Оглавление

  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ПОЛЕ БРАНИ
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И СОКРОВИЩА ДРАКОНА
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8
  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ОЗЕРО ЧЕРЕПОВ
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8
    Вольный рыцарь [Авторский сборник] 6M, 90 с. (пер. Шор) (илл. Риддел)   (скачать) - Пол Стюарт

    Пол Стюарт, Крис Риддел
    Вольный рыцарь



    ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ПОЛЕ БРАНИ



    1

    — Я делаю вам предложение, сэр рыцарь, — произнес герцог, вставая с места и собираясь уходить. — Предложение, от которого вы не сможете отказаться.

    — Сэр, — спокойно ответил я, — я и не думал отказываться.

    Когда герцог удалился, я тяжело откинулся на спинку кресла. Он был могущественным человеком, а я — всего лишь странствующим рыцарем. У меня просто не было выбора.

    Я задумался. Еще три дня назад передо мной открывались радужные перспективы. В тот день я выехал в путь довольно поздно, и после неспешной дороги, когда солнце уже клонилось к закату, впереди показались контуры замка, принадлежавшего герцогу Западных Болот. Натянув поводья, я пустил своего коня вскачь и, не спешиваясь, преодолел широкую реку. Когда перед нами открылась площадка, где уже собирались рыцари для участия в турнире, мой конь взыграл, ударив копытом оземь.

    — Тише, тише, дружок, — сказал я.

    Я понимал, какие чувства овладели им. Джед был чистокровным жеребцом Арбатнотской породы. Страсть к рыцарским поединкам была у него в крови, и, кроме того, мы давно уже не видели такого великолепного зрелища.

    — Ну, с прибытием тебя, Джед, — шепнул я коню.

    Площадка, отведенная для участников турнира, полыхала яркими красками. Над шатрами развевались флаги и знамена, Воздух был наполнен громкими голосами, и отовсюду неслись самые разные запахи: пахло сбруей, конским навозом, и к этому примешивался аромат, от которого у меня буквально слюнки потекли, — где-то поблизости на вертеле жарили мясо. Радость охватила меня: как хорошо было снова попасть на Большой Рыцарский Турнир!

    Я внимательно изучил соперников. Кого здесь только не было! Чванливый, самодовольный завсегдатай подобных состязаний, со шлемом, увенчанным головой кабана с оскалившейся пастью. Приехал богатый юный дворянин, обладатель изящной палатки и своры белошерстых гончих псов, явившийся сюда в сопровождении четырех сквайров-оруженосцев; этот щеголь явно пустился на поиски приключений, заранее оплаченных его папашей. А слева от меня, у роскошного, ослепляющего пышностью шатра, стоял рыцарь, разодетый по последней моде.

    Я чуть не покатился со смеху. Увешанное побрякушками ничтожество в плетеных кружевах — такой может только пыль пускать в глаза… И однако, судя по вышивкам на его шелковом стяге, свидетельствовавшим о неоднократных победах на рыцарских турнирах, он, несомненно, знал, как держать копье.

    Проехав немного дальше, я оказался рядом с шатрами более скромного пошиба, принадлежащими рыцарям с Восточных Угодий.

    Это были могучие, крепко сбитые ребята из обнищавших аристократических семейств. Некоторые из них вполне прилично владели копьем, но, по правде говоря, за плугом они смотрелись бы гораздо лучше.

    Все рыцари, собравшиеся здесь, — и бедные, и богатые — имели на уме только одно: денежный приз. Победитель турнира должен был получить кошелек с пятьюдесятью золотыми монетами.

    Пятьдесят золотых монет! Огромная сумма! Гораздо больше, чем можно получить, целый год участвуя во всех мелкопоместных состязаниях!

    На площадке яблоку было некуда упасть. Кроме рыцарей, здесь толкались кузнецы и оружейники, торговцы и слуги, пажи и сквайры, и, конечно, не обошлось без мелких воришек и карманников. Подобный сброд никогда не обходит сборища такого рода, где дармовой эль течет рекой и где можно запросто поживиться чужим добром.

