хотят связаться люди с Первого канала, пригласить в какой-то проект.

    Едва Игорек отошел в сторону, я схватилась за мобильный и соединилась со Светланой Алексеевной.

    – Дашенька, спасибо, – начала благодарить та, – но Айзочка самая обычная чхуня. Да, она хороша собой, умна, воспитанна, однако, увы, никаких особых талантов я у нее не замечала. Очень хотелось бы стать участницей телепроекта, но нас никогда туда не возьмут.

    – За визит на кастинг платят, – разъяснила я, – приведу вас в студию, режиссер поймет, что Айза просто мила, и мы отправимся домой. Но вы получите деньги, купите девочке ее любимые консервы.

    – Ооо! – обрадовалась Миронова. – А как попасть на просмотр?

    Я начала обучать актрису ремеслу пиарагента:

    – Сейчас вам позвонят. Сразу не соглашайтесь, говорите, что завтра едете на Первый канал, Айзу, мол, пригласили поучаствовать в полнометражном кино.

    – Но это неправда, – робко перебила меня собеседница, – врать нехорошо.

    – Кто бы спорил, – вздохнула я, – но Айза терпеть не может гречку. Вы просто слегка нафантазируете не ради собственной выгоды, а чтобы купить вкусную еду собачке. Надо дать понять, что Айза нарасхват, это сразу повысит к ней интерес.

    * * *

    Кастинг на роль уникальной собачки проводили несколько человек, Айза с блеском провалила просмотр. Чхуня сидела перед режиссером, улыбалась и совершенно не понимала, чего от нее хотят. Дать лапу? Это как? Проползти от стола до угла? Зачем?

    – Милое животное, – вздохнул постановщик, – симпатичное, но, к сожалению, пока не ясен его потенциал. Уважаемая Светлана Алексеевна, что умеет Айза?

    Миронова, вся пунцовая от того, что приходится врать, пролепетала:

    – Айзочка талантлива, она просто смущается.

    Режиссер взял лист бумаги.

    – Ну что ж, спасибо, Айза. Сейчас вас проводят в кассу, вы получите гонорар за кастинг, и… – Неожиданно по комнате полилась божественная музыка, зазвучала ария Чио-Чио-сан из бессмертной оперы «Мадам Баттерфляй» Пуччини.

    – Наташа, – поморщился режиссер, – ты опять забыла выключить телефон, его звонок меня доконает, прямо консерватория!

    – Простите, Николай Иванович, – пролепетала девушка-секретарь и начала судорожно рыться в сумке.

    Мелодия лилась, и вдруг в нее вплелся удивительно нежный, берущий за душу голос. Неизвестная мне певица, очень точно, прямо как Мария Каллас, некогда исполнявшая эту арию, выводила без слов.

    – А-а-а-а.

    – Кто это поет? – поразился Николай Иванович.

    – Собачка! – захлопала в ладоши Наташа. – Ну-ка… сейчас… давайте другое попробуем.

    Девушка вытащила плеер и нажала на кнопку, зазвучала песня Антона Дельвига «Соловей, мой соловей…». Я уставилась на Айзу. Она подняла передние лапки, села «столбиком», склонила голову вправо, закрыла глаза и запела, да еще как! Ни одной фальшивой ноты! Вот только текст Айзочка произнести не могла.

    – У нее колоратурное сопрано, – подпрыгнул режиссер, – обалдеть! Наталья, найди чего пониже.

    – Ария Ольги из «Евгения Онегина» подойдет? – спросила секретарь. – Анна Николаевна, что вы думаете?

    – Она для контральто, – уточнила до сих пор молчавшая женщина, – очень низко, собака не исполнит.

    – Включай! – велел Николай Иванович.

    Услышав новую мелодию, Айзочка опять приподнялась, прижала передние лапки к груди, кашлянула и запела почти басом.



    – Господи, – ахнула Анна Николаевна, – Большой театр и Метрополитен-опера в Нью-Йорке отдыхают.

    Через полчаса выяснилось, что чихуахуа может выступать как сопрано, причем легко поет в лирическом, драматическом и колоратурном тембре. То, что написано для меццо-сопрано, Айзу тоже не смущает. А в качестве контральто она обворожительна. Кроме того, чихуахуа оказалась не гордой, поэтому с удовольствием исполняла и песни из репертуара Филиппа Киркорова, и хиты зарубежной эстрады.

    – Это бомба! – ликовал Николай Иванович. – Телесериал порвет все рейтинги. Почему вы сразу не сказали, что привезли уникальную певицу? Мы-то с ней как с простой собакой: «Дай лапу, сядь…» А она гений!

    – Я сама не… – начала Светлана Алексеевна, но я не дала Мироновой договорить:

    – Мы предполагали, что вы обязательно включите музыку.

    Николай Иванович схватил другой листок бумаги.

    – Прямо сейчас подпишем контракт.

    – Да, – кивнула ошалевшая от всего произошедшего Светлана Алексеевна.

    Я опять влезла в разговор:

    – Но сначала обсудим гонорар Айзы и ее хозяйки. Чхуня не может одна присутствовать на съемках.

    * * *

    Телесериал имел бешеный успех, огромное количество зрителей усаживалось перед экранами, чтобы посмотреть на собачку – оперную диву. Айза заработала не только себе на консервы, новую шубку и кучу других нарядов, она теперь строит для себя и любимой мамы дачу в Подмосковье. Впрочем, и Миронова, которая играла владелицу гениальной псинки, тоже понравилась зрителям.

    Канал решил сделать полнометражную версию сериала, и в этом проекте тоже нашлась роль для Светланы Алексеевны, актриса с блеском изобразила противную старуху-интриганку, изводящую всю свою родню.

    Первого декабря я, как обычно, приехала поздравить Миронову с днем рождения. Светлана Алексеевна, помолодевшая, похорошевшая, взахлеб рассказывала об их с Айзой творческих планах.

