Оглавление

  • Вступление
  • Глава первая Шанс выпадает только раз
  • Глава вторая Высокородная леди
  • Глава третья О ядах, эльфах и алхимии
  • Глава четвёртая О жизни в замке
  • Глава пятая Если с другом вышел в путь
  • Глава шестая Зимняя дорога
  • Глава седьмая Телохранитель

    Серый Ворон. Дорога к рыцарству (fb2)


    Михаил Атаманов
    Серый Ворон. Дорога к рыцарству

    © Михаил Атаманов, 2016

    © ООО «Издательство АСТ», 2016

    Вступление

    «Из всех спутников Серого Ворона больше всего документальной информации в библиотеках людских городов и монастырей обнаружено про Петра Пузыря. Что в общем-то неудивительно, учитывая открытую публичную жизнь этого молодого человека, своими неординарными запоминающимися поступками неоднократно вызывавшего пересуды в высших кругах дворянства Зелёной Столицы и даже отмеченного в летописях многих наших первородных кланов.

    Вне всякого сомнения, личность Петра Пузыря является экстраординарной, поскольку в тысячелетней истории человеческой расы по пальцам одной руки можно пересчитать примеры столь стремительного взлёта от селянской сохи (или в случае нашего героя от мельничного жернова) до одного из самых влиятельных лиц в дворянской иерархии Эрафии. При этом наиболее почитаем образ Петра Пузыря в среде рыцарства, поскольку за всю свою жизнь Пётр не дал ни единого повода усомниться в чистоте своих стремлений и благородстве поступков».


    Выдержка из «Трактата о Четырнадцатой Лесной Войне», составленном Дироносом Ставаеэлем, мастером-хранителем истории при дворе королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов.


    О жизни Петра Пузыря известно многое, однако все бережно хранящиеся в архивах документы описывают несколько более поздний этап жизни этого великого воина и любимца богов, уже в качестве уважаемого Мастера Меча и тёмного паладина самой Богини Смерти. О его детстве же и ранней юности не известно практически ничего, кроме неподтверждённой документально легенды о том, что родился Пётр Пузырь в маленьком лесном посёлке в семье обычного мельника. Однако ни название этого посёлка, ни его местонахождение история не сохранила.

    Самый ранний исторический документ, в котором упоминается имя Петра Пузыря, это запись в книге регистрации приезжих, входивших в Зелёную Столицу через Восточные Ворота. Именно там историкам посчастливилось обнаружить запись, сделанную поздним вечером сорок третьего дня лета 1110-го года:

    Пеший селянин. Пётр Пузырь, человек, цель – поступление в городскую стражу.

    Страница с этой записью ныне бережно хранится в центральном храме бога Белла в Холфорде и примечательна ещё и тем, что рядом в соседних строчках упоминаются и другие лидеры Серых Воронов: Елена Фея, Каришка и сам Серый Ворон. Эта реликвия высшими жрецами Двенадцати Богов признана подлинной и потому сомнению не подлежит. Однако о дальнейшей судьбе Петра судить трудно. Поступил ли он в городскую стражу Холфорда или нет? Во время известных исторических событий 1111-го года все казармы городской стражи были сожжены вместе со всеми документами, а потому достоверно ответить на этот вопрос уже не удастся.

    Единственным вещественным доказательством того, что указанный человек в Зелёной Столице действительно обитал, является хранящееся на Арене бревно длиной в пять шагов, якобы использованное Петром Пузырём в гладиаторском бою. По-крайней мере, медная табличка на бревне сообщает о таком историческом событии. Хотя большинство экспертов, попытавшихся хотя бы приподнять вышеупомянутое бревно, сходятся на мнении, что это физически невозможно.

    Таким образом, историкам неизвестно, что происходило с Петром Пузырём с момента его первого появления в Зелёной Столице ещё обычным «пешим селянином» и вплоть до его появления в высшем дворянском свете во Дворце Правителя города уже в качестве доверенного человека и телохранителя, весьма опытного в обращении с оружием.

    В этой книге автор предлагает свой вариант неизвестных ранних эпизодов биографии Петра Пузыря, в будущем одного из самых популярных героев Эрафии.

    Глава первая
    Шанс выпадает только раз

    Мерзкое занятие присутствовать на казнях. Но ещё хуже стоять в оцеплении вокруг эшафота и видеть эту беснующуюся толпу, пришедшую поглазеть на чужое горе. Серое затянутое низкими хмурыми тучами небо соответствовало моему настроению. Я, скрывая зевоту, вздохнул и осмотрелся. Собравшиеся горожане смеялись и хлопали в ладоши, приветствуя каждую отсечённую палачом голову. Матери поднимали своих малолетних детей на руки повыше, чтобы малыши тоже могли увидеть скатывающиеся с плахи брызгающиеся кровью головы и корчащиеся в агонии тела.

    Среди этой многотысячной привлечённой кровью толпы выделялись лишь единицы, которые не поддавались всеобщему буйному ликованию. Вот в первом ряду стоит симпатичная невысокая девушка в длинном платье и белом чепчике на голове. Она плачет и смотрит на эшафот широко открытыми глазами, не в силах отвести взгляд. За моей спиной раздался глухой удар топора и звук упавшего тела. Толпа вокруг загоготала, вверх полетели шапки. Девушка закрыла ладонями мокрое от слёз лицо и без сил упала на колени. Кого сейчас казнили? Её мужа? Брата? Возлюбленного?

    День сегодня вообще выдался на редкость неудачным. После вчерашнего кровавого штурма резиденции графа Копелло, оказавшегося одним из лидеров культа Моргрима, оставшиеся в строю шесть солдат из моего десятка были направлены на ночное патрулирование Холфорда. После беспокойной ночной смены мы, еле передвигая ноги от усталости, направились было в казармы, но отдых нам не светил – весь наш полк в полном составе был брошен на охрану огромной площади возле тюрьмы, где сегодня должна была состояться казнь членов кровавого культа.

    А ведь у меня были совсем другие планы на этот день. Вчера гонец герцога Мазуро Кафиштена передал мне письмо с предложением явиться завтра на встречу во дворец герцога во внутреннем городе и обсудить возможность поступления на службу. Это был тот самый шанс, которого я терпеливо ждал, находясь в городской милиции – проявить себя с лучшей стороны, выделиться из толпы остальных солдат и заинтересовать кого-либо из сильных мира сего. Лучшие из лучших долго не задерживались в городской страже – они переходили в охрану местных баронов, графов, герцогов. В этих частных армиях и оплата была намного привлекательнее, и служба была не такой нудной. Но главное для меня – это было отличной возможностью зарекомендовать себя и стать оруженосцем одного из дворян, что было бы уже прямой дорогой в рыцари.

    Про герцога Кафиштена говорили, что он очень суровый человек старой закалки, некогда сам восхищавший двор своими ратными подвигами. Сейчас герцог состарился, но пока не одряхлел и не потерял хватку. Он до мозга костей верен правителю города, и его люди в числе первых пришли на помощь городской страже в битве с культистами на рыночной площади. Говорят, что в том сражении герцог потерял сына, после чего поклялся всеми силами уничтожать членов кровавого культа демона Моргрима. Я был уверен, что смогу убедить старого дворянина в своей непримиримой вражде с культистами, своей честности и ратном мастерстве. Вчера я уже грезил, что через сутки стану одним из людей герцога. А тут такой облом...

    От грустных мыслей меня отвлёк шум неподалёку – какая-то женщина, активно жестикулируя руками, что-то пыталась объяснить стражникам из оцепления. Она показывала куда-то на дома с другой стороны площади. Я подошёл поближе и поинтересовался у горожанки, в чём дело.

    - Там разбойники убивают в переулке девушку! Помогите ей! Торопитесь! – заголосила горожанка.

    Что это – попытка увести стражу с места казни? Кто-то, воспользовавшись отсутствием части охранников, хочет попытаться освободить приговорённых к смерти? Или действительно кому-то нужна помощь? Что же, по крайней мере, это был повод не смотреть дальше на зрелище казни. Я скомандовал своим ребятам, и мы побежали в указанном женщиной направлении.

    Горожанка не обманула – в переулке, действительно, совсем недавно шёл яростный бой. Но к нашему возвращению всё уже закончилось – восемь бездыханных тел лежали в лужах крови.

    - Пётр, иди сюда, взгляни! – подозвал меня Сухой, самый младший из ребят моего отряда.

    Я подошёл к нему. Посмотреть было на что – два самых дальних тела в нише у стены не были человеческими. Это были какие-то жуткие человекоподобные ящерицы, покрытые плотной чешуёй. Голова одной твари лежала отдельно. Я поднял её в руки и внимательно рассмотрел. Крупный удлинённый череп, покрытые загнутыми внутрь окровавленными зубами челюсти, мутные большие глаза с вертикальными зрачками. Интересно, что это за зверь?

    Я обошёл остальные тела, перевернул несколько трупов. Серые укороченные плащи, кожаные куртки с множеством внутренних кармашков, наполненных всякими крючочками, склянками, метательными дротиками. Похоже на экипировку ассасинов. Я вынул свой нож и разрезал рукав куртки на одном из мертвецов, обнажив плечо. Ну что же, так я думал – двуцветная чёрно-красная татуировка в виде глаза на фоне перекрещенных стилетов. Это был знак ассасинов. Шесть ассасинов и два ящера... Что же здесь произошло? Ассасины очищали город от этих монстров и погибли? И, кстати, где та девушка, на помощь к которой мы спешили?

    Мои ребята откровенно мародёрствовали – собирали оружие, осматривали кошельки жертв. Я их не останавливал – за прошедший срок службы в страже я понял, что при том мизерном окладе, который имеется у городской милиции, пытаться остановить потрошение вещей убитых невозможно. Ребята рассматривают мародёрство в качестве своеобразной премии за опасную работу, это стало вековой традицией городской стражи, искоренить которую уже нереально. Моей задачей было лишь следить за порядком, чтобы солдаты не подрались между собой. Кстати, ссора назревала – трое парней повздорили из-за какой-то вещицы, в ход уже пошли угрозы и ругательства, теперь, главное не допустить драки. Я подошёл ближе. Предметом выяснения отношений стал небольшой арбалет, стилизованный кузнецом под хищную птицу.

    Меня как будто ударило током. Это был арбалет Сергея! Точно, это его оружие, сомнений быть не могло!

    - Где вы его взяли? – мой голос предательски сорвался от волнения. – Это оружие моего лучшего друга.

    - Ты уверен, Пётр? Знатная вещица. Дорогая, наверное, – с сомнением протянул мне арбалет Серафим Длинный, неформально являющийся моим заместителем.

    Этот сорокалетний ветеран лишь недавно находился в моём десятке, но настолько удачно влился в состав, что представить десяток без Серафима было уже невозможно. Он цементировал дисциплину и за дельные советы и богатый опыт заслужил непререкаемый авторитет среди остальных солдат.

    - Да, этот арбалет при мне выковали дварфы Малых Граничных холмов. Вот и клеймо мастера. Осмотрите трупы внимательно. Кто-то из них должен быть убит выстрелом из арбалета. Мой друг всегда стреляет в голову и никогда не промахивается.

    Такой труп, действительно, сразу нашёлся. Раны некоторых мертвецов были также объяснимы: на ящерах имелись многочисленные рубленные отметины. Это явно Сергей, разрядив арбалет, выхватил свой великолепный клинок, отрубил голову ящеру, смертельно ранил другого. Ещё двое ассасинов были убиты ударами узких кинжалов. Скорее всего, рядом с моим другом была Каришка. Наверное, она и была той девушкой, на помощь к которой мы спешили. Но вот три последних трупа меня озадачили – у одного был размозжён череп, у двух сломан позвоночник в районе шеи. Результат применения сокрушительной силы. Даже я не смог бы свернуть шеи этим двум громилам. И уж, тем более, не смогли бы сотворить такое хилый Сергей или миниатюрная Каришка. Что же тут произошло???

    Раздался топот множества ног и звон железа. В переулок зашёл отряд тяжёлых пехотинцев внутреннего города – разнаряженные, в блестящих кирасах, при полном параде. Судя по эмблемам на щитах и вышивке на плащах, это был один из элитных отрядов, подчиняющихся непосредственно правителю Холфорда. Вперёд вышел их командир – десятник в лёгкой парадной кирасе и открытом шлеме с шикарными розовыми перьями. На его груди красовался дворянский герб с обвивающей дерево мантикорой, ряд переплетающихся золотых и изумрудных коронок обрамлял рисунок. В геральдике я почти ничего не понималя, поэтому не разобрал ни звания, ни рода этого дворянина. Однако молодой человек сам тут же ответил на мой невысказанный вопрос:

    - Я виконт Сальвайл Армазо приказываю вам покинуть место преступления! Всем выложить из сумок все взятые с места преступления вещи. Расследованием этого дела будут заниматься представители правителя нашего города, – в его напыщенном тоне сквозило явное высокомерие.

    - В этом нет необходимости, – остановил я этого расфуфыренного петуха. – Расследование уже завершено частями четвёртой полка.

    - Да? А можно ли доверять выводам такого юнца? Не хочешь ли рассказать мне, что произошло тут? – явно с сарказмом в голосе проговорил этот тип.

    - Нет, не хочу. Результаты расследования я обязан предоставить лишь своему командиру.

    - Да как ты смеешь, мелюзга?! – взревел от бешенства мой собеседник. – Я прикажу тебя запороть!

    В ответ я громко расхохотался, и мои ребята поддержали меня весёлым смехом.

    - Ты хочешь нарушить закон Холфорда и напасть на представителя закона? – с улыбкой на лице проговорил я. – Могу напомнить тебе, что простолюдинов за это вешают, а дворян колесуют.

    - Да ты... ты за это заплатишь! Да я лично выну из тебя кишки!

    - Единственное, что ты можешь сделать – это вызвать меня на честный поединок не менее чем при трёх свидетелях, призвав в судьи двенадцать богов Эрафии. Конечно, если у тебя смелости хватит, – я не был дворянином, но зато являлся десятником стражи, отлично изучил законы города и знал свои права.

    Расфуфыренный петух остановился и задумался, похоже он не слишком-то горел желанием связываться со мной.

    - Я могу назначить вместо себя своего представителя, – справедливо возразил мой соперник после минутного раздумья.

    - Можешь, конечно. Но только представь, какие чувства ты будешь испытывать, когда тебе придётся при большом стечении народа унижаться и просить моего прощения, если я смогу справиться с твоим представителем, – рассмеялся я ему в лицо. – Поверь, это унижение для твоей репутации будет смертельным. Ты сразу после этого сможешь забыть о приёмах во дворце правителя, о выгодном марьяже, о повышении по службе...

    - Я буду драться с тобой сам, один на один, завтра в полдень на арене возле дворца. Призываю всех присутствующих в свидетели! – с этими словами он резко развернулся и ушёл, уведя за собой своих солдат.


    С чего это я надерзил этому расфуфыренному дворянину, не знаю. Видимо, тревога за моего лучшего друга наложилась на усталость и раздражение, да ещё этот его невозможно наглый тон. Ведь он считал меня пустым местом – вызвал на поединок, даже не спросив моего имени!

    Я уже собирался было отдать приказ идти на отдых в казармы, как вдруг остановился поражённый – трупы на земле один за другим начали дымиться и расплываться. Через пару минут на земле в ворохах тряпья лежали звериные тела – собаки, один варг, какая-то пантера, ещё один ящер... Мы остановились в нерешительности.

    - Оборотни, – прокомментировал увиденное Серафим Длинный, сняв шлем и задумчиво почёсывая лысеющую макушку. – Я уже видел такое. Когда я был ребёнком, в нашем лесном посёлке ходили слухи про оборотня. Он похищал и пожирал детей в соседнем хуторе. Следопыты выследили зверя, им оказался местный гончар. Ну и озлобившийся народ забил мужика до смерти. А после смерти тело человека также стало меняться и превратилось в тело кабана.

    Что ж, значит, оборотни. Помнится, Серый и Каришка говорили про такое. Серый... Что же случилось с тобой? Тела друга, к счастью, среди мертвецов не было. Однако он никогда бы не бросил свой любимый арбалет. Ранен? Захвачен в плен врагами? И что это за непонятная сила, с лёгкостью ломавшая шеи ассасинам? У меня не было ответов на все эти вопросы. Осмотрев ещё раз место происшествия, я направил ребят в казарму на отдых.

    Я подробно доложил капитану о событиях возле рыночной площади, звериных трупах в одеждах ассасинов и обнаружении оружия моего друга. Седеющий уже начальник, кряхтя, тяжело встал со своего диванчика и подошёл к выходящему во внутренний двор окну. За окном тренировались солдаты городской стражи, отрабатывая приёмы группового боя. Капитан долго молчал. Я уже начал подумывать, что он забыл про моё присутствие в кабинете. Но старик, не оборачиваясь, спросил:

    - Это тот твой друг, который предупредил нас о планах культа Моргрима?

    - Да, это именно он. Серый Ворон давно следил за культом. Он первым понял опасность для Холфорда этих кровавых фанатиков. Он передал нам массу бесценной информации. Именно благодаря его сведениям мы узнали места проведения собраний и планы культистов. За это культисты приговорили его к смерти и наняли ассасинов. Эти убийцы давно охотились за моим другом. Он рассказывал мне о трёх убитых им ассасинах, и у меня нет оснований не верить этим рассказам.

    Старик, не поворачиваясь ко мне лицом, удивлённо присвистнул.

    - Он смог уничтожить трёх убийц? Воистину, даже в старости мне есть чему удивляться. Откуда такое везение?

    - Он следопыт, умеет быть скрытным. Он ловок и осторожен. И он отличный стрелок. Я своими глазами видел, как он из арбалета загасил фонарь с двухсот шагов.

    - Да, отличный воин. Нужный нам человек. Жаль, если он погиб.

    - Надеюсь, он остался жив. Его тела не было в переулке.

    Капитан наконец-то соизволил обернуться и поинтересовался у меня:

    - Тогда что там произошло? Как ты сам считаешь?

    - Мне ясно, что враги не смогли напасть на него внезапно, и Серый Ворон успел достать оружие. Первого ассасина он сразил выстрелом из арбалета. Потом достал свои мечи и вступил в бой. Вместе с ним, похоже, была его подруга. Она ловко орудует двумя кинжалами.

    - Двумя кинжалами? Воровка? – брезгливо поморщился капитан.

    - Да, она из Гильдии Воров, – признал я. – Враги оказались оборотнями и стали менять форму. Мой друг зарубил двух ящеров, а его подруга убила ещё двух. Возможно, враги просто не успели перекинуться в зверей. Потом мои друзья каким-то образом справились с оставшимися врагами и ушли, бросив арбалет. Возможно, торопились. Или были ранены.

    Седой старик жестом подозвал меня к окну и указал на ряды тренирующихся солдат:

    - Смотри. Это – воины. Среди них есть новички, но немало среди них и ветеранов. Они посвятили тренировкам и сражениям всю свою жизнь. На счету у некоторых десятки боёв. Так вот – даже среди них нет никого, кто мог бы справиться с двумя ассасинами одновременно, не говоря уже про восьмерых. Две полные группы. Ассасины обычно охотятся четвёрками. В нашем мире, полном магии, никогда нет уверенности, что один из бойцов не будет заколдован и не повернёт оружие против своих товарищей. Поэтому именно четверо – даже если жертва сможет переманить на свою сторону кого-либо из ассасинов, трое других убьют и жертву, и своего бывшего товарища. Это слаженные группы, годами оттачивающие согласованность действий. Четвёрка ассасинов намного сильнее четверых одиночек. И ты хочешь сказать, что какой-то мальчишка смог справиться, пусть даже при помощи подружки-воровки, с двумя отрядами профессиональных убийц? Поверь моему опыту, такого быть не может.

    Мои доводы не подействовали, капитан был упёртым и твердолобым, как баран. Что же, не в первый раз уже. И раньше он мне не верил – когда я указал на убежище культистов, когда я пытался предупредить власти о грандиозном ограблении склада торговцев, когда я указывал на опасность культа Моргрима. Но каждый раз я оказывался прав. А капитан ни разу, даже когда уже подтверждалась моя правота, постфактум не признал своих ошибок. Похоже, если не хочу всю жизнь провести в десятниках, пора уже менять место службы. Нужно перейти туда, где руководители более расторопные и дальновидные.


    Под вечер меня разбудил дежурный с приказом срочно явиться к капитану. Неужели старик передумал и решил извиниться передо мной за недоверие? Куда там! Оказалось, срочное задание – соседи выдали тайное убежище одного из членов Гильдии Воров. Приказано явиться на место, арестовать вора и отконвоировать в тюрьму для допроса. Я поднял своих ребят, мы наскоро поужинали и отправились по указанному адресу.

    Небогатый район, узкие однообразные улочки без названий, деревянные домишки. Сказано свернуть с Улицы Пекарей в узкую улицу «там, где в самом начале глубокая лужа» и идти по ней «достаточно долго». Дверь нужного дома будет отмечена мелом небольшим косым крестом ... Эх, когда же в Холфорде догадаются ввести нумерацию домов?

    Побродив изрядно в надвигающихся сумерках, мы нашли на улице Пекарей достаточно глубокую лужу. Там, действительно, начиналась тёмная мрачная улочка, извивающаяся, как раненая змея. Белый косой крест на одной из дверей обнаружил Сухой, самый зоркий среди моих ребят. Мы достали оружие и остановились перед дверью. Единственное маленькое окошко с этой стороны дома было на чердаке. Свет там не горел.

    Я, взяв с собой невысокого Корса, перелез через хлипкий заборчик и обошёл дом. Запасных дверей в доме не было, окна были закрыты глухими ставнями, из-под которых не пробивалось ни единого лучика света. Мрачный дом, похожий на заброшенный. Хотя, если так подумать, а как ещё должно выглядеть бандитское логово? Вряд ли член Гильдии Воров будет открыто жить в гостинице.

    Мы вернулись к двери. Я осторожно проверил входную дверь. Заперто. Стучать и давать преступнику время на подготовку я не стал – махнул рукой, и двое стражников с разбегу вынесли входную дверь с петель. И тут же упали замертво в дверях!!! Я лишь потом запоздало сообразил, что расслышал свист арбалетных болтов.

    Нельзя давать противнику время на перезарядку! Чуть наклонившись и прикрыв грудь и голову щитом, я с рёвом побежал в дверной проём. В щит ударила стрела, застряв в древесине. Я заметил какое-то движение справа и, не раздумывая, рубанул топором. Топор с хрустом вошёл во что-то мягкое, но я не стал останавливаться и рассматривать результат, так как я увидел стоящую на фоне светлого окна фигуру и бросился к ней. Незнакомец перезаряжал арбалет, но не успевал. Он бросил арбалет мне в лицо и потянулся за каким-то оружием, но тоже не успел – я с размаху по самую рукоятку вогнал топор ему в грудь.

    Только тут я остановился и огляделся. Бой был закончен. Ворвавшиеся сразу за мной ребята успели убить ещё двух врагов. Я достал огниво и зажёг лампу на столе. Комната сразу стала удивительно светлой и даже уютной. Если, конечно, не считать мёртвые тела на полу. Опять ассасины, полная четвёрка. И вряд ли они сидели тут про наши души. Кого они, интересно, поджидали?

    Первым делом я подошёл к Серафиму Длинному, который осматривал раны упавших в дверях бойцов. Я очень надеялся, что мои ребята живы. Но Серафим выпрямился, покачал головой, снял свой шлем и произнёс короткую молитву богине Моране.

    - Им не помочь. Они уже в царстве мёртвых, – грустно согласился Корс.

    Я отвернулся, чтобы остальные не заметили выступившие у меня на глазах слёзы горечи. И обнаружил за ширмой в нише ведущую куда-то наверх лестницу. Я зажёг еще одну лампу и, держа оружие наготове, поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Крохотная комнатушка. Косой накренившийся шкаф и продавленный диван. Я открыл скрипучие створки шкафа. Внутри лежали чьи-то вещи – женская одежда, куча платьев, есть на вид даже дорогие. Рядом сложен серый плащ и походная сумка. Какие-то тряпки и свёртки. На некоторых тряпках были видны следы крови. На постели тоже была кровь. В этот момент меня позвали снизу.

    Ребята нашли хозяйку дома – оглушённая или усыплённая, но вполне живая старушка каким-то непостижимым образом уместилась в небольшой тумбочке возле стола. Я приказал положить горожанку на кровать и привести в чувство. Серафим Длинный осторожно перенёс женщину на койку и, приоткрыв ей рот, влил немного содержимого своей фляжки. За вино во фляге я не раз уже ему выговаривал, но сейчас не стал поднимать это вопрос. Женщина закашлялась и открыла глаза.

    - Кто вы? – ошалело спросила она, изумлённо осматриваясь вокруг.

    - Городская стража. Мы получили известие, что в вашем дому могут скрываться преступники. Когда мы вошли, то обнаружили здесь засаду ассасинов.

    Женщина испуганно вздрогнула и попыталась встать с койки.

    - Не волнуйтесь, они уже мертвы. Вы в безопасности. Расскажите, что здесь произошло.

    - Я... не помню, – призналась старуха. – Я была на празднике в городе. Потом к вечеру вернулась домой, открыла дверь. И... кажется, упала... не уверена... потом я уже очнулась на кровати в своей комнате.

    - Кто живёт в вашем доме? – поинтересовался я.

    - Парень и слепая девушка. Брат и сестра. Спокойные, не пьянствуют, друзей не водят. Они недавно у меня поселились. Всё заплатили, честь по чести.

    - А кем парень работает? Как он выглядит? – спросил более опытный Серафим.

    - Паренёк... Охранник он или охотник, не знаю точно. Худенький такой, но очень серьёзный. Два меча носит за спиной. Содержит сестрёнку слепую. Она, хоть и с повязкой на глазах, по хозяйству очень ловко управляется.

    У меня вдруг как будто головоломка сложилась в голове. Сергей и Каришка! Два меча, худенький паренёк, «слепая девушка». Я ведь сам видел, как Каришка ловко обедала с повязкой на глазах. И ассасины тут же. Всё сходится! Так вот кого поджидала засада убийц. Выходит... там была кровь на кровати! Мои друзья ранены!

    Сверху раздался какой-то шум – кто-то открыл скрипучий шкаф. Я сначала не придал этому значения – решил, что на второй этаж поднялся кто-то из моих ребят. Но все уцелевшие четверо бойцов находились в комнате рядом со мной. Когда я осознал это, то уронил стул и бросился наверх по лестнице, выхватив топор и прикрывая голову щитом. И остановился в нерешительности.

    Комната была пустой. Вещей в шкафу не осталось – ни платьев, ни плаща. Исчезли и свёртки, и окровавленные тряпки. На диване тоже не было белья. Что за мистика? Куда оно могло всё подеваться? Я осветил угол комнаты – лестница наверх, распахнутый люк, через который было видно тёмное пасмурное небо. Я поднялся наверх. К крыше дома почти вплотную примыкала соседняя. Для ночного посетителя не составило никакого труда перепрыгнуть. А за ней следующая крыша, а дальше ещё одна. Бескрайнее поле плоских крыш и печных труб. Да тут полгорода можно пройти по верху, не спускаясь на землю!


    После ухода похоронной команды, забравшей все трупы, я отправил ребят в казарму, сам же остался ночевать в этом доме. Формально для выполнения приказа командира – ведь мой отряд так и не задержал проживающего здесь члена Гильдии Воров. Но реально я понимал, что Серый Ворон до утра точно не появится, да и не собирался я задерживать своего друга.

    Я остался, чтобы отдохнуть и выспаться перед предстоящим завтра поединком на арене, да и обдумать события этого бурного дня. Если бы я вернулся в казарму, то пришлось бы ещё полночи доказывать упрямому капитану правоту своих действий, а также объяснять причины гибели ещё двух солдат из моего десятка. Моя группа считалась в полку одной из самых подготовленных. И капитан откровенно ездил на мне, не давая ни дня отдыха и посылая на самые опасные задания. То ли втайне надеялся, что потери в моей группе будут меньше, чем у остальных десятников. То ли просто из вредности – я честно ему рассказал, что в будущем вижу себя рыцарем, а для этого должен поступить на службу к одному из дворян. Так или иначе, но за последние дни я потерял уже убитыми или искалеченными шесть человек. Из некогда полного десятка осталось меньше половины...

    Хозяйка дома после перенесённых переживаний была рада моему решению остаться. Пока я чинил входную дверь и сломанную мебель, она приготовила ужин и даже постирала мои вещи. Ужин был несравнимо вкуснее той пресной надоевшей каши, которой пичкали нас в столовой полка. Я поинтересовался стоимостью проживания в таком доме. Оказалось, что не дорого, в принципе. Но всё же неподъёмно для честного стражника.

    Ночью никто не потревожил мой сон. Я отлично выспался и проснулся в прекрасном расположении духа. Позавтракав, сразу же направился в Храмовый район. За исход поединка на Арене я не особо переживал – мой противник явно был из разряда тех, кто привык делать всё чужими руками. Тем не менее, в дуэли с вооруженным противником всегда возможны разные исходы, поэтому благосклонность бога Тора мне бы не помешала.

    Самая короткая дорога в Храмовый район пролегала через Торговый район. Я сначала пошёл этим путём, но вскоре сообразил свою оплошность – в первый день возобновления большой осенней ярмарки пройти через рынок было невозможно. Плотная толпа началась уже возле Золотого моста, а дальше в сторону рынка было сплошное людское море. Я развернулся и предпочёл потерять час, но обойти кружным путём рынок по южному берегу Стреминки.

    В храме Тора я подошёл к алтарю и, привычно опустившись на одно колено перед статуей бога войны, произнёс заученные молитвы. Храм – единственное место во всём Холфорде, где можно было расслабиться и искренне излагать свои мысли. Жрецы и даже простые послушники всегда были готовы выслушать меня и дать дельный совет. Наверное, если бы не давняя мечта о рыцарстве, я мог бы стать послушником в этом храме.

    Статуя бога Тора засветилась золотистым светом, я почувствовал, как тепло перетекает в моё тело. Значит, я всё делаю правильно. Моя молитва принята, я получил благословение от бога мужества. Теперь уже можно не сомневаться в исходе предстоящего поединка.

    Городская арена располагалась в самом центре Внутреннего Города, через площадь от дворца правителя. Время до полудня у меня ещё было, и я неторопливо шёл по широкой площади, разглядывая великолепные даже осенью сады вокруг дворца. Как вдруг чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся, положив ладонь на рукоятку боевого топорика. Но это оказался Серафим Длинный.

    - С самого утра тебя поджидаю, – сразу признался он. – Что думаешь по поводу своего противника?

    - Самоуверенный, молодой и наглый. Не думаю, что он сильный боец. Такой петух привычнее себя чувствует на пирах и балах, чем в тренировочном зале.

    - Так-то оно так, – с оттенком сомнения в голосе протянул Серафим. – Но род Армазо богат и известен. Причём отнюдь не всегда известен благородными поступками. Можешь мне поверить, какую-нибудь гадость твой противник точно задумает. Отравленный клинок или маг-помощник на трибуне, или какой-нибудь эликсир стремительности.

    - И что ты советуешь? – поинтересовался я.

    Я не стеснялся спрашивать совета у своего помощника – тот был гораздо опытнее меня и хорошо разбирался во многих вещах, о которых я вообще не имел никакого представления.

    - Одно время я был охранником гладиаторов и видел много боёв. Знаю множество подлых приёмов, которые применяют на Арене. Предлагаю пойти вместе – возможно, я успею предупредить тебя.

    Я поблагодарил и пожал руку Серафиму. Вдвоём мы прошли сквозь огромную каменную арку, оказавшись перед входом в подтрибунные помещения Арены. Ленивые охранники вяло поинтересовались целью нашего визита и отослали к распорядителю боёв. Серафим остался снаружи, я же по винтовой лестнице спустился в холодные подвальные коридоры. И почти сразу наткнулся на распорядителя боёв – им оказался тощий высокий полуэльф в богатом бархатном камзоле. Всё лицо и шея распорядителя были сплошь покрыты разноцветными татуировками, а количество блестящих серёжек в носу и длинных ушах просто не поддавалось исчислению.

    Я представился и сообщил, что меня вызвал на поединок виконт Армазо. Распорядитель открыл лежащий перед ним на столе огромный потёртый том в кожаном переплёте, долго изучал записи, после чего задал странный вопрос:

    - Вы рассчитываете справиться в одиночку?

    - Один, конечно. Виконт вызывал меня на поединок один на один, – удивился я.

    Полуэльф поднял на меня печальные глаза и укоризненно покачал головой:

    - Такая запись, действительно, была сделана вчера. Но сегодня гонец графа Армазо сообщил, что условия боя изменились – стороны договорились усилить составы двумя секундантами. В связи с этим бой был перенесён с четвёртой арены на главную, так как интерес зрителей и ставки на массовых боях выше.

    - Я не соглашался на изменение правил! – возмутился я.

    - У меня нет оснований не доверять такому известному в городе человеку, как граф Силиус Армазо, – лениво отмахнулся полуэльф.

    - А у меня есть все основания не доверять. Я был готов сразиться в поединке с виконтом, но никогда не соглашался драться один против троих противников!

    - Никто не заставляет вас драться против воли. Вполне можно отказаться от боя. В этом случае будет засчитано поражение, вам придётся извиниться перед противником и выплатить неустойку зрителям за сорванный бой.

    Я поинтересовался размером неустойки. Мдаааа... таких денег у меня не было. Вот ведь влип. Что делать? Отказаться невозможно, но и драться с тремя врагами... ну ладно бы ещё с двумя... Тут на моё плечо опять легла тяжёлая рука. Это Серафим Длинный решил поинтересоваться, чего это я так долго вожусь с формальностями, а не разминаюсь в тренировочном зале. Я вкратце объяснил ситуацию.

    - Ну что я тебе говорил, Пётр! Семья Армазо, этим всё сказано. Они подлецы, каких ещё поискать. Хорошо бы наказать их примерно. Главная арена, говоришь... Ну что же – записывай меня в свои секунданты.

    Я не мог поверить. Серафим Длинный, мой помощник, который всегда поступал разумно и даже осторожно, решился выйти на арену против превосходящего противника?! Видя моё изумление, Серафим рассмеялся:

    - Ты считаешь, что я сошёл с ума. Нет, малыш. Я не сошёл с ума, просто опытный дядька много повидал на своём веку и способен различить птицу удачи. Этот бой вызовет большое внимание зрителей. Семью Армазо многие не любят за жадность и подлость, поэтому зрители будут болеть за нас. Среди них будут и потенциальные наниматели. Если всё сложится удачно, уже сегодня ты станешь оруженосцем одного из влиятельных дворян. Ты уйдёшь, я сам стану десятником. А может, замыслы богини судьбы Фаэтты неисповедимы, нас обоих захотят нанять. В любом случае я окажусь в выигрыше.

    - Нам для начала нужно победить. Всего лишь справиться с тремя опытными воинами на арене! – боюсь, в моём голосе прорезалась царившая на душе паника.

    - Ты честен и храбр, правда на твоей стороне, и бог Тор благоволит тебе. Мы не должны проиграть. К тому же, ты верно заметил – сам виконт больше времени проводит в погонях за юбками, чем в фехтовальном зале. С утра я видел, как виконт с двумя секундантами и оруженосцами шли к Арене. Они выставят трёх латников в полной броне с длиннющими двуручными мечами. Они рассчитывают держать тебя на дистанции и легко порубить на салат. Считают, что ты будешь вооружён своим топориком. Нужно удивить их, и у меня есть отличная идея, как выиграть этот бой.


    Огромная снаружи Арена изнутри совершенно не впечатляла размерами. Я ожидал увидеть что-то циклопическое наподобие римского Колизея или чаши футбольного стадиона. Но оказалось, что всё пространство огромного здания было разделено на множество отдельных секций, в которых и происходили бои.

    Нас с Серафимом полуобнаженные девушки в масках на лицах проводили холодными подземными коридорами куда-то в центральную часть Арены и оставили в тренировочном зале готовиться к предстоящему бою. Я был сильно взволнован и молчал. Мой спутник же, наоборот, веселился и всю дорогу отпускал шутки, пытаясь заигрывать с девушками. Когда же дверь за посторонними закрылась, Серафим сразу посерьёзнел и начал внимательно, метр за метром, осматривать стены небольшой тренировочной комнаты.

    - Ну, вроде чисто. Ни глазков, ни слуховых отверстий для подслушивания, – заключил он после осмотра

    - Думаешь, кому-либо интересно, как бойцы тренируются к бою? – удивился я.

    - Конечно. Другая сторона всегда готова хорошо заплатить за эту информацию – какое оружие у противников, какой план на поединок. Я раньше и сам, честно говоря, неплохо на этом зарабатывал, когда был охранником на этой Арене. Но при мне эта комната была нормальной. Смотрю, такой она и осталась. У тебя есть деньги?

    Я удивился неожиданному вопросу, похлопал себя по тощему кошельку и констатировал:

    - Есть, но не очень много.

    - Тогда мой тебе совет – иди и поставь все свои деньги на нашу победу. Всё равно в случае проигрыша деньги тебе уже не понадобятся – мертвецам деньги ни к чему. А в случае победы мы сможем неплохо заработать.

    - Мы? – переспросил я.

    - Конечно. Я ещё вчера занял у ребят в казарме приличную сумму, и сегодня с самого утра все эти деньги поставил на тебя, – усмехнулся Серафим.

    Я поспешил последовать совету более опытного в житейских вещах товарища. Когда же я вернулся в тренировочный зал, то застал неожиданную картину – Серафим, вместо того, чтобы в поте лица заниматься с оружием, вёл милую беседу с одной из местных девушек. Девушка, вся одежда которой состояла лишь из позолоченного рабского ошейника и минимального набора едва прикрывающих самые пикантные места крохотных лоскутков, сидела у него на коленях, краснела от двусмысленных комплементов и хихикала. Я не смог сдержать своего возмущения:

    - Серафим! Ты же должен был готовиться к предстоящему бою, чтобы мы могли одержать победу!

    - Да мы и так уже почти победили, – отмахнулся от замечаний мой напарник, продолжая обнимать девицу.

    - Серафим, ты такой смелый, такой мужественный, – ворковала девица на ухо стражнику.

    - Что-то я не заметил, что мы уже победили. Как ты собираешься справиться с тремя опытными воинами?! – я от негодования едва не кричал.

    - Ты же что-нибудь обязательно придумаешь, так ведь? – ещё плотнее прильнула к моему напарнику полуголая девица.

    - Уже придумал, сейчас расскажу, – опытный воин совсем уж откровенно принялся лапать сидящую у него на коленях девушку-рабыню, даже запустил свои широкие ладони под те кусочки ткани, которые должны были символизировать одежду.

    Рабыня, нужно отметить, нисколько не препятствовала такому обращению. Я поспешно отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие. Хотя девушка была весьма даже симпатичной... Да что я такое говорю?! Лучше Ленки Звонарёвой нет никого на свете!

    - Так вот, – продолжил свою мысль Серафим. – Как только дадут сигнал к началу поединка, мы со всех ног бежим к виконту. Он самый слабый из троицы. Атакуем его вдвоём сразу. Если мы не будем мух ловить и не дадим его секундантам времени опомниться, то уложим виконта вмиг. Чтоб действовать быстрее, даже разденемся до пояса – нам будет нужна подвижность и скорость. А если виконт упадёт, то поединок остановят сразу – у него влиятельный папаша, поэтому маршал на арене не даст нам прикончить этого молокососа. Так что воевать с опытными мечниками нам даже не придётся. Эй, ты куда? Я только-только стал входить во вкус...

    Последние фразы относились к девушке – она встала, поправила свою одежду и извинилась, что её давно ждут дела.

    - Продолжим после твоей победы, мой герой. Тогда у нас будет больше времени, – многообещающим голосом сказала она Серафиму и быстро скрылась за дверью.

    - Вот теперь мы точно победим, – негромко усмехнулся мой напарник, дождавшись, когда звуки шагов красотки стихнут вдалеке.

    До меня только после этого стало постепенно доходить. Раздражение на своего товарища сменилось искренним удивлением:

    - Так ты специально при ней плёл всю эту чушь! Думаешь, её к нам подослали?

    - Конечно, подослали. Пойми, семья Армазо – это мерзавцы. Они просто не способны вести себя честно. Они обязательно попытались бы узнать наши планы. Как я тебе уже говорил, в этой комнате нет ни слуховых окон, ни скрытых глазков. Поэтому я с самого начала ожидал появления какого-либо шпиона – ну там, массажиста, скучающего охранника или просто случайно забредшего к нам зрителя. И тебя отослал сделать ставку на бой не столько ради выигрыша денег, сколько для того, чтобы облегчить нашим противникам возможность подослать к нам своего человека. Как только ты ушёл, появилась эта девушка. Сказала, что я ей понравился сразу и она пришла поддержать меня перед боем. Знаешь, Пётр, я вовсе не считаю себя красавцем – немолодой, весь в шрамах, голова с седеющими редкими волосами. И девицы на меня обычно сами что-то не прыгают. Но, конечно, я не подал виду. И время неплохо провёл, и противников ввёл в заблуждение.

    - Ты меня самого почти убедил. Хотя твой план боя и показался мне очень странным, но я принял его за чистую монету, – признался я.

    - Странным? Да ты реального плана ещё не слышал! Вот он действительно странный, – расхохотался Серафим. – Начну с того, что мы действительно разденемся по пояс...


    Арена встретила меня ярким светом и гулом тысячи зрителей. Посыпанная мелким белым песком прямоугольная площадка двадцать на тридцать метров, каменные стены в два человеческих роста по периметру. Ряд высоких деревянных флагштоков без каких-либо знамён или вымпелов – их наряжали во время городских праздников, когда на арене выступают циркачи.

    Осенний воздух холодил голое тело – мы с Серафимом вышли на арену раздетыми по пояс. Я ощущал на себе заинтересованные оценивающие взгляды сидящих среди зрителей девушек и поприветствовал трибуны взмахами рук. Трибуны ответили мне восторженным гулом. Серафим не ошибся – семью Армазо многие не любили, и зрители в большинстве своём болели за нас. За моей спиной гулко лязгнула закрывшаяся решётка. Всё, пути назад больше не было.

    Настало время рассмотреть наших врагов – на другом конце арены стояли трое мечников. По краям крупные воины с огромными двуручниками, между ними жался низкорослый виконт Армазо в толстенном панцирном доспехе на торсе, из под которого довольно нелепо торчали тоненькие ножки в кольчужных колготах. Он прикрывался большим квадратным щитом и был вооружён коротким мечом.

    Глашатай громко объявил зрителям, что бой на арене поведут виконт Сальвайл Армазо, десятник второго элитного полка Холфорда вместе с двумя секундантами против десятника четвёртого полка Петра Пузыря с секундантом. После чего маршал попросил тишины на трибунах и потребовал стороны изложить претензии друг к другу. Первым начал свою речь Сальвайл:

    - Уважаемые зрители, уважаемый маршал. Вчера этот простолюдин имел наглость прилюдно оскорбить меня, благородного гражданина и законного представителя правителя Холфорда. Поскольку этот щенок по какому-то недоразумению является городским стражником, я не имел вчера возможности просто взять наглеца за шиворот и хорошенько выпороть. Однако этот нахал совершил страшную ошибку – он оскорбил не только меня. Своей дерзостью он оскорбил безмерно уважаемого мной правителя нашего города, в армии которого я имею честь состоять. Он также оскорбил всех вас, благородные граждане – тем, что оскорбил дворянина. Но он просчитался – видели бы вы, как испуганно вытянулось лицо этого мерзавца, когда я вызвал его на бой. Он потерял весь свой пыл и готов был на коленях молить о пощаде. Но я был настроен решительно. И вот я здесь, перед вами, уважаемые зрители. Можете не сомневаться, ваша честь будет отомщена. Я и мои люди примерно накажем этого наглеца. Его смерть послужит хорошим уроком для других выскочек. И да помогут мне боги Эрафии!

    Надо сказать, что своей речью виконт добился успеха. Зрители восторженно приветствовали его, а меня долго освистывали, не давая даже рта открыть в своё оправдание. Но я терпеливо ждал, пока недовольный осуждающий гул стихнет, после чего начал ответную речь:

    - Тор, бог чести и силы, верным послушником тебя я являюсь! И все боги Эрафии! Вы были свидетели нашей ссоры вчера. Перед вашим лицом поклялся мой соперник. Призываю вас всех в свидетели – не прошло и одного дня, как виконт Армазо успел нарушить данную вам клятву. Причём нарушить не один раз, а многократно. Вчера он оскорбил меня, представителя законной власти. Оскорбил прилюдно, в присутствии не менее трёх свидетелей. Поэтому по законам нашего города я предложил ему поединок. Но этот трус не был готов отвечать за свои слова – на мой вызов он пытался вместо себя выставить другого человека. Лишь после обвинения в трусости он всё же вызвал меня на честный бой. Один на один. Какое же было моё изумление, когда перед самым начала боя я узнал, что виконт задним числом, никого не уведомив, путём лжи и обмана изменил условия боя, выставив против меня одного сразу троих бойцов. Этот подлец всё рассчитал – у меня просто уже не оставалось времени, чтобы позвать секундантов. Хвала богам Эрафии – они не простили моему противнику клятвопреступления и послали мне напарника на этот бой. Сейчас только что в своей речи виконт Армазо опять оскорбил ложью всех – и богов Эрафии, и правителя города, и вас, уважаемые зрители. Ложь, трусость и подлость не могут быть качествами благородного человека. Однако они свойственны моему сопернику. Поэтому я заявляю, что мой соперник не попадает под категорию благородных лиц. Он не дворянин! Согласно законам нашего города, простолюдин, оскорбивший представителя закона, должен быть наказан тридцатью ударами палки. И, клянусь, я поступлю в строгом соответствии с законами нашего города. И да начнётся бой!

    Пожалуй, даже Серый Ворон не смог бы произнести более убедительные слова. Трибуны восторженно приветствовали мою речь. Меня подбадривали. Меня благословляли на бой. Со всех сторон слышались призывы наказать клятвопреступника.

    Глашатай ещё раз призвал к тишине и объявил простые правила боя – ни одна из сторон не должна использовать дальнобойное оружие и боевую магию, бой должен начаться по сигналу горна и немедленно прекратиться в случае, если маршал бросит свой жезл на арену. Прекратить бой маршал может в том случае, если есть реальная угроза для жизни уже безоружного и поверженного бойца. Других условий для окончания боя не существовало.

    Раздался пронзительный вой горна, и Серафим бросился в сторону троих наших противников. Те явно получили сведения от подосланной к нам шпионки, поскольку ожидали подобную атаку – двое крайних мечников шагнули вперёд, прикрывая собой виконта. Сам же виконт поспешно отступил на пару шагов назад, оказавшись за широкими спинами своих секундантов. С трибун раздался пронзительный свист и обвинения в трусости, но виконт предпочёл оставаться позади. Однако мой напарник не стал лезть напролом – оставаясь за пределами досягаемости огромных двуручников, он начал кружить вокруг вооружённой группы. Двое мечников всё время перегруппировывались, прикрывая виконта своими телами.

    Что делал я всё это время? Не поверите – рубил своим топором под самый корень длинный деревянный флагшток! Когда Серафим перед боем рассказал мне про свой план и мою роль в нём, я сначала решил, что это такая шутка. Но мой напарник был абсолютно серьёзен:

    - Это – единственный способ как-то зацепить наших врагов – и ты, и я вооружены лишь топориками и короткими деревянными дубинками. А у наших врагов мечи по четыре локтя длиной. Они просто не дадут нам приблизиться – искромсают на расстоянии. Поэтому ты срубишь эту толстую палку и отдубасишь ей неповоротливых латников. Всё очень просто!

    Просто-то просто, но древесина была очень твёрдой. Мне потребовалось не менее пятнадцати ударов топором, чтобы эта орясина рухнула. Я отбросил топор, схватил древесину и... не смог её приподнять! Она была тяжеленной, словно каменной. Неужели все планы рушатся только из-за того, что я не смогу поднять своё оружие?!

    Я произнёс молитву богу Тору и попросил дать мне силы на этот бой. И, как всегда, бог силы и мужества пришёл мне на помощь! Я почувствовал, что мои плечи распрямляются, мышцы набухают и наливаются силой. Хоть и с трудом, но мне удалось поднять семиметровое бревно за один конец. Я медленно пошёл в сторону врагов, начиная раскручивать своё страшное оружие. Мои пальцы соскальзывали, связки хрустели, каждый шаг давался с трудом, но я смог подойти к троим врагам. Серафим поспешно отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под удар бревна. А вот противники не успели сообразить – первый страшный удар пришёлся по ногам мечников. Всех троих срезало, как траву косой. С грохотом вся троица нелепо рухнула на землю, посыпалось выпавшее оружие, с кого-то слетел металлический башмак.

    Не останавливаясь, я продолжил раскручивать оружие. Второй удар пришёлся по начавшим подниматься после падения двоим ближним бойцам. И если виконта лишь слегка приложило по макушке, то мечнику слева не повезло – страшный удар пришёлся точно по туловищу, отчего моего противника швырнуло к стене. Он пролетел метра три и с громким лязгом врезался в каменную стену, после чего кучей металлолома сполз на белый песок. Так, этого можно было уже не опасаться.

    Третий и последний удар я обрушил сверху вниз, впечатав в песок последнего из врагов. В прошлый раз ему повезло – он вставал слишком медленно, и орудие пролетело над его головой. Но сейчас врагу досталось по полной – помятый шлем покатился по белому песку, доспех на плече прогнулся. Кажется, я сломал ему руку в плече.

    На большее меня не хватило, силы меня оставили. Мои пальцы разжались, тяжеленное бревно рухнуло на арену, сам я опустился рядом на одно колено. Громко, чтобы слышали все зрители на трибунах, я произнес:

    - Вина Сальвайла Армазо доказана. За оскорбление представителя власти по закону Холфорда простолюдин Сальвайл Армазо приговаривается к тридцати ударам палкой. Серафим Длинный, привести приговор в исполнение!

    Серафим Длинный подошёл к оглушенному и едва ли соображающему, что происходит вокруг, виконту. Поставил его вертикально и спустил тому кольчужные колготы и подштанники. После чего перегнул через своё колено, достал из-за пояса короткую дубинку и, чётко отсчитывая удары, начал вершить справедливый суд.

    Только после этого я нашёл в себе силы встать на ноги. Я поднял голову и посмотрел на трибуны – зрители были в восторге. Они стояли и аплодировали, встречая смехом каждый визг осуждённого. Какая-то небольшая группка богато разряженных людей (видимо, члены семьи Армазо или их сторонники) пыталась возмущаться и пробиваться к маршалу, но другие зрители их не пускали. Я поприветствовал трибуны, в ответ раздался восторженный рёв, на песок посыпались монеты.

    Виконт Сальвайл тем временем ревел и униженно просил о прощении. Но Серафим был неумолим и чётко довёл дело до конца. На счёт «тридцать» он встал и также поприветствовал трибуны, получив свою долю славы. А виконт с голыми красными ягодицами остался лежать на песке, рыдая во весь голос.

    Маршал встал и развёл руки, призывая трибуны к тишине. Зычным голосом он возвестил:

    - Десятник Пётр Пузырь и его секундант Серафим Длинный объявляются победителями боя. Вы убедительно доказали свою правоту в споре. В качестве награды победителям достанут оружие и доспехи побеждённых. Виконту Сайвайлу Армазо необходимо завтра в полдень явиться во дворец правителя на суд Совета Рыцарства. Совет со всей тщательностью рассмотрит вопрос о несоответствии поведения виконта нормам дворянства.

    В этот момент к маршалу через толпу зрителей пробился, в конце концов, богато одетый немолодой господин. Он о чём-то негромко попросил маршала, и тот согласился. Маршал призвал трибуны к тишине и произнёс:

    - Слово предоставлено графу Силиусу Армазо.

    Я внутренне собрался, не зная, чего ожидать от отца поверженного мной врага. С трибун же поднялся возмущенный гул и даже раздались оскорбительные выкрики и свист, но граф стоически переждал их. После чего начал свою речь:

    - Благородные зрители! Вы мы были свидетелями того, что произошло сейчас на арене. Не думал я, что доживу когда-либо до того печального дня, когда представитель древнего и славного рода Армазо нарушит своё слово. Но поединок на арене подтвердил, что это произошло – мой старший сын Сальвайл нарушил данное им слово. Он повёл себя низко, замарав честь фамилии. Поэтому он не может более оставаться одним из рода Армазо. Слушайте внимательно и будьте свидетелями моих слов. С этой минуты я отрекаюсь от этого сына. Я, глава рода Армазо, своим решением и по праву наследования передаю замок Мокрый Луг и все прилегающие к нему земли, которыми ранее владел Сальвайл, моему второму сыну Риго Армазо. С этой минуты он – полноправный хозяин замка Мокрый Луг со всеми обитателями и прилегающими землями. Сегодня же вечером Сальвайл будет отправлен на службу в дальний граничный гарнизон. Пусть там, на границе с дикими орками, он получит шанс храбростью и благородством вернуть себе утраченную честь. Я всё сказал.

    На трибунах воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими всхлипываниями лежащего на песке Сальвайла. Маршал встал со своего кресла и громко объявил:

    - Вы все слышали слова графа. В свете сказанного, я не вижу больше необходимости собирать завтра Совет Рыцарства. Десятник Сальвайл Армазо лишается титула и переводится из второго дворянского полка в пограничный одиннадцатый полк «Василиски» в звании десятника. Завтра на рассвете ему необходимо покинуть Холфорд. Распорядитель, подготовьте арену для следующего боя.


    Далее была формальная процедура выкупа доспехов – побитые секунданты бывшего виконта уплатили традиционный небольшой штраф и вернули себе оружие и доспехи. Вообще то, я мог не согласиться и оставить оружие себе. Но Серафим Длинный шепнул мне, что так не принято поступать – выкуп оружия побеждёнными является древним ритуалом, сумма давно устоялась, и отказаться – означало нажить себе врагов. С другой стороны, внесение выкупа означало, что все имевшиеся в прошлом претензии и вражда прекращаются.

    Потом мы с Серафимом получили деньги за выигранный бой. Серафим остался выискивать в толпе зрителей девушку, которая заходила к нам до боя. Я же направился в сторону тренировочного зала, чтобы переодеться. Но перед лестницей в подтрибунные помещения меня остановил седой высокий мужчина в расшитой золотом и серебром куртке, ярко-красных панталонах и таком же красном плаще. Вышитые на плаще гербы и венец на голове свидетельствовали, что передо мной титулованный дворянин, а массивная цепь на шее из золотых пластинок с какими-то гербами являлась символом главы дворянского рода. Жаль, что я плохо разбирался в геральдике, чтобы разобрать титул и герб, но я почтительно поклонился.

    - Я посылал за тобой гонца с приглашением, Пётр Пузырь. Но вчера ты ко мне так и не явился.

    - Я не смог вчера покинуть свой пост, благородный герцог Кафиштен, – я наконец-то сообразил, кто стоит передо мной. – Боги свидетели, я всей душой хотел прийти на встречу с вами, но вчера утром я получил приказ от своего командира присутствовать на торговой площади для охраны эшафота с осуждёнными. А потом последовал новый приказ – вечером арестовать опасного вора. Выполнение приказов командира это долг любого солдата. Поэтому я был вынужден подчиниться.

    Суровый герцог улыбнулся.

    - Что же, похвальное рвение. Я вижу, что не ошибся в своём мнении. Да и то, что я увидел на арене, лишь усилило положительное впечатление. Вообще, я вижу руку богов в том, что в этом огромном городе мы всё же встретились. Поэтому моё приглашение остаётся в силе – я хотел бы видеть тебя, Пётр, среди своих людей. Одному из моих детей нужен друг и помощник, который будет с ним в любой ситуации. Человек, который примет участие в детских играх. Человек, который отговорит ребёнка от большей части безрассудных поступков. А в тех случаях, когда отговорить не удастся, окажется рядом – защитит и убережёт, пусть даже ценой своей жизни. У меня много верных людей, но они либо слабы, либо уже немолоды. Ты же способный воин и при этом достаточно юн, чтобы ребёнок принял тебя в свои детские игры. Оклад обещаю в пять раз больше, чем ты привык получать в городской страже. Каково твоё решение?

    - Я с радостью принимаю ваше предложение, герцог! – горячо ответил я. – Сегодня же готов приступать к своим обязанностям. Но могу ли я попросить вас об одном одолжении, благородный герцог?

    - В чём состоит одолжение? – немного насторожился он.

    - Мой друг Серафим Длинный... в общем... не найдётся ли у вас для него тоже какой-либо работы? Он способен верно выполнять свою работу охранника. Он отличный боец – опытный, сильный, бесстрашный. И при этом отличается богатым жизненным опытом, проницательным умом и находчивостью. Он способен обучать новичков, помогать советом, способен...

    - Ладно, я понял, – перебил меня старый герцог. – Пожалуй, я найду место для опытного воина и охранника. Если он, конечно, не имеет ничего против работы на меня. Ты иди, собирай вещи и одевайся, потом вместе с твоим другом найдёте меня здесь. Я напишу пока письмо управляющему, чтоб тебя приняли и объяснили твои обязанности.


    Я едва не бегом помчался вниз по лестнице. Моя душа пела – меня принял к себе в команду один из самых знатных и влиятельных людей этой части Империи! Я сделал ещё один шаг на пути к рыцарству, да ещё какой! Я стану помощником и, надеюсь, хорошим другом одного из сыновей герцога. Скоро, очень скоро, я стану его верным оруженосцем. Нас будут ждать приключения и слава!

    Ликуя и едва замечая дорогу, я вбежал в зал, где были оставлены мои вещи. И налетел на стоящего у самой двери Серафима. Но он, кажется, даже не заметил моего появления и продолжал смотреть куда-то в центр комнаты. Я повернул голову и оцепенел – посреди комнаты под самым потолком висел труп девушки. Голова безжизненно склонилась к плечу, чёрная верёвка была затянута вокруг тонкой шеи и закреплена на деревянном брусе. Я сразу узнал эту девушку – это именно она заходила к нам перед боем на арене.

    - Я тебе уже говорил, Пётр, что семья Армазо это мерзавцы! – не оборачиваясь, со злобой в голосе прорычал Серафим. – Вот, смотри сам. Эта девочка не выполнила задание семьи Армазо и была за это ими убита. Её специально тут в нашей комнате повесили, как назидание нам: мол, берегитесь, вас ждёт такой же итог.

    - Нужно вызвать охрану, пусть арестуют этих убийц! – выпалил я, хотя уже в конце своей фразы сам понял, что это практически нереально сделать.

    - И как мы докажем страже, кто виновники убийства? – горько усмехнулся Серафим. – Моё мнение такое – нужно забирать свои вещи и тихо уходить, пока нас самих стража не обвинила в этом убийстве. Можно выиграть один бой, но крайне трудно без поддержки бороться с могущественным дворянским родом. Армазо с детства учатся плести интриги и заговоры, бороться за власть и влияние. Они чувствуют себя в интригах, как рыба в воде. При этом они готовы использовать любые методы, для них не бывает запрещённых приёмов. Вот, Пётр, вопрос тебе на сообразительность, почему старый граф на арене отказался от своего сына?

    - Что бы отвести позор от всего рода? – предположил я

    - Ну, в какой-то мере да. Но ещё он первым сообразил, что если бы Совет Рыцарства на суде лишил виконта титула, то все имения Сальвайла были бы конфискованы Советом. А после речи графа замок, рабы и слуги, пашни и леса – всё останется у семьи, пусть и другого из сыновей.

    Я был удивлён. Вот ведь расчётливый тип! Даже в условиях неминуемого волнения за сына на арене он просчитывал выигрышные для семьи варианты. И, даже не попытавшись защитить сына на суде Совета Рыцарства, без колебания заранее пожертвовал своим собственным ребёнком ради сохранения имущества.

    Я проверил свои вещи – всё было на месте, ничего не пропало. Быстро оделся, стараясь не смотреть на мёртвое тело посреди комнаты. Собрал вещи и вслед за Серафимом вышел из тренировочного зала. И лишь по пути к выходу вспомнил, что хотел рассказать Серафиму о том, что нам предложил работу герцог Кафиштен.

    - Кафиштен? – резко остановился Серафим. – Очень влиятельный член Совета Рыцарства. Герцог – один из самых старых и верных друзей Вильгельма-Паладина, правителя Холфорда. Вроде бы, слухи ходят, они вместе воевали в юности и не раз спасали друг другу жизни. Так что, пока жив нынешний правитель города, род Кафиштена будет в фаворе. Пожалуй, это хороший вариант. Я согласен.

    Вдвоём мы вернулись на трибуну и увидели герцога. Тот был занят разговором с таким же знатным, судя по одежде, господином. Поэтому нам с Серафимом пришлось подождать в сторонке минут десять. Когда же наш наниматель освободился, мы подошли к нему и почтительно поклонились.

    - Вот письмо, – герцог протянул мне опечатанный деревянный тубус. – Передашь это моему управляющему Липляру в замке Древний Брод. Он устроит тебя и твоего друга и объяснит ваши обязанности. Дня за три, думаю, вы должны добраться до места. Как прибудете, сразу же приступайте к работе.

    После этого герцог дал понять, что разговор окончен. Он подозвал слуг, и вместе со своей свитой покинул Арену. Я стоял несколько ошарашенный – ведь я-то был уверен, что никуда за пределы Холфорда мне выезжать не потребуется. А как же Ленка? Ей нужно обязательно сообщить!

    - Ты дорогу знаешь до замка Древний Брод? – тихо спросил меня Серафим.

    - Нет, – честно ответил я.

    - И я не знаю, – признался мой товарищ. – Ну ладно, придётся спрашивать по дороге. Но, Пётр, сейчас это не главное – самая большая сложность в том, что мы с тобой на службе и не можем просто так уйти. Нас тогда объявят дезертирами и преступниками. Нам предстоит официально уволиться из городской стражи. А это, скажу тебе, очень долгая процедура. Тем более, капитан к тебе откровенно придирается. Так что наше с тобой увольнение может растянуться до весны, а то и дольше.

    - И что нам делать? – откровенно испугался я подобной перспективы.

    - Поступим так: ты вообще сегодня не показывайся в части, иначе сержант или капитан обязательно найдут тебе срочную работу и поводы для придирок и задержек. Скажут, не подготовлен десятник для замены или не сданы казённые столовые приборы. Таких придирок можно составить сколько угодно. Так что погуляй пока по городу, поспрашивай насчёт дороги до замка. Думаю, найдёшь, где переночевать. Приходи в часть завтра на рассвете. Мне капитан кое-что должен за старую услугу, настало время напомнить ему про должок. Думаю, смогу утрясти все детали. Встретимся завтра с утра в казарме.


    Первым делом я должен был рассказать Фее о последних событиях и сообщить о своём отъезде. Поэтому я направился в сторону Академии Магии, благо идти от Арены было совсем недалеко. Дежурные при входе наотрез отказались пропускать меня внутрь Академии Магии, не согласились они и позвать мою подругу.

    Что делать? Я пошёл вдоль забора огромного здания Академии и остановился напротив угловой башни, в которой жила Фея. После чего стал громко кричать, чтобы Ленка открыла окно. Долго никакой реакции не было. Но потом стали открываться другие окна, адепты разных курсов меня громко и нецензурно посылали подальше. Я тоже не остался в долгу и заметно обогатил их словарный запас выражениями, услышанными за время службы в городской страже. После одной моей особенно сочной и витиеватой фразы наступило какое-то затишье (видимо, студенты спешно конспектировали понравившееся выражение, чтоб не забыть), а потом какой-то парень сообщил мне, что девчонок-первокурсниц переселили в другой корпус из-за ремонта, и что за Ленкой-Феей уже кто-то пошёл.

    Ленка, действительно, вскоре появилась – маленькая, хрупкая, уставшая и с опухшими глазами. Какая-то удивительно беззащитная, но в то же время прекрасная, несмотря на усталость.

    - Что случилось, Пузырь? – с тревогой в голосе поинтересовалась она. – Ты меня прямо с практических занятий по плетению заклинаний выдернул, я даже не успела закончить работу. Маг-профессор был очень недоволен.

    - Ленка, я завтра покидаю Холфорд, пришёл предупредить тебя, – сразу сообщил я ей.

    Фея задумчиво наморщила лоб.

    - Городская стража выходит из города? Да ещё во время осенней ярмарки? Неужели началась война? – испугалась моя подруга.

    - Просто я уже не городской стражник, – улыбнулся я.

    - Тебя уволили? Или... или сбылась твоя мечта?

    - Да! Ленка, меня нанял герцог Кафиштен! Я вскоре стану помощником его сына, оруженосцем и другом. И завтра должен отправиться в замок Древний Брод, это где-то в трёх днях пути от Холфорда, точно пока не знаю где.

    Ленка заулыбалась и поцеловала меня в щёку.

    - Это хорошая новость, Петька. Жалко только, что мы долго не увидимся. Но то, что ты продвинулся ещё на шаг к своей мечте, это замечательно!

    - Фея, я хотел тебе сообщить, с Серым что-то случилось. Я нашёл его арбалет на месте боя. Там было много убитых людей... и нелюдей, много крови. Что с Сергеем, я не знаю.

    - Он ранен, мне уже сообщили, – сразу посерьёзнела Ленка.

    - Кто??? – очень удивился я.

    Ленка опять наморщила лицо, как будто вспоминая что-то мерзкое и неприятное.

    - Вчера поздно вечером приходила его новая... подружка, – после секундной паузы Фея всё же употребила цензурное слово, хотя я по выражению лица и интонации Ленки ожидал услышать какой-либо неприличный или ругательный эпитет. – Попросила дежурных меня вызвать. Вообще-то дежурные вовсе не обязаны звать кого-либо из учеников, если за ними пришли. Но её почему-то они послушали. А когда я вышла, эта нахалка сказала, что сама бы она не пришла, но её попросил передать сообщение для меня её хозяин Серый Ворон. Не, ну какова наглость, ты представь!

    Ленка поправила упавшую на лицо прядь волос и уже более спокойным тоном продолжила:

    Эта... помесь человека с демоном сообщила, что на них напали ассасины, и Сергей ранен. Он потерял много крови, но угрозы для жизни нет – ему оказали помощь жрецы в храме Латандера. Я, конечно, разволновалась и захотела немедленно увидеть Сергея, но эта мелкая стерва наотрез отказалась вести меня к нему. Я стала настаивать, но она возразила, что это опасно – враги, мол, слишком хитры и коварны. Поскольку они не могут найти её или Сергея, то вполне могут следить за их знакомыми или друзьями. Чушь полная, на мой взгляд! Если бы они следили за мной, то спокойно могли бы увязаться следом и за этой хвостатой дрянью!

    Я рискнул поправить свою подругу.

    - Не совсем так, – возразил я максимально осторожно, но Фея всё равно взвилась:

    - Что «не совсем так»? Ты её защищаешь! Подумай сам – какая разница, за одним человеком идти следом или за двумя?

    - Ленка, успокойся. Ты учитывай, что Каришка – ученица Школы Воров. Она в сумерках чувствует себя, как рыба в воде. Она может идти бесшумно и даже может исчезнуть на ровном месте, и её вообще не будет видно. Это я тебе точно говорю – я её не смог заметить с двух шагов. Так что проследить за ней путь до Сергея намного труднее, чем за тобой. К тому же они часто передвигаются по крышам домов или по подземным канализационным туннелям. Ну и, наконец, Сергей мог вернуться в Школу Воров, а чужих туда не пускают. Ведь так?

    - Наверное, ты прав, – согласилась моя подругаа, устав спорить. – Но всё равно, эта мерзкая наглая обезьяна могла бы разговаривать не столь дерзко. А так... получилось как получилось. В общем, в итоге я вчера не сдержалась и попыталась наложить на зарвавшуюся воровку заклинание подчинения разума. Думала, она расскажет мне, где находится Сергей. Но заклинание сорвалось, а эта маленькая дрянь испугалась и убежала от меня.

    - Похоже на то, что испугалась. Хотя Каришка и не из пугливых – против зомби она сражалась очень даже достойно. А уж ассасинов она прирезала больше, чем мы с тобой вместе взятые видели в своей жизни.

    - Хочешь сказать, что я страшнее убийц и зомби? – опять стала повышать голос Фея.

    Я примирительно улыбнулся и обнял рукой свою подругу.

    - Совсем нет. Я к тому, что уж если она боится, то должен быть весомый повод. Например, Сергей ради своей и твоей безопасности приказал Каришке не сообщать никому, где он находится. А нарушить приказ хозяина тайфлинг не может, иначе неминуемая смерть.

    - Ты меня пугаешь, – сказала задумчиво Ленка. – Вчера я долго злилась, что заклинание подчинения сорвалось. Но ведь получается, что я вполне могла её убить, если бы мне удалось это заклинание. Не смотри на меня так, Петька. Я вовсе не злобный монстр и не желаю ей смерти. Каришка помогает нашему другу, и это хорошо. Да и то, что я не смогла подчинить её разум, говорит о хорошем интеллекте у тайфлинга. Она умная и очень красивая. Ведь так?

    - Да, пожалуй. Она красивая, – признался я.- Но всё равно лучше тебя, Фея, нет никого ни в этом мире, ни у нас дома.

    - Это приятно. Если бы ты знал, как мне это нужно периодически слышать! Только ты у меня здесь остался из близких друзей – Сергей скрывается где-то от убийц и не приходит. Ты уедешь, и даже поговорить не с кем будет ...


    Я крепче обнял Ленку за талию, и мы вместе прошлись до конца аллеи. Я рассказал о бое на арене, Ленка восхищённо слушала и плотнее прижималась ко мне.

    - Когда ты уезжаешь? – спросила меня Фея.

    - Завтра утром. Не знаю ещё дорогу, но вдвоём с моим другом Серафимом мы не заблудимся. Ленка, у меня ведь арбалет Серого остался. Может, лучше тебе его передать на хранение? А как Сергей объявится у тебя, ты ему отдашь оружие.

    Моя подруга задумалась и отказалась:

    - Этот арбалет слишком ценная вещь. А мы с девчонками вообще живём сейчас на птичьих правах в чужих комнатах с адептами других курсов.

    - А что случилось-то? Мне сказали, что ремонт у вас?

    Ленка досадливо пнула подвернувшийся камешек, словно он был в чём-то виноват. Потом пустилась в объяснения.

    - У нас в жилой башне трубу с горячей водой прорвало, в комнатах на нижних этажах кипятка было по колено. Говорят, какое-то наложенное десятилетия назад бытовое заклинание истощилось. А новый завхоз лишь несколько дней назад был назначен на должность вместо прежнего мага, погибшего в сражении с культистами на рыночной площади. Новый не знал о заклинании и вовремя не возобновил. Теперь ждём, пока магистры все заклинания восстановят, а там их целый спектр: магия огня для нагрева воды, магия водной стихии для подачи кипятка по каменным трубам, куча граничных заклятий для ограничения напора и контроля температуры...

    - А не проще ли котельную обычную на дровах или угле сделать? – рассмеялся я.

    Но Ленка моего веселья не подержала, оставаясь очень серьёзной.