    Неподалеку от внешней стены замка располагались конюшни, где господские конюхи присматривали за лошадьми. Один жеребец — массивный вороной красавец — привлек мое внимание, и я задумался: кому может принадлежать это прекрасное животное?

    «Наверное, тому самому Богатенькому Мальчику, обладателю белоснежных гончих», решил я, похлопывая Джеда по загривку.

    — Похоже, здесь соревнуются не только люди, но и лошади, — произнес я.

    — Эй, ты там! — завизжал в этот момент кто-то у меня за спиной. — Не видишь, что ли, куда пвешь?

    Я обернулся и увидел маленького суетливого человечка с нелепой прической, который гневно сверкал глазами, глядя в мою сторону. На нем были красные рейтузы и плащ герольда, больше похожий на скатерть с обеденного стола какой-нибудь герцогини; на шее топорщился кружевной воротник, пышные кружевные манжеты обрамляли рукава его камзола. Если вы представите себе жирный рождественский пудинг, сваренный в гусином сале, то картина будет вам ясна.

    — Вы ко мне обращаетесь? — небрежным тоном спросил я.

    — Именно к вам, — пропищал он, размахивая перед моим носом куском пергамента. — Вы в списке участников? А вы завегиствивовались?

    — Зарегистрировались? — переспросил я.

    — Я — гевольд, — объявил мой собеседник.

    — Герольд, — повторил я.

    — Если вы хотите участвовать в выцавских поединках, вам необходимо зарегиствивоваться. Сойдите с лошади и пведставьтесь.

    Я уже не раз встречался с подобными суетливыми коротышками, обожающими командовать всеми, кто попадается им на пути.

    — Я — Вольный Рыцарь. Прибыл из далеких мест.

    Герольд презрительно скривил губы.

    — Боюсь, что вступительный взнос за участие в тувниве нашего замка будет вам не по кавману, — заявил он. — Квоме того, вам пвидется сважаться с лучшими выцавями наших земель. — Коротышка оглядел меня с головы до ног. То есть я хотел вас спвосить: вы вполне увевены в себе?

    Не говоря ни слова, я потянулся к своему седельному вьюку. Да, я был уверен в своих силах. Я стал победителем пяти последних турниров в которых принимал участие, и это давало мне право биться на равных с остальными участниками подобных состязаний.

    — Вот грамоты, подтверждающие мои заслуги. Полагаю, вы сами можете убедиться, что бумаги у меня в полном порядке.

    — Да, да, — ответил он, возвращая мне грамоты. И, вытащив из-за уха огрызок угольного карандаша, он нацарапал мое имя в самом конце длинного списка — Вольный рыцарь.

    Я отвернулся от этого человека-пудинга, пытаясь скрыть невольную улыбку, но коротышка все же заметил, как засияли мои глаза. После стольких лет сражений на дере венских лужайках и дворах захудалой сельской знати я снова попал на Большой Турнир!

    — Можете вазбить палатку вон там, — указал мне герольд, махнув рукой в сторону поросшего чертополохом отрезка земли неподалеку от конюшни. Конечно, место не идеальное, но, по крайней мере, я буду рядом С Джедом.

    — Начало тувнива — в полдень, — сообщил он, разворачиваясь и уходя прочь.

    Я развел костер, поставил палатку и вскоре уже сидел у огня, поглощая свой нехитрый ужин. Блюдо под названием «походное жаркое по-рыцарски» готовится очень просто: кролик, попавшийся в силки утром и приготовленный вечером с приправами из дикорастущих трав и грибов.

    Вокруг себя я видел многочисленных помещиков, с нетерпением ожидавших появления нанятых ими рыцарей. Не завидовал я этим воякам. Ни капельки не завидовал. Сначала с ними, конечно, носятся как с писаной торбой, но потом им приходится за это расплачиваться на пожизненной службе у своих господ. Как-то раз я и сам попал в такую зависимость, но скоро понял, что это не по мне.