    – Нас зовут в три сериала, и очень много выступлений. Завтра идем на день рождения дочери одного олигарха, он хочет, чтобы Айза исполнила «Хэппи бездэй», во вторник едем на корпоратив в крупный банк, в четверг поем на концерте в честь юбилея известного политика. И, Дашенька, представляете, нами заинтересовались в Голливуде. Это просто невероятно, если бы не вы…

    – Нет-нет, я просто отвезла Айзу на кастинг, – остановила я Миронову, – все остальное произошло благодаря таланту чихуахуа.

    * * *

    Под Новый год в самом большом кинотеатре Москвы полнометражному фильму вручали приз зрительских симпатий. Получать его вышла вся съемочная группа, люди выстроились полукругом, а ведущий церемонии объявил:

    – А теперь приветствуем Айзу, лучшую из всех известных мне певиц.

    Занавес раздвинулся, появилась чихуахуа. Боже, как она была хороша в розовом бархатном платье и ожерелье из блестящих камней.

    Собачка сложила лапки, закрыла глаза, склонила голову к плечу и запела без слов песню «Битлз» «All you need is love». Я встала вместе со всеми зрителями и стала тихо выводить на русском языке: «Все, что тебе нужно, – это любовь, все, что тебе нужно, – это любовь».

    Да, любовь – это прекрасно. И не надо пугаться превратностей судьбы, может статься, споткнувшись о подножку богини удачи, ты откроешь в себе или своих близких необыкновенный талант.

    Заколдованный принц Генри Тигрович

    Друг – это тот, кто останется с тобой, когда все остальные уйдут.

    Несколько лет назад мы с Катюшей Ермолаевой поехали в питомник за щенком. Катя села на корточки около большого пластмассового короба, в котором копошились темно-коричневые щенки, и воскликнула:

    – Ну и какого выбрать? Все хорошенькие.

    – Забирайте крайнего справа, – посоветовала заводчица, – я точно знаю, Макс вырастет на редкость красивым ротвейлером, победителем собачьих выставок.

    Но я посмотрела на другого песика, который внимательно уставился на мою подругу, и возразила:

    – Лучше обрати внимание на щенка со светлым носом.

    – Он бракованный, – поморщилась продавщица, – генетический мусор.

    В этот момент малыш, о котором шла речь, словно поняв, что сейчас решается его судьба, подполз к краю лотка, встал на задние лапки и начал лизать руку Кати.

    – Похоже, он выбрал маму, – засмеялась я, – смотри, как себя ведет, прямо говорит: «Обожаю тебя».

    – Я никогда не обманываю покупателей, – вздохнула владелица кутят, – поэтому предупреждаю: Генри не имеет шансов получить на выставке даже самый завалященький диплом. Светлый нос – его черное пятно. А вот Макс просто королем станет.

    Ермолаева молча смотрела на щенячье стадо. Генри сел и попытался улыбнуться. Я поняла, что «генетическому мусору» очень понравилась моя подружка, и решила помочь малышу.

    – Катюша, разве ты будешь ходить на всякие дог-шоу? Да с твоей занятостью нет времени даже за продуктами сбегать, весь день комиксы рисуешь.

    – Ну да, – пробормотала Ермолаева, – художникам нелегко найти работу с постоянным окладом, обычно фрилансером пристраиваешься, а это ненадежно. Захотят – дадут заказ, не захотят… сиди с пустым карманом. А мне повезло, я получаю каждый месяц фиксированную зарплату, но надо четыре истории в картинках за тридцать дней сделать, вот я и не разгибаюсь.

    Я хорошо знала, что Катя живет одна, замуж в свои тридцать пять лет пока ни разу не выходила, а сына, которому недавно исполнилось тринадцать, родила от парня, не пожелавшего отвести в загс беременную подругу. Катюша вполне симпатична внешне, имеет дом в Подмосковье, машину, ей не требуется человек, которому можно сесть на шею. А еще она веселая, не закатывает истерик, прекрасно готовит, но женихи с кольцом в руках не спешат к ее порогу. Романы у Катерины завязываются регулярно, но предложение руки и сердца она пока ни от кого не получила. Почему?

    Ну, для начала всех кавалеров совершенно не радует Кирюша. Сын у Кати не простой, он отличник, настоящий ботаник, собирается после школы поступать в МГУ, чтобы стать классным компьютерщиком. У Кирюши редкие математические способности, замечательная память, и он терпеть не может врунов. Кирилл, как правило, не вмешивается в разговоры взрослых, но иногда открывает рот. Некоторое время назад сын Катюши, слушая, как очередной кавалер матери распинается на тему их совместного отдыха в Ницце, оторвался от ноутбука и спросил:

    – Андрей Николаевич, вы не работаете, живете у нас, но ничего не покупаете, потому что испытываете трудности с деньгами. Отель в Ницце стоит семьсот евро в сутки, завтрак отдельно оплачивается. Обедать-ужинать придется в ресторане. Еще вы хотите арендовать машину, чтобы показать маме окрестности. Я посчитал: две недели отпуска обойдутся примерно в двадцать тысяч евро. Где вы найдете деньги? В среду, взяв у мамы две тысячи рублей, чтобы заправить свою машину, вы пожаловались: «Катя, я совсем на мели, ни копейки нет». Значит, за путешествие должна заплатить мама.

    Высказавшись, Кирилл снова уткнулся в ноутбук. Стоит ли удивляться тому, что через неделю Андрей съехал от Кати! Узнав о «выступлении» подростка, я решила с ним поговорить и спросила:

    – Ты хочешь лишить маму личной жизни? Думаешь, если она найдет мужа, то станет меньше тебя любить?

    Кирюша спокойно ответил:

    – Мать уже несколько раз бегала по граблям. Она женщина, поэтому эмоциональна, мой долг вносить ноту разума в вихрь ее чувств. Если я пойму, что рядом появился настоящий мужчина – буду рад. Если человек мне понравится – никаких проблем не будет.

    – Но пока тебе никто не пришелся по сердцу, – возразила я, – этак Катя состарится в одиночестве.