    - Не проще. И вообще, хочу заметить, Петька, что насосов в Эрафии пока не изобрели. Да и водонапорных башен тоже. Может, они и есть где-нибудь у механиков-дварфов в подземельях, но у людей этих технологий нет. Кроме Академии Магии, говорят, только во дворце правителя есть проточная горячая вода. Там тоже на магии всё устроено.

    - Понятно насчёт горячей воды. Только вот арбалет-то тут при чём? Думаешь, адепты своровать могут?

    Фея резко остановилась, закрыла глаза и потёрла пальцами свои виски, словно отгоняя внезапно проявившуюся головную боль. Потом пожала плечами неуверенно.

    - Откровенно взять и своровать вряд ли. Хотя адепты и разные встречаются, за всех сказать не могу. Но вот устроить какую-либо глупую шутку это обязательно. Спрячут его, чтоб хозяин потом месяц искал, или наложат заклинание постоянного промаха. Ты помнишь шкуру варга, что Серый мне подарил?

    - Конечно, помню. Я, кстати, голову варга давно выкинул – она испортилась и вонять мерзко начала.

    - Так вот, что над шкурой только не вытворяли соседи с более старших курсов! И спрятали её магией, я два дня искала потом, пока заклинание рассеивания чар не догадалась в библиотеке найти и выучить. Оказалось, что шкура просто в моей комнате на стене висела на самом заметном месте. И заговорили шкуру – она стала иногда шевелиться и реветь страшным голосом. А потом один шутник, когда мы с девчонками днём на занятиях были, сделал так, чтобы шкура бросалась на входящего в комнату и обнимала когтистыми лапами. Я вошла вечером и чуть со страха не умерла!

    Я, представив себе такую картину, весело рассмеялся и уточнил:

    - А разве двери у вас не запираются?

    - Запираются. Но, Пузырь, я уже на первом курсе могу открыть простой засов волшебной палочкой, впрочем, как и все другие адепты с нашего курса. А представь возможности старшекурсников! Их обычные двери и стены не остановят – если не откроют замок магией, так телепортируются сквозь стену! Более опытные парни и девчонки столько придумывают разных хитростей, чтоб подшутить над первокурсниками, ты даже не представляешь! Оживающие предметы, голоса из стен, призраки и фантомы, самозавязывающиеся в узел рукава на нашей форме... Я уже столько насмотрелась этих магических шуточек за свою недолгую учёбу, что удивить меня трудно. Мою соседку Кару они так достали своими приколами, что она однажды настоящую огненную ловушку поставила на входе в ванную, когда мыться пошла – теперь один парень с третьего курса лысым ходит, пока волосы заново не отрастут. А мы со Свелиной вообще изловили адепта с девятого (ты только представь, девятого!) курса. Это же почти квалифицированный волшебник, без пяти минут магистр какой-то ступени. А туда же – полез устраивать нам в комнате какие-то хулиганские фокусы.

    - И как же вы изловили этого адепта-девятикурсника? – поинтересовался я.

    - Проше некуда. Мы после предыдущих фокусов с прыгающими по комнате жутко хохочущими тапочками и растущими прямо на каменных стенах грибами неприличной формы поставили ведро с водой сверху на дверь. Конечно, ловушка не ахти, но мы и ждали кого-нибудь попроще. А этот осторожный был – в сфере невидимости и с заклинанием неслышного шага двигался. Но приоткрыл дверь и получил ведром на голове! Мы сидели в комнате, готовили уроки, вдруг услышали грохот. Смотрим – туча брызг и тело мужика падает на пол, постепенно проявляясь из невидимости. Так что даже в собственной спальне или закрытой ванной комнате нельзя быть уверенной, что рядом нет никого из адептов. Поэтому, убеждена, для сохранности арбалета его лучше не оставлять в Академии Магии. Возьми его с собой в дорогу!


    Я до самого вечера гулял с подругой по паркам внутреннего города. Ленка говорила, что ей влетит за пропущенные занятия, но всё равно ни в какую не хотела отпускать меня. Мы договорились, что я при первой же возможности буду возвращаться в Холфорд и видеться с ней. На прощание у ворот Фея поцеловала меня и пожелала удачной дороги.

    Возвращаться в казарму я не стал. Вместо этого пошёл в дом, который штурмовал вчера вечером вместе с ребятами, и где вчера заночевал. По дороге я спрашивал у приезжих купцов направление до замка Древний Брод, но ничего конкретного не услышал. Лишь пару раз мне ответили, что «это где-то на севере от города, но не близко».

    Уже в сумерках я постучался в дверь дома. Хозяйка меня сразу узнала и очень обрадовалась. Я сказал ей, что беспокоился за неё и решил проверить, всё ли у неё нормально, и не возвращались ли ассасины. А так же сказал, что если она не против, я хочу посторожить её дом до утра. Хозяйка против не была. Она угостила меня вкусным ужином, а также постелила диван в комнате на втором этаже. Вообще, это оказалась очень добрая и отзывчивая женщина. Разве что очень болтливая – она постоянно без умолку о чем-нибудь рассказывала – про свою молодость, что соседей, про жильцов, про недавние события на рынке... Я рассказал в ответ про сегодняшний бой на арене, старушка жадно ловила каждое моё слово. Чувствовалось, что завтра она перескажет всё в подробностях соседям, и не один раз. Я на всякий случай поинтересовался, слышала ли она про замок Древний Брод, но это название женщина слышала впервые.

    Спал я весьма беспокойно, даже несколько раз среди ночи просыпался с мыслями, что нужно вставать и торопиться в дорогу. С самыми первыми проблесками рассвета я оделся, привёл себя в порядок и быстро направился в сторону казармы. Ещё до утренней побудки я уже вошёл на территорию полка. Серафим уже давно не спал. Он успел позавтракать и собрать свои и мои вещи в дорогу. Я поинтересовался, как решилась проблема нашего увольнения, и Серафим невольно погрустнел, но постарался успокоить меня:

    - Ну, в общих чертах, справился. Но оклад за последние Две Руки нам не дадут, это раз. А во-вторых... надеюсь, ты не успел привязаться к своему коню?

    - А что с конём не так? – испугался я.

    - Да проблема в том, что ты держал его в стойлах полка, его кормили казённым овсом, за ним ухаживали конюхи. Этот конь оказался записан на четвёртый полк, и забрать его теперь нереально.

    - Это был подарок мне от друга! – возмутился я. – Я готов заплатить за его кормление и за уход, но это мой конь!

    - Пётр, – начал терпеливо, как непонятливому ребёнку, объяснять мне Серафим. – Это твой конь, и все это понимают. Но он слишком уж красивый и не только тебе приглянулся. И вот чтоб забрать его, пришлось бы потратить уйму дней – нужна куча согласований, куча разрешений... В полку тоже не глупые люди – понимают, что мы очень спешим и не можем тратить время на их бюрократию. Мне прямо намекнули – хотите по-быстрому оформить увольнение – оставляйте скакуна. И к тому же, Пётр, я подумал, ты же не захочешь ехать верхом, когда твой друг будет плестись следом на своих двоих?!

    Я в душе понимал правоту доводов Серафима, но обида просто душила меня. И поэтому я готов был идти на принцип – спорить, доказывать, скандалить...

    - Есть ещё вариант, – продолжил Серафим, не сумев убедить меня. – Ты можешь оставить вместо коня арбалет. Сержант, да и сам капитан, откровенно восхищались этим оружием.

    - Арбалет лучшего друга? Ни за что! Я лучше оставлю коня, – сразу решился я. – Коня я ещё себе найду, а вот такой арбалет единственный во всей Эрафии.

    - В таком случае сдаём на склад казённое обмундирование и пойдём прощаться с ребятами, – предложил мне мой напарник.

    Проводить нас собралось целая толпа солдат. Нас хлопали по плечам, нам желали успехов на новом месте, давали какие-то советы. Даже вечно хмурый и недовольный капитан вышел в такую рань на плац и обнял меня:

    - Прости уж меня, старика, за возможные обиды. Давно в полку не было настолько способного новичка, как ты, Пётр Пузырь – смелого, сильного, честного. Сынок, я и строг был к тебе, так как ты был лучшим и должен был всегда оставаться лучшим. Вот и сейчас – я грущу, что полк теряет способного десятника, и одновременно радуюсь за тебя. Всё-таки, как ни крути, слуги у герцогов и принцев живут лучше, чем мы – обычная городская милиция. Но не забывай свою первую армейскую школу и, как бы твоя жизнь ни сложилась, всегда держи тот высокий уровень, который ты здесь показывал.

    Прощание было весьма трогательным и тёплым. Я отдельно пожелал успехов Сухому – этот миниатюрный юноша был назначен десятником после моего ухода и должен был набирать заново людей для десятка. С первыми лучами показавшегося над горизонтом солнца мы с Серафимом вышли из ворот казармы и направились к Северным воротам города.

    Серафим сразу же предложил мне не соваться на Золотой мост для прохода к Северным воротам, а воспользоваться Западными или Восточными воротами и выйти из города. Потом, сделав изрядный крюк, обойти Холфорд вдоль внешней стены по берегу водяного рва. По его словам, где-то неподалёку за пределами города также были мосты, по которым мы могли бы перейти Стреминку. Но я предложил не искать сложностей на свою голову и пройти рано утром по Золотому мосту, пока город ещё спит.


    Какой я был наивный... осенняя ярмарка изменила все привычные городские нормы – только через мост мы шли полчаса... Эх, нужно было послушаться Серафима! – корил я себя в который уже раз за утро. Мы еле-еле пробивались сквозь толпу, стекающуюся в Торговый район города. И ведь, что обидно, теперь и выбраться назад уже не было никакой возможности – людской поток медленно тянул нас в сторону рынка, нисколько не считаясь с тем, что нам это направление было ни к чему. Изрядно помятые, мы лишь после полудня сумели вырваться из толпы и выйти к Северным воротам. Единственным положительным моментом за всё утро было то обстоятельство, что в толпе мы расспрашивали соседей, и несколько человек подтвердили, что замок Древний Брод находится к северу от Холфорда. Один из приезжих даже рассказал нам, что бывал там:

    - Это старое гнездо дворянского рода Кафиштенов. Даже не замок, а скорее небольшая крепость возле одного из притоков Стреминки, почти на самой границе территорий остроухих эльфов. В крепости есть гарнизон небольшой, прислуга, рядом пара-тройка деревушек. Места там малолюдные – холмы, леса и болота... Сам герцог Кафиштен там не появляется – у него есть обширные земли в восточной стороне по дороге в Курстан и, конечно, большой дворец в Холфорде. Как добраться до замка Древний Брод? Это вам нужно будет прямо-прямо по северному тракту идти пару дней, а потом у деревни Комарьё есть от тракта ответвление направо, там указатель имеется. От развилки идёт древняя дорога, ещё времён эльфийских правителей, и по этой старой дороге вам нужно будет в Вечный Лес идти и держаться основной дороги, не сворачивая. Там по дороге есть ориентир заметный – старые развалины эльфийского города, дорога через них идёт как раз...

    Мы вышли через огромные Северные ворота, перешли через ров и оказались перед широким мощёным трактом, уходящим вдаль, насколько хватало глаз. Серафим сразу огляделся, окликнул первых попавшихся селян на проезжающей мимо нас телеге и попросил подвести. На телеге был босоногий, несмотря на осень, бородатый мужик в заношенной и многократно залатанной рубахе почти до колен и грязных и протёртых на коленях штанах с бечёвкой вместо пояса. Он был изрядно пьян и спал, привалившись спиной на борт телеги. Лошадкой правил его сын – длинноволосый паренёк примерно моего возраста в несуразно длинных закатанных снизу штанах и рваной кожаной куртке на голое тело, мальчишка был с громадным фингалом под левым глазом. Царственным жестом он указал нам на телегу, чем мы сразу же воспользовались. Оказалось, что нам по пути – можно было до самого вечера не идти, а с комфортом ехать.

    Я сразу же улёгся на слой свежего сена и блаженно закрыл глаза. Осеннее яркое солнце напоминало всему живому, что до зимы ещё далеко. На пронзительно синем небе несколько клиньев журавлей (или похожих птиц) обучались слётанности перед длительным путешествием в тёплые края. Телега слегка убаюкивающе подрагивала в такт движению крепкой лошадки. Жизнь была прекрасна! Я и не заметил, как задремал.

    Проснулся я уже в сумерках. Телега ехала по узкой просеке в каком-то густом лесу. Рядом со мной сидел Серафим и травил селянам одну из своих баек, коих он знал в огромном количестве и способен был рассказывать бесконечно. Солнце уже село за горизонт, а мы, похоже, собирались заночевать прямо в лесу.

    - А, проснулся, – добродушно рассмеялся Серафим. – Ну ты и мастак, проспать весь день. Значит, ночью дежурить первым будешь. Когда остановка то?

    - Да сейчас удобный съезд с дороги в лес найдём, и нужно будет до темноты успеть костерок развести и перекусить, – ответил ему паренёк.

    Мы переехали через неглубокий ручей и свернули в сторону заметной с дороги полянки. Парень пару раз присел, разгоняя кровь по затёкшим ногам, подвернул волочащиеся по земле брючины и пошёл распрягать лошадь. Его отец, на ходу спуская штаны, побежал в кусты по нужде.

    - Ну что, ты разводи костёр пока, – обратился Серафим к парню. – А мы с Петром дров нарубим и, если повезёт, подстрелим что-нибудь на ужин.

    Я спрыгнул с телеги и тоже по примеру паренька пару раз присел, разминая ноги.

    - Возьми свой мешок с арбалетом, и палатку возьми, – сказал мне Серафим. – А то кто этих селян знает. Может, сопрут наши вещи и уедут без нас. А потом ищи их по всем соседним деревням.

    Находящийся в паре шагов от него паренёк, конечно же, прекрасно слышал эти слова. Но обижаться не стал, лишь презрительно хмыкнул. Сам Серафим тоже прихватил свою сумку и, взяв топорик в руку, направился глубже в лес. Хоть я и посчитал опасения друга напрасными, но спорить не стал – взял свои тяжёлые вещи и пошёл за Серафимом.

    Мы отошли в лес от полянки метров на сто, как вдруг мой знакомый резко сменил направление и значительно ускорил шаг. Я едва успевал идти за ним.

    - Отдохнул? Выспался? – спросил он меня внезапно.

    - Да вроде, – ответил я, не понимая, к чему это Серафим клонит разговор.

    - Это хорошо, что отдохнул. Так как нам сейчас предстоит бежать изо всех своих сил. Бежать очень быстро и очень долго, если хотим остаться в живых.

    - Бежать?! Почему? – искренне удивился я.

    Но мой друг не стал отвечать – он уже бежал глубже в лес. Я поправил поудобнее рулон палатки, закинул вещмешок на спину и помчался его догонять. Куда мы бежим? От кого? Я старался не думать об этом. Тем более что Серафим был гораздо опытнее меня и всегда ранее поступал разумно. И сейчас, похоже, он не шутил – он мчался изо всех сил. Мне пришлось поднажать, чтобы немного сократить отставание.

    Эх, спасибо надо будет сказать при случае школьному учителю физкультуры! Если, конечно, этот случай будет. Да и потом в полку нас заставляли на тренировках бегать с полной нагрузкой вокруг казармы. Я держался молодцом – давно наступила темнота, а я всё бежал и бежал по лесу, не останавливаясь ни на секунду. Пот стекал струями по шее и спине, ветки хлестали меня по лицу, а я всё бежал, не теряя спину Серафима из вида. Хотя, как ни пытался, не мог его догнать. Нас отделяло примерно всё-то же расстояние в десять-пятнадцать метров.

    Появилась какая-то огромная поляна, или скорее заросшее болото. Но мой друг не стал искать обходные пути – прямо по грязи напрямик он направился к противоположному краю, где опять начиналась стена тёмного леса. Я пошлёпал по мокрой траве за ним. Над нами ярко светили звёзды, две такие разные луны Эрафии почти сошлись в одной точке небосвода. Большая и яркая луна называлась Эни, а маленькая зеленовато-серая – Сток.

    На этом топком лугу я наконец-то смог догнать Серафима. Он бежал первым и временами увязал в грязи, я же огибал эти особо топкие места. Он лишь мимолётом взглянул на меня и продолжил упорно месить грязь, пробиваясь всё дальше вперёд. Мой друг явно выбился из сил – потный, раскрасневшийся, он едва волочил ноги от усталости. Но с прежним упорством напарник бежал и бежал вперёд.

    - Куда... куда мы бежим... и... от кого? – едва смог выдохнуть я свой вопрос.

    - Не сейчас... до того леса... дойдём... там передохнём... там всё объясню, – таким же прерывистым голосом ответил мне друг.

    До леса, так до леса. Я собрался с силами и последние метров двести открытой местности пробежал единым рывком. После чего без сил рухнул в тени на пахучий слой хвои. Через секунду рядом со мной упал Серафим.

    Мы долго не могли просто отдышаться, не то, что начать разговор. В конце концов, Серафим присел на хвою, обернувшись в сторону пройденного нами болота. На залитой светом двух лун серебристой траве чёткой полосой отпечатались цепочки наших грязных следов.

    - Что ты знаешь о смертельных обманщиках? – спросил меня он.

    - О ком? – не понял я.

    - Вот деревенщина! Смертельные обманщики, люди-маски, метаморфы...

    - Метаморфы... метаморфы... – кажется, Фея когда-то рассказывала что-то подобное. – Это какие-то монстры, обитавшие в Эрафии. Принимали облик съеденных ими людей.

    - Обитавшие... ну да, я тоже давно про них не слышал. Как маги ловушки против них понаставили вокруг городов, так метаморфы почти что вымерли. Наверное, молодёжь уже считает их чем-то вроде страшилок из детских сказок. А вот во времена моего детства это был реальный ужас. Если вдруг обнаруживали обглоданное тело жертвы смертельного обманщика – полупереварившиеся склизкие кости – то жители бросали своё имущество и бежали со всех ног прочь. Их ужас был вполне объясним, так как одной жертвой чудовище никогда не ограничивалось. Смертельному обманщику нужно питаться каждый день, такой уж он прожористый. И при всём богатстве выбора – птица, скотина ли деревенская, лесная дичь – он всегда выбирает именно людей. То есть и скотину сожрёт, конечно, если другой добычи не осталось. Но пока рядом живут люди, этот хищник будет охотиться именно на них. Хитрые, коварные, принимающие любой облик. И, что самое страшное, не убивающиеся честной сталью – только магией или магическим оружием.

    - И ты заметил в лесу смертельного обманщика? – спросил я, начиная постепенно пугаться.

    - Заметил. Только не в лесу, а намного раньше. Вот ты спал, а телега переезжала через лесное кольцо вокруг Холфорда. И наши селяне босоногие, думая, что я задремал, достали из под слоя сена тонкие деревянные обручи и одели себе на головы. А потом сняли, когда мы лес проехали. А я не дремал, только виду не подал. Но смотреть стал внимательнее. И заметил несколько несоответствий. Во-первых, они весь день ничего не ели. И на телеге не было даже намёка на какую-либо еду. Странно – они собираются весь день ехать, и даже сухарика с собой не взяли? И они за весь день между собой не разговаривали – странно ведь, правда?

    - И всего-то? – удивился я. – Как-то мало совсем доказательств. У меня, между прочим, тоже голова болела после первого проезда через лесное кольцо вокруг Холфорда. Хорошо, что я задремал в этот раз – а то опять бы по мозгам долбануло заклинанием очень неприятно. И если кто-то часто ездит, может и придумал способ, как отвести это мерзкое заклинание, которое в мозгах роется. А может это лесное кольцо вокруг столицы для них священное, и они просто в знак почтения одевают деревянные обручи, как символ.

    Серафим покачал головой:

    - Неубедительно как-то. А насчёт остального?

    - Ещё проще – отец заработанные на ярмарке деньги пропил, всё до последнего медяка. И денег у них не осталось купить еды. А сына побил за то, что тот не отдавал монеты. Вот они и не разговаривают между собой.

    - Всё у тебя просто как-то получается, Пётр. Как будто я на ровном месте испугался. А я ведь весь день чувствовал их голодные взгляды на себе. Понимал, почему им не нужны котомки с едой – мы их еда. Знал, что они нас могут убить в любой момент, и даже понимал, почему не убивают. Они осторожные, не хотели на дороге нападать, где их могли бы увидеть. Понимали, что мы никуда от них не денемся и намного надёжнее отвезти нас в глубоко лес и там тихо прикончить. Хотя, уверен, если бы они догадались, что их замысел раскрыт, они бы прикончили нас в момент. У нас ведь даже нет шансов отбиться от них – ни магического оружия, ни магии. Ни-че-го! Но не знаю, как тебе доказать это всё.

    Я подтянул усталые ноги и присел, положив сумку под голову.

    - Не надо доказывать, Серафим. Я тебе просто верю, – сказал я. – Как ты думаешь, они нас потеряли?

    - Надеюсь, что потеряли. Они ведь не должны были сразу понять, что мы скрылись. Должны были сначала подождать какое-то время – когда же мы с дровами вернёмся. А когда они догадались, мы уже успели далеко убежать. Хотя метаморфы очень упорные, хитрые и коварные. В детстве я слышал, что стая метаморфов добычу может много дней преследовать, подкарауливать у выхода из защищенных магией мест, выманивать хитростью. Причём бывало, что других людей даже не трогали эти хищники, пока не разберутся с выбранной ранее добычей. К тому же эти двое голодные. Они обязательно пойдут по нашему следу. Так что отдохнём чуток, и опять нужно будет бежать дальше.

    - Может, можно уже не бежать, а просто идти? – поинтересовался я, массируя пальцами гудящие от усталости мышцы ног.

    - Нет. Бежать. И прямо сейчас, – изменившимся тоном произнёс Серафим, смотря куда-то вдаль. – Не вставай резко и не выходи на свет! Они нас почти догнали.

    Я в ужасе посмотрел в сторону болотца. И сначала ничего не заметил. А потом обнаружил врага – на фоне большой яркой луны над лесом описывала круги странная птица, не то гигантский орёл, не то ящер. Присмотревшись к ней, я понял, что это был не ящер. Это был тот самый паренёк-селянин. Только вместо рук у него теперь выросли огромные перепончатые крылья.

    - Он вскоре долетит до болота и увидит наши следы. Бежим! – бросился глубже в лес Серафим.


    Это была кошмарная бесконечная ночь. Мы бежали в темноте по лесу, спотыкались о коряги, падали. Cнова вставали и бежали вперёд. Снова падали. Временами, когда сил уже совсем не было, мы отдыхали несколько минут, после чего опять вставали и двигались вперёд.

    - Хоть бы дождь пошёл! – молил Серафим богов Эрафии. – Дождь смоет следы, в дождь мы могли бы уйти от преследователей.

    - Или речку бы встретить. Можно было бы по берегу пройти, чтоб смыть следы, – вторил ему я.

    Но дождём и не пахло. Сквозь прорехи в кронах изредка видно было звёздное небо без единой тучки. Речки или ручьёв также не встречалось. Наоборот, местность постепенно повышалась, давно пропали болотистые участки, стало много высокого папоротника. Мы несколько раз меняли направление движения, хотя это было бесполезным – метаморфы, как мне объяснил Серафим, умели выслеживать добычу по запаху.

    Я вновь и вновь прокручивал в голове варианты действий. Боевая магия отпадает – я не маг, а все те немногие жреческие заклинания, которые умею – лечение ран, придание силы, свет, упокоение нежити – в данной ситуации не помогут. Магического оружия у нас нет. Точнее, у меня в сумке есть арбалет Серого, он вроде магический. Но к нему, как на зло, нет ни единого болта. Огонь? Интересный вариант, но в сыром лесу в одно мгновенье развести пламя не получится. Хотя отбрасывать такой вариант не стоило – если найти много сухого валежника, то попробовать можно. Но пока что оставалось только бежать и бежать вперёд.

    Ночь перешла свою половину, а наше бегство от смерти всё продолжалось. Силы давно оставили нас, мы перешли на быстрый шаг. Моё лицо саднило от нескольких глубоких царапин и попавшего на кожу сока растений. Злобные осенние комары устроили настоящий пир, и отмахиваться от них не было уже никаких сил и желания. Наступило какое-то отупение – я не чувствовал боли от ушибов, не чувствовал своих ног и рук, просто двигался и двигался вперёд.

    Сколько мы можем ещё пройти, пока не рухнем окончательно? Об этом не хотелось даже думать. А может, враги давно отстали? Как мы поймём, что опасность миновала? Может, враги бросили преследование, а мы будем бежать, идти и ползти, пока сами себя не загоним окончательно? А может даже, нам только примерещилась опасность?

    В стороне слева появился какой-то просвет в однообразном тёмном лесу. Мы повернули в ту сторону. И едва не погибли или покалечились, в последний момент остановившись на высоком обрыве. Справа и слева был такой же крутой обсыпающийся склон. А под нами...

    Бывает лес, пусть даже густой и тёмный, страшный и обширный. А бывает Вечный Лес. Именно так, с большой буквы. То, что перед нами именно Вечный Лес, я понял сразу. Ниже по склону простиралось бесконечное чёрное море колоссальных по высоте деревьев. Серафим, как и я, стоял в нерешительности. Развернуться и бежать в сторону, в надежде увернуться от страшных преследователей? Или попытаться спуститься к этому бескрайнему древесному морю?

    Вечный Лес меня страшил – именно своей бескрайностью, своей неисследованностью. По нему, говорят, даже если знать направление, можно бродить сотни дней, не встретив никого разумного. Вокруг тебя будут лишь миллиарды деревьев и самые жуткие монстры из ночных кошмаров. А если, как мы с Серафимом, в лесу вообще не ориентироваться, то Вечный Лес это верная смерть. Заблудиться там проще простого, а потом лишь вопрос времени, когда тобой закусит какая-нибудь лесная тварь. Нет, не хочу я туда идти. Лучше попытаться прорваться обратно к дороге...

    Сверху раздалось хлопанье огромных крыльев, и почти сразу донёсся глумливый голос:

    - Куда это вы так спешите? Мы ведь даже ещё не поужинали!

    Я обернулся на этот голос – высоко, на высоте где-то втрое выше деревьев, в звёздном небе был отчётливо виден парень-кучер. Вот только вместо рук у него были огромные крылья, как у летучей мыши, а глаза светились в темноте. Монстр издал пронзительный свист, от которого закладывало уши, и через несколько секунд из леса за нашей спиной прозвучал такой же мерзкий звук ответа. Нас обнаружили! Нужно бежать в Вечный Лес! Я обернулся к Серафиму, но того уже рядом не было – с криком мой спутник спрыгнул с обрыва и побежал по круто уходящему вниз склону. Через секунду я последовал за ним.

    Прыжок в темноту, ушедшее в пятки сердце, мгновение полёта и удар по ногам. Я бежал вниз по склону. Не упасть! Главное, не упасть! Как я ни противился силе тяготения, но скорость бега быстро возрастала. Если не смогу затормозить, то споткнусь и расшибусь насмерть!

    Не смог затормозить. Споткнулся. Покатился вниз. Бесконечные кувырки и новые синяки по телу. Моё падение с горы прервалось в каких-то вонючих мокрых кустах. Каким-то чудом я не разбился. Голова кружилась. Я долго не мог поверить в то, что остался живым. Руки? Ноги? Целы! В голове стоял звон и какое-то стрекотание, я попытался привстать, но тут же рухнул – мои ноги заплетались, а рюкзак зацепился за ветки.

    - Пузырь, ты где? – раздался приглушённый зов из-за кустов. – Ты цел там?

    - Да, кажется, цел, – неуверенно ответил я. – Запутался в кустах.

    - Сейчас я приду к тебе, помогу. Ух, и я вот, оказывается, тоже застрял. Влип в какую-то гадость. Паутина, кажется. Сейчас отцеплюсь и подойду к тебе, ты пока уходи поглубже в кусты, чтоб тебя с воздуха не заметили.

    Я отцепил рюкзак от сломанных веток и подобрал лежащую на земле сумку. И резко остановился – по моей сумке полз красный паучок размером с ноготь, с чёрными продольными точками на спине. Ещё парочка таких паучков бежала по веткам куста на уровне моего лица. Я мгновенно вспомнил, что таких пауков уже видел раньше. Много. В огромной паутине, когда мы с друзьями шли в Холфорд. Только тут я с ужасом сообразил, что стрекотание, которое я слышу, это вовсе не звон в ушах после падения. Это звуки от передвижения тысяч и тысяч пауков где-то совсем рядом в огромной паутине. Паутине?! Серафим говорил про паутину только что!

    - Серафим! Не шевелись! Ни в коем случае не шевелись! – прокричал я, уже не скрываясь. – Сейчас я тебя отцеплю от паутины.

    Я выхватил нож, скинул лезвием ползущее у меня по плечу мерзкое насекомое и стал пробиваться к другу через кусты. Только бы успеть! Моя нога зацепилась за что-то невидимое в темноте. Неужели и я сам влип!? Я, ни секунды не сомневаясь, призвал заклинание света. Белый и такой привычный шарик яркого чистого света поплыл у меня над головой. Сразу вокруг прояснилось. Так и есть – к брючине прилипла белая нить толщиной миллиметра в два. Нож в момент перерубил это препятствие.

    Я раздвинул ветки, по пути перерезав ещё с десяток белых нитей. Серафим послушно стоял без движения. Его нога плотно прилипла к большой паутине. А по его телу деловито сновали уже десятка полтора-два красных паучков, выпуская новые нити и обматывая ими моего друга. А вокруг... все кусты были увешаны белыми сетками, рядом были мириады восьминогих тварей. Я перерезал преграждающую мне дрогу паутину и подошёл к Серафиму. Первым делом стряхнул с него ядовитых насекомых, раздавив их сапогом. И принялся срезать опутывающие моего друга нити. После того, как я сумел освободить другу прилипшую к телу правую руку, Серафим выхватил нож и принялся срезать сковывающую его паутину.

    - Ах, вот вы где, неблагодарные! – раздался вой сверху.

    Паутина вокруг резко дёрнулась – это метаморф на большой скорости влип в сеть над нашими головами.

    До него было всего метра два, я отчётливо разглядел оскаленную полную загнутых зубов пасть. Как по команде, тысячи паучков устремились к источнику колебаний паутины. Я наблюдал удивительное зрелище – с первой же секунды метаморф сообразил, во что вляпался. Он испуганно заголосил и стал быстро меняться. Видимо, опасность громадной паутины метаморфу была знакома, и тактика борьбы с многочисленными насекомыми у этих хищников была отработана. На моих глазах одежда паренька вросла в тело, страшная голова втянулась, за ней втянулись ноги и огромные крылья, насколько это позволила прилипшая паутина. Деревянный обруч выпал из исчезнувшей одежды метаморфа и покатился по земле рядом со мной.

    Я подобрал этот странный деревянный круг и опять взглянул наверх. Над моей головой в паутине висел мерзкий монстр, чем-то напоминающий морского ежа. Шарообразное покрытое толстой бронёй тело, из которого во все стороны торчали сотни подвижных гибких отростков. Каждый из отростков на конце имел глаз и пасть, и каждый отросток жил своей жизнью – извивался, ловил и тут же пожирал стекающихся со всех сторон паучков. Кажется, метаморф побеждал, он без видимых сложностей справлялся с прибегающими к нему насекомыми и запросто успевал поглощать их. Кроме того, из тела монстра отросли несколько заострённых лапок-резаков, которыми он принялся срезать паутину вокруг себя. Через минуту-две он освободится и рухнет прямо нам на головы.

    - Пётр, не зевай, срезай скорее паутину, и бежим отсюда! – крик Серафима привёл меня в чувство.

    Я с удвоенной энергией принялся за дело, и Серафим смог отцепить ногу от липкой ловушки. Мы подхватили свои вещи и, осторожно перешагивая через белые плети, стали пробираться к кустам. Над моей головой раздался визг боли – метаморф откинул один из зубастых отростков. К отпавшему от основного тела извивающемуся в конвульсиях гибкому отростку прицепились несколько мелких насекомых. Ещё через пару секунд визг повторился, и ещё один отросток отпал, оставшись висеть в паутине.

    - Пауки впрыскивают яд в тело жертвы, и метаморф откидывает укушенные конечности, чтоб яд не попал в тело, – вслух поразился я.

    - Похоже на то, – согласился Серафим. – Но метаморф всё равно победит. Смотри, он тут же отращивает новые конечности взамен утерянных.

    - Я думаю, победят насекомые, – не согласился я. – Ведь эти мелкие паучки – не главное оружие этой колонии. Вскоре подойдут пауки покрупнее.

    Тут, как бы в подтверждение моих слов, из темноты примчались сразу два более крупных паука, тело каждого было размером с футбольный мяч. Их появление резко изменило соотношение сил – метаморф не мог прокусить хитиновую броню этих крупных пауков, они же раз за разом впивались челюстями в мягкие конечности врага. Визг метаморфа стал непрерывным, откинутые отростки один за другим сыпались на землю или же повисали в паутине. Монстр изо всех сил боролся за свою жизнь – он отращивал всё новые и новые хищные конечности, а также увеличил число бритв, которыми разрезал паутину. Но... он не успевал освободиться – уже и по основному телу врага стали ползать десятки мелких паучков, наматывая всё новые и новые нити. К тому же паучий яд, кажется, всё же просачивался – движения метаморфа становились всё медленнее и медленнее.

    Я не стал досматривать окончание битвы и вслед за Серафимом в обход паутины стал углубляться в Вечный Лес. Ещё долго позади был слышен слабеющий визг метаморфа, но вскоре и он затих. Мы удалялись всё дальше от опасного места, и я очень надеялся, что оставшийся в живых второй метаморф не станет нас преследовать.

    Постепенно проходил прилив сил, вызванный резким впрыском адреналина в кровь во время падения с горы и встречи со смертельной опасностью. Накатила страшная усталость, я еле-еле передвигал ноги. А уж на моего друга вообще было страшно смотреть – ввалившиеся глаза, бессмысленный блуждающий взгляд, чёрные круги на лице.

    - Погаси свет, дурень, – ругнулся идущий рядом со мной Серафим. – А то весь лес знает, что мы тут идём.

    Я поспешно развеял заклинание. Мы не стали углубляться в лес, а старались идти вдоль чёткой границы, за которой Вечный Лес резко обрывался. Шли мы долго. Так долго, сколько могли. А потом, не сговариваясь, привалились к уходящему в неведомую высь стволу дерева. Рядом обнаружилась небольшая яма под вымытыми дождями корнями. Мы забрались туда и завесили вход в наше логово тканью палатки. Сон накатился моментально.


    Проснулся я от чувства голода. Огляделся и потянулся, массируя затёкшую шею. Через щели в наше убежище пробивался неяркий свет, доносилось пение какой-то птички. В дорогу я ничего из еды не взял – понадеялся, что мы будем ночевать в какой-либо цивилизованной гостинице, но никак не в лесу под корягами. Но, кажется, у меня был мешочек с сухарями. Стараясь не шуметь, открыл свой рюкзак. Сухари, действительно были. Вот только грызть их всухомятку было неудобно. Горло пересохло, очень хотелось пить. Нужна была вода, очень нужна была вода.

    Я позвал Серафима, но тот не отзывался. Он спал, тяжело дыша. Всё лицо моего друга было покрыто потом, лицо распухло, а глаза ещё глубже ввалились. На шее же обнаружился огромный сочащийся гнойник, почти с мой кулак. По-видимому, какой-то паук всё же смог впрыснуть свой яд. Я сосредоточился и положил свои ладони на эту рану. Золотистые тёплые искорки стали стекать с кончиков моих пальцев и исчезать в гноящейся ране. Лечебная магия паладинов получалась у меня пока слабенько, но всё же это лучше чем ничего. Через минуту рана уменьшилась втрое и была покрыта засохшей кровяной коркой. Серафим задышал ровнее и приоткрыл глаза.

    - Спасибо, Пётр. Но, к сожалению, это не единственный укус. На спине под одеждой есть ещё пара, и один на правой ноге возле коленки. А у меня, как на грех, в сумке не оказалось противоядия. Да и восстанавливающих здоровье эликсиров у меня осталось только два пузырька из пяти. Три пришлось этой ночью выпить – чувствовал, что иначе мне ещё до наступления утра придётся общаться с богиней смерти Мораной. Нам нужно скорее искать лекаря, иначе паучий яд сделает своё дело.

    Я быстро свернул палатку, закинул себе на спину сумку и сумку Серафима и помог другу вылезти из ямы на поверхность. Куда идти? Я с ужасом понял, что не знаю с какой стороны мы пришли ночью. Ориентироваться в этом сумрачном лесу было совершенно невозможно – уходящие ввысь стволы со всех сторон были одинаковыми, солнца не было видно. Произнеся молитву богине судьбы Фаэтте, я наугад выбрал направление и уверенно зашагал туда. Серафим заметно хромал на правую ногу, но держал высокий темп ходьбы.

    Куда мы шли? Понятия не имею. Но знаю одно – оставаться на месте было нельзя. Во-первых, моему другу нужна была срочная помощь опытного лекаря, а во-вторых, второй метаморф мог всё еще разыскивать нас. Под ногами был густой пружинящий ковёр перепрелых листьев и мха, в изобилии росли грибы самых невероятных видов и расцветок. Вот только, к сожалению, ни одного знакомого мне вида съедобных грибов не встречалось. Лес, если можно назвать лесом бесконечное сумрачно-зелёное поле огромных уходящих вверх колонн, был сырым и туманным. Но вот только родничка или озера мы никак не встречали на своём пути.

    Пить хотелось всё сильнее с каждым пройденным километром. И если у меня лишь пересохло в горле, то у Серафима уже полопались в кровь губы. Его мутило, он всё чаще падал, нарыв на шее у моего друга опять стал нагнаиваться и приобретал по краям фиолетово-синий оттенок. Я повторно применил лечебную магию, но результат был не столь впечатляющий, как в первый раз.

    Лес, между прочим, вовсе не был вымершим – где-то на огромной высоте в кронах деревьев кипела жизнь. Скрипели и пищали насекомые, пели птицы, выли и мерзко хохотали какие-то животные. Но у поверхности земли мы долго не встречали никого кроме червей и сверчков, а также юрких насекомоядных ящериц. Поэтому я сразу обратил внимание на странную тишину впереди нас – в той стороне не было слышно ни птиц, ни насекомых. Я предупредил Серафима, но он никак не отреагировал. Он в полубреду передвигался рядом, слабея с каждым часом.

    Я достал на всякий случай топорик и пошёл более осторожно. Местность поднималась, стало заметно светлее. Мы подошли к подножию небольшого холма, возле которого в воздухе стоял странный кислый запах. Никаких опасных тварей не было видно, но какое-то ощущение тревоги присутствовало. Особенно после того, как мы наткнулись на склоне холма на целое поле выбеленных костей – сотни и сотни костей мелких животных.

    - Уходим скорее отсюда, Серафим, – высказал я свою тревогу. – Что-то тут нечисто.

    Серафим вынул из сумки пузырёк с малиновым раствором. С чпокающим звуком вынул пробку и разом выпил содержимое. После этого он немного пришёл в себя. Осмысленным взглядом осмотрел костяное поле и холм, покачал головой.

    - Куда ты завёл нас, Пётр? Тут же воздух просто пропитан смертью.

    - Я тоже ощущаю какую-то тревогу. Нужно уносить отсюда ноги, непонятно только почему.

    Мы не стали забираться выше и пошли по склону холма. И тут я указал другу на чёрно-блестящий поток впереди – узкий стремительный шевелящийся ручей:

    - Да это же муравьи! Мы возле громадного муравейника! Возвращаемся осторожно тем же путём, как мы шли.

    - Это не главная опасность, – проговорил помертвевшим голосом обернувшийся Серафим. – Лучше прорываться через муравьёв.

    Я моментально обернулся, чтоб рассмотреть эту более страшную опасность. И сразу же согласился, что лучше прорываться через муравьёв. К нам сзади приближался одинокий всадник – знакомый селянин в белой длинной рубахе до колен верхом на лошади. Он, кажется, устало дремал. Но его лошадь шла точно по нашим следам, наклонив голову к самой земле. Она полностью повторяла наш маршрут, след в след. Этой парочке осталось пройти всего метров триста-четыреста до подножия холма, по которому мы шли. Но, конечно, увидят нас они гораздо раньше. Пока лошадь не поднимала головы, да и редкие кусты нас скрывали, но всё это могло измениться в любой момент. Поэтому я решился:

    - Идём дальше, к муравьям. Муравьи не очень хорошо видят, но легко замечают движение, к тому же, могут чувствовать колебания земли. Идём скользящим шагом, неравномерно, как будто земля обсыпается. А потом постараемся перепрыгнуть поток насекомых и бежать дальше.

    Удивительно, но этот самоубийственный на первый взгляд план удался. Мы почти вплотную приблизились к потоку насекомых. По обоим краям были шеренги крупных, в палец длиной, муравьёв-солдат с огромными челюстями. Но основную массу составляли рабочие муравьи почти нормального для моей родины размера, ну может, лишь чуть крупнее. Они тащили в огромных количествах в сторону холма палочки, хвою, мёртвых насекомых, перья. Мы легко перепрыгнули этот поток и побежали дальше. Вовремя заметили ещё один ручей из насекомых и, так же осторожно подойдя ближе, перепрыгнули.

    И устремились прочь от опасного места. Бежали со всех ног, позабыв про раны и усталость. Солнце уже садилось, быстро темнело. Нужно было успеть как можно дальше уйти засветло, так как ночью видящие в темноте метаморфы могли передвигаться гораздо быстрее нас. Впереди показался вал зелёных кустов, довольно непривычно смотревшийся после однообразного поля древесных столбов. Но мы без колебаний побежали в ту сторону – это был хоть минимальный, но всё же шанс скрыться от приближающихся метаморфов. То, что селянская лошадь тоже оказалась метаморфом, и врагов оказалось сразу два, а не один, было ужасно и страшно. Наши шансы на спасение, и без того не слишком большие, теперь снизились практически до нуля. Мы вломились в кусты, распугав каких-то мелких пичужек, и сквозь ветки стали продираться глубже. Под ногами зачавкала грязь, а потом...

    Перед нами была река. Не такая огромная, как Стреминка, но всё же широкая и являющаяся серьёзным препятствием. Чёрная холодная вода, течение практически не заметно. Берега топкие и обильно заросшие высокими густыми кустами.

    - Если мы переправимся на тот берег, то сможем оторваться от метаморфов, – с надеждой предположил я. – Плавать умеешь?

    - Пётр, я всё своё детство провёл у реки. Я плаваю лучше, чем умею ходить, – с гордостью похвалился Серафим.

    - Тогда не будем терять времени, поплыли.

    Вода была очень холодной, что не удивительно – стояла середина осени. Моя кольчуга ощутимо тянула меня под воду, но я пока мог держаться на плаву. Течение, вовсе незаметное у берега, ближе к середине реки стало ощутимым, нас быстро сносило. Но это было даже хорошо – чем дальше от места входа в воду мы окажемся, тем больше шансов уйти от погони. Серафим держался молодцом – ухватившись одной рукой за свою сумку, он подгребал свободной рукой, стараясь не отставать от меня. Я хотел плыть, как можно дольше, но у меня в холодной воде начались судороги ног.

    Пришлось выходить на противоположный берег. Проваливаясь в топкое тягучее дно у берега, мы добрались до кустов, после чего долго лезли по грязи через сплошной вал высокого хвоща и веток, пытаясь выбраться из кустов. Но кусты никак не кончались. Кто знает, может дальше они тянутся на многие и многие километры?

    - Не стоит уходить далеко от реки, это всё-таки ориентир, – высказал своё мнение Серафим. – Прямо здесь можно и заночевать. Тут нас никто не заметит.

    Я выбрал для остановки более возвышенное сухое место, накрытое сверху густым переплетением веток, и сбросил сумки. Развернул и поставил палатку. Потом вернулся через топкую грязь к берегу и набрал воды во фляги. Серафим уже развёл небольшой костерок, повесил походный котелок, налил воды из принесённой мною фляги. Мы развесили мокрые вещи сушиться у огня. У Серафима в сумке обнаружился кусок вяленого мяса и брикет какой-то сухой зелени. Я достал сухари и соль. Мы сварили импровизированный суп и впервые за два дня нормально поели.

    Настроение у меня сразу поднялось. Всё не так плохо – мы до сих пор живы и даже более-менее в безопасности, сегодня можно будет нормально выспаться в палатке. Вот только раны моего друга меня тревожили – на его спине были две красно-фиолетовых шишки, похожая рана была на ноге. А опухоль на шее была вообще жуткой – она ещё сильнее распухла и опять загноилась. Я попробовал использовать лечебную магию, но не вышло – мой резерв магии на сегодня был исчерпан, нужно было сперва отдохнуть. Пришлось ограничиться лишь промыванием раны кипячёной водой и перемоткой чистыми тряпками.

    В эту ночь мы поочерёдно дежурили – сначала я, потом Серафим. К счастью, никакие хищники нас не потревожили. Во время своей смены я подбрасывал в костерок веточки и при свете огня пытался ножом вырезать из древесины болты для стрельбы из арбалета, но самодельные болты летели кувырком и совершенно не годились в серьёзном деле. Серафим спал очень беспокойно – у него поднялась температура, он ворочался и стонал во сне. Я думал даже отдежурить сам всю ночь, но где-то после полуночи мой друг вышел из палатки и, сильно прихрамывая, подошёл к костру:

    - Иди спать. Дальше я подежурю, всё равно не могу уснуть из-за боли в ноге. А тебе надо отдохнуть, завтра будет трудный день. К тому же восстановишь запас лечебной магии. Чувствую, она мне очень скоро понадобится.

    Это был серьёзный аргумент, против которого не поспоришь. Я уступил место на коряге и пошёл спать в палатку. Отрубился я моментально.


    Проснулся я от яркого света, день был в самом разгаре. Странно, что Серафим меня не разбудил утром. В самых жутких предположениях я выскочил из палатки. Костёр ровно горел, рядом был достаточный запас нарубленных веток. Моего друга возле палатки не оказалось, но я услышал звук топора неподалёку и пошёл в ту сторону.

    Серафим, раздевшись до порток, рубил высокие одеревеневшие стволы гигантского хвоща. Рядом с ним уже валялось на земле десятка полтора очищенных от веток стволов, очень напоминающих бамбук. При моём приближении потный Серафим с размаху воткнул топор в ближайшее дерево, устало сел на землю и указал на груду нарубленных лёгких брёвен:

    - Нужно ещё столько же нарубить, и будет достаточно, – хриплым голосом проскрипел мой друг.

    - Достаточно для чего? – не понял я.

    - Произносить слова трудно, горло опухло, – говорил мой друг ещё более невнятно. – Я ночью всё время думал, что нам дальше делать. Уходить от реки не стоит. В Вечном Лесу мы просто-напросто заблудимся. Да и ходить я уже не могу, больную ногу приходится руками переставлять. Значит, нужно плыть по реке. Я утром нашёл неподалёку толстый древесный ствол, думал лодку сделать. Но обрабатывать его слишком долго топорами. Попробовал выжечь сердцевину, но не вышло – она вся сырая внутри. Поэтому будем делать плот. Верёвка у меня есть, да и у тебя я тоже видел моток. Если верёвок не хватит, будем использовать лианы. Сейчас я буду дальше рубить, а ты перетаскивай нарубленные стволы ближе к реке. Там у воды свяжем брёвна и поплывём.

    Я, как мог, подлечил раны Серафима и сразу принялся за дело – хватал по два-три сразу длинных ствола и тащил через все кусты и грязь к реке. Потом мы вместе с другом принялись вязать плот, стоя по пояс в холодной воде. Сначала мы думали, что достаточно будет одного слоя брёвен, но полученный плот шатался и постоянно перекашивался, поэтому пришлось вязать брёвна в два слоя. В итоге, у нас получился неплохой устойчивый плот метра в два шириной и примерно пяти метров длиной. Я вырезал пару длинных шестов, привязал к остатку верёвки разлапистое корневище (импровизированный якорь – кинуть на берег и зацепиться корнями, потом подтянуть) и закинул его на плот. Серафим налепил плотный толстый слой грязи на одном из концов плота, собрал в котелок горячие угли от нашего костра и перенёс горячий котёл на эту грязевую подкладку.

    - Погода хмурится, может дождь пойти, – прокомментировал он свои действия. – А так у нас огонь с собой будет, сможем заново развести костёр. Да и нога больная у меня страшно ноет от холода, а так хоть смогу греться в пути.

    Я собрал остатки дров, свернул палатку. Залил водой место костра и потащил вещи на берег. Закинул сумки на брёвна, залез сам. Наш плот отлично держал вес двух людей и всех вещей.

    - Ну, помоги нам богиня судьбы Фаэтта и бог мореплавания Нирус! – произнёс Серафим.

    - Пусть это и не мореплавание, а всего лишь плавание по реке, но помощь бога Нируса нам пригодится, так как я впервые в жизни управляю чем-то плавающим, – признался я.

    После этих слов я оттолкнулся шестом от берега, и наше путешествие по реке началось. Мне удалось довольно быстро вывести плот на середину реки, где течение понесло нас мимо заросших берегов. На стремине шест не доставал дна, и выравнивать плот не получалось. Нас крутило и разворачивало, временами мы вообще плыли задом наперёд. Но, тем не менее, плот успешно двигался по течению. Оказалось, что плыть на плоту даже приятно. Лишь изредка из воды торчали притопленные коряги, приходилось от них отталкиваться, чтоб избежать столкновения. Вскоре я уже приноровился, и такие препятствия не вызывали никаких сложностей.

    Между тем, пошёл дождь. Я застегнул плотно куртку и одел капюшон. Брёвна под ногами стали скользкими, приходилось осторожнее передвигаться по плоту. Серафим, укрывшись плащом от дождя, сидел у котелка с углями и поддерживал огонь. Моему другу стало заметно хуже – его тряс озноб, даже жар от углей не мог согреть тело. Серафим израсходовал последний пузырёк с лечебным зельем и находился в самом прескверном настроении. Он на чём свет стоит ругал сырую погоду, зловещий лес вокруг, непрекращающийся дождь, холодную реку, поход в форт, отсутствие еды и т.д. У меня жреческая магия позволяла ещё один раз наложить малое лечение, но я берёг это заклинание на вечер.

    К нашей речке влился большой приток справа, река стала шире и полноводнее, а течение ускорилось. Местность тоже стала меняться – на смену топким берегам с зарослями хвоща и кустов по обеим сторонам реки пришли высокие камыши, левый берег повышался и вскоре стал обрывистым. Стало больше живности, я видел множество водных животных типа ондатр, у правого берега плавали стаи уток. Вот только ловить их было нечем. Как нечем было и удить и водящуюся в изобилии в реке рыбу. Я с плота видел целые стайки мелких рыбёшек, видел экземпляры и покрупнее. Голод всё ощутимее напоминал о себе, и как бы я ни старался не думать о еде, мысли всё равно возвращались к уткам и рыбе... Эх, был бы рядом со мной сейчас Сергей, с грустью думал я, вот у кого всегда получалось совершенно естественно, без затрат сил и времени наловить достаточно рыбы, насобирать ягод или грибов, настрелять добычи...

    Русло реки сделало резкий поворот, удержаться в потоке без нормального весла было трудно, и наш плот отнесло к заросшей кувшинками и ряской болотистой заводи. Брёвна плота, хоть мы и обчищали с них ветки, плотно запутались в мотках густых речных водорослей. Плот встал, как вкопанный – ни туда, ни сюда. Помощи от Серафима ждать не приходилось, он с каждым часом чувствовал себя всё хуже и хуже, бредил и стонал. Пришлось мне раздеваться и с ножом в руке лезть в воду. Работа оказалась не такой простой, как я предполагал – десятки, если не сотни, стеблей зацепились за днище плота и держали нас якорем.

    Я принялся нырять под плот и cрезать ножом зелёные длинные стебли, брезгливо стряхивая пытающихся прицепиться к моему телу пиявок. Работа по вызволению нашего корабля из плена заняла где-то полчаса. Я уже отрезал последние плети водорослей и начал толкать неповоротливый плот от мелководья, как вдруг услышал голос с берега:

    - Так вот вы где! А то мы вас ищем-ищем по всему лесу...

    Я сразу обернулся. По болотистому берегу, весь мокрый от дождя, в нашу сторону неторопливо шёл мужик-селянин, ведя за узду свою кобылу. Я сразу узнал эту парочку метаморфов и в ужасе принялся изо всех сил толкать плот, а так же кричать своему другу:

    - Серафим! Возьми шест и помоги мне столкнуть с мелководья плот! Скорее! Да проснись же!

    Но Серафим, похоже, дремал и совсем меня не слышал. Плот медленно, крайне медленно разворачивался, уходя на глубину. Я залез на скользкие брёвна и, подхватив шест, стал отталкиваться от дна. Наши противники не успевали нас догнать – они только-только подошли к кромке воды, а плот уже выходил на стремину.

    - Глупец! Ты лишь приблизил свою смерть. Вода – наша родная стихия! – молодым женским голосом проговорила лошадь, после чего стала меняться.

    У неё стали укорачиваться ноги, а туловище, наоборот, удлинялось. Морда животного вытягивалась, появились острые зубы. А хвост... хвост быстро удлинялся и становился широким и плоским. Уже через пять-семь секунд вместо лошади на берегу был гигантский зубастый тритон или крокодил. Беззвучно, без единого всплеска, тварь погрузилась в тёмную воду. Селянин же пошёл за нами вдоль берега и продолжал злорадствовать:

    - Долго мы за вами гонялись! Трудной вы оказались добычей – осторожной и быстрой, и довольно сообразительной. Хотя после случая с паутиной глупо было с вашей стороны пытаться заманивать нас в муравейник. Вы, люди, вообще считаете себя умнее всех остальных. Но есть расы подревнее и поопытнее. Мы намного древнее людей, и ваши попытки обмануть нас лишь ненадолго продлевали вашу агонию. Но любое преследование рано или поздно заканчивается. Вы были хитрой добычей, вам даже удалось убить одного из нас. Тем приятнее будет высосать ваши тела. Я бы и сам первым накинулся на ваше мясо, но моей сестре нужнее жизненные соки – ей скоро предстоит деление. И какая ирония судьбы в том, что именно тела убийц одного из наших собратьев станут последним необходимым материалом для появления на свет новых братьев и сестёр!

    Я понимал, что предстоящий бой станет для нас с Серафимом последним – у нас просто-напросто не было оружия, способного ранить метаморфа. Но сдаваться без борьбы я не собирался. Я помолился светлым богам Эрафии, призывая их помощь в битве. Далее заклинания, к чему теперь их экономить!? Во-первых, последнее заклинание лечения на Серафима. Во-вторых, силу себе. В-третьих, яркий свет. Всё. Больше у меня ничего не оставалось. Одевать доспех уже не было времени. Я взял в одну руку топор, во вторую мачете и встал посреди плота.

    - Серафим! Очнись! Да очнись же! – закричал я на своего друга, но он не прореагировал. На помощь Серафима в предстоящем сражении можно было не рассчитывать.

    Я всматривался в тёмную воду, ожидая появления врага. И вот какая-то длинная быстрая тень мелькнула в глубине, я весь напрягся, ожидая атаки. Тёмная тень прошла в обратную сторону, плот сильно качнуло – тварь задела брёвна своим хвостом. Прошло ещё несколько томительных секунд. И тут плот резко накренился налево, я даже не удержался на ногах и больно хлопнулся задницей о брёвна.

    Две когтистые лапы прочно вцепились в край плота, из воды показалась широкая зубастая пасть на длинной шее. Шея существа растягивалась, как резиновая, а оскаленная морда тянулась к неподвижному Серафиму. Я привстал и замахнулся топором для удара по шее монстра, как вдруг... Серафим открыл глаза и резким броском швырнул стоящий у его ног наполненный раскалёнными углями котёлок прямо в раскрытую пасть. Метаморф с лязгом захлопнул челюсти, сглотнул и вдруг вспыхнул, как будто был пропитан бензином. Оглушительный рёв монстра заложил уши. Но этот рёв был совсем недолгим, после чего буро-жёлтой дымящейся жижей тело метаморфа расплескалось во все стороны. На воде вокруг плота расплылось огромное масляное пятно, в воздухе стоял мерзкий запах горелой шерсти.

    Серафим с болью застонал, дуя на обожжённые ладони. Я встал во весь рост и посмотрел на берег. Смерть сестры произвела очень сильное впечатление на последнего из метаморфов. Он остановился на месте и смотрел на пятна на воде, не в силах выговорить ни слова. Между тем наш плот вышел на середину реки и быстро удалялся от застывшего на берегу селянина. Я опустил глаза ниже и увидел плывущий рядом с плотом по волнам деревянный обруч, подцепил его шестом и поднял в руки. Уже второй странный обруч – светлое дерево, никаких надписей или резьбы. Между тем какая-то магия в обруче явно присутствовала, я это точно чувствовал. Не тёмная магия, не светлая, а какая-то... странная... то ли стихийная, то ли естественная природная. Нужно будет показать обруч магам, пусть разбираются в его свойствах.


    После короткой вспышки активности Серафим совсем раскис. Он лежал на плоту, никак не реагируя на дождь и мои вопросы. Лишь по хриплому затруднённому из-за распухшего горла дыханию моего друга можно было понять, что он ещё жив. Между тем я с удивлением обнаружил, что моих сил хватит ещё на одно малое заклинание лечения – видимо, по мере набирания опыта в жреческой магии мои возможности росли. Я, не мешкая, тут же использовал это заклинание на Серафима, но никакого видимого эффекта не последовало. Разве что, может быть, дыхание моего друга стало чуть свободнее.

    Опасаясь возможной встречи c последним из метафморфов, я заранее развёл на плоту на месте котелка с углями небольшой костёр – если огонь оказался настолько эффективным против этих монстров, то не лишним будет иметь его в случае появления врага. Так же я полностью оделся, нацепил даже кольчугу. Но все было спокойно, ровное течение несло плот куда-то вдаль, река стала шире, и количество препятствий в виде затопленных коряг или мелей стало минимальным.

    В одном месте я заметил явные следы цивилизации – на самом берегу реки стоял полуразвалившийся деревянный домик на сваях. Крыша у домика напрочь отсутствовала, а между стен внутри успел вырасти высокий клён. Его густая красно-оранжевая осенняя листва смотрелась даже красиво на фоне потемневших брёвен. Рядом с домиком имелись остатки сгоревшей пристани. Причаливать я не стал, так как люди, по всей видимости, тут давно не жили, и не было шансов найти нужные нам еду и лекарства. Но, тем не менее, настроение у меня значительно улучшилось.

    А потом... За следующим поворотом Вечный Лес неожиданно закончился. Закончился так же резко, как и везде, где я видел его границу. Насколько хватало глаз, по обоим берегам реки вместо густого переплетения сумрачных древесных исполинов росла высокая трава в пояс человеку и изредка обычные светлые деревья, похожие на высокие берёзы. Как раз к этому моменту прекратился дождь, а между туч проглянуло яркое солнце, залив равнину своими тёплыми лучами. Мокрые от дождя травы засверкали миллионами искорок, а над лугом развернулась дугой яркая семицветная радуга. Какая красота!

    Я забыл все тяготы путешествия, голод и тревогу за раненного друга. Я просто стоял на плоту и наслаждался великолепным видом. Изумительно красиво! Если бы мне сказали выбрать место для нового города, в котором будут жить только самые счастливые люди, я бы выбрал эту солнечную равнину. Всё здесь было прекрасно – и изумрудные луга, и стройные здоровые деревья, и спокойная река.

    Между тем, не только мне одному приходила мысль поселиться в этом месте. Я не особо удивился, увидев через полчаса пути вниз по реке развалины – лежащие в траве каменные блоки и одиноко стоящие колонны. А на противоположном берегу можно было разглядеть остатки каменной набережной и остов какого-то колоссального сооружения – возможно, храма или дворца. По-видимому, здесь когда-то был большой и красивый город. Посреди реки ещё стояли мощные каменные опоры разрушенного давным-давно моста.

    Я провёл плот между двумя высокими каменными опорами и смог с близи рассмотреть старинные вырезанные на белом камне рисунки – повторяющиеся геометрические узоры и причудливо переплетающиеся линии. Очень красиво! Только вот было что-то нечеловеческое в этом – то ли в самом рисунке, то ли в расширяющихся кверху многогранных опорах, то ли в самом факте вырезания узоров на опорах моста, где их практически никто и никогда не увидит.

    После моста русло реки сделало поворот, сама река стала мельче, а течение заметно ускорилось. Берега стали повышаться – появились холмы, а далеко-далеко впереди можно было даже разглядеть скалы. Солнце садилось за горизонт, и перспектива вести плот ночью среди камней и скал мне не очень понравилась. Нужно было останавливаться на ночлег в этом старом разрушенном городе.

    Я шестом стал отталкиваться от дна, постепенно направляя плот к правому берегу. Прямо по курсу имелось мелководье, и песчаная коса протянулась почти до середины реки. Туда я и хотел причалить. Вот только... на это мелководье, закатив штанины, неспешно вышел тот самый селянин. Он смотрел мне прямо в глаза и улыбался. Как он смог меня обогнать? Да ещё и перебраться на противоположный берег? Я не стал обдумывать ответы на эти вопросы, а из всех сил стал выталкивать плот к противоположному берегу.

    - Куда же ты так торопишься? – рассмеялся метаморф, шагая по мелководью в мою сторону. – Тебе ведь уже говорили, что вода наша родная стихия. Ты не сможешь уплыть от меня!

    Я выхватил из костра горящую ветку и стал ей размахивать:

    - Не подходи! Иначе поджарю тебя на огне, как предыдущего.

    Но вид горящей ветки не остановил моего врага. Уже почти по пояс в воде, он продолжал двигаться наперерез мне.

    - Могу тебя разочаровать, человек. Огонь нам практически не страшен, когда мы к нему успеваем подготовиться. Мы можем выжить даже в сердце лесного пожара, покрыв своё тело толстой шкурой. Моя сестра оказалась слишком торопливой и неосторожной. Я подобной ошибки не повторю.

    - Ну, подходи. Посмотрим, насколько твоя толстая шкура держит зачарованную сталь дварфов и горит ли твоя плоть под шкурой! – я бросил бесполезный шест и взял в руку топор.

    Метаморф резко остановился. Его одежда внезапно растворилась, а сам монстр стал покрываться крупной серебристой чешуей, его руки втягивались в туловище, а вместо них стали расти широкие плавники. Процесс смены формы ещё не завершился, когда враг задумчиво произнёс:

    - Я, пожалуй, дам тебе шанс остаться в живых. Отдай мне деревянные обручи моих сородичей, и можешь плыть дальше, я тебя не трону.

    - А какая гарантия, что ты меня не обманешь? – поинтересовался я.

    - Никакой. Хочешь жить – отдай обручи.

    - А смысл? Я тебе их отдам, а ты всё равно нападёшь на меня. Так не пойдёт. Хочешь обручи – отними их у меня.

    Но метаморф не принял боя. Уже ныряя в воду, полурыба-получеловек проговорила:

    - Не сейчас. Дождусь лучшего момента.


    Я ещё долго стоял, озираясь по сторонам. Нисколько не сомневаюсь, что мой противник был где-то рядом и мог видеть меня. Но враг затаился и не показывался над водой. Я осторожно спрыгнул в воду и столкнул застрявший на мели плот, после чего продолжил свой путь по реке.

    Меня очень тревожили наступающие сумерки и видимая вдали гряда высоких заросших лесом холмов. Течение упорно тянуло плот в ту сторону. Что такое протекающие по горным ущельям реки я смутно представлял лишь по телевизионным передачам вроде «Клуба Кинопутешествий», но и этого знания мне вполне хватало, чтобы понять – не стоит плыть в таких опасных местах ночью на примитивном самодельном плоту. Необходимо было где-то причаливать на ночлег.

    И тут я увидел огни – на одном из холмов у реки стояла высокая башня! В окнах горел свет, там жили люди! Я воспрянул духом, усталости как не бывало. Держась с правой стороны реки, я всматривался в сумерках в прибрежные заросли в надежде найти место для высадки. Река перед холмами стала очень широкой и мелкой, плот постоянно цеплялся брёвнами за дно. Я уже подумывал бросить плот и вынести на руках находящегося без сознания Серафима и вещи, как вдруг увидел расчищенный от прибрежной растительности участок берега, деревянную пристань и несколько привязанных к ней больших лодок. Там же на столбе горел яркий фонарь.

    Я направил свой плот к освещённой пристани, зацепил якорь за сваи и начал перекидывать вещи на мостки. Потом закинул тяжеленного Серафима к себе на спину и вышел на берег. Нести одновременно крупного мужчину и вещи было невозможно. Поэтому я оставил сумки на берегу и со своей ношей на спине двинулся навстречу обитающим тут людям. От пристани шла протоптанная тропинка куда-то вверх по склону, и я пошёл по ней. Идти было трудно, мой друг оказался очень тяжёлым. Пот застилал глаза, но я упорно двигался вверх по склону.

    Дорожка привела меня к невысокой оградке и деревянной калитке. Я распахнул её и пошёл дальше. И после двух дней странствий по лесам увидел живого человека! Это был какой-то садовник. По крайне мере, он совочком рыхлил землю на грядке с какими-то кустиками с обсыпающейся листвой.

    При моём появлении садовник встал и с трудом выпрямил затёкшую спину. Это оказался старик с длинными путанными седыми волосами и дряблой свисающей кожей. Он был одет в серую мантию до земли. Полы этой мантии были сильно испачканы в грязи, да и ткань во многих местах протёрлась до дыр. Но, пожалуй, моё первоначальное впечатление оказалось ошибочным – этот старик вовсе не был простым садовником. По уверенному твёрдому взгляду, по умению держаться, да и по покрою одежды он не походил на обычного замкового слугу.

    - Положи его на землю на спину, – без всякого приветствия старик указал на траву возле дорожки.

    Поставленный голос и повелительная интонация сразу выдавали укоренившуюся привычку отдавать приказы. Я, конечно, не стал спорить и осторожно положил бесчувственного Серафима на траву. Старик подошёл ближе и посмотрел на моего друга.

    - Налицо серьёзное отравление каким-то природным ядом и сильное обезвоживание, – констатировал он, едва взглянув на лежащее тело.

    Он присел на корточки, взял запястье Серафима в свою руку и начал щупать пульс. Потом оттянул веко моего друга и осмотрел глаз. Достал из небольшой сумочки на поясе несколько пузырьков, скептически посмотрел на них и положил обратно в сумку.

    - Известно чем и когда его отравили? – спросил меня странный лекарь.

    - Да. Это было в Вечном Лесу два дня назад. Паучий яд. Мелкие пауки из гигантской паутины в лесу.

    - За два дня он бы уже умер! – с сомнением возразил мне старец.

    - У нас было несколько лечебных зелий. Да и я, насколько хватало моих сил, поддерживал в нём жизнь жреческой магией.

    Старец секунду подумал, вынул широкий нож и лезвием разжал челюсти Серафима. Потом влил в рот больному половину жидкости из небольшого пузырька. Затем осмотрел рану на шее, скептически покачал головой, но смазал опухоль какой-то зелёной мазью. Надо сказать, что эффект от лечения проявился сразу – Серафим застонал и зашевелил пальцами руки.

    - Жить будет, – удовлетворённо констатировал лекарь. – Сейчас ещё дам ему большое зелье лечения, и через пару клепсидр времени он придёт в себя. А завтра так вообще сможет ходить самостоятельно.

    Я поблагодарил неожиданного спасителя, но он лишь лениво отмахнулся:

    - Пустяки. Не вы первые, не вы последние. Только что-то я не помню тебя среди местных обитателей.

    - Я не местный, как и мой друг. Мы сбились с пути. Направляемся из Холфорда к замку Древний Брод.

    Старик неторопливо сложил свои склянки в сумку и выпрямился. Его губы медленно растянулись в улыбке.

    - Древний Брод? В таком случае вы пришли. Вон та башня на скале – одна из угловых башен крепости Древний Брод. Река здесь разливается вширь и становится весьма мелкой, её можно во многих местах перейти летом, даже не замочив рубаху.

    - Вот это повезло! – обрадовался я. – У меня в вещах есть письмо от герцога Кафиштена то ли к Ляпиру, то ли Лаплану. Не помню имени. В общем, он тут главный.

    - Липляру. Он, действительно, тут главный. Не по титулу, конечно, а по должности – он назначен самим герцогом управлять замком и окрестными землями. Так что запомни и постарайся при нём не коверкать его имя. Он весьма мнительный и обидчивый дворянин, не простит тебе такого. Кстати, где твои вещи?

    - Я оставил их у плота. Тяжело было нести раненого и вещи сразу. Сейчас сбегаю за сумками.

    - У плота? Вы приплыли на плоту? Но выше по реке нет поселений, насколько я знаю. Там только Вечный Лес. Чего это вас туда занесло? – удивился старец.

    - Это длинная история, – я попытался быстрее закончить разговор, чтобы сбегать за сумками.

    Но старик был прилипчивым, словно клещ. Он ухватился за моё плечо своими узловатыми пальцами и развернул меня в своё сторону.

    - А я и не тороплюсь. В мои годы поздно уже куда-то спешить. Пойдём, я провожу тебя до реки и помогу с вещами. Кстати, меня зовут Феофан-Алхимик.

    Я тоже представился и по дороге к реке вкратце рассказал алхимику о своей работе городским охранником Холфорда, о встрече с герцогом Кафиштеном и приглашении на службу. Рассказал о встрече с метаморфами, о бегстве по лесу, гигантской паутине, строительстве плота, нападении метаморфа на реке. Старик внимательно меня слушал, ни разу не перебив.

    Мы вышли к пристани. Около привязанного плота стояли несколько рыбаков и обсуждали неказистое плавстредство. Более того, парочка местных жителей уже вовсю копалась в моих сумках. Опустошённый кошелёк уже валялся на пристани, а теперь и арбалет Сергея пошёл по рукам, вызвав всеобщее оживление. Я, конечно же, потребовал немедленно отойти от сумок и вернуть украденное. Но мужики, а их было пятеро, смерили меня скептическими взглядами и нецензурно посоветовали отойти подобру-поздорову, пока они меня не побили.

    Я, конечно, не смог стерпеть такого оскорбления. Убивать я их, естественно, не собирался, поэтому и свой топор доставать не стал. Но и простой дубинкой за время службы в городской страже я научился пользоваться неплохо. Уже через несколько секунд двое моих противников, корчась от боли, валялись на деревянном настиле пристани. Ещё один, бросив арбалет, сиганул в холодную воду и как можно быстрее поплыл подальше от берега. Оставшиеся двое добровольно выложили из своих кошельков украденные деньги и отошли в сторону. Я неторопливо собрал деньги, сложил рассыпанные вещи по сумкам, подобрал выкатившийся из рюкзака тубус с письмом, подобрал драгоценный арбалет.

    Всё это время Феофан стоял в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Лишь когда я собрал сумки и подошёл к нему, старик прокомментировал:

    - Мд-а-а, впечатляет. Смело, эффектно, быстро и глупо. Теперь понимаю, почему герцог обратил на тебя внимание. Да, честно скажу, и на неправдоподобную историю про встречу сразу с тремя метаморфами как-то по-другому начинаешь смотреть. Уже можно и подумать – верить или нет?