    Я — странствующий рыцарь. Я — сам себе хозяин, и никто мне не указ.

    — Вам не нужен слуга, сэр? — послышался чей-то писклявый голосок.

    Передо мной стоял долговязый веснушчатый парнишка. У него были льняные волосы, вялый подбородок и огромный нос картошкой. Его драная короткая курточка была засалена и изгваздана какими-то засохшими пятнами.

    Следы от позавчерашнего обеда, решил я.

    — Увы, мне не по средствам держать у себя такого роскошного молодого человека, как ты, — проговорил я.

    — Я с вас много не возьму, сэр, — ответил юноша. — Мне нужны только пища и кров, а в уплату — десятую часть того, что получите вы сами за победу.

    Парнишка передернул плечами.

    — Я уже пробовал наниматься к другим, сэр, но они просто смеялись надо мной. Я буду работать не жалея сил. Я могу чистить оружие, ухаживать за конем, носить сучья для костра. А знаете, как хорошо я умею колоть дрова?

    Внутреннее чутье говорило мне, что я еще пожалею о своем поступке. Но мальчишка выглядел таким изможденным…

    — Ну ладно, — пожалел я парнишку, — я нанимаю тебя, но…

    — А что «но», сэр?

    — Но только в том случае, если ты согласен разделить со мной «походное жаркое по-рыцарски».

    — С радостью, сэр! — пропищал мой новый слуга.

    Я протянул ему тарелку.

    — Как тебя зовут, парень?

    — Уормрик, — ответил он.

    — Ну, давай налегай, Уормрик. Завтра у нас будет тяжелый день.

    Денек и вправду выдался нелегким, — я это скоро понял. С той самой минуты, как из белоснежных пальчиков ее светлости наземь спорхнул серебристый платок, мы с Джедом безостановочно сражались, поединок за поединком. Серебряное поле брани означает простой и честный бой. Все, что тебе нужно сделать, — это вышибить противника из седла. Мы начали не торопясь, но вскоре вошли во вкус, и все наши противники — и крупные, и мелкорослые — г один за другим попадали на землю, как тюки.

    Следующий день оказался еще удачнее. Все благородные рыцари, с которыми я сражался, оказались поверженными на землю. К этому времени зрителей охватило возбуждение. Многие делали ставки, бились об заклад, и, клянусь, немало людей заработали на мне кучу денег.

    Но сам я не получил ничего. Я знал, что мне и медного гроша не дадут, если я не выйду в полуфинал.

    На третий день поединки стали намного трудней. Теперь из рук прекрасной дамы на арену упал золотистый платок, и турнир начался под этим знаком.

    Золотое поле брани — это такое состязание, когда рыцари, не удержавшись в седле, продолжают бой спешившись, и поединок длится до тех пор, пока один из соперников не сдастся. Бывает, что подобные схватки кончаются кровью, но толпа обожает подобные зрелища.

    В первом же поединке я одолел хвастуна в шлеме, увенчанном оскаленной кабаньей пастью. Мой соперник тяжело шлепнулся оземь, сломав ногу в трех местах, и хвастаться ему расхотелось.

    Следующим был уже виденный мною разряженный в пух и прах рыцарь, и я понимал, что победить его будет нелегко. С первого же удара я вышиб его из седла, но он быстро вскочил на ноги и стремглав бросился на меня, как гончий пес, которому подпалили хвост. Толпа взревела, когда он налетел на меня, подняв свой палаш.

    Я выжидал благоприятного момента, понимая, что он задумал: я хорошо знал людей такого сорта. Они работают на зрителей, используя много раз один и тот же прием. И точно: мой щеголь начал вытанцовывать передо мной, пытаясь скрыть намерение нанести резкий удар справа. И тут он попался! Я быстро подставил щит и коротким резким взмахом нанес ему удар в грудь. Спектакль был окончен.