    Кирилл нахмурился:

    – Даша, объясни ей: если выловила в пруду лягушку, не сиди больше на этом берегу, ничего хорошее там не клюнет. Смени водоем. А мать упорно забрасывает удочку в одно и то же место. Ну посмотри, в кого она влюбляется: тележурналист пятого сорта, радиоведущий какого-то «Гав-гав FM». Тянет ее к непризнанным гениям.

    Наличие у дамы сердца сурового сына-подростка, на которого она не получает ни копейки алиментов, отпугивало потенциальных женихов. Но у Кати была еще одна, более серьезная проблема.

    Мать моей подруги вот уже шестой год содержится в специальном пансионате. У Анны Борисовны, еще совсем не пожилой дамы, болезнь Альцгеймера, она никого не узнает, даже родную дочь. Катя тратит на оплату счетов интерната большую часть своих доходов, но она никогда не жалуется на материальные трудности. Катюша любит маму и изо всех сил старается обеспечить ей комфортные условия. Наличие сына Ермолаева не скрывает, но не спешит сообщать очередному бойфренду о своей семейной проблеме. Но рано или поздно кавалер узнает, в каком состоянии пребывает потенциальная теща, и… Мужчины Катюше попадаются всякие, блондины-брюнеты, толстые-худые, маленькие-высокие, Ермолаева крайне влюбчива. Так вот, будучи совершенно разными внешне, даже те женихи, которых не смутил Кирюша, выяснив правду об Анне Борисовне, поступают одинаково: они резво убегают прочь, забыв попрощаться. К поговорке «Муж любит жену здоровую, сестру богатую» следует добавить: «и тещу без проблем».

    Я вздохнула и опять посмотрела на щенка.

    – Светлый нос – это брак, – зудела владелица питомника.

    – А мне нравится, – возразила я, – у самой внешность не ахти, глаза маленькие, рост чуть выше, чем у таксы, а живу счастливо.

    – Вы не собака, за награду на выставке бороться не станете, – хмыкнула заводчица.

    – С этим не поспоришь, – засмеялась я. – Генри прикольный, и он уже полюбил потенциальную хозяйку.

    Ермолаева схватила «генетический мусор».

    – Беру.

    – Потом без претензий, – процедила хозяйка, – сто раз предупредила вас про его нос.

    На обратной дороге, пока Катя вела машину, Генри лежал на моих коленях, а когда я передала его Ермолаевой, щенок тихо гавкнул, словно сказал мне «спасибо». Когда мы вошли в дом, Катюша побежала открывать банку с кормом, а я показала Генри Кириллу. Мальчик молча уставился на собаку.

    – Тебе не нравится щенок? – насторожилась я.



    Кирюша пожал плечами:

    – Пусть живет, если маме так хочется. Надеюсь, он не будет дураком, как пудель Ромашкиной. Не люблю идиотов.

    Высказавшись, Кирилл ушел в свою комнату, а мне стало тревожно. Ох, похоже, у Катюши может появиться еще одна проблема. Впрочем, Кирюша добрый, он никогда не станет обижать пса, подружится с Генри, просто мальчик сейчас не в духе, и ему не понравилось, что мама поехала в питомник одна, не посоветовавшись с ним.

    С того дня Катя стала звонить в наш дом по многу раз в день, у нее, как у всякого начинающего собаковода-любителя, роились вопросы. Генри съел плед с дивана, что делать? Щенок сгрыз стул на кухне, он не заболеет? Малыш залез на стол и сожрал больше килограмма сыра, сейчас у разбойника понос. Это катастрофа? Как чистить ему уши? Где найти хорошего ветеринара? Нужно ли делать прививки? Боже! Генри чихает!!! Он заболел!!! Он умирает!!!

    Спустя неделю после покупки ротвейлера Катюша приобрела книгу о воспитании собак и заявила:

    – Буду его держать в строгости. Оборудовала ему лежак в коридоре, он не станет спать в моей постели.

    Я захихикала, но ничего не сказала, а через пару суток услышала от Ермолаевой ожидаемую речь:

    – Генри ночью замерз, приполз в спальню, плакал, пришлось положить его под свое одеяло, чтобы согрелся. Жаль бедняжку, но сегодня он останется на кухне, там не дует!

    Прямо вижу, как улыбаются собачники, читающие эти строки. Коридор! Кухня! Как же!

    Генри угнездился в кровати хозяйки и остался там навсегда.

    Первые пять месяцев Катя баловала его нещадно, потом сообразила, что необходимо дать «сыночку» хоть какое-то воспитание, и наняла инструктора Диму. Парень научил Генри по команде сидеть, лежать, давать лапу, лаять и бежать на зов.

    – Очень понятливый пес, – нахваливал воспитанника Дмитрий, – сообразительности у него на трех мужиков.

    И это была правда, уму и хитрости ротвейлера могли позавидовать кое-какие представители человеческого рода. Обучив подопечного азам собачьей грамотности, Дима покинул Ермолаеву. Вскоре после ухода инструктора Катюша поняла: Генри сидел, лежал, давал лапу, лаял, бежал на зов и выполнял остальные команды исключительно в присутствии тренера. На Катины приказы ротвейлер-подросток не реагировал.

    Кирилл держался в стороне. Если мать просила, он кормил щенка, тщательно проверяя качество и количество корма. Если Катя отсутствовала, а Генри хотел гулять, то Кирюша не забывал одеть собаку в попону. И уж конечно, он не обижал маленького ротвейлера, не бил его. Но… никогда не играл с Генри и не гладил его.

    Месяцев этак в десять четверолапый «сыночек» начал безобразничать со вкусом. Сколько он съел обуви! Какое количество стульев сгрыз! Отлично помню, как мы с Катей уехали в магазин, оставив хулигана запертым в коридоре, и всю дорогу до торгового центра радовались собственной сообразительности.

    – Ну сегодня он точно ничего не сожрет, – повторяла Катюша, – заблокирован в узком, абсолютно пустом пространстве. Никак безобразнику не оттянуться.