    - Почему же неправдоподобную историю? – удивился я.

    - Да потому как уже лет десять, если не больше, в этой области не было ни единого случая нападения метаморфов на людей. И тут сразу три! Да ещё и двоих якобы смогли убить голыми руками. И никаких доказательств побед, разумеется.

    - Почему же никаких доказательств? Доказательства есть – подобранные трофеи.

    Я порылся в сумке и вынул оба деревянных обруча. Старик взял один из этих обручей и некоторое время вертел в руках. Я думал, что старый маг-алхимик заинтересуется природой магии в нём, но он удивлённо посмотрел на меня:

    - Ну и что это? Простая деревяшка, она не может служить никаким доказательством существования метаморфов.

    - На ней чувствуется магия. Эти обручи как-то помогают метаморфам проходить сквозь защитные магические барьеры.

    - Следы магии на обруче есть, но они слишком слабые, чтобы разобраться в имевшихся когда-то заклинаниях. Хотя... да нет, всё равно не получится. О, смотрю, твоему другу уже стало лучше!

    С холма нас действительно рукой приветствовал Серафим Длинный. Он был всё еще бледен, но уже самостоятельно смог встать и пройти пару десятков шагов. Видимо, он только что пришёл в себя и, не обнаружив меня поблизости, подошёл к краю склона, чтобы осмотреться.

    - Как твоё самочувствие? – ещё издали крикнул я своему другу.

    - Пока ещё не понял, – своим привычным рассудительным и немного насмешливым тоном ответил Серафим. – Очнулся на земле, вокруг никого. Попытался встать и понял, что это удаётся. Нога болит, но ходить смогу.

    Мы обнялись с Серафимом. Я представил другу мага-алхимика и ещё раз поблагодарил Феофана за своевременную помощь. Алхимик предложил нам пройти к замку, но для начала сказал выпить Серафиму ещё одно зелье лечения, так как идти предстояло на подъём в гору, и довольно далеко.

    Мой друг повертел в пальцах пузырёк с малиновой жидкостью, но пить не стал, а убрал к себе в напоясную сумку:

    - Сейчас нет необходимости в лечении, я нормально себя чувствую. Если вдруг почувствую недомогание, тогда и выпью.

    Алхимик не стал спорить, он лишь посмотрел как-то странно изучающе на моего друга и сказал всем двигаться по тропинке к замку. Серафим пошёл первым, я же наклонился подобрать сумки. Как вдруг что-то громыхнуло совсем рядом, яркая вспышка осветила окрестности! Затем раздался ещё один взрыв, чуть подальше. Я ошарашено стал оглядываться по сторонам.

    Феофан, широко расставив ноги и прищурив один глаз, стоял и сосредоточенно прицеливался вытянутой рукой куда-то в сторону холма. Опять яркая вспышка, из сжатого кулака старого алхимика сорвался огненный шар и стремительно пронёсся надо мной. Я резко развернулся – Серафим, петляя словно заяц, со всех ног мчался вверх по склону, одежда на моём друге тлела и дымилась. Третий огненный шар взорвался совсем рядом с ним, швырнув человека на землю. Или уже не человека? Тело Серафима стремительно менялось – голова удлинялась, руки уже не уступали по длине ногам. Лохматое четвероногое существо проворно вскочило с земли и огромными прыжками постаралось спастись бегством. Но не успело – четвёртый огненный шар оказался точен и попал прямо в туловище монстра. Раздался взрыв, и во все стороны брызнул фонтан оранжево-красных капель. Через несколько секунд лишь большая дымящаяся лужа была на месте Серафима.

    Старик ещё некоторое время внимательно смотрел на забрызганный ошмётками склон холма, потом повернулся ко мне и направил свою руку мне прямо в лоб. Пальцы его руки были плотно сжаты в кулак, а на среднем пальце виднелся серебряный перстень с красным камнем.


    - Встань, но не делай резких движений! – приказал мне этот жуткий старик.

    Я не стал с ним спорить. Поставил сумки на землю и очень медленно выпрямился. Феофан, не отводя от меня глаз, нагнулся и поднял с земли выроненный Серафимом пузырёк.

    - Выпей! – протянул он мне склянку.

    - Что там? Яд? – с усмешкой поинтересовался я. – А я-то предположил было, что ты наш друг.

    - Дурак! Это обычное лечебное зелье. Для человека оно безвредное. Пей!

    Я медлил, не решаясь глотать непонятную жидкость. Мало ли что этот псих говорит?! Как я могу ему верить?

    - Пей, кому говорят! Считаю до трёх. Или ты выпьешь, или я уничтожу тебя! Один!

    Я вытянул пробку и одним глотком выпил содержимое маленького пузырька. На вкус жидкость оказалась кисло-горькой, как смесь полыни с лимоном. Я посмотрел на алхимика.

    - Выпил. Теперь что?

    Старик сразу успокоился и убрал руку с волшебным перстнем.

    - Всё в порядке. Ты, действительно, оказался человеком.

    - А Серафим оказался кем? – невольно посмотрел я на дымящийся склон холма.

    - Это был смертельный обманщик. Человек-маска. В состав лечебного зелья входит корень жгучелистника, этот ингредиент смертелен для любых видов метаморфов. Поэтому он и не мог выпить зелье. Раньше это вообще было единственным способом убедиться, что перед тобой действительно человек, а не скрывающийся под его обликом смертельный обманщик. Твоего друга нет в живых, в его облике находился монстр-убийца.

    - Но как? Почему? Ведь за время нашего путешествия он имел тысячу возможностей напасть на меня! Почему же не напал?

    - Ты не прав. Ещё совсем недавно он был живым человеком. По крайней мере, когда ты принёс мне находящееся при смерти тело, твой друг был ещё человеком. Да, он точно был человеком, никаких сомнений быть не могло.

    - Но что случилось потом? – спросил я старика, уже подозревая ответ.

    - Мы ушли к реке за вещами, а в это время монстр сожрал находящегося без сознания человека. Метаморфу для поглощения тела и копирования убитой жертвы нужно совсем немного времени. Где-то тут поблизости должны быть следы... И я даже, кажется, знаю где.

    Старик принюхался, подошёл к стоящему за грядками сараю, открыл дверь и произнёс:

    - А вот и следы. Я так и думал. Монстр не стал тратить много времени на утаскивание добычи куда-либо далеко в лесную глушь, лишь убрал бесчувственное тело с открытого места. Вообще-то люди-маски очень хитры, но этот экземпляр был слишком голоден и потерял осторожность.

    Я зашёл в сарай. Резкий кислый запах я почувствовал ещё на пороге. А потом увидел и то, что осталось от Серафима – груда костей, покрытых мерзкой вонючей слизью, несколько бронзовых пуговиц и разъеденные кислотой ошмётки одежды и сапог. Мне стало дурно. Земля закачалась под ногами, я рванулся на свежий воздух и рухнул на землю. Желудок у меня был пустой, но всё равно я никак не мог сдержать рвотные позывы. Феофан подошёл ко мне и сунул под нос нюхательную соль. Её резкий запах привёл меня в чувство.

    - Тут уже исправить ничего нельзя. Странно только, что монстр смог пройти сквозь защитное магическое поле вокруг замка. Ведь магическая граница должна проходить намного дальше, у самой реки, я её сам настраивал когда-то давно. Неужели заклинание ослабло?

    - Магические обручи, – напомнил я старику. – Про которые я и говорил. Один из них до сих пор в вашей руке.

    Феофан, действительно, до сих пор сжимал обруч в ладони. После моих слов старый алхимик поднял магический обруч к глазам и долго пристально смотрел на него. Но, покачав головой, с сожалением отдал мне:

    - Магические следы есть, но настолько слабые, что я не могу разобрать. Да и исследовать свойства магических предметов – не совсем моя специфика. Я много лет изучаю историю магических вещей, особенно древних артефактов. Не без гордости могу сказать, что у меня сейчас одна из самых полных картотек по магическим предметам во всей Эрафии. Но при всём при этом сам я не могу определять магические свойства вещей – всё-таки это совершенно другой раздел магии, которому я не обучался. Нужно показать этот предмет магам-ремесленникам, может они смогут разобраться. Бери свои сумки и пошли в замок. Я пришлю слуг, они похоронят останки твоего друга.

    Мы молча пошли по склону вверх в сторону виднеющегося вдали замка. Когда проходили возле места гибели метаморфа, Феофан сошёл с дороги и достал из липкой жижи ещё один обруч. Брезгливо вытер о траву и положил себе в сумку:

    - Может быть ты и прав, – задумчиво сказал старик. – Но если это так, то это будет очень важная информация. Сегодня же сообщу о произошедшем в Гильдию Магов.

    Я вспомнил о том, что беспечно обнимался с метаморфом, не подозревая о смертельной опасности. И похолодел от ужаса.

    - Как вы догадались, что моего друга нет в живых? – спросил я алхимика.

    Тот остановился, и мне пришлось подождать, пока он отдышится и продолжит путь.

    - Я понял не сразу. Сперва я очень удивился, что твой друг так быстро очнулся – ему по моим прикидкам полагалось ещё находиться в беспамятстве. Но даже если он и пришёл в себя, то должен был бы быть крайне слабым. И уж точно он не смог бы самостоятельно ходить из-за распухшей правой ноги. Тут у меня мелькнуло первое смутное подозрение, но я ещё не поверил. Я дал ему лечебное зелье без всякой задней мысли – просто хотел, чтоб твой друг набрался сил перед ходьбой в гору. Он ведь просто обязан был быть крайне слабым, или я ничего не понимаю в ранениях и отравлениях. Но больной неожиданно отказался пить предложенное лечебное зелье. И тут я всё понял. А также заодно понял причину неприятного кислого запаха, который я ощутил ещё на подъёме. Дал ему отойти на несколько шагов и активировал волшебное кольцо.

    Дорога в гору давалась старику с трудом. Мы часто останавливались, чтобы он отдышался. Но, в конце концов, подъём закончился. Мы оказались возле длинной аллеи, вымощенной каменной плиткой. По обоим сторонам аллеи стройными рядами росли уже виденные мной во внутреннем районе Холфорда деревья с зелёными шариками вместо листьев.

    На середине аллеи старик надолго остановился. Скривившись, прижал руку к груди. Потом выискал и выпил какое-то зелье из своего арсенала бутылочек.

    - Сердце периодически отказывает. Стар я стал слишком для подобных переживаний. Давно бы бросил всё и ушёл на покой, но Липляр меня не отпускает. Другого мага в этой глухомани нет, а помощь магическая требуется регулярно. Так зачем ты, говоришь, сюда направлялся?

    - Я же объяснял уже. Меня нанял герцог Кафиштен, у меня и письмо от него с собой. Сказал, что его сыну нужен друг и защитник. Надёжный и молодой. Который отговорил бы от разных шалостей и уберёг от неприятностей.

    - Да, ты это говорил, я хорошо помню. Но, видишь ли, Пётр, вопрос в том, что в замке Древний Брод нет ни одного из сыновей герцога. Все его сыновья давно выросли и вполне способны сами постоять за себя. Старшие из сыновей уже подарили старому герцогу внуков.

    - Но как же так??? Меня ведь нанимали для охраны и участия в детских играх с ребёнком герцога! Он сам мне это говорил!

    - С ребёнком? Ребёнок герцога в замке действительно есть. Только это не сын, а дочь герцога – высокородная леди Камилетта. И если тебя пригласили к ней в пажи, то я тебе искренне сочувствую, мой друг. Это очень избалованное и капризное дитя

    Моя мечта о рыцарстве разлетелась вдребезги. Девчонка! Меня наняли в пажи к девчонке! Я долго не мог переварить полученную информацию. Я отказался от карьеры в городской столичной страже, потерял друга, преодолел трудный путь через наполненный опасностями лес, чудом выжил при встрече с тремя метаморфами. И всё это ради чего?! Чтобы играть с девчонкой в куклы?! Это несправедливо! На моих глазах невольно навернулись слёзы.

    - Ну, ну, не реви, – начал меня успокаивать старик. – Не ровен час, тебя увидит кто в таком виде из челяди. Они же потом тебе житья не дадут, насмешками заклюют. А если ещё и проболтаются леди Камилетте, то тебе ни в жизнь не стать её пажом.

    - Да нужна мне работа пажа, как собаке пятая нога... Да и мнение этой девчонки значит для меня меньше, чем прошлогодний снег... В какой стороне обратная дорога в Холфорд?

    - Не глупи, парень, – заворчал старик. – Тебя уже нанял на службу один из самых знатных и влиятельных людей этой части Империи. И если управляющий герцога не даст тебе вольную, ты никуда не сможешь уйти, твоё самовольное бегство приравняется к измене. Ты ещё даже не говорил с управляющим, ты даже не видел свою госпожу леди Камилетту, а уже подумываешь о побеге? Да и куда ты пойдёшь на ночь глядя, голодный и грязный? Не глупи. Мой тебе совет – не противься судьбе, не гневи богиню Фаэтту. Быть пажом у высокородной леди – работа очень нервная, но весьма почётная. Но если ты не справишься, управляющий запросто найдет тебе другую, пусть и менее почётную работу охранника или гонца, или надсмотрщика за рабами и слугами.

    К воротам замка мы пришли уже в полной темноте. Массивные обитые толстыми железными полосами ворота были чуть приоткрыты, никакой охраны на входе я не заметил. Хотя неподалёку была какая-то сторожка, возле которой горел яркий фонарь. Возможно, охранники просто отлучились на минуту... все разом. Конечно, это полный бардак – я бы охраннику из своего десятка в городской страже Холфорда за самовольный уход с поста всю рожу бы кулаками расписал под хохлому, чтоб неповадно было.

    Но отсутствие охраны нисколько не удивило Феофана. Он приоткрыл ворота пошире и протиснулся внутрь. Я последовал за ним. В окнах высоких башен света нигде уже не горело – все обитатели замка, как и большинство законопослушных жителей Эрафии, ложились спать с заходом солнца. Лишь в одном крыле замка на первом этаже горели фонари и слышался женский смех.

    - Там кухня и гладильная. Пойдём, отдам тебя служанкам. Они тебя накормят, вымоют и выдадут чистую одежду. Завтра с утра сам сходишь к управляющему и передашь письмо от герцога. Да не расстраивайся ты так, парень, может Липляр и найдёт для тебя более подходящую работу, чем быть нянькой при истеричной девице.

    Честно говоря, слова старика меня нисколько не успокоили. Но поскольку другого ничего не оставалось, я понуро побрёл в указанном направлении.

    Глава вторая
    Высокородная леди

    Свет, как оказалось, горел в небольшом помещении возле кухни, в котором девушки-служанки собирались по вечерам – кто-то из них мыл посуду, кто-то шил, кто-то вышивал на пяльцах, остальные приходили просто поболтать или поделиться секретами с подругами. Феофан представил меня девушкам как гонца герцога из столицы, а сам пошёл искать охранников, так как он собирался ещё до полуночи сжечь останки Серафима. Я порывался идти с ним, но старик ответил, что с кремированием он справится и без меня, а отдать дань уважения другу я смогу завтра в склепе.

    Как только за стариком захлопнулась дверь, меня сразу окружили вниманием и заботой. И хотя ужин в замке давно прошёл, специально для меня повариха подогрела суп, порезала овощи, достала из чулана вяленое мясо и сыр. Пока я ел, девушки-служанки вскипятили воды и наполнили в банной комнате горячей водой большую деревянную круглую ванну. Меня допытывали насчёт столичных новостей. Я не отмалчивался и подробно рассказал собравшимся про события в столице, про битву на рыночной площади, рассказал историю своего путешествия к замку, про встречу с метаморфами, путешествие через Вечный Лес. Девушки были благодарными слушателями и лишь изредка перебивали меня, вставляя свои реплики и комментарии. Видимо тут, вдалеке от Холфорда, жизнь текла вяло и размеренно, и любые новости были редкостью. Одна из девушек, рыжая кудрявая красавица Лиана, осторожно поинтересовалась – надолго ли я прибыл в замок. И когда я ответил, что в замок прибыл по поручению герцога Кафиштена и, не исключено, останусь тут навсегда, девушки явно обрадовались и начали перемигиваться и шептаться между собой.

    Я впервые за много дней наелся до отвала. После того, как я насытился, большой хихикающей толпой девушки проводили меня в банную комнату и навязчиво предлагали мне свою помощь в мытье. Стоило больших усилий выпроводить их всех из комнаты. Девушки были явно разочарованы моей стеснительностью, передали мне свежую длинную рубаху, подштанники и широкое полотенце, а также взяли мою грязную одежду в стирку. Мне было обещано, что к рассвету вся одежда будет отстирана, открахмалена и поглажена.

    При мерцающем свете небольшой лампы я закрыл входную дверь на крючок и блаженно погрузился в горячую воду. К моим услугам имелась лохматая мочалка и большой кусок пахнущего ромашками мыла. Я быстро вымылся, но ещё долго нежился в горячей воде, не желая выходить. Лишь небезосновательное опасение, что я могу уснуть от усталости прямо здесь в ванной, заставило меня выйти. Я вытерся, одел оставленную мне одежду, накинул сверху плащ и вышел в коридор.

    Пока я мылся, девушки уже разошлись по своим комнатам. На кухне оставались только Лиана, которую я сразу выделил и запомнил из-за яркой внешности, и ещё одна девушка с длинными русыми волосами (она представлялась, но я, признаться, забыл её имя). Моя одежда, уже постиранная, сушилась на бельевых верёвках. Служанки сообщили, что мне можно постелить в свободной комнате в западном крыле, а также есть комнаты в южной части замка. Обе девушки ожидали моего выбора. Я поинтересовался, какая разница в расположении комнат.

    - В западном крыле живут неженатые охранники замка и некоторые мастеровые из числа простолюдинов, в южном крыле более просторные комнаты и большинство из них свободные, там обитают несколько проживающих в замке дворян, старый маг, а также начальник охраны, – пояснила мне Лиана.

    Я ненадолго задумался – с одной стороны, к дворянам я не относился. С другой стороны, и рядовым охранником замка тоже не являлся. Наверное, лучше было сразу показать свои высокие амбиции, чем принизить свою планку в глазах других.

    - Я заночую в южном крыле замка, – ответил я, поднимая свои сумки.

    Лиана, как мне показалось, огорчённо вздохнула. Её подруга, наоборот, заметно повеселела, взяла в одну руку корзину с постельным бельём, в другую масляный фонарь и вызвалась проводить меня до комнаты. Я пошёл за ней по тёмным коридорам.

    Архитектура замка была весьма запутанной – винтовые лестницы, узкие проходы, в которых было сложно разминуться двум встречным. Действительно, это была скорее крепость, чем замок. Моя провожатая уверенно провела меня по лестницам и тёмным переходами до более широкого освещённого светом факелов коридора.

    - Это – основной этаж южного крыла с жилыми помещениями. Они все здесь пустуют, кроме самых дальних комнат. В одной живёт брат управляющего со своей семьей, в других -главный егерь и престарелая сестра герцога со своей нянькой. Выше есть ещё этаж, там вообще занята только одна из комнат, в которой живёт начальник охраны. А в башне сверху живёт старый маг Феофан.

    - Какое-то запустение тут, – удивился я.

    - Это так, – грустно согласилась девушка. – Раньше, говорят, замок бурлил жизнью. Проводились балы, постоянно была куча гостей. Но сейчас, сколько я живу тут, здесь всегда мало обитателей.

    - И давно ты тут живёшь? – поинтересовался я.

    - Да практически всю жизнь. Я родилась в деревне неподалёку от замка. Но когда мне было пять лет, случился неурожайный год. Из-за дождей погибли посевы, а запасы зерна в амбаре подмокли и испортились. И моя семья в тот голодный год осенью обменяла меня на два мешка пшеницы – и от голодного рта избавилась до наступления суровой зимы, да и заодно зерна для посева приобрела. С тех пор я прислуживаю в замке – стираю, мою полы, помогаю на кухне, набираю по утрам чистую воду из колодца. Я считаю, что богиня Фаэтта была ко мне благосклонна, так как работа здесь в замке не в пример проще, чем у меня дома. Там всё лето от зари до зари необходимо в поле работать, а всё остальное время года сидеть и с утра до ночи прясть пряжу.

    Тем временем девушка остановилась у одной из дверей, поставила корзину с бельём на пол, достала большой чугунный ключ и попыталась открыть замок. Она с минуту пыталась провернуть ключ, но у неё ничего не вышло.

    - Замок заело, редко им пользовались в последнее время, – извинилась девушка.

    Я сам попытался провернуть ключ, но это оказалось нелегко. Тогда я надавил изо всех сил. Раздался хруст, и массивный ключ сломался у меня в руке. Я с виноватым видом отдал девушке половинку ключа, вторая половинка осталась торчать в замке. Девушка удивлённо и испуганно повертела обломок в руке.

    - И что нам делать? – спросила она меня. – У меня нет других ключей.

    - Не переживай, – постарался я успокоить её и осмотрел дверь и замок.

    Дверь не производила впечатления надёжной – старые доски, рассохшийся косяк. Пожалуй, я смог бы её выбить с двух-трёх ударов ноги.

    Хватило и одного удара – дверь распахнулась, звук прокатился по тёмному коридору и породил гулкое эхо. Я несколько запоздало испугался, что на шум выйдут разбуженные недовольные обитатели, но никто в коридор не вышел.

    Девушка взяла фонарь и первой прошла в темноту. Я подобрал свои сумки и последовал за ней. Это было большое холодное помещение из нескольких комнат – прихожая, с одной стороны дверь в санузел с настенным умывальником и дырой в каменном полу, другая дверь ведёт в большой зал, за которым находится спальня. Окна занавешены тяжёлыми плотными шторами. На стенах старые выцветшие гобелены, в зале несколько больших батальных картин не очень умелого художника, голова оленя с массивными рогами, большой треугольный щит с гербом Кафиштенов – коршун или сокол расправляет крылья на фоне крутой скалы. Всё это смотрелось весьма таинственно и фантастически в свете маленького переносного фонаря.

    Моя провожатая достала из верхнего ящика огромного старинного комода свечи, вставила в большой подсвечник. Вскоре центральный зал осветился и стал даже уютным. Я скинул свои сумки в углу и осмотрелся. Из мебели в зале был большой круглый стол, на котором стояла ваза с давно засохшими и осыпавшимися цветами. Несколько грубых стульев, широкая лавка. В стене зала большой камин, рядом с которым стояли длинная кочерга и ведро с деревянными щепками. Я подошёл к окну и отодвинул толстую пыльную штору. Моему взору открылось узкое наглухо закрытое толстой ставней пыльное окно. За окном виднелись горы, покрытые густым лесом и освещённые серебристо-зеленоватым светом малой луны.

    Пока я рассматривал окрестности, девушка унесла подсвечник в другую комнату, где быстро и умело застелила широкую кровать. Потом достала откуда-то тряпку и стала тщательно протирать пыль со стола и стульев. Я за этот бесконечный день сильно устал и с трудом скрывал зевоту. Но служанка всё никак не уходила. Тогда я честно и открыто попросил её оставить меня, так как я страшно устал и просто падаю с ног. Девушка помедлила немного и, покраснев, спросила:

    - Извини, Пётр, а можно я ещё немного побуду с тобой? Просто здесь в замке скучно, новые лица появляются очень редко. Да и, признаюсь, мои подружки сейчас сидят и обсуждают – сумею ли я тебе понравиться. Надо мной все девушки будут смеяться, если я не смогу чуть ближе познакомиться с красивым парнем...

    Я показал ей надетое на палец колечко:

    - Знаешь, признаюсь, ты весьма симпатичная, и я бы с удовольствием поболтал с тобой хоть до самого утра, но у меня есть невеста. Уверен, она будет не в восторге, когда узнает, что я ухаживаю за другими девушками.

    Но моя собеседница нисколько не смутилась:

    - Все девушки сегодня первым делом обратили внимание на обручальное колечко храма Амины на твоём пальце. Но ведь это колечко ничего не значит. Никаких обязательств. Это лишь знак, что какой-то девушке ты понравился, и она повела тебя в храм.

    Я внимательно рассмотрел свою ночную собеседницу – красивое лицо, стройная фигура, длинные русые волосы. Она, без преувеличения, была симпатичной. Даже красивой. А я ведь даже имени её не запомнил. Девушка стояла рядом и ждала моего решения.

    - Сегодня я реально устал. Трудная дорога через Вечный Лес, строительство плота, путь по реке, нападение метаморфов, гибель друга. Я вот-вот свалюсь...

    - Ну, может можно будет мне зайти в другой раз? – спросила девушка.

    В её глазах появились слезинки. Мне стало стыдно за своё поведение – ну что мне трудно разве уделить малость внимания девушке?

    - Да, в другой раз я с удовольствием уделю тебе время, – согласился я.

    - Обещаешь? Обещаешь, что когда я в следующий раз приду в твою комнату, ты меня не станешь прогонять?

    - Да, обещаю, что уделю общению с тобой столько времени, сколько ты захочешь, – успокоил я свою собеседницу.

    - Я запомнила твоё обещание, – хитро улыбнулась девушка и, пожелав мне спокойного сна, закрыла за собой дверь в коридор.


    Проснулся я от ощущения, что кто-то присутствует в комнате и наблюдает за мной. Открыл глаза и сразу понял, что мои ощущения меня не обманули – на краю моей кровати сидела рыжая Лиана. Видя, что я проснулся, она улыбнулась:

    - Просыпайся, лежебока! Уже утро наступило. Скоро в замке завтрак, и ты рискуешь его проспать.

    - Что ты тут делаешь? – удивился я.

    - Принесла твою одежду, уже отстиранную и отглаженную, – Лиана указана рукой на вешалку с моими вещами. – Не пойдёшь же ты без одежды на встречу с управляющим. А также я налила чистой воды в умывальник.

    - А как ты зашла? – удивился я.

    - Ты, похоже, ещё не совсем проснулся, – рассмеялась Лиана. – Ты же вчера сам, Далинка сообщила, замок сломал на входной двери.

    Да, точно. Совсем забыл. Я постепенно собрался с мыслями. Кстати, вчерашнюю девушку, оказывается, звали Далинка, нужно запомнить. Я присел на кровати и вспомнил, что на мне одеты только панталоны. Неудобно как-то при девушке разгуливать в нижнем белье.

    - Может, теперь ты выйдешь, чтобы я мог одеться? – спросил я.

    - Ой, какой ты стеснительный! Иди, умывайся, я отвернусь. Мне просто ещё тут пыль нужно успеть вытереть, полы вымыть и вообще в комнате прибраться.

    Я встал, протопал к умывальнику. Привёл себя в порядок, вышел в зал и обнаружил, что Лиана во все глаза рассматривает меня:

    - А что значит татуировка с вепрем? – спросила она меня.

    - Кое-кто обещал отвернуться, – напомнил я девушке. – А оскаленный вепрь это знак четвёртого полка Холфорда, я там служил десятником.

    - Да чего тебе стесняться! – искренне удивилась Лиана. – С такой фигурой любая девушка Эрафии может быть твоей, только пальцем помани.

    - Скажешь тоже... – окончательно смутился я. – Да и вообще у меня невеста имеется.

    - Неудивительно, что имеется. Даже странно было бы, если бы у такого красивого парня не было девушки. Но твоя невеста далеко, да и колечко храма Амины ничего не значит. Так что будь готов, что местные девушки будут тобой интересоваться, – хитро улыбнулась Лиана.

    - Это я уже заметил, – согласился я, облачаясь в парадную одежду.

    Лиана осмотрела меня, поправила на мне плащ и сказала:

    - Могу дать тебе ценный совет, как стоит себя вести с местным управляющим Липляром. Совет очень ценный, но не бесплатный.

    - Сколько с меня? – поинтересовался я.

    - Недорого. Всего один поцелуй, – ответила девушка.

    Я улыбнулся этой забавной шутке. Но, оказалось, что Лиана говорила на полном серьёзе:

    - Чем я хуже Далины? С ней-то ты вчера целовался. Не отпирайся, она всем уже про это рассказала. Всего один поцелуй, и я расскажу, что нужно говорить Липляру, чтоб произвести положительное впечатление.

    Я не стал чего-то доказывать, спорить. Действительно, разве это трудно – поцеловать разок такую красивую девушку? Тем более, ради собственного блага. Я шагнул к ней и поцеловал в губы. Девушка обняла меня за шею и поцеловала в ответ, впившись губами в мои губы.

    Когда Лиана оторвалась, она выглядела довольной, как наевшаяся сметаны кошка. И дала мне отличный совет перед встречей с Липляром – выглядеть как можно более простым и глуповатым, эдаким тупым солдафоном. Из её слов выходило, что управляющий с очень большим подозрением относится ко всем направляемым герцогом в замок людям. Подозревает в них соглядатаев рода Кафиштенов, которые будут следить за ним и контролировать его работу. Он их побаивается и при первой же возможности старается избавиться от этих людей, отослав куда подальше. Возможно, у Липляра была какая-то причина опасаться проверяющих, хотя Лиане об этой причине не было известно. Так или иначе, неприязнь управляющего к столичным слугам герцога давно была подмечена всеми обитателями замка.


    Управляющий находился в северном крыле замка, обращённом к реке. С этой стороны в замке были самые высокие башни, и было целых три жилых этажа. Меня сразу удивило, насколько разительно отличается северная часть замка от остальных. Тут были высоченные потолки в коридорах, на полах лежали ковры, на стенах висели картины и оружие. Все коридоры были освещены фонарями, по этим коридорам передвигались патрули стражи и носились многочисленные слуги. Пожалуй, с этой стороны замок выглядел как дворец, а не как мрачная крепость.

    У входа в кабинет управляющего стояли двое хмурых охранников в латных доспехах, вооружённые длинными пиками. Они перегородили крест-накрест дверь своими пиками и поинтересовались целью моего визита. Я ответил, что прибыл от герцога, после чего охрана меня пропустила.

    Липляр c первого же взгляда произвёл на меня весьма отталкивающее впечатление. Это был невысокий толстячок с бегающими заплывшими жиром злыми глазками. Он принял меня в своём кабинете, не вставая с высокого кресла, напоминающего трон. В его жестах, его тоне, его взгляде ощущалась власть и угроза всем, кто хоть на секунду усомнится в его положении в этом замке. Рядом с креслом управляющего стоял тощий длинный мужчина в дорогой одежде, в руках он держал перо и свиток бумаги. Я по-военному приветствовал управляющего, поклонился второму присутствующему, чётко представился и передал запечатанный тубус с письмом от герцога.

    Липляр небрежно сорвал печать, несколько раз перечитал письмо, потом свернул в трубочку и уставился на меня своими пронзительными глазками:

    - От самого герцога, говоришь... и что в тебе герцог нашёл такого, чтоб отослать к нам из самой столицы, а?

    - Не могу знать, благородный господин! – рявкнул я, породив эхо в коридоре за спиной.

    - Ну а сам как думаешь? Ведь не каждого же нанимает такой влиятельный человек, как герцог Кафиштен, – продолжал допытываться толстяк.

    - Ему понравилась моя сила и отвага! Герцог видел, как я сражался на Арене и победил сразу трёх мечников. Не каждый из городской стражи способен на такое! – я бахвалился своими успехами, надеясь, что не переигрываю.

    Толстяк скрестил пальцы на животе и переглянулся со вторым присутствующим в комнате мужчиной. Тот едва заметно кивнул управляющему.

    - Допустим. Но в письме упоминается твой спутник. Где он?

    Я опустил глаза и совсем другим тоном, выражающим скорбь и боль утраты, проговорил:

    - Он погиб. Совсем немного не дошёл до вашего замка. Был съеден метаморфом здесь неподалёку возле реки. Но мой друг отомщён. Коварный монстр был убит магом по имени Феофан-Алхимик.

    Управляющий опять оглянулся на длинного молчаливого типа, тот пожал плечами. Липляр откинулся в своём кресле и задумчиво проговорил:

    - Феофан? Надо же, держит ещё форму старик. Герцог написал, что направляет тебя для присмотра за своей дочерью высокородной леди Камилеттой. Тебе сказали, что ты уже пятый, кого направляет герцог на эту работу?

    - Никак нет, благородный господин. Мне никто не сказал об этом. И я лишь вчера, когда приехал в замок, узнал что у герцога дочка, а не сын.

    Липляр весело рассмеялся после этих слов, длинновязый господин тоже выдавил подобие улыбки. Потом управляющий ещё раз перечитал письмо, посмотрел на меня и спросил:

    - Значит, ты думал, что станешь оруженосцем у молодого дворянина. А вместо этого придётся играть в куклы с девчонкой-скандалисткой. Как это похоже на герцога – нанять простачка, наобещав ему невесть чего!

    Я молчал, утверждать очевидное было незачем.

    - По твоему акценту и внешнему виду понятно, что ты не коренной житель Холфорда. Однако пришёл из столицы... странно всё это.

    Разговор пошёл по скользкому руслу. Мне за время жизни в Холфорде не раз приходилось рассказывать про своё «детство», но моими собеседниками обычно были простые солдаты, а не такой хитрый и осторожный тип. Я внутренне напрягся, постаравшись сохранить внешнее спокойствие.

    - Да я с друзьями только этим летом пришёл в столицу, сам я из лесного посёлка.

    - Ну-ка, расскажи. Интересно ведь, чего это ты бросил дом и отправился в город? – насторожился мой собеседник.

    Я заученно в который уже раз за последние полгода начал пересказывать свою историю:

    - У нас в посёлке девчонка одна по имени Ленка-Фея стала странной. Друид местная посмотрела на неё и сказала, что у девочки открылся магический дар, и ей нужно идти в Холфорд учиться на магичку. Ну и Фея взяла и подговорила меня и ещё одного парня по имени Серый Ворон идти с ней за компанию. Родители нас благословили, и мы втроём самостоятельно перешли через лес, через большое болото и вышли к горам. Там на нас напали волки, и мы едва не погибли. Но мы спрятались в пещере и встретили там дварфов клана Тяжёлых. Мы узнали, что дварфы вскоре поведут караван в Холфорд, и пошли вместе с ними в качестве охранников. По дороге на наш караван два раза нападали – сперва гоблины, потом настоящие люди-разбойники, но мы справились. Я даже одного гоблина сам лично убил! В итоге мы пришли в Холфорд, дварфы заплатили честь по чести за работу. Ленка-Фея поступила на обучение в школу магов, мой друг стал в городе работать кем-то, а я смог поступить в городскую стражу, и вскоре стал лучшим из новичков и получил звание десятника. Ну а дальше дело было так – повздорил я недавно в городе с десятником из другого полка, а он взял и вызвал меня на поединок на Арене. Этот десятник оказался благородных кровей, из семьи Армазо.

    - Армазо? – искренне удивился молчавший всё время до этого человек. – Странно, что кто-то из Армазо рискнул выйти на Арену один на один.

    - Так он и не пошёл один. Когда я пришёл перед самым боем, оказалось, что правила боя изменили, и против меня будет сразу трое гладиаторов.

    Мои собеседники переглянулись, долговязый улыбнулся и развёл руками, мол, всё было очень предсказуемо. Липляр тоже усмехнулся:

    - А вот это уже весьма похоже на почерк Армазо.

    - Со мной на Арену пришёл друг из полка, он вызвался моим секундантом. И мы вдвоём победили трёх опытных противников. Трибуны были в восторге. А на трибуне был герцог Кафиштен, он всё видел своими собственными глазами. И после боя герцог нашёл нас и предложил поступить к нему на службу, обещал оплату впятеро больше, чем в городской страже. Мы сразу согласились, и нам было велено отправляться в замок «Древний Брод». Это было четыре дня назад. И вот вчера вечером я добрался до замка, а мой друг погиб по дороге.

    - Понятно, понятно... а сколько ты получал в городской страже? – поинтересовался худой мужчина.

    - Я как десятник получал два цехина в день, – честно ответил я

    - Хорошо. Слушай внимательно, – Липляр наклонился в мою сторону. – Воля герцога для меня закон, и если высокородная леди Камилетта Кафиштен примет тебя благосклонно и согласится на то, чтобы ты стал её пажом, ты получишь обещанные герцогом деньги. Будешь получать по десять цехинов в день. Если же она не примет тебя в качестве пажа, я найду тебе другое применение в замке, люди тут нужны. Но только оплата будет скромнее – по три цехина каждый день. Вот казначей Мильхель (Липляр указал на сухого мужчину), деньги наёмникам выплачивает он каждый Большой Выходной.

    Я молчал, приняв сказанное к сведению и обдумывая, нужно ли требовать большего в случае ожидаемого отказа девушки.

    - Ты понял условие? Ты вообще умеешь считать и писать? – поинтересовался казначей.

    - Грамоте я не обучен. Но считать деньги умею.

    - В таком случае ступай и сегодня же познакомься с высокородной леди Камилеттой. Вечером расскажешь, согласилась ли она принять тебя в качестве пажа.


    Я вышел от Липляра и понял, что моя спина стала вся мокрой от пота. Хорошо хоть осторожный управляющий не стал копать слишком глубоко про моё прошлое. Я не уверен, что смог бы ответить на всякие каверзные вопросы.

    От слуг я узнал, что высокородная леди Камилетта ещё почивает, и вообще обычно не просыпается раньше полудня. Так что я не торопясь сходил на завтрак, познакомился со многими обитателями замка из числа слуг и охранников, а потом пошёл искать тренировочную площадку для воинов, про которую узнал из разговоров.

    Тренировочную площадку я нашёл в полукилометре от замка. Небольшой прямоугольный вытоптанный участок с мишенями для стрельбы из луков, манекенами в рост человека и несколькими тяжеленными валунами. Под навесом рядом я обнаружил деревянные мечи, несколько луков со снятыми тетивами, перчатки для стрелков, множество стрел, берестяной закрытый жбан с катушкой, на которую были намотаны снятые с луков потрёпанные толстые нити. Никто не площадке не тренировался, никого вокруг так же не было видно.

    Я разделся по пояс, пробежал десять кругов вокруг площадки, потом принялся поднимать валуны и отжимать их, лёжа на земле. Камни очень разнились по весу – самый маленький валун был примерно килограмм под двадцать, самый большой же я не смог даже пошатнуть. В тренажёрном зале дома я мог оторвать от земли штангу в двести десять килограмм, а уж приподнять за один конец смог бы, наверное, и в триста килограмм весом. Но этот большой валун вызвал у меня откровенное недоумение – каким же должен быть силач, способный тренироваться с этой глыбой!?

    Я поупражнялся в стрельбе из лука, но выходило у меня посредственно – с сорока шагов в среднем лишь одна из пяти стрел попадала хоть куда-нибудь в ростовой соломенный манекен. О том, чтобы попадать в нарисованную на груди манекена мишень, речи пока что не шло. Потом я взял деревянный меч и отрабатывал стойки и блоки, которым нас учили в городской страже.

    В какой-то момент я обнаружил, что у меня появился зритель – высокий длинноусый мужчина в форме охранника замка сидел на поваленном бревне и внимательно следил за моими действиями. Близко он не подходил, и, в общем-то, нисколько не мешал мне заниматься.

    После тренировки с мечом я взял в руки свои топор и щит и продолжил упражнения – атаковал манекен, уклонялся или отражал щитом предполагаемые удары противника. Под конец занятия я опять лёг на спину и отжимал от груди камень, в нём было килограмм сорок-сорок пять, это был седьмой по величине камень из всех на площадке.

    Когда я закончил упражнения, усатый дядька неторопливо встал, отряхнул прилипший к его одежде мусор и подошёл ко мне:

    - Я – Вадьдемар, начальник охраны замка. Признаюсь, весьма удивлён, что кого-то не нужно гнать на тренировочную площадку пинками и подзатыльниками. Не помню, чтобы раньше встречал тебя здесь.

    Я представился и объяснил в двух словах причину моего появления в замке. Вальдемар усмехнулся:

    - Так вот кто, оказывается, вчера вечером избил рыбаков и ночью выломал дверь в замке. Да чего ты оправдываешься (перебил он меня), я тебя не обвиняю. Наоборот, сразу видно в тебе настоящего парня, прирождённого бойца. Такого, который сумеет за себя постоять и не станет сопли жевать, обдумывая до рассвета, где же можно выспаться. Моё мнение, не дело тебе заниматься игрой в пупсики и уроками вокала с леди Камилеттой и её фрейлинами. Иди на настоящую мужскую работу – у охраны замка и оплата приличная, и время свободное есть. Ну, что скажешь? Если согласен, c казначеем я сам договорюсь, сегодня же тебе выдадут красивое обмундирование с гербом рода Кафиштенов. Девки в округе от восхищения передерутся за такого красавца.

    - Да они и так уже мне покоя не дают, – хмыкнул я. – Предложение хорошее, только вот неудобно как то, даже не переговорив с высокородной леди, отказываться от предложенной самим герцогом работы. Нужно для порядка хотя бы с ней познакомиться.

    - Познакомься, конечно. Сам увидишь – избалованная девчонка, совсем от рук отбилась. Поговаривают, её сюда в глушь герцог направил в наказание за плохое поведение в столице. Если и появляются заботы у охраны замка, это обычно с ней и связанные. Убегает от нянек, а нам потом разыскивай её по окрестным полям и лесам.


    Разговор с Вальдемаром существенно улучшил моё настроение – получается, мне нужно лишь объяснить девчонке, что для роли послушного пажа я не подхожу, и можно с чистой совестью поступать в отряд охранников замка. Буду обеспечен хорошей работой, деньгами, а также свободным временем. А уж возможность проявить себя хорошей службой я как-нибудь найду!

    Я вымылся после тренировки, сходил в общий зал на обед, привёл себя в порядок перед большим зеркалом в холле, и уже со спокойным сердцем пошёл представляться высокородной леди Камилетте. Дочь герцога обитала в северной части замка в большой центральной башне. В этой башне было целых три жилых этажа, которые занимала леди Камилетта и её личная прислуга. Без сомнения, это была самая роскошная часть замка с лучшими самыми просторными помещениями.

    Дверь на ведущую в башню лестницу была закрыта, и мне пришлось долго звонить в серебряный колокольчик. В конце концов, когда моё терпение уже заканчивалось, пожилая служанка приоткрыла смотровое окошко и поинтересовалась целью моего визита. Потом она, подбирая полы своих длинных юбок, проводила меня по лестнице на второй этаж к игровой комнате, где в настоящее время находилась благородная леди.

    Я постучался и вошёл в игровую комнату. Это был просторный круглый зал, освещённый яркими лучами полуденного солнца. В центре зала была винтовая лестница на самый верхний этаж. Окна комнаты располагались равномерно вдоль стен и выходили во все стороны света. Полы в комнате были покрыты толстыми яркими коврами, на которых в полном беспорядке была рассыпана куча игрушек – тряпичные куклы и плюшевые звери. В комнате находилось три девушки. Все они сидели на полу, в руках у всех были большие нарядные куклы. За моей спиной возле двери на лавочку присела бдительная нянька.

    Благородную леди Камилетту я определил сразу – по гордой осанке, по богатому платью, по обилию косметики на лице, по драгоценным серёжкам и кольцам, но главное – по уверенному взгляду. Это был взгляд привыкшей повелевать полноправной хозяйки. Я, как меня учили в Холфорде, поклонился при виде особы из высшего дворянства Империи и представился по всей форме.

    - Опять отец кого-то из своих холопов прислал, – проворчала девушка, скривив недовольную гримасу на своём неестественно белом от пудры лице. – И чего герцог никак не уймётся?! Я уже сотню раз говорила папеньке, что не нуждаюсь в его соглядатаях. Эй, пошёл отсюда вон!

    - Но, ваша светлость, воля герцога – закон для всех обитателей замка! – вмешалась сидящая за моей спиной строгая пожилая нянька. – Сколько раз вам объяснял господин Липляр, что...

    Леди Камилетта пронзительным визгом прервала нравоучения старухи и велела двум девушкам покинуть комнату, так как она не в настроении дальше продолжать игру. Две девушки молча встали и почти бегом покинули комнату. После этого Камилетта накинулась на няньку, громко требуя, чтобы та тоже немедленно убиралась и никогда больше не появлялась незваной в комнате. Нянька же неожиданно упёрлась и не только отказалась уходить, но пыталась переубедить взбалмошную девицу, тоже повышая тон. Шум и крики, наверное, были слышны даже во дворе замка! У меня даже уши заложило от девчачьего визга и криков.

    - ТИИИХООООО! – громче всех крикнул я.

    Нянька и благородная леди замолчали, удивлённо уставившись на меня.

    - Позвольте я вас перебью, – уже нормальным голосом продолжил я. – Скажу, возможно грубо, но зато искренне и по сути, так как не хочу отнимать ваше драгоценное время, высокородная леди. Соглядатаем герцога или кого-либо другого я не являюсь и не стану никогда, но в гробу я видел работу сиделки при истеричной девице! Когда герцог Кафиштен после выигранного мной труднейшего боя на столичной Арене предложил поступить к нему на службу и быть другом и помощником его ребёнка, я мечтал о возможности сражаться рука об руку с сыном герцога. Мечтал о приключениях и славе, стремился защищать своего будущего друга от возможных опасностей. У меня и в мыслях не было, что благородный герцог предлагает мне вместо интересных захватывающих дух приключений сидеть в замке, перемещать плюшевых зверушек из угла в угол комнаты и вытирать слёзы его капризной дочери. Эта работа не для меня, поэтому прошу поискать кого-то более утончённого и сдержанного, а меня послать куда подальше.

    После моих слов воцарилась тишина. Леди Камилетта обиженно кусала свои губки, а лицо няньки выражало такие гнев и злобу, что казалось, что старуха меня загрызёт:

    - Да как ты смеешь грубо выражаться в присутствии высокородной леди! Как ты можешь так низко ценить оказанную тебе самим герцогом честь! Я немедленно позову стражу и всё расскажу управляющему о твоём возмутительном поведении! – после этих слов нянька стремглав выбежала из комнаты.

    - Вот и отлично, – невозмутимо ответил я. – Высокородная леди Камилетта, надеюсь, после моих слов уже не остаётся недоразумения по поводу моей службы пажом. Я могу идти?

    Но девушка ответила далеко не сразу. Её глаза метали молнии, она окинула меня долгим внимательным взглядом и медленно, с металлом в голосе, произнесла:

    - Значит, ты считаешь, что ты слишком хорош для службы у меня. Значит, ты рвёшься к приключениям и подвигам, а для меня ты слишком храбрый и умелый. Ну что же, твои хвастливые слова легко проверить. Я лично убеждена, что почётное право защищать меня ещё нужно заслужить!

    На лестнице раздался топот множества ног. В комнату вбежали несколько вооруженных стражников, за которыми следовала возмущённая нянька.

    - Вот этот мерзавец, который оскорбил благородную леди! – указала на меня пальцем старуха, как будто в комнате был ещё кто-либо, с кем меня можно было спутать.

    - Как смеете вы врываться в мою комнату?! – голос благородной леди, наверное, был способен замораживать воду. – Это мой паж, и только я одна могу решать – казнить его или миловать. Все, кроме пажа, вон отсюда немедленно!

    Растерянные стражники обернулись на няньку, ища в ней поддержку. Но та лишь удивлённо пожала плечами. Стражники извинились за беспокойство и так быстро покинули башню, как будто за ними гнались злобные демоны. Леди Камилетта подошла к окну, посмотрела вдаль и, не оборачиваясь, произнесла:

    - Я проверю твою смелость, раз уж ты сам напросился. Жди меня возле конюшни через две клепсидры. Передай конюху мой приказ – выдать тебе скакуна и подготовить мою Пчёлку. Обязательно захвати своё оружие и надень боевые доспехи. Сразу предупреждаю, проверка будет крайне опасной.


    Я вышел из игровой комнаты в полной растерянности. Сразу же столкнулся в дверях с подслушивавшей нянькой. Она нисколько не смутилась своего обнаружения и тут же просочилась в комнату к своей воспитаннице. Я же быстрым шагом дошёл до своей комнаты в южном крыле замка, прикрыл за собой дверь и подпёр её для надёжности стулом – совсем не было ни времени, ни настроения разбираться сейчас с какой-нибудь не в меру любопытной служанкой.

    Снял парадную одежду и переоделся в полное боевое снаряжение – поверх просторной льняной рубахи надел толстую вязаную безрукавку-потник, поверх неё кольчугу до колен. На ноги натянул облегающие толстые колготы из плотной многослойной ткани, застегнул металлические наколенники, обул высокие сапоги на шнуровке. Подпоясался широким толстым ремнём с бляшкой в виде головы волка, закрепил ножны – с правой стороны на пояс дварфовский топор с длинной ручкой, слева мачете. Широкий охотничий нож я закрепил в специальном кармашке внутри сапога. Поверх кольчуги накинул свой красный плащ. И напоследок надел кожаные перчатки с вшитым кастетом и закрепил на спину на перекинутом наискось через грудь ремне обитый железными обручами треугольный щит без всяких гербов. На голову натянул толстую войлочную шапочку, поверх которой надел легкий шлем с кольчужной защитой горла. Кажется всё! Теперь я готов к трудному испытанию!

    Я спустился во двор, провожаемый любопытными взглядами охранников и слуг. Прошёл к конюшне и передал лежащим на копне сена мужикам приказ благородной леди. Конюхи сразу засуетились – седой старик первым поднялся, вскочил на привязанную осёдланную лошадь и помчался к пасущемуся где-то табуну, чтобы привести для меня скакуна. Другие конюхи кинулись готовить Пчёлку для благородной леди Камилетты. Пчёлка оказалась молодой рыжей кобылой с широкой белой полосой на морде. Кобыла была весьма строптивой, как я сразу смог заметить, конюхи её заметно побаивались. Вскоре прискакал обратно главный конюх, приведя за уздечку громадного чёрного, как смоль, жеребца:

    - Вот, знакомься. Зовут этого красавца Шахтёр. Конь этот гордый и своенравный, – конюх протянул мне сухарики для нового знакомого.

    Я медленно подошёл к Шахтёру и протянул на ладони покрошенные сухари. Конь подозрительно посмотрел на меня, принюхался, шагнул вперёд и вытянул свою большую морду, собирая губами крошки с моей ладони. Я провёл рукой по гриве и надел Шахтёру протянутую мне конюхом уздечку. Старший конюх довольно прокомментировал:

    - Приятно сознавать, что я не ошибся. Как будто почувствовал я, что Шахтёр как раз для тебя подойдёт. Он, видишь, тебя принял, хотя до этого вообще никого к себе не подпускал, стервец. Он людей вообще презирает, и только меня немного побаивается.

    Старый конюх помог мне накинуть на коня потник, закрепил на спину Шахтёру потёртое седло, застегнул подпруги и помог мне вставить негнущуюся ногу в стремя. Я уверенно запрыгнул на коня. Мой опыт верховой езды был не очень большим и ограничивался то ли пятью, то ли шестью занятиями в платной школе верховой езды, куда я уговорил отца записать меня пару лет назад. Помнится, меня оттуда выгнали за хулиганство – на очередном занятии я и ещё один парень устроили ристалище. Мы тогда взяли в руки швабры и устроили «рыцарский поединок» – поехали навстречу друг другу и на полном скаку попытались сбить противника шваброй. В результате, мы оба слетели с лошадей, а мой оппонент при этом ещё и сломал ключицу. В Холфорде я несколько раз верхом на подаренном Каришкой скакуне отправлялся на прогулки по городу и, в общем-то, восстановил в памяти полузабытые навыки.

    Появившуюся благородную леди Камилетту я не сразу узнал – исчезли белила с лица и яркая помада, пропали многочисленные серёжки и кольца, вместо пышного длинного платья на дочери герцога был замшевый светло-бежевый костюм с коротким плащом, длинные волосы были убраны под широкополую шляпку с белым пером. На поясе у девушки висели ножны с узким коротким мечом, в правой руке колчан стрел и короткий лук, через плечо две небольшие походные сумки. Леди Камилетта закрепила сумки на боках у Пчёлки, колчан и стрелы вставила в специальный чехол у седла, потом критически осмотрела меня в боевой оснастке и сухо проронила лишь пару слов: «Не отставай»!

    Она мгновенно вскочила на лошадь, стегнула Пчёлку плёткой и понеслась по дороге вдаль, поднимая клубы пыли. Я понукал Шахтёра, но упрямая скотина никак не желала куда-то двигаться, тем более быстро. Лишь увесистый шлепок конюха по крупу заставил ленивое животное шевелить копытами. После минутного сопротивления и многочисленных пинков пятками по бокам Шахтёр всё же осознал, что меня не устраивает его черепаший шаг, и он помчался по дороге. Помчался с такой скоростью, что я даже не на шутку перепугался – деревья лишь мелькали по сторонам, а встречные селяне лишь в последний момент успевали увернуться от несущегося коня, их ругань ещё некоторое время была слышна позади.

    Я увидел далеко впереди леди Камилетту на Пчёлке и постарался настигнуть их. Но как ни старался гнать скакуна, расстояние не сокращалось. Скорее даже наоборот, девушка постепенно увеличивала отрыв. Я регулярно терял её из вида за поворотами дорог и всерьёз начал опасаться сбиться с пути в незнакомой местности. Но у очередного перекрёстка леди Камилетта неожиданно остановила Пчёлку и дождалась меня:

    - Я же говорила тебе не отставать! Ты слишком медленно передвигаешься для пажа. Мои фрейлины и то могут скакать быстрее тебя. Любой рыцарь уже прогнал бы тебя, как неумёху. Но я дам тебе ещё шанс. Постарайся больше меня не разочаровывать. Не отставай!

    Она рванула с места, лишь комья грязи полетели из под копыт. В этот раз я постарался не отстать на старте, и подгоняемый мной Шахтёр помчался в погоню за рыжей лошадью. Это был уже вопрос принципа – ну разве какая-то девчонка может оказаться способнее меня в таком обязательном для будущего рыцаря мастерстве, как верховая езда?! Я не жалел ни себя, ни коня – медленно, но верно расстояние до леди Камилетты сокращалось. Вскоре мы мчались рядом, в какой-то момент я даже вырвался вперёд на полкорпуса. Но тут высокородная леди Камилетта неожиданно свернула с дороги и помчалась по скошенному лугу по направлению к холмам, мне пришлось менять направление и снова догонять.

    Шахтёр стал заметно уставать, мне уже не удавалось заставлять его двигаться быстрее. К счастью, и Пчёлка тоже не выдерживала прежнего темпа. У подножия холма обе лошади, как будто сговорившись, перешли на шаг. Я ехал рядом с благородной леди. Она молчала, я тоже не нарушал молчания. Лошади поднялись по склону холма, и уже на гребне девушка показала мне рукой вдаль:

    - Вон видишь вход в узкое ущелье? За ближайшим поворотом в том ущелье есть обсыпавшийся каменистый склон и дыра. В той пещере живёт скальный дракон-людоед. Он сейчас как раз в своём логове – видишь, дым идёт. Ты хотел доказать свою храбрость? Ну так ступай и убей этого дракона. Вот тебе две фляги, наполнишь их свежей горячей драконьей кровью. Она, хоть и мерзко пахнет, считается очень целебной. А я тут тебя подожду, мне рисковать ни к чему. Ну что ты стоишь, как истукан? Или все твои слова про смелость и жажду подвигов были всего лишь словами?


    Вот это испытание, так испытание! Я слез (или скорее сполз от усталости) с коня и взял протянутые девушкой фляги. Убить дракона!? Классические испытание для храброго рыцаря. Я постарался спрятать поглубже предательскую мысль о том, что я ещё не рыцарь и вполне могу им не стать, если дракон меня сейчас сожрёт.

    Очень хотелось выглядеть достойно в глазах дочери герцога, а отказаться от смертельно опасного испытания было бы признанием в трусости. По обсыпающемуся склону я стал спускаться в ущелье. Дорога была трудной, особенно в таком тяжёлом обмундировании и негнущихся сапогах. На середине крутого склона я оступился и, поднимая клубы пыли, преодолел остаток пути на собственном заду. Обернулся назад и помахал рукой благородной леди, чтобы показать, что у меня всё в порядке. Насколько я смог заметить, она не смеялась над моим неуклюжим падением и оставалась серьёзной.

    Я снял со спины щит, повесил его на левую руку, в правую руку взял дварфовский топор. И осторожно направился к повороту ущелья, за которым располагалось логово дракона. Ручеек серебрился на дне ущелья, перетекал по покатым камушкам, чуть слышно журча и радуя взор. Идиллия, да и только. Но лёгкий дымок, действительно, ощущался в ущелье. Я пошёл вверх по течению, и вскоре почувствовал неприятный запах серы. Значит, благородная леди не ошиблась, дракон был где-то там за поворотом.

    Ближе к повороту ущелья неприятный запах стал намного более отчётливым. В какой-то момент порыв ветра направил мне в лицо клубы дыма, я даже закашлялся. Звуки моего кашля отразились от стен, породив многократное эхо. И тут же, как ответ мне, из ущелья донёсся жуткий вой, от которого сердце испуганно заколотилось, и зашевелились волосы на голове. Поток едкого дыма заметно усилился, стало трудно дышать, закружилась голова. В какой-то момент я даже решил, что не смогу идти дальше. Но вонючее облако осталось позади, и идти сразу стало проще.

    Вот и поворот ущелья. Я осторожно заглянул за выступ скалы – дракона пока не было видно. Зато я увидел нору – огромный тёмный провал, уходящий куда-то вглубь скалы. Ручей вытекал именно из этой дыры в скале. Я перехватил щит поудобнее, произнёс короткую молитву Тору и зашагал в логово дракона. Из далёкой глубины пещеры раздался уже знакомый мне вой, и навстречу мне понеслись плотные клубы вонючего дыма. Я успел глубоко вдохнуть и задержал дыхание, пока основное облако не прошло. После чего, не дожидаясь следующего вонючего выдоха гигантской рептилии, двинулся вглубь пещеры.

    Под ногами было мокро и скользко, все стены и потолок были покрыты толстым слоем жёлтой переливающейся мелкими кристалликами серы, такая же грязно-жёлтая сера была и на свисающих с потолка сталактитах. Я осторожно продвигался в темноту, осматривая всё вокруг на предмет опасности. Под ногами что-то захрустело, я остановился и опустил глаза. На полу лежал скелет какого-то мелкого зверя, типа енота. Кости скелета уже покрылись налётом осевшей серы. Я оглянулся – на полу чётко отпечатались мои следы – наполненные водой ямки на мягком буро-жёлтом слое. Мои следы присутствовали, можно было при желании разглядеть и старые полузатёртые цепочки следов других людей. Но только где же следы гигантского дракона?

    В пещере послышался вой, и опять в мою сторону понеслись клубы дыма. Я задержал дыхание и переждал едкое облако. Сейчас, когда я находился в глуби пещеры, звук не был похожим на рёв зверя. Скорее, звук напоминал подвывание ветра в печной трубе. Я быстрее пошёл в темноту и буквально через тридцать шагов очутился возле тёмно-зелёного озерца, на поверхности которого постоянно появлялись и лопались пузырьки сероводорода. В куполе пещеры зияла дыра, из которой пробивался солнечный свет – видимо, свод грота обвалился, создав естественное отверстие.

    Я наклонился к воде и наполнил обе фляги горячей минеральной водой. Воняло возле озера изрядно, но теперь сомнений у меня не осталось – виновником неприятного запаха был вовсе не дракон, а природный термальный источник. А вскоре прояснился и источник рёва – захваченное порывом сильного ветра облако испарений понеслось к выходу из пещеры, при этом сверху в естественном дымоходе раздался знакомый леденящий вой. Всё, мне здесь нечего было больше делать. Я убил дракона.


    Высокородная леди Камилетта терпеливо ждала меня на прежнем месте. Она смотрелась очень возвышенно и даже величественно на лошади на фоне синего неба, я невольно засмотрелся. Девушка снисходительно скрыла улыбку, когда я оступился почти у самой вершины холма и нелепо на пузе съехал вниз. Второй раз по сыпучему склону я поднимался уже осторожнее и подобного конфуза не повторил. Поклонившись, я протянул наполненные минеральной водой фляги дочери герцога:

    - Я выполнил ваше поручение, высокородная леди Камилетта. Скального дракона в пещере больше нет, обе фляги наполнены горячей пахучей целебной жидкостью, как мне и было поручено. Я оценил смысл предложения именно этого задания в качестве проверки моих волевых качеств. И если вам это интересно, отмечу, что вы значительно поднялись в моих глазах в качестве возможного работодателя.

    - Красивые, пусть и несколько дерзкие слова. Только вот сама я что-то пока не осознала необходимости в таком защитнике. Ты недостаточно лоялен, это сразу бросается в глаза. И ты довольно посредственный наездник, это также заметно. Если бы ты отказался или не смог выполнить моё поручение с флягами, для меня ты бы уже перестал существовать. А так я дам тебе ещё возможность проявить себя. Возвращаемся в замок. На этот раз ты скачи впереди.

    Я запрыгнул на коня, осмотрелся и с ужасом осознал, что не представляю обратной дороги. Вроде мы совсем немного скакали по гребню холма, а до этого долго мчались по равнине, на которую свернули с дороги. Я осторожно пустил Шахтёра по гребню, рассматривая расстилающуюся снизу покрытую многочисленными кустами и рощицами равнину в поисках признаков дороги. Дороги видно не было, но зато я разглядел вдали на скалах у горизонта замок Древний Брод. Этот ориентир сразу указал мне верное направление, и я уверенно поскакал в ту сторону. Леди Камилетта молча последовала за мной.

    Довольно быстро я оказался у дороги и дальше уже продолжил путь по ней. Дорога пересекла скошенное поле, повиляла в рощице и быстро закончилась у ограды какой-то небольшой деревушки. Идущие с вёдрами воды женщины низко поклонились благородной леди, но Камилетта даже не удостоила селянок взглядом. Я постеснялся спрашивать дорогу у селянок и направил коня напрямик через луг в сторону видневшегося замка. Леди Камилетта не оспаривала мой выбор пути и поскакала следом.

    Замок был хорошо виден и служил отличным ориентиром. Чтоб не повторять свою ошибку с движением по незнакомой дороге, я двигался напрямую, игнорируя все встречные дорожки и наезженные колеи. В одном месте мне попался столб с указателем, но радость моя оказалась преждевременной – надписи была сделаны незнакомыми мне рунами, и смысла я не понял. Я уже умел неплохо читать, благодаря урокам Феи, но надписи только с использованием алфавита, которому меня учила моя подруга.

    Я пересекал напрямую луга и пашни, огибал болотца и густые кусты, перепрыгивал небольшие ручейки и заметно приблизился к замку. До него оставалось примерно километра два, и я надеялся, что успешно справился со вторым поручением леди. Но внезапно мой путь преградила река – довольно широкая, с топким берегом. Мы явно не пересекали эту реку по пути к пещере. Я остановился в нерешительности. И тут впервые подала голос ранее молчавшая дочь герцога:

    - Может, ты и дальше решишь двигаться напрямую, как болотный щиторог, но я в реку не полезу.

    - Тогда, может быть, знакомая с окрестностями замка высокородная леди подскажет удобную дорогу в обход реки? – спросил я.

    - А сам-то, признайся, совсем заблудился? – ехидно улыбнулась Камилетта.

    - Чтоб заблудиться, нужно хотя бы для начала знать дорогу. Сейчас же получается «не знал, не знал, и вдруг забыл». Я никогда ранее не был в этой местности, а по дороге к логову дракона было не до рассматривая местных красот.

    - То есть, отбросив шелуху слов, ориентируешься ты тоже неважно. Дорогу к замку ты не можешь указать. Какое бы испытание я тебе не придумала – ты в этом не блещешь. Ну давай хоть ты сам скажешь мне – в чём ты мастер?

    - Я умею сражаться. Я воин, который не бросит друга в случае опасности. И ещё я прилежно обучаюсь, совершенствую свои навыки.

    - Хорошо, поехали к замку, – леди Камилетта направила Пчёлку прямо в ближайшие кусты.

    За этими кустами, не далее чем в десяти-пятнадцати шагах, оказалась ведущая к замку дорога. Я понял, что покраснел от стыда.


    Леди Камилетта вскоре свернула с дороги и уверено направила Пчёлку в сторону поросшего лесом склона. Легко ориентируясь в паутине лесных тропинок, она вывела нас к уже знакомой мне тренировочной площадке.

    Под вечер здесь было оживлённо – три десятка крепких мужиков под присмотром уже виденного мной утром усатого начальника охраны разбились на пары и отрабатывали схватки на мечах. Занятие было в самом разгаре, однако при появлении благородной леди Камилетты, как по команде, все занимающиеся охранники замка прервали занятия и почтительно выстроились на краю площадки. Девушка спрыгнула с лошади, небрежно бросила поводья подбежавшему к ней стражнику и направилась к начальнику охраны. Тот низко поклонился и спросил, чего желает высокородная леди.

    - Вальдемар, выбери одного своего бойца. Мне нужно испытать нового пажа.

    - Посильнее? Послабее? – поинтересовался начальник охраны.

    - Давай для начала кого-либо из самых-самых слабых. А то у тебя есть мордовороты, которые могут покалечить мальчишку. Если паж вдруг справится, дашь кого-нибудь посильнее.

    В это время я находился в двух шагах от них, и обидные слова явно были предназначены для моих ушей. Я не показал вида, что меня это как-либо задело, но внутреннее собрался. Проигрывать самому слабому из охранников замка я точно не собирался.

    Мне выдали деревянный меч с закруглённым концом и объяснили простые правила – победителем считается тот, кто первым попадёт своим оружием в любую часть тела соперника. Против меня вышел молодой парнишка лишь на год-два старше меня. Он был на полголовы ниже меня и явно уступал по силе. Но, судя по тому, как он разминал кисти рук и свободно перекидывал деревянный клинок с руки на руку, стало заметно, что мечом он владеет неплохо. Парень был без щита, вторая рука свободна и внешне неопасна. Однако я понимал, что меч моего соперника в секунду может оказаться в свободной руке и ударить с неудобной для меня позиции.

    - Начали! – скомандовал Вальдемар, и парень стал быстрым качающимся из стороны в сторону шагом приближаться ко мне. На расстоянии в три шага от меня он поднял меч над головой, показывая рубящий удар сверху справа. Я не стал отходить или уклоняться – наоборот, быстро шагнул вперёд и попытался прямым ударом в грудь поразить противника. Мой безыскусный выпад, конечно же, был отбит. Но я на него и не рассчитывал. Расстояние между нами сократилось, и я правой ногой нанёс резкий боковой удар под коленку парню. Тот явно не ожидал такого необычного и подлого приёма и, не удержав равновесие, рухнул на колени. Я наступил ногой на его оружие и приставил свой меч к его горлу.

    - Неплохо. Следующий! – скомандовала леди Камилетта.

    Против меня вышел бритый крупный мужик с жилистыми длинными руками. Он был левшой – деревянный меч в левой руке, а на правой руке большой квадратный щит. Непривычно, конечно, однако у меня был опыт поединков с левшами – знакомый мне десятник в полку был левшой, я неоднократно тренировался с ним и более-менее изучил особенности левосторонней стойки.

    Мужик был уверен в своих силах и полез нахрапом, активно атакуя и тесня меня к границе площадки. Щит был бесполезен, так как все удары приходилось блокировать оружием. Поэтому я вообще откинул щит, освободив левую руку. И когда наши клинки в очередной раз скрестились, я левой рукой схватил противника за запястье. Пока он пытался вырваться, я отбросил свой меч и уже двумя руками сумел заломить моему сопернику руку за спину. От боли мой соперник упал на землю, я же навалился всем телом, не давая ему вырваться. Потом я вынул из сапога нож и показал, что могу в любой момент добить моего соперника.

    - Достаточно, – прекратила бой леди Камилетта. – Вальдемар, выстави кого-нибудь из сильных бойцов.

    Вальдемар обошёл строй стражников. Остановился надолго возле громадного крепыша с огромными мышцами, но неожиданно указал на невысокого чуть сгорбленного типа с большим пузом и пудовыми кулаками. Тот, ухмыляясь, подошёл к стойке, отложил деревянный меч и взял в руки два деревянных кинжала. Воровской стиль боя? Неожиданно для такого толстого бойца с тяжёлыми мышцами. Значит, мне стоит быть готовому к не только сильному, но и очень быстрому противнику.

    Сутулый пузатый охранник встал передо мной, слегка поклонился и сразу после этого ринулся вперёд. Я отгородиться щитом и попытался удерживать его на расстоянии. Он кружил вокруг меня, делая ложные выпады и выискивая брешь в моей защите. Но не атаковал. Вскоре я пришёл к выводу, что мой соперник переоценил свои силы или просто отвык от боя двумя кинжалами. Может, когда-то в юности мой оппонент и был худеньким и быстрым, но сейчас он стал тяжёлым крупным мужиком с пивным животом. Ему явно не хватало скорости. Мой друг Сергей Воронин уже раз десять нашёл бы возможность атаковать меня, используя методы воровского стиля – веерную атаку, подныривание под оружие, зацеп ноги или имитацию зацепа.

    Что же, если противник не атакует сам, нужно дать ему возможность для атаки – я чуть отвёл щит, неосторожно открыв бедро. И в ту же секунду последовал стремительный выпад – охранник резко присел и наклонился вперёд, пытаясь кинжалом на вытянутой руке дотянуться до моей ноги. Ногу я успел убрать, а вот встать мой соперник уже не успел – рукояткой деревянного меча я от души стукнул его по затылку. Он припал к земле, опираясь на одну руку. И пока он не пришёл в себя, я подсёк сапогом его опорную руку и огрел деревянным мечом по спине – не со всей силы, конечно, просто показал удар.

    - Достаточно! – раздалась команда благородной леди. – Подойди ко мне, паж.

    Три боя, три победы, хороший показатель! Думаю, леди Камилетта оценила моё мастерство. С довольной улыбкой на лице я подошёл к ней.

    - Каким оружием ты владеешь лучше всего? – спросила девушка.

    - Одинаково хорошо длинным мечом и одноручным топором, – ответил я с заслуженной гордостью в голосе.

    - Из лука хорошо стреляешь? – поинтересовалась леди Камилетта.

    - Пока что отвратительно, – честно признался я. – Но я тренируюсь в стрельбе, надеюсь улучшить результаты.

    - Значит, только топор и длинный одноручный меч... – произнесла задумчиво леди Камилетта.

    - Да, но зато этим оружием я владею весьма неплохо!

    - Ну, если ты так уверен в своих силах, предлагаю тебе поединок со мной. Сразимся на мечах, но только не до первого попадания. Один укол – это всё-таки случайность. Давай, скажем, до семи попаданий. Победитель получает одно желание, которое выполнит проигравший. Победишь – и сможешь красиво отказаться от унизительной работы пажом у истеричной девицы!

    Сказать, что я удивился, значило ничего не сказать. Неужели эта разнеженная кукла считает, что у неё есть какие-нибудь шансы в поединке с воином? Или это такой тактический ход – мол, проиграла и пусть он сам уходит? Что же, я её безмерно удивлю – после победы объявлю, что моё желание – остаться пажом. Моё долгое молчание леди Камилетта расценила как признак неуверенности.