    Позже, когда я вернулся в свою палатку, Уормрик принялся суетливо обрабатывать мои раны. К счастью, у меня не было никаких серьезных повреждений — достаточно было просто сделать перевязку. Но я вышел в полуфинал! Когда Уормрик кончил возиться с бинтами и отправился присмотреть за Джедом, я принялся размышлять о противнике, с которым мне придется вступить в схватку на следующий день.

    Его звали Хенгист. Это был грубый и жестокий вояка могучего телосложения, всегда облаченный в темно-серые доспехи. Он был крепкий орешек, пользовавшийся дурной славой злодея и любителя использовать в бою недозволенные приемы.

    Богатенький Мальчик тоже вышел в полуфинал: гарцуя на вороном коне, он провел несколько весьма зрелищных поединков. Теперь ему придется выступать против Синего Рыцаря, таинственного анонимного участника, который всегда появлялся на поле боя с опущенным забралом. Одному богу было известно, что на уме у этого воина. На его счету было лишь несколько случайных побед, и многие полагали, что шансы на выигрыш у него невелики.

    Я разделял мнение большинства. Хорошие деньги должен получить тот, кто выиграет в честном бою.

    В это мгновение полог моей палатки откинулся и ко мне вошел сам герцог Западных Болот. Я видел, как он наблюдал за рыцарскими поединками с высокого трона, и заметил азартный блеск в его глазах, когда одно за другим он заключал пари на мою победу. Вблизи он оказался внушительнее, чем я думал; горностаевый плащ и острые пожелтевшие зубы делали его похожим на перекормленного волкодава.

    — Кажется, дела у тебя идут неплохо, — рявкнул он. — Многие огребут кучу денег, если ты победишь Хенгиста.

    Я кивнул, приняв его слова за комплимент. Однако я ошибся.

    — Но ты этого не сделаешь, — резко продолжал он.

    — Почему? — недоуменно спросил я.

    — Потому, что ты должен проиграть, — заключил герцог, и его острые зубы блеснули в свете лампады. — Но проиграть убедительно. Чтобы никто ничего не заподозрил.

    — А ради чего я буду это делать? ^ удивился я.

    Неприятная улыбка исказила заплывшее жиром лицо герцога.

    — Вот тебе кошелек с тридцатью золотыми монетами. Это аванс. Еще тридцать золотых получишь после поражения. — Мой посетитель злобно прищурился. — А если ты победишь, я сообщу герольду, что все твои грамоты — поддельные. И тогда тебя выкинут отсюда под зад коленкой. — Герцог ухмыльнулся. — Даже не сомневайся — так и будет.

    Я и без того ни на секунду не усомнился, что герцог выполнит то, что обещал.

    — Это выгодное предложение, — заключил герцог. — Предложение, от которого невозможно отказаться.

    — Вы правы, — ответил я. — Отказаться действительно невозможно.

    * * *

    В изнеможении я плюхнулся на стул: голова у меня шла кругом.

    Герцог Волкодав требует, чтобы я нарочно поддался сопернику! Я, Вольный Рыцарь, должен проиграть поединок! Да я в жизни никому не уступал!

    Однако предложение было заманчивым. Если я соглашусь проиграть, то получу даже больше, чем при выигрыше. Признаюсь, Вольный Рыцарь не плюет свысока на такие деньги.

    Но, с другой стороны, эта сделка затрагивала мою честь. Даже если никто не узнает, на что я согласился, я все равно потом сгорю от стыда!

    Но тут полог моей палатки снова откинулся, и в проеме показалась высокая стройная фигура в длинном плаще с капюшоном.

    — Мне нужно поговорить с вами, сэр рыцарь, — послышался тонкий голосок.

    Передо мной стояла девушка.

    — Я к вам по очень важному делу, — сказала она.


    2

    Может, я слишком чувствителен, но у меня всегда сердце тает, когда я вижу юную девушку в расстроенных чувствах.

    — Чем могу служить? — спросил я ее.

    — Я… Я даже не знаю, с чего начать, — проговорила она дрожащим голосом.

    — Первым делом снимите капюшон, — предложил я.