    – Да-да, – вторила ей я, – догадались даже дорожку скатать и унести. Придется озорнику тихо спать.

    Но глупые женщины просто не знали, на что способен Генри!

    Домой мы вернулись часа через три, медленно пошли от калитки к дому…

    – Что там лежит у входной двери? – прищурилась Ермолаева.

    Я присмотрелась и удивилась:

    – Понятия не имею.

    – Большое, круглое… – недоумевала Катя.

    – Может, соседка в подарок корзинку кабачков принесла? – предположила я. – И…

    Продолжение фразы застряло в горле, потом у нас с Катей одновременно вырвался вопль:

    – Мама!

    Мы кинулись вперед и увидели голову Генри, торчащую из запертой двери. Изолированный в коридоре ротвейлер сообразил, как можно вырваться на свободу: надо разгрызть преграду. Пес принялся за дело, смог просунуть в проделанное отверстие голову и застрял. Сколько Катюша заплатила дяде Васе из автомастерской, который окончательно доломал филенку и освободил пленника, в какую цену встала новая дверь – я лучше умолчу.

    Прошло три года, и Генри превратился в прекрасного, умного, воспитанного пса. Спал он по-прежнему с Катей, но больше не занимался вандализмом. Ковры, мебель, скатерти, занавески, газеты, рулоны туалетной бумаги, пластиковые бутылки с водой – все теперь оставалось в целости и сохранности. Из дурашливого щенка вырос строгий кобель с ярко выраженным чувством собственного достоинства. По участку Ермолаевой не бегали бродячие кошки, за забор не заглядывали чужие собаки, со двора ушли мыши, даже птицы облетали сорок соток Катерины стороной, Генри не терпел чужаков. Если на подведомственной ему территории появлялся некто, на его взгляд, посторонний, ротвейлер реагировал жестко, он предпочитал быть единственным хозяином дома и сада.

    Кирилл по-прежнему беспрекословно кормил по просьбе матери собаку, но мне было ясно: особой любви между парнем и ротвейлером нет. Более того, их обоих терзает ревность. Если Катя устраивалась в гостиной на диване, а рядом ложился Генри, то минут через десять Кирюша, заподозривший, что мама и пес мирно коротают время вместе, появлялся в общей комнате с ноутбуком в руках и втискивался между Катюшей и собакой. Генри же, увидев, что Катюша и Кирилл устроились вместе за письменным столом и рассматривают что-то в Интернете, быстро клал голову хозяйке на колени.

    Откровенной вражды между мальчиком и псом не было, оба соблюдали холодную вежливость, оба очень любили Катю.

    Из всех Катиных друзей ласковой улыбкой Генри встречал только меня, на остальных смотрел так, что людям хотелось заискивающе сказать: «Ты хороший». Если же к Катюше заглядывал совсем чужой человек, пес садился в комнате и молча слушал разговор, иногда чуть приподнимая верхнюю губу и издавая звук, похожий на покашливание. Гладить себя ротвейлер разрешал только Кате и мне и разные угощения брал исключительно из наших рук. Вероятно, он бы стерпел и прикосновение Кирилла, но тот никогда не пытался потрепать пса по голове. Под Новый год к Ермолаевой заглянула соседка, увидела Генри и, засюсюкав:

    – Ах ты, заинька миленький, – протянула ему пряник.

    Ротвейлер, большой любитель запрещенного ему сладкого, осмотрел подношение и отвернулся от него с таким презрением, что тетушка сама быстро сжевала пряник и убежала.

    Приятели Кати называли пса Генри Тигрович и обращались к нему исключительно на «вы». Но к суровому характеру ротвейлера прилагалось нежное сердце.

    Один раз я приехала к Ермолаевой в расстроенных чувствах, стала рассказывать ей о своих неприятностях и заплакала. Катюша засуетилась, помчалась заваривать чай, а Генри подошел к реве-корове, лизнул в щеку, потом положил свою большую голову на мои колени и несколько раз тихо, но вполне отчетливо произнес:

    – Гав, гав, гав.

    В переводе на человеческий язык это, очевидно, звучало как: «Заканчивай лить слезы, легче не станет, лучше займись решением проблемы и знай – я всегда с тобой».

    Можете сколько угодно смеяться надо мной, но мне сразу полегчало, и я поблагодарила Генри за поддержку и понимание.

    Как-то раз зимой Катюша позвонила мне после полуночи, я схватила трубку, сразу сообразив, что произошло нечто необычное. Ермолаева никогда не станет беспокоить кого-то в поздний час ради пустой болтовни. Естественно, я воскликнула:

    – Что случилось?

    – В принципе, ничего нового, – всхлипнула подруга, – вчера я рассказала Егору про свою маму, он сделал вид, будто ничего не слышал, а сегодня приехал с букетом и сказал, что он не может взять на себя ответственность за содержание тяжелобольной женщины, оказывать финансовую помощь и бла-бла-бла. Я слышала уже эту песню, причем не один раз. Короче, любви конец. Букет я в окно вышвырнула. Все! Больше ни с кем в отношения не вступаю, наигралась в любовь досыта. Хватит. Лучшие мужчины в моей жизни – Кирюша и Генри, других мне не надо.