    - Чего задумался, неужели боишься проиграть слабой девушке?

    - Нет, не боюсь. Просто не могу понять, зачем вы решили подарить мне желание. Я готов к поединку с вами, высокородная леди Камилетта!

    Леди Камилетта взяла небольшой круглый щит и тренировочный короткий деревянный меч. Размяла кисть руки, покрутив восьмёрки деревянным мечем. И... всухую победила меня, как трёхлетнего ребёнка! Каждая из схваток длилась не более трёх-пяти секунд. Сближение, замах моего меча, отражённый щитом или ушедший в пустоту, и сразу после этого точный укол мне в грудь или в бедро.

    После боя я нашёл в себе силы поклониться, поблагодарить девушку за хороший урок и отметить отличное владением мечом. Леди Камилетта восприняла свою победу, как само собой разумеющееся. Она отмахнулась от устроенных ей стражниками оваций и ехидно спросила меня:

    - Ну, каково это, проиграть истеричной избалованной девице, способной лишь в детской комнате куклы переставлять из угла в угол?

    - Это... весьма поучительно, – ответил я ей после секундного раздумья, опустив глаза в землю.

    - То-то. А теперь слушай моё желание. Ты отбросишь свою дерзость и станешь моим пажом. И ты безропотно будешь участвовать в тех развлечениях, которые я сама выберу – будь то игра с куклами или охота на диких оленей.

    После этого леди Камилетта вскочила на Пчёлку и умчалась в сторону замка. Ко мне подошёл Вальдемар и успокаивающе похлопал по плечу:

    - Похоже, стать охранником тебе не удастся и быть тебе отныне пажом у благородной леди. Наверное, нужно было тебя предупредить с утра – дочь герцога отлично владеет луком и мечом. Где она училась стрелять, я точно не знаю. Возможно, местные эльфы её обучали, всё-таки она с ними в дружеских отношениях. Но точно знаю, что искусству владения мечом её тренировал в столице великий мастер Роббер Смертоносный, личный телохранитель герцога Кафиштена. И хотя потом девушка и покинула Холфорд, она продолжает самостоятельно регулярно тренироваться. В прошлом году леди Камилетта даже попыталась сдать экзамен на звание мастера меча, пусть и неудачно. Если бы получилось, она бы стала самым молодым мастером короткого меча за всю многовековую историю Империи.


    Все давно уже ушли с площадки, а я всё сидел на камне, не в силах поверить в произошедшее. Ноль – семь, полный разгром! Я едва сдерживал слёзы досады и снова и снова прокручивал в памяти детали боя. Насколько нелепым сейчас смотрелось моё бахвальство перед поединком! Насколько огромной оказалась та пропасть, что отделяла меня от уровня... даже не мастера, а кандидата на звание мастера меча!

    От грустных мыслей меня отвлекло появление мага-алхимика Феофана. Старик, опираясь на длинный посох, неспешно шёл в сторону замка мимо тренировочной площадки с полной корзиной необычных серо-голубых грибов. Я встал и поприветствовал старого мага. Феофан поинтересовался, как я сумел обустроиться в замке, и потом предложил отвести меня к склепу, в котором установили урну с прахом моего друга Серафима Длинного.

    Я, конечно же, согласился отдать дань памяти погибшему товарищу. Отвязал привязанного Шахтёра, взялся донести тяжёлую корзину и пошёл рядом с магом, ведя коня за узду. В замке отвёл коня на конюшню, потом переоделся. В коридоре замка встретился с казначеем и сообщил ему, что принят на должность пажа благородной леди.

    Потом вышел во двор и последовал за магом. Фамильный склеп рода Кафиштенов располагался в паре километров от замка внутри большой пещеры в склоне одного из холмов. При входе в пещеру были установлены две статуи, изображающие скорбящую женщину и коленопреклонённого молящегося мужчину. Маг приоткрыл закрывающие вход тяжёлые бронзовые створки, хлопнул в ладоши, и по всей длине уходящего вглубь горы коридора вспыхнули огоньки. Это были фонари, но не простые – внутри каждого светился шарик магического света. Мы пошли по вырубленному в скале проходу. В какой-то момент примерно посередине коридора маг остановился. Я хотел было идти дальше в склеп, но Феофан меня остановил:

    - Не спеши. Там впереди посажен опасный охранный демон, чтоб отгонять воров и не давать духам мёртвых беспокоить живых. Прежде чем идти, нужно успокоить этого демона.

    Маг начал произносить торжественным певучим голосом непонятные фразы на незнакомом мне языке, потом достал из сумки большой кусок свежего мяса и бросил далеко вперёд. Кусок упал на пол, разбрызгав капли густой крови. Сразу после этого непонятная тень опустилась на эту добычу, брошенный кусок стал стремительно таять, от него отделялись фрагменты. Несколько секунд – и ставшая чуть более плотной тень поднялась и исчезла в глубине склепа. На полу не осталось ничего – ни мяса, ни следов крови.

    - Теперь можно идти дальше, демон нас не тронет, – спокойно прокомментировал увиденное Феофан.

    Но я на всякий случай всё же пропустил опытного мага вперёд. Коридор вскоре закончился, и показался высокий зал с четырьмя каменными гробами посредине.

    - Здесь покоятся четыре брата – Арсений, Космат, Громобой и Светин. Они со своими соратниками и последователями пришли в эту местность и основали первую, ещё деревянную крепость возле брода. Через семьдесят лет после этого правнук Светина, Корнелий Верный, отличился в войне с орками и получил от самого Императора Лира Хитрого дворянский титул, став первым из рода Кафиштенов.

    - А откуда произошло название рода? – поинтересовался я, надеясь в душе, что задал не откровенно глупый вопрос.

    Но Феофан явно обрадовался как вопросу, так и благодарному слушателю, и пустился в объяснения:

    - Название рода пошло от двух оркских слов «кафи» – камень и «штенх» – охранник. Как тебе наверняка известно, название всех дворянских родов Империи имеет либо оркское, либо эльфийское происхождение. Когда-то людей в Эрафии было мало, и все территории принадлежали оркам и эльфам. Общались с людьми они весьма высокомерно и не признавали наших старых князей и старейшин. Однако со временем некоторые людские герои и правители всё же заслужили уважение первородных. А, поскольку те их называли на свой манер, появились прозвища, давшие названия родам на древних языках. Очень скоро знатные роды, чтоб выделиться из числа простолюдинов, стали именоваться исключительно на языке орков или эльфов. Потом уже эта традиция прочно вошла в нашу жизнь – любой дворянский род отличает фамилия на одном из древних языков.

    Мы прошли первый зал и оказались возле ведущей вниз лестницы. Затем спустились по старым стёртым ступеням и оказались на втором этаже. Маг опять хлопнул в ладоши, и снова загорелись магические фонари, осветив расходящиеся в три стороны длинные коридоры. Все стены этих коридоров до самого потолка были в нишах, в которых стояли погребальные урны и массивные каменные гробы. Феофан уверенно направился по одному из коридоров, я последовал за ним, рассматривая место захоронения тысяч и тысяч людей.

    Идущий впереди меня Феофан резко остановился, пропуская вылетевшее прямо из стены белесое привидение. Это была прозрачная босоногая женщина с длинными распущенными волосами и старомодном платье. Она не обратила на нас никакого внимания и полетела вперёд по коридору, не касаясь пола.

    - Кто это? – едва слышно спросил я Феофана.

    - Похоже на Проклятую Эльзу. Я сам его раньше не видел, но по слухам этот призрак живёт тут уже лет двести. Не знаю, почему это привидение не может обрести покой. Сама она не рассказывает про свою жизнь и смерть. И, говорят, очень не любит, если кто-то интересуется её прошлым. Но если её не трогать, она совсем не опасная.

    - А есть здесь другие призраки? – поинтересовался я.

    - Вообще тут много призраков, но агрессивных среди них нет. Есть даже призрак родной матери нынешнего герцога – очень занудная моралистка, встречает каждую похоронную процессию и непременно хочет пообщаться. Есть призрак утопленницы Марты – робкое привидение, которое иногда плачет в дальнем тупике и просит высушить её одежду. Есть Сварливый Пророк, одно из самых старых привидений тут, оно обычно подкарауливает возле лестницы и предрекает кому-либо скорую встречу с ним. Если пренебречь словами призрака и не предпринять защитных мер, то предсказание сбывается. Но предсказание легко исправить – если Сварливый Пророк предрёк тебе скорую смерть, достаточно сходить в храм богини судьбы Фаэтты и принести дар богине. Но на этом этаже призраков мало – сюда в склеп периодически приходит жрец из храма Мораны. Если жрецу удаётся понять, чего хочет неупокоенный дух, то духа можно попробовать умиротворить и отпустить на встречу с богиней смерти. На этом этаже давно уже не хоронят новым умерших, так что почти всех духов уже отправили покоиться с миром.

    - А где сейчас хоронят новых умерших? – поинтересовался я.

    - Есть ещё третий уровень, там похоронен и твой друг.

    Мы прошли до конца коридора и вышли к лестнице. У ведущих вниз ступеней в воздухе висел едва заметный призрак. Он имел слаборазличимые очертания высокого бородатого старика. При нашем появлении старик оживился и поплыл в нашем направлении:

    - Вижу будущее, вижу скорую встречу с тобой, старик! – едва слышно прошуршало привидение.

    Возможно, когда-то в далёком прошлом подвывающий голос призрака должен был пугать до смерти. Но сейчас привидение находилось в очень плохой форме – оно было почти прозрачным, и потоком воздуха тело призрака иногда разрывало на куски. Феофан остановился и строго посмотрел на привидение:

    - Опять ты за своё! Смотри – развею! – пригрозил маг Сварливому Пророку.

    - А, это ты, Феофан, – грустно вздохнуло старое привидение. – Ни дня от тебя покоя нет. Когда же ты, наконец, закончишь свои земные дела и ко мне присоединишься!?

    Феофан двумя руками взялся за свой посох. Вокруг изголовья магического посоха появилось слабое свечение. Призрак сразу забеспокоился и поспешно забормотал:

    - Э-э-эээ! Стой, я же пошутил! Совсем плохо у тебя с чувством юмора, – с этими словами призрак скрылся внутри стены.

    Старый маг усмехнулся и погасил свечение посоха. Затем маг стал спускаться по лестнице на нижний этаж подземелья, я старался не отставать. Последний магический фонарь остался на лестнице, передо мной были три расходящихся в разные стороны тёмных коридора. Маг почему-то не стал включать свет на нижнем ярусе – может, такое заклинание требовало слишком много сил у старого мага. Вместо этого он пробормотал какое-то другое заклинание, и уверенно направился прямо в темноту. Я пошёл за ним, вглядываясь в уходящий вдаль коридор, но уже через полсотни шагов перестал что-либо видеть. Заклинание света у меня, как всегда, сработало безукоризненно. Белый яркий шарик осветил высокие стены и идущего впереди меня Феофана. Тот стоял, закрываясь рукой от яркого света.

    - Неплохо, неплохо, – прокомментировал старик. – Чувствуется жреческая магия светлых богов. Весьма необычно для воина. М-да... хотя припоминаю, вчера ты говорил мне про то, что применял и лечебную магию.

    - Я – паладин Тора! И пусть пока весьма неопытный, но способен уже применять некоторые светлые заклинания жрецов Тора.

    - Тогда понятно. Пошли дальше, мы уже почти на месте.

    Действительно, шагов через сорок старик остановился и указал мне на стоящую на второй полке неприметную керамическую урну без всяких надписей и рисунков:

    - Вот здесь похоронен прах твоего друга. Ты, наверное, захочешь проститься с ним наедине. Я не буду мешать и подожду тебя возле лестницы.

    Старик ушёл, а я остался наедине со своими мыслями. Как ведь нелепо получилось – преодолеть вместе столько препятствий, добраться до цели и... возле самого замка потерять друга. А ведь Серафим помогал мне ценным советом, поддерживал в трудную минуту, сражался бок о бок...


    Краем глаза я заметил какое-то движение и повернул голову в ту сторону. Серафим Длинный собственной персоной вышел из стены и завис в полуметре над уровнем пола. Если бы не прозрачность, его вполне можно было принять за живого. Призрак посмотрел на меня, затем огляделся по сторонам и проговорил таким знакомым насмешливым голосом:

    - Вот оно как бывает, оказывается. Скажу тебе, Пётр, это весьма непривычные ощущения – нет голода, нет усталости, нет боли. Только пронизывающий насквозь холод. И чувство вины за то, что не сделал самое важное.

    - Рад видеть тебя, Серафим. Прости, что не уберёг тебя от нападения метаморфа...

    - Это ты меня прости, Пётр. Я очень виноват перед тобой.

    - О чём это ты? – удивился я.

    - Долго рассказывать. Хотя... мне вроде как уже некуда торопиться. Тогда слушай... С чего же начать? Помнишь, я упоминал, что раньше работал охранником на Арене? Так вот, работа была непыльной, но не давала хорошего заработка. Был я тогда молод и глуп, захотелось мне шикарной жизни – чтоб и красивые девушки вокруг, и дорогие вещи, и золотишко в кошельке. Ну и связался я с одним опасным типом по кличке Костолом. Тот постоянно крутился на Арене, у него была куча денег и обширные связи среди дворянства. Он через посредников или напрямую давал мне заказы, и он же после выполнения оплачивал мне работу. Разные это были заказы, мне приходилось участвовать в весьма сомнительных делишках – и информацию о бойцах передавать соперникам, и подпаивать гладиаторов, и магические амулеты припрятывать на арене перед боем, и трупы по-тихому выносить с чёрного входа. Но деньги мне платили хорошо, а совесть меня не мучила. Однако самое досадное, денег всё равно не хватало. Роскошная жизнь требовала всё больше и больше монет. И однажды я решил обмануть Костолома.

    В ту ночь перед боем мне было поручено передать кошелёк с деньгами одному из сильных гладиаторов, чтоб тот сдал бой. Очень хорошую сумму, две сотни корольков. А чуть раньше я случайно подслушал, как Костолом другому бойцу приказал прикончить противника на арене, как только тот подставится. Ну и я решил – чем отдавать две сотни золотом тому, кому деньги уже скоро будут не нужны, лучше присвоить монеты себе. Я встретился с бойцом, передал приказ Костолома сдать бой, но деньги не отдал – сказал, что оплата будет после проигранного боя. Боец поворчал, конечно, но согласился. А утром я все деньги – и эти две сотни, и все свои – поставил на смерть сильного бойца от рук новичка. Бои между гладиаторами на Арене очень редко идут до смерти, и успешная ставка на смерть очень сильно увеличивается. И только представь, как немыслимо должна была вырасти ставка на смерть ветерана от зелёного новичка. Это обещало столько денег, сколько я никогда не видел. К тому же, мёртвый боец уже не смог бы рассказать, что не получил оплату. Всё должно было пройти без следов, я от предвкушения скорого богатства даже заранее напился.

    Но... бой закончился по-другому. Я очень серьёзно ошибся – сильный боец действительно сдал бой новичку, но бой до смерти был следующим в программе. Я слишком хорошо знал, что случается с теми, кто обманывает Костолома. Пару раз до этого мне приходилось выносить с Арены окровавленные мешки с такими неудачниками. И я, не дожидаясь расправы, пустился в бега. Наверное, мне нужно было сразу валить из Холфорда и попытаться затеряться в одном из многочисленных поселений Империи. Но у меня не было денег, и я бездарно упустил время – мне потребовалось пару дней, чтоб продать имевшиеся у меня кое-какие безделушки и собраться в дорогу. Когда же я попытался выйти из города, то вовремя среди охранников у ворот заметил людей Костолома.

    Выхода из города для меня больше не существовало. И тогда я сделал то, чего от меня не ожидали – сменил имя и поступил рекрутом в городскую стражу. Был я очень осторожным, про своё прошлое никому не рассказывал, и меня потеряли. Прошло несколько лет, постепенно мои страхи забылись. Я дослужился до десятника и был на хорошем счету у капитана. Но однажды во время ночного патрулирования города, когда я отошёл от остальных солдат по малой нужде, мне вдруг на голову накинули мешок, связали и отвезли к Костолому.

    Костолом за прошедшие годы сильно изменился – он постарел, на шее у него появился страшный шрам поперёк горла. Но остался у него всё тот же жёсткий блеск в глазах. Встретил он меня с показным радушием, хотя я прекрасно понимал, что жизнь моя уже кончилась и предстоит мне только долгая мучительная смерть. Но я ошибся, Костолом меня не убил. И даже не так уж сильно он меня избил – сломал лишь нос и пару ребёр. А потом вдруг предложил мне шанс выжить. Нужно было продолжить работать на него, но уже в качестве городского стражника. Я сразу же согласился.

    С тех пор я иногда выполнял разные поручения для Костолома – передавал сведения о задержанных, предупреждал об облавах, иногда охранял вместе с вверенным мне десятком стражников какие-то товары или людей. После одного такого поручения, когда мы «случайно» упустили конвоируемых преступников, меня разжаловали из десятников. После этого я потерял для Костолома интерес, и меня надолго оставили в покое.

    И вот недавно со мной связался посредник от Костолома. Мне поручили разузнать, имеется ли среди солдат полка стражник по имени Пётр Пузырь. Когда я сообщил, что нашёл десятника под таким именем, мне приказали любыми правдами и неправдами войти в число солдат твоего десятка. Это оказалось совсем нетрудно. Ты как раз набирал солдат, я поговорил с нужными людьми и оказался в списке.

    - Но зачем, Серафим? Кому я понадобился? – удивился я.

    - Не ты сам. Кому то очень влиятельному – тому, кто оплатил Костолому заказ – потребовались сведения о твоём близком друге Сером Вороне. Этот кто-то очень хочет его найти, и явно не ради дружеской беседы. Найти Серого Ворона они не смогли, зато какими-то путями вычислили его самого близкого друга. Мне было поручено находиться рядом с тобой, оберегать тебя и, если с тобой встретится Серый Ворон, подать сигнал. Твоего друга я ни разу не видел, сигнал не подавал, так что в этом плане моя совесть чиста.

    А дальше... помнишь, мы стояли в оцеплении на площади в тот день, когда была казнь культистов? Я ведь сразу узнал ту женщину, которая призывала нас спешить на помощь. Именно она являлась тем посредником, который обычно передавал мне приказы Костолома. Уверен, наш десяток был выбран не случайно – кто-то хотел, чтобы именно ты нашёл арбалет Серого Ворона и попытался вернуть оружие владельцу. За нами в переулке явно наблюдали чьи-то внимательные глаза, поэтому и твоя стычка с виконтом не прошла незамеченной.

    Поздно вечером эта же женщина встретила меня у казармы и дала новое распоряжение – утром идти на Арену, дождаться тебя и помочь на Арене. Ты должен был остаться в живых – раненым или невредимым, заказчику было всё равно. Главное условие было, чтоб ты оставался живым, через тебя они планировали выследить Серого Ворона. После громкой победы на Арене ты ушёл прощаться со своей невестой, а я же пошёл в сторону казармы. По дороге меня нагнала та самая женщина. Поздравила с победой на Арене и поинтересовалась, о чём мы разговаривали с герцогом Кафиштеном. Я ей сообщил, что герцог нас нанял, и мы пойдём в замок Древний Брод. И тогда она приказала мне идти с тобой и обязательно проследить, чтоб ты захватил арбалет Серого Ворона – ведь рано или поздно хозяин за своим оружием явится.

    Пётр, ты мне глубоко симпатичен – ты отличный надёжный товарищ. Мне было очень противно нести на себе груз предательства. Поверь, Пётр, я несколько раз порывался признаться тебе, но не решился и не успел при жизни. Я не был праведником, но и откровенным негодяем я тоже не был. Сейчас я чётко понимаю, что моя душа, пусть и спустя долгие годы скитаний по Серым Пустошам, но могла бы получить шанс на перерождение. Но теперь тяжкие оковы предательства привязывают меня к этому месту и не дают моей душе отправиться на встречу с богиней смерти. Если ты сможешь меня простить, мой дух освободится. Ты простишь меня, Пётр?

    - Серафим, я всегда хорошо относился к тебе и считал образцом для подражания, – признал я после долгого молчания. – Я не держу на тебя зла и прощаю тебя.

    После моих слов призрак улыбнулся и засиял каким-то внутренним белым светом. Силуэт вытянулся, чуть приподнялся над полом и завис в воздухе. Но не исчез.

    - Видимо, всё-таки остались у меня какие-то недоброжелатели или незавершённые дела, – произнёс задумчиво призрак. – Слушай, Пётр. У меня к тебе есть очень интересное взаимовыгодное предложение. Я могу дать тебе и твоему другу ценный совет, а ты поможешь мне отправиться на встречу с богиней смерти.

    - Как я могу помочь тебе? – спросил я.

    - Очень просто. Ты – паладин, и тебе должны быть доступны умения светлых жрецов. Значит ты, как и жрецы, сможешь разорвать связь неупокоенной души с материальным миром.

    - Я никогда не пробовал такое, – засомневался я. – Даже и близко не представляю, как это делается.

    - Не думаю, что это сложно, – воодушевился призрак моего друга. – Когда-то я видел, как обычный неграмотный деревенский священник развеял восставшего из могилы зомби. Священник тогда помолился светлой богине плодородия, потом протянул правую руку в сторону зомби и произнёс: «Покойся с миром!».

    - Можно попробовать, – согласился я.

    - Вот и отлично, – обрадовался призрак. – А теперь слушай. Я вот о чём думаю – если Костолом так уверен, что твой друг придёт за оружием, значит так и случится. Ошибался этот мерзавец редко. Можно даже сказать, совсем не ошибался. Значит, рано или поздно Серый Ворон появится в замке Древний Брод. Это весьма отдалённое место, и скорее всего, своих людей у Костолома здесь нет. Значит, в замке или окрестностях должен вскоре появиться кто-то новенький. И этот человек наверняка постарается быть неподалёку от тебя, быть на виду, даже попробует войти к тебе в доверие. Не подавай виду, что ты распознал его. Будь начеку и при первой же возможности предупреди своего друга. Пусть он постарается сразу же уйти из замка и скрыться.

    - Насколько я знаю моего друга, он просто так не убежит. Наоборот, он постарается выследить своих врагов.

    - Гммм. Ну, тогда он может проследить за шпионом Костолома здесь. Или даже за самим Костоломом, если хватит смелости.

    - Как найти Костолома? – уточнил я.

    - Трудно не заметить на трибунах Арены мрачного типа, постоянно окружённого толпой охранников. К тому же этот жуткий шрам на шее – мало найдётся людей, способных выжить после того, как им перерезали глотку. Но если твой друг опасается быть узнанным на трибунах Арены, пусть проследит за особняком Костолома. Это огромный зелёный дом возле дворцового парка Внутреннего Города, там при входе стоят две статуи – огненный великан и тролль. Не ошибётся. Это всё, что я хотел сказать. Теперь выполни твою часть уговора.

    Я закрыл глаза, сосредоточился и помолился Тору – богу силы, мужества и справедливости. Сразу же почувствовал отдачу от молитвы – все тревоги ушли, появилась уверенность и сила. Пока не прошло это благостное состояние, я открыл глаза, направил правую руку в сторону призрака и произнёс:

    - Покойся с миром, мой друг!

    Призрак засветился, начал растворяться, и через пару секунд исчез. Лишь откуда-то сверху раздался затихающий голос Серафима:

    - Спасибо тебе!


    Я пошёл к выходу из склепа, но дорогу мне внезапно преградил вылетевший прямо из стены призрак. Это была светящаяся маленькая девчушка с двумя торчащими в разные стороны прозрачными косичками, босая и в длинной ночной рубахе. Она поднялась повыше над полом и зависла почти на уровне моей головы.

    - Я видела, как ты помог этому дяде, – тихо жалобным детским голосом проговорил призрак. – Помоги и мне, пожалуйста. Я потеряла свою маму и нигде не могу её найти. Пожалуйста, проводи меня к ней.

    Призрак выглядел совершенно безобидно, совсем юное дитя, напуганное и растерянное. Я не мог ему отказать.

    - Конечно, я постараюсь помочь тебе. Расскажи, как ты потерялась, – попросил я девочку.

    - Что именно рассказывать? Была осень... было очень холодно. Я попала под дождь и простудилась, потом долго болела, сильно кашляла и много дней не вставала с кроватки. Мне было очень плохо... Последнее, что я помню – мама сидела рядом со мной и держала меня за руку. Моя мама была очень грустной. А потом она поцеловала меня и почему-то заплакала. Она долго-долго плакала и смотрела на меня так, словно хотела навсегда запомнить моё лицо. А потом запела мою любимую колыбельную песню. Я с детства очень любила эту песню и всегда под неё засыпала. И когда моя мама запела, мне сразу стало хорошо и тепло, я перестала кашлять и уснула. А когда я проснулась, то оказалась здесь. Здесь темно и очень холодно, и здесь нет моей мамы. Я звала-звала её, но она так и не пришла ко мне. Я не знаю, где она. Мне очень страшно куда-нибудь уходить – вдруг моя мама придёт сюда за мной и не найдёт? Я же тогда могу навсегда потеряться!

    - Грустная история... И давно ты тут ждёшь маму? – спросил я призрака.

    - Не знаю. Давно, наверное. Здесь всегда темно и трудно следить за временем. Но когда я только появилась здесь, то старик, с которым ты пришёл, был молодым дядей с тёмными волосами. А сейчас он совсем-совсем белый дедушка.

    - Кажется, я знаю, где твоя мама, – сообщил я давно умершей девочке. – Сейчас я тебя к ней отведу.

    Я протянул руку к светящемуся призраку, и маленькая невесомая детская ручка легла на мою ладонь.

    - Покойся с миром, бедное дитя! – сочувственно произнёс я.

    Призрак стал подниматься выше к потолку склепа и вдруг рассыпался светящимися искорками. Откуда-то с неведомой дали мне почудился тихий шепот:

    - Моя доченька! Как долго я искала тебя!

    Я с трудом удержал навернувшиеся слёзы. Всё-таки хорошо, что эта маленькая девочка обрела долгожданный покой. Повернулся к ожидающему меня в конце коридора Феофану, но не успел пройти и пары шагов в его сторону, как вдруг внезапно коридор впереди оказался забитым множеством появившихся со всех сторон призраков.

    Их были сотни, а может и тысячи. Они мельтешили в воздухе, они облепили все стены и потолок, а также сплошной плотной массой стояли в коридоре. Феофан заметно занервничал и стал произносить заклинания. Там, где стоял старик, на каменном полу проявились яркие линии пентаграммы. Затем Феофан вызвал вокруг себя светящуюся переливающуюся сферу защитного поля, а затем ещё и магическое огненное кольцо вокруг себя. Посох старого мага засветился угрожающе-красным светом. Похоже, старик на полном серьёзе собирался пустить в ход боевую магию.

    - Феофан, остановись! Не трогай их! – закричал я и побежал в его сторону. Призраки расступились передо мной, не причинив никакого вреда.

    - Что ты натворил? Почему вдруг они все всполошились? – спросил меня старик, когда я подбежал к нему. Феофан напряженно озирался, всматриваясь в шевеление в темноте, окружающей небольшой пяточек света вокруг нас.

    - Да ничего я не натворил, – оправдывался я. – Просто помог паре призраков обрести покой.

    - А получше места для таких экспериментов ты не нашёл?! – заорал испуганный Феофан. – Здесь же древний склеп! Тут за прошедшие века похоронены многие тысячи покойников. В этом склепе за эти годы накопились сотни привидений, некоторые ждут освобождения уже не один век. Ты же своим поведением их раздразнил. Они теперь ради возможности освободиться пойдут на всё! Боюсь, они теперь нас живыми не выпустят! Приготовься, попробуем пробиться к лестнице!


    Старик ошибся. Призраки не стали атаковать или задерживать нас, мы без малейших проблем выбрались на поверхность. От быстрого бега по лестницам Феофан задыхался. Он опёрся на свой посох и часто хрипло дышал. Потом достал из своей сумки какой-то пузырёк, непослушными пальцами долго выковыривал пробку, после чего залпом выпил содержимое.

    - Никогда так больше не делай! – строго сказал мне старый маг-алхимик. – Мы едва остались в живых. Если чем и можно вывести нежить из пассивного состояния, так это перспективой избавления от посмертных мук. Даже на запах свежей пролитой крови, насколько я знаю, мертвецы не так бурно реагируют.

    - Но ведь вы сами говорили, что в этот склеп ходят жрецы Мораны и избавляют призраков от земных оков! – недоумевал я. – С чего это им так бурно реагировать?

    - Ты действительно тупой или прикидываешься? – неожиданно обозлился старик.

    Я обиделся на такие слова. Тупым я себя не считал, да и откровенно не понимал, почему алхимик так переполошился при виде призраков. Он сам же мне буквально клепсидру назад говорил, что в склепе нет опасной нежити, и что жрецы Мораны периодически уменьшают популяцию призраков.

    - Я не тупой, но я действительно не вижу никакой разницы, я освобожу этих призраков или жрецы. Чего бы им так активно реагировать?!

    - Ээээ, молодой человек! Да ты, оказывается, не знаешь разницы между тёмными и светлыми богами! Стыдно должно быть тебе – ты же паладин! Ты же сам служитель светлого бога Тора! В чём различие между светлыми и тёмными богами?

    - Ну, светлые боги даруют свою благодать всем достойным. То есть, если человек живёт праведно, то он может рассчитывать на поддержку светлых богов. А тёмные боги свои милости просто так не раздают, а заставляют дорого приобретать – страданием, выполнением поручений, отказом от земных ценностей. Ну, про тёмных богов я плохо знаю, просто так мне в храме Тора объяснили, – смутился я.

    - Вот, а говорил, что не знаешь! Видишь разницу – просто так получить свободу или купить эту свободу, причём купить очень дорогой ценой? Слуги богини смерти, как никто другой, обладают огромной властью над мертвецами. Они могут общаться с любой нежитью, могут даже брать над ней полный контроль. Если призрак находится под контролем служителя богини Мораны, тому достаточно приказать застрявшей душе покинуть этот мир, и призрак исчезнет, его заблудшая душа отправится на встречу с богиней смерти. Но для этого сперва мертвец должен согласиться подчиниться воле тёмного жреца. Представь – он добровольно должен попасть в полное распоряжение хозяина. Свою будущую свободу нежити придётся отработать, а возможность закончить свой земной путь стоит ой как дорого! Не все призраки готовы на такое – попасть после смерти в рабство. Вот и скитается потом нежить по всяким склепам и гробницам, подпитываясь при случае эмоциями или даже плотью живых людей. Они могут так существовать столетиями, пока в итоге не будут истреблены какими-либо борцами с нежитью, или пока их силы не иссякнут настолько, что они развеются окончательно.

    - То есть, – решил я окончательно разобраться в данном вопросе. – У ожившего мертвеца три пути. Первый: он может встретить светлого жреца, и тот его отправит к Моране. Второй: он встретит тёмного жреца и согласится отработать своё освобождение, после чего рано или поздно опять же отправится к Моране. И третий путь: мертвец может быть повторно убит, ну или со временем сам собой ослабнет и развеется навсегда, в этом случае к богине смерти он не возвратится и шанса на повторное возрождение не получит. Так?

    - Ну, в целом, так, – согласился Феофан. – Если не рассматривать некромантов.

    - Некромантия же запрещена под страхом смерти! – усмехнулся я.

    Старик как то неопределённо хмыкнул, словно я сказал что-то весёлое и смешное, и он пытался кашлем заглушить смех. Потом пояснил:

    - Да, некромантия запрещена, но только в нашей Империи. У нас действительно некромантия запрещена и карается смертью. Но в других странах – в Курстане или на островах Западного Океана – можно встретить тёмных магов и жрецов, погрязших в некромантии. Своим чёрным колдовством они способны, невзирая на нежелание мертвецов, силой взять контроль над духами мёртвых. Причём не только над находящейся в нашем мире неупокоенной нежитью, но даже выдернуть уже ушедшие к Моране души мёртвых с Серых Равнин и вселить их обратно в изгнившие тела или предметы. Страшна участь таких порабощенных душ – они всецело принадлежат своим жестоким хозяевам и вынуждены служить им без малейшей надежды на освобождение. Некроманты в прошлом нередко поднимали из могил целые армии нежити, бросая полчища порабощённых мертвецов в бой. Эти несчастные не чувствующие боли и страха солдаты навсегда погибали, если были уничтожены в бою.

    - Да, жуть! Такое извращение над самой природой жизни и смерти заслуживает самого жестокого наказания, – согласился я.

    Но тут вдруг вспомнил, что моя подруга Фея упоминала практикум со скелетами, и решил уточнить у мага. Феофан выслушал меня и подтвердил:

    - Да, в Академии Магии адептам показывают оживших мертвецов. Это делается, чтобы у будущих магов не было боязни перед нежитью, и чтобы показать способы борьбы с ней. Но такие практикумы проводят только опытные преподаватели и только по специальному разрешению от Совета Рыцарства. Во всех остальных случаях некромантия карается смертью по всей Империи.

    В замок мы возвратились уже в потёмках – старик плохо себя чувствовал и постоянно останавливался по дороге, глотая всё новые и новые порции лекарства. Я проводил Феофана до его комнаты, помог ему снять пыльный дорожный наряд и переодеться в тёплый домашний халат. Старика знобило, он выглядел очень уставшим и даже больным. В свою комнату я завалился уже без задних ног от усталости.


    Утро выдалось дождливым и холодным, мне долго не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла. Однако желудок настойчиво напоминал, что моему растущему организму требуется питание. Поэтому пришлось покидать тёплую постель и идти умываться.

    После сытного завтрака я под холодным мелким дождём отправился на тренировочную площадку. Никого вокруг в сыром лесу не было, я разделся по пояс и долго гонял себя изнурительными упражнениями – отжимался, прыгал на скакалке, поднимал валуны, качал пресс. До обеда ещё была куча времени, а раньше обеда заявляться к благородной леди смысла не было.

    Когда дождь закончился, я достал из-под навеса тренировочный лук, натянул тетиву и взял из связки одну из стрел. И... первым же выстрелом исхитрился поранить себе до крови запястье щёлкнувшей тетивой – забыл одеть специальную защитную перчатку. Я натянул кожаную перчатку и принялся обстреливать ростовую мишень, находящуюся в тридцати шагах. Из первых десяти выстрелов в мишень попала только одна стрела, но я не отчаивался. Во второй серии удачными оказались три выстрела, в третьей – четыре.

    Опять пошёл дождь, но я не прекращал своих упражнений в стрельбе. Вскоре, несмотря на мелкий дождь, у меня не менее семи-восьми стрел в каждой серии попадали в ростовую мишень. Довольный своими успехами, я собрал стрелы и отложил в сторону лук. И только тут обнаружил, что у меня имеется зритель. Точнее, зрительница – высокородная леди Камилетта, завернувшись в длинную куртку с капюшоном, сидела под деревом и наблюдала за моими занятиями. Я накинул рубаху, подошёл к девушке и, преклонив колено, вежливо поздоровался.

    - И тебе доброго здравия, Пётр, – ответила девушка, а потом улыбнулась. – Хотя чего-чего, а уж здоровья у тебя и так хоть отбавляй. Видела, как легко ты камни поднимал...

    - Воину необходимо крепкое здоровое тело, это его инструмент, его оружие, – ответил я, про себя отметив, что леди Камилетта уже часа полтора-два наблюдает за моей тренировкой.

    - Крупные мышцы ещё не признак умелого воина. Вчера, думаю, ты в этом смог убедиться, – возразила девчонка.

    - Да, вчерашний урок был весьма поучительным, – согласился я. – Буду весьма признательным, если высокородная леди согласится дать мне несколько уроков владения мечом. Или уроков стрельбы из лука – как вы наверняка заметили, я пока что стреляю не лучше обычного селянина.

    - Мечом нужно заниматься серьёзно, клинок требует очень длительного обучения, за один-два раза ничему не обучишься. А в стрельбе я и сама не могу похвастаться большими успехами.

    С этими словами Камилетта подошла к навесу, взяла отложенный мной лук и придирчиво оглядела тетиву. Взяла из связки стрелы, воткнула рядком в землю перед собой, после чего выбрала крайнюю, натянула лук и долго прицеливалась. Выстрел, и стрела воткнулась в самый центр мишени. Высокородная леди улыбнулась, положила на тетиву следующую стрелу и... за следующие несколько секунд произвела ещё девять выстрелов. Между выстрелами было всего по паре секунд, тем не менее, стрелы легли в мишень очень кучно. Не все в «яблочко», но половина стрел попала в яркий центр мишени, а остальные отклонились не более ладони от центра. Отличный результат, о котором я не мог пока и мечтать. Но леди Камилетта осталась весьма недовольной своим результатом:

    - Ужасно. Хорошо, что никто кроме тебя не видит этого позора. Пять промахов! И это практически в упор – с тридцати шагов, тогда как обычно стреляют со ста и дальше. Эльфы за три допущенных промаха по ростовой мишени лишают своего соплеменника права носить лук.

    - Ну, на то они и эльфы... они и стреляют из лука с детства, и зорче людей, – возразил я.

    Камилетта отложила лук, повернулась ко мне и сказало строго:

    - Никто не рождается с умением хорошо стрелять из лука. И юные эльфы тоже, как и человеческие дети, когда-то начинают свои тренировки. Поверь, я знаю, что говорю – я сама видела, как маленьких эльфов учат обращаться с луком. Они отнюдь не показывают сразу выдающихся результатов и промахиваются даже чаще, чем ты сегодня поначалу (при этих словах я почувствовал, что краснею). Но они усердно тренируются, каждый день в любую погоду, пока не достигнут того уровня мастерства, которым славятся лучники эльфов.

    - Могу я поинтересоваться, откуда высокородной леди так много известно про эльфов? – вежливо спросил я.

    Камилетта скорчила недовольную гримасу.

    - Так, с этим нужно что-то делать! Невозможно привыкнуть, когда о тебе говорят в третьем лице, как будто тебя рядом нет. Понимаю, что так положено по дворцовому этикету, но меня это всегда раздражало. Я хочу, чтобы хотя бы мои друзья называли меня просто по имени, без всех этих напыщенных фраз. Ты же хочешь стать моим другом?

    - Конечно, хочу.

    - Тогда давай договоримся – если мы одни, и никто посторонний нас не слышит, ты будешь называть меня просто по имени. Договорились?

    - Хорошо, Камилетта.

    - Вот и отлично! Можно просто Камилла или Ками, ведь я не старше тебя по возрасту. А насчёт эльфов отвечу. Я часто бываю в их ближайшем лесном поселении. Хочешь, отправимся туда вместе?

    - Что, прямо сейчас? – удивился я.

    - Не сейчас, конечно. Вернёмся в замок, соберём вещи, подготовимся. И завтра с утра можно отправляться. До Круэн-Дарса, поселения эльфов, на лошади скакать весь день, к вечеру будем на месте. Хотя... если подумать... проезжая дорога идёт вокруг всей этой горной гряды и сильно петляет между скал. Думаю, что напрямик пешком можно срезать все эти изгибы и добраться гораздо быстрее. Ну, я не проверяла на практике, но так считаю. Если прямо сейчас выйти, то к темноте уже будем в Круэн-Дарсе. Пошли!


    Наверное, мне стоило попытаться отговорить дочь герцога от этой авантюры. Но я посчитал, что в этом случае я навсегда потеряю едва-едва зародившиеся ростки дружбы и доверия. Камилетта будет считать меня приставленным к ней скучным занудным моралистом и перестанет брать меня в спутники в своих играх и походах. Поэтому я быстро подобрал свои вещи и поспешил в путь.

    Погода постепенно улучшалась – дождевые тучи уползли куда-то на запад, появившееся на небе солнце озаряло мокрый лес тысячами искорок. Девушка быстро и уверенно шла по лесным тропинкам, ни секунды не раздумывая, местами сворачивала во внешне непроходимые заросли и неизменно находила в густом переплетении веток проходы, за которыми оказывались новые тропки. Было видно, что Камилетта отлично ориентируется в этом лесу. В одном месте девушка свернула прямо в заросли и ловко побежала вверх по упавшему стволу дерева, спрыгнув на огромный заросший мхом валун. Я последовал за ней и остановился перед отвесным обрывом.

    - Тут неподалёку моё секретное убежище, в котором я иногда скрываюсь, когда мне все надоедают. Пока что я никому не позволяла увидеть это место. Более того, в крепости никто даже не догадывается о его существовании. Поклянись, что никому-никому не расскажешь.

    Я приложил руку к сердцу и поклялся вечно хранить эту тайну. Камилетта удовлетворённо кивнула, потом отошла чуть в сторону, протянула руку к стоящему рядом дереву и откуда-то из-под куска коры вытянула конец потемневшей от дождей верёвки с привязанной к ней толстой короткой палкой.

    - Садись на эту палку и крепко-крепко держись руками за верёвку. Я качну тебя и отпущу, а на другом конце оврага ты зацепишься за ветки и слезешь. Не бойся, я уже несколько раз так перелетала с одной стороны на другую.

    Я с сомнением посмотрел на исчезающую где-то в высокой густой листе верёвку, потом сел на палку и отошёл подальше от края обрыва.

    - А ты потом как? – поинтересовался я.

    - Ну, ты просто отправишь мне качели обратно, и я после тебя перелечу, – беспечно ответила девушка.

    - А пустые качели не будут слишком лёгкими? Что, если они зацепятся за всякие мелкие ветки сверху и застрянут посредине?

    - Могут и застрять, – подумав, согласилась Камилетта. – Но тогда я просто спущусь вниз и потом залезу к тебе. Стой, у меня идея получше!

    Камилетта подошла ко мне, обвила руками мою шею и, чуть подпрыгнув, присела мне на колени.

    - Думаю, верёвка должна выдержать нас двоих сразу. Поехали! – крикнула девушка, и я поджал ноги.

    Сердце у меня в груди застучало от волнения, гигантские качели с огромной скоростью несли нас над пропастью. Прижавшаяся ко мне Камилетта смеялась от восторга, её волосы развевались от потоков воздуха. Верёвку несколько перекрутило, какое-то время я даже летел спиной вперёд.

    Между тем, противоположный склон глубокого оврага быстро приближался. Я едва заставил разжаться свои судорожно вцепившиеся в верёвку пальцы и протянул правую руку вперёд. Тут наши качели влетели в густую крону росшего на склоне дерева, я вцепился в какое-то тонкие веточкики и смог удержаться.

    - Вот это здорово! Согласись, хорошо мы летели! – Камилетта была в восторге.

    - Да, очень впечатляет, – ответил я, про себя подумав, что я точно не являюсь сторонником таких экстремальных развлечений.

    Подтягиваясь руками, мы притянули наши качели к толстой ветке и перебрались на дерево. Камилетта надёжно закрепила качели к дереву, после чего стала спускаться вниз по стволу. Вскоре мы уже стояли на твёрдой земле.

    Девушка уверенно пошла по склону оврага, прошла метров двести и остановилась у ствола высокого дерева. На уровне её головы в дереве оказалось небольшое дупло. Дочь герцога безбоязненно запустила туда руку и, схватив что-то внутри, сильно дёрнула. Сверху к нашим ногам упала, разворачиваясь, верёвочная лестница.

    - Проходи, Пётр. Ты – первый, кому я разрешаю ко мне зайти.


    Лестница оказалась очень длинной и, к тому же, сильно раскачивалась. Но отказаться уже возможности не было, поэтому я, сцепив зубы, поднимался всё выше и выше. Наконец, лестница прошла сквозь дыру в переплетении веток, и я оказался в своеобразном шалаше. Несколько десятков палок, переплетённых между собой на манер коврика-циновки, образовывали пол этого убежища. Пол несколько качался при ходьбе, но мой вес всё же держал. Стен у древесного шалаша не было, но густая листва и многочисленные ветви со всех сторон надёжно скрывали это убежище от ветра и глаз внешнего наблюдателя.

    Я огляделся – очень даже добротно и уютно, вовсе не чета тем примитивным шалашам, которые мы с Сергеем и Ленкой в детстве, бывало, устраивали на деревьях. Я хотел было подойти к самому краю плетённой платформы, но тут пол сильно закачался, мне пришлось даже ухватиться за ствол дерева, чтобы не упасть. В проёме пола показалась голова Камилетты. Высокородная леди ухватилась за ветку, подтянулась и забралась в своё убежище.

    - Ну, как тебе? – с явным оттенком гордости за свою работу спросила она меня.

    - Ты всё это сделала сама? – искренне удивился я.

    - Конечно сама. И качели через овраг сама повесила, и это место на дереве сама нашла, и палки стругала, и лестницу делала, и всё затаскивала сюда наверх, и пол плела, и закрепляла пол среди ветвей. У кого мне было помощи просить? Разве у меня был хоть один настоящий друг? Девчонки-служанки из крепости слишком трусливые и болтливые. А все пажи, которых мне пытались подсунуть отец или управляющий, были их шпионами, к тому же абсолютно бездарными. Ты даже не представляешь, до какой степени временами мне было тоскливо и одиноко!

    - Почему же, Камилла? Ты абсолютно свободна, ты вольна делать всё, что хочешь.

    Дочь герцога печально улыбнулась:

    - Это только кажется, Пётр. Мне вроде бы разрешают делать всё, но на самом деле следят за каждым моим шагом, ограничивают меня во всём – «благородная леди не должна гулять в одиночку», «не пристало дочери герцога купаться в реке, словно простой селянке», «что подумает ваш папенька, если увидит вас в таком наряде»... Быть дочерью герцога – это постоянная скука!

    - Сочувствую. Но ты, насколько я вижу, находила себе занятие, чтоб не скучать. Признаюсь, я вообще поражён. Со своими друзьями я тоже несколько раз делал секретный шалаш на дереве, но никогда настолько удобного и надёжного у нас не получалось. Слушай, а как ты сделала так, чтобы лестница убиралась и падала вниз, когда это нужно?

    - Согласись, здорово! – Камилла просто засветилась от гордости за свою работу. – Там внизу сердцевина у дерева внутри сгнила, и кроме нижнего дупла есть ещё одно дупло повыше. Я спустила верёвку сквозь верхнее дупло, чтоб не было со стороны видно. Когда я ухожу из убежища, то потом подтягиваю верёвку, она поднимает лестницу. Верёвку с помощью специально пришитой петельки закрепляю за вбитый внутри нижнего дупла штырь. Когда мне нужно опустить лестницу, я просто снимаю петельку со штыря, и лестница сама опускается. Я полдня потратила, прежде чем всё заработало как нужно и не застревало. А здесь наверху у меня спрятано одеяло и кое-какие припасы, так что можно пару дней жить в этом убежище. Если залезть повыше, то открывается отличный вид на горный склон и осенний лес. Но главное – здесь никто мне не мешает и не пристаёт со своими нравоучениями. Правда и похвастаться некому было своими изобретениями и творениями. Хочешь, залезем повыше – оттуда даже в ненастную погоду можно разглядеть водопад, а с другой стороны будет хорошо виден замок Древний Брод.

    - Конечно, полезли выше, – согласился я. – Показывай дорогу!

    - Нет, ты первый лезь, я уже следом за тобой, – возразила девушка и, увидев моё удивлённое лицо, пояснила, что она сегодня не в брюках.

    Камилетта сняла длинный плащ и повесила на одну из веток. Под плащом у неё оказалось зелёное платье до колен с длинным разрезом на боку. Рукава платья были до локтей, а запястья обеих рук прикрывали кожаные защитные браслеты. На поясе у девушки оказался короткий меч в ножнах.

    - Это моя тренировочная форма, – почему-то смутилась девушка. – Я, вообще-то, с утра вышла потренироваться, но пошёл сильный дождь, и я спряталась под деревом. А потом смотрю, ты появился на площадке и стал заниматься, ну я и осталась наблюдать.

    Я по веткам забрался выше и оказался на удобной развилке. Толстая ветка отходила горизонтально от ствола дерева, а на ней оказалось что-то типа прибитой скамеечки. Удобный наблюдательный пункт. Конечно, если рискнуть оторвать руки от ствола и пройти, балансируя на манер канатоходца, метров десять. На древесном же стволе рядом с моим лицом были острым ножом вырезаны какие-то символы, множество рун. Я попытался их разобрать, но не смог – алфавит был какой-то незнакомый. Не тот, которому нас учила Ленка. Вскоре ко мне взобралась Камилетта. Увидев меня возле ствола с надписями, она почему-то покраснела:

    - Ой, совсем забыла! Это я как-то пробовала стихи сочинять. Не обращай внимания, что там нацарапано. Не верь, это я не подумавши писала! Не думала, что кто-либо эти строчки прочтёт.

    - Да я, к сожалению, не обучен этому алфавиту, – признался я. – Я умею читать, но только жреческими рунами.

    - Вот и отлично! – сразу успокоилась дочь герцога. – Ну что, идём на смотровую площадку? Не бойся, ветка прочная!

    В подтверждение своих слов девушка ловко пробежалась по ветке до скамейки. Я как-то и не боялся совершенно, что ветка вдруг сломается и упадёт. А вот то, что я сорвусь сам – это казалось мне более реальным. Отказаться? Не идти за Камиллой? Я поднял глаза, девушка внимательно наблюдала за мной. И я оторвался от надёжного ствола и шагнул вперёд.

    Шёл я медленно, крохотными шажочками, расставив руки и балансируя ими. Это расстояние до надёжной лавки казалось мне просто огромным. Да ещё и этот противный ветер! Мне казалось, что порывы ветра меня наклоняют и вот-вот сбросят вниз. Я прошёл треть дистанции и взмок от пота. Посмотрел вниз – да, в случае чего падать мне не очень высоко, до следующей ветки было всего несколько метров, но вот если за неё не зацепиться, то однозначно разобьюсь. Я продолжал медленно идти на высоте примерно девятиэтажного дома над землёй. Осторожно, шаг за шагом. Вот, наконец, Камилетта протянула мне свою руку, за которую я тут же судорожно схватился и быстро шагнул вперёд.

    - А ты молодец, Пётр. Я, признаюсь, специально сюда тебя привела наверх. Хотела испытать тебя, насколько ты действительно храбрый. Внешне ты сильный, смелый, надёжный. Но, бывает, что в крепком теле обитает трусливая душа. Я же видела, что ты неуютно себя чувствуешь на большой высоте. Если честно, я ожидала, что ты откажешься идти по ветке под каким-нибудь предлогом. Хорошо, что ты не такой.

    - Да, признаюсь, я не люблю высоты, – согласился я. – Непривычно, неуютно. Но всё же не до такой степени, чтобы испугаться и бросить тебя тут одну.


    Мы посидели какое-то время наверху. Место было, действительно, интересное – видно большое тёмно-синее озеро, скалы и ниточку далёкого водопада. С другой стороны – зелёно-жёлтое лесное море с редкими вкраплениями красного и оранжевого. И замок Древний Брод, своими тоненькими башенками красиво поднимающийся над серой скалой.

    Между тем, начал накрапывать дождик, и мы поспешили пройти опасный участок, пока древесная кора не стала скользкой. Обратный путь дался мне намного легче – после того, как я один раз преодолел трудность, я уже понимал, что могу это сделать. Мы какое-то время посидели в сделанном Камиллетой убежище, пережидая под надёжным навесом из листвы усилившийся дождь, а потом спустились вниз.

    - Нам нужно торопиться, – сообщила Камилетта. – Нужно успеть сегодня добраться до Круэн-Дарса. Я в сторону скал ещё ни разу не ходила, поэтому поспешим – нужно до темноты перейти через скалы и выйти из леса. Выйдем к дороге, а там я уже хорошо ориентируюсь.

    И мы пошли быстрее. Пологий спуск по заросшему лесом склону привёл нас к небольшой мелкой речушке, за которой начинался ещё один заросший лесом холм. Я накидал в воду больших камней, и мы по этим камням смогли перебраться на противоположный берег, даже не замочив ног.

    - Здесь заканчиваются принадлежащие моей семье земли, – сообщила мне Камилетта. – К этой речке я как-то один раз ходила, правда ещё совсем маленькой. Но дальше не была ни разу.

    Мы, помогая друг другу, взобрались на крутой обрывистый склон и продолжили путь дальше. Камилетта шла впереди, уверенно выбирая дорогу, я следовал за ней. Шли мы долго, я даже заметно устал, хотя и шёл налегке. Я всячески скрывал свою усталость от девушки – шутил, рассказывал про жизнь в Холфорде... И ещё я проголодался – всё-таки с завтрака прошло уже много времени. Камилетта тоже, как оказалась, проголодалась:

    - Эх, зря мы продукты в дорогу не догадались захватить! – запоздало сообразила девушка. – Я сегодня собиралась позавтракать после тренировки, но вместо этого ушла в гости к эльфам.

    - Предлагаешь вернуться? Или найти какую-то еду здесь в лесу? – уточнил я.

    - Нет, конечно. Возвращаться глупо, мы уже почти дошли.

    Я не стал с ней спорить – если почти дошли, значит, нужно немного потерпеть. И мы продолжали идти. Постепенно начало смеркаться, а мы только-только добрались до подножия скальной гряды. Стало заметно холодать, опять пошёл мелкий моросящий дождь. По скользким камням мы стали карабкаться вверх. Было заметно, что девушка сильно устала. Камилетта уже не веселилась, но упорно продолжала двигаться дальше.

    На обсыпающемся каменистом склоне я заметил куст шиповника, его колючие ветки были густо обсыпаны красными плодами. Я подошёл к шиповнику и сорвал одну из ягод, раскусил, очистил от колких волосков и семечек и осторожно попробовал на вкус. Обычный шиповник, кислый и вполне съедобный. Абсолютно такой же, как растёт у меня возле дома. Я подозвал Камилетту и предложил нарвать ягод, чтоб сбить чувство голода. Дочь герцога отнеслась к идее поедания ягод очень скептически. Она долго уточняла, что это за ягоды, и уверен ли я, что они съедобные. Потом всё же рискнула попробовать, и вполне осталась довольна результатом. Мы собрали все ягоды шиповника, часть взяла дочь герцога, часть я насыпал себе в напоясную сумку.

    Мы поднимались всё выше и выше по поросшей редким кустарником сплошной мешанине камней, пока не упёрлись в вертикальную скалу. Пути вперёд дальше не было, карабкаться же вверх по практически отвесной скале в темноте по скользким камням было бы равносильно самоубийству. Даже упрямая Камилетта, в конце концов, согласилась, что мы никак не успеем сегодня дойти до эльфов.

    Между тем стало уже совсем темно, наступила ночь. Стало очень холодно, да и мелкий моросящий дождь никак не прекращался. Нужно было где-то заночевать, хотя на поросшей редким кустарником мешанине скользких от дождя камней найти укрытие казалось проблематичным. Таким же затруднительным был бы и спуск в темноте по качающимся обсыпающимся валунам, некоторые из которых были размером с автобус. В довершение наших бед из леса под нами раздался волчий вой – сначала одинокий, но к нему постепенно присоединились несколько других хищников.

    - Мы погибнем? – как-то обречённо спросила меня Камилетта.

    - Почему? – удивился я такому странному вопросу.

    - Ну как – еды нет, укрытия над головой нет, холодная ночь, я вся замёрзла, промокла и устала, и стая хищников подкрадывается в темноте...

    - Мы, конечно, умрём – с серьёзным видом ответил я ей и, увидев вытянувшееся готовое разреветься лицо девушки, рассмеялся. – Но умрём мы не сегодня! От ночёвки на природе ещё никто не умирал, считай это просто обычным походом. Так всегда в походе и бывает, если вдруг погода испортилась – холодно, мокро, упадок сил и настроения. Но вот увидишь, завтра на рассвете ты опять будешь веселиться и радоваться жизни. Что же насчёт волков – не волнуйся, они слишком далеко и не чувствуют нас. Да и зачем им лезть куда-то вверх по камням, когда вся их добыча живёт там же в лесу. А если мы найдём место посуше, то и вообще с комфортом можно будет устроиться. Кстати, вот и наше укрытие!

    Действительно, нам посчастливилось набрести на неглубокую впадину под отвалившимся когда-то давно из скалы огромным многотонным валуном. Громадный камень привалился сверху на другой такой же большой валун, и под ним было пустое пространство, где вполне могли поместиться двое.

    Под камнем было сухо, да и холодный ветер тут не мог нас достать. Уставшая Камилетта присела спиной к стенке пещеры и, стуча зубами от холода, проговорила:

    - Если бы тут были одеяло и горячий ужин, то вполне можно было бы жить.

    - Ну, горячего ужина не обещаю, но веток я сейчас схожу нарублю, чтоб тебе не сидеть на голой земле. А ты пока перекуси ягодами шиповника.

    Я своим топором нарубил с ближайших кустов веток и соорудил из них подстилку в нашем убежище. Надо сказать, что в процессе активной работы я согрелся. Поэтому, посмотрев на озябшую и посиневшую от холода девушку, я снял свою кожаную куртку и предложил Камилетте. Дочь герцога не стала привередничать и, поблагодарив меня, накинула куртку поверх своего плаща.

    Нащипав сухой травы и мха, я попытался развести костёр. Огниво у меня имелось в напоясной сумке – купил когда-то в Холфорде, так как каждому солдату положено было иметь при себе походный набор – ножик, огниво, ложку, моток крепкой бечёвки. Но вот пользоваться огнивом я едва умел. Никогда не мог понять, как удавалось моему другу Серому Ворону так ловко, с первого-второго удара высечь достаточно искр для разжигания костра. А ведь он во время нашего похода в Холфорд каждый вечер разводил костёр так уверенно, как будто имел зажигалку или спички. У меня так же не получалось, но я не унывал и продолжал высекать искры.

    И моё терпение было награждено – мох затлел, а потом и загорелся. Я подкладывал в огонь сухую траву, а над пламенем положил ещё влажные ветки, чтобы они просохли. И костёр постепенно разгорелся. Камилетта стала поддерживать пламя, а я же несколько раз сходил за дровами и принёс охапки веток. Вскоре у нас в укрытии стало тепло и даже уютно.

    Камилетта согрелась и заулыбалась. Она вернула мне куртку и, сидя возле костра, принялась расспрашивать меня о моей жизни. Я хотел ограничиться жизнью в Холфорде, но девушку интересовал и более ранний период – где я родился и вырос, с кем дружил, во что играл, кто по профессии мои родители. Это был, конечно, скользкий момент, но я уже столько раз репетировал и пересказывал разным людям свою историю, что не боялся нестыковок.

    И я уверенно рассказывал про своё детство – родился в маленьком лесном посёлке, расположенном примерно в Двух Руках ходьбы от Холфорда, за Малыми Граничными Холмами. Мать из рода простых селян. Отец мельник (про мельника для меня Ленка Звонарёва придумала для объяснения – почему я, родившийся и выросший возле леса паренёк, не разбираюсь ни в охоте, ни в сельском хозяйстве, ни в кузнечном деле). С кем дружил? Ну, прежде всего с соседским мальчишкой Серым Вороном и девчонкой из соседнего дома по имени Ленка, по прозвищу Фея. Почему Фея? Да смешная история, она сказки любила слушать, а потом играла, что она лесная фея. Её так и дразнили, а она совершенно не обижалась, наоборот – ей нравилось, когда её феей называли. А потом, уж сколько лет прошло, а прозвище так и прилипло намертво. Во что играли? Да во что и все дети – в догонялки, в прятки, в «орков и солдат», в охоту на лесных зверей, ещё строили и пускали по реке кораблики...

    - Какое у тебя было интересное детство! – позавидовала неожиданно дочь герцога. – Ну почему я не могла иметь такое же?!

    Я рассказал, что помогал отцу на водяной мельнице – приносил обед, разгружал телеги с мешками муки, помогал как-то раз ставить жернова, ещё помогал русло речки расчищать. Но никогда сам не хотел становиться мельником. И, когда у Феи обнаружились магические способности и она стала собираться в Холфорд для обучения в Академии Магии, я сразу же согласился идти с ней за компанию. Потом я довольно подробно рассказал про путь до столицы, про свою службу в городской страже, про то, что стал лучшим новичком и дослужился до десятника. Рассказал о моей роли в истреблении культа Моргрима, о беспорядках в городе, о битве на Арене и разговоре с её отцом. А потом собрался с духом и рассказал о своём самом заветном желании – стать рыцарем, и что именно ради своей мечты я и проделал такой путь.


    К моему облегчению, благородная леди Камилетта не стала смеяться над моей мечтой. Она всерьёз задумалась и сказала:

    - Знаешь, Пётр, а ведь это многое объясняет. И твоё поведение при нашей встрече, и многое другое. В тебе есть какой-то внутренний стержень, который выгодно отличает тебя от окружающих простолюдинов. Ты не раболепствуешь, ты уверен в своей правде и готов ради своей правды упорно идти вперёд. Не подстраиваешься под окружающий тебя мир, но готов изменять мир вокруг тебя по своей воле. Знаешь, очень трудно пробиться из простолюдинов в рыцари – такое решение может принять только Совет Рыцарства, сам Император, или в исключительных случаях, наместник императора в одной четырёх столиц нашей Империи. Однако я абсолютно не представляю, что же настолько выдающееся должен совершить воин, чтобы его кандидатуру выдвинули на рассмотрение. Поэтому единственный более-менее реальный вариант, который мне приходит на ум – это случай, если я стану супругой столичного правителя. Тогда я смогу порекомендовать мужу своего пажа и, возможно, мой будущий муж согласится представить тебя в рыцари.

    - Не очень красивый вариант, – скривился я. – Мне хочется самому добиться славы и признания, а не хвататься прицепом за юбку дочери герцога.

    Камилетта посмотрела на меня как-то странно, словно бы удивлённо.

    - Пётр, ты меня не перестаёшь удивлять. Ты только что серьёзно вырос в моих глазах. Я ведь только сказала, что такой вариант теоретически возможный, но никогда бы не пошла на такое в реальности. Слишком уж косо бы смотрели на такого новоиспечённого рыцаря, да и на супругу правителя города. Решение возвысить неизвестного простолюдина только за то, что он близок к его супруге – это бы дало повод для насмешек и весьма ослабило бы позиции правителя в Совете Рыцарства. Да и, скажу откровенно, шанс у меня стать супругой правителя слишком мизерный.

    - Почему ты так думаешь? – поинтересовался я.

    Моя знакомая улыбнулась каким-то своим мыслям, замолчала и долго задумчиво смотрела на пламя костра. Я уже стал привыкать к её необычной манере разговора – вместо быстрого ответа на какой-то вопрос дочь герцога могла вдруг надолго выключиться из беседы и то ли обдумывать свои слова, то ли просто размышлять на какую-то тему. Но потом она неизменно возвращалась к теме разговора и отвечала на последний вопрос. Вот и сейчас произошло так же. Камилетта оторвалась от зрелища пламени, встрепенулась и подробно ответила мне на заданный вопрос.

    - Я об этом много размышляла долгими осенними и зимними вечерами, всё-таки этот вопрос напрямую касается моего будущего, поэтому я знаю, что мне не стать женой правителя Холфорда. А вот мой отец просто грезит идеей стать следующим правителем города. Думаю, и в других дворянских семьях ситуация такая же. Подкуп, шантаж, угрозы, временные союзы – сейчас силы всех дворянских родов кинуты на укрепление своего влияния в Совете Рыцарства. Чего скрывать, нынешний правитель слишком стар, и борьба между самыми влиятельными дворянскими родами Холфорда за право унаследовать трон правителя уже идёт почти в открытую. Нового правителя выбирает Совет Рыцарства из весьма узкого круга претендентов. Правителем может стать только кто-то из представителей самых высоких родов. Либо сам глава рода – один из герцогов или графов – либо кто-то из старших членов этих родов. Вокруг Холфорда находятся земли четырёх герцогств – Кафиштенов, Молштенов, Ворсхлетов и Разолейнов. Скорее всего, следующим правителем станет претендент от одного из этих родов. Мой отец, и это не является секретом, хотел выдвинуть Рупперта – моего старшего брата. Рупперт был влиятельным политиком и прославленным воином, имел множество друзей среди рыцарей и получил бы хорошую поддержку в Совете Рыцарства. Но Рупперт погиб во время мятежа в Холфорде, сражаясь на рыночной площади с проклятыми выродками из культа Моргрима. Я всегда любила своего старшего брата и, когда мы получили страшную весть из столицы, проплакала весь день...

    При упоминании того кровавого дня я невольно вздрогнул и признался собеседнице:

    - Ками, я был в Торговом квартале, когда мятежники выпустили демонов. Признаюсь, это было жутко. Кровь лилась рекой, вся площадь была завалена трупами. Но мы не побежали и лишь плотнее сплотили ряды, прикрылись щитами и упорно пробивались вперёд, несмотря на творящийся вокруг хаос. А потом трупы вдруг встали и напали на наши отряды... Я потерял трёх бойцов из своего десятка в тот страшный день. И если бы не помощь подоспевших магов, мы бы все там сложили головы.

    - Ты не рассказывал об этом, – удивилась Камилетта. – Хотя, мы и знакомы то всего полтора дня. Не думала, что ты был свидетелем тех ужасных событий. Так или иначе, во время мятежа погибло много людей, в том числе и мой старший брат Рупперт Кафиштен. С его смертью позиции моей семьи в Совете Рыцарства сильно пошатнулись. Отцу теперь придётся искать нового кандидата. Теперь я отвечаю на твой вопрос – если смотреть с моей точки зрения, чтобы стать супругой правителя города, Кафиштены для меня отпадают. Я не могу, естественно, стать женой своего отца или родного брата. Молштены – у них меньше всего шансов, так как нынешний правитель из их рода, а два раза подряд Совет Рыцарства не станет давать власть одной семье, чтоб не слишком усиливать влияние этого рода. Остаются Ворсхлеты и Разолейны. У них вместе с пожилыми главами родов в сумме тринадцать мужчин основных генеалогических линий, имеющих законное право на власть. Стоит ли говорить, что неженатых среди них нет ни одного – благородные невесты вообще очень шустрые создания и мгновенно занимают перспективных мужиков. Поэтому мои шансы стать супругой правителя и кажутся призрачными.

    - А если никто из кандидатов от четырёх великих герцогских родов не получит достаточной поддержки? – поинтересовался я.

    - В этом случае будут рассмотрены кандидаты от графских семей. При дворе правителя Холфорда представлены восемь графских родов, но у моей семьи испорченные отношения с тремя родами – Армазо, Васкрехтами и Тугримами. Были в прошлом какие-то стычки с ними, даже проливалась кровь. Так что женихи из этих семей мне не светят. Я, конечно же, досконально изучила генеалогию пяти оставшихся графских фамилий. Там имеется порядка сорока неженатых юношей, но из основных ветвей рода всего четверо, причём один из них на целых десять лет меня младше, этот вариант отпадает. Остальные варианты тупиковые. Не сомневаюсь, что мой отец тоже уже всё просчитал и ведёт переговоры с тремя потенциальными женихами – графский род получит невесту из более знатного дворянского рода, а взамен обеспечит кандидату от моей семьи поддержку в Совете Рыцарства. Так что мне остаётся только ждать решения своего отца. Зная же пронырливость моего папаши, могу предположить, что он сейчас торгуется со всеми тремя женихами. И чтобы не потерять поддержку двух других родов, он будет тянуть и тянуть с моей свадьбой. Так что до смерти нынешнего правителя замужество мне точно не грозит...

    После этих слов Камилетта рассмеялась. Я же смотрел на неё и думал – до чего сложной оказывается жизнь благородных дворян! Вся жизнь – это холодный расчёт, список будущих женихов и невест заранее известен с самого детства, и твои собственные чувства ничего не значат. Кого тебе выберет в пару глава рода на основе холодного прагматичного расчёта, тот и станет твоей судьбой. Ужас! Я бы, наверное, не смог так жить. Хотя Камилетта, кажется, нисколько не тяготилась такой участи.

    Я рассказал благородной леди о том, что граф Копелло оказался лично замешан в дела культа Моргрима и был убит во время штурма его резиденции в Холфорде, наряду со многими слугами и родственниками. Известие поначалу очень взволновало Камилетту, так как изменившаяся ситуация в клане Копелло означала нового главу рода и перетряску всего списка наследников. Однако, дочь герцога быстро пришла к выводу, что запятнанная репутация этого рода не оставит никаких шансов на кресло правителя Холфорда в ближайшие пару десятилетий. Предательство главы рода ещё очень долгое время будет позорным клеймом висеть на всей семье Копелло, и должно пройти немало времени, прежде чем этот позор будет смыт верным служением Империи.

    Как то за разговорами мы незаметно задремали...


    Проснулся я от ощущения приближающейся опасности. Никогда раньше не подозревал у себя дар предвидения, но чувство было настолько острым, что я нисколько не сомневался – приближается что-то смертельно опасное.

    Я осмотрелся – костерок при входе в пещерку почти погас, стены нашего убежища были покрыты каплями росы. Было ранее-ранее утро, тяжёлый липкий туман скрывал каменистый склон. На моей правой руке лежала спящая Камилетта. Девушка прижала свои колени к животу и завернулась в мою куртку от холода.

    Осторожно высвободив свою руку, я присел и выглянул из укрытия. Из-за густого тумана видимость не превышала пяти-семи метров. Ничего подозрительного я не заметил, но непонятная тревога никак не проходила. Я прислушался. И понял, что меня разбудило и насторожило – периодически слышался звук катящихся камешков. Кто-то или что-то шло по склону. Звук постепенно приближался. Ощущение опасности стало просто невыносимым. Казалось, сам воздух звенел от тревоги. Камилетта тоже проснулась и открыла глаза. Я приложил палец к губам:

    - Сиди тихо! Никуда не выходи!

    А сам осторожно вышел из пещерки, всматриваясь в строну приближающихся шагов. Я пошёл вперёд, пробежал метров двадцать до ближайшего куста и присел за ветками. Ничего не было видно в белом сыром воздухе. Тогда я взобрался на груду камней и осмотрелся. Подо мной оказался обрыв метра три высотой, ниже плыли клочья густого тумана и мешали разглядеть самые подступы с моей возвышенности. Я поднял глаза повыше и тут увидел его. Это был человекоподобный великан метра четыре или даже пять в высоту, с толстыми бочкообразными ногами и длинными руками, на пузатом теле лепилась малюсенькая голова. Монстр спускался с высокого нагромождения валунов прямо в туман. До меня великану оставалось пройти около ста метров. Существо сделало пару шагов, потом присело и долго принюхивалось. После чего монстр безошибочно повернул голову в мою сторону, встал и прошёл ещё несколько шагов. Потом опять присел и стал шумно втягивать воздух. Он чувствует дым от костра! – догадался я.

    Тихо задом я спустился, прополз сквозь кусты и, приседая почти до земли, вернулся к пещерке.

    - Быстро уходим подальше отсюда! Пригибайся к земле и не шуми!

    Камилетта не стала спорить, она была слишком напугана. Мы почти на корточках побежали от пещерки в сторону большого валуна, обогнули его и далее припустили со всех ног! О том, что на россыпи можно упасть и сломать себе ноги, мы вообще не думали – мчались, перепрыгивая с камня на камень. Лишь когда мы обогнули выступ скалы, Камилетта попросила:

    - Давай чуть помедленнее, не могу больше! Мои лёгкие сейчас просто лопнут от напряжения, я не привыкла бегать на высоте в горах.