    Я молча слушала Катю. Потеряв очередного кавалера, она всегда произносит подобную речь, но через несколько месяцев в ее жизни появляется новый возлюбленный. Катюша с удивительным постоянством наступает на одни и те же грабли, выбирает подлых парней, которых привлекает ее хороший подмосковный дом, доставшийся ей в наследство от отца-академика. А еще любители жить за счет женщин принимают Катерину за богатую беспечную дамочку. Она сверкает дорогими украшениями, прекрасно одевается, ездит на совсем не дешевой иномарке. Но проходит некоторое время, и до жиголо доползает истина. «Бриллианты» в ушах его возлюбленной – бижутерия, костюм «от Шанель» рукастая Катя сшила сама, автомобиль куплен в кредит, Ермолаева вовсе не колодец с деньгами, она работающая лошадь с тяжелобольной мамой и сыном-подростком, на которого не платят алименты. Для меня остается загадкой, ну почему умная Катюша сразу не видит, что снова влюбилась в мерзавца? Ну вот, например, этот, слава богу, сбежавший Егор? У него никогда не было денег в кошельке, а кредитку он, на редкость рассеянный человек, постоянно забывал дома, поэтому за ужин в кафе всегда расплачивалась Катя. И если уж совсем откровенно, я была рада, что Егорушка стремительно испарился, моя подруга не успела к нему привыкнуть. Вот только радость мою омрачало понимание: Екатерина скоро опять с размаху наступит в такую же лужу. Ну и конечно, я оказалась права.

    В марте Ермолаева очаровалась радиоведущим по имени Базиль. Когда я услышала от нее: «Дашенция! Он лучше всех! Талантливый! Красивый! Приехал из Новобратска и сразу сделал карьеру в Москве», то резко приуныла и стала задавать вопросы. Ответы, которые дала Ермолаева, здорово меня расстроили. Новобратск находится где-то на краю географии, своей квартиры в столице у Базиля нет, он снимает жилье на паях с приятельницей.

    – У них с Леной ничего нет, никакого интима, – щебетала Катя, – они просто друзья.

    Я смотрела на нее во все глаза и старательно держала рот на замке, но в душе все кипело и клокотало. Парень живет в крошечной двушке с девушкой, и та ему всего лишь подруга? Работает на радиостанции, названия которой никто не слышал? Зарплату «звезде эфира» пока не платят, он на испытательном сроке. И что это за имя такое – Базиль? В России существует вариант Вася!

    – Ты должна с ним встретиться, – щебетала Катюша, – увидишь, какой Базиль чудесный.

    Делать нечего, пришлось ехать в гости, ну и как я и ожидала, сей Базиль-Вася оказался малоприятным типом. Он был слишком красив, и в процессе беседы выяснилось, что новый кавалер Ермолаевой моложе ее на десять лет. Катюша, утонувшая в новой любви, порхала над паркетом, а вот Генри нехорошо смотрел на очередного кавалера хозяйки. Кирюша тоже посматривал на парня хмуро, впервые пес и сын объединились в команду. Выждав момент, когда мы остались одни, я обняла ротвейлера.

    – Тигрович, ты замечательный, никогда никого из мерзких мужиков не оцарапал, потерпи, сегодняшний хмырь тоже здесь ненадолго. Сейчас он поймет, что начал охотиться не в том лесу, и удерет. Готова спорить: к лету красавчик смоется.

    Генри тяжело вздохнул и посмотрел на меня, в его глазах застыл вопрос:

    «Ну почему моя хозяйка такая наивная? Даже мыши в сарае понимают, с кем она связалась».

    Я погладила Генри по голове:

    – Тигрович! Ты умный, деликатный, не обращай внимания, Базиль вот-вот испарится.

    Но я ошиблась. Сначала Василий перевез к Ермолаевой свой чемодан, потом его взяли на оклад и стали выдавать пусть маленькую, но ежемесячную зарплату. Денег парень у Кати не просил, наоборот, отдавал ей почти весь свой скромный доход, а на заначку покупал Кате милые пустячки: плюшевого мишку, фарфоровую собачку. Все вечера Базиль проводил вместе с любимой, а девушка Лена, с которой он раньше снимал квартиру, оказалась его сводной сестрой, дочерью матери от второго брака. Елена работала стилистом, теперь она бесплатно стригла, укладывала, красила волосы Кате и вообще оказалась замечательной девушкой.

    В июне Катерина начала рассылать знакомым приглашения на свадьбу. Да, да, случилось невероятное! Базиль, узнав о болезни Анны Борисовны, не испугался, не сбежал, а спокойно сказал:

    – Жаль твою маму, у нас дедушка в маразм впал, я знаю, как это тяжело и для больного, и для родственников. Ну ничего, справимся. Слушай, я читал в Интернете про профессора, который лечит Альцгеймер иглоукалыванием. Надо его пригласить.

    И через две недели привез к Анне Борисовне китайца с набором иголок.

    * * *

    Бракосочетание было веселым, приехала вся родня Базиля, муж Кати оказался из большой дружной семьи. Из клиники на торжество доставили Анну Борисовну. Она ничего не понимала, тихо сидела в инвалидном кресле, но к ней подходили все гости, поздравляли. Вечером, когда стемнело, загремел салют. Я посмотрела на донельзя счастливых молодоженов, на радостных гостей, на Анну Борисовну, с удовольствием уплетающую большой кусок торта, и подумала: «Слава богу, что я ошиблась в Базиле, он, похоже, прекрасный человек, все у них с Катей сложится». И тут мой взор пал на Генри и Кирюшу.



    Ротвейлер, на шее которого красовался ошейник, украшенный белыми розами, с элегическим видом подкрадывался к новобрачным. За ним молча шел Кирилл. Поравнявшись с новоиспеченным мужем, пес присел… Я разинула рот. До сих пор Тигрович никогда не справлял малую нужду «по-дамски», он всегда задирал заднюю лапу у дерева. Базиль дернулся, посмотрел вниз, Генри встал и уставился на законного супруга хозяйки. Кирюша молча стоял поодаль. Несколько мгновений пес и мужчина молча глядели друг на друга.

    – Милый, что случилось? – забеспокоилась Катя. – Почему ты молчишь?

    – В лужу наступил, – соврал Базиль, – пойду переобуюсь.

    – Я с тобой, – засмеялась Ермолаева, и они, обнявшись, убежали.

    Генри же приблизился к гамаку, запрыгнул в него, лег на матрас и положил голову на лапы. Глаза его горели нехорошим огнем, на морде явственно читалось: «Ну-ну, посмотрим, кто из нас будет главным».

    Я поняла, что пса терзает вульгарная ревность, села рядом, обняла его и зашептала:

    – Тигрович, мы с тобой ошибались, Базиль хороший человек, не дуйся на Катю. Ее любви хватит на всех. И писать человеку в ботинок не солидно. Больше так не делай!

    Генри вывернулся из моих рук, спрыгнул на землю, сделал несколько шагов, обернулся и так зыркнул на меня, что сразу стало понятно: ротвейлер не собирается признавать Базиля хозяином. Кирюша приблизился к Генри, присел около него на корточки и… обнял пса за шею. Генри положил голову ему на плечо, лизнул его в ухо и закрыл глаза. Я расстроилась, похоже, у Ермолаевой возникли проблемы, о которых мы и не подозревали. Кирилл и Генри теперь одна команда, и ясно, против кого они дружат.

    Увы, я оказалась права. В первую брачную ночь Генри ничтоже сумняшеся залез на свое место в постели Кати и начал злиться, когда Василий решил улечься рядом с женой.

    – Милый, – удивилась Катя, – что произошло? Еще вчера ты спокойно уходил дремать в кресло!

    – Он увидел мой паспорт и разозлился, – засмеялся супруг. – Генри, я не думал, что ты ревнивец! Не валяй дурака, марш отсюда!

    Я всегда подозревала, что Тигрович, в отличие от многих собак, понимающих только слова «гулять», «сыр», «ужинать», прекрасно разбирает речь человека. А вот Василий считал ротвейлера обычным псом, ему и в голову не пришло, что Тигрович может обидеться на фразу: «Марш отсюда». Муж Кати недооценил ум собаки.

    В тот вечер Генри молча спрыгнул на пол, но не остался спать в кресле, а ушел в коридор.

    Утром брюки Базиля обнаружились в унитазе.

    – Кто их туда сунул? – ахнула Катя.

    – Гости здорово отдохнули, – развеселился Василий, – надеюсь, не моя мама нахулиганила, вчера я впервые в жизни увидел, что она плохо стоит на ногах!

    О том, что Генри способен на подобный поступок, никому в голову не пришло.

    Через день Василий обнаружил в прихожей свои разодранные в клочья ботинки. Ну тут уж стало ясно, кто автор «инсталляции», и Генри отругали.

    – Не давай хулигану сегодня его любимые ванильные сухари, – потребовал Базиль.

    – Это почему? – возразил Кирилл. – Еще надо доказать, что виноват Генри.

    Ротвейлер намотал на ус заявление Васи и отомстил ему за несъеденное лакомство. Вечером, когда Базиль вернулся домой и зашел в ванную, он увидел, что Тигрович сожрал его зубную щетку, разбил его одеколон, изничтожил халат-пижаму-тапки. При этом принадлежащая Катюше косметика осталась нетронутой.

    И разгорелась настоящая война, противники не собирались уступать друг другу. За безобразия в санузле Генри получил от Базиля газетой по заднице. Ротвейлеру ни секунды не было больно, но как обидно! Тигрович ответил достойно: на следующий вечер Базиль плюхнулся в кресло у телевизора, подергал носом, вскочил, засунул ладонь между сиденьем и ручкой, потом заорал:

    – Кто положил сюда селедку?

    – Представляешь, – хихикала Катя, рассказывая мне о случившемся, – Генри пошел в чулан, взял там пакет с соленой рыбой, разорвал упаковку и запихнул селедку именно в то кресло, в котором Базиль любит смотреть телик. Вот же умный какой! В смысле, Генри.

    – Просто иезуит, – пробормотала я, – нечеловеческого ума пес. Правда, Кирюша? Генри прямо циркач.

    Мальчик покраснел, но промолчал.

    – Ой, не могу, – веселилась Катерина, – селедка! Дашенция, каково, а?

    Я, прекрасно понимая, кто автор сценария «кресло с рыбой», решила посмеяться. Но потом нашла момент и тихо сказала Кириллу:

    – Раньше ты всегда честно в лицо говорил мужчинам матери правду, а сейчас решил спрятаться за спину Генри?

    – Не понимаю, о чем ты? – удивленно спросил Кирюша и ушел.

    Быстро ротвейлер побежал за ним. Мне стало совсем неуютно. Ох, как бы чего не вышло.

    Катюша тоже расстраивалась, недавно она приехала ко мне с вопросом:

    – Что делать? Генри и Базиль ведут войну.

    – Подожди, они успокоятся, – оптимистично предположила я.

    – Нет, – возразила подруга, – оба закусили удила. А я не смогу без Генри. И куда его деть? Отвезти в приют? Нет-нет, я не способна на предательство. Тигрович умрет от тоски. Расстаться с Базилем тоже невозможно. Ужасная ситуация. И вот еще что. Кирюша вежлив с моим мужем, никогда ему плохого слова не сказал. Но вчера, когда Базиль притащил стройматериалы, сын вдруг вспыхнул:

    – Ремонт хочешь в своем кабинете делать?

    Потом встал и убежал, хлопнув дверью. Что с ним такое? Одна лишь хорошая новость есть: теперь Тигрович и Кирюша не разлей вода.

    Я молча слушала подругу. Сказать ей, что Кирилл давно хочет в свою спальню новую люстру в виде Спанч Боба? Подросток – фанат этого мультфильма и компьютерной игры про мальчика-губку. Не так давно он признался мне:

    – Видел в Интернете лампу на шнуре, там Спанч Боб, Мистер Крабс, Патрик, Сэнди, Гэри… Суперская вещь, просил мне ее на день рождения подарить. Мама сказала, что у нас сейчас с деньгами не очень.

    Ясное дело, увидев, что Базиль задумал отремонтировать свой кабинет, Кирюша обиделся, у него скоро день рождения. Наверное, он, несмотря на отказ Кати купить светильник, все же надеялся: ему подарят лампу. А увидев стройматериалы, понял: деньги пойдут на обновление интерьера рабочей комнаты отчима.

    Решив все же ничего не говорить подруге про Спанч Боба, я пробормотала:

    – Как-нибудь устаканится.