    Мы пошли осторожнее, и я рассказал дочери герцога об увиденном существе. Девушка дёрнула плечами и сказала, что понятия не имеет, кто это мог быть. Между тем мы оказались возле места, где обвалившиеся камни позволяли взобраться выше. И мы, падая и хватаясь друг за друга, стали карабкаться по обсыпающимся камням. Я разодрал брюки на коленках, а Камилетта потеряла один ботинок – он покатился вниз по склону. Но когда девушка собиралась спускаться вниз за своей обувью, раздался жуткий рёв, от которого задрожали скалы.

    Мы испуганно оглянулись – огромный монстр был ещё далеко внизу, однако он заметил нас. Гигант наклонился, подхватил свой рукой какой-то булыжник и запустил в нашу сторону. Брошенный камень с грохотом приземлился в пяти метрах левее нас, вызвав небольшой камнепад. Размером этот булыжник оказался с баскетбольный мяч. Страшный преследователь ещё раз проревел и побежал вокруг скалы, повторяя наш путь.

    Забыв про усталость и потерянный ботинок, мы стали взбираться всё выше и выше. Но, когда мы сумели перелезть через очередное нагромождение камней, то оказались на небольшом уступе возле подножия высокой вертикальной скалы. Пути дальше не было, лишь узкая глубокая расщелина в скале позволяла протиснуться в неё, чем мы немедленно и воспользовались.

    - Лезем наверх! – решилась Камилетта и первой показала пример – прижимаясь спиной в стенку, она упиралась руками и ногами в противоположную стену трещины и ползла вверх.

    Я последовал за благородной леди. Было слишком узко и неудобно, но я почти сразу наловчился перемещаться таким непривычным способом. Мы успели подняться по трещине метра на три, когда на карниз взобрался великан. Он удивлённо осмотрелся, принюхался и повернулся в нашу сторону. Затем прижал голову к трещине в скале и заглянул в расщелину одним глазом. Потом попытался засунуть в трещину свою руку и даже сумел дотронуться кончиками пальцев до моей ноги, но ухватиться не смог. Рёв досады сотряс скалы, я практически оглох и едва не свалился вниз.

    Монстр прекратил свои бесплодные попытки схватить меня, развернулся и куда-то побежал вниз. Неужели он знает обходной путь и теперь будет нас поджидать сверху? Или будет скидывать нам на головы камни? Мне было откровенно страшно. Но, тем не менее, я упрямо продолжал ползти вверх.

    Я поднялся уже почти на высоту пятиэтажного дома, до верха скалы оставалось совсем немного. Тут опять внизу показался великан. Оказывается, он успел сорвать где-то деревце, очистил его от веток и теперь длинным стволом попытался достать меня. Но, к счастью, не дотягивался – я оказался уже намного выше, чем рассчитывал монстр. С досады он напоследок швырнул в меня этим громадным копьём, но оно застряло в неровностях скалы. Наиболее трудный участок пути оказался у самого верха трещины – там монолитная скала раскололась на отдельные фрагменты, и стены местами обсыпались. Но я справился.


    Примерно через три часа мы спустились по другую сторону скального гребня, выйдя к заболоченному лесу. В моём животе урчало от голода – единственная пища, которую мы смогли найти за это утро – несколько лесных орехов, остававшихся на ветках облетевшей по осени лощины. Камилетта заметно раскисла, и когда у неё прошёл заряд энтузиазма после успешного бегства от горного великана, молча плелась вслед за мной в одном ботинке.

    Дальнейший путь по лесу оказался не из лёгких. Под ногами была сплошная грязь, на моих подошвах висели пудовые комья липкой чёрной земли. Местность постепенно понижалась, появились заросли высокого хвоща, а также заросшие ряской озерца с затхлой стоячей водой. Часто нам приходилась обходить встречающиеся болотца с топкими берегами или непроходимые завалы заросших мхом остовов упавших деревьев.

    Камилетта совсем потерялась, в прямом и переносном смысле. Девушка, в конце концов призналась, что понятия не имеет, в каком направлении нам следует дальше идти. Однако возвращаться к скалам и опасному великану мы оба не хотели. Я, как мог, поддерживал Камилетту, отвлекая её разговорами от однообразного размешивания ногами грязи. Мы медленно, но упорно двигались в выбранном направлении.

    Но путь нам преградил канал со стоячей водой – то ли заболотившийся приток какой-то речки, то ли результат смены речного русла. До противоположного берега было всего-то метров двадцать, но грязь по обеим берегам была очень топкой, не подойти к чёрной воде. Что делать?

    - Перелезем по веткам сверху! – предложила высокородная леди, указав на росшие по обеим берегам высокие деревья, их кроны густо переплетались, образуя своеобразный воздушный мост.

    Мы достаточно легко забрались по корявому стволу и перешли на толстые ветки, растущие над каналом. Камилетта пошла первой, уверенно балансируя и ловко перебираясь с ветки на ветку. Вот она дошла до первых веток нужного нам дерева и перебралась на них. Я шёл следом и, ухватившись за сук, наклонился к следующей ветке. И тут вдруг сломался оказавшийся подгнившим сук, за который я держался. Я не успел схватиться за что-то более надёжное и полетел вниз в чёрно-зелёную воду...

    С тучей брызг я ушёл под воду, но тут же выплыл на поверхность. Рядом со мной что-то гулко бухнуло, волны кругами пошли во все сторону. Водный монстр? Я повернулся в ту сторону, болтая ногами и держась на поверхности. Ничего не было видно.

    - Камилетта, что это было рядом в воде? – громко встревожено крикнул я.

    Ответа не было. Я крикнул громче, но ответа не последовало.

    - Камилла, ты где? C тобой всё в порядке? – заорал я во всю силу, но ответа так и не послышалось.

    Ужасная догадка пришла ко мне – наверное, этот всплеск был звуком упавшей в воду девушки! Я, упав, сильно раскачал ветки, и девушка не удержалась! Со всех сил я поплыл в сторону места падения – голая чёрная гладь воды была хорошо различима среди плавающей ряски. Набрав воздуха в лёгкие, я нырнул. В бурой мутной воде было очень плохо видно, я донырнул до самого дна и ничего не разглядел. Вынырнув, быстро отдышавшись и глубоко-глубоко вздохнув, я опять нырнул. И смог увидеть на дне неподвижное женское тело! Я ухватился его за руку и потянул вверх.

    Нас учили в школе спасать утопающих, но никогда не думал, что эти навыки мне могут когда-либо пригодиться на практике! Доплыв до берега, я с трудом прополз по вязкой грязи и выволок бесчувственную Камилетту на сушу. Девушка была вся испачкана в чёрной тине и не дышала. Я стал делать искусственно дыхание – сначала руками, а потом и рот-в-рот. Ничего не помогало! Я пытался пощёчинами и криком привести её в чувство, не прекращая своих попыток спасти Камилетту. Я плакал от бессилия, но не сдавался.

    И тут девушку вырвало! Поток грязной коричневой пены полился на мои руки. Я повернул набок голову дочери герцога, и продолжил руками делать искусственное дыхание. Казалось, эта пена не прекратится никогда – с каждым моим толчком новая и новая порция вырывалась изо рта Камилетты. Но тут девушка задышала самостоятельно! Я засмеялся от счастья, растирая грязными руками слёзы на своих щеках.

    Камилетта постепенно приходила в себя – она открыла глаза, её губы растянулись в улыбке. Она что-то попыталась сказать, но её опять вырвало. Отдышавшись, девушка чётко проговорила:

    - Ты спас мне жизнь, Пётр Пузырь! С этого дня я твоя должница! Если мне выпадет возможность порекомендовать тебя в рыцари, клянусь, я сделаю это!

    - О чём ты говоришь?! При чём здесь рыцарство? Просто я увидел, что ты упала в воду, и выручил тебя, как положено друзьям. Мне ничего не нужно от тебя взамен.

    - Я вовсе не упала. Просто я увидела, что ты сорвался с ветки и упал в воду, а потому прыгнула тебе на помощь. Смешно сказать, но я в тот момент даже не подумала, что не умею плавать.

    - Ну, ты даёшь! – восхитился я её храбростью и безрассудством. – К счастью, я умею хорошо плавать, так что меня спасать не нужно. Но, поверь, я очень высоко оценил твой поступок, Камилетта.

    Она присела рядом со мной на берегу болота. Некоторое время мы молча сидели и смотрели на тёмную воду. Грязные, промокшие, голодные, озябшие, заблудившиеся непонятно где... но вполне живые и даже весёлые от того, что происшествие с дочерью герцога закончилось благополучно.

    - Это сложно – плавать? – спросила меня девушка.

    - Не очень. За пару дней вполне можно научиться держаться на воде. А за Две Руки – более-менее плавать.

    - Научишь меня? – попросила Камилетта.

    - Научу. Только хорошо бы денёк выбрать более тёплый.

    Мы действительно, стучали зубами от холода. А уж нашу мокрую одежду, покрытую толстым слоем глины вперемешку с чёрной тиной, постеснялись бы одеть даже неприхотливые бездомные бродяги. Но вымыться было негде – разве что ещё раз лезть в ту же самую канаву, в которой мы испачкались. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как продолжать путь, пусть и в таком жутком виде.

    Грязь постепенно засыхала коркой и кусками отваливалась, моя обувь чавкала при каждом шаге, а холодная мокрая одежда неприятно липла к телу. Но я не ныл, наоборот – подчёркнуто весело шагал вперёд, стараясь поддержать дрожащую от холода идущую босяком по холодной земле Камилетту. Я попытался предложить ей свою обувь, но благородная дочь герцога при виде покрытых жуткой грязью слишком крупных сапог сразу отказалась и предпочла идти босяком.


    И тут нам повезло – мы вышли к дороге. И почти тут же из-за туч вышло полуденное солнце, и мы сумели немного согреться. Видимо, богам Эрафии надоело устраивать нам мелкие неприятности, и они решили нас поддержать. Вскоре Камилетта прикинула направление на солнце и уверенно повернула по дороге направо. По её словам, она сориентировалась и теперь уже знала верную дорогу. Камилетта сказала, что вскоре будет деревянный мост через речку, а сразу на ним покажется небольшой посёлок.

    К мосту мы вышли минут через сорок. Но оба дружно решили, что в таком жутком виде нам не стоит показываться на людях. Мы свернули в лес и отошли подальше от дороги, держась берега небольшой речки с чистой прозрачной водой.

    Вода была жутко холодной, но ничего не оставалось – мне пришлось раздеться до подштанников и окунаться с головой. А потом, дрожа от холода в студёной воде, смывать грязь с рук, лица и волос. Затем долго-долго оттирать чёрную липкую тину с одежды. Леди Камилетта отошла подальше за кусты и занималась тем же самым.

    Я развесил мокрую одежду сушиться на ветки, но толку было мало. Нужен был огонь. И я занялся разведением костра – собрал ветки, ободрал мох и кору с соседних деревьев, просушил более-менее кресало и стал высекать искры. Пусть не сразу, но костёр всё же разгорелся. Я соорудил из гибких прутьев что-то типа сушилки для вещей возле огня, да и сам сел поближе к пламени. Леди Камилетта всё это время продолжала полоскать вещи в речке. Но вот я услышал, что девушка наконец-то вышла на берег. Она, стуча зубами от холода, попросила:

    - Пётр, я оставлю тут свои вещи на ветке. Развесь их, пожалуйста, у огня сушиться.

    - Конечно, не вопрос. Ты сама тоже иди к огню, простудишься ведь.

    - Хорошо. Только ты пообещай отвернуться и не подглядывать, – попросила дочь герцога. – Развесь мои вещи и затем садись у костра спиной в мою строну. Хорошо?

    Я пообещал не смущать благородную леди. Забрал оставленные Камилеттой на ветках мокрый плащ, платье и панталоны, повесил у костра и сел на землю. Вскоре услышал осторожные шаги – девушка подошла и села рядом. Камилетта подвинулась ко мне ближе и прислонилась спиной к моей спине. Она дрожала от холода, с её мокрых длинных волос по моей коже стекали капли воды.

    Мы долго молчали. Я давно согрелся у костра, но не поднимался с земли, так как не хотел смущать девушку. Да и, чего скрывать, прикасаться к красивой обнажённой (вероятней всего) девушке было весьма приятно. Первой заговорила Камилетта:

    - Я поняла, в чём разница между нами.

    - В чём же? – поинтересовался я.

    - Я всегда считала, что люблю приключения и трудности. Я играла, чтобы в своих играх ощутить привкус приключений и даже опасностей. Но всегда в моих играх была некая грань благоразумия и соблюдения рамок приличий, за которую я никогда не переступала. Для меня все мои приключения и трудности оставались всего лишь игрой. Но вчера, когда мы заблудились, я впервые поняла, что детская игра закончилась и началась полная опасностей реальная жизнь. Ты знаешь, я была в панике!

    - Не заметил. Ты выглядела вполне естественно и вела себя разумно.

    - Я жутко перепугалась, но видела тебя. Ты ведь совершенно не боялся, ты просто привык так жить. Для тебя совершенно естественно путешествовать, исследовать новые территории, встречаться с трудностями и преодолевать их. И я поверила, что всё кончится хорошо. Затем была ночевка в горах, и вечерний костёр, и встреча с монстром, и наше бегство от опасности. Всё это было по-настоящему! Странные ощущения. У меня никогда такого не было. Голодная, уставшая, замёрзшая. Сижу непонятно где в таком виде в совершенно диком лесу. Не приведи Фаэтта, увидит кто – конец моей репутации. Но мне, признаюсь, нравится такая жизнь! Я счастлива, что встретила тебя, с тобой можно действительно находить приключения!

    - Получается, что без меня ты бы не подвергалась опасностям. Не убегала бы от страшного гиганта, не тонула бы в речке, не голодала и не мёрзла бы тут? И я, вместо того, чтобы оберегать тебя от опасностей, наоборот, притягиваю их?

    - Без тебя не было бы приключений – сама я бы не отважилась на такой путь. Ты отличный парень, Пётр. Как жаль, что ты не титулованный дворянин, иначе я бы могла и влюбиться в тебя.

    Пока я раздумывал над последней фразой Камилетты и сочинял достойный ответ, девушка сменила тему:

    - Нам нужно идти. Минуем посёлок, затем пройдём кленовую рощу и окажемся уже в Круэн-Дарсе. Не оборачивайся, я оденусь.


    Одежда наша была ещё несколько сырой и помятой, а местами носила следы плохо оттёртой тины, но уже выглядела достаточно прилично, чтобы на нас не показывали пальцами. Мы вышли на дорогу и направились в сторону посёлка.

    Посёлок был большой – около сотни домов, но не имел никаких защитных сооружений. Ни стен, ни рвов с водой – явно опасных врагов тут поблизости давным-давно не наблюдалось. Дорога проходила посреди посёлка мимо аккуратных деревянных домиков с цветниками и огородами. Самым большим сооружением был постоялый двор – это было высокая трёхэтажная постройка с отдельной кухней и складами, а также коновязью у входа. Из трубы на кухне вился белый дымок, запах жареного мяса и специй разносился по всей округе. Называлось это заведение, насколько я смог прочитать потемневшие кривые руны, «Слеза Вдовы».

    - Эх... слюна течёт от такого аромата, – пожаловалась Камилетта. – Я сейчас в обморок упаду от голода!

    - Тогда давай зайдём, перекусим? – предложил я.

    Камилетта опять замолчала, задумавшись. Меня эта её дурацкая привычка сказать «А» и не сразу говорить «Б» несколько раздражала, но видимо высокородную леди с самого детства учили брать паузу для тщательного обдумывания перед принятием важных решений, так что тут уж ничего было не поделать.

    - Пётр, есть сразу две причины, которые останавливают меня, – проговорила Камилетта минуты через три. – Первая причина, не самая главная, мне неоднократно советовали не останавливаться в этой таверне.

    - Почему? Плохо кормят? – удивился я.

    - Нет, кормят тут вроде бы хорошо. Но у таверны «Слеза Вдовы» очень дурная репутация. Контингент тут обычно собирается не самый дружелюбный – какие-то наёмники, вечно пьяные дварфы из соседних шахт, проститутки и воры. Находится таверна на ничейной земле, никакой власти тут нет – кто из гостей сильнее, тот и прав. Нанятые хозяином охранники какие-то имеются, но они смотрят лишь, чтоб посетители вовремя платили и хозяина таверны не беспокоили. А в разборки между посетителями они вообще не вмешиваются. Здесь пропивают награбленную добычу даже откровенные бандиты и разыскиваемые властями преступники, и их никто даже не пытается задерживать.

    - Мда, понятно. А вторая причина? – поинтересовался я.

    - У меня просто нет денег. И никогда их не было.

    - Как так? Ты же дочь герцога! – я был очень удивлён.

    - Вот именно, дочь герцога, а не мастерица-золотошвейка. Откуда мне деньги взять? Если мне что-то было нужно – одежда или вещи какие – я просто требовала это у управляющего. Мне никогда не требовались деньги!

    - Ладно, если дело только в деньгах, то у меня с собой деньги имеются.

    - Правда? Ну тогда давай зайдём! – сразу обрадовалась Камилетта.

    - А как же головорезы, про которых ты мне рассказывала? – поинтересовался я.

    - И я, и ты оба вооружены. Ты неплохо умеешь драться, да и я могу за себя постоять. Так что решено – заходим внутрь! Я просто умираю от голода!

    Охранники при входе смерили нас внимательными взглядами, но пропустили. Внутри зал первого этажа был огромным. Здесь вполне могла отобедать сотня посетителей одновременно. Между тем народу было совсем немного – в центре зала группа дварфов шумно праздновала что-то за сдвинутыми вместе несколькими столами, вокруг них суетилась разносчица с кружками пива. Длинный бледный тип в грязной безрукавке клевал носом у стены. И еще трое посетителей сидели в стороне от шумных дварфов у самой дальней стены, они были одеты в плащи с накинутыми на головы капюшонами и зачем-то погасили расположенный возле их столика фонарь. Эта троица мне сразу не понравилась, особенно когда я заметил, что они иногда оборачиваются и внимательно рассматривают нас с Камилеттой.

    Я выбрал столик у самого входа, подальше от этой подозрительной троицы. Сбросил куртку (в том числе и чтобы продемонстрировать своё оружие на поясе) и пошёл заказывать обед. Трактирщик внимательно выслушал мой обильный заказ и попросил расплатиться сразу. Видимо, мой грязный вид и босые ноги моей спутницы не внушали доверия к нашей платежеспособности. Я не стал спорить и заранее расплатился с трактирщиком. Он проверил каждую мою монетку, проведя над ней каким-то серебристым светящимся амулетом, после чего ссыпал деньги в свой карман и послал слугу с заказом на кухню.

    Ждать заказа пришлось недолго, и вскоре мы с Камилеттой наслаждались вкусным обедом. Варёные раки, жареное мясо в подливе, грибной суп с овощами, сваренное тут же в таверне тёмное пиво... Кстати, не успел я немного заглушить голод, как Камилетта уже осушила свою громадную кружку пива и заказала ещё. Я несколько с опаской смотрел за тем, с какой скоростью дочь герцога поглощает алкоголь, тем более на голодный желудок, но делать замечание не стал. Как оказалось, зря...

    Дверь в таверну шумно открылась, и в зал вошли пятеро крепких мужиков. Очень небогато одетых – потрёпанные безрукавки и крутки, потёртые мятые рубахи и штаны, на ногах селянские сандалии. Они окинули зал внимательными взглядами, надолго остановившимися на нас с Камилеттой, и пошли к трактирщику. Трактирщик начал наполнять им кружки пивом. Затем у стойки состоялась какая-то долгая беседа – кажется, у одного из новоприбывших не хватило денег на выпивку. Поддразниваемый остальными, этот тип направился от стойки к нам с Камилеттой. Я внутренне напрягся, предполагая неприятности.

    - Вот что, детишки, – обратился он к нам с девушкой. – Это заведение для серьёзных людей. Если не хотите проблем, скиньтесь мне по паре монет, и всё будет спокойно.

    Я не успел и рта открыть, как Камилетта крайне нецензурно (не ожидал от дочери герцога, что она знает такие слова) послала этого нахала прочь. Он медленно повернулся к девушке, улыбнулся во весь рот, обнажив редкие гнилые зубы, и проговорил:

    - Это будет тебе дорого стоить, говорливая девка. Я таких обид не прощаю!

    Камилетта в ответ выдала такую тираду, от которой могли бы покраснеть даже ветераны имперской армии. Мужик явно разозлился, он плюнул себе на ладонь, размахнулся изо всех сил и... резко согнулся пополам, ударившись лбом о стол. Это я ногой из-под стола нанёс ему сильный пинок в очень чувствительное для всех мужчин место. Мужик взвыл от боли и обиды, как раненый носорог. Он попытался встать, но не смог – я уже стоял рядом и заломил ему правую руку за спину.

    Между тем друзья нахала решили вмешаться и, раскидывая и ломая по пути столы и стулья, пошли ко мне с самыми недобрыми намерениями. В руке у одного из наступающих мужиков оказалась ножка разбитой табуретки. Я толкнул самого первого зачинщика в сторону приближающихся дружков и вытащил из чехла дубинку.

    - Назад, ... .... ....! – тоже нецензурно выкрикнул я, но мой окрик не подействовал.

    В мою голову полетела тяжёлая глиняная кружка, я едва успел отбить этот пущенный снаряд своим оружием. Брызги расплескавшегося пива и град черепков окатили меня и девушку. Один из осколков поцарапал до крови щеку Камилетте. Дочь герцога недовольно провела тыльной стороной ладони по своей щеке, увидела кровь и... закатив глаза, начала падать в обморок! Я успел подхватить падающую девушку и, придерживая её левой рукой за талию, медленно начал отступать к стене.

    Один из громил оказался слишком неосторожным и бесхитростно рванул ко мне, но получив боковой удар ногой по коленке, завыл от боли и упал на пол. Это задержало остальных нападавших. Я осторожно посадил всё ещё бесчувственную Камилетту на пол и развернулся к противникам, полный решимости драться, сколько хватит моих сил:

    - Ну что, хватит у кого-нибудь из вас, крепких сильных мужиков, смелости выйти один на один против ребёнка? – усмехнулся я.

    Мужики остановились, стали переглядываться между собой, а потом вперёд вышел самый большой из них – тот самый громила с ножкой стула в руке. Он рыкнул по-звериному и бросился на меня, замахиваясь своим оружием. Я увернулся от нападения и стукнул своей дубинкой ему по шее, но громила даже не почувствовал моего удара. Он был силён. Даже очень силён. Быстро развернувшись, он попытался со всей своей силы треснуть меня по голове. К счастью, я вовремя отскочил в сторону. Мне даже удалось ногой выбить его опущенное к полу оружие, но после этого я не успел собраться и пропустил удар пудовым кулаком в грудь.

    Меня отшвырнуло на пару метров, я не удержался на ногах и упал. Но сумел всё-таки подняться и встретить следующую атаку громилы – тот уже разбежался и намеревался ногой подло пнуть меня. Я не успевал уйти с дороги разогнавшегося амбала, успел лишь чуть отклонить корпус. Наверное, бог храбрости и отваги Тор всё же решил поддержать меня, потому как дальнейшие события оказались весьма удачными для меня – нападавший зацепился носком своей опорной ноги за мою стопу и споткнулся. Не удержавшись, он начал заваливаться вперёд и с разбега врезался головой в стену. Звук при этом был такой, словно в стену ударили молотом. Я подумал, что мой соперник убьётся – такой силы удар едва не пробил стену таверны. Осторожно подойдя к поверженному противнику, я облегчённо вздохнул – он был жив, но надолго оглушён.

    - Кто следующий? – поинтересовался я у четверых остававшихся на ногах противников.

    Они переглянулись, перебросились короткими фразами между собой и решили не рисковать поодиночке, медленно направившись ко мне сразу вчетвером. В руке у одного блеснуло лезвие ножа. Ого! Это уже серьёзно!

    Я расстегнул чехол и взял в правую руку дварфовский топорик. Быстро оглянулся на Камилетту, поможет ли она в предстоящей заварушке? Девушка очнулась, но сидела на полу и не предпринимала никаких попыток встать и прийти ко мне на помощь. Между тем нападающие постепенно вооружались – один достал откуда-то длинную цепь с грузиком на конце и разматывал её, ещё один подобрал выпавшую ножку от стула, последний быстро наматывал на кулак какую-то верёвку с узелками, сооружая импровизированный кастет. Дело принимало для меня и вовсе неприятный оборот...

    Развязка оказалась совершенно неожиданной. Один из нападающих мужиков, обходя широкий массивный стол, на секунду опёрся ладонью о стену. И тут же закричал от боли – в его кисти торчала длинная стрела, намертво пришпилившая ладонь забияки к деревянной стенке трактира. Все – и я, и Камилетта, и четверо мужиков – дружно обернулись, разыскивая глазами меткого лучника.

    Лучник был из состава той самой группы, сидевшей ранее в дальнем конце зала. Теперь капюшоны были откинуты, и яркий свет хорошо освещал лица этой троицы. Высокие, с худыми вытянутыми овалами лиц и характерными заострёнными сверху ушами. Эльфы. Они приближались, у одного из них в руках имелся лук с наложенной на тетиву новой стрелой. Связываться с эльфами хулиганы не захотели и, убрав своё оружие, молча отошли в сторону. Один из подошедших к нам эльфов протянул руку сидящей на полу девушке и произнёс:

    - Приглашаю высокородную леди и её спутника присоединиться к нашей скромной компании за дальним столиком.

    Дальнейший ужин с эльфами прошёл как-то напряжённо. Камилетта молчала и скрывала от меня взгляд, эльфы также молчали или односложно отвечали на мои попытки познакомиться и завязать беседу. Мне казалось, что эльфы как-то напряжены, как будто ожидают столкновения. Но всё было тихо-мирно, на нашу компанию после демонстрации силы как-то сразу перестали обращать внимание. Люди в таверну приходил и уходили, ужинали и ссорились между собой, а нашей компании как будто и не существовало.

    Глубоким вечером мы вышли из таверны в сторону конюшни. Там нам с Камилеттой предложили двух лошадей, и в компании двух эльфов мы поскакали в Круэн-Дарс. Дорогу я не запомнил. Сперва был какой-то сплошной тёмный густой лес, затем вдруг мы прибыли. Эльфийский город встретил меня полным отсутствием ночного освещения. Были лишь кусты, ряды тёмных деревьев, редкие домики с тёмными окнами и опять же кусты и деревья.

    Круэн-Дарс показался мне мрачным запущенным местом. А отсутствие элементарного гостеприимства дополнило общую унылую картину. Эльфы просто высадили нас с Камилеттой посреди ночной улицы и ускакали, забрав наших лошадей. Камилетта указала мне на ближайший тёмный дом и сказала идти ложиться спать. Сама же девушка куда-то ушла, я как раз на пару секунд отвлёкся, пропуская ведущую под уздцы лошадей тёмную фигуру, и потому не заметил, в каком направлении ушла моя спутница. Я не стал её искать, так как боялся потом не найти в темноте том дом, в котором мне нужно ночевать. К тому же я очень устал за день и откровенно зевал.

    Дом, в который меня направила Камилетта, оказался совсем небольшим. Одна комната, никаких свечей или фонарей я не обнаружил. Впрочем, не обнаружил я и умывальника, и туалета. Порыскав в стоящем у стены плетёном из лозы большом сундуке, я на ощупь обнаружил одеяло и подушку. Развесив верхнюю одежду на стул, я улёгся на кровать и уснул.

    Глава третья
    О ядах, эльфах и алхимии

    Проснулся от яркого света и удивлённо осмотрелся. Небольшая светлая комната, на стенах сплетённые из ярких нитей и древесных прутьев многочисленные кашпо с живыми цветами. Я лежал на деревянной кровати с резной спинкой, укрытый тёплым шерстяным одеялом, за окном был солнечный день, весело чирикали какие-то пташки. Я не сразу сообразил, что нахожусь в том же самом месте, где и лёг спать, настолько отличался дневной Круэн-Дарс от ночного.

    Быстро одевшись, я вышел из дома. Жизнь била ключом – длинноухие детишки весело играли в догонялки, несколько эльфов на крыше соседнего дома заливали горячей смолой щели между резными пластинками деревянной черепицы, высокая девушка обрезала ветки зелёной ограды длинными садовыми ножницами. На меня никто не обращал внимания, как будто меня и вовсе не существовало.

    Я прошёлся по улице, рассматривая город. Надо сказать, очень необычный стиль – город оказался многоярусным, и помимо нижнего уровня существовало множество сооружений, расположенных на высоких деревьях. Эти исполинские деревья росли прямо в посёлке между рядами изящных домиков, каждый из которых не был похожим на соседние. Кроны гигантских деревьев терялись в низких облаках, а нижние ветви этих деревьев-великанов были наклонены к самой земле и надёжно прикреплены прочными канатами к вбитым сваям. Прямо по этим веткам, словно по лестницам, жители посёлка и поднимались на более высокие ярусы. Между соседними деревьями были натянуты многочисленные подвесные мостики, по которым можно было обойти хоть весь Круэн-Дарс, ни разу не спустившись на землю.

    Поднявшись по веткам и мостикам на самый верхний, четвёртый ярус, я смог рассмотреть весь эльфийский посёлок целиком. Центром Круэн-Дарса было дерево, огромное даже по меркам своих отнюдь не низеньких собратьев. Ветви этого гиганта накрывали почти треть Круэн-Дарса, а в густой кроне сквозь листву можно было разглядеть какой-то дворец или храм. От этого дерева-патриарха расходились лучами подвесные мостики к соседним высоким деревьям, расположенным двумя правильными расходящимися кольцами вокруг центрального. Третье кольцо деревьев, самое внешнее, также имелось, но располагалось уже за границами посёлка и было незаконченным – многих деревьев в кольце явно не хватало. На их предполагаемых местах отсюда сверху можно было заметить более густую и высокую траву и более тёмную почву – земля была густо перемешана с золой и пеплом.

    В посёлке было несколько бьющих из-под земли источников, в которых горожане набирали воду берестяными вёдрами. Источники были очень красиво оформлены – в одном случае плоская зеркальная струя воды била из ровной прорези в валуне и стекала по каменному жёлобу в круглый пруд с разноцветными рыбками. В другом месте это была тугая серебристая струя, пролетающая по воздуху сквозь несколько деревянных колец и разбивающаяся в конце полёта на тысячи брызг о гранитный куб, над которым в воздухе висела постоянная радуга. Но самый красивый, на мой взгляд, источник был в центре города – там вода лилась из большой каменной чаши, которую на своих плечах держал мраморный мускулистый гигант – то ли огр, то ли великан.

    Я бродил по городу почти до полудня, восхищаясь красотой цветников и многочисленных скульптур, а также разнообразию орнаментов на домиках. Эльфы мне не препятствовали и пропускали везде, разве что только не дали подняться к центральному храму. Стоящие у поднимающейся наверх ветки охранники вежливо, но твёрдо объяснили, что сегодня храм закрыт для посещения.

    Довольно быстро в свете того, что в эльфийских домиках не было туалетов, я догадался насчёт предназначения расположенных подальше от оживлённых мест и дорог деревянных резных будок. Но так до полудня и не обнаружил, где же эльфы продают всякие товары или где питаются. И если насчёт принятия пищи ещё можно было предположить, что каждая семья готовит у себя дома, то вот насчёт места расположения какого-нибудь рынка, да и разных мастерских вопросы остались – я так и не смог их найти.

    В середине дня ко мне подбежал худенький ушастый мальчишка и сообщил, что меня разыскивает благородная леди Камилетта. Я попросил ребёнка отвести меня к благородной леди, и он, уверенно ориентируясь в паутине воздушных мостков, проводил меня к третьему ярусу противоположного края Круэн-Дарса. Там, укрытая от любопытных глаз густой зеленью, на одной из ветвей дерева оказалась небольшая круглая беседка, в которой обедала Камилетта. На столе был второй набор посуды, на который указала мне дочь герцога:

    - Садись, Пётр, пообедай со мной. Мне знакомые сказали, что ты со вчерашнего вечера почему-то ничего не ешь.

    Сама девушка была в нарядном ярко-синем платье и новеньких сапогах, на шее у Камилетты висело красивое янтарное ожерелье. По дороге в Круэн-Дарс этих вещей у Камилетты не было. Видимо, купила или взяла из своих запасов тут. Я постеснялся признаваться дочери герцога, что просто не понял, где можно перекусить в эльфийском городе. Ответил, что не знаком с местными порядками, всё мне было в новинку и интересно, поэтому я рассматривал красивый посёлок, совершенно позабыв о еде.

    Эльфийская еда была лёгкой, но питательной. К тому же оказалась весьма вкусной, хотя и состояла из самых обычных ингредиентов. Лепёшки с пресным сыром, салат из нарезанных овощей со сметаной, яблочный сок с мякотью и кусочками других фруктов – и это всё на свежем воздухе. Я быстро насытился и ощутил прилив сил.

    - Какие будут планы на сегодняшний день? – поинтересовался я у благородной леди.

    - Сейчас подождём учителя, и потом он проведёт нас на стрельбище. Я же обещала показать тебе, как юные эльфы тренируются. Заодно попытаюсь, в который уже раз, сдать экзамен по стрельбе. В прошлый раз мне всего одного точного попадания не хватило до получения ранга «Дубовый листик». Если тебе будет скучно ждать меня, можешь сходить поразмяться – рядом со стрельбищем есть площадка для борьбы, а также место для фехтования. Кстати, Пётр, я хочу извиниться перед тобой.

    - За что извиниться? – удивился я.

    - За моё вчерашнее поведение в таверне. Я вела себя неразумно и накликала на нас неприятности своим поведением. А потом испугалась и, хотя ты в одиночку дрался против пятерых, я не пришла тебе на выручку. Прости меня.

    - Да ладно, чего уж там, – смутился я. – Всё же хорошо кончилось...

    Но Камилетта была настроена вполне серьёзно.

    - Если бы не вмешательство эльфов, всё могло кончиться печально. Нам просто повезло – эльфы Круэн-Дарса были обеспокоены участившимися случаями нападений на путников в этих лесах и послали небольшой отряд для расследования. Следопыты эльфов прочесали дороги и леса, нашли кое-какие следы и решили, что бандиты имеют базу поблизости от перекрёстка. Центром подозрительного района является посёлок и большая таверна, вот поэтому они и устроили там засаду. Конечно, после вчерашней драки их засада засветилась и потеряла смысл. Но это сейчас не главное. Главное, ты проявил себя очень храбро, защищая меня. Я благодарна тебе за защиту и храбрость, и в награду за верную службу хочу подарить тебе одно любое желание, которое я для тебя выполню. В рамках разумного, конечно.

    - Спасибо за твои слова, Ками. А что за «Дубовый листик»? – сменил я тему.

    - Ну, это детский шестой уровень, – опять смутилась Камилетта. – Все эльфийские дети примерно к семи-восьми годам сдают этот экзамен. Нужно за время, пока течёт песок в специальных часах, сделать с шести разных точек серии из пяти-семи выстрелов по качающейся, подвешенной на дереве мишени. Всего в сумме нужно сделать тридцать пять выстрелов, ровно столько стрел помещается в стандартном колчане, допустив при этом не более четырёх промахов. Некоторым юным эльфам удаётся сдать с первого раза, но большинству требуется несколько попыток. В прошлый раз я поторопилась и промахнулась пять раз, а до этого сделала всего три промаха, но не уложилась в отведённое время.

    Тут я заметил, что к нашей веранде поднимается худенький эльф в лёгкой летней курточке, и под которой смешно торчали ярко-зелёные колготки, а обут он был в нелепые сандалии на ремешках. Одежда этого обитателя смотрелась несколько странно для осенней прохлады, но сам эльф, похоже, совсем не обращал внимания на погоду. Я хотел отпустить какую-нибудь шутку про морозостойких эльфов, но становился, увидев учтиво-серьёзное выражение лица Камилетты.

    - Это Велезарас, здешний учитель, – зашептала Камилетта. – Местная легенда, великий мастер стрельбы из лука. Будь с ним предельно вежливым, лишь по его личной просьбе меня беспрепятственно пускают в Круэн-Дарс. Здешние обитатели его очень уважают, так как даже по меркам эльфов стреляет он просто восхитительно. Многократный победитель всевозможных турниров и конкурсов в разных эльфийских городах, даже в самом Стер-Грольниде, закрытой для других рас древней эльфийской столице, он дважды побеждал лучников из состава телохранителей самой королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов. А на проводимом ежегодно в Круэн-Дарсе турнире по стрельбе, говорят, за последние двести лет он не сумел выиграть лишь шесть раз.

    Пока девушка рассказывала, эльф успел ловко забежать по восходящей ветке и остановился возле нашей веранды. Великий мастер стрельбы совсем не запыхался при подъёме и выглядел свежим и молодым, просто невозможно поверить было, что ему более двухсот лет. Мы с Камилеттой вежливо поздоровались, эльф же кивнул нам и продекларировал какой-то стих на своём языке. Я, естественно, ничего из сказанного не понял и вопрошающе посмотрел на благородную леди. Дочь герцога же почему-то зарделась румянцем от смущения и ответила лучнику на эльфийском, причём тоже стихами. Признаться, я был в шоке. Эльф же, выслушав ответ Камилетты, строго поправил её:

    - Дорогая Ками, правильно говорить «elt unir barmin», а не «elt uniro barmi», так как осенняя погода существует в единственном числе. Но, признаюсь, твои уроки высокой поэзии не проходят даром, с каждой нашей встречей полёт твоей мысли всё более гладкий и изящный. Надеюсь, ты также тщательно тренировалась и с луком, моя дорогая, и полёт твоих стрел не будет уступать в изяществе стихам.

    - Я много тренировалась, учитель, – ответила Камилетта.

    - Вот и отлично, моя ненаглядная, у тебя сегодня будет возможность доказать своё мастерство. Иди же на стрельбище и разминайся, как я тебя учил. Экзамен начнётся в час Водной Змеи.

    С этими странными словами эльф развернулся и, напевая что-то весёлое на своём непонятном языке, вприпрыжку побежал вниз по ветке дерева. На меня Велезарас не обратил никакого внимания, как будто меня не существовало вовсе. Мне учитель стрельбы показался заносчивым и самовлюблённым. Но двести лет... Впервые после старого дварфа Суртака Тяжёлого я столкнулся с таким долгожителем, и мне было несколько не по себе.


    Вскоре я осознал, что структура эльфийского города оказалась намного более сложной, чем я предположил было утром. Существовало большое количество мостиков и веток, переходы на которые были скрыты, и на которые просто так непосвящённому было не попасть. В Круэн-Дарсе имелись и секретные лестницы внутри стволов гигантских деревьев, и целая система раздвижных мостиков, подъёмников и скрытых от посторонних глаз переходов.

    Благородная леди уверенно передвигалась по городу, сворачивая периодически в сторону непроходимых на первый взгляд веток или тупиков. Неизменно, за этим препятствием оказывалась какая-нибудь лесенка или рычажок. В конце концов, мы прошли через густую завесу из лиан, за которой открылось стрельбище. Оно было огромным, как футбольный стадион, и со всех сторон огороженным деревянными высокими щитами. Как можно было не заметить такое колоссальное сооружение – уму непостижимо. Однако я должен был признать, что, даже исходив с утра город вдоль и поперёк, я и не подозревал о спрятанном в кроне одного из исполинских деревьев стрельбище.

    Площадка была разделена на несколько секторов, отделённых друг от друга высокими защитными деревянными перегородками. Одни из секторов пустовали, в других же было множество занимающихся, в основном, эльфийских детей. Я некоторое время наблюдал за площадкой для малышни. Тут были дети разного возраста – от едва способных согнуть учебный детский лук карапузов, до ушастых задиристых ребят на вид лет пяти-шести. Должен признать, ни о какой точности стрельбы речи пока не шло – наставники лишь учили малышей правильно держать руки и ставить ноги, а также успокаивали зарёванных постоянными неудачами юных стрелков.

    Благородная леди оставила меня осматриваться, а сама ушла переодеваться в спортивный костюм и готовиться к экзамену. Я прошёлся по стрельбищу и обратил внимание на занятия более старших подростков. Юные парни и девушки на вид примерно лет десяти рядком стояли на толстом бревне, подвешенном на длинных канатах на высоте около трёх метров над полом. Стоящий снизу преподаватель раскачивал бревно с помощью специально прикреплённой верёвки. По команде преподавателя стрелки доставали из колчанов стрелы и затем по команде стреляли, каждый в свою собственную мишень. Промахов я не заметил ни разу, все стрелы уверенно поражали мишени.

    Я прошёл дальше и увидел странную и даже страшную картину. Несколько эльфов-подростков на вид примерно моего возраста утроили между собой соревнование по стрельбе, поражая шагов с пятидесяти соломенное чучело. Казалось бы, ничего особенного, но перед мишенью вниз головой висел подвешенный за ноги окровавленный смуглый эльф в порванной грязной одежде. Стоящая рядом девушка периодически неожиданно дёргала за привязанную к шее подвешенного верёвку, раскачивая тело. Стрелки же старались не попасть в это живое препятствие и успеть поразить открывающуюся на короткое время мишень. Не всегда им это удавалось – в теле несчастного уже торчало несколько стрел, однако никого это не останавливало, подростки смеялись и продолжали свою жестокую забаву. Фактически, на моих глазах совершалось убийство, причём садистски изощренное и жестокое. Я не мог оставаться безучастным и решил остановить это безобразие.

    Подростки – четверо юношей и три девушки – при моём приближении прекратили стрельбу и убрали луки. Я максимально вежливо попросил объяснить, что происходит, и почему они стреляют по живому существу. Эльфы удивлённо переглянулись между собой, после чего вперёд вышла красивая длинноволосая девушка, которая поинтересовалась у меня:

    - А, собственно, чему изволит удивляться молодой человек? Тёмные эльфы-дроу, как всем известно, враги светлых эльфов. Война между нашими народами идёт уже тысячи лет и не прекращалась ни на один день. Это наша война, она началась ещё задолго до появления в Эрафии людей, и люди не должны в неё вмешиваться.

    - Пусть так. Но он беспомощный и связанный пленник. Разве так у вашего народа принято обращаться с пленными?

    - Смотря, с какими пленными. Если враждуют кланы светлых эльфов, то поклявшемуся не убегать пленнику гарантированы жизнь и хорошее отношение. Если пленником стал орк или... – эльфийка посмотрела на меня, почему-то смутилась и отвела взгляд – ...человек, то всё может сложиться по-разному. Таких пленных могут продать за выкуп, обменять на своих, обратить в рабство или казнить. Всё зависит от решения старших. Но в случае грязных дроу решение однозначное – смерть. К тому же, этот шпион был пойман прямо в Круэн-Дарсе при выполнении своего подлого задания, пойман лично мною. Наш палач уже развязал ему язык, и тёмный всё выдал, так что теперь старшим он неинтересен. Ему ввели смертельный яд ваваэн-кир, яд маленьких лесных ос из южных регионов Вечного Леса, после чего отдали мне. Теперь я могу делать с ним всё, что захочу. Захочу – сброшу с высоты, чтоб он разбился вдребезги. Захочу – повешу его у мусорки на корм падальщикам, чтоб птицы его живьём сожрали. Захочу – устрою ему «сухой лист», и он даже успеет заметить перед смертью проросшие сквозь его тело побеги. Так почему бы мне не использовать его тело в качестве мишени?

    - Если ему дали яд, и он всё равно умрёт, зачем же глумиться над своим врагом? – задал я вопрос. – Отпустили бы его, пусть умрёт на воле.

    - Странный ты человек, – в разговор вклинился один из юношей. – Яд медленный и будет действовать несколько дней. Если просто отпустить, где гарантия, что он за это время не найдёт противоядие? А так враг умрёт, но не скоро. Это как раз и нужно, чтоб он успел осознать всю тяжесть своего положения. А чтоб он раньше времени не подох от прилива крови в голову, мы ему надрезали уши – пусть лишняя кровь стекает.

    Я заметил, что у подвешенного уши, действительно, были надрезаны по всей длине, а под телом натекло немало крови – как уже загустевшей, так и совсем свежей. Несчастный, между тем, был в сознании, он попытался пошевелиться и застонал.

    - Могу я выкупить твоего пленника? – спросил я у эльфийки.

    - А зачем тебе это нужно? Почему ты защищаешь чёрного, он же враг? – спросил стоящий рядом с девушкой паренёк.

    - Вы сами сказали, что это только ваша война, и люди в ней не участвуют. Мне совершенно всё равно, враг он вам или нет. Я вижу лишь беспомощного пленника, которого жестоко пытают и медленно убивают. Я точно также старался бы защитить любого из вас, если бы вас поймали ваши враги дроу и подвергли пыткам.

    Кажется, мой довод подействовал. Эльфы молчали и смотрели на вышедшую первой эльфийку. Она тоже задумчиво молчала, а потом сказала:

    - Выкупить его нельзя. Могу предложить разыграть его. Скажем, нужный тебе пленник – это моя ставка в состязании с тобой. Есть у тебя что-либо достаточно ценное, что ты можешь поставить на кон?

    - Самое ценное из моих вещей – кошелёк с монетами, серебряное колечко и моё оружие. Обручальное кольцо храма Амины напоминает мне о невесте. А топор выковал дварф из клана Тяжёлых с Малых Граничных холмов, это подарок мне. Достаточно ценные вещи за умирающего пленника?

    - Деньги и кольцо мне без надобности. А вот топор сгодится, добавлю к отобранному у дроу мечу. Глядишь, смогу со временем целую коллекцию трофеев собрать. Давай теперь решим, как мы будем с тобой состязаться. Ты хорошо стреляешь из лука?

    - Стреляю хуже ваших новорожденных детей, – усмехнулся я. – Разве что позабавить собравшихся получится. Могу, конечно, предложить состязание в силе, но соревноваться в силе будет нечестно уже по отношению к тебе. Тогда, может, на тренировочных мечах?

    - Можно и на мечах... хотя, давай лучше поборемся. Кто кого положит на лопатки, тот и победитель. Понятно, что ты сильнее, но я намного более быстрая и ловкая, так что должно быть интересно. Ну как, согласен?

    - Согласен, – ответил я.

    Девушка-эльфийка сняла лук и колчан со стрелами, затем отстегнула от пояса кинжал и передала всё своё оружие одному из парней. Я отстегнул топор и дубинку, вынул из-за голенища сапога нож и всё это положил на пол. Мы подошли к центру площадки. Девушка подпрыгивала и приседала, разминала руки и ноги. Я тоже разогрел суставы и даже сделал сальто назад. Друзья эльфийки отошли в стороны, образовав широкий круг.

    - Я к твоим услугам, красавица. Не знаю, к сожалению, твоего имени, – слегка поклонился я своей сопернице.

    - Моё имя тебе ни к чему. Да и мне совершенно безразлично, как тебя зовут, человек. Мы встретились лишь на один короткий миг для одного недолгого поединка, так что ни к чему всякие формальности. Начнём!

    Стремительной кошкой налетела она на меня. Серия быстрых ударов кулаков обрушилась на подставленный мной вперёд блок из скрещенных рук. Во как! Оказывается в эльфийском понятии борьбы разрешено бить руками, буду знать. Да и ногами, оказывается, тоже можно – высоко подпрыгнув, девушка попыталась ударить меня ногой в лицо. Впрочем, я успел уклониться. Когда же девушка попыталась повторить свой прыжок, я успел отклонить корпус, ухватить её за ногу и дёрнуть вверх, эльфийка достаточно неловко брякнулась мягким местом об жёсткий пол. Впрочем, она тут же вскочила и продолжила свои атаки. Удары рук девушки по моему корпусу и плечу были достаточно слабыми, я мог не обращать на них внимание. Ногами же она после падения больше не рисковала меня атаковать. Я же, выяснив, что разрешается действовать ногами и руками, весьма обрадовался – уж опыта участия в уличных драках без особых правил у меня хватало, я даже несколько раз бил каратистов-недоучек из расположенного рядом с нашей школой клуба. Так что я перестал нервничать и стал обдумывать свою тактику на этот бой.

    Интересно, на что она рассчитывает? Измотать меня явно не получится – девушка уже тяжело дышала, я же был совсем свежим. Хочет изловчиться и ударить меня по болезненным местам? Видимо, это её единственная возможность хоть как-то нанести мне чувствительные удары. Девушка, действительно, попыталась ударить меня прямой ногой в пах. Я легко поставил блок руками – отражать подобные подлые удары любой мальчишка учится еще в первых классах школы. Я ухмыльнулся и стал изредка атаковать сам.

    Между тем, девушка стала выдыхаться. Я же начал постепенно наращивать свою активность – наступать, делать ложные замахи, даже несколько раз пытался достать её прямыми ударами кулаков, впрочем, пока безуспешно. Ноги я долго не использовал, так что первое же применение оказалось полной неожиданностью для моей соперницы. Я сделал подсечку, и эльфийка опять брякнулась на пятую точку. Но в этот раз встать она не успела – я бросился вперёд и сумел обхватить её двумя руками за туловище, прижав её руки к телу. И хотя она нанесла мне пару раз удары коленкой в живот, это уже ничего не значило – я приподнял её над землей и потом аккуратно и даже бережно положил на лопатки. Я победил!

    Я встал, отошёл на шаг и протянул руку своей сопернице, желая помочь ей подняться. Она демонстративно отказалась от помощи и вскочила сама. Недовольно поправила свою одежду и произнесла:

    - Пленник твой, делай с ним, что хочешь. Жить ему осталось дня два, потом яд убьёт его, даже если он не умрёт раньше от полученных ран.


    Эльфы забрали свои вещи и покинули площадку, оставив меня наедине с подвешенным вниз головой дроу. Я осторожно развязал верёвку и опустил несчастного на землю. Его запястья были крепко связаны кожаным ремешком, лицо и руки были все покрыты засохшей кровью, в правой ноге торчало две стрелы, ещё одна стрела почти по самое оперение глубоко вонзилась с правой стороны в грудь тёмного эльфа. Пленник чуть слышно постанывал, но при этом был без сознания.

    Прежде всего, я разрезал своим ножом стянувшую руки тёмного эльфа кожаную полоску. Затем сосредоточился, призывая помощь бога Тора, и применил на раненого подряд два лечебных заклинания. Что же делать дальше? Наверное, нужно как можно скорее вынуть стрелы, особенно, торчащую в груди. Я расстегнул и снял пропитавшуюся кровью куртку раненого. Затем снял и порванную грязную рубаху, некогда светлого цвета. Перевернул бесчувственное тело.

    Мне повезло – острый наконечник стрелы пробил тело раненого насквозь и почти целиком торчал из спины. Это намного облегчило работу – ума не приложу, как бы у меня получилось вырезать наконечник стрелы из груди эльфа. Я надавил на стрелу, вгоняя её сильнее, раненый при этом громко застонал. Когда наконечник показался полностью, я попытался его обломить, но у меня не получилось. Тогда я начал ножом кромсать древесину возле стального наконечника со всех сторон, пока не смог переломить истончившееся древко. Осторожно потянул за оперение и вынул ставшую мокрой от крови стрелу. Из ран с обеих сторон тела толчками стала выходить и пузыриться кровь. Я порвал рубаху тёмного эльфа на полосы, из более чистых кусков сделал два тампона на раны, из остальных сделал плотную повязку. Кровотечение, кажется, удалось остановить.

    Я занялся стрелами, торчащими из ноги тёмного эльфа. Одна из них воткнулась совсем неглубоко в районе голени, и её удалось относительно легко вынуть. Зато вторая пробила сзади бедро и застряла в кости. Я возился с застрявшей стрелой, разрезав глубоко рану и пытаясь раскачать наконечник. За этим занятием меня застала благородная леди Камилетта.

    - Что ты делаешь?! – ужаснулась она. – Откуда у тебя ЭТО???

    Я, не прекращая свою работу, вкратце рассказал о последних событиях. Во время моих объяснений благородная леди отошла подальше и отвернулась, чтобы не видеть окровавленное тело. Камилетта была недовольна, ей очень не понравился мой рассказ, особенно то, что я стал помогать врагу светлых эльфов. Она считала, что обречённого следует оставить на усмотрение её друзей. И если даже они решат казнить тёмного эльфа, то это будет правильным решением.

    Наконец-то вынув застрявшую стрелу, я повернулся к благородной леди:

    - Камилетта, мне нужна твоя помощь. Нужно как можно скорее доставить умирающего тёмного эльфа к лекарю. Если светлые эльфы не согласятся лечить своего врага, потребуется везти дроу к Феофану-Алхимику. Нужно будет достать здесь в Круэн-Дарсе лошадь и повозку. Помнится, ты говорила про одно моё желание. Так вот оно – помоги мне с этим раненым, негоже оставлять его на забаву местным подросткам.

    Камилетта поморщилась. На этот раз она думала даже больше обычного, после чего сказала:

    - Хорошо, я помогу, раз уж обещала. Эльфы не станут лечить дроу, это я сразу тебе говорю. Придётся везти его в замок Древний Брод. Тебе придётся отнести раненого на нижний уровень, там есть конюшни. Там я возьму у своих знакомых лошадей и повозку.

    Я перевязал кровоточащую рану на ноге тёмного эльфа, затем взвалил оказавшееся на удивление лёгким тело и пошёл следом за Камилеттой. Мы следовали по сложным хитросплетениям мостиков между деревьями, постепенно опускаясь всё ниже.

    Но спокойно уйти нам не дали.


    У последней ветви, спускающейся к земле, путь нам преградил десяток эльфов. Вооружены они не были, однако дорогу перекрыли и настроены были весьма решительно. Возглавлял группу Велезарас, рядом с ним, опустив голову, стояла моя недавняя соперница.

    - Камилетта, девочка моя, что ты делаешь?! – заговорил великий мастер стрельбы. – Ты не должна помогать нашему врагу, предоставь этого дроу его судьбе. Он приговорён советом старейшин к смерти за своё преступление, и приговор должен быть исполнен.

    - Учитель, сожалею, но я дала своему оруженосцу слово помочь несчастному. Я обязана сдержать своё слово.

    - Девочка, ты меня расстраиваешь. Ты имела неосторожность дать необдуманное обещание своему слуге. Ну и что? Ты его хозяйка, ты можешь приказывать ему.

    Камилетта посмотрела на меня, опустила глаза к земле и опять надолго замолчала. Но потом она неожиданно поддержала меня:

    - Учитель, это не просто обещание. Я обязана своему другу и телохранителю, он спас мне жизнь по дороге в Круэн-Дарс. В благодарность за моё спасение я разрешила ему выбрать себе любую награду. Он выбрал спасение этого пленника. Да, странный выбор, на мой взгляд. Но я уже поняла, что Пётр Пузырь и сам по себе странный человек – он слишком честный и добрый для нашей земли, где большинство людей погрязло в сребролюбии. Он помогает слабым, защищает по мере своих сил обиженных и униженных. Он поступил так, как считал правильным и справедливым. И я не могу упрекнуть его и приказать поступить по-другому.

    Впервые эльф обратил внимание на мою персону. Он поморщился, подошёл ко мне ближе и посмотрел мне прямо в глаза. Затем он долго c интересом разглядывал раненого дроу, которого я держал на руках. Рассматривал с таким видом, словно изучал приколотую булавкой диковинную бабочку. Наконец, Велезарас удовлетворил своё любопытство и обратился ко мне с длинной речью:

    - Я расскажу тебе, юноша, одну поучительную историю. Много столетий назад один смелый человек по имени Арсений помог моему народу в войне против тёмных дроу. За это мы, светлые эльфы клана Дневной Росы, разрешили его братьям и сопровождавшим их слугам поселиться в этом районе и основать крепость. Они были честны и благородны, насколько это вообще возможно у людей. Мы приняли их, помогали им товарами и продуктами в трудные годы, наши воины и разведчики охраняли их поселение. Мы обучили их потомков многому из того, что умеют эльфы. Век людей очень краток, первые поселенцы давно покинули наш мир, но потомки их были тоже достойными людьми.

    Так, Корнелий Верный, внук Савина, одного из первых братьев-поселенцев, сумел со своим небольшим отрядом остановить рвущуюся к Холфорду армию орков Гнета-Костогрыза и удерживал в течение пяти кровавых дней переправу через реку. Много погибло тогда людей Корнелия и сражавшихся вместе с ним эльфов клана Дневной Росы, крепость на берегу была сожжена врагами, но орки так и не смогли преодолеть брод до подхода основной армии людей. Если бы не подвиг Корнелия, возможно, и людей бы в Эрафии уже не осталось. За тот подвиг Корнелий, ставший первым из рода Кафиштенов, получил от Императора людей дворянский титул и земли у брода в вечное пользование.

    С тех пор прошли сотни лет, поколения Кафиштенов сменяли друг друга. Они были верными союзниками нашему клану и много раз поддерживали наш клан в войне с грязными дроу. Пятьдесят лет назад именно отряд Кафиштенов пришёл нам на помощь и помог снять осаду с Круэн-Дарса. Сотни лет Кафиштены выступали на стороне нашего клана против дроу, сотни лет наш клан ценил эту верность. И теперь ты, простой слуга одной из младших дочерей этого славного дворянского рода Кафиштенов, решил, что можешь воспользоваться неосторожным обещанием своей хозяйки и заставить её помогать нашему общему врагу!?

    Все посмотрели на меня – кто-то с откровенной неприязнью, кто-то с неодобрением, кто-то даже с усмешкой – мол, что ты сможешь ответить на такую яркую обличительную речь их кумира? Я устало и даже с жалостью осмотрел собравшихся, собрался с мыслями и ответил на речь мастера-лучника:

    - Согласно легендам, которые жрецы рассказывают в храмах на проповедях, когда боги создавали Эрафию, они хотели, чтобы в мире была гармония и мир. Как известно, первые из эльфов доставали свои луки только тогда, когда приходило время охотиться. Эллинас, бог первородных, ни разу не воспользовался в бою своим великолепным бьющим без промахов луком, так как все его противники были слишком слабы и беспомощны, и не было бы чести в такой победе. Именно таков идеальный мир, к которому мы должны стремиться.

    Все войны в современной Эрафии происходят из-за того, что кто-то не соблюдает тех целей, ради которых был создан этот мир. Я не знаю, из-за чего началась война светлых эльфов и тёмных дроу, но могу предположить, что причины были такими же – кто-то, причём совершенно неважно кто, поступил несправедливо. Другой ответил также не благородно, и началась война. Война, которая длится многие века или даже тысячи лет. Война, истоки и причины которой уже не все чётко помнят, или мнения о них существуют совсем разные. Война, которая унесла множество жизней отличных юношей и девушек с обеих сторон... Она уже принесла множество страданий и злобы, привела к озлоблению даже лучших из вас. Вы можете себе представить, чтобы Эллинас, ваш бог, мучил беспомощного пленника, медленно и жестоко убивал его ядом, истязал и методично отстреливал ему конечности? Так почему вы считаете это допустимым? Лишь потому, что кто-то из тёмных дроу ранее так издевался над вашими родичами?

    Пока я говорил, эльфы опускали глаза вниз. Видимо, мои слова находили отклик в их сердцах. Я же не останавливался и продолжал свою речь:

    - Злоба порождает только злобу. Этот цикл нужно когда-то разрывать, если хотите лучшего будущего для ваших детей. Я очень рад, что смог помочь одному из несчастных вырваться из этого бесконечного цикла жестокости. И мне совершенно безразлично, тёмный ли это дроу, либо светлый эльф. Но ещё больше я рад тому, что среди светлых эльфов клана Дневной Росы нашлась дочь, которая смогла откинуть древние предрассудки, смогла снять с глаз пелену злобы и ненависти. К тому же, она поступила очень благородно в выборе метода состязания со мной. Я вижу, что ваше новое поколение сохранило в глубине души первородные честь и отвагу. Оно способно мыслить самостоятельно и само выбирать будущее, невзирая на принятые стереотипы.

    Эльфийская девчонка, до этого стоявшая рядом со своим наставником с видом побитой собаки, распрямила плечи и подняла голову. На какой то миг наши взгляды встретились, и мне показалось, что я увидел промелькнувшее выражение благодарности. Я же продолжил свою речь:

    - Что же касается давнего союза эльфов клана Дневной Росы и людей рода Кафиштенов... Это славная и, несомненно, полная подвигов история. Но она не имеет никакого отношения к сегодняшнему событию. Решение о помощи связанному пленнику я принял самостоятельно на основании только своих собственных убеждений. Теперь этот умирающий пленник по праву честного поединка принадлежит мне. Высокородная леди Камилетта вовсе не обязана мне помогать. Если моя просьба идёт вразрез с убеждениями рода Кафиштенов, я освобождаю её от выполнения моей просьбы.

    Когда я закончил свою речь, то сразу понял, что сумел победить в словесном споре с Велезарасом, так как некоторые из собравшихся эльфов даже зааплодировали мне. Другие смотрели, если и не совсем уж дружелюбно, то, по крайней мере, без прежней враждебности и даже с пониманием. Камилетта тоже оглядела собравшихся эльфов, улыбнулась и повернулась к Велезарасу:

    - Вот про это я и говорила, учитель. Мой оруженосец очень необычный человек, его убеждения и вера в справедливость отличают его от большинства других моих знакомых. Он смелый и благородный, не в силу знатности происхождения, но в смысле чистоты души.

    Мастер лучник молчал. Он явно понимал, что не сумел убедить собравшихся, но и идти на попятную ему тоже не хотелось. Все ждали решения мастера. В конце концов, Велезарас рассмеялся и обратился ко мне:

    - Ну что же, ты честно выиграл два поединка – и в соревновании в ловкости с молодой гибкой девушкой, и в словесном споре с умудрённым поэтом. Забирай пленника, он принадлежит тебе по праву. Более того, если богам так угодно, я даже дам этому дроу шанс выжить. Тебе дадут противоядие от введённого пленнику яда. Применить лекарство нужно будет сегодня после заката солнца, ни в коем случае не раньше – напиток должен сначала настояться и созреть. Но и не позже рассвета, иначе его целебные свойства пропадут. А сейчас я должен просить тебя поскорее убрать из Круэн-Дарса этого дроу – пускай он и принадлежит тебе, но по-прежнему остаётся неприятен мне. Кстати, ты дал мне отличную тему. Я, кажется, сочиню сегодня один из своих лучших стихов!

    После чего, напевая какую-то песенку и забавно подпрыгивая, Велезарас удалился. За ним сразу же ушли и остальные эльфы. Благородная леди Камилетта посмотрела на меня и восхищенно произнесла:

    - Пётр, это просто чудо! Ты смог переспорить самого Велезараса! Какие ещё таланты в тебе кроются?!


    Мы спустились на нижний уровень города. Камилетта ушла переодеваться в дорожный костюм и договариваться насчёт повозки, я же положил раненого дроу на траву и устало присел рядом. Ко мне подошла красивая эльфийка в длинном тёмном платье до самой земли, с широкими расшитыми узорами рукавами. Она, как фокусник, достала из своего рукава тёмный стеклянный пузырёк с какой-то вязкой пузырящейся жидкостью и протянула мне:

    - Мне сказали выдать тебе противоядие от укусов ваваэн-кир. Вот оно, держи. Только зелье ещё не готово, нужно чтобы растворился осадок. К ночи противоядие созреет, вольёшь раствор из флакона в рот тёмному дроу.

    Я поблагодарил женщину, но она неожиданно зло скривилась:

    - Не благодари меня. Я не стала бы этого делать по своей воле. По мне, лучше бы этот грязный дроу умер. Лучше бы все они бы умерли! Надеюсь, он всё-таки умрё, коль не от яда, так от ран.

    С этими словами эльфийка резко развернулась и ушла. Я сидел несколько озадаченный и обдумывал сказанное ей. В этот момент появилась Камилетта. Она управляла небольшой крытой повозкой, которую везла мохнатая рыжая кобыла. Камилетта ловко спрыгнула на землю и затем даже помогла мне переложить бесчувственное тело в повозку.

    - Ну что, осторожно и медленно повезём раненого в замок? Или, наоборот, поскачем скорее, чтоб показать его Феофану-алхимику? – поинтересовалась Камилетта.

    - Думаю, гнать не нужно. Раны у тёмного эльфа не кровоточат, противоядие у нас есть, так что мы можем его спасти и без Феофана. Кстати, хочу сказать тебе спасибо, Камилетта. За то, что поддержала меня.

    - Не за что. Это самая малость, которую я могла для тебя сделать, чтобы отблагодарить тебя за своё спасение.

    - Хорошо. Будем считать, что теперь мы квиты – я помог тебе, ты помогла мне. Как, кстати, прошёл твой экзамен по стрельбе?

    Камилетта вдруг улыбнулась искренней и весёлой улыбкой молодой девчонки, сразу стало заметно, что дочь герцога едва ли старше меня.

    - Замечательно! Я не промахнулась ни единого раза. А потом я сразу смогла сдать и экзамен на следующую ступень – «Гроздь рябины». Причём с первого раза! Это последняя детская ступень для эльфов. Я попробовала отстреляться и на следующую, первую подростковую ступень. Но я раньше вообще не тренировалась по качающейся мишени, так что провалила стрельбу, конечно же. Но теперь хоть буду знать, к чему готовиться дальше.

    Мы сели в повозку и направили лошадь к выходу из Круэн-Дарса. Внешней границей эльфийского посёлка служило окружающее Круэн-Дарс сплошное кольцо густых колючих кустов. Через это многометровой толщины переплетение шипастых веток не то, что проехать, проползти было нереальным. Единственный проход через заросли был перегорожен толстым брусом, из которого во все стороны торчали заточенные металлические штыри. Но охранники при нашем приближении приподняли и оттащили брус в сторону. Дорога в замок Древний Брод была свободной.

    Мы поехали по лесной дороге. Камилетта правила лошадью, я же решил по дороге сменить повязки у раненого. Некоторые узлы на повязках пришлось даже срезать ножом – слишком сильно я затянул пропитавшую кровью ткань. Кровь подсохла, и развязать узлы не получалось. Тёмный эльф, кажется, приходил в себя – его глаза чуть приоткрылись, он что-то еле слышно забормотал. Я пытался понять, что он говорит, как вдруг из леса прямо под копыта нашей резво скачущей лошади выскочила девушка, в которой я с удивлением узнал свою недавнюю соперницу! Камилетта еле успела натянуть вожжи, останавливая повозку. Слова, которые вырвались при этом из уст благородной леди, в приличном обществе вообще не произносят. Я в момент резкого торможения стоял возле лавки с раненым дроу и, не удержавшись на ногах, упал на спину сидящей впереди Камилетты. Раненый же дроу скатился на пол нашей повозки, вскрикнул от боли и опять потерял сознание.

    Выражение наших с Камилеттой лиц, обращенные на едва не попавшую под копыта и колёса молодую эльфийку, были весьма грозными. Она даже отшатнулась сперва, но потом собралась с духом, запрыгнула к нам в повозку и заговорила:

    - Можете ехать дальше, поговорим по дороге. Прошу не винить меня за такое внезапное вторжение. Я просто испугалась, что не успею догнать вас по лесу, вы слишком быстро передвигались. У меня же для вас очень важное известие!

    - Какое? – нахмурив брови, строго спросила Камилетта.

    - Вам дали вовсе не противоядие! Это яд, который должен быстро и надёжно убить раненого дроу.

    - Откуда ты это знаешь? – спросил я.

    - Я случайно подслушала разговор мастера лука Велазараса и мастера зелий Инги. Велезарас после разговора с тобой ушёл к храму на верхний уровень, я же пошла вместе с Ингой к её дому – мне нужна была мазь от ушибов. Не смотри на меня так! – вдруг резко сказала она мне. – Да, я больно ударилась и потянула мышцу ноги, когда мы боролись.

    - Извини, я не хотел причинять тебе боль, – сказал я девушке. – Ну так что дальше?

    - Я была в доме Инги в соседней комнате, когда пришёл Велезарас. Он напомнил Инге про один состав, который совсем недавно они обсуждали на Совете Старших. И сказал ей приготовить это зелье, которое ускоряет и делает необратимым действие яда ваваэн-кир, но которое само по себе безвредно для обычного человека или эльфа. Такое зелье, как сказал Велезарас, прикончит тёмного дроу, но будет неопасным для дочери герцога, если она из любопытства или по неосторожности его попробует.

    Инга ответила, что готовить ничего не нужно – она уже приготовила достаточно раствора сразу же после того совещания. Ещё осталось только бросить в склянку белую камедь, и после её растворения эликсир будет готов. Потом, судя по звуку, она открыла нижний шкафчик, достала какую-то склянку, открыла пробку и что-то туда кинула. Затем Инга спросила, хочет ли мастер лично отдать пузырёк или пошлёт кого-то? Велезарас удивился, какая вообще разница, лично отдавать или через посредника? На что Инга ответила, что Велезарас хороший лучник и поэт, но актёр из него неважный, он не умеет скрывать свои эмоции, а дочь герцога и её паж достаточно умны, могут заподозрить неладное. Инга предложила послать свою соседку Доринуэль, у которой все шестеро детей были убиты грязными дроу, и которая примет такое поручение с радостью. После этого Велезарас и Инга вышли из дома, забыв про меня. Я же поспешила вас предупредить.

    Некоторое время мы ехали молча, обдумывая услышанное. В конце концов, благородная леди высказалась вслух:

    - Кто бы мог подумать... Велезарас... я всегда его считала чуть ли идеалом... и тут такое... отпустить пленника на словах, а затем убить... причём убить подло...

    - Для светлого эльфа сама мысль «отпустить живым тёмного» кажется невозможной, – прокомментировала эльфийка.

    - Но почему тогда ты решила нам помочь? Ты ведь раньше тоже хотела убить этого дроу! – с подозрением поинтересовался я.

    - Хотела. Более того, старшие мне пригрозили, что я буду сурово наказана за то, что упустила тёмного из своих рук. Но ты в своей речи заступился за меня, и про наказание вроде забыли. Но главное, конечно, не это. Было в твоих словах что-то такое... необычайно сильное... такое, что я им поверила. Поверила, что войну между светлыми и тёмными эльфами можно прекратить. Вам, наверное, трудно будет понять причины моего поступка – вы, люди, живёте совсем недолго. Но эльфы могут жить вечно! Вечно! И при этом в Круэн-Дарсе нет никого, кто жил бы ДО ВОЙНЫ. Самому старому жителю нашего города чуть более четырехсот лет. Поговаривают, что древних эльфов, кто родился до начала войны с дроу, не осталось уже и в других городах. Даже королева Иллариэтта родилась, когда война между эльфами шла уже тысячи лет.

    Я много думала над этим и не находила ответа. Зачем эльфам дано бессмертие, если мы не можем им воспользоваться?! Если любой из нас рано или поздно погибнет в этой войне. Однажды я задала этот вопрос Велезарасу. Я отлично помню его ответ: «Наше бессмертие украли тёмные дроу. Но мы вернём его, когда победим!». Вроде логично. Но победы как не было, так и нет. Мы превратили свои города в крепости и живём в состоянии постоянной тревоги и страха – любой вышедший за ограждение соплеменник может не вернуться. И даже в самом посёлке нельзя жить в полной безопасности – вон, пример лежит на заднем сиденье. Я поймала его возле храма в самом центре Круэн-Дарса.