    – Сама-то веришь в свои слова? – всхлипнула Ермолаева. – Завтра уезжаю на три дня в Питер, главный редактор приказал принять участие в международной конференции художников, рисующих комиксы. Кирюшу беру с собой, пусть город посмотрит. Прямо страшно Базиля и Генри вдвоем оставить. Ну почему они не могут договориться?

    Я пожала плечами, неужели не понятно? И тот, и другой без памяти любят ее и желают, чтобы Катюша принадлежала только кому-то одному.

    Через два дня ночью меня разбудил телефонный звонок. Я увидела на определителе домашний номер Катюши и встревожилась. В столь позднее время подруга звонит лишь в исключительных случаях.

    Я схватила трубку.

    – Что случилось?

    В ответ раздалось шуршание, сопение…

    – Говори скорей, – еще сильнее испугалась я.

    Теперь послышалось странное постукивание «цок-цок-цок».

    – Катя! – завопила я. – Отзовись!

    Из телефона полетел скулеж, превратившийся в отчаянный вой, затем громкий лай.

    Я скатилась с кровати и, крича:

    – Генри, я сейчас приеду! Генри, спокойно! – помчалась в гараж прямо в пижаме.

    Дом Ермолаевой встретил меня темными окнами и запертой дверью. Я наклонилась, пошарила под крыльцом, сняла висевший на гвоздике ключ и только тогда сообразила: Катя и Кирюша-то в Питере!

    Полная самых неприятных предчувствий, я вошла в прихожую, щелкнула выключателем и заорала:

    – Базиль! Генри! Вы живы?

    Из холла вылетел Тигрович, бросился ко мне, заскулил, заплакал, потом вцепился зубами в край моей пижамной куртки и потащил в детскую, где живет Кирилл. Когда мы оказались в спальне, ротвейлер бросился в сторону, я включила свет и оцепенела.

    В центре комнаты стояла стремянка, около нее на полу, странно вывернув руки-ноги, лежал Базиль, паркет был усеян осколками, между креслами валялся остов большой люстры, а вокруг я увидела кровавые следы собачьих лап и лежала трубка городского телефона.

    «Скорая» приехала на удивление быстро. Базиля увезли в больницу с предварительным диагнозом: перелом ног и правой руки, а левая вывихнута в плече, мы с Генри отправились в ветеринарную клинику.

    – Похоже, он долго по разбитому стеклу бегал, – сокрушался врач, вытаскивая из лап Генри острые осколки. – Вот бедняга!

    Мне оставалось только гадать, что случилось в доме Ермолаевой. Судя по стремянке и останкам люстры, Базиль решил повесить в комнате Кирюши новый светильник и упал с лестницы. Вероятно, он потерял сознание от боли. Но кто звонил мне? Василий не мог двигаться, а трубка лежала на большом расстоянии от пострадавшего. На теле мужа Кати не нашлось порезов, значит, он даже не пытался ползти, дверь была заперта снаружи, окна закрыты, никого, кроме Базиля и Генри, в доме не было. Оставалось лишь предположить, что номер набрал Тигрович, но ведь это полнейший абсурд. Ротвейлер умен и сообразителен, однако запомнить длинный набор цифр ни один пес не способен. Да я сама не помню номер своего мобильного, он вбит в контакты. И чем ротвейлеру нажать на кнопки? У него нет пальцев!



    Спешно прилетевшие из Питера Катя и Кирилл тоже терялись в догадках.

    Слава богу, Базиль очнулся и довольно быстро пошел на поправку, а мы наконец выяснили, как разыгрывались события в доме Катюши.

    – Я неуклюжий медведь, – сокрушался Василий, – хотел сделать Кирюше сюрприз, купил тайком люстру Спанч Боб.

    – Что ты сделал? – впервые назвав отчима на «ты», обомлел парень.

    Базиль улыбнулся:

    – Я видел, как тебе светильник нравится, и решил тебя порадовать, когда мне за одну работу деньги заплатили. Я люблю сюрпризы устраивать. Поэтому коробки с люстрой запаковал так, словно внутри стройматериалы. Я же знал, что вы с мамой в Питер уедете. Думал, ты вернешься, зайдешь в комнату и ахнешь: Спанч Боб с приятелями под потолком.

    Кирюша покраснел и посмотрел на нас с Катей.

    – Он купил люстру?! Мне?! Отдал кучу денег? Хотел сделать сюрприз?

    – Хотел, да не смог, – вздохнул Базиль, – залез на стремянку, оступился и грохнулся вместе со светильником…

    Кирилл растерянно моргал, а отчим продолжал рассказ.

    Сколько времени он пролежал на полу без сознания, Василий не знал, но когда открыл глаза, за окном еще светило солнце. Базиль попытался пошевелиться, испытал острую боль во всем теле и понял, что попал в безвыходное положение. Катя и Кирюша вернутся через три дня, в доме никого нет, телефон лежит на маленьком столике, до него ему не добраться. Но даже если он и попытается это сделать, то моментально порежется, весь паркет покрывают осколки люстры. Представляете, какие они острые?

    – Эй, кто-нибудь! – крикнул Базиль. – Помогите!

    Ясное дело, он не ожидал ответа, но неожиданно получил его. Из дальнего угла комнаты раздалось тихое поскуливание Генри.

    Василий обрадовался, присутствие пса его приободрило, он решил во что бы то ни стало дождаться возвращения Кати и Кирюши живым и подумал, что общение с ротвейлером поможет ему не потерять опять сознание.

    – Жаль, Генри, что ты не можешь принести мне воды, – сказал он, – правда, у нас плохие отношения, но ты вроде неподлый, уж оказал бы помощь!

    Пес сделал несколько шагов, взглянул на осколки и опять заскулил.

    – Понимаю, – сказал Василий, – лапы жаль!

    Собака развернулась и убежала.

    – Эй, не бросай меня, – испугался Базиль.