    - А что он там делал? – поинтересовалась Камилетта.

    - Он прокрался к алтарю Эллинаса, бога первородных. И возле самого алтаря из священной земли выдернул один из ростков мади и воткнул на это место сосновую ветку – символ своего клана тёмных дроу. Это святотатство, плевок в нашу сторону, за который я готова его убить и сейчас. Хорошо, что я вовремя успела, а то он бы погубил все остальные саженцы.

    И тут впервые заговорил дроу. Мы всю дорогу не обращали на него внимания – думали, что он без сознания. Оказалось, что он пришёл в себя и даже какое-то время внимательно прислушивался к нашему разговору. Говорил тёмный эльф тихим усталым голосом, в котором сквозила боль:

    - Враг мой, ты ошибаешься. Я не хотел причинить вреда мади. Никто из дроу не поднимет руки на священное дерево. Я хотел взять один росток. Не для себя взять. Невеста сказала – сможешь принести мади – начну сочинять свадебную песнь для тебя. Не сможешь – сочиню свадебную песнь для Архаваса. Я не смог... теперь Лиэллель уйдёт к другому, а жизнь моя не имеет смысла...

    - Ты лжешь, чёрный! – заявила девушка-эльф. – Дроу сожгли внешний ряд деревьев мади во время последнего штурма Круэн Дарса!

    Тёмный эльф скривился от боли, но ответил на удивление ровно и спокойно.

    - Я не родился ещё тогда, поэтому своими глазами не мог видеть, кто поджёг священные деревья. Но мне рассказывали участники штурма, что два ближних к воротам дерева зажгли ваши маги, чтобы сжечь короткую дорогу. Говорят, там ветки тянулись почти до центрального дерева.

    - Это ложь! – выкрикнула девушка. – Я тоже не родилась ещё тогда, но уверена – никто из светлых эльфов не поднимет руки на священные деревья!

    - А кто как не ваши разведчики вырубили все наши саженцы священных деревьев у водопада? А кто отравил ростки мади в ДоримДарсе? Слушай, враг мой, ты мне напомнила одну девушку из вашего клана, её звали Ниэль. Ты часом ей не родственница?

    - Ниэль моя старшая сестра, она пропала в позапрошлом году! Что с ней?! Вы убили её, выродки? – закричала эльфийка, разом потеряв всё своё самообладание.

    - Твоя сестра прокралась в ДоримДарс и подло убила верховного жреца храма Эллинаса. Убила отравленной стрелой издалека во время вечерней молитвы. А затем попыталась скрыться. У обрыва её ждали двое помощников с верёвочной лестницей. Но твоя сестра не знала, что вражеских лазутчиков уже обнаружили и убили наши патрульные. Скрыться твоей сестре не удалось, но она смогла прорваться через цепь воинов к реке, спрыгнуть в водопад и уйти в Вечный Лес. За твоей сестрой была большая погоня, едва ли не все воины нашего клана хотели отомстить за смерть старшего жреца. Её гнали два дня и три ночи, оттесняя всё дальше от дороги в Круэн Дарс. В конце концов, твою обессилевшую сестру настигли. Участь её была ужасна... Во время пыток она созналась в содеянном и рассказал всё, что знала. Но её всё равно ещё трое суток пытали, чтоб она осознала всю тяжесть своего преступления. Затем её лианами растянули за руки и за ноги между деревьев, надрезали запястья и икры и внесли в эти раны личинки жёлтых мясных мух. Жрецы поддерживали эликсирами и магией жизнь в твоей сестре и не давали гусеницам слишком быстро пожирать её тело. Я не мог ночами спать от её криков. А потом, через Две Руки...

    - Прекрати, выродок! Какая я была дура, что пожалела тебя! Все дроу заслуживают только смерти! – с этими словами эльфийская девушка вся в слезах спрыгнула с нашей повозки.

    Однако уйти далеко эльфийка не успела. За следующие несколько секунд произошло множество событий. Во-первых, внезапно прямо перед нашей повозкой поперёк дороги упало дерево. Во-вторых, Камилетта не успела затормозить лошадь, и несчастное животное, споткнувшись о неожиданное препятствие, полетело вверх тормашками. Как, впрочем, и мы с Камилеттой – от удара мы вылетели с повозки и, перелетев упавший ствол, неловко брякнулись на землю.


    Я рассадил колени и ладонь до крови, но других повреждений, на первый взгляд, не получил. Камилетта упала удачнее меня – она проскользила по слою опавших листьев и въехала в большой куст, затормозивший её. Собственно, дочь герцога сразу же привстала, огляделась и начала отряхиваться от пыли и прилипших к одежде листьев. Я тоже попытался привстать и... не смог!

    В ужасе я обернулся и увидел, что мои ноги быстро обвивают многочисленные побеги какого-то плюща. Длинные тонкие лианы проклёвывались из под земли и удлинялись просто на глазах. Буквально за пару-тройку секунд они прочно обмотали мои ноги, а затем начали опутывать и моё туловище, цепляясь за одежду зелёными усиками. Разорвать стебли не получилось, как я ни напрягал мускулы. Я поискал на ощупь пальцами левой руки рукоятку обычно висящего на поясе ножа, но ножны почему-то оказались пустыми, да и моя рука очень быстро оказалась плотно примотана к туловищу.

    Рядом завизжала Камилетта. Я с трудом повернул голову в её сторону и увидел, что девушка уже до пояса оплетена сетью зелёных вьюнков и, визжа и размахивая руками, пытается отбиться от ползущих вверх побегов. Какое-то время ей удавалось сдерживать наступление шустрой флоры, отцепляя от одежды усики и сбрасывая лианы. Но, в итоге, оказавшиеся на удивление сильными растения повалили Камилетту на землю. Через минуту дочь герцога была плотно замотана в растительный кокон. Судя по так же прекратившимся из-за поваленного ствола звукам борьбы, эльфийская девушка тоже не избежала нашей участи.

    Я какое-то время ещё пытался дёргаться, но путы лишь затягивались сильнее. Вскоре я, вслед за Камилеттой, прекратил сопротивление и уже просто ожидал своей участи. Но растение вдруг перестало выпускать новые побеги и затихло. Мы с Камилеттой лежали, беспомощно хлопая глазами и рассматривая друг друга. Где-то за поваленным деревом сопела связанная эльфийка. Прошла минута. За ней вторая. Ничего не менялось в нашем положении.

    - Почему оно нас не убивает? – спросила благородная леди. – Что этому растению нужно? Может, кто знает из вас?

    - Понятия не имею, – ответил я. – Никогда не слышал про такую гадость.

    - Я слышала про различные виды хищных лиан Вечного Леса, – отозвалась эльфийская девушка. – Но они совсем другие, обычно шипастые и с острыми листьями. Но странно совсем другое. Как эти побеги так ловко и точно ориентируются, у них ведь нет глаз? Почему они так уверенно нас поймали?

    - Возможно, они чувствуют движение и колебания почвы? – предположил я.

    - Не думаю, вы посмотрите на лошадь, – обратила наше внимание эльфийка.

    Действительно, лошадь уже пришла в себя от падения и теперь спокойно поедала траву у дороги. За ней по земле волочились сломанные оглобли. Плющ никак не реагировал на находящееся в паре метров от него животное.

    - Плющ не нападает на животных, только на людей... Странно. Какие могут быть объяснения? – спросила Камилетта вслух.

    - Может быть, магия? – раздался насмешливый мужской голос за моей спиной.

    Я вздрогнул от неожиданности и попытался развернуться. Тщетно, зелёные путы держали очень крепко.

    Камилетта открыла рот и начала ругаться, но незнакомец перебил её:

    - Так, молчание, не мешайте мне работать.

    Дочь герцога замерла на полуслове. Я продолжал свои попытки повернуться, но как ни старался, не смог повернуть тело и просто голову в ту сторону из-за опутавших меня лиан. Между тем, незнакомец подошёл ближе. Он, судя по звукам, запрыгнул на поваленный ствол и спрыгнул с противоположной стороны. Я захотел спросить Камилетту, видит ли она преступника и... не смог произнести ни звука! Мой рот приоткрывался, но слов не было слышно!

    Между тем, грабитель деловито осматривал попавших ему в сети пленников.

    - Посмотрим, какая добыча попалась на этот раз. Гмм. Эльфийка. Денег нет, ценностей нет. Досадно...

    Незнакомец, судя по звуку голоса, перелез обратно и подошёл к нам с Камилеттой. Я вертел головой, но никак не мог его увидеть.

    - А здесь у нас кто? Это уже интересно... Дочь герцога! А с ней и её кучер. Вижу на вас, молодая леди, дорогие серёжки и кольцо эльфийской работы. Я немного разбираюсь в драгоценностях, по долгу профессии, так сказать. Оценю ваши серёжки этак приблизительно в шестьсот корольков. Колечко стоит примерно четыреста. Итого получим ровно одну тысячу золотых монет. Я отпущу целыми и невредимыми вас и ваших спутников за выкуп, скажем, в пять тысяч золотых. Тысяча уже есть. Осталось набрать четыре тысячи. Ну, молодая леди, признавайтесь, что у вас есть с собой ценного? Вы же не хотите, чтобы я вас обыскивал. Можете говорить, на вас заклинание тишины больше не действует.

    Камилетта сжала губы. Судя по всему, она передумала ругаться и теперь решила молчать и не унижаться до разговоров с разбойником. Незнакомец подождал какое-то время и сказал:

    - Леди Камилетта, так ведь вас зовут? Давайте не будем усложнять – просто отдайте кошелёк и драгоценности, и покончим с этой досадной процедурой. Всё равно ваш богатый отец купит вам другие драгоценности, и даже лучше прежних. Сопротивляться смысла нет, всё равно я найду ваши ценности и деньги, даже если мне придётся для этого раздеть вас догола.

    Камилетта несколько раз резко дёрнулась, попытавшись освободиться. Но зелёные плети крепко обвивали её тело. Убедившись в тщетности усилий, девушка проговорила:

    - Забирай серёжки и кольцо и убирайся. Кроме них у меня с собой нет ничего ценного. Ай! Убери свои грязные руки!

    Моё лицо было повёрнуто в сторону Камилетты. Я смотрел во все глаза... и не мог заметить грабителя! Это было невозможным, однако грабитель был невидимым. Тем не менее, он явно обыскивал связанную дочь герцога – вот по локоть закатались рукава её куртки и платья. Вот как будто сам собой расстегнулся и отлетел в сторону пояс девушки, в воздух поднялись ножны и замерли на уровне примерно головы человека. Из ножен наполовину показался меч девушки. Невидимый грабитель оглядел короткий меч и проговорил:

    - Хороший клинок. Сойдёт за тысячу золотых. Какие-то жалкие три тысячи, и вы были бы свободны. Но я не вижу ни браслетов, ни колье. И кошелька не обнаружил. Где он?

    - Я же говорила, у меня нет других ценностей! – повторила Камилетта.

    - Это очень плохо. Плохо, прежде всего, для ваших спутников. Свои деньги я всё равно получу. Даже если недостаточно ценностей оказалось с вами, то ваш отец заплатит выкуп. Но я не смогу контролировать сразу троих пленников. Поэтому эльфийка и кучер умрут. Последний раз спрашиваю, что ещё достаточно ценного есть у вас, леди Камилетта? Советую подумать хорошенько над своим ответом, иначе вы никогда больше не увидите эльфийскую девушку.

    Меч полностью вышел из ножен и по воздуху двинулся в сторону лежащей за поваленным стволом связанной эльфийской девушки. Я же отчётливо понял, что после её смерти следующей жертвой грабителя стану я. Страха не было, была какая-то тоска и ощущение полной беспомощности. Я не мог даже кричать, не только пошевелиться. Камилетта рядом со мной дёргалась в своих путах и рыдала.

    И тут... грабитель вдруг закричал! Это был жуткий крик боли и ужаса, который неожиданно резко затих, и в ту же секунду сковывающие меня зелёные оковы ослабли – смертельная сеть стеблей, фиксировавшая все мои движения, превратилась в переплетение обычных растений. Я быстро сорвал с себя эти побеги и вскочил на ноги. Рядом поднималась Камилетта, стряхивая с себя кольца лиан. Мы переглянулись, Камилетта удивлённо пожала плечами. Похоже, она тоже не понимала, что произошло.

    Я быстро перепрыгнул через упавший ствол дерева. За ним стояла разбитая повозка, рядом распутывалась и пыталась привстать наша знакомая эльфийка. В метре от девушки на земле валялся брошенный меч.

    - Что случилось? – задал я вопрос. – Куда делся этот маг-разбойник?

    - Случилось то, что я только что спас своего врага, – донёсся со стороны повозки слабый голос тёмного эльфа. – А ты, видимо, лишился своего ножа.

    - Так это ты нас спас? – уточнил я.

    - Получается, что да. Когда повозка столкнулась с препятствием, я упал с сиденья на пол. От боли в груди я какое-то время не мог даже вздохнуть, но сознание не потерял. А потом я услышал ваши крики и звуки борьбы, и затем незнакомый голос. Он прошёлся возле разбитой повозки, но не заглянул внутрь. Это меня спасло, да и вас тоже. Я же осмотрелся и обнаружил на полу возле себя нож, подобрал его – какое-никакое, но оружие. Осторожно я подтянулся и выглянул из своего укрытия. Маг был невидим – я слышал его голос, но не видел самого. Лишь когда он взял в руки меч, я чётко понял, где он находится. Но со своей раненой ногой я не смог бы к нему подобраться незаметно. Оставалось лишь ждать и надеяться, что он меня не заметит. Но когда маг вытащил меч и пошёл убивать связанную девушку, я понял, что ждать больше нельзя, и кинул нож в то место, где должно было находиться тело невидимки. К счастью, я не промахнулся. Когда грабитель заорал, с него слетело заклинание невидимости. Я заметил, что нож по самую рукоятку вошёл ему в левый бок. Не прекращая вопить от боли, маг выхватил из своего рукава какой-то свиток, развернул его и исчез во вспышке синего света.

    - Похоже на свиток мгновенной телепортации, – сказал я, вспомнив похожий случай в горной крепости. – А как выглядел маг?

    - Я видел его лишь краткий миг, и то сбоку. Могу лишь сказать, что у него длинные каштановые волосы, бакенбарды, узенькая бородка. На вид он достаточно молод даже для человека – лет двадцать пять, не больше. Одет был в длинную мантию серого цвета. Больше я не успел рассмотреть.

    Камилетта подошла к брошенному мечу, вложила его в ножны и пристегнула к своему поясу. Затем протянула руку и помогла встать запутавшейся в густой растительной сетке эльфийке. После чего подошла к тёмному эльфу и сказала:

    - От имени древнего рода Кафиштенов я благодарю тебя за спасение жизни моего друга и моей чести. Признаюсь, я не сразу решила помогать своему оруженосцу в твоём спасении из плена. Но сейчас чётко осознаю, что в итоге я сделала верный выбор. Сделанное добро иногда приносит свои плоды. Мой оруженосец Пётр вытащил тебя из смертельного плена, светлая девушка-эльф уберегла от яда, и в итоге ты спас их обоих.

    - Я лучше предпочла бы смерть, чем быть спасённой тёмным дроу! – зло выкрикнула эльфийка. – Надеюсь, он вскоре сдохнет от яда!

    После этих слов она разревелась, совсем как человеческая девушка. Сорвав остатки лиан со своих ног, эльфийка стремглав убежала в лес. Мы ещё какое-то время смотрели ей вслед, затем Камилетта напомнила нам:

    - Кстати по поводу яда. Нам нужно поспешить доставить отравленного дроу в замок.


    Однако нам потребовалось много времени на починку повозки и, особенно, на замену сломанных оглобель. Тёмный дроу сперва активно помогал мне, но вскоре слабость одолела его, эльф присел на траву и мелко затрясся от озноба. Лишь к вечеру мне с помощью Камилетты удалось починить нашу повозку и запрячь лошадь.

    Мы решили не останавливаться в посёлке с таверной. Хотя манящий запах еды, как и в прошлый раз, притягивал к себе, но испытывать судьбу лишний раз мы не стали. К тому же, тёмному эльфу становилось всё хуже и хуже. Он находился в сознании, но отвечал односложно и неохотно. Его трясло от холода, хотя вечер выдался достаточно тёплым для осени.

    Правили повозкой по очереди – сперва вожжи держала Камилетта, а я отдыхал. Однако среди ночи дочь герцога задремала прямо на месте кучера, а оставленная без присмотра лошадка просто остановилась. Тогда я сменил уставшую девушку и стал управлять сам. Но в результате, мне приходилось будить Камилетту у каждой развилки, чтобы уточнить дорогу. В конце концов, Камилетта отстранила меня и опять села на место кучера. К замку мы добрались только под утро.

    Стучаться в ворота замка пришлось очень долго. Сонный охранник открыл нам створки ворот и пропустил без всяких расспросов. Камилетта едва держалась на ногах от усталости, поэтому я отослал благородную леди отсыпаться в её башню, сказав, что дальше справлюсь сам. Она обернулась на прощание и заговорщическим шепотом произнесла:

    - Пётр, большая просьба, не рассказывай тут в замке про наши приключения. Ни про ночёвку в горах, ни про страшного великана знать не нужно ни управляющему Липляру, ни его прихвостню начальнику охраны Вальдемару. Иначе они настрочат донос моему отцу, тот рассердится, нас накажут, и такие приключения будут в будущем невозможны. Тем более им не стоит знать про моё падение в болото, про драку в таверне и про нападение на дороге. Мы просто приехали в Круэн-Дарс и гостили там. Обещаешь?

    Я пообещал молчать про эти опасные события, и Камилетта со спокойной душой пошла отсыпаться. С находящимся без сознания тёмным эльфом я вошёл в замок и сразу отправился к комнате старого мага-алхимика.

    Комната на удивление оказалась незапертой. Я постучался, зашёл внутрь и остановился в недоумении – на столе стол подсвечник с семью зажжёнными витыми свечками, на каменном полу были разбросаны цветы и хвойные ветви, на кровати мага не было постельного белья. В воздухе стоял сильный запах хвои и благовоний. Все картины и зеркало в комнате были завешены холстами. Возле кровати мага на тумбочке я обратил внимание на статуэтку богини смерти Мораны и стоящую рядом со статуэткой маленькую лампадку с горящим огоньком. По-видимому, старик маг умер...

    Я знал его совсем мало, однако Феофан-Алхимик спас меня от метаморфа и, вообще, помог мне устроиться в этом замке. К тому же помощь этого старика мне сейчас очень и очень пригодилась бы, поэтому я искренне был расстроен этой внезапной смертью. Я осторожно положил бесчувственного дроу на незастеленную кровать и опустился на колени перед статуэткой богини смерти. Я присутствовал на погребальных церемониях после битвы с культистами в Холфорде и выучил нехитрые тесты молитв Моране. Я прочёл заупокойную молитву по ушедшему магу и молитву, препятствующую возвращению мертвеца в этот мир в виде нежити. После этого я поднял обмякшее тело тёмного эльфа и вышел из комнаты усопшего.

    В своей комнате я положил раненого на кровать и применил подряд все имевшиеся у меня лечебные заклинания. Дроу стал дышать ровнее, но в сознание так и не пришёл. Он был очень слаб и нуждался в срочном лечении.

    Между тем, за окном окончательно рассвело. Где-то вдалеке закукарекали петухи, в замке стали просыпаться обитатели, за окном со стороны хозяйственных пристроек стал слышен равномерный молот кузнеца. Служанки тоже принялись за уборку – возле дверей в мою комнату раздалось бряцанье ключей, и дверь открылась. В помещение вошла рыжая Лиана с тряпкой и ведром воды. Увидев меня, она ахнула:

    - А мы ждали вас с благородной леди только завтра! Вчера прилетел почтовый голубь из Круэн-Дарса с сообщением от леди Камилетты. В письме она написала управляющему, что волноваться из-за её отсутствия не стоит – она в Круэн-Дарсе и собирается пару дней погостить у эльфов, и что вместе с ней находится её оруженосец.

    - Ну вот, приехали сегодня с утра, торопились. У нас на руках оказался раненый, – я указал Лиане на лежащего тёмного эльфа.

    - Кто это? Не место нелюдям в человеческом замке! – воскликнула девушка.

    - Дочь герцога благородная леди Камилетта Кафиштен согласилась спасти этого несчастного. Не тебе оспаривать её решение! – строго сказал я.

    Слова были, конечно, резковаты. Но я сильно устал, не спал ночью и не собирался спорить с Лианой по поводу эльфа. Служанка же после этих моих смутилась и даже испугалась. Она опустила глаза и произнесла:

    - Да, господин. Прошу простить меня за неразумные слова. Конечно, раненому будет оказан самый тщательный уход. Я принесу чистой корпии и сменю ему повязки. А также пошлю сиделку, чтобы она накормила больного питательным бульоном. Будет ли угодно перенести раненого в свободную соседнюю комнату, чтобы вы могли отдохнуть с дороги?

    - Да, постели в соседней комнате и затопи там камин. Я сам перенесу туда раненого. И ещё, Лиана...

    - Да, господин?

    - Извини за резкие слова, не хотел тебя обидеть. Просто мы с Камилеттой потратили кучу сил, чтобы спасти тёмного дроу из плена светлых эльфов. Дроу был приговорён к смерти и отравлен. Мне пришлось драться на поединке за его жизнь, а благородная леди Камилетта едва не поссорилась с одним из старших эльфов Круэн-Дарса, отстаивая моё решение. Потом этого пленника едва не убили другим ядом, потом было нападение по дороге. Лишь благодаря этому тёмному эльфу я остался жив. Он отравлен и ослабел. Поэтому мы торопились, ехали всю ночь и страшно устали...

    - Я не держу обиды за твои слова, Пётр. Тем более они верны. Если дочь герцога приняла решение, все её подданные обязаны это решение поддерживать.

    Хорошо, вопрос с эльфом и моими резкими словами был окончательно замят. Воспользовавшись моментом, я поинтересовался у служанки:

    - Лиана, скажи мне, когда умер старый маг-алхимик?

    - В день вашего отъезда в Круэн-Дарс, господин. Далинка в обед постучала в двери старика – разузнать, всё ли в порядке? Он не вышел к завтраку, хотя обычно вставал очень рано. Ей никто не ответил. Далинка вошла и увидела, что старый Феофан лежит на кровати и уже весь окоченел. В тот же день его отпели и похоронили в склепе. Вещи мага управляющий велел осторожно упаковать в мешки и перенести в лабораторию возле реки. Пусть уже новый маг разбирается с этим добром.

    - Новый маг? – удивился я.

    - Да, господин Липляр сразу же послал весть о смерти старого мага в столицу. И вчера прилетел голубь с ответом, что герцог ещё до зимы пришлёт двух новых людей – мага и травника. Старый Феофан ведь был и лекарем, и магом. Только после его смерти все поняли, как много он значил для замка. Вот, вчера конюший по-пьяни ногу сломал. Так ведь некому даже было наложить лечебное заклинание и дать обезболивающий эликсир.

    - А всякие пузырьки с эликсирами, которые Феофан в сумке с собой носил, – вспомнил я про знакомство с алхимиком и случай с метаморфом. – Их тоже в лабораторию отнесли?

    - Да, конечно. Все вещи туда перенесли.

    - Вот что, мой сон, похоже, отменяется. Ты займись раненым эльфом, а я пойду в лабораторию. Мне нужно найти пузырьки с противоядием, которые у мага были в сумке. Иначе, боюсь, никакие сиделки не помогут.


    К реке я вышел, когда утреннее осеннее солнце уже выглянуло из-за горной гряды. Без труда я нашёл место гибели метаморфа и небольшой садик, в котором я в первый раз встретил старого мага-алхимика. Лаборатория мага находилась сразу за сараем, в котором когда-то лежали останки моего съеденного друга. Я поднялся по высоким каменным ступенькам крыльца и толкнул массивную деревянную дверь. Дверь оказалась не заперта.

    Я вошёл, вдохнул полный самых разных необычных запахов воздух помещения и начал осматриваться. Наверное, именно так я и представлял себе лабораторию средневекового алхимика – беспорядок и множество непонятных вещей и конструкций. Пройти по комнате, не наступив при этом на свёртки, мешки, стоящие прямо на полу хрупкие реторты и баночки, было под силу лишь опытному канатоходцу. У входа вообще был целый завал из мешков и тюков – именно здесь, видимо, слуги сложили принесённые вещи из замка.

    Я развязал несколько мешков и осмотрел содержимое – свитки, банки с непонятным содержимым, какие-то порошки в пакетиках. Кое-что было подписано старым магом, но большинство пакетов не имело надписей. Не все надписи были на знакомом мне алфавите. Да и те надписи, которые я смог прочесть, мало что мне говорили: «жгучий молодильник для отвара», «цветочный сбор с лягушачьего острова», «толчёный фильтрат странный, без посинения» (на банке с порошком ярко-синего цвета), «настойка для Васелии готовая», «купил у развилки, не забыть сегодня обмыть» на мешке с большой связкой прутьев с пожухлыми листьями (судя по давно засохшей грязи на ветках, маг так и не обмыл этот веник или обмывал его в переносном смысле, кто же его знает).

    Вскоре я понял всю бессмысленность своих поисков – в этом хаосе найти что-либо было невозможно. Бутылочек, склянок и пузырьков в наваленных у входа мешках были сотни, но как найти среди них нужное противоядие? Интересно, а как сам алхимик в этом ориентировался? Возможно, в следующих комнатах лаборатории окажется больший порядок и имеется какой-нибудь список готовых зелий или журнал мага. Пусть даже просто список рецептов – можно будет попытаться приготовить противоядие самому, если не удастся найти разбирающихся в алхимии. В своих способностях в приготовлении зелий я не был уверен – по химии в школе у меня была тройка. Эх, была бы сейчас со мной Фея – её ведь, скорее всего, учат основам алхимии в Академии Магии. Думаю, справился бы и Серый Ворон – у него по химии всегда всё отлично получалось в школе...

    Я, осторожно перешагивая через мешки и стеклянные хрупкие реторты, пробрался через загромождённую комнату и подошёл к двери, ведущей вглубь лаборатории. Взялся за бронзовую ручку и... отлетел к противоположной стене, получив в грудь огненный шар. Ой! Я стукнулся спиной о книжный шкаф и упал на пол. Со шкафа на меня посыпались пыльные книги и свитки, на голову упало облезлое чучело какой-то птицы. Я встал на ноги. Под ногами хрустели осколки стекла, пыль стояла столбом, куртка на мне дымилась и тлела. Я быстро расстегнул и скинул на пол куртку, затоптав ногами горящее место. Потом, погасив пламя, поднял и рассмотрел свою куртку – спереди у неё была прожжена дыра диаметром с футбольный мяч. Офигеть! Я испуганно пощупал свою грудь – чёрная кольчуга была довольно горячей, но целой. Повезло, что я был в кольчуге, иначе получил бы серьёзный ожог...

    Да, в жилище мага всего можно было ожидать. Переступая через битое стекло на полу, я осторожно подошёл поближе к закрытой двери. Внимательно осмотрел дверь – вроде никаких признаков ловушки, хотя я конечно не специалист в подобном вопросе. Эх, сюда бы Каришку с Серым Вороном, они бы точно смогли разобраться с этой дверью. Проверять на себе ещё раз эффект магической ловушки совершенно не хотелось, но нужно было как-то пробираться дальше вглубь лаборатории. Я остановился в нерешительности.

    - Заходи спокойно, незнакомец, ловушка была одноразовая, – раздался из-за двери незнакомый глухой голос.

    - Кто со мной говорит? – спросил я удивлённо.

    - Открой дверь и сам увидишь, – раздался голос.

    - Ээээ.... А, может, ты сам дверь откроешь? – осторожно поинтересовался я.

    - Это невозможно по многим причинам, – раздался ответ.

    - Назови хотя бы одну из этих причин, – упорствовал я.

    - Ну, для начала, у меня просто нет рук, – получил я очень странный ответ.

    - Ладно, убедил, – согласился я.

    Я обмотал на всякий случай руку своей пришедшей в негодность курткой и осторожно потянул на себя ручку двери. Дверь поддалась и со скрипом открылась. Я оказался в небольшой комнате без окон. Все стены комнаты были исписаны рунами и магическими фигурами. В середине комнаты на полу была начертана пентаграмма, её линии светились голубым светом и тихо гудели. Внутри пентаграммы в воздухе висело НЕЧТО – слегка светящееся постоянно меняющееся живое облако. Его цвет волнами переходил от красного до розового, жёлтого, оранжевого, затем опять красного и так по бесконечному циклу.

    - Кто ты? – удивлённо спросил я.

    - На твой простой вопрос нет настолько же простого ответа, – ответило облако. – Я не могу тебе ответить, потому что сам не знаю.

    - Тогда почему ты здесь? – задал я другой вопрос.

    - Меня вызвал маг по имени Феофан. С тех пор я всё время нахожусь здесь внутри этой фигуры. И одновременно с тем я нахожусь в другом месте. Маг разделил меня – разум оставил тут, а тело переселил в другое место. Да что я рассказываю, ты же видел моё тело недавно.

    - Я видел твоё тело? Где? – совсем запутался я.

    - При входе в тёмный склеп с мертвецами. Вечно голодная пустая оболочка, привязанная прихотью мага к одному месту и не способная покинуть свой пост.

    - Так тот демон-охранник склепа это ты?! – поразился я.

    - Если можно так сказать. Там моя более материальная часть, у которой из всех чувств и эмоций оставили только вечный голод. Она нападёт на любого, кто пройдёт по коридору в склеп, и сожрёт без следа. Её не уничтожить ничем, пока её жизнь находится здесь, в этой пентаграмме.

    - А как же люди проходят в склеп? Как мы прошли с Феофаном? Как прошла похоронная процессия недавно?

    - Наложенное магом заклинание подчинения не позволяет моему телу атаковать самого мага и его спутников. Это касается и последней похоронной процессии – дух Феофана был там, а заклинание подчинения сдерживало стража и после смерти мага. Пока горят линии этой пентаграммы, заклинание подчинения будет работать. Но если бы мага там не было... последствия могли быть совсем другими. Поинтересуйся по окрестным сёлам, сколько людей бесследно исчезло за последние два десятилетия. Почти все они нашли свой конец в том склепе – кто-то хотел поживиться ценностями мертвецов, кто-то хотел испытать свою смелость, какие-то дети лезли в пещеру просто из любопытства. Много, очень много смертей было!

    Я задумался. Выходило, что больше никто не сможет пройти в склеп мимо охранника, и больше ни одного мертвеца там не смогут похоронить. Это была очень важная информация. Но больше меня заинтересовали слова, что дух Феофана находится в склепе. Вот у кого можно спросить про противоядие! Только как пройти мимо опасного демона?

    - А ты сам не знаешь способа пройти мимо твоего тела? – поинтересовался я у облака.

    - Давно мне не задавали этот вопрос... Уже лет двадцать, наверное. Были всякие лазейки, но маг Феофан заставил меня рассказать о всех способах. Думаю, пройти мимо охранника невозможно. Но охранника можно убрать.

    - Как? – поинтересовался я. – Мне очень нужно пройти в этот склеп.

    - Ты можешь воссоединить меня обратно, тогда тело приобретёт способность мыслить и сможет покинуть ваш мир.

    Это было рискованно. Сейчас опасный неуязвимый демон, убивший множество людей за последние годы, привязан к одному месту в подземелье и не способен причинять вред людям вдалеке от склепа. Но что случится, если дать ему свободу? Я честно высказал свои опасения этому существу.

    - Не понимаю тебя, человек. Ты боишься встретиться со мной, но вместе с тем не боишься встретить того, кто оказался сильнее и опаснее меня. Я говорю про Феофана.

    - Что в нём опасного? – не понял я. – Я был знаком с Феофаном, это был обычный старик, пусть и с причудами. Но он был хороший лекарь и алхимик.

    - Как тебе сказать, человек, чтобы ты понял... Вот, приведу пример. Я не сильно разбираюсь в законах вашей страны, но всё-таки слышал, что магия вызова практически полностью запрещена. Однако ты сейчас разговариваешь с вызванным магом существом. Тебя это не удивляет?

    - Ну, допустим, удивляет. Но ему могли приказать сделать охранника склепа – тот же управляющий замком или даже сам герцог Кафиштен. Вот он и вызвал тебя. Всё же твоё присутствие – не повод подозревать покойного мага в страшных преступлениях.

    - Хорошо. Соглашусь с тобой, человек. Но вот тебе второй пример – старый маг знал, что он очень стар и достаточно скоро умрёт. Однако он не убрал охранника. Более того, он во всех деталях интересовался у меня, что случится после его смерти, смогут ли его похоронить в склепе, и не нападёт ли охранник на похоронную процессию. Он принял даже кое-какие меры предосторожности... И сразу вдогонку третий пример – старый маг готовился перенести меня в другое место, внутри самого склепа. Если ты был на третьем ярусе склепа, ты обратил внимание, наверное, на пентаграмму у входа на нижний уровень? Она должна была вскоре стать новым местом моего заточения. Старик просто не успел меня перенести, так как умер. Если бы ему удалось задуманное, никто и никогда не смог бы уже пройти в склеп.

    - Старый Феофан просто не хотел, чтобы его тревожили после смерти, так что ты меня не убедил, – сказал я облаку. – Но, пожалуй, я могу тебя освободить, если ты поможешь мне найти одно зелье. Или хотя бы рецепт его приготовления. Мой знакомый умирает от яда, мне очень нужно противоядие от яда лесных ос.

    - К сожалению, я не разбираюсь в зельеваренье, – ответил призрак. – Возможно, нужное тебе есть в следующей комнате. Дверь охраняется смертельной ловушкой, но я подскажу тебе, как её отключить. Если умеешь читать, просмотри книги в шкафах в той комнате. Заодно поразмысли над тем, что интересовало мага Феофана.


    Ловушка на двери отключалась простым прикосновением ладони к вырезанному в стене символу, напоминающему глаз внутри пятиконечной звезды. Когда я прислонил ладонь, дверь сама тихо открылась.

    Окон в комнате не было, в помещении стоял плотный сумрак. Хотя рядом со столом и был виден высокий канделябр, но на нём не было заметно свечей и даже следов оплывшего воска. Феофан, видимо, использовал магическое заклинание для освещения. Я сделал то же самое, и шарик яркого света позволил рассмотреть детали.

    Последняя комната и была основной лабораторией мага. Тут был огромный стол, поверхность которого в некоторых местах была обуглена, почти треть стола была загромождена пустыми колбочками и ретортами. Всю стену занимал большой шкаф с книгами, я даже издалека ощущал исходящую от некоторых книг заключенную в них огромную силу. От некоторых книг так же ощутимо тянуло злом, у меня даже пальцы покалывало от этого неприятного соседства. В самом центре комнаты находилась треногая закопченная жаровня, а в дальнем углу большая бочка с дождевой водой. К бочке вёл желобок сквозь стену – видимо, во время дождей вода с крыши пополняла эту ёмкость. На полу комнаты, если присмотреться, можно было обнаружить многочисленные затёртые следы начертанных фигур и символов.

    Я подошёл к книжному шкафу. Практически сразу мне удалось найти лабораторный журнал мага – это был толстенный фолиант на отдельной полке, на его первой странице стояла вычурная цифра «8». Предыдущие семь толстых томов, исписанных мелким почерком, лежали стопкой на соседней полке. Я переложил последний том на стол и стал разбираться. Почерк у Феофана был небрежный, но вполне читаемый. Заглавие этой части журнала было «Рассуждения о смерти».

    Я пролистал бегло несколько страниц – строчки мелкого почерка, непонятные размышления, отсылки на другие рукописи. Встречались и картинки – схемы расположения рун на магических фигурах, краткая схема обозначений небесных созвездий, непонятные формулы. Алхимией в этом томе и не пахло. Я пролистал ещё несколько страниц, но толку стало ещё меньше – начиная с очередной страницы, маг стал использовать другой алфавит или какой-то секретный шифр, я вообще перестал понимать содержание. В самом конце журнала маг работал над каким-то чертежом – на множестве идущих подряд станиц была нарисована сложная схема рун, с исправлениями, какими-то комментариями. Все рисунки были зачёркнуты, видимо маг не сумел добиться желаемого.

    Зевая от усталости, я взял предыдущий том. Он был озаглавлен «Рассуждения о роли артефактов, часть вторая». Том был самым толстым из всех, маг вклеил в него несколько дополнительных блоков страниц. Я пролистал бегло содержимое – непонятные таблицы, расчёты мощности, огромное множество картинок. На картинках были, где схематично, а где очень досконально, изображены разные предметы – кинжалы, кольца, браслеты... Судя по всему, маг собирал сведения о мощных и ценных реликвиях. Про каждый такой предмет была приписка о предполагаемом местонахождении – «В сокровищнице дварфов клана Железный Кулак», «Утерян в VI-ом веке во время Зимней кампании, местонахождение неизвестно», «Был замечен в 712-ом году у Маэльстрима Скупого, главы гильдии торговцев Холфорда, более поздних сведений нет»...

    Шестой том, как я и предполагал, назывался «Рассуждения о роли артефактов, часть первая». На одной из первых страниц этого тома я заметил дату – 1063-ий год. Сейчас заканчивался 1110-ый год по календарю Эрафии, ведущему отсчёт с момента основания Первой столицы. Получается, сорок семь лет назад Феофан начал интересоваться магическими артефактами и посвятил этому занятию большую часть своей жизни.

    Пятый том назывался «О циркуляции энергии». Он был начат магом в далёком 1061-ом году, последние же записи были датированы в нём 1100-ым годом. Этот том был самым непонятным – сплошные схемы, вставки нечитаемого текста на незнакомом мне языке, таблицы и геометрические рисунки. Я бегло пролистывал журнал, как вдруг в нём я увидел выполненное цветными карандашами изображение непонятного существа, сидящего в пентаграмме в соседней комнате. Я остановился и стал читать комментарии, внесённые магом: «На третий день объект прекратил сопротивление и сейчас находится в состоянии устойчивого покоя», «без подпитки энергии из своего измерения, как я и предполагал, он стал неопасен», «разделение существа сопровождалось вытягиванием магической энергии из всей доступной демону зоны, все заготовленные мной накопители энергии опустошились», «лишь прямое использование Божественного Кольца позволило мне зафиксировать заклинание сдерживания и сломить силу демона». Судя по дате сообщения, Феофан с какой-то целью вызвал этого демона двадцать два года назад.

    Я взялся за предыдущие тома. Все они, наконец-то, были посвящены алхимии. Точнее, смеси алхимии и магии. Я решил начать с самых первых записей мага. Первый том назывался «О роли луговых трав в накоплении магической энергии земли, работа на соискание звания магистра 3-ей степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда», датирован этот том был 1042-ым годом. В журнале было приклеено много высушенных образцов трав, были цветные аккуратные рисунки. Почерк у мага был ровным и каллиграфическим.

    Второй том назывался «О переработке возобновляемых природных материалов, работа на соискание звания магистра 2-ой степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда» – в этом томе были рецепты и формулы, описание синтезов, схемы лабораторных приборов и необходимых ингредиентов. Я внимательно прочёл оглавление, к которому было отдельное приложение изготовляемых зелий, но не обнаружил ничего похожего на «Противоядие от укуса лесных ос». Может, нужное зелье там и было, но называлось оно как-то по-другому.

    Третий том назывался «Описание доступных материалов и ингредиентов, обзор природы района замка „Древний Брод“». Видимо, в 1050-ом году Феофан перебрался из Холфорда в эту местность. В фолианте были гербарии, распилы каких-то камней, странные перья и даже клок длинной рыжей шерсти. Всё это маг исследовал, описывал свойства, замерял разные параметры. Рецептов в этом томе не было. Четвёртый том был озаглавлен «О роли магии в преобразовании свойств материи», книга содержала только таблицы с рунами и чертежи алхимических приборов. Часть страниц книги были склеенными между собой, местами маг переходил на какой-то шифр – видимо, считал сведения особо важными. Я же не мог почерпнуть ничего нужного для себя.

    Как это ни прискорбно, но дневники мага нисколько не продвинули меня в поисках противоядия. Возможно, сведения были в других книгах – многочисленные древние фолианты лежали на полках книжного шкафа, но потребовались бы годы на то, чтобы изучить содержимое всех этих книг. Похоже, у меня не осталось другого выбора, кроме как спросить у самого Феофана-Алхимика. Точнее, у его духа, обитающего сейчас в древнем склепе. Но для этого нужно было сперва пройти мимо смертельно опасного охранника.

    На всякий случай я всё же решил захватить с собой журналы мага – может, найду нужную информацию, если просмотрю записи внимательнее. Сложил толстые тома себе в сумку и вышел в предыдущую комнату. Живое облако всё так же висело внутри пентаграммы. Да и куда оно могло бы деться?

    - Ты нашёл то, что искал? – поинтересовался демон. – Могу я освободиться?

    - Я не нашёл нужного зелья в записях, – признался я. – Там слишком много книг, а я не спал всю ночь и сильно устал. Да и большинство записей я просто-напросто не понял. Но я не хочу быть неблагодарным. Пожалуй, я могу освободить тебя, если только ты скажешь – как это можно сделать. Но перед этим ты поклянешься не причинять вреда мне и другим живым существам в этом мире.

    - Я не из тех демонов, которых можно связать клятвой, – предупредило облако. – Однако, чтобы успокоить тебя, я произнесу слова, которые ты просишь. Я клянусь не убивать и не причинять боль ни одному из живых существ этого мира с того самого момента, как ты меня выпустишь, и до момента, когда я покину ваш мир. Клянусь покинуть ваш мир в течение одного дня и никогда по собственной воле не возвращаться в ваш мир.

    Я задумался над словами и согласился – произнесённая клятва вроде полностью предотвращала любой вред людям, который могло причинить это непонятное существо. Что же, теперь его можно было безбоязненно отпустить.

    - Как тебя можно освободить? – поинтересовался я.

    - Нужно разорвать любую из линий пентаграммы, – ответило облако. – Самый быстрый способ это просто вылить ведро воды на светящиеся линии на полу.

    Мдааа. Действительно, просто. Я увидел большую чашу на одной из полок шкафа. Взял её в руки, вытряхнул на пол какие-то пожелтевшие пыльные бумажки и наполнил водой из бочки в соседней комнате. Вернулся к сияющей пентаграмме и вылил чашу на пол.

    Вода растеклась по полу, затекла в светящиеся желобки и зашипела. Раздался хлопок, как от лопнувшей электрической лампочки, в воздухе запахло озоном, и пентаграмма перестала светиться. Переливающееся облако мгновенно метнулось в сторону дальней комнаты, затем появилось в дверях и уже плавно неторопливо двинулось по воздуху в сторону выхода из лаборатории мага.

    - Спасибо тебе, человек. Сегодня ещё до заката солнца я смогу набраться сил и воссоединиться со своим телом. После этого ты сможешь безопасно войти в склеп. А сейчас я советую тебе покинуть это здание. Тут сейчас будет очень жарко!

    - Что ты задумал? – насторожился я.

    - Я собираюсь сжечь все шкафы с книгами Феофана. Они опасны для меня, так как в них есть подробные записи и заклинания, в которых описано, как меня можно вызвать в ваш мир, как поймать, как заставить страдать. После стольких лет неволи я хочу только свободы и не позволю, чтобы пришедший на смену Феофану новый маг прочёл его записи и опять поработил меня.

    Из дальней комнаты по потолку потянуло белым дымом, сразу стало трудно дышать. Я заторопился на выход, уже не стараясь осторожно переступать через мешки и свёртки. На моих глазах стоящий в прихожей шкаф вспыхнул без видимых причин, пламя жадно принялось за свитки и пыльные карты. Когда я выбежал на улицу, из всех окон лаборатории уже показались языки пламени, а над крышей поднимался столб чёрного дыма.

    Демон куда-то исчез, и я как-то сразу сообразил, что мне тоже стоит поскорее убираться подальше. Если меня кто-либо увидит возле лаборатории, крайне трудно будет доказать, что это не я поджог здание.


    Без приключений вернувшись в замок, я позавтракал вместе со всеми, навестил раненого эльфа и направился в свою комнату отсыпаться. Спал я беспокойно – во сне мне виделось, что в мою комнату врываются охранники замка во главе с Вальдемаром и тащат меня на суд, обвиняя в пожаре. Затем новый кошмар посетил меня во сне – переливающееся облако вползло в моё окно и собиралось сжечь уже весь замок Древний Брод, чтобы уничтожить дневники старого мага...

    Разбитый и совершенно не выспавшийся, я выполз из своей комнаты перед закатом. Сразу же зашёл в соседнюю комнату, где лежал раненый дроу. Тёмный эльф был накрыт двумя толстыми одеялами, его трясло от озноба. Рядом с ним на стульчике дежурила пожилая сиделка.

    - Как раненый? – поинтересовался я.

    - Ему становится всё хуже, – ответила старуха. – Он весь то горит, то становится холодным, словно лёд. В обед ненадолго пришёл в себя, я его сразу же накормила куриным бульоном. А потом эльф опять стал бредить. Нога у него заживает, я повязки регулярно меняю, а вот рана на груди воспалилась. Рана опасная, но опаснее всего тот яд, что сжигает его изнутри...

    Я подошёл к окну, выходящему на запад. Солнце садилось. Если верить живому облаку, вскоре можно будет отправляться в склеп. Но прежде я решил зайти к благородной леди – рассказать о событиях в лаборатории мага и попросить у леди Камилетты ещё одну сиделку, которая бы сменила дневную дежурную у постели раненого эльфа.

    На этот раз служанка пропустила меня в башню без всяких вопросов и даже проводила на верхний этаж. Дочь герцога ужинала в компании двух уже виденных мной девушек. Старая нянька находилась тут же в комнате, бдительно наблюдая за порядком. Я официально по всем правилам приветствовал высокородную леди. Камилетта так же официально ответила мне и пригласила разделить с ней трапезу. Тут же служанка поставила передо мной ещё один комплект столовых приборов.

    Ужин проходил в ничего не значащих разговорах о погоде за окном, о столичной моде, о достоинствах и недостатках пород лошадей Империи. В конце концов, Камилетта встала из за стола, давая остальным понять, что ужин окончен. Дочь герцога отпустила своих фрейлин по их комнатам, а меня попросила составить ей компанию в прогулке вокруг замка.

    - Мы недалеко, обойдём крепость, пройдёмся до тренировочной площадки и вернёмся, – успокоила Камилетта встревожившуюся няньку. – Провожать нас не нужно.

    Мы спустились по лестнице на первый этаж, затем вышли во двор замка. Камилетта величественно кивком головы приветствовала группу слуг, занятых разгрузкой мешков с телеги. Подождала, когда мы отойдём подальше, и выдохнула:

    - Тут можно говорить нормально, никто не подслушает. Что нового? Как раненый?

    Я рассказал про события в лаборатории мага и о состоянии эльфа. Камилетта нахмурилась:

    - Про пожар мне уже сообщили фрейлины. Здание потушили к полудню, но в лаборатории выгорело все дотла. На тебя никто не думает – пожары и раньше случались в лаборатории Феофана, когда он проводил какие-то свои эксперименты. Слуги решили, что у старого алхимика какие-то зелья продолжали вариться, что и стало причиной пожара. Пётр, я тобой недовольна. В огне сгорело множество ценных книг, свитков, редких карт и приборов. На некоторые из них Феофан долго выпрашивал деньги у казначея. Давай ты не будешь самостоятельно принимать такие важные решения, как освобождение опасного демона. К тому же ты понапрасну сильно рисковал. Но это всё в прошлом. Что планируешь делать дальше?

    - Если честно, я собирался отправиться в родовой склеп вашей семьи сегодня вечером. Надеюсь поговорить с духом умершего алхимика Феофана. Собственно, солнце уже село, а я думал отправиться в склеп сразу после заката.

    - Ты что, в самом деле веришь в живых мертвецов?

    - Как я могу в них не верить, когда я уже несколько раз встречался с нежитью и лично видел и зомби, и призраков. А мой лучший друг в подземельях Холфорда встречал оживших скелетов.

    - Не знаю, не знаю... – с сомнением проговорила Камилетта. – Мне трудно поверить в то, чего сама не видела своими глазами. А ты как считаешь, в родовом склепе моей семьи есть призраки?

    - Конечно. Когда я спускался туда вместе с Феофаном, там было полно призраков.

    - Тогда ты не пойдёшь туда! Я тебе приказываю не ходить туда в одиночку! Вот что, мы пойдём туда вместе, нужно только подождать, когда нянька уснёт. Ты подождёшь меня у тренировочной площадки, и мы вместе пойдём ночью в склеп, полный призраков... Бррр. Звучит страшно.


    К склепу мы подошли примерно около полуночи. Ночь была безлунная и холодная, тяжёлые чёрные тучи готовы были в любой момент пролиться осенним дождём. Шли мы молча, держась за руки. Связка факелов у меня была с собой, но Камилетта решила их не зажигать на улице, чтобы свет не заинтересовал охранников замка или просто случайных любопытных. Дочь герцога не хотела, чтобы её ночная прогулка была обнаружена в замке. Камилетта куталась в тёплую куртку – то ли от холода, то ли от переживаний. В призраков она на словах не верила, но всё же...

    Вот и вход в старый склеп. Всё те же две каменные статуи – скорбящая женщина с распущенными волосами и молящийся мужчина. Я потянул тяжёлые бронзовые створки, открывая уходящий вглубь горы тёмный туннель. Хлопнул в ладоши, как когда-то это делал старый Феофан. Заклинание сработало, по всей длине коридора зажглись магические светильники. Мы направились вглубь склепа.

    Примерно на том же месте, где Феофан остановил меня в прошлый раз, я попросил Камилетту остановиться и ждать. Сам же прошёл вперёд ещё пару шагов, достал из сумки заготовленный кусок сырого мяса и бросил как можно дальше вперёд. Ничего необычного не случилось – мясо просто шлёпнулось на каменный пол. Это хорошо. Значит, разноцветное живое облако уже воссоединилось с охранником коридора, и путь теперь свободен.

    Но я всё же сказал Камилетте обождать, сам же прошёл вперёд до самого зала с каменными гробами. Сердце учащённо билось, но тревога оказалась напрасной – никто меня не тронул. Я махнул Камилетте, показывая, что пусть свободен. Дочь герцога догнала меня и остановилась, рассматривая зал.

    - Я была тут только один раз ещё совсем маленькой, когда умерла моя бабушка. Я сама не помню, но говорят, что я тогда сильно испугалась и устроила истерику, пока нянька не вывела меня из склепа.

    Мы вышли к ведущей на второй уровень лестнице. По истёртым каменным ступеням спустились ниже и пошли дальше. Камилетта заинтересованно рассматривала древние саркофаги и погребальные урны, но было заметно, что девушка несколько разочарована – ничего страшного в склепе не оказалось. И даже увиденное у следующей лестницы привидение, а этим привидением оказался Древний Пророк, вызвало лишь разочарованную усмешку у молодой леди:

    - Я думала, что призраки более заметные и страшные. На него же без жалости не взглянешь!

    Между тем призрак что-то пытался сказать. Я подошёл поближе и вслушался в скрипучий еле слышный шепот. Как ни странно, призрак не грозил близкой смертью мне или дочери герцога. Наоборот, он пытался нас предупредить:

    - Мёртвый маг Феофан-Алхимик поселился на следующем уровне, уходите поскорее, смертные! Предупреждаю, это очень опасный мертвец, вам не стоит идти дальше!

    Я постарался успокоить привидение:

    - Мы были знакомы с Фефаном-Алхимиком при его жизни. Можно сказать, почти друзья были. Думаю, он не причинит нам вреда. А может даже будет рад нас увидеть.

    Но Сварливый Пророк продолжал пугать нас:

    - Прислушайтесь к моему совету, дети, не ходите дальше. Люди сильно меняются после смерти, вы не узнаете своего знакомого. Я за прошедшие века видел тысячи и тысячи мертвецов в этом склепе. Жуткая нежить – призраки, скелеты, зомби... Среди них были самые омерзительные головорезы и убийцы. Но даже самые жуткие из них и вполовину не были так опасны, как Феофан. Он настоящий ужас. Он навёл страх даже на мертвецов. Кое-кто на нижнем уровне уже покорился, других он уничтожил. Пройдёт не так много времени, и все обитатели склепа будут подчиняться Феофану. Он станет королём всего подземелья. И я не хочу оставаться здесь к тому моменту, когда его власть доберётся до меня. Вот что, молодой паладин, у меня есть для тебя выгодная сделка. Я, спустя века, наконец-то решился прекратить свой земной путь и отправиться к богине смерти. Но я слишком слаб, моих сил уже не хватит, чтобы разорвать оковы и отправиться в это путешествие. Но, знаю, ты можешь мне помочь освободиться. Все обитатели склепа уже знают о твоих способностях, всегда помни об этом. Поэтому тебе, как никому другому, опасно находиться в этом подземелье – не все мертвецы такие спокойные, как я. Так вот, ты помогаешь мне отправиться на встречу с Мораной, взамен я научу тебя, как стать неуязвимым для мертвецов. Для любых мертвецов в любом месте. В том числе и для самого Феофана!

    Сделка была выгодной. Я и без всякой оплаты был готов отправить Сварливого Пророка к Моране, а уж за полученную неуязвимость от нежити тем более.

    - Я согласен! – ответил я Сварливому Пророку. – Обещаю, я помогу тебе.

    - Вот и хорошо. Протяни руку в мою сторону. Не эту. Другую, с кольцом. Мне нужно кольцо. О, свадебное колечко, у меня такое тоже было когда-то. Я отмечу это кольцо знаком самой смерти. Это старая и редкая магия, возможно и вовсе забытая. Кольцо станет твоей защитой – никто из мертвецов никогда не сможет причинить тебе вред, если только ты сам первым не атакуешь. Смотри!

    Призрак что-то зашептал, в воздухе замельтешили песчинки. Послышался стон сотен голосов из стен вокруг. На секунду свет магических фонарей померк. Когда же я взглянул на своё кольцо, то ужаснулся – вместо серебристого колечка с орнаментом цветов у меня на пальце было угольно-чёрное кольцо с какими-то незнакомыми символами. Символы были кроваво-красного цвета.

    - Это знак богини Мораны, – ответил Сварливый Пророк на мой удивлённый возглас. – Он защитит тебя. Я выполнил свою часть уговора. Теперь я жду от тебя выполнения твоего обещания.

    Я был несколько ошарашен порчей своего обручального кольца, но всё же собрался с мыслями, протянул руку в сторону Сварливого Пророка и проговорил:

    - Покойся с миром!

    Призрак растаял в воздухе без следа. Камилетта, до этого молчавшая, удивленно спросила:

    - Как ты это делаешь? Любой человек может так изгнать призрака, или нет?

    - Научил меня этому мой друг Серафим Длинный, точнее его призрак. Как получается, я и сам не знаю, просто не задумываюсь над этим. Нужно просто верить и всё.

    Мы стали спускаться по винтовой лестнице на самый глубокий уровень склепа. Ещё на лестнице я заметил, что снизу пробивается синеватый неестественный свет и мелькают какие-то движущиеся тени. Похоже, на том уровне вовсю кипела жизнь. Точнее, активничала смерть.


    Источником света служили магические фонари – они висели во всех коридорах, но больше всего их было возле пентаграммы. Сами линии пентаграммы сверкали нестерпимо для глаз, словно электросварка. Вокруг пентаграммы на некотором удалении молчаливыми истуканами стояли зомби. Их было много – несколько десятков, с самой разной степенью разложения. Некоторые трупы были почти целыми, другие представляли из себя голые костяки с редкими иссохшимися ошмётками плоти и остатками одежды. В центре этой группы мертвецов стоял Феофан-Алхимик. Он выглядел, словно живой, но белая кожа и пылающие жёлтые глаза сразу выдавали нечеловеческую природу.

    Феофан чертил большим куском угля на каменном полу какую-то сложную геометрическую фигуру – присев на корточки, он соединял прямыми линиями углы фигуры, после чего каждая новая линия тоже начинала светиться. Я уловил сходство фигуры на полу с рисунками в последнем журнале мага – там, где Феофан пробовал новые варианты, перечёркивал страницы и начинал снова. Моё появление с благородной леди не вызвало у Феофана никакой заинтересованности, он продолжал свой непонятный труд. Осторожно обходя застывших зомби, я подошёл ближе к умершему магу.

    - Так вот кто включил фонари, – не отрываясь от своей работы, проговорил Феофан. – Я почувствовал расход силы и ждал гостей. Твоего мёртвого друга здесь уже нет, что тебе потребовалось в царстве мёртвых, Пётр Пузырь?

    - Я пришёл к тебе, Феофан. Мне очень нужна помощь опытного алхимика. Мне важно найти противоядие от яда лесных ос для одного своего знакомого, он умирает.

    - Умирает, ну и что? Почему я должен тебе помогать? Как видишь, можно неплохо существовать и после смерти. Если твой знакомый был никем при жизни, то его и не жалко. А если он мог постоять за себя при жизни, то и после смерти он не пропадёт, мне требуются сильные слуги.

    - Что ты задумал, Феофан? – поинтересовалась благородная леди.

    - Ах, и дочь герцога тут. Зря вы пошли в старый склеп. Я впустил вас, но назад для вас обоих дороги нет. Я не могу выпустить вас, так как вы расскажете обо мне людям наверху, а мне нужны тишина и покой для работы, мне предстоит очень многое сделать. Поэтому я не могу позволить, чтобы жрецы-фанатики или другие борцы с нежитью врывались в мою обитель. Вы останетесь здесь, мне потребуется каждое тело, для каждого найдётся работа.

    - Что ты задумал, Феофан? – повторил я вопрос Камилетты.

    - Помнишь, Пётр, мы разговаривали с тобой возле склепа. Ты говорил про три пути для мертвеца. Так вот, есть ещё четвёртый путь. Если дух силён и подготовлен, он может не терять силы после смерти, а накапливать. Этот способ придумали великие маги древности. Нужно стать личем – магом, чьи способности переросли слабое бренное тело. Пётр, я изучал многие дисциплины. Есть области алхимии и магии, в которых я превзошёл всех существовавших до меня магов и всех живущих ныне. У меня имеются уникальные знания, я изобрёл много новых заклинаний и формул. И я не согласен просто так умереть и навсегда забыть накопленные знания, возродившись в теле сына какого-либо неграмотного селянина. Нет! Мои знания слишком ценны, чтобы ими рисковать! Все последние годы я тщательно готовился к смерти. Я хотел очнуться после смерти в полном рассудке в тишине этого склепа, и чтобы никто никогда не помешал моим исследованиям. Сотни, тысячи лет исследований, и постоянно растущая со временем сила. Даже представить трудно, есть ли вообще пределы могущества для лича. Любую границу он превзойдёт рано или позже.

    После этих слов Феофан замолчал, повернув голову куда-то в тёмный потолок склепа. Видимо, захватывающие перспективы послесмертия его очень вдохновляли. Наконец, мёртвый маг продолжил:

    - Не всё я успел организовать при жизни, но это уже не столь важно. Главное, основная часть моего плана сработала – я очнулся после смерти, и мои знания со мной. Теперь я собираюсь завершить процесс перевоплощения в лича. Для этого мне потребуются слуги, жертвы, книги из моей библиотеки и время. Но главное – мне нужны мой источник энергии и заключенный в моей лаборатории демон. Я думал направить на поверхность отряд зомби, но это вызвало бы ненужную панику среди слишком впечатлительных жителей поверхности. И тут очень удачно ко мне зашли вы. Выбирайте сами, пока можете, кто пойдёт в древний эльфийский город за божественным кольцом, а кто будет перетаскивать сюда книги и оборудование из моей лаборатории?

    Мы с Камилеттой молчали. Феофан прекратил чертить знаки на полу, выпрямился и впервые посмотрел на нас. Я отшатнулся, такая сильная волна зла окатила меня, такое могущество ощущалось в мёртвом маге. Рядом со мной охнула и упала на каменный пол благородная леди. Кажется, она потеряла сознание. Но Феофан вообще не смотрел на Камилетту. Он изучающе рассматривал меня.

    - Интересно, очень интересно. Никогда не сталкивался с чем-либо подобным. У тебя сильная защита, юный паладин. Причём защита не врождённая. А, понятно. Кольцо... Хитрая вещь, неожиданное решение. Сварливому Пророку повезло, что он успел улизнуть от моего гнева. Признаю, Пётр, твой план мог бы сработать – никто из моих слуг не может причинить тебе вред. Но ты допустил большую ошибку – тебе следовало приходить сюда одному, без дочери герцога. Взять её!

    После этой команды стоявшие неподвижно зомби зашевелились. Я не успел ничего сообразить, как несколько зомби преградили мне путь к лежащей на полу девушке. Ещё один мертвец крепко схватил дочь герцога за руки. Леди Камилетта завизжала. Я выхватил свой меч, но крик Камилетты остановил меня:

    - Убери меч, Пётр! Он ведь именно этого и ждёт, что ты атакуешь и станешь уязвимым для его слуг.

    - Умная девочка. Сообразила, – проговорил недовольно Феофан. – Но только тебе это уже не поможет.

    - Покойся с миром! – в ярости крикнула Камилетта в надежде изгнать держащего её зомби, однако никакого эффекта не было.

    Впрочем, хоть девушке и не удалось, она подсказала мне способ. Только не нужно никакой злости или агрессии – зомби ведь не виноват, что мёртвый маг управляем им. Наоборот, зомби достоин жалости и сострадания, ему нужно помочь. Плоть зомби давно сгнила, лишь обрывки кожи ещё оставались на черепе и на рёбрах. Ему было более сотни лет, даже если он и был грешником при жизни, то давно заслужил прощение и возможность перерождения. Я тихо помолился богу Тору и протянул руку в сторону удерживающего Камилетту мертвеца:

    - Покойся с миром, ты заслужил свой отдых.

    Мертвец повернул в мою сторону незрячую голову, слегка кивнул, после чего рухнул на пол грудой костей. Камилетта была свободна! Она тут же выхватила свой меч и стала отступать, отмахиваясь от приближающихся к ней ходячих мертвецов.

    - Удачный ход, юный паладин, – прокомментировал Феофан. – Однако у тебя слишком мало сил для длительного боя. Сколько ты ещё сможешь развеять зомби своей жреческой магией? Одного? Или всё же двух? Кстати, хочу заранее предупредить, что твоих сил не хватит на то, чтобы развеять меня самого.

    Это я и сам понимал – слишком силён был Феофан, меня просто заливала исходящая от него волна тёмной магии, мне ни за что не удалось бы противостоять такой силе. Камилетта дошла до стены и яростно отбивалась от наседающих на неё мертвецов – отрубленные кости и конечности разлетались во все стороны. Между тем, всё новая и новая нежить появлялась из тёмных коридоров склепа. Со всех сторон к нам шли скелеты и зомби, в воздухе кружили призраки. К счастью, не все они были нам врагами. Большая часть просто стояла в стороне, были и немногие мертвецы, нападавшие со спины на атакующих Камилетту зомби. Но таких было очень немного, поэтому положение дочери герцога было отчаянным.

    - Я, Пётр Пузырь, паладин бога Тора, обещаю подарить покой и возможность перерождения всем, кто поможет сейчас девушке! – крикнул я на весь склеп.

    Подействовало! Многие стоявшие до этого индифферентно мертвецы зашевелились и пошли вперёд. Завязалась настоящая куча-мала – сотня скелетов и зомби били друг друга и рвали на куски. Как они различали, кто «свой», а кто «чужой» в этой свалке, не понимаю. Однако как-то различали. Различал это и Феофан – маг начал пускать огненные стрелы выборочно по некоторым мертвецам. Запахло палёной плотью и волосом, зомби горели, но продолжали драку, даже превратившись в пылающие факелы.

    - Так, это неповиновение пора кончать, – грозно сказал Феофан.

    Он начал читать какое-то заклинание. Между его ладоней загорелся и стал быстро разрастаться синий светящийся шарик. Когда шарик стал размером с кулак, Феофан бросил его в Камилетту со словами:

    - Умри, капризная девчонка, ты мне никогда не нравилась!


    Помочь Камилетте я не успевал никак и мог лишь в ужасе следить за полётом сверкающего шара. Камилетта закричала и попыталась отбежать в сторону, но летящая смерть изменила направление и последовала за девушкой, быстро сокращая расстояние. Спасения не было.

    И вдруг один из призраков, во множестве висящих в воздухе склепа, рванулся наперерез летящей смерти и принял разрушительное заклинание на себя. Вспышки не было, призрак просто стал таять и растворяться. Камилетта повернулась к своему спасителю, раздался её удивлённый голос:

    - Бабушка?!

    Но уже через секунду призрак умершей старухи растворился без следа. Окончательная смерть без возможности возрождения в новом теле. А Феофан опять стал зачитывать заклинание, новый синий шар стал расти в его мёртвых ладонях...

    И вдруг Феофан настороженно замер, быстро погасил синий шар и стал спешно зачитывать другие заклинания. Вокруг мага возникла защитная переливающаяся сфера, затем на полу вспыхнуло огненное кольцо, после кольца в воздухе появилась ещё одна защитная сфера большего радиуса. Видно было, что маг чего-то сильно опасается. Только вот чего?

    Ответ сам появился со стороны лестницы – это было аморфное существо, очень отдалённо напоминающее безголовое тело с двумя ногами. Его ноги поочередно как бы вытягивались вперёд при ходьбе, затем тело переливалось по ноге ближе и переставляло следующую ногу. Это непонятное существо постоянно меняло окраску – фиолетовый, красный, розовый, жёлтый, оранжевый, опять фиолетовый... Именно эта смена окраски позволила мне понять, что передо мной существо из лаборатории мага, объединившееся со своим телом.

    - Как долго я ждал этого момента! – раздался знакомый голос демона. – Все эти годы в заточении я мечтал, что смогу добраться до тебя, Феофан.

    - Я хотел послать за тобой своих слуг, но ты решил сам прийти. Ну что же, всё уже подготовлено. Вот твоё новое место обитания! – проговорил старый маг, указав рукой на сверкающую пентаграмму на полу.

    После этих слов пентаграмма возле лестницы вспыхнула ярче прежнего и стала тихо гудеть, как гудят трансформаторные будки. Маг протянул руку в сторону демона и проговорил резкие слова заклинания. Как будто порыв сильного ветра долетел сюда под землю, демона стало тянуть в сторону горящей пентаграммы. Существо изо всех сил упиралось своими ногами в пол, но постепенно съезжало в сторону линий пентаграммы. Однако демон лишь рассмеялся:

    - И это всё, на что ты теперь способен, мертвец? В прошлый раз ты был лучше подготовлен!

    С этими словами демон стал вытягивать «руку» в сторону мага. Отросток быстро достиг защитной сферы и остановился, поток разноцветных искорок стал срываться со сферы и исчезать в теле демона.

    - Я выпью твою силу до последней капли, Феофан! – прорычал демон.

    Это была потрясающая по своему накалу магическая битва – демон всё ближе и ближе сползал в сторону пентаграммы, но и силы Феофана были не безграничными. Вот уже лопнула внешняя защитная сфера, вот стало угасать огненное кольцо вокруг мага. Чья тактика окажется более быстрой, а кто не успеет?

    Дочь герцога подошла ко мне поближе и взяла за руку. Рука девушки была холодной, Камилетта дрожала – то ли от страха, то ли от холода. Я обнял дочь герцога за талию, девушка не возражала. Мы вместе стояли и наблюдали за этой битвой магов.

    Кольцо огня вокруг мага угасло окончательно, демон уже крушил последний защитный барьер Феофана. Но и сам демон уже находился в каком-то метре от пылающих линий пентаграммы. Мёртвый маг стал экономить силы – резко погасли все магические светильники, погасли линии непонятной фигуры, которую рисовал маг на каменном полу. Но этого, видно, оказалось мало. Маг вытянул руку в сторону ближайшего зомби, неяркий сгусток света вылетел из тела зомби и влился в переливающуюся магическую сферу, сделав её чуть ярче. Лишённый энергии зомби же рухнул на пол, умерев окончательно. Феофан же протянул руку к следующему зомби и также вытянул энергию и из этого мертвеца.

    Демона такое развитие ситуации явно не устаивало – он засветился ярче, и ближайшие к месту схватки скелеты и зомби разом вспыхнули яркими факелами. Через несколько секунд лишь кучки пепла на полу указывали на места, где стояли мертвецы. Жуткий бой – каждый из противников применял любые средства для победы, и духи мёртвых были лишь разменной монетой. Поэтому присутствующие в зале мертвецы – зомби, призраки, скелеты – стали убираться подальше от этой страшной битвы. Рядом с местом сражения остались только я и Камилетта. Не знаю уж почему мы не убегали в страхе, но мы как заворожённые смотрели на эту битву магов.

    Демон закричал от боли – его конечность коснулась горящей линии пентаграммы. Он тут же отдёрнул свою ногу, но всё равно вот-вот должен был пересечь черту. Но и Феофану неоткуда было больше черпать силы – его мёртвая охрана либо уже погибла, либо разбежалась, защитная сфера тускнела и готова была вскоре погаснуть. И тогда мёртвый маг обратил внимание на нас с Камилеттой. Я тут же заслонил девушку своим телом, но маг не стал причинять вред. Наоборот, голос мага был полон отчаяния:

    - Пётр, помоги мне! Я не смогу долго держаться!

    - Зачем мне помогать тебе? – удивился я. – Ты только что хотел погубить нас с Камилеттой!

    - Умоляю, выслушай меня! Я помогу тебе с противоядием, расскажу рецепт. Только срочно отправь меня к богине смерти, очень тебя прошу! Хочу возродиться кем угодно, хоть слепым и больным ребёнком в семье последних нищих, я готов потерять накопленные знания, но только не окончательная смерть! Ты же знал меня при жизни, я помогал тебе, я спас тебя от метаморфа. Прошу, помоги мне! Помимо рецепта я открою вам с Камилеттой свою самую главную тайну. Тайну, которую я хранил всю свою жизнь. Поверьте, эта тайна стоит того, чтобы простить меня.

    - Не помогай ему! – закричал демон. – Я сам могу рассказать тебе про его тайну. Божественное кольцо, с помощью которого он пленил меня в прошлый раз.

    - Да, это кольцо, – согласился Феофан. – Но не простое кольцо, и даже не магическая вещь. Это настоящий божественный артефакт огромной силы. Я спрятал его в развалинах эльфийского города под землёй, глубоко в лабиринте под разрушенным храмом. В моих записях в лаборатории подробно описано, как найти тайник. Прочти мои журналы в лаборатории и книги в шкафу, в книгах много подсказок, как пройти ловушки...

    - Твоя лаборатория сгорела, Феофан! Я сам лично спалил сегодня все твои записи! – засмеялся демон.

    - Сгорела? Там же было много бесценных реликвий. Хотя, что я говорю... Пётр, я расскажу тебе про противоядие от укусов лесных ос... если успею. Слушай внимательно и запоминай. Яд ваваэн-кир трёхкомпонентный, нужно три разных лекарства. Первое очень простое – натёртый корень белой лесной солодки. Принять натёртую кашицу нужно как можно скорее, он погасит самый быстрый компонент яда, после этого у пациента будет пять дней на то, чтобы принять два других противоядия. Второе из них – отвар из листьев жёлтого горного щавеля. Редкое растение, но я встречал его у скал возле замка. А вот третий компонент самый редкий и сложный...

    Тут защитная сфера лопнула, демон стал тянуть отросток к телу мёртвого мага. Феофан истошно закричал со всех сил:

    - Пётр, спаси меня скорее!!!

    Я шагнул вперёд, протянул в сторону Феофана руку и торжественно проговорил:

    - Покойся с миром, старый лекарь!

    Призрак рассыпался искрами, в ту же секунду заорал разъярённый демон:

    - Зачем ты это сделал?! Я двадцать лет ждал мести за свои боль и страдание! Я двадцать лет провёл в клетке и не мог вернуть себе тело. А ты всё испортил! – демон от ярости пульнул огнём в неосторожно появившегося из коридора скелета и сжёг его в пепел.

    - Месть не самый хороший повод, – я повернулся в сторону разъярённого демона. – Когда Феофан хотел власти, а ты боролся за свободу – я помог тебе. Когда уже Феофан просил свободу, а ты хотел его смерти – я помог ему.

    - Твоё появление спасло мне жизнь, – вмешалась в разговор благородная леди Камилетта. – Я благодарю тебя, кем бы ты ни был. Могу я спросить, как мне называть своего спасителя?

    Демон посмотрел на вышедшую вперёд девушку и уже более спокойным голосом ответил:

    - Феофан называл меня Неведомый Призрак, точнее не всего меня, я мой пойманный разум. Моё тело здешние люди называли Кровавый Охранник или Жуткий Демон. Имя Неведомый Призрак мне нравится больше.

    - Интересное имя, – улыбнулась Камилетта. – Я благодарю тебя, Неведомый Призрак, за помощь. Если я могу чем-то помочь тебе или отблагодарить за своё спасение – скажи мне.

    Демон, и это было забавно наблюдать, смутился. Окраска у него изменилась на зелёно-голубую и стала не такой яркой. Демон потихоньку успокаивался. Кстати по поводу имени «Неведомый Призрак». Я вспомнил белого крысёныша и предсказание, про которое Серый Ворон рассказывал мне. Помнится, мой друг говорил, что опасный и жуткий Неведомый Призрак изначально должен был встретиться мне и стать нашим общим другом, но затем богиня судьбы изменила условия. Так вот он какой, оказывается.

    - Неведомый Призрак, – обратилась к нему Камилетта. – Если хочешь, ты можешь поселиться в моём замке. Тебя никто из слуг не будет тревожить понапрасну, а мне будет интересен такой собеседник и товарищ.

    - Спасибо за приглашение, дочь герцога, но всё же я вынужден отказаться. Ваш мир был мне тюрьмой на долгие годы, и я хочу скорее сменить обстановку. К тому же, я обещал твоему спутнику, что покину этот мир как можно скорее. Так что прощайте!

    После этих слов переливающийся демон исчез. Просто растворился в воздухе. Я почему то был уверен, что Неведомый Призрак уйдёт, и поэтому ничуть не удивился. Леди Камилетта же грустно вздохнула:

    - Жаль, что он ушёл. Интересный был демон и к тому же очень сильный. Он помог нам справиться с мёртвым магом, да и в будущем мог бы пригодиться.

    - В смысле? – спросил я.

    - Ну, мы же всё равно пойдём за божественным кольцом, пусть и без подсказок, так ведь? Божественный артефакт огромной силы это такое сокровище, которое нужно добыть любой ценой. А демон мог бы очистить для нас путь, справившись со всеми обитателями эльфийского подземного лабиринта.

    - Камила, у меня сохранились часть записей Феофана, – признался я. – Я успел спасти из пожара дневники мага. Я не упоминал это при демоне, так как боялся, что он постарается уничтожить записи. У нас будут подсказки, где найти божественное кольцо и как его использовать. Но это потом, сейчас главное поскорее дать раненому эльфу первое противоядие и постараться найти второе.

    - Ты забываешь про ещё одно дело, – Камилетта указала рукой на постепенно собирающихся вокруг нас мертвецов. – Ты обещал дать им покой.

    Моих оставшихся сил хватило только на одного зомби. Другие зомби засуетились и даже попытались преградить нам с Камилеттой выход из склепа. Но я пообещал мертвецам регулярно приходить в этот склеп и постепенно отправлять их на встречу с богиней смерти Мораной. И нас пропустили!


    Мы вернулись в замок незамеченными, охранники при входе то ли спали, то отлучились. Камилетта попросила у меня дневники старого мага, и я передал ей записи Феофана. Не успел я лечь спать, как меня разбудила присланная дочерью герцога служанка – она принесла целую чашку натёртого корня белой лесной солодки. Как я выяснил, кашицу из этого корня девушки Эрафии использовали в качестве омолаживающего и очищающего кожу средства, и эти корешки припасены были едва ли не у каждой девушки в замке. Что же, одной проблемой меньше, не нужно искать это противоядие.

    Я отнёс чашку с натёртым корнем в комнату с раненым и передал ночной сиделке. Эльф был в сознании, но очень и очень слаб. Он, хоть и не сразу, понял мои слова, но смог проглотить лишь одну ложечку лечебной кашицы. Но ночная сиделка пообещала мне медленно, по ложечке, до утра скормить больному всю чашку с противоядием.

    На следующий день мы с Камилеттой отправились верхом к скалам. Дочь герцога сразу пришпорила рыжую Пчёлку и попыталась оторваться от меня. Но я оказался готов к такому старту, и мой Шахтёр на этот раз не отстал от лошади девушки. Мы долго наперегонки мчались по дороге, пока Камилетта сама не приказала своей Пчёлке перейти на шаг. Дочь герцога даже похвалила меня:

    - Ты делаешь успехи, Пётр! Пожалуй, стоит тебя потренировать обращению с мечом, научить правилам этикета, сделать тебе красивую накидку и доспехи с эмблемой Кафиштенов, и с тобой не стыдно будет показываться в приличном обществе!

    Я не успел еще придумать ответа, как вдруг Камилетта резко остановила лошадь и спрыгнула на землю. Девушка наклонилась к земле, а когда поднялась, в руке у неё был пучок бурых засохших листьев.

    - Вот жёлтый горный щавель!

    - Ты уверена? – с сомнением спросил я.

    - Да, конечно. Феофан показывал мне это растение когда-то. Правда, сейчас осень, и пучок пожухлый, но это именно горный щавель.

    - Возвращаемся в замок? – спросил я.

    - Придётся. Жаль, мы только-только выехали на прогулку. А сегодня, возможно, последний сухой день осени. Потом зарядят дожди дней на сорок до самого снега. Стоп! У меня идея!

    С этими словами Камилетта огляделась по сторонам, заметила деревушку неподалёку, и мы поскакали в том направлении. Пару минут спустя дочь герцога подозвала первого попавшегося ей на глаза обитателя деревни, парнишку лет десяти, и велела ему бегом отнести высохший пучок травы в замок, объяснив, как найти комнату с сиделкой. Двоим другим оказавшимся поблизости пацанам Камилетта приказала искать более свежие листья горного жёлтого щавеля и тоже отнести их в замок.

    - Хорошо всё же быть дочерью герцога! – проговорила Камилетта, когда все трое ребятишек бегом кинулись исполнять её поручения. – Ну, теперь мы можем спокойно продолжить нашу прогулку.

    Я уже достаточно жил в Эрафии, чтобы не удивляться принятым тут нравам. Для простых слуг и крестьян желание хозяев это закон, который нельзя нарушить. Я поскакал следом за Камилеттой. Ориентировался в окрестностях замка Древний Брод я пока не слишком хорошо, потому весьма удивился, когда мы неожиданно свернули с дороги и оказались на гребне холма, примерно в том месте, где дочь герцога отправляла меня «убить дракона».

    - Наберём сейчас минеральной воды для моей няньки, а потом поскачем дальше вдоль оврага, – пояснила мне девушка. – Там ближе к скалам есть укрытая от ветра площадка, на которой удобно тренироваться. А чуть в стороне, если спуститься по камням, будет небольшое горное озеро с горячей водой. Я буду учить тебя обращаться мечом, взамен ты будешь учить меня плавать, как обещал. Поскакали!

    Площадка для тренировок была действительно удобной – окружённое высокими скалами небольшое ровное плато, к которому вела одна-единственная петляющая тропинка. С трёх сторон площадки были обрывистые склоны, а где-то далеко внизу слышен был шум горной реки. Здесь не было ветра, и даже тусклого осеннего солнца хватало, чтобы не зябнуть. Мы стреножили коней и оставили их пастись, сами же приступили к тренировкам.

    Камилетта отнеслась к занятиям со всей серьёзностью. Девушка считала, что меч не прощает небрежного отношения. Нужно либо со всем рвением обучаться обращению с этим благородным оружием, либо вообще не браться за него. Дочь герцога рассказывала о давних временах, когда воин в Эрафии имел возможность носить копьё, топор, палицу или боевой молот, но право носить меч должен был заслужить. Лишь лучшие из лучших могли стать мечниками, и любой воин с мечом в бою стоил десятка других солдат. Доказав право носить меч, воин продолжал совершенствовать свои навыки и однажды мог достигнуть уровня мастера. И лишь лучшие из лучших становились великими мастерами, признанными и уважаемыми всеми.

    Начали мы с азов – постановка ног, поворот корпуса, смещение в стороны. В казарме городской стражи мы прошли это бегло на первом же занятии, однако дочь герцога посвятила этому весь день и так и не удовлетворилась моими успехами. Нельзя сказать, что я не старался. Наоборот, я очень старался чётко выполнять все указания благородной леди. Но всё равно Камилетта была недовольной: «ты опять слишком присел», «не подволакивай левую ногу», «ступню поставил слишком жёстко», «ты задумался о чём-то постороннем, сконцентрируйся» и т.д. Несмотря на прохладный воздух, пот струился по мне ручьями, и когда леди Камилетта объявила, что на сегодня достаточно, я устало рухнул на землю.

    - В первый раз всегда тяжело, – рассмеялась благородная леди. – Когда меня только-только начали учить искусству обращения с клинком, я за первый день два раза сознание теряла.

    - Но ты за всё занятие ни разу не сказала, что у меня хоть что-то получилось. Каждый раз ты была недовольной, – проворчал я.

    - Моим учителем был Роббер Смертоносный. Он великий мастер меча, но характер у него... если сказать «скверный», это будет неоправданно лестным по отношению к этому страшному и мерзкому человеку. Я с ужасом вспоминаю эти занятия. Каждым своим упражнением, каждой фразой он старался меня оскорбить и унизить. Он каждый день повторял, что я безнадёжна, что меч не для слабых женских рук, и что ему неприятно возиться с девчонкой. Я бы его убила, если бы смогла... Я находила в себе силы лишь для того, чтобы назло ему продолжать тренировки. Три года, пока жила в Холфорде, я тренировалась по четыре раза каждые Две Руки. И за всё это время я не услышала от Роббера Смертоносного ни одной одобрительной оценки.

    - И поэтому ты решила уподобиться ему? – усмехнулся я, смутив собеседницу. – Ладно, не отвечай, я уже пришёл в себя. Камилетта, ты говорила про озеро с тёплой водой неподалёку. Где оно? Мне нужно бы смыть пот.


    Озеро оказалось прямо под нами, на дне ущелья. Но дойти до него было весьма нетривиальной задачей – тропинка петляла среди кустов, местами приходилось вжиматься в скалу и передвигаться по узенькому карнизу над пропастью. Но оно стоило того!

    За поворотом тропинки передо мной открылось голубое-голубое горное озеро, образовавшееся перед засыпавшей ущелье плотиной из крупных и мелких камней. Вода стекала по камням плотины многочисленными звенящими струями водопадов. Природа вокруг словно позабыла о наступлении осени. Деревья и кусты были покрыты сочной зелёной листвой и местами даже цвели, в воздухе порхали разноцветные бабочки, слышались трели певчих птиц. Вскоре я понял причину этой неестественной красоты – вода в озере была тёплой, почти горячей. Пока я стоял, любуясь красотой вокруг, благородная леди указала мне на пучок ярко-оранжевых листьев у самой кромки воды:

    - Вот это и есть горный щавель, причём самый свежий, какой только можно представить. Сорви и упакуй в сумку, а я пойду переоденусь в купальный костюм.

    Я собрал нужные нам листья и, когда Камилетта ушла за кусты, быстро разделся до подштанников и залез в тёплую воду. Какое блаженство! Озеро было небольшим – метров тридцать в ширину и примерно пятьдесят в длину. Я нырнул и проплыл под водой поперёк озеро почти до противоположного берега. Здорово!

    Не сразу я обратил внимание на машущую мне рукой Камилетту. Девушка стояла у воды всё в том же дорожном костюме и была чем-то встревожена. Я быстрым кролем доплыл до берега:

    - Ты чего не переодеваешься, что-то случилось? – поинтересовался я.

    - Пётр, там кто-то есть, – указала девушка рукой куда-то за спину. – Какой-то мужчина прятался у скалы, я его увидела сквозь кусты. Сходи, пожалуйста, посмотри кто там.

    Я выбрался на берег и, осторожно ступая босяком по острым камням, пошёл в указанном Камилеттой направлении. Обошёл густые кусты, поднялся по крутому склону и остановился. Дочь герцога не ошиблась, тут кто-то был ещё совсем недавно: тлел затухающий костерок, возле кострища были сложены ветки, рядом на земле лежал закопчённый котелок. Чуть выше по склону был виден вход в пещеру в скале. Я нарочито громко поздоровался с невидимым обитателем и попросил разрешения войти в жилище. Мне никто не ответил, и я прошёл в оказавшуюся совсем небольшой пещеру. Дочь герцога прошмыгнула следом за мной.

    Тут жил какой-то учёный или отшельник. Об этом говорило множество книг, сложенных в стопки у стены, а также обильно покрытая воском от оплывших свечей ниша в стене. С потолка свисали связки трав, каких-то кореньев, высушенных грибов. В дальнем углу лежали грязные сумки и была устроена лежанка – сухое сено, куча тряпья. Я хотел уже выходить из пещерки, как вдруг меня дёрнула за рукав Камилетта, указав в сторону лежанки отшельника:

    - Смотри, он был ранен! На тряпках много засохшей крови! Может, ему нужна наша помощь?

    Я подошёл ближе. Действительно, на многих обрывках ткани были видны бурые засохшие пятна. Но больше меня заинтересовало оружие – возле лежанки на каменном полу валялся нож. Нож был весь в засохшей крови, но я его сразу узнал. Это был мой собственный нож! Я потерял его по дороге из Круэн-Дарса, когда раненый тёмный эльф метнул моё оружие в невидимого мага.

    Мне стало не по себе. Не то, чтобы я испугался. Но всё же, если маг-разбойник (а в том, что именно он обитал в пещере, сомнений не оставалось) попытается сейчас напасть, что мы с Камилеттой сможем противопоставить его магии?

    - Камилетта, – как можно спокойнее сказал я. – Нам нужно отсюда выбираться.

    - Почему? – не поняла девушка.

    - Здесь живёт тот самый маг, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса.

    Судя по тому, как напряглась Камилетта, она вспомнила тот ужас, то отвратительное состояние беспомощности, когда нас связали управляемые магией лианы. Дочь герцога быстро осмотрела пещеру и согласилась:

    - Он явно ранен и слаб, но если сможет произносить заклинания, то мы пропали. Уходим, пока он не решился напасть на нас. Я только проверю его сумку, нужно же выяснить, кто этот разбойник.

    - Времени нет. Прихватим сумку с собой, потом проверим содержимое. Я заодно возьму несколько его книг, чтобы понять что он изучает, и в какой магии специализируется. Может там будут пометки и записи, и мы сможем выяснить больше об этом разбойнике.

    Я забрал свой нож, быстро сунул в грязную сумку первые попавшиеся книги, и мы с Камилеттой чуть не бегом вышли из пещеры. Никого не было видно поблизости, но отсутствие видимого врага ни о чём не говорило – наш противник мог просто опять уйти в невидимость. Я быстро натянул свою одежду прямо на мокрые подштанники и поспешил за Камилеттой. Через несколько минут мы уже неслись к замку со всей скоростью, на которую только были способны наши лошади.


    Эльф приходил в себя. Когда мы с Камилеттой шли по коридору в сторону комнаты с сиделкой, то остановились в недоумении – навстречу по коридору шёл эльф-дроу. Шёл на своих ногах, хотя и заметно прихрамывая при ходьбе. Он остановился в трёх шагах от нас и церемониально опустился на одно колено:

    - Я Фириат Тёмный Соболь из рода эльфов-дроу клана Хвойной Ветви благодарю своих спасителей – высокородную леди Камилетту Кафиштен и её верного оруженосца храброго молодого воина Петра за своё спасение из плена. Отдельно я благодарен вам за ту бескорыстную помощь, которую вы мне оказывали. Моя жизнь отныне принадлежит вам. Вы вправе рассчитывать на любую помощь, которая только в моих силах.

    - Спасибо за тёплые слова, благородный эльф, – ответила Камилетта. – Наша помощь была искренней, и мы не требуем от тебя ничего взамен. Однако я обеспокоена твоим самочувствием, ты слишком рано встал с потели. Ещё вчера ты на вид был одной ногой на Серых Равнинах, а сегодня уже гуляешь по замку.

    - Добрая сиделка уснула, и я решил воспользоваться этим и размять затекшие конечности. Но я честно собирался вернуться в комнату, пока она не проснулась. Не хотел пугать добрую женщину. Она сегодня очень заботилась обо мне – заставила съесть полную плошку натёртого сладкого корня и смогла влить в меня аж три порции отвара, – весело рассмеялся эльф. – Кажется, все дети вокруг замка собирали для меня жёлтый горный щавель.

    - Ну вот, а мы ведь тоже принесли эти листья, – улыбнулась Камилетта. – Значит, уже не нужно?

    Фириат весело рассмеялся:

    - Насколько я знаю, для нейтрализации каждого из компонентов яда нужно совсем чуть-чуть противоядия, буквально крупинки или капельки. Бывали случаи, когда во время трудных переговоров между кланами эльфов противников незаметно отравляли этим ядом – хватало буквально царапины или занозы, даже рукопожатия или прикосновения к покрытому ядом предмету. И если переговоры проходили успешно, так же незаметно добавляли противоядие. Яд ваваэн-кир это целое искусство. Его выделяют из жал мелких чёрных ос, это прозрачные едко пахнущие капельки. Трёхкомпонентный медленный яд, каждый из компонентов смертелен. И светлые эльфы, и дроу научились разделять этот яд на три отдельных компонента – первый убивает через два дня, второй через четыре дня, третий через семь дней. К каждому компоненту существует противоядие, секрет которого строго охраняется. Рассказывают, что при дворе королевы светлых эльфов Иллариэтты среди её придворных есть настоящий мастер ваваэн-кир. По указанию королевы он постоянно незаметно поддерживает в приближённых королевы состояние отравления – какие-то компоненты яда нейтрализует, какие-то заново вводит. Таким образом, любой огорчивший королеву придворный в любой заранее известный момент может умереть, если на то будет воля Иллариэтты.

    - Жестокие нравы приняты у королевы, – удивился я. – А за что королева может невзлюбить кого-либо из своих подданных?

    - Пётр, этот вопрос ты задаёшь не по тому адресу. Не забывай, я тёмный эльф-дроу, а Иллариэтта светлый эльф из рода лесных эльфов. Она обитает в Стер-Грольниде под охраной бесчисленного множества лучших воинов. Ни один из дроу не был Стер-Грольниде уже тысячу с лишним лет. Всё, что мы знаем о королеве Иллариэтте это лишь пересказы чужих историй. Возможно, все эти истории про мастеров-отравителей при дворце королевы лишь страшилки. Ведь всё, что касается яда ваваэн-кир, покрыто тайной для большинства эльфов. Я, кстати, весьма удивлён, что людям стали известны противоядия от него.

    - Нам немного повезло, Фириат, – ответила за меня благородная леди. – Старый алхимик Феофан, обитавший в этом замке, хорошо разбирался в зельеварении. Но он умер. А мы, к сожалению, успели узнать у него противоядия только от двух компонентов яда ваваэн-кир...

    Фириат Тёмный Соболь сразу как-то сник. Стало заметно, что он ещё очень и очень слаб. Наконец, он собрался с мыслями и философски проговорил:

    - Волею богов сегодня я узнал противоядия от двух компонентов яда ваваэн-кир. Мало кто из эльфов обладает этими знаниями, и уже за факт обладания этими знаниями я нажил себе множество недоброжелателей среди своего народа. Ничего в нашем мире не происходит просто так. Если боги Эрафии дали мне это знание, значит, в этом есть некий смысл, и мне важно сохранить это знание для каких-то целей. Но мне нужно торопиться, я не понаслышке знаю о свойстве яда ваваэн-кир – он часто используется в войне между эльфами. Два компонента сейчас нейтрализованы, но у меня осталось всего три дня на поиск последнего противоядия. Что ещё хуже, насколько я слышал, последние двое суток отравленный самым долгим ядом ваваэн-кир теряет способность двигаться из-за паралича. Это означает, что у меня есть всего лишь один день на то, чтобы добраться до знающих лекарей и попросить вылечить меня. На ум приходит только храма бога Латандера в Холфорде и храм бога Эллинаса в ДоримДарсе – жрецы этих храмов умеют лечить любые болезни и ранения. До Холфорда три дня пути, до моего родного города ДоримДарса вдвое ближе. Если потороплюсь, у меня есть шанс успеть до наступления паралича. Благородная леди Камилетта, я прошу позволения покинуть ваш гостеприимный замок.

    Дочь герцога осмотрела раненого и скептически покачала головой:

    - И как же ты собираешься передвигаться быстро по лесу с больной ногой? – поинтересовалась она.

    - Я воин и способен терпеть боль, – гордо ответил Фириат Тёмный Соболь.

    - У меня есть предложение получше, – воодушевилась дочь герцога. – Мы поедем с тобой! Пётр, отправляйся к конюхам, и передай моё распоряжение, чтобы не рассёдлывали наших с тобой лошадей. И подготовили в дорогу ещё одного скакуна со спокойным норовом. Я же передам лечебную воду няньке и предупрежу её, что мы отправимся в эльфийский город. Встретимся у конюшни через одну-две клепсидры.


    На это раз я не стал спешить и сразу бежать на конюшню. Зная по опыту предыдущих совместных приключений с Камилеттой спонтанность её решений, я решил подготовиться получше. Первым делом направился к кухарке и заказал еду в дорогу на троих, потом не только поговорил с конюхами, но и сбегал в свою комнату и взял тёплые вещи и палатку, а также успел получить у казначея причитающиеся мне деньги. Моя кожаная осенняя куртка была почти в непригодном состоянии – огромная прожжённая дыра на груди напоминала о ловушке в лаборатории мага. Но я всё же захватил эту куртку с собой – пусть эльф хоть что-то накинет поверх белой рубахи, в которой он был в коридоре. Сам же я надел под кольчугу самую тёплую рубаху, а на плечи нацепил длинный плащ. Я как раз упаковывал вещи в чересседельные сумки, когда к конюшне подошёл тёмный эльф Фириат. Он заметно хромал и морщился от боли. Мою старую прожжённую куртку он принял без колебаний, сразу накинув её поверх своей тонкой рубахи. Эльф сильно нервничал, когда я протянул ему поводья подготовленной для него рыжей кобылы.

    - Пётр, я не умею ездить верхом, – признался мне Фириат. – Я вообще ни разу не садился на лошадь. Может, я пойду пешком?

    - Но пешком с твоей ногой ты не успеешь добраться до города дроу. Так что придётся учиться, это не так уж сложно. Хотя... если совсем уж не сможешь, могу посадить тебя сзади или поискать телегу.

    - Спасибо за предложение, но не нужно, – подумав, сказал эльф. – Мои родичи поднимут меня на смех, если увидят меня в качестве груза. Лучше попробую забраться на эту громадину. Эх, помоги мне Эллинас!

    Я помог Фириату забраться на седло и вставил его ноги в стремена. Затем, держа лошадку за поводья, обошёл пару раз двор. Тут появилась Камилетта. Она была в коротком тёмно-сером костюме, кожаных брюках и высоких сапогах на шнуровке. Девушка была закутана в чёрный плащ, на котором золотом был вышит герб Кафиштенов – взлетающий со скалы коршун. Камилетта несла короткий лук, колчан и пару небольших сумок. Сумки девушка перекинула через седло, а лук и колчан со стрелами неожиданно протянула тёмному эльфу:

    - Негоже, что у тебя нет никакого оружия, эльф. Дорога длинная, всякое может нам встретиться по пути. Возьми мой лук, Фириат. Он теперь твой. Уверена, ты лучше меня умеешь обращаться с этим оружием.

    По тому, как выпрямился тёмный эльф, стало заметно, что поступок Камилетты оказался чем-то очень важным для него. Дроу повернулся к девушке и проговорил:

    - У нашего народа принято, что если кто-либо дарит эльфу любое оружие, особенно если это оружие лук, поступок означает, что предлагают верную дружбу на всю жизнь. И если эльф принимает оружие, то соглашается стать верным другом до конца своих дней.

    - Я достаточно долго прожила рядом с эльфами и знаю этот обычай, – гордо сказала Камилетта.

    Фириат взял лук и проговорил чётко и торжественно:

    - Для меня большая честь стать вашим другом, благородная леди Камилетта. До тех пор, пока в моих жилах течёт кровь, я клянусь помогать вам и защищать от невзгод и опасностей.

    Камилетта единым движением взлетела на свою лошадь и, посмотрев на темнеющее затянутое тучами вечернее небо, произнесла:

    - Погода портится. Нам нужно торопиться. Если зарядит дождь, то дорога раскиснет. Фириат, я никогда не была в твоём городе. В какую сторону нам ехать?

    - Сперва нам нужно добраться до большого посёлка на перекрёстке трёх дорог. Оттуда по дороге на юг, а потом на трёх подряд развилках сворачивать налево.

    - А, поняла. Я была там как-то. Оттуда ведь начинается мощёная камнем тропинка вверх к скалам? – уточнила дочь герцога.

    - Именно так, благородная леди, вы хорошо изучили окрестности вашего родового замка. Мощёная тропинка приведёт к большим воротам, закрывающим вход в подземный туннель. Нам нужно будет проехать через этот туннель, и мы окажемся в ДоримДарсе. Только у меня просьба. Я сегодня впервые сел в седло, так что прошу это учитывать и не гнать слишком быстро.

    Эльф совершенно зря беспокоился, он очень быстро приноровился и вполне уверенно управлял своей лошадью. Возможно, врождённая ловкость и свойственное эльфам умение общаться с животными помогли ему в этом. Но факт остаётся фактом – очень вскоре Фириат уже нисколько не уступал в умении верховой езды ни мне, ни Камилетте. Мы смогли поскакать весьма быстро и до наступления темноты смогли преодолеть километров тридцать. Мы готовы были двигаться дальше, но тут пошёл дождь.

    - Нам лучше остановиться на ночь, – первым проговорил эльф. – Дальше будет горный участок, а там по скользкой дороге в темноте опасно. Да и хищники возле скал водятся – волки и кое-что похуже.

    - Останавливаемся здесь! – сразу согласилась Камилетта, похоже, встреча с монстром возле скальной гряды оставила у дочери герцога не самые приятные воспоминания.

    Спрыгнув на землю, я привязал лошадь к ветви дерева, и стал собирать каркас палатки. Дочь герцога постояла немного и начала собирать хворост для костра. Дроу взял лук и отошёл в темноту леса, никто его не останавливал.

    Я порубил несколько крупных сухих веток и разжёг костёр, благо начавшийся дождь не успел серьёзно намочить землю под кронами деревьев, и древесина была почти сухой. Тут к костру вышел Фириат, в руках он держал пару застреленных зайцев и пучок разных лесных трав. Эльф тут же ловко снял шкурки, выпотрошил зайцев, порезал лесные травы и плотно набил зелень внутрь тушек. Прошло буквально несколько минут, а над костром на импровизированных вертелах уже готовилось мясо.

    Когда еда была почти готова, я постелил на землю покрывало, порезал хлеб, сыр, овощи. Ужин удался на славу! Камилетта, хоть и старалась сдерживать эмоции, была просто в щенячьем восторге от похода и ночёвки в лесу. Она с нескрываемым удовольствием пробовала пищу прямо с костра, вслушивалась в звуки ночного леса, слушала наши с эльфом разговоры. Эльф много говорил – он рассказывал о жизни тёмных эльфов, о кровопролитной и бессмысленной тысячелетней войне со светлыми эльфами, о затерянных в Вечном Лесу городах древних цивилизаций, о далёких и таинственных местах, хранящих память об истории эльфов. Я старался поддерживать разговор, про себя с удовлетворением отмечая, что моё магическое лечение и принятые эльфом противоядия явно пошли ему на пользу – для находившегося каких-то два дня назад на грани жизни и смерти, Фириат был просто в отличной форме.

    В какой-то момент эльф-дроу решил, что некрасиво с его стороны быть единственным рассказчиком, и мне пришлось рассказывать о своей жизни. Эльф был очень дотошным, он много путешествовал вместе с разведчиками своего клана, бывал даже в районе Малых Граничных холмов и оказался знаком с некоторыми дварфами клана Тяжёлых. Фириат пытался узнать у меня путь от подземного дома клана Тяжёлых (в котором он также бывал несколько раз вместе с родичами, когда те закупали у дварфов магическое оружие) до моей родной деревни. Кое-как мне удалось выкрутиться из щекотливой ситуации – пришлось ссылаться на то, что я плохо ориентируюсь в лесу, и вёл наш небольшой отряд в Холфорд мой друг-следопыт.

    Но далее возник ещё более каверзный вопрос Фириата – он попросил рассказать меня про мою палатку. Откуда она? Необычный материал ткани, лёгкий белый металл каркаса, «молнии» и «липучки» – его всё интересовало. Камилетта тоже заинтересовалась палаткой, осмотрела швы, каркас... Она же и сказала, что каркас сделан из алюминия – изделия из этого металла иногда продают в Холфорде, но где его добывают, никто толком не знает, и стоит алюминий очень дорого. Мне пришлось опять играть роль неграмотного сына мельника – «палатку подарил отец, откуда он её взял, я понятия не имею». К счастью, на этом каверзные вопросы прекратились. К тому же было уже совсем темно, и мы стали готовиться ко сну, распределив порядок дежурства по жребию.


    Ночь выдалась очень холодной, временами наряду с дождём шёл мокрый снег. Мы, несмотря на палатку и тёплую одежду, сильно замёрзли и почти не спали. С самыми первыми признаками рассвета мы уже собрались в дорогу. Знакомую деревушку, где мы несколько дней назад с Камилеттой ввязались в потасовку в таверне, проехали на рассвете. После чего свернули на южную дорогу.

    Мы проехали пару перекрёстков, неизменно сворачивая не в сторону основной дороги. Брусчатка давно закончилась, а вскоре дорога стала совсем никудышная – раскисшая грязь и лужи. Лошади с трудом передвигали копыта с налипшими на них комьями земли. Мой Шахтёр потерял подкову и захромал на переднюю правую ногу, но мы всё равно продвигались вперёд. Как вдруг эльф упал.

    Мы с Камилеттой сразу же остановились, поджидая, когда же Фириат поднимется. Но он продолжал неподвижно лежать на спине в грязи, лишь зрачки глаз у него шевелились. Я спрыгнул на землю и попытался помочь эльфу встать. Тело дроу было обмягшим, он не мог стоять на ногах, не мог приподнять руки, не мог пошевелить даже пальцами.

    - Похоже, этот странный внезапный паралич как раз вызван действием яда. Помнишь, Фириат вчера предупреждал! – предположила Камилетта. – Нужно усадить его в седло и торопиться в город тёмных эльфов.

    Вдвоём с Камилеттой нам удалось усадить Фириата на лошадь, я с помощью верёвки связал ноги дроу под седлом и заодно привязал к стременам. Камилетта взяла в руки поводья лошади Фириата, и та послушно пошла за Пчёлкой.

    Ворота, про которые говорил Фириат, показались внезапно за очередным поворотом дороги. Никакой охраны видно не было, однако при нашем приближении створки распахнулись. За воротами оказался уходящий вглубь скалы туннель, освещённый рядами факелов. Туннель был совсем коротким – метров шестьдесят, за ним оказалась небольшая долина, со всех сторон окружённая скалами. В этой долине и располагался ДоримДарс – «город внутри горы», как перевела мне название Камилетта.

    Над долиной висели свинцовые низкие тучи, шёл мелкий холодный дождь. Но, несмотря на плохую погоду, город казался красивым и аккуратным – ровные, как по линейке, ряды ярких домиков, лужайки и сады. Но разглядывать ДоримДарс нам не дали – нашу группу сразу же окружил небольшой отряд вооружённых луками и кривыми мечами дроу. Я предположил сперва, что они отнесутся к нам с подозрением или с агрессией, но эльфы-дроу вели себя очень корректно и не высказывали никакой враждебности. Один из дроу, видимо, главный в этом отряде, даже протянул руку Камилетте, помогая девушке слезть с седла:

    - Для меня большая честь приветствовать столь высокородную особу, несравненная Камилетта Кафиштен. Уже почти триста лет прошло с того счастливого дня, когда один из ваших предков посещал наш город, и мы рады вашему визиту. Меня зовут Саготис Неслышный Шаг, я старшина разведчиков эльфов-дроу клана Хвойной Ветви. Если у вас имеются вопросы или вы хотели бы чего-то пожелать, я в вашем полном распоряжении.

    - Откуда вы знаете меня? Мы раньше встречались? – поинтересовалась Камилетта.

    - Плохой бы я был разведчик, если бы не знал, как выглядят в лицо самые влиятельные из наших соседей. Наши посты заранее передали радостную весть о вашем появлении, и мы ждали вас в ДоримДарсе.

    Камилетта слегка поклонилась в ответ на приветливые слова и попросила:

    - С нами раненый, это Фириат Тёмный Соболь из вашего клана. Ему нужна срочная помощь. Он парализован из-за действия яда, и у него несколько незаживших ран от стрел.

    - Я узнаю Фириата, – спокойно прокомментировал Саготис. – Однако этот юный дроу при большом стечении народа поклялся не возвращаться в город без ростка священного дерева мади. Он сумел осуществить задуманное?

    - К сожалению, нет. Он был схвачен светлыми эльфами и приговорён к смерти. Лишь вмешательство моего оруженосца спасло жизнь Фириату. Светлые эльфы его отпустили, однако он тяжело ранен и отравлен ядом ваваэн-кир.

    - Боюсь, тогда мы не сможем принять Фириата в нашем городе и не окажем ему помощи, – твёрдо сказал Саготис.

    - Как вы можете так поступить, он же тогда умрёт! – вмешался я в разговор.

    Саготис повернулся в мою сторону и сказал убеждённо:

    - Для любого эльфа честь дороже жизни. Если я впущу Фириата в ДоримДарс, то своим поступком сделаю его клятвопреступником, что страшнее смерти. Если Фириат умрёт – умрёт лишь его тело, но в нашем клане останется память о нём. Если же он нарушит клятву, то станет отверженным и презираемым, даже память о нём будет стёрта с нашего рода.

    - Но ведь жрецы храма Эллинаса могут помочь раненому вне города, – предложила вариант решения Камилетта.

    - Это будет искажением истины и способом нарушить клятву, – упрямствовал старшина разведчиков. – И, кроме того, отравление ядом ваваэн-кир не вылечивается магией. Именно поэтому этот яд и используют эльфы. Отравление может вылечить только главный лекарь нашего города, он знает всё о ядах и противоядиях.

    - Он может помочь Фириату? – с надеждой спросила Камилетта.

    Саготис не ответил. Но тут заговорил стоящий рядом с нами худой эльф, тоже какой-то высокий начальник, если судить по дорогой одежде и богатому оружию.

    - Высокородная леди, я Ланиар В Даль Смотрящий, один из членов городского совета. Не считайте меня злым и жестоким, поверьте – мне самому жаль беднягу Фириата. Однако дело тут очень непростое, я поясню вам причину. Фириат Тёмный Соболь бросил вызов Архавасу Злобному Барсу – одному из лучших наших воинов и мастеру травоведения, когда тот попросил руки Лиэллель Лучезарной. Был проведён традиционный ритуальный поединок, победитель которого должен был стать женихом красавицы Лиэллель. Все жители нашего города присутствовали на том поединке. Более опытный Архавас легко победил, и Фириас должен был уступить. Но побеждённый Фириас вдруг заявил, что он сможет всё-таки доказать своё право – он совершит подвиг, который не смог до него совершить никто из дроу клана Хвойной Ветви. И Фириат при всех поклялся принести росток священного дерева мади. Знаете ли вы, что такое мади?

    - Это такие высокие деревья, которые растут в городе светлых эльфов Круэн-Дарсе, – ответила дочь герцога.

    - Да, но это не просто высокие деревья, мудрая Камилетта. Вся история эльфов с самых древних времён, теряющихся в глубине прошедших веков, связана с этими деревьями. Цивилизация эльфов зародилась на могучих ветвях этих священных деревьев. Эти деревья имеют свой разум, свою память, в которой хранится мудрость прошедших тысячелетий. Издревле наши прадеды умели общаться с духами мади и жили в союзе с этими деревьями – мы защищали деревья от врагов и пожаров, мы высаживали семена и растили новые саженцы. Взамен деревья давали нам кров и убежище, а также позволяли хранить память о том, что мы хотели сохранить в веках. Деревья позволяют восстановить информацию о любом самом древнем событии и о любом эльфе, жившим когда-либо – когда тот родился, чему его обучали в клане, с кем он дружил, а с кем враждовал, что он видел, какие песни сочинял, какие подвиги совершал. Эльфы не боятся смерти, так как знают – память о них будет жить вечно. Вот что такое мади для эльфов.

    - И Фириат собрался добыть побег священного дерева? – уточнила Камилетта.

    - Да, он поклялся сделать это. Как видите – Ланиар обвёл рукой долину. – В нашем городе нет священных деревьев, их тут никогда и не было. Это наша беда, наша боль. Несколько раз нашему клану удавалось купить саженцы или выкрасть их, но молодые побеги не приживались в прохладном климате нашей долины. Жрецы говорят, что сажать саженцы тут бесполезно – скалы вокруг закрывают солнце большую часть дня, и нужно сперва вырастить в другом месте достаточно крепкое и высокое дерево, и только затем уже перенести в долину. Мы два раза пытались это сделать, но светлые эльфы обнаруживали посадки и безжалостно уничтожали их. Во второй раз наши воины непрерывно несколько лет охраняли тайное место посадки у подножия водопада, но однажды ночью были атакованы большим отрядом эльфов Круэн-Дарса. Наши воины все до единого полегли, пытаясь защитить священные деревья, но саженцы всё равно были изрублены на куски.

    Когда Фириат поклялся добыть новый росток священного дерева, старейшины нашего клана были единодушны – это великий подвиг, и совершивший его получит руку любой незамужней девушки нашего города. С этим согласились и родители девушки, и даже сама Лиэллель – она при всех пообещала временно отложить помолвку с Архавасом и дать Фириату ещё один шанс. Сам Архавас был очень недоволен, но под давлением остальных жителей вынужден был согласиться подождать три раза по Две Руки. С того момента прошло восемь дней. И сейчас вы привозите в город смертельно раненого парализованного Фириата, который провалил своё задание. Вы просите, чтобы Фириата вылечили от ран и дали ему ещё один шанс. Вы думаете, что Архавас согласится на это?

    - При чём здесь вообще Архавас? – удивился я. – Мы хотим лишь встретиться с лекарем и хотим получить у него противоядие от яда для одного из дроу, который успел стать нашим другом. Для дроу, жизнь которого я с такими трудностями выкупал у светлых эльфов, и который взамен успел спасти меня самого от смерти.

    - Можете попытаться поговорить с лекарем, я возражать не буду. Но я не представляю, как вам удастся уговорить его. Потому что Архавас в этом вопросе действительно «при чём» – он и есть лекарь в нашем городе. Именно он единственный в ДоримДарсе специалист по травам, ядам и противоядиям.


    Переговоры обещали быть очень трудными. Мы оставили Фириата у туннеля, бережно уложив его на сухую траву и укрыв одеялами. Дорогу до лекаря нам согласились показать местные дети – целая стайка их провожала нас до самого дома Архаваса.

    Лекаря мы застали в его доме на берегу горной речки. Архавас был высоким и, на мой взгляд, совсем молодым (хотя возраст у эльфов определить довольно трудно). Длинные тёмные волосы лекаря были уложены во множество аккуратных косичек, в которые были вплетены перья птиц, сухие веточки и разноцветные ленточки. На лекаре был тёмно-зелёный халат длиной до самого пола и поверх него кожаный фартук.

    Архавас оказался почему-то уже в курсе причины, заставившей нас совершить путь к нему. Впустив нас внутрь, Архавас прогнал любопытных детишек, закрыл дверь, а затем ещё и задёрнул плотную занавеску на окне. Он не предложил нам присесть и сам разговаривал стоя. Хотя возможно это потому, что в его доме была практически спартанская обстановка и минимум мебели. Дом вообще был небольшим – одна комната, невысокая деревянная кровать, один стул и длинный стол с множеством выдвижных ящичков. Стол служил одновременно и лабораторией – горелка, склянки, пакетики с порошками, ступка. Под потолком я обнаружил множество связок сушеных трав и грибов, на стене пару коротких эльфийских мечей и длинный резной лук со снятой тетивой.

    - Как он? – без всякого приветствия спросил Архавас.

    - Плохо, – ответил я, понимая, что лекарь интересуется состоянием своего соперника.

    - Расскажи подробно, какие у него раны, – попросил у меня лекарь.

    - Когда я его увидел в первый раз, у него было три стрелы в теле. Одна насквозь прошила грудь, и ещё две застряли в правой ноге. Стрелы я вынул, одну из ноги пришлось вырезать, раны я обработал и перевязал. Рана в груди была очень опасной, но воспаления не случилось. Он даже вчера смог передвигаться сам и ехать верхом. Но потом сказалось действие яда ваваэн-кир, и Фириата парализовало.

    - Ты лекарь? – полюбопытствовал Архавас. – Откуда ты знаешь о ранениях, способах лечения, о действии яда?

    Я объяснил, что не являюсь лекарем, но немного владею жреческой лечебной магией. Пояснил, что светлые эльфы сами рассказали нам об отравлении. Также я рассказал о случае по дороге в замок Древний Брод – о предупреждении от эльфийки, о нападении мага, о роли Фириата в нашем спасении...

    - Почему он не умер от яда? – перебил меня Архавас.

    - Мы сумели нейтрализовать два самых быстрых компонента яда, – сказала дочь герцога. – Но мы не знаем, как нейтрализовать третий компонент. Поэтому мы и приехали за помощью. Вы поможете нам, Архавас?

    Эльф стал нервно ходить по комнате, заложив руки за спину, он выглядел подавленным и расстроенным. Наконец Архавас заговорил:

    - Я точно знаю, что кто-то из светлых эльфов Круэн-Дарса знает секрет противоядия от ваваэн-кир, так как наши воины встречали в битвах ранее отравленных этим ядом врагов. Но так же я уверен, что этот неизвестный не стал бы передавать эту тайну людям ни при каких обстоятельствах. Из эльфов-дроу нашего города тайна известна только мне, я же лишь один-единственный раз в жизни рассказал о противоядиях к ваваэн-кир. Знаю, я не должен был этого делать – это священная тайна, которую передают только самым надёжным и проверенным членам клана. Мне самому её поведал предыдущий верховный лекарь города, у которого я был учеником. Чтобы заслужить это право, я долгие годы обучался у него травоведению и врачеванию. Думаю, если бы не планировавшийся тогда ночной штурм Круэн-Дарса, в котором мой учитель должен был принимать участие, он бы не поведал мне эту тайну. Мой учитель чувствовал, что умрёт в том бою. Он был мудр и предсказывал большую беду перед ночным сражением, но к его словам не прислушались...

    Собственно, так и вышло – штурм не удался, и многие воины клана Хвойной Ветви погибли в ту ночь. Погиб и мой учитель, и два других лекаря. Я, совсем неопытный ученик, оказался единственным выжившим лекарем и травником городе. Мне и сейчас не хватает знания и опыта, а тогда я был просто в панике. На мне лежала огромная ответственность – в городе было множество раненых, и помочь им мог только я. Сейчас я понимаю, что моих знаний остро не хватало, и я допускал ошибки. Некоторых из тех, что умерли тогда от ран, можно было спасти.

    После тех событий я интенсивно учился – изучал книги по травоведению, старался перенимать опыт у более опытных лекарей, магов, травников. Однажды во время своих странствий я познакомился с Феофаном-Алхимиком. Тот, несмотря на молодость, обладал огромными знаниями. Он, кажется, знал о травах всё – где найти нужные растения, как получить ценные компоненты, как приготовить лечебные эликсиры. Я много путешествовал по нашему краю вместе с Феофаном и очень многому у него научился. Сам Феофан тоже ещё учился, он очень интересовался полезными рецептами, которые издревле известны эльфам. И однажды я поведал ему про яд ваваэн-кир – как его приготавливают, как разделяют. Алхимик просил рассказать о противоядиях, и я поделился с ним этой тайной. Перед этим я взял у Феофана клятву до самой смерти не раскрывать никому этот секрет. И вот сегодня я узнаю, что Феофан нарушил клятву, и вы знаете часть секретных рецептов...

    - Могу тебя успокоить, Архавас, – проговорила Камилетта. – Старый Феофан сдержал свою клятву. Он умер четыре дня назад, и мне с моим оруженосцем пришлось спускаться в гробницу, чтобы побеседовать с духом старого мага. В гробнице было очень неспокойно – дух мёртвого мага Феофана бился с демоном-охранником гробницы, и старый маг успел сказать нам лишь про два противоядия... Поэтому, Архавас, ты единственный, кто способен помочь нашему другу. Ты поможешь ему?

    - А куда я денусь, – тяжело вздохнул Архавас и... неожиданно рассмеялся, непривычно было видеть этого сурового эльфа весёлым. – Ведь Фириат мой родной младший брат!


    Архавас не раскрыл нам секрет третьего противоядия. Он только подтвердил слова Феофана-Алхимика, что добыть компоненты для третьего противоядия очень непросто, и приготовление зелья занимает существенное время. Но эльф нас успокоил, что успеет в срок -компоненты у него имелись, и он обещал сразу же заняться приготовлением противоядия. Архавас посоветовал нам зайти к нему утром, к этому времени всё уже будет готово.

    Мы с Камилеттой до вечера ходили по ДоримДарсу. Эльфы-дроу показались мне более общительными, чем их светлые родственники. С нами здоровались, к нам подходили знакомиться и мужчины, и женщины. Нам сразу же нашли два хороших домика для ночлега, устроили наших лошадей в общую конюшню и помогли найти кузнеца, чтобы подковать моего Шахтера. Нас пригласили в гости и накормили вкусным ужином. Нам показали красоты долины. Мы посетили храм Эллинаса – высокое сооружение из белого мрамора, где мы получили благословение жрецов храма. Нам показали Зал Совещаний – круглое здание с резными колоннами по всему периметру, в котором жители города принимали важные решения.

    Но больше всего меня впечатлил водопад. Протекающая по долине река разделялась скалой на два потока и с большой высоты с рёвом устремлялась куда-то вниз, тучи водяных брызг относились ветром в сторону. К скале у самого обрыва был сделан каменный мостик, а в самой скале была вырублена лестница, по которой любой желающий мог пройти и оказаться на небольшом балкончике. Очень красивое место – справа и слева от тебя с гулом несутся водные потоки, тонны воды падают вниз, а с балкона открывается отличная панорама – небольшое озеро внизу, осенний золотой лес и, кажется, совсем-совсем рядом возвышаются шпили замка Древний Брод. Увидев замок, я сразу сориентировался – именно этот водопад, оказывается, я ранее много раз наблюдал с разных сторон.

    - Жутковатое место. Так и кажется, что несущаяся вода смоет тебя с этого балкончика вниз, – призналась дочь герцога.

    - Вам не о чем волноваться, прекрасная Камилетта, – ответил находившийся рядом с нами Саготис Неслышный Шаг. – Мастера-камнетёсы рассчитали всё точно. Напор может меняться в зависимости от времени года, дождей и таяния ледников выше в горах. Временами вода проносится буквально в локте от вас, но тут на уступе совершенно безопасное место. Более того, некоторые смельчаки прыгали отсюда вниз в озеро и благополучно выплывали на берег.

    Я посмотрел вниз. Жуть! Из-за водяных брызг не было ничего видно, но по уровню озера внизу можно сориентироваться – высота очень и очень большая. Нужно быть отчаянным смельчаком или находиться в безысходной ситуации, чтобы рискнуть прыгнуть вниз в водопад. Сразу вспомнилась история девушки-эльфийки по имени Ниэль, которая два года назад прыгнула в эту реку, спасаясь от погони. Я почему-то был уверен, что та девушка сиганула вниз именно с этого крохотного балкончика, на котором мы сейчас стояли. Но делиться своими мыслями я не стал.

    Мы гуляли по городу эльфов-дроу до самой темноты, несколько раз проведывали Фириата и успокаивали его, что помощь скоро придёт. Наш друг лежал по-прежнему без движения, однако глаза у него были осмысленными.

    Мне подготовили для ночёвки хороший дом с мозаичными разноцветными окнами, светлыми стенами и ярко-зелёной крышей. Дом был только что построенным, даже стены пахли свежей древесиной и смолой, я был первым обитателем этого жилища. За окном похолодало, начался дождь, но мне было весьма уютно и тепло. Я застелил постель, потушил светильник и улёгся спать.

    Однако не успел я глаз сомкнуть, как вдруг сам собой зажёгся огонёк светильника. Я приоткрыл глаза и удивлённо присел на кровати. В центре комнаты порхало странное существо. Это был какой-то маленький бесёнок размером не больше голубя, с фиолетовой шкурой и маленькими кожистыми крылышками. Я не знал, что и думать по этому поводу, как вдруг существо повернулось ко мне и заговорило голосом Феи:

    - Пузырь, я возмущена до глубины души. Моё обручальное кольцо храма Амины потемнело и покрылось трухой ржавчины. Я показала его соседкам по комнате, и они издевательским тоном объяснили мне, что ты разорвал помолвку и выбросил своё кольцо. Не знаю – кто она, и чем оказалась лучше меня, но ты меня страшно оскорбил. Я тебе это ещё припомню. Дома поговорим!

    После этих слов бесёнок бесследно растворился в воздухе, светильник сразу же погас. Несколько секунд я оторопело сидел на кровати, а потом удивлённо заметил, что за окном уже светает. Так, выходит, я спал и мне это приснилось? Или Ленка, действительно, наколдовала этого магического посланника? Я посмотрел на чёрно-красное кольцо, которое у меня осталось на пальце после происшествия в фамильном склепе Кафиштенов. В очередной раз попытался его стянуть с пальца – бесполезно.

    И тут на улице раздались крики, мимо моего окна пробежало куда-то несколько эльфов-дроу с оружием в руках. Я насторожился, встал с кровати и осторожно подошёл к окну. Ещё пара воинов дроу, на бегу застёгивая куртки, пробежали по улице. Из дома напротив вышёл ещё один эльф, что-то спросил у бегущих и, на секунду скрывшись в доме, выскочил обратно уже с луком и колчаном. Неужели война?


    Я быстро оделся, вооружился и вышел на улицу. Было раннее утро. Никого вокруг не было видно, но вдалеке были отчётливо слышны громкие крики. Я побежал в том направлении. Множество вооруженных эльфов-дроу собралось возле дома Архаваса. Что же случилось?

    Меня попыталась остановить пара молодых воинов. Даже совсем молодых, едва ли старше меня. Они что-то быстро щебетали на своём языке, но я их не понимал. Я некоторое время пытался узнать у них причину тревоги, но они, видимо от волнения, продолжали говорить на эльфийском. Я махнул на них рукой и пошёл вперёд сквозь толпу.

    Причиной беспорядка была девушка, светлый эльф. Девушка была на коленях со связанными за спиной руками, двое крепких воинов дроу удерживали её за плечи. Голова девушки бессильно свисала вперёд, длинные волосы ниспадали до самой земли и закрывали лицо. Рядом с девушкой на земле валялся резной эльфийский лук и длинный меч.

    Толпа чуть расступилась, и к девушке вышел Архавас. Его левое плечо было забинтовано, сквозь полосы белой ткани проступало пятно крови. Архавас подошёл к пленнице и с размаха залепил ей оплеуху, голова девушки резко дёрнулась в сторону, на землю брызнули капли крови. Старший лекарь грубо ухватил рукой пленницу за подбородок и повернул лицом вверх. Он что-то спросил у неё на эльфийском. Девушка с трудом приоткрыла глаза и что-то грубо ему ответила, за что тут же получила ещё одну оплеуху. Архавас занёс кулак для ещё одного удара, но тут заметил меня и опустил руку.

    - Эта светловолосая сучка едва-едва меня не пристрелила, – пояснил мне Архавас необычно эмоционально для эльфа. – Выстрелила подло из кустов, как только я утром дверь своего дома приоткрыл. В самый последний момент я услышал скрип натягиваемой тетивы и успел шагнуть назад, стрела вонзилась в руку, а не в сердце. Но даже с одной рукой я сумел скрутить эту тварь. Сейчас мы выясним, как она проникла в ДоримДарс, почему выбрала меня в качестве мишени, и где её сообщники. Я ей сумею развязать язык, эта мразь у меня будет умолять о смерти!

    Собравшиеся вокруг эльфы шумно поддерживали старшего лекаря и выкрикивали разные предложения, каким именно пыткам можно подвергнуть пленницу. Все предложения были крайне жестокими и подразумевали не только физическое воздействие, но предполагали и унижение эльфийки. Насколько я понимал эту расу, для эльфа смерть не так страшна, как потеря гордости. Архавас призвал всех к тишине и произнёс:

    - Зрелище пыток далеко не самое приятное, я предлагаю повременить с этим, пока город не покинут наши уважаемые гости. Не стоит терзать их тонкий слух криками этой неудачницы.

    - Архавас Злобный Барс, знаю, что по эльфийским законам пленник полностью принадлежит тому, кто его поймал. Поэтому у меня к тебе одна большая просьба, – обратился я к старшему лекарю.

    - Какая просьба? – насторожился Архавас.

    - Отпусти её.

    Наступила тишина. Эльфы-дроу замерли от такого неслыханного предложения. Архавас посмотрел на меня, на пленницу, опять на меня и удивлённо спросил:

    - Человек, укажи мне хоть одну причину, почему я должен это сделать?

    - Именно эта девушка дважды спасала твоего брата. Эта эльфийка схватила Фириата в Круэн-Дарсе, он принадлежал ей. Но она не стала его убивать и передала мне права на жизнь твоего брата. И именно она, рискуя своим положением в городе, сумела узнать о коварных планах по убийству пленника, которого светлые эльфы на словах великодушно отпустили восвояси. Она рисковала жизнью, бросившись под колёса, чтобы остановить нашу повозку и рассказать о планах убийства Фириата.

    - Я проклинаю тот день, когда послушала тебя и отпустила грязного дроу! – со слезами выкрикнула связанная девушка. – Они пытали и убили мою сестру Ниэль!

    Воины дроу недоумённо стали переглядываться, это имя им ничего не говорило. Затем один из дроу неуверенно предположил:

    - Вроде, Ниэль было имя той сучки, которая подло убила нашего верховного жреца Авинеласа...

    Все вокруг возмущенно стали шуметь, вспоминая историю двухлетней давности. Эх, эта светловолосая девушка-фанатик только что своими словами подписала себе смертный приговор. Я чувствовал, как изменилось настроение Архаваса. Ещё несколько секунд назад он колебался, но сейчас принял окончательное решение:

    - Пётр Пузырь, боюсь, я не могу выполнить твою просьбу. Это невозможно. Любой светлый эльф должен быть убит – таков закон. Перед смертью она будет подвергнута пыткам. Это необходимо, чтобы она осознала всю тяжесть своих преступлений, а также, чтобы поведала нам о слабых местах в защите Круэн-Дарса.

    - Я ничего вам не скажу! – твёрдо процедила девушка сквозь зубы.

    - Все так говорят. И твоя сестра тоже это говорила. Но все рано или поздно ломаются, чтобы прекратить мучения и получить такую желанную смерть. Уведите её!

    Двое крепких воинов приподняли девушку и уволокли в сторону скал. Вчера я заметил там несколько пробитых в камнях туннелей, уходящих вглубь горы. Видимо, там была и тюрьма, и пыточная. Я хотел последовать за пленницей, но меня остановили. Не грубо, но твёрдо Саготис Неслышный Шаг мне пояснил, что не следует упорствовать – девушка приговорена к смерти, и изменить её судьбу уже не получится. Я был противоположного мнения, но рваться напролом и устраивать скандалы не стал. Нужно было придумать какой-нибудь действительно серьёзный аргумент, что-то реально ценное для тёмных дроу. Только вот что?

    С этими мыслями я вернулся к дому, взялся было за ручку двери, но внезапно решил рассказать дочери герцога о произошедшем. Может, у высокородной Камилетты возникнут полезные идеи? Я подошёл к ближайшему домику и постучал. Ждать пришлось очень долго, прежде чем в окне показалось лицо девушки. Увидев меня, Камилетта сразу же открыла дверь. Я вкратце расписал, что случилось этим утром, на что дочь герцога, едва скрывая зевок, равнодушно спросила:

    - А что, эту эльфийку мы тоже собираемся спасать? Мы даже имени её не знаем...

    Я удивился равнодушию в голосе девушки и решил сменить и свой тон.

    - Высокородная леди Камилетта, прошу прощения за то, что потревожил ваш сон из-за такого пустяка. Спасение едва знакомой девушки это не то занятие, которым стоит заниматься столь знатной особе...

    - Прекращай ёрничать! – обиделась Камилетта. – Сказал бы просто, что мы и её спасём за компанию. А что, так даже будет справедливо... Один светлый эльф и один тёмный. Кстати, у меня идея! Может и сработает. Жди меня тут, ничего не предпринимай, я сама поговорю с тёмными эльфами.


    Время шло, а Камилетта не возвращалась. Я сходил к Фириату. Рядом с Фириатом находился Саготис Неслышный Шаг, который пояснил, что нашему другу уже дали противоядие, и эльф-дроу постепенно приходит в себя. Ноги раненого эльфа ещё не слушались, речь была бессвязной, но юноша уже мог шевелить шеей и поднимать руки. Саготис помогал Фириату скорее прийти в нормальное состояние – массировал мышцы спины и ног. По заверению старшего охотника, наш друг быстро приходил в себя и уже через клепсидру-другую должен был быть в полном порядке.

    Я же вернулся к дому Камилетты и стал её ждать. С каждым часом всё сильнее нервничал и уже порывался искать дочь герцога в городе, когда Камилетта наконец-то объявилась. Была она весьма довольной собой.

    - Всё нормально, девушку отпустили, – сразу же успокоила меня Камилетта.

    - И где она сейчас? – поинтересовался я

    - Ждёт нас у входа в туннель. С этого дня она становится моей фрейлиной и будет постоянно сопровождать меня в приключениях. Кроме того, она поклялась никогда больше не покушаться на жизнь тёмных эльфов – такое было условие её освобождения. Кстати, девушку зовут Арбель.

    - Но как тебе удалось переубедить тёмных эльфов? Мне они категорически отказали.

    Высокородная леди весело рассмеялась.

    - Пришлось постараться, – пояснила Камилетта. – Я фактически слово-в-слово повторила твою пламенную речь, которую ты произнёс в Круэн-Дарсе. Разве что только говорила я по-эльфийски и в стихах. Знаешь, без лишней скромности скажу, очень хорошо получилось. Сам Велезарас бы одобрил плавность ритма и точность рифмы. А, кроме того, я предложила обмен – одну жизнь светлого эльфа на жизнь многих и многих тёмных эльфов в будущем.

    - Ты угрожала им? – ужаснулся я.

    - Нет, конечно, – опять рассмеялась Камилетта. – Я отдала их лекарю на исследование склянку с ядом, который ускоряет и делает необратимым действие яда ваваэн-кир. Ту самую, которую нам подсунули в Круэн-Дарсе. Ты бы видел, как они все всполошились, когда я рассказала о существовании такого яда! В войнах эльфов применяется только ваваэн-кир, поскольку любые другие яды запросто излечиваются стандартными магическими заклинаниями. С каждой стороны есть специалисты, которые могут обезвреживать и сам яд ваваэн-кир, но такие специалисты очень редки. Теперь представь, что случится, если кто-то изобретёт и начнёт применять яд, от которого не помогает ни магия, ни проверенные веками противоядия. Дроу это живо представили и всполошились. Когда же я сказала, что у меня есть образец этого яда, в Совете Старейшин словно гром грянул! Дроу сразу же согласились отпустить пленницу в обмен на чудесную склянку. Руки у Архаваса аж тряслись от волнения, когда я передала ему ценный состав для исследования.

    - А если сами дроу начнут массово применять оружие, отравленное смесью ваваэн-кир и нового яда? – поинтересовался я.

    Дочь герцога сразу стала серьёзной.

    - Я сразу об этом тоже подумала. Да и видно было, что у многих дроу эта мысль также возникала. Ещё бы – каждая даже случайная царапина от стрелы или меча будет для врага смертельной! От такой мечты трудно избавиться. Поэтому я потребовала гарантий, что сами дроу не начнут применять отравленное смешанным ядом оружие. Это был самый трудный момент переговоров. Но Совет Старейшин дроу после совещания согласился с моими доводами – поскольку секрет нового яда уже знаком или станет вскоре знакомым обеим сторонам тысячелетней войны, применение нового яда одной из сторон сразу же вызовет ответную реакцию. Количество жертв войны многократно возрастёт, но в длительной перспективе ни одна из сторон не получит преимущества. И теперь самое главное, Пётр. Завтра в Круэн-Дарс отправится официальный гонец ДоримДарса с предложением о проведении переговоров на нейтральной территории – в старом священном для всех эльфов храме Эллинаса в Вечном Лесу. Переговоры между светлыми и тёмными эльфами! Такого не было уже сотни лет!

    - Переговоры по поводу неприменения нового яда? – уточнил я.

    - Инициатором переговоров стал верховный жрец храма Эллинаса в ДоримДарсе. Достаточно молодой по меркам эльфов, он заменил убитого пару лет назад Авинеласа на посту верховного жреца. Этот верховный жрец заявил, что чувствует приближение непонятной угрозы, природу которой не может разобрать. Какие-то изменения происходят в божественном равновесии, грядут смутные времена, и жрец считает, что это представляет угрозу для всех эльфов – и тёмных, и светлых. Поэтому жрец хочет встретиться со своими коллегами из храма Эллинаса в Круэн-Дарсе, а новый яд это лишь предлог для встречи непримиримых врагов. Думаю, им есть о чём поговорить. За сотни лет у эльфов накопилось множество тем для обсуждения.

    Камилетта была горда проделанной работой, и я её полностью поддерживал. Между тем, нам нужно было поторапливаться, если мы хотели успеть вернуться в замок сегодня. Поэтому мы собрали вещи и направились к выходу из города. Провожать нас вышли многие эльфы-дроу. Нам желали счастливого пути, нам дали корзину продуктов в дорогу и даже подарили запасную лошадь. Я было удивился лошади и стал отказываться, но Камилетта мне прошептала:

    - Так надо, не спорь. Дроу не могут просто так выдать лошадь для Арбель – как-никак, она их враг. Но и показаться в наших глазах несправедливыми они тоже не хотят – всё-таки светлые эльфы Круэн-Дарса выделили-таки лошадь для их раненого соплеменника.


    Арбель стояла у самого входа в туннель, в стороне от всех. Эльфы-дроу её демонстративно не замечали. Из всей одежды на девушке осталась лишь тонкая светлая рубашка, порванная и испачканная в нескольких местах пятнами ржавчины и грязи. Оружие ей не вернули, куртка и сапоги также отсутствовали. При нашем появлении эльфийка тихо подошла, стараясь не поднимать головы. На ногах и руках Арбель были отчётливо видны следы от верёвок и многочисленные синяки и ожоги, один глаз девушки не открывался из-за огромного фингала в пол-лица. Камилетта достала из своей сумки длинный плащ и предложила освобождённой пленнице. Арбель сразу же завернулась в него, прикрыв наготу.

    - Верхом ехать сможешь? – поинтересовалась дочь герцога.

    Арбель молча кивнула, вставила ногу в стремя и запрыгнула в седло. К нам подошёл Фириат, до этого он долго о чём-то разговаривал со своим братом. Тёмный эльф неодобрительно покосился на Арбель, но вслух ничего не сказал. Наша четвёрка проехала сквозь туннель и выехала на горную тропу.

    Погода испортилась. Если над ДоримДарсом было просто облачно, то с другой стороны горы шёл противный дождь с мокрым снегом и дул пронизывающий холодный ветер. Мы молча поскакали вперёд по раскисшей дороге. Я держался по правую руку от Камилетты, стараясь отставать на половину корпуса лошади. Сразу за нами скакал угрюмый Фириат, а Арбель замыкала нашу процессию.

    Эльфийка постоянно отставала, и нам приходилось периодически останавливаться и поджидать девушку. Обычно очень придирчивая в вопросе скорости движения и крайне раздражительная по отношению к отстающим Камилетта на этот раз ни единым словом, ни даже жестом или выражением лица не проявила своего недовольства. Когда в очередной раз мы остановились поджидать отставшую, Арбель вдруг разрыдалась в голос:

    - Я сама себя презираю! За то, что предала своих. За слабость и трусость. За то, что не справилась. За то, что испугалась. За то, что вместо почётной смерти выбрала жизнь презираемой служанки... Мне стыдно, что я не умерла!

    - Езжайте вперёд, – приказала Камилетта мне с Фириатом. – Мы с Арбель поедем следом.

    Тёмный эльф презрительно посмотрел на плачущую эльфийку, сплюнул и поскакал вперёд. Когда я нагнал его, Фириат задумчиво проговорил:

    - Своим поведением она позорит всю эльфийскую нацию! Для любого эльфа устроить истерику это из ряда вон выходящее. А уж разреветься при посторонних это просто верх бескультурья. Вообще не понимаю, как я не смог справиться с этой девчонкой в Круэн-Дарсе?! Она же совсем слабая, несдержанная, да ещё и истеричная к тому же. Как она смогла тогда подкрасться незаметно и схватить меня? Я, конечно, тоже был хорош – запаниковал, стал вырываться, поднял шум, из-за чего прибежала охрана. Какой же я был дурак! Нужно было по-тихому зажать ей рот и полоснуть ножом по горлу, а потом быстро уходить вместе с ростком священного мади. Сделал бы так – был бы уже повенчан с Лиэллель. А вместо этого стал изгоем, который даже не может вернуться в родной город.

    - Но ты же можешь попробовать ещё раз! – удивился я.

    - Не могу, Пётр. Во-первых, из-за своих ран – они очень сковывают меня, не позволяя даже на минуту забыть о них. Пока что я не в состоянии незаметно прокрасться мимо охранников Круэн-Дарса. А, во-вторых, я признателен брату за помощь и не стану больше мешать его помолвке. Настало время признать, что в споре за сердце красавицы Лиэллель я проиграл. И если вернуться назад я не могу, значит, нужно идти вперёд. Только вот где это «вперёд» – пока не знаю. Думаю, залечу свои раны, пережду зиму где-нибудь под крышей, а весной отправлюсь странствовать по Эрафии.

    Я посмотрел на уставшего и растерянного эльфа-дроу и предложил ему:

    - Почему «где-нибудь»? Оставайся до весны в замке Древний Брод! Уверен, благородная леди будет рада твоему обществу.

    Однако Фириат не был столь оптимистично настроен:

    - Я благодарен вам с высокородной леди Камилеттой за то, что вы выручили меня из большой беды. Но, давай я буду с тобой откровенен, Пётр. Большинство людей относится к эльфам с недоверием и боязнью. Мне доводилось неоднократно подслушивать рассказы селян из ближайших деревень про то, что эльфы якобы крадут маленьких девочек из лесных поселений и превращают в дриад. Или что эльфийские девушки зачаровывают людских юношей своими песнями и завлекают вглубь Вечного Леса, после чего эти юноши навсегда пропадают. Бред полнейший, но его сочиняют про светлых эльфов, которые веками являются союзниками людей в большинстве конфликтов! Чего уж тогда говорить про таких, как я. Тёмные эльфы – исторически враги светлых эльфов. Если союзниками светлых в каком-то конфликте были люди, то тёмные эльфы их убивали тоже. И как на меня будут смотреть родственники воинов, погибших от стрел эльфов-дроу при последнем штурме Круэн-Дарса? Ведь именно отряд предыдущего герцога Кафиштена, ударивший в тыл нашему войску, склонил чашу весов в пользу защитников Круэн-Дарса!

    Я удивился:

    - Фириат, то сражение прошло более сорока лет назад!

    - Если быть точным, ночная битва Семи Эльфийских Родов случилась пятьдесят семь лет назад, – поправил меня тёмный эльф, явно не понимая, к чему я клоню.

    - Пятьдесят семь лет! Воинам, которым тогда было по двадцать пять лет, сейчас было бы восемьдесят два года. А знаешь ли ты, что мало кто из людей Эрафии доживает до пятидесяти лет? Уже в тридцать пять люди тут считаются почти стариками. Да в замке уже давно не осталось в живых никого из воинов, участвовавших в тех событиях. Сменилось уже два или три поколения обитателей замка.

    - Никак не привыкну, что люди так мало живут, – признался Фириат. – Для эльфов прошедшие пятьдесят семь лет мизерный срок. У нас в городе некоторые женщины до сих пор ещё носят траур по погибшим мужьям. Но ты, похоже, прав... Тогда, наверное, я попрошу благородную леди Камилетту разрешения временно поселиться где-нибудь в окрестностях её замка.

    - Не в самом замке? – удивился я.

    - Да, не в замке. Мне непривычно и неуютно было находиться в его узких коридорах. Мало света, мало воздуха, много давящего камня. Я всё время словно ощущал тяжесть этого огромного сооружения. Мне намного проще и спокойнее жить в лесной избушке или даже просто в шалаше.

    - Но ведь зима вот-вот наступит, в шалаше будет очень холодно, – напомнил я.

    - За меня не беспокойся, Пётр. Про шалаш я, конечно, преувеличил. Но я на самом деле могу за пару дней собрать из хвойных веток, палок, сухой травы и мха постройку, в которой смогу пережить даже самую суровую зиму. Когда я путешествовал с отрядом разведчиков, мы такое проделывали не один раз.

    Собственно, так и произошло. Сразу после возвращения в замок Фириат подошёл к Камилетте со своей просьбой и получил из рук благородной леди заверенную печатью Кафиштенов грамоту, по которой ему было разрешено поселиться на землях Кафиштенов возле замка Древний Брод, заниматься охотой, сбором трав, ягод и грибов. После чего тёмный эльф надолго исчез.