    Спустя минут пять ротвейлер вернулся, в зубах он держал пластиковую бутылку.

    – Ты меня понял – поразился пострадавший. Да только передать воду не сможешь.

    Генри постоял несколько минут, потом прямо по осколкам люстры пошел вперед и положил бутылку около руки мужа хозяйки.

    – Спасибо, – прошептал Василий, – не ожидал! Но, понимаешь, я пошевелиться не могу, похоже, весь переломался, воду выпить не сумею.

    Генри аккуратно взял бутылку зубами, встал так, что его морда нависла над лицом Василия, резко сжал челюсти… Вода полилась прямо в рот пострадавшего, тот начал пить, потом пробормотал:

    – Да ты прямо гений, соображаешь лучше многих. Слушай, прости меня! Если выкарабкаюсь, больше никогда тебя не обижу. Хочешь спать в нашей спальне? Пожалуйста.

    Ротвейлер лег около Базиля и начал тыкать его в шею своим холодным носом. Несколько раз Василий терял сознание и приходил в себя оттого, что пес осторожно покусывал ему уши. На улице стемнело, пострадавший замерз, Генри каким-то образом это понял, притащил плед с дивана и бросил его на ноги покалеченного хозяина.

    – Остановись, – прошептал Базиль, – у тебя все лапы в крови. Капец мне! Плохо совсем. Надо, чтобы один из нас обязательно выжил, Катя с ума сойдет, если мы оба… того… Похоже, с ней ты останешься. Сиди тихо, а то кровью истечешь. Жаль, Тигрович, по телефону звонить не умеешь.

    Генри, лежавший около Василия, вскочил и ринулся к маленькому столику. Последнее, что видел Базиль, перед тем как окончательно лишиться чувств: пес держит в пасти трубку.

    * * *

    Все время, что Василий провел в клинике, мы пребывали в недоумении. Да, Тигрович невероятно умен и благороден, он забыл о неприязни к Базилю, принес ему воды, догадался, как напоить беднягу, согревал его, приводил в чувство, услышав слово «телефон», кинулся к аппарату. Но как? Как? Как он сумел набрать мой номер?

    Ну и конечно, этот же вопрос все задавали вслух, когда Катя устроила праздничный ужин, посвященный возвращению Василия домой.

    – Простите, ребята, я не верю, – сказал Миша Гончаров, чокаясь с хозяином. – Тигрович уникум, но откуда ему знать номер Даши?

    – Он его запомнил! – предположила Оля Семенова.

    Присутствующие рассмеялись.

    – И носом набрал? – веселился Гончаров. – Или, может, хвостом?

    В эту секунду мобильный, лежавший у моей тарелки, запел соловьем, я взглянула на экран.

    – Катя! Ты меня вызываешь.

    – Я? Тебя? – удивилась сидевшая рядом подруга.

    – Да, с домашнего номера, – подтвердила Оля, глядя на мою трубку.

    Я взяла сотовый.

    – Алло.

    В ответ послышалось сопение, шорох и громкое: «Гав-гав». Все повернулись на звук и увидели Генри, он поставил правую переднюю лапу на лежащую на полу трубку.

    – Автоматический набор! – осенило Ермолаеву. – У меня только один номер в него вбит, он принадлежит Даше.

    – Ничего себе, – прошептал Михаил, – вы только гляньте, он не всей лапищей нажимает, а боком. Неужели понимает, что надо удерживать только одну клавишу?

    – Нет, – засмеялся Базиль, – у нас такая модель, что безразлично куда нажимать, чтобы номер набрался, главное – не отпускать кнопку десять-пятнадцать секунд.

    – Думаю, он это знает, – пролепетала Оля, – сейчас продемонстрировал, как пользуется телефоном. Люди, Тигрович не собака, он заколдованный принц!

    * * *

    С тех пор прошло несколько лет. Генри и Базиль растолстели от вкусных семейных ужинов. Кирюша поступил в университет. Тигрович мирно спит в супружеской спальне в большом кресле. Иногда, если на улице холодно, Василий просыпается по ночам и укрывает пса пледом. Топор войны давно зарыт, Василий и Генри лучшие друзья. Семейные обязанности они честно разделили поровну. Базиль зарабатывает деньги, балует Катю, стрижет газон. Генри прогоняет из сада всех чужаков, любит Катю и караулит коляску маленького Андрюши.

    В комнате студента Кирюши давно висит люстра с изображением Спанч Боба. Когда сын окончил школу, Катя сказала ему:

    – Ты уже не маленький мальчик, давай сделаем ремонт, поменяем мебель и светильник.

    – По поводу кровати и шкафов спорить не стану, – ответил парень, – но Спанч Боб останется тут навсегда. Это самая дорогая мне вещь и напоминание о том, как я ошибался, когда ненавидел Базиля. Да я и Генри прежде терпеть не мог.

    Василий обнял Кирилла.

    – Мы просто притирались друг к другу. Это иногда бывает болезненно.

    – Зато сейчас я понимаю, как мне повезло, что ты рядом и Генри с нами, – сказал юноша.

    Недавно мы шумной компанией праздновали день рождения Тигровича. И гости, и именинник наелись на славу, а на десерт Базиль заказал огромный торт. Когда он поставил его на стол, я увидела, что верх торта украшает надпись: «Друг – это тот, кто останется с тобой, когда все остальные уйдут».

    Сноски

    1

    Название препарата изменено по этическим соображениям.

    (обратно)

    2

    «Не секрет, что друзья не растут в огороде» – первая строка стихотворения Ю. Мориц «Большой секрет».

    (обратно)

    Оглавление

  • Рождественский подарок от Фени
  • Потеряшка Муся
  • Верные друзья. Берримор и Кэтлин
  • Доктор Фанди Айболит
  • Самородок Перла
  • Беар и Луна. Лесные мопсы
  • Большое путешествие Маффи
  • Найденыш Тоффи
  • Большой талант маленькой Айзы
  • Заколдованный принц Генри Тигрович

  • создание сайтов