    Глава четвёртая
    О жизни в замке

    Эльфийку Арбель дочь герцога поселила в замке в своей башне. Я не видел эльфийскую девушку почти три раза по Две Руки ни в замке, ни вне его. Даже когда я посещал башню Камилетты, эльфийка оставалась в других комнатах. Благородная леди не особо желала рассказывать о состоянии Арбель, сообщала лишь, что девушка постепенно идёт на поправку, однако очень страдает от того, что никогда не сможет вернуться в Круэн-Дарс.

    Оказывается, эльфийка после нападения мага на нашу повозку вернулась в свой город и не нашла ничего умнее, чем добровольно признаться соплеменникам в том, что она помогла отпущенному на свободу тёмному эльфу выжить, рассказав о подсунутом яде. Старейшины Круэн-Дарса были в гневе. Эльфийку собирались с позором выгнуть из города, но предоставили ей возможность доказать преданность клану Дневной Росы и искупить свою вину. Нужно было проникнуть в город ДоримДарс и убить указанного старейшинами конкретного эльфа-дроу. Это был заодно и шансом отомстить за сестру, поэтому эльфийка согласилась на это задание едва ли не с радостью. Но Арбель не справилась с заданием, была схвачена тёмными эльфами, подвергнута жестоким пыткам и... неожиданно отпущена на свободу. Девушка не питала иллюзий – после случившегося дорога в родной город Круэн-Дарс, да и другие города светлых эльфов для неё теперь закрыта навсегда. Но я считал, что Арбель ещё хорошо отделалась, так как осталась живой.

    Между тем, в замке появились новые лица – на следующий день после нашего возвращения из ДоримДарса в Древний Брод из Холфорда прибыли новый маг и новый лекарь. Они предоставили управляющему Липляру рекомендательные письма от самого герцога Мазуро Кафиштена и должны были заменить умершего Феофана-Алхимика.

    Я, признаться, с большим подозрением отнёсся к вновь прибывшим – всё-таки данный после смерти совет Серафима Длинного казался очень разумным, и в каждом приехавшем из столицы я видел потенциального шпиона, присланного зловещим Костоломом. Я старался незаметно наблюдать за ними и поджидал момента, пока кто-нибудь из них постарается со мной познакомиться «как бы случайно».

    Нового мага звали Теодор Младший, он родился в семье потомственных магов и едва ли ни с самого раннего детства уже проявлял магические способности. Он был ещё слишком молодым, чтобы считаться авторитетным магом, но уже достаточно известным и бесспорно талантливым. Закончив всего три года назад Академию Магии, он уже сумел получить звание магистра четвертой степени за выдающееся открытие в области магических силовых линий. В своей работе, насколько я понял из пересказа Камилетты, Теодор Младший впервые сумел вывести чёткую формулу зависимости времени устойчивости заклинания от количества вложенной магической энергии и числа точек опоры в магической фигуре. Поэтому именно Теодора, как талантливого мага, рекомендовали герцогу Кафиштену на вакантную должность авторитетные деканы Академии Магии.

    Теодор отказался жить в замке, заявив управляющему, что ему нужны покой и уединение для магических экспериментов. С самого первого дня новый маг занялся наведением порядка в пострадавшей от пожара лаборатории. Когда я из чистого любопытства проходил мимо места пожара, то увидел странную картину – какие-то непонятные паукообразные демоны под присмотром мага отстраивали новое высокое здание на месте бывшей лаборатории Феофана. Демоны были очень сильными и казались весьма агрессивными. Маг нервничал и то ли выкрикивал заклинания, то ли просто громко ругался на них на незнакомом мне языке. Я не рискнул отвлекать его в такой ответственный момент.

    Лекаря же звали Стефан Дотошный, ему на вид было около пятидесяти лет, он был старшим жрецом храма Латандера из какого-то небольшого посёлка, расположенного в предместьях Холфорда. Не знаю, как герцог сумел убедить этого опытного лекаря бросить насиженное место и переселиться в замок в глуши. Наверное, предложенная герцогом сумма оказалась весьма внушительной. Стефан поселился в замке в бывшей комнате Феофана-Алхимика. В первый день появления лекаря в замке в коридоре к его комнате выстроилась большая очередь из больных и покалеченных. Жрец мог вылечить абсолютно любую без исключения болезнь или травму, и делал свою работу быстро, уверенно и эффективно.

    Я всё ждал, когда кто-либо из этих двоих новичков выдаст себя, но никому из прибывших не было до меня никакого дела. Ни маг, ни жрец не пытались познакомиться со мной поближе и выведать информацию о Сером Вороне. Моя настороженность постепенно сошла на нет. Особенно после случая, когда мне самому потребовалась помощь лекаря – я повредил запястье на тренировочной площадке, когда разминался вместе с ребятами из числа охранников. Пока Стефан накладывал на мою руку тугую повязку и произносил лечебные заклинания, он даже не предпринял попытки поговорить со мной, хотя момент был весьма подходящим.

    Дни шли своим чередом. Я каждый день интенсивно тренировался, иногда один, но чаще вместе с парнями из числа людей Вальдемара. Под вечер я в одиночку направлялся в фамильный склеп Кафиштенов и развеивал обитавшую на нижнем уровне склепа нежить. Зомби и призраки терпеливо, как пациенты на приёме у врача, ждали моего появления. Большинство из них молча принимали такое желанное освобождение, но кое-кто благодарил меня. Были и такие, кто хотел непременно рассказать о себе и своей жизни перед встречей с богиней смерти. Я терпеливо выслушивал их истории – когда короткие, когда длинные, но непременно грустные – и отправлял очередную нежить на заслуженный покой. Моих сил хватало на три-четыре мертвеца в сутки.

    Изредка я сопровождал благородную леди в конных прогулках по окрестностям замка. К тёплому горному озеру мы больше не ездили, хотя успевший облазить все окрестности замка Фириат и сообщил мне, что пещера, в которой скрывался раненый маг, давно пустует. В конце каждой поездки Камилетта обязательно выбирала какое-нибудь укромное место и продолжала моё обучение владению мечем. И каждый раз дочь герцога оставалась недовольной. По её мнению, мне не хватало внимательности, не хватало скорости, не хватало подвижности. Но хотя бы безнадежным она меня не называла, и то хорошо.

    Однажды во время такой конной прогулки высокородная леди удовлетворённо заметила, что мои способности в верховой езде заметно выросли. Камилетта даже предложила мне посостязаться с ней, устроив скачки до гряды холмов за рощей. И я сумел победить дочь герцога в этой бешеной гонке!

    - Поздравляю тебя, Пётр, ты достиг больших успехов в обучении, – усталая, но довольная Камилетта остановила Пчёлку на вершине холма и соскочила с лошади рядом со мной. – И Вальдемар тебя хвалит, отмечает, что ты способен любого из охранников замка победить в честном бою на мечах. Ты очень сильно изменился, как внешне, так и внутренне. Ты совсем уже не похож на того неуклюжего и нахального увальня-солдафона, каким я тебя увидела в первый день нашего знакомства. Причём не только я заметила эти перемены. Даже моя нянька, уж на что вредная и недоверчивая женщина, недавно сказала, что мне очень повезло с пажом. Нянька даже сетовала на богиню судьбы Фаэтту за то, что ты не родился дворянином. Но, это, конечно, глупости. Зато тебе, наверное, будет интересно узнать, что многие служанки в замке от тебя просто без ума. Я сегодня случайно подслушала разговор девушек, когда они убирали мою комнату. Девушки заметили, что у тебя больше нет обручального колечка храма Амины, и ты уже не связан никакими обязательствами. Я так поняла, что служанки уже с ног сбились, стараясь тебе понравиться.

    - Да, заметил повышенное внимание с их стороны в последние дни, – согласился я. – И комнату мою стали убирать не раз в два дня, а по восемь раз на дню. И постоянно в коридорах замка встречаются разные нарядные девушки, и даже на тренировочной площадке зрительницы появились в последние дни.

    - Ну, так за чем же дело стало? – поинтересовалась высокородная леди. – Почему ты до сих пор не стал ни с одной из них встречаться? Неужели ни одна из моих служанок тебе не нравится?

    - Почему же, есть среди них очень даже красивые и симпатичные, – смущённо признался я. – Рыжая яркая Лиана, например. Или тихоня Далинка. Но я как-то пока не думал особо над этим вопросом.

    Но высокородную леди мой ответ не устроил. Она недовольно надула губки:

    - Негоже молодому парню быть без подруги. Если ты уж такой стеснительный, что не решаешься сам поближе познакомиться с девушкой, хочешь, я тебе подарю любую из них? Или даже сразу обеих?

    - Как это? – я был шокирован таким предложением.

    - Ну, а что тут странного? – удивилась высокородная леди. – Они обе принадлежат моей семье, купчие на них находятся здесь в замке. Впишу нового хозяина, и всё. Если захочешь, можешь потом даже дать свободу и жениться на какой-нибудь из них. А если тебе надоест любая из девушек, просто продашь потом кому-либо.

    Я с трудом пришёл в себя от такого предложения и даже не стал спорить или возмущаться. Иногда до сих пор забываю, что нахожусь в другом мире, в котором совсем другие законы и порядки.

    - Спасибо за предложение, Камилетта, но мне не нужен такой подарок, – отказался я решительно. – Когда я решу встречаться с какой-либо девушкой, то заслужу её сам. И сам найду в себе силы сообщить ей о моих чувствах.

    Камилетта хитро улыбнулась.

    - Знаешь, а я ведь заранее знала, что ты откажешься, – призналась дочь герцога. – Я просто таким способом проверяла тебя.

    - Так это была шутка? – воскликнул я, чувствуя себя обиженным.

    - Нет, это была не шутка. Я бы действительно подарила тебе любую из служанок, если бы ты согласился. Но я была твёрдо уверена, что ты откажешься. Ты прав в своём решении. Ты достоин намного большего.

    После этих слов Камилетта вскочила на Пчёлку и направила кобылу в сторону замка. Я последовал её примеру. Всю обратную дорогу высокородная леди о чём-то думала и молчала. Я тоже молчал, не зная, как реагировать на её слова.


    А в один из осенних дней я стал богат. Произошло это неожиданно, я совершенно не предчувствовал такого поворота судьбы. Как обычно, вечером я пошёл в склеп выполнять рутинную, но такую нужную работу по освобождению застрявших в этом мире душ мёртвых. Я уже успел развеять троих зомби, и моих сил хватало только на одного мертвеца. Следующим в очереди был плохо сохранившийся засохший зомби, терпеливо поджидавший своей участи. Я помолился и собрался было уже отправить этого мертвеца к богине смерти Моране, как неожиданно зомби жестом меня остановил и своим скрипучим невнятным голосом попросил его выслушать. Я, подавив раздражение, согласился выслушать этого мертвеца.

    И не ошибся – вместо очередного тягомутного рассказа о трудной жизни, болезни, неблагодарных родственниках и долгожданной смерти, этот зомби поведал мне, что был когда-то купцом, обитавшим в замке Древний Брод. Во время войны (какая ещё война могла быть в этих краях?) этот купец зарыл свои сбережения возле замка в ближайшем лесу на берегу реки под приметным деревом дуба с раздвоенным стволом. Купец тогда рассчитывал, надев старую потёртую одежду простого селянина, уйти вместе с колонной беженцев в Холфорд, где собирался под надёжной защитой городских стен переждать смутные дни в доме брата. Однако осторожный купец не без основания опасался, что по дороге у него деньги отнимут если не другие беженцы, то разбойники. А если не разбойники, то дезертиры или даже просто солдаты. Поэтому деньги он брать не стал и переоделся – мол, что взять с бедного неприметного селянина? План был вроде неплох, но всё вышло по-другому. На едва успевшую отойти от ворот замка колонну беженцев из леса выскочил отряд наездников на волках. Свирепые гоблины не пощадили никого – ни стариков, ни детей. В короткой кровавой стычке погиб и сам купец, и вся его семья.

    - Все эти дни я за тобой наблюдал и пришёл к выводу, что ты достойный человек. Откопай мои деньги и возьми себе. Мне уже они без надобности после смерти, – проскрипел жуткий на вид однорукий зомби.

    Я поблагодарил мертвеца и отправил его к богине смерти Моране. А потом всерьёз задумался над его словами. Трудно сказать, сколько лет могло пройти со дня смерти этого купца. Возможно, клад уже кто-то нашёл, да и раздвоенный дуб мог рассыпаться в прах за прошедшие годы. Но всё равно я собирался поискать подаренные мне сокровища.

    Поэтому на следующий день я исходил вдоль и поперёк весь участок леса по дороге от замка к реке, но не нашёл ни единого дуба. Не было не только экземпляра с раздвоенным стволом, но вообще никаких дубов! Я был просто в растерянности.

    К счастью, в лесу мне повстречался Фириат. Тёмный эльф пропадал где-то все последние дни, и я даже переживал за его здоровье, но Фириат выглядел вполне выздоровевшим и даже весёлым. Я сразу заметил, что он зашил мою прожжённую куртку, сделав меховые вставки на груди и по бокам, а также где-то раздобыл короткий меч и перевязь.

    Эльф-дроу поинтересовался, чего это я с самого раннего утра брожу по лесу возле его нового жилища? Не его ли я разыскиваю? Я искренне удивился, поскольку не видел никаких построек в лесу. На что эльф рассмеялся, сказав, что я нахожусь не более чем в сотне шагов от его дома. Я долго вертел головой, но не смог обнаружить убежище Фириата, пока тёмный эльф сам не показал мне его. Очень хорошо замаскированный вход оказался между густым кустом и древесным стволом.

    Хозяин пригласил меня зайти. Я спустился по деревянной лесенке и оказался в небольшой пещерке под корнями большого дерева. Несмотря на скромные размеры, в ней оказалось на удивление уютно и тепло. Пол был застелен толстым слоем свежего сена, стены со всех сторон были обиты плетёнками из гибких прутьев, из под которых также видно было сухое сено. Фириат успел уже соорудить себе стол, кровать и пару табуреток.

    - Только огонь для приготовления пищи приходится пока на улице разводить, – пояснил тёмный эльф. – Но я вскоре сделаю в стене камин с дымоходом наружу, обложу плиткой из обожжённой глины, и станет совсем уютно.

    Я искренне восхитился умению тёмного эльфа устроить удобный дом прямо в лесу. А потом, не скрывая ничего, рассказал о последних словах мёртвого купца и своих безрезультатных поисках. Фириат сразу стал серьёзным и задумчивым. Он вышел наружу, долго смотрел куда-то вдаль, а потом проговорил:

    - Интересную головоломку ты мне предложил. Напоминает испытания, которые у меня дома жрецы храма Эллинаса дают молодым следопытам. Дубов в этом лесу давно нет, даже следов от них не осталось. Хотя, возможно, самые старые деревья леса ещё помнят о них. Чувствую, тут был пожар где-то лет семьдесят – семьдесят пять лет назад, так как все старые деревья вокруг примерно одного возраста. Нам нужно найти дерево, которое старше их и пережило тот пожар. Вспоминаю, что видел старую столетнюю сосну, идём к ней!

    У Фириата загорелись глаза, он напоминал мне охотничью собаку, идущую по следу добычи. Да, признаться, и у меня самого азарт разгорелся с удвоенной силой. К старой сосне мы направились почти бегом. Фириат обошёл по кругу это высокое дерево с оплывшим смолой стволом, а затем подошёл и обнял ствол руками.

    Стоял он неподвижно с закрытыми глазами минут десять, а потом отодвинулся от дерева и разочарованно проговорил:

    - Не слишком-то много помнит эта сосна про дубы. Лесной пожар она хорошо запомнила, так как обгорела тогда сильно, но что было раньше – лишь обрывки невнятные. Да, были когда-то в этом лесу дубы, когда эта сосенка была совсем юной. Но где точно дубы росли, она не может сообщить. Да и к зиме она уже готовится – не засыпает, подобно лиственным, но откликается лениво-лениво... И при этом эта сосна в окружающем лесу действительно самое старое из деревьев...

    - Значит, шансов нет? – огорчился я.

    - Погоди расстраиваться раньше времени. Нужно поискать просто то, что старше этой столетней сосны.

    - Но ты же сам говорил, что она самое старое из деревьев! – удивился я.

    - Вот именно что из деревьев. Но в лесу, кроме деревьев, есть и животные, и птицы, и травы, и мхи, и грибы, и лесные духи. Просто твоя задача, Пётр, не решается прямо «в лоб», придётся искать другие хитрые варианты.

    Следующий час мы с эльфом бесцельно ходили по лесу. Фириат прислонялся к разным стволам, прикладывал неоднократно ладонь к толстому слою мха. Пока вдруг не остановился и не произнёс восторженно:

    - Вот кто нам поможет! – эльф указал рукой на росший на стволе сухой гриб-опёнок.

    - Но он же не такой старый. Ствол дерева молодой, а грибу на нём меньше года!

    - Типичная ошибка, – рассмеялся Фириат. – Грибное тело выросло лишь этой осенью, но подземная грибница тут существует многие сотни лет. Соседние деревья сообщили мне, что знают эту грибницу всю свою долгую жизнь. Грибница вообще уникальное существо. Она служит всем соседним растениям не только в качестве дополнительной корневой системы, но через неё деревья, травы и кусты обмениваются информацией между собой. Например, согласуют время цветения, чтобы не получился разнобой, и пыльца не пропала зря. Взамен за эту помощь деревья подкармливают грибницу. Общаться с грибницей напрямую я не умею, жрецы меня этому не научили. Зато я могу воспользоваться услугами вот этой симпатичной берёзки, пока она ещё не уснула на зиму.

    Фириат обнял ствол, закрыл глаза, постоял минуту и радостно сообщил:

    - Готовь лопату! Мы нашли клад!

    Эльф быстрым шагом пошёл в сторону дороги и остановился в совершенно неприметном месте. Я скептически осмотрел участок. Никаких признаков стоявшего здесь когда-то раздвоенного дуба. Но Фириат был абсолютно уверен в своей правоте:

    - Не сомневайся, дерево показало мне именно это место. Грибница получила эти воспоминания когда-то от того самого раздвоенного дуба – как тут разрывали землю и рвали корни, как металл пропитывал почву. Образ очень чёткий, грибница не повредилась с того времени, лишь стала намного обширнее и сильнее. Она хорошо сохранила эти воспоминания.

    Мы сходили в ближайшее село и выпросили у первого встречного селянина пару лопат на один день. Я хотел даже оставить ему в залог серебряную монету, но тот отказался: «Ещё пропью случайно, не искушайте меня».

    Мы быстро вернулись и принялись за работу. Клад оказался зарыт на глубине около метра. Это был проржавевший большой котелок, завёрнутый в сгнившее тряпьё. Котелок был полон серебряных монет. И хотя монеты почернели от времени и сырости, но вполне годились для торговли. Фириат задумчиво покрутил в руках несколько кругляшков, оттирая с монет грязь, и сделал заключение:

    - Самые новые из монет клада эпохи гражданской войны. Вот на этой профиль Клариссы I Молштен, женщины-королевы Холфорда.

    - Разве в Холфорде были короли? Я думал, в городе всегда правили наместники Императора.

    - Королей не было, – поправил меня Фириат. – Была одна королева, Кларисса Молштен. Она после смерти Марка-Завоевателя не признала власти нового наместника Императора и поддержала своего брата в претензиях на трон правителя Холфорда. Но её брата вскоре по приказу Императора убили дварфы в сражении возле старых шахт. После этого Кларисса, заручившись поддержкой влиятельных знакомых, распустила Совет Рыцарства и объявила себя королевой Холфорда и окрестных земель. Правила она больше двадцати лет, а Император по каким-то причинам долго не вмешивался в такое положение дел в западной части Эрафии. Может, были тогда заботы посерьёзнее – всё-таки именно в те времена случилось восстание эльфов-дроу под предводительством Смириала Гордого. Да и орки примерно в то же время попытались вернуть себе Хребет Владык. А может Император долгие годы считал, что Кларисса является не самым уж плохим из наместников. Всё-таки правила она мудро и справедливо, народ её поддерживал и горячо любил. Да и в военном плане Кларисса, а ещё более её сын, смогли проявить себя, успешно отразив вторжение крупной армии орков.

    Но всё изменилось в одночасье, когда уже постаревшая Кларисса издала указ, по которому власть в Холфорде должна была наследоваться только её потомками. Император сразу «вспомнил», что власть в Холфорде принадлежит Клариссе не по праву, и прислал гонца с ультиматумом. Император предложил Клариссе добровольно отречься от претензий на трон, обещав сохранить ей и её сыну Мартину жизнь и часть земель.

    Гордая Кларисса Молштен отказалась и приказала своей армии готовиться к войне. Но когда через полгода войска Императора подошли к станам Холфорда, от Клариссы разом отвернулись её сторонники, а защитники города практически в одночасье перешли на сторону Императора. Кларисса попыталась бежать из осаждённого города в костюме жрицы Мораны, но была узнана и схвачена в плен. Император тогда проявил к пленнице снисхождение и сохранил ей жизнь. Говорят, он по достоинству оценил итоги правления королевы Клариссы – за прошедшие годы Холфорд вырос и стал богаче. Кларисса провела остаток своих дней в заточении в одном из замков, но её род Молштенов не пострадал. Дворяне рода Молштен подтвердили присягу на верность Императору и сохранили прежние права. Нынешний правитель Холфорда, кстати, тоже из рода Молштенов, а уж в его верности Империи сомневаться не приходится.

    - А что случилось с сыном Клариссы? – поинтересовался я.

    - Последний раз его видели у Южных ворот в осаждённом Холфорде в день пленения его матери. Мартин обходил стены города и подбадривал защитников. Он ещё не знал, что с запада и с севера защитники сами уже открыли ворота, и армия Императора полноводными реками вливается в город. Считается, что Мартин оказался в числе погибших – всё-таки часть солдат остались верны королеве, и было несколько локальных стычек в городе между отрядами Клариссы Молштен и наступавшей армией Императора. Но тело Мартина так и не было найдено. Поэтому кое-кто считает, что он сумел избежать смерти и выбрался из окружённого Холфорда.


    Котёл с монетами оказался неподъёмным. Даже вдвоём с эльфом мы с трудом могли его оторвать от земли. Потому Фириат предложил разделить сокровище и отсыпать часть монет. Я предполагал попросту разделить сокровище напополам, но эльф придерживался другого мнения:

    - Эта земля принадлежит герцогу Кафиштену, поэтому по закону половина сокровищ клада должна достаться его роду. Однако я видел наместника герцога, мне он не показался достаточно надёжным человеком. Предлагаю разделить сокровище на четыре части – одну мне, одну тебе, и две части отдать лично в руки благородной леди Камилетте Кафиштен, как законной представительнице рода Кафиштенов.

    Мы так и поступили. Эльф принёс крепкий мешок, и я отсыпал ему примерно четверть монет. Фириат, шатаясь от тяжести, ушёл куда-то в лес и вернулся налегке с пустым мешком минут через двадцать. Зная способности эльфа, можно было смело гарантировать, что бесполезно искать место, куда он спрятал свои деньги. Я отсыпал свою часть клада и понёс в свою комнату в замке. Мешок монет весил килограмм двадцать, никак не меньше. Насыпав себе полный кошелёк почерневшего серебра, остальное я спрятал под кроватью.

    Затем мы вместе с эльфом дотащили в замок всё ещё очень тяжёлый котёл с оставшимися монетами. Эх, нужно было дождаться ночи, но что-то мы не сообразили. Наше появление с таким сокровищем вызвало настоящий фурор в замке – слуги и охранники забыли о своих привычных делах и шумной толпой сопровождали нас до самой башни леди Камилетты, и даже за закрывшимися за нашими спинами дверьми я всё ещё слышал шумное обсуждение этого события.

    Камилетта тоже оказалась впечатлена. Она честно призналась, что никогда не видела столько монет разом, и попросила рассказать историю находки. Выслушав наши с Фириатом объяснения, Камилетта пригласила нас обоих отужинать с ней на верхнем этаже башни.

    Мы поднялись по винтовой лестнице и неожиданно встретили в верхней комнате Арбель. Девушка была в красивом длинном светлом платье и выглядела полностью здоровой и даже воодушевлённой. Арбель чуть заметно кивнула мне головой и официальным голосом холодно поприветствовала зашедшего следом за мной Фириата Тёмного Соболя.

    Фириат как-то сразу занервничал, чувствовалось, что он не привык находиться в компании светлых эльфов. Однако тёмный эльф всё же уселся за стол на предложенное дочерью герцога место. Арбель, стараясь изо всех сил не замечать тёмного эльфа, принялась накрывать на стол обеденные проборы на четверых, раскладывать по тарелкам еду и разливать в серебряные бокалы компот. Благородная леди внимательно наблюдала за работой своей новой служанки и сообщила нам, что эльфийка Арбель полностью пришла в себя и душевно, и физически. И что эльфийская девушка сама по своей инициативе произнесла клятву верности высокородной дочери герцога. Камилетта сказала, что с этого самого дня эльфийка будет её приближённой спутницей и личной помощницей, которая и днём, и ночью будет сопровождать её повсюду во всех пеших и конных походах, в любых играх, на охоте и на тренировках. Камилетта даже дала распоряжение слугам поставить в своей личной спальне кровать для Арбель.

    Ужин прошёл в несколько напряжённой обстановке – Фириат едва притронулся к пище, а напиток даже не попробовал. Арбель тоже демонстративно всё время смотрела в сторону от своего бывшего врага. Но всё же, на мой взгляд, это был первый шаг к примирению. Когда Фириат, сославшись на некие срочные дела, откланялся, Арбель даже согласилась самостоятельно проводить его до дверей на нижнем этаже. Когда они вышли из комнаты, я c сомнением спросил у благородной леди:

    - Они там не поубивают друг друга по дороге?

    - Нет, конечно, – отмахнулась от моих тревог дочь герцога. – Арбель же, если помнишь, дала клятву не убивать никого из тёмных эльфов, а эльфы не могут нарушить данную клятву. Да и вообще, я уже поняла, что за её показной жёсткостью и реально существующей ненавистью к тёмным дроу скрывается очень рассудительная, скромная и даже стеснительная девушка. Она хорошо поёт, прекрасно танцует, знает множество занимательных историй и умеет их рассказывать.

    Арбель, проводив тёмного эльфа, вернулась к нам за стол. Я обратился к Камилетте по какому-то вопросу: «Высокородная леди», но дочь герцога меня перебила:

    - Пётр, я же просила тебя не использовать все эти напыщенные фразы, когда вокруг только свои. Ты можешь полностью доверять Арбель, как доверяю ей я сама. Можешь вести себя естественно. Кстати, Арбель, покажи Петру свой новый охотничий костюм! Портной сшил ей по мерке, и Арбель он очень идёт.

    - Да, сейчас переоденусь, – с видимой радостью ответила эльфийка и побежала вниз по лестнице в другую комнату переодеваться.

    Костюм действительно очень здорово смотрелся на девушке. Светло-серая двойная кожаная броня – плотная короткая безрукавка из морёной кожи с серебряными защитными вставками на плечах, локтях и на груди, и под ней более тонкая и чуть более светлая кожаная длинная куртка до колен с длинными разрезами по бокам. Серебряный наборный пояс с круглой бляхой в виде кленового листа, тонкие перчатки, плотные тёмные колготы, высокие до колен изящные сапожки со шнуровкой спереди. Девушка выглядела в этом снаряжении очень изящно и в то же время грозно.

    - Здорово! Ты отлично смотришься, Арбель, – признал я.

    - Вот только не хватает подходящего оружия, – прокомментировала Камилетта. – Нужно купить хороший эльфийский лук и клинок. С найденным вами кладом это будет проще сделать, не придётся больше выпрашивать деньги у казначея.

    - Фириат от злости удавится, когда узнает, на кого были потрачены найденные им деньги! – улыбнулась Арбель.

    - Зря ты так плохо думаешь о Фириате, – возразил я. – Он честный и благодарный друг. Ведь дроу вполне мог вообще не делиться найденным сокровищем. Сказал бы, что ничего не нашёл, и выкопал деньги позже, когда никто его не увидел. Но мой друг поступил порядочно, что делает ему честь. Вообще, Фириату очень тяжело – он не может вернуться в родной город, от него отвернулись его родственники, к тому же он потерял любимую девушку. И, в отличие от тебя, Арбель, ему не с кем даже поделиться своими печалями и тревогами.

    Кажется, на секунду-другую эльфийка задумалась над моими словами. Но всё же привычка взяла верх:

    - Он тёмный эльф, а они все мерзавцы и убийцы. Мне его ничуть не жалко!

    Камилетта поспешила вмешаться в разговор и сменить тему. Дочь герцога опять заговорила о найденном кладе и поинтересовалась, надежно ли я спрятал свою часть сокровищ?

    - Пока никак не прятал. Запер в своей комнате. Думаешь, могут украсть? – забеспокоился я.

    - Замок не такое уж спокойное место для хранения сокровища. Ключи от комнат есть у слишком большого количества слуг, да и многие двери, как ты уже заметил, можно просто выбить. Мой тебе совет – перепрячь монеты, а ещё лучше поскорее потрать их.


    Я направился к себе в комнату, долго возился с замком – ключ не проворачивался. Когда всё же смог открыть дверь, то обнаружил причину затруднения. С обратной стороны в замочной скважине торчал другой ключ. Я настороженно пошёл в другие комнаты и остановился в растерянности. Камилетта оказалась права – закрытая на ключ дверь не являлась препятствием для слуг. Точнее, для убиравших комнаты служанок. В моей спальне я обнаружил Лиану, рыженькую симпатичную служанку. Девушка лежала на моей кровати, укрывшись одеялом до самого подбородка.

    - Привет, Пётр. Вот, решила зайти к тебе в гости, – звонким смеющимся голосом встретила меня рыжая красавица.

    - Привет, Лиана. Не ожидал тебя тут встретить. Особенно на ночь глядя. И особенно в моей постели...

    - Все девушки ушли на кухню болтать, а мне вот что-то стало грустно одной... Вспомнила, как мы целовались в этой комнате и решила, что ты меня не прогонишь, если я приду.

    Я откровенно растерялся от такого поворота событий и не знал, что мне делать. Посмотрел, куда можно присесть в комнате, и обнаружил, что на моём стуле висит платье девушки. Получается, Лиана под одеялом была без одежды. Видимо, я покраснел от смущения, так как Лиана рассмеялась:

    - Чего ты-то краснеешь? Это я должна стесняться, а не ты. Но, как видишь, я отбросила стеснение и сама пришла к тебе. Ты мне сразу понравился, Пётр, с самого первого взгляда. Скажи, а я тебе нравлюсь?

    - Нравишься, конечно, – честно признался я. – Ты очень красивая, Лиана, но у меня есть невеста в Холфорде.

    - Но ты больше не носишь обручальное колечко, – справедливо возразила девушка. – Значит, невесты у тебя уже нет, и нет никаких обязательств. Зачем же себя искусственно сдерживать? Ты красивый привлекательный парень, ты мне нравишься. Я тоже тебе нравлюсь, я могла бы стать твоей новой девушкой.

    Её слова звучали вроде убедительно, Лиана мне действительно нравилась, но всё это было... как-то неправильно, что ли. Не зная, как мне себя вести с Лианой, я слишком сильно облокотился на спинку стула, стул покачнулся, и на пол со звоном посыпались монетки. Я посмотрел на пол – там рассыпалось несколько почерневших серебряных монет. Я протянул руку и приподнял лежащее на стуле платье девушки. Под ним оказалась большая горсть серебряных монет. Старых, почерневших от долгих лет в сырой земле.

    Я перевёл взгляд на девушку. На Лиану было жалко смотреть – она сразу съёжилась, побледнела, губы девушки затряслись, глаза наполнились слезами. За воровство по местным законам, кажется, отрубали руку. Лиана взмолилась:

    - Пётр, пожалей меня. Не выдавай меня стражникам! Я не знаю, как это могло случиться, что на меня нашло. Прошу, прости меня!

    Лиана бухнулась на колени и попыталась целовать мои ноги, но я отпихнул её и отошёл в сторону. На душе было горько и мерзко. Вот, оказывается, почему она пришла ко мне. За всеми красивыми и сладкими словами скрывался банальный страх быть пойманной на воровстве. Я вернулся слишком рано, и воровка оказалась ещё в комнате. И она решила разыграть весь этот спектакль, чтобы отвлечь моё внимание.

    - Одевайся и проваливай! Я не стану тебя выдавать Вальдемару. Твоим наказанием будет то, что ты упустила свой шанс. Я ведь едва не поддался на твои чары...

    Девушка, бормоча слова благодарности, поспешила скорее одеться и выбежать из моей комнаты. Я же призадумался. Оставлять монеты в замке было действительно неразумно. Но куда их спрятать? Нужно найти место, куда я могу прийти за деньгами, но куда никто не полезет лишний раз. Выход нашёлся сразу – в склеп! Я всё равно собирался туда идти сегодня, выполняя свою ежедневную работу по упокоению нежити.

    После смерти Феофана-Алхимика и некромантии этого мага мертвецы на нижнем ярусе пробудились в большом количестве. Это, конечно же, было сразу замечено, вызвав суеверный ужас у обитателей замка. В последние дни всех мертвецов хоронили на верхних ярусах и только в присутствии нового мага, размещая погребальные урны в любых свободных нишах. И уж точно сейчас никто из местных не рискнёт сунуться на нижний ярус, где свободно разгуливают зомби и скелеты, а в воздухе мельтешат призраки.

    Я взял мешок с монетами и направился к фамильному склепу Кафиштенов. Во дворе было уже темно, слуги разбрелись по своим комнатам или сидели в главном зале, где обычно под вечер устраивал представления замковый шут. В общем, на меня никто не обратил внимания, и я спокойно вышел с сокровищем. Я несколько раз оглядывался по дороге, но никого не заметил. В склепе на нижнем уровне я, не обращая внимания на живых мертвецов, выбрал одну из пустых ниш вдали от лестницы и поставил в неё неприметный глиняный сосуд, в который и пересыпал монеты. Среди тысяч и тысяч погребальных урн и мемориальных сосудов обнаружить кувшин с монетами было почти невозможно.

    Спрятав деньги, я принялся за работу. Первым развеял молчаливого призрака какого-то старика, затем была очередь скелета какого-то ребёнка, третьим оказался ходячий труп древней беззубой старухи. Мне нужно было лишь немного передохнуть, и я смог бы ещё отправить к богине смерти последнего на сегодня мертвеца. Я уже даже выбрал его – высокого скелета, на обгрызенных крысами костях которого не оставалось ни клочка плоти. Другие мертвецы стояли поодаль, терпеливо дожидаясь своего часа.

    Как вдруг среди нежити возникло оживление – некоторые зомби потянулись к лестнице, в том же направлении полетели многие призраки. Я посмотрел в сторону лестницы. Никого. Однако мертвецы что-то почувствовали. Я спросил первого попавшегося зомби, в чём причина возникшей тревоги.

    - Там живой человек, от него исходит сильная магия.

    - Но я никого там не вижу! – удивился я.

    - Он не видим для живых, скрыт магией. Но мы не живые. Мы можем чувствовать жизнь и ориентироваться даже без глаз, – подтвердил скелет, которого я собирался развеять.

    Маг-невидимка! Неужели тот самый, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса? Мне стало не по себе. Маг был очень опытным, он запросто тогда смог справиться с тремя людьми. К тому же, я не могу видеть противника, а он меня может. Хотя... зомби двигались явно целенаправленно и, хотя я по-прежнему не видел самого мага, но мог понять – где он сейчас находится. Маг отошёл от лестницы и осторожно двинулся вглубь склепа, огибая стоящих неподвижно мертвецов и уклоняясь от близкого контакта с теми мертвецами, которые медленно двигались к нему. Но вскоре магу пришлось остановиться – кольцо мертвецов вокруг него сомкнулось. Между тем, всё новые и новые мертвецы вливались в это кольцо, уплотняя его. Зомби не проявляли агрессию, просто стояли. Но если маг простоит ещё минуту, выбраться ему будет трудно. Это понял и сам маг.

    В воздухе появился светящийся шарик. Он быстро рос, достигнув размера футбольного мяча. И вдруг взорвался! Взрывная волна прокатилась по подземным коридорам, раскидав стоящих поблизости мертвецов – во все стороны полетели кости, куски иссохшей плоти, обрывки одежды. Я стоял метрах в пятидесяти от места взрыва, и то едва устоял на ногах от ударной волны. Сразу стало трудно дышать из-за поднятой взрывом тучи пыли, из-за этой пылевой завесы я не мог видеть предметы дальше своей вытянутой руки.

    Вокруг поднимались с пола не удержавшиеся на ногах скелеты и зомби. У многих не хватало конечностей – то ли оторвало взрывом, то ли так и было раньше, не понять уже. Рядом со мной встал тот самый скелет, которого я хотел развеять. Он сообщил мне:

    - Тот живой только что убежал вверх по лестнице. Он был ранен, но не сильно – своя магия его не повредила, но он укушен за ногу пострадавшим от взрыва зомби.


    Из склепа я выходил со всей возможной предосторожностью – невидимый маг мог прятаться где угодно. Какое-то время я даже всерьёз обдумывал вариант остаться тут внизу в безопасности до утра. Но решил, что хотя мертвецы меня и не тронут, но из-за холода подземелья я просто-напросто простужусь.

    Мои страхи оказались напрасными – никто меня не подстерегал, я свободно вышел на поверхность. Дорога к замку тоже оказалась чистой. Возле самого замка я свернул в лес и направился к жилищу Фириата. Тёмный эльф оказался дома, он сидел у небольшого костра и просто наблюдал за огоньками пламени. Я рассказал ему про случай в склепе, и Фириат серьёзно встревожился. Эльф не без основания считал, что у мага может быть зуб на него. Тёмный эльф поблагодарил меня за предупреждение и пообещал начать поиски нового убежища нашего общего противника.

    Перед сном я решил ещё зайти к Теодору-Младшему, новому магу. Вопросов накопилось много – я хотел убедиться, что сообщение о метаморфах дошло до Гильдии Магов, хотел предупредить о грозящей обитателям замка опасности в лице невидимого мага-разбойника, а также получить какой-нибудь дельный совет. Мне нужно было понять, как можно выследить мага-невидимку, и я решил, что маги могли знать способы обнаружения невидимых существ.

    Теодор-Младший оказался в своей башне. Он был рад неожиданному гостю и впустил меня внутрь, где я смог рассмотреть полностью перестроенное здание.

    - Ко мне крайне редко заходит кто-либо из местных. Наверное, не привыкли еще, что я тут обитаю. А, может, испугались пауко-демонов, которые строили эту башню. Хотя чего их пугаться – они только с виду грозные, а на самом деле послушные работники. Да и я сам ведь совсем не кусаюсь. Даже наоборот, меня и пригласили в эту местность, чтобы я помогал обитателям замка.

    Маг с гордостью показал мне отстроенную башню. Первые три этажа были отведены под лаборатории и библиотеки. Мебель уже вся была расставлена по своим местам, но лабораторные столы были пустые, оборудования – реторт, пробирок и тому подобного – не было. Лишь старая закопчённая жаровня пережила пожар и стояла возле стены. В библиотеке также ещё не было книг в шкафах.

    - Говорят, у Феофана была очень хорошая подборка книг по магии и алхимии. Но пожар уничтожил все эти сокровища, поэтому такая пустота, – оправдывался Теодор. – Я заказал у Липляра самое необходимое, но потребуются многие годы, чтобы собрать приличную библиотеку с заклинаниями на все случаи жизни. Я только по едва ощутимым следам старых магических заклинаний могу догадываться, над чем в последнее время работал мой предшественник – что-то вроде зацикливания магических потоков и наложение их на сетку времени. Любопытное направление, кстати говоря. Не очень понятно его практическое применение, но как чисто эмпирическое рассмотрение явления дифракции магических волн... Хотя я забылся. Эти сложные термины, думаю, тебе непонятны.

    - Почему же? Не беспокойтесь, я вполне понимаю, о чём вы говорите. И хотя я не знаком с магией, но более-менее представляю, какую цель ставил предыдущий маг

    - Откуда же простой сельский паренёк знаком с такими сложными терминами? – искренне удивился Теодор.

    Я понял, что неосторожно отошёл от своей легенды – мне положено быть почти неграмотным, едва-едва умеющим читать. Я постарался поскорее исправить ситуацию, сказав, что много общался со своей подругой, которая изучает науки в Академии Магии Холфорда. И она тоже постоянно использовала в своей речи сложные непонятные термины, но затем старалась обучать меня их значениям.

    - Тогда понятно, – согласился Теодор. – Что же, могу поздравить твою подругу, она хороший учитель. Может, ты даже можешь мне подсказать, чем занимался предыдущий маг?

    Я усмехнулся, так как знал ответ на этот непростой вопрос.

    - Сам я не разбираюсь в магии, но ответить на ваш вопрос могу. Феофан-Алхимик занимался самыми разными вещами: алхимией, управлением энергией, изучением древних артефактов. А в самое последнее время, перед самой смертью, изучал вопросы воскрешения и запретную некромантию.

    - Так нежить в склепе это его рук дело? – удивлённо спросил меня молодой маг.

    Я неопределённо пожал плечами:

    - Нежить в склепе была и раньше, я встречал там призраков и до смерти Феофана. Но после его смерти в склепе массово поднялись мертвецы, сейчас их там сотни. Это уже результат магии Феофана.

    - Откуда ты так много знаешь про старого мага? – искренне удивился Теодор.

    - Я общался с ним и до смерти, и даже после смерти. Именно я успокоил его дух и отправил к богине Моране.

    - Ты не перестаёшь меня удивлять, Пётр! И как тебе удалось это сделать? Тебя обучали жрецы?

    - Магия паладинов. Я, пусть пока еще совсем немного, но обладаю ей.

    - Так вот почему мертвецы тебя не трогают, понятно... Но в чём же причина твоего появления в моём жилище, паладин Пётр?

    Я рассказал Теодору о встрече с метаморфами, о странных деревянных обручах и о том, что именно эти обручи, на мой взгляд, позволяли метаморфам проходить через магические ограды. Тогда старый маг отнёсся к этим обручам без должного внимания, и я всерьёз опасался, что Феофан не стал информировать остальных магов о грозящей городам опасности.

    Теодор меня внимательно выслушал и пообещал выяснить, дошло ли предупреждение до Гильдии Магов. Я хотел принести ему другой обруч для изучения, но молодой маг честно признался, что не разбирается в магических предметах, его этому не учили в Академии.

    Зато Теодор всерьёз оживился, когда я рассказал ему про мага-невидимку – про нападение по дороге из эльфийского города, про пещеру у горного озера, про сегодняшний случай в склепе. Молодой маг просил меня рассказать все запомнившиеся детали – как выглядел маг, как говорил, какие заклинания применял.

    - Негусто, негусто... – резюмировал итог Теодор. – Лица ты его не заметил, это плохо. Хотя, если подумать... известно, что это достаточно молодой мужчина, не старше тридцати лет, который применяет заклинания невидимости, молчания, воздушную стену... это всё относится к магии воздуха. Управление растениями – это магия жизни. Если предположить, что это его основные магические грани...

    - Грани? – переспросил я.

    - Да, магические грани. Всего существует двенадцать магических направлений, их ещё называют гранями магии. Четыре стихийные – магия огня, магия воды, магия земли и магия воздуха. Четыре символьные – магия жизни, магия смерти, магия хаоса и магия порядка. Четыре свойственные – магия тела, магия разума, магия духа и магия чувств. Отдельными разделами ещё являются алхимия, магия вызова, начертательная магия и магия предметов – кто-то даже считает их отдельными гранями, но большинство авторитетных магов в своих трудах на эту тему склоняются к тому, что эти разделы не похожи на грани – обучиться им может любой человек, даже не имеющий магических способностей в принципе.

    У каждого мага есть способности лишь в каких то гранях магии – обычно двух, реже только в одной, крайне редко трёх. Для любого мага очень легко даются заклинания из свойственных ему направлений, продвигаться же в обучении несвойственных разделов магии гораздо труднее. И почти никак не получится использовать заклинания, основанные на магии противоположной грани – к примеру, для огня это будет магия воды. Так, даже великий Архимаг огня, способный вызывать извержения вулканов и огненные смерчи, едва ли сможет воспроизвести заклинание воды даже второго уровня.

    Я обдумал слова молодого мага и воодушевился:

    - Так получается, можно определить того неизвестного мага! Если посмотреть списки обучавшихся в Академии Магии Холфорда и выбрать из них всех адептов, специализировавшихся на магии воздуха и магии жизни!

    - Прекрасная мысль! – похвалил меня маг. – Я тоже считаю, что можно попытаться найти этого преступника. Хорошо, я сделаю запрос в Академию Магии, кто из их выпускников за последние десять лет обладал такой парой магических граней.

    Я поблагодарил Теодора и поинтересовался напоследок, может ли он придумать способ обнаружения невидимок? Молодой маг ненадолго задумался, а затем ответил:

    - Да, такие способы существуют. Можно использовать заклинание истинного зрения или носить магический предмет, заряженный таким заклинанием. Я могу сам применять такое заклинание, но не смогу зарядить им предмет для тебя – здесь нужна противоположная моим способностям магическая грань.

    - А какие у тебя магические грани, Теодор? – поинтересовался я.

    - Первична у меня магия чувств, вторична магия воздуха. Мне легко даются заклинания иллюзии, обольщения, левитации, управления воздушными потоками и разными эфирными созданиями, ну и обратные заклинания – снятие иллюзий и обнаружение истинного. А вот работать с грубыми материями мне трудно, я не могу ходить сквозь стену и подчинять чужие разумы. Зато я неплохо подкован в алхимии и магии вызова. Кстати, это отличная мысль! Я могу вызвать для тебя существо, способное обнаруживать невидимок! Теодор воодушевился, он почти бегом направился в зал с жаровней. Я последовал за ним, обратив внимание на то, что молодой маг сильно подволакивает при ходьбе левую ногу, особенно хромота становилась заметной, когда Теодор спускался по лестнице.

    - Это у меня после Академии Магии, – прокомментировал Теодор свою хромоту, заметив моё внимание к своей походке. – Упал когда-то на седьмом курсе во время уроков левитации. Кости давно срослись, но иногда всё равно нога побаливает.

    Теодор направил руки в сторону тяжеленной металлической треноги, и она приподнялась над полом, медленно поплыла в центр комнаты и осторожно опустилась в центре зала. Далее одним движением руки маг зажёг под ней огонь. Затем достал из ящика стола целую связку свечей и стал втыкать их в специальные отверстия в полу. Из свечей на полу получился узор что-то типа трёх пересекающихся колец. Когда маг закончил устанавливать свечи, все они разом вспыхнули, по комнате разлился аромат каких-то благовоний. Маг стал произносить непонятные строки заклинаний, после чего бросил в пламя жаровни горсть белого порошка. Порошок вспыхнул, словно порох, комнату заволокло плотным белым дымом. Когда дым рассеялся, я увидел, что свечи погасли, а пустая жаровня стоит уже на прежнем месте у стены. Зато в воздухе порхала крохотная, размером не больше воробья, девушка в зелёном платьице с прозрачными как у стрекозы крыльями за спиной.

    - Это пикси, – объяснил мне Теодор. – Разновидность духов воздуха. Пикси, как известно, могут становиться невидимыми для человеческих глаз, зато сами способны видеть невидимок. Как раз то, что тебе нужно, она будет всё время незаметно порхать неподалёку от тебя и предупредит в случае появлении других невидимок.

    - Так она умеет говорить?! А чем её нужно кормить? И как её зовут? – задал я кучу вопросов, рассматривая крохотное создание.

    - Кормить её не нужно, её подпитывает моя магия. Какая разница как её зовут? Говорить она умеет, но только о чём тебе с ней общаться? Ей от роду всего несколько мгновений, она ничего не знает и исчезнет без следа сразу после выполнения своего задания. Можешь даже не думать о ней – есть, и есть. Считай, что это полезный неживой предмет, что-то вроде амулета для обнаружения невидимок. Чтобы она глаза не мозолила, пусть вообще скроется в невидимости. Пикси тут же после его слов исчезла.

    Я поблагодарил Теодора за помощь и направился в замок. Беседа с новым магом значительно подняла мне настроение – при наличии такой магической поддержки можно было уже не опасаться, что невидимый противник подкрадётся незаметно. Вместе с тем мне было не до конца понятно, как общаться с этим крохотным созданием, и услышу ли я вообще предупреждающий писк в нужную минуту.


    Погода между тем испортилась, за окном сутками напролёт шёл холодный мелкий дождь вперемешку с мокрым снегом. Дороги раскисли окончательно, и даже до ближайшей деревушки верхом было не доехать. Камилетта сильно простудилась и, если и выходила из своей спальни, то только чтобы чуток поиграть со своими фрейлинами и опять лечь в кровать. Лекарь Стефан Дотошный по нескольку раз за день навещал дочь герцога, поил разными горячими отварами и микстурами, но Камилетта никак не шла на поправку. Стефан уверял, что сама простуда у дочери герцога неопасна, но вызванная непогодой хандра вытягивает силы девушки и не даёт выздороветь.

    Я был предоставлен полностью сам себе. Много тренировался, пытаясь усвоить предыдущие уроки владения мечом, которые мне давала ранее Камилетта. Много времени проводил с ребятами из охраны замка и завёл среди них множество друзей. Вечерами основная часть обитателей замка собиралась за ужином в большом зале. Слушали приезжих музыкантов и местного барда, смотрели представления престарелого замкового шута, устраивали состязания в ловкости и силе или просто играли в разные нехитрые игры типа «угадай у которой из девушек спрятана твоя перчатка» или «кто из парней сможет придумать лучший комплимент девушке» и тому подобное.

    Затем все разбредались по своим комнатам. Служанки уходили помогать по кухне, охранники отправлялись на дежурство или в комнаты в западном крыле. Я же возвращался в свою комнату в южном крыле. Разжигал огонь в камине, зажигал свечи в подсвечнике на столе, затем забирался под тёплое одеяло на кровати и читал. Я с усмешкой вспоминал времена, когда Фея обучала нас с Серым Вороном грамоте. Всего каких-то четыре месяца назад это было, а я тогда не мог прочесть ни буквы. Даже не верится, что это было так недавно! Сейчас никаких сложностей у меня не возникало, ну разве что особо старинные книги содержали иногда неоднозначные толкования рун жреческого алфавита, но и в этом случае общий смысл текстов был понятен.

    Книги я брал у Камилетты. У дочери герцога обнаружилась небольшая библиотека, в которой была подборка книг по геральдике, по генеалогии основных дворянских родов, по истории Империи и её пяти столиц, а также сборники сказаний и легенд.

    Книги по геральдике содержали многочисленные описания и цветные изображения дворянских гербов Империи, знаков отличия, а также символы родов и кланов тёмных и светлых эльфов, дварфов, орков. Я потратил несколько дней на внимательное изучение, и теперь смог бы безошибочно определить род и титул любого из дворян, а также оценить положение в клане орка или эльфа.

    Толстенный фолиант по генеалогии я не осилил и уже на следующий день вернул Камилетте. На мой взгляд, не существовало более скучного предмета, чем описания времён жизни и схемы родства дворян со всеми их брачными и внебрачными отпрысками. Но сама Камилетта, похоже, так не считала – она изучила этот фолиант от корки до корки, на интересующих дочь герцога страницах были закладки, а на некоторых страницах на полях были сделанные её рукой пометки и комментарии. Писала Камилетта красивым каллиграфическим почерком, но символами другого алфавита, и поэтому я не мог их прочесть. Наверное, там были сугубо личные комментарии не для посторонних глаз – Камилетта, когда я возвращал ей эту книгу, вдруг всполошилась и покраснела. А затем, смотря мне прямо в глаза, спросила – действительно ли я, как говорил когда-то в её секретном убежище на дереве, не умею читать надписи четырёхрядного алфавита? Я подтвердил свои слова, успокоив девушку.

    Зато книгой по истории Империи я увлёкся. Образование Империи, заселение Эрафии. Про эти события мне никто никогда не рассказывал, а ведь это было очень интересно и во многом даже поучительно. Я с восторгом прочёл дополненный рисунками, схемами и картами толстый том про героев тех времён, про отважных полководцев и великих лидеров.


    История Империи, оказывается, началась более тысячи лет назад. Если быть точнее, события произошли во времена правления гордой и прекрасной королевы Хризаллы, правительницы Лунного Края, одного из девяти королевств Большого Штормового острова.

    Из книги следовало, что королевства людей существовали на Большом Штормовом острове и раньше, за сотни лет до описанных событий. Вопрос, откуда изначально взялись люди на окруженном океаном острове? – веками волновал историков и философов. Сам автор фолианта, ссылаясь на труды авторитетных предшественников, считал, что люди на Большом Штормовом острове обитали всегда, насколько вообще можно было проследить историю в глубину седых веков.

    Автор, правда, упоминал одну древнюю полузабытую легенду, по которой переселенцы пришли из другого места, ведомые мудрым волшебником. По этой легенде, переселенцы бежали со своих насиженных мест от гнева кровавого демона, и путь их пролегал через сказочный волшебный мир, населённый странными бестелесными существами, и закончился в священной роще возле горы Привал. В этой роще, по легенде, переселенцы поставили небольшой храм в память об окончании путешествия. Развалины древнего храма, действительно, сохранились до наших дней. Но никто из исследователей не смог найти обратный путь на древнюю родину, и легенда осталась лишь старой сказкой.

    Так или иначе, королевства людей издревле находились на Большом Штормовом острове, дробились и объединялись, воевали между собой и мирились, династии королей сменялись одна за другой. Иногда королевства объединялись в войне против внешнего врага – как правило, против обитавших на острове орков. Орки контролировали северную часть острова, расположенную за Кровавым Хребтом, и оттуда устраивали набеги на территории людей. Бывало несколько раз, что армиям людей удавалось взять под свой контроль горные перевалы и крепости Кровавого Хребта, и даже пару раз удавалось оттеснить орков к их прибрежным огромным мрачным крепостям. Но рано или позже с Малого Штормового острова или из далёкой Эрафии приплывали новые полчища орков, и граница вновь сдвигалась в сторону Кровавого Хребта.

    Всё изменилось, когда придворный бард королевы Лунного Края, молодой и горячий Гестор, влюбился в свою прекрасную госпожу. Влюбился настолько сильно, что не смог больше скрывать своих чувств и во время какого-то большого пира во дворце королевы рассказал в песне всем собравшимся о своей любви к госпоже.

    Королева Хризалла лишь посмеялась над своим несчастным и наивным слугой, ответив в присутствии многочисленных гостей, что простой слуга ей не ровня, и она выберет себе мужа из числа благородных правителей соседних держав. В ответ на отказ бедный бард громко воскликнул, что сумеет заполучить корону одного из соседних королевств, и покинул дворец, осыпаемый язвительными насмешками.

    Про него долго не было слышно, а между тем Гестор поступил наёмником в армию короля Турира III, правителя Двуполья. В армии Гестор участвовал в двух походах против орков, а также в осаде Валлад – столицы Трёхречья. Умелый наёмник заслужил уважение солдат и признание командиров, и получил под своё командование сперва десяток солдат, затем сотню. А после гибели при неудачном штурме Валлад короля Турира III, Гестор взял на себя командование разрозненными остатками войск Двуполья и сумел вывести из устроенной противником смертельной ловушки значительную часть армии – две тысячи пехотинцев, три сотни лучников и сотню лёгкой кавалерии. С этим войском он вернулся в Двуполье и, сместив с трона малолетнего регента, объявил себя новым королём.

    Надо сказать, что это было неслыханной дерзостью – веками правителями королевств Большого Штормового острова могли становиться только претенденты, в чьих жилах текла королевская кровь. Поэтому в общей своей массе народ Двуполья не признал нового короля, а жрецы храмов всех двенадцати богов единодушно отказались нарушать древние традиции, и потому никто из священников не согласился участвовать в коронации. Корону на голову нового короля Гестора Первого возложил один из его верных друзей, командир кавалерийской сотни.

    Сразу после завершения церемонии коронации Гестор направил в соседнее королевство Лунный Край своего друга послом к королеве Хризалле. Посол имел при себе богатые дары и должен был вручить королеве свиток с просьбой руки и сердца. Королева вернула обратно в Двуполье плетёный короб с головой посла и письмом с объявлением войны. Все остальные королевства были едины в своих действиях и также при появлении незаконного узурпатора объявили войну Двуполью.

    Поздней осенью в районе переправы через граничную реку произошли первые сражения – двухтысячная армия Гестора Первого сумела отразить все атаки десятитысячной объединённой армии Лунного Края и Озёрного Края и удержала переправу до наступления зимы. Стужа и обильные снегопады сделали переправу через реку невозможной, и объединённая армия двух королевств отступила на зимовку в города. А у другой границы в это время усиленная наёмниками сотня лучников Гестора Первого не дала армии Трёхречья быстро контратаковать, и сумела удержать единственный горный перевал до подхода подкрепления.

    Однако стремление короля Трёхречья Нузима VIII быстро отомстить за нападение на свою столицу сыграло с ним злую шутку – пополнение «армии возмездия» осуществлялось в спешке из ближайших гарнизонов, в том числе из охранявших Кровавый Хребет. Армия завязла на границе с Двупольем, а орки тем временем успели до зимних снегопадов перейти горные перевалы и осадили столицу королевства, в которой почти не осталось защитников. Ждать помощи от Орлиного края, традиционного союзника Трёхречья, было поздно. Валлады, столица Трёхречья, могла пасть уже со дня на день.

    Более того, по докладам разведки, и положение Орлиного края, самого ближнего к территории орков королевства, тоже было критическим – в конце осени армия была уже рассредоточена по зимним квартирам и не успела собраться воедино. Орки застали людей врасплох, разгромили многие мелкие подразделения по отдельности, другие отряды людей оказались запертыми в крепостях и на местах зимовий. Орды захватчиков сожгли несколько поселений, угнали тысячи людей в рабство и приближались к самым крупным городам Орлиного края.

    Демеор Весёлый, командующий армией Трёхречья, оказался в весьма затруднительном положении – его государство было атаковано, король Нузим VIII присылал одного за другим гонцов с требованием немедленно вести войска на помощь осаждённой столице. А между тем армия Демеора Весёлого оказалась заблокирована в окруженной неприступными скалами горной долине, где ранее укрылась от снежной бури. И теперь, казавшееся таким удобным ещё вчера, место ночлега из-за внезапно появившейся армии неприятеля превратилось в капкан – единственный выход из долины оказался перекрыт рядами тяжёлой пехоты Гестора, за которыми расположились многочисленные лучники. В случае атаки, даже если заслон противника и удалось бы пробить, потери армии Трёхречья были бы слишком большими, и сил для борьбы с орками оказалось бы недостаточно.

    И тогда Демеор Весёлый послал в лагерь узурпатора своего парламентёра с просьбой о переговорах. Гестор предложение принял, и командующий армией Трёхречья в одиночку без оружия пришёл в шатёр своего врага в центре военного лагеря. Переговоры затянулись до самого вечера и завершились следующим весьма неожиданным решением – король Гестор Первый отрёкся от только что приобретённого им трона в пользу Демеора Весёлого. Надо отметить, что род Демеора был очень древним и благородным, далёкий предок Демеора даже был когда-то королём Двуполья, и командующий формально имел определённые права на трон этого соседнего государства. В обмен на свалившуюся ему на голову корону Демеор отдавал Гестору свою армию, за исключением оставленной ему сотни личной охраны. Гестор пообещал своему врагу, что немедленно выступит объединённой армией в сторону Валлад и постарается снять осаду со столицы. Вопрос своих взаимоотношений Демеор и Гестор договорились отложить до следующей встречи.

    Новый законный король был встречен ликованием в Двуполье. Толпы горожан провожали отряд Демеора до самого замка, где жрецы благословили его на царствование и короновали под именем Демеора Третьего (в истории Двуполья уже было два короля с таким именем). Новый король устроил трёхдневный праздник в честь своего восхождения на трон, а затем занялся делами государственными. Прежде всего, он занялся вопросами обороны,- ведь Двуполье формально находилось в состоянии войны со всеми соседями. И хотя зимой неприятеля можно было не опасаться, а весной после открытия горных перевалов Демеор надеялся замириться с соседями, но оставалась ещё угроза со стороны вторгшихся орков. Да и пропавшую непонятно куда десятитысячную армию Гестора тоже нельзя было списывать со счетов – от узурпатора всего можно было ожидать...


    Между тем, армия Гестора успела на помощь Валладам в самый последний момент – орки уже пробили стены, и бои шли в черте города. Немногочисленные защитники несли потери и отступали в сторону центральной храмовой части города, где укрылся и король Нузим VIII.

    Гестор нашёл короля Нузима VIII в храме бога войны Тора. Залы храма были залиты кровью, повсюду вперемешку лежали тела сражённых людей и орков. Король Трёхречья был серьёзно ранен в ногу и плечо, но сохранил в руках меч. Вокруг своего короля сплотились последние выжившие защитники столицы – три десятка бойцов. Многие из них были ранены, но все как один были готовы ценой жизни защищать своего повелителя. С Гестором были многие сотни бойцов, они заполонили зал и окружили последних защитников Валлад. И тогда Нузим VIII, превозмогая боль, нашёл в себе силы подняться и обратился к своему врагу со следующей речью:

    - Бог войны Тор свидетель, мы храбро бились против орков. Но нас осталось слишком мало, чтобы противостоять твоей армии. Город в твоей власти. Единственное, о чём я прошу в этот кровавый день, прошу не для себя, а для этих героев вокруг меня – пусть их смерть будет лёгкой.

    Гестор приказал своим воинам убрать оружие, подошёл к раненому королю и ответил:

    - Я действительно думал занять трон Трёхречья после освобождения государства от орков. Но твоя отвага и благородство изменили моё решение. Людям этого королевства трудно желать лучшего короля, чем ты. Я оставляю принадлежащую тебе корону, Нузим, правь и дальше королевством Трёхречье. Сегодня я понял, что мне предначертан богиней судьбы Фаэттой совсем другой путь. Моя армия пойдёт воевать против орков дальше. Мы очистим Трёхречье от этой заразы, а затем уйдём в Орлиный Край. Об одном прошу тебя, Нузим – моей армии предстоят тяжёлые бои в горах, мне нужны припасы и зимняя одежда для солдат, нужны жрецы-лекари и знающие горные перевалы проводники. Прикажи горожанам, пусть найдут нужных людей и подготовят для нас припасы. Завтра на рассвете мы покинем Валлады.

    Нузим тотчас же отдал нужные распоряжения. А, кроме того, король Нузим VIII велел своему казначею выдать Гестору два сундука золота, чтобы тот смог расплатиться с наёмниками и набрать новых рекрутов. Один из сыновей короля, принц Алехандр, пожелал присоединиться к армии Гестора-Освободителя в его войне против орков, и Нузим VIII дал своё благословение. После этого поступка молодого принца сразу несколько десятков рыцарей из числа дворян Трёхречья и Двуполья присоединились к армии военноначальника Гестора, многие со своими оруженосцами и слугами.

    На следующее утро, как и обещал Гестор, армия покинула Валлады. В поход её провожали благодарные горожане, а священники возносили молитвы в помощь уходящим в трудный поход воинам.


    В самом конце зимы дозорные Двуполья передали в столицу весть о появлении у границ королевства большой армии под стягами Трёхречья и Орлиного края. Весть была тревожной, но не неожиданной – король Демеор III ожидал военных действий весной, и всю зиму усиленно копил силы. В этот же день могучее восемнадцатитысячное войско короля Демеора покинуло столицу и выдвинулось навстречу неприятелю.

    Две армии встретились у большой горной долины и выстроились в боевые порядки перед сражением. Демеор с некоторым изумлением рассматривал своего противника – ему противостояло примерно пятнадцатитысячное войско, хорошо организованное и укомплектованное. На щитах солдат тяжёлой пехоты противника были видны гербы Двуполья, Трёхречья, Орлиного Края. За рядами пехоты находилась многочисленная конница – тяжёлые рыцари первой линии под вымпелами известных благородных дворянских родов со своими оруженосцами и личной охраной. Чуть позади выстроились конники второй линии – тоже в тяжёлой броне, пусть и не столь роскошной, как у впереди стоящих всадников. Лучники на флангах, пять сотен лёгкой конницы чуть поодаль в резерве. И вся эта армия выступала под знаменем Гестора-Узурпатора!

    Демеор был опытным полководцем. Его войска заняли удобную позицию и имели преимущество в численности. Но король понимал, что, несмотря на эти преимущества, противник был весьма силён, и исход предстоящей битвы не был определён. Но больше всего Демеора тревожило то, что в составе армии противника он видел множество бывших его собственных солдат и командиров. Нет ничего более тяжкого, чем сражаться с бывшими друзьями. Поэтому король Демеор III, как было принято в те времена, предложил вместо кровавой массовой бойни устроить схватку поединщиков – по одному самому сильному воину с каждой стороны. Поединщиком от армии Двуполья был готов выступить он сам. Демеор был мужчиной внушительного роста, широким в кости, сильным и ловким, а кроме того он был мастером двуручного меча.

    В сверкающих серебристых доспехах, с верным клинком – волшебным тяжёлым двуручником, которым Демеору доводилось раскалывать черепа горным великанам и троллям – король вышел вперёд и остановился в ожидании поединщика от армии противника. Ему навстречу вышел сам Гестор-Узурпатор. Он был на голову ниже и почти вдвое уже в плечах, а кроме того, Гестор был талантливым оратором и полководцем, но не отличался выдающимся мастерством во владении клинком. В тёмной кольчуге с мифриловыми вставками на груди, с тяжёлым чёрным щитом дварфовской ковки без каких-либо узоров в одной руке и длинным светящимся от наполняющей его магии мечом в другой, Гестор подошёл к Демеору и остановился в двух шагах от короля Двуполья. Армии замерли, ожидая смертельной схватки своих лидеров.

    Неизвестно, молчали противники или говорили что-либо друг другу. История это умалчивает. Известен лишь итог – могучий король Двуполья вдруг опустился на одно колено и, склонив голову, протянул Гестору свой меч, признавая верховенство оппонента. Гестор взял меч противника и вернул его обратно, затем протянул коленопреклонённому королю руку, помогая тому встать в тяжёлых доспехах. Затем они крепко обнялись, и сразу после этого началось братание двух армий.

    У Гестора не было титула, были лишь прозвища – враги называли его Выскочкой и Узурпатором, союзники – Освободителем, Спасителем, Великим Вождём. Впервые после несостоявшейся битвы на границе Двуполья прозвучало слово «Император» – так назвал Гестора король Двуполья Демеор III, и солдаты обеих армий восторженными криками встретили эти слова. Император обратился к собравшимся с пламенной речью, в которой назвал главную цель своей жизни – объединить разрозненные человеческие королевства в единое государство и обезопасить это государство от древней угрозы – уничтожить орков. Собравшиеся полки присягнули Императору на верность и поклялись идти за ним хоть на край света.

    Гестор после совещания с командирами разделил армию – направил пару тысяч пехотинцев, усиленных стрелками и боевыми магами, на охрану Кровавого Хребта, оставил достаточный гарнизон королю Демеору III для охраны столицы и горных перевалов, а сам двинул тридцатитысячное войско в сторону Лунного Края.


    К весне направленная ранее на борьбу с Узурпатором объединённая армия Лунного Края и Озёрного Края восстановилась от понесённых потерь, усилилась подошедшими с юга отрядами пикейщиков Пятигорья и выдвинулась на север. Армией командовал принц Карл – один из двух младших братьев королевы Хризаллы. Карл двигался осторожно и медленно, высылая отряды дозорных на два дня пути во все стороны. Было чего опасаться – никаких вестей от северных соседей не было почти полгода, а последние осенние сведения от успевших до холодов перейти пограничную реку путников говорили о большом нашествии орков и начавшейся войне между Узурпатором и армией Трёхречья. Ожидать можно было чего угодно – что три северных королевства уже уничтожены орками, или что Узурпатор убит или казнён, или любых других неожиданностей. Так что осторожность принца была вполне оправданной.

    Особенно смущало Карла горное узкое ущелье, через которое предстояло пройти его солдатам. Какое-то нехорошее предчувствие терзало принца насчёт этого узкого места. Три дня его армия стояла перед входом в это ущелье, три дня принц рассылал разведчиков в горы. Но высланные вперёд дозорные, все как один, говорили одно и то же – местность вокруг безлюдная, дома в ближайших посёлках стоят давно покинутые. И тогда Карл решился идти вперёд.

    Когда же армия прошла большую часть опасного ущелья, вдруг оказалось, что дороги вперёд нет – высокая каменная стена высотой в два человеческих роста перегораживала путь, а на этой стене стояли бесчисленные лучники. Карл приказал немедленно отступать, но обратной дороги тоже уже не было – сзади готовилась к атаке многочисленная тяжёлая конница Узарпатора.

    Сражения как такового не было, было избиение. Из армии Карла не выжил никто. Тех немногих, кто сумел избежать смерти под копытами закованных в броню рыцарских коней, добили отряды пехоты. Еле живого Карла, с раздробленными ногами и продавленным на груди золотым доспехом, приволокли к Императору Гестору и привели в чувство.

    Гестор предложил принцу жизнь в обмен на обещание, что тот доставит сестре письмо и постарается убедить её прекратить войну. Но гордый принц отказался, ответив, что для него Гестор всё равно остаётся лишь безродным слугой и выскочкой. Перед смертью кашляющий кровью Карл попросил объяснить, в чём его ошибка, почему разведчики не заметили стену? Гестор указал умирающему принцу на группу волшебников, объяснив, что среди них есть специалисты в магии разума и специалисты в иллюзиях, а все разведчики видели лишь то, что внушали им волшебники.

    Магию в войне использовали и ранее, но обычно это была магия разрушения – огненные шары, молнии, воздушные тараны. Число магов в армиях было минимальным, а их действия спонтанными. Гестор впервые организованно включил магов в состав армии – три десятка магов разных специализаций постоянно обеспечивали нужную погоду, отслеживали перемещение вражеских отрядов, наводили морок и осуществляли защиту от вражеских заклинаний. В армии появились также жрецы – лечили, снимали усталость, поднимали мораль, усиливали свои отряды и ослабляли отряды противника.

    После победы на границе Император Гестор повёл свою армию в Лунный Край. Он быстрым маршем, избегая любых задержек и стычек, огибая укрепления и крепости, дошёл до столицы и осадил её. Гестор в окружении прикрывавшего его щитами десятка телохранителей подошёл к воротам осаждённого города и попросил передать королеве Хризалле, что предложение руки и сердца остаётся в силе, несмотря на все произошедшие события. Но королева не стала говорить со своим бывшим слугой. Гестор и его телохранители некоторое время ещё стояли у самых стен под градом стрел, но так и не дождались ответа. Потеряв почти всех своих охранников, Гестор вернулся к армии. Приказа к штурму Император так и не отдал.

    Вместо этого армия сняла осаду столицы Лунного Края и ушла в Озёрный Край, захватывая по пути города и крепости. Затем была долгая осада столицы Озёрного Края, кровавый бой с объединённой армией четырёх южных королевств – Пятигорья, Темноземья, Лесного Края, Степного края, а затем успешный штурм стол