    Из-под плаща показалась белоснежная ручка, капюшон был отброшен, и по плечам сразу же рассыпались золотисто-каштановые локоны. Передо мной стояла ослепительно прекрасная незнакомка. Ее изумрудно-зеленые глаза были полны слез.

    Ко мне пожаловала та самая юная леди, что подавала знак к началу турнира, выпуская из пальчиков платок. Казалось, в ту минуту платок не помешал бы ей самой. Я подал ей свой, и она, промокнув глаза, протянула его мне.

    — Оставьте себе, — произнес я. — Ну, расскажите мне, что случилось? Разве не должны вы быть сейчас в замке и готовиться к вечернему пиршеству?

    — О, сэр рыцарь, — всхлипнула она. — Помогите мне! Умоляю вас, помогите! Мое будущее — в ваших руках!

    — Как это может быть? — спросил я.

    — Я пошла сюда вслед за моим дядей, — продолжала девушка. — Я понимала, что он замышляет что-то скверное, но когда я услышала… — Лицо юной леди исказилось, и крупные слезы побежали по ее щекам.

    — Не плачьте, ваша светлость, — утешил ее я.

    — Я слышала, что он посулил вам много денег… — всхлипнула она, если вы выйдете из борьбы. Не соглашайтесь, умоляю! — настойчиво заключила девушка.

    — Почему?

    — Я хорошо знаю моего дядю, — молвила она. — Он все подстроил нарочно, и уже не в первый раз устраивает турнир, ждет, пока не наметится будущий победитель вроде вас, — то есть такой рыцарь, который ну просто никак не может проиграть и на кого все делают ставки, И тогда дядюшка делает ставку на другого участника — на своего человека, а будущему победителю делает заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться…

    — Своего человека? — удивился я.

    Юная леди вздрогнула.

    — Я имею в виду Хенгиста, — сказала она, и в голосе ее почувствовалось отвращение. — Более того, если Хенгист станет победителем, дядя обещал ему, что отдаст меня ему в жены. Дяде не важно, что Хенгист — грубиян и невежда, важно только то, что он безоговорочно предан ему, и я должна стать наградой за верную службу.

    — Но какое отношение это имеет ко мне? — спросил я.

    — Очень большое, отважный сэр рыцарь.

    Мне было приятно, что она назвала меня отважным! После этого я решил, что просьба вполне заслуживает моего внимания.

    — Я пришла сюда просить вас не поддаваться во время завтрашнего поединка, — сказала она. — Если вы одолеете Хенгиста, — а я знаю, что это вам по силам, — то он будет обесчещен в глазах моего дядюшки, и отказ в заключении брака со мной будет ему наказанием. — Ее ресницы затрепетали. — А вы спасете от гибели несчастную девушку, потому что для меня эта свадьба страшнее смерти.

    Я пожал плечами.

    — А что помешает ему выдать вас за любого другого? Скажем, за одного из своих приспешников?

    — Я этого не допущу! — вызывающе отчеканила юная леди. — Сейчас мой возлюбленный пытается организовать наш побег, но план провалится, если я попаду в лапы этого грубого животного, Хенгиста. Теперь вы видите, что мне необходима ваша помощь, — заключила она, — мой доблестный сэр рыцарь, мой храбрый сэр рыцарь.

    Этими словами она попала в цель, тронув меня до глубины души, теперь благодаря юной леди я оказался в весьма затруднительном положении. Если я проиграю поединок, то прекрасная молодая особа станет супругой Хенгиста, приспешника Волкодава. Если же я выиграю, то сам герцог ополчится против меня. И не успею я и глазом моргнуть, как меня уже выкинут из списка участников турнира.

    К сожалению, я всегда был неравнодушен к хорошеньким мордашкам. Но все на свете миленькие девичьи личики ни в какое сравнение не шли с прекрасными чертами ее светлости.

    — Не волнуйтесь, — произнес я не раздумывая. — Что бы завтра ни случилось, даю вам слово рыцаря, что Хенгист и пальцем вас не тронет.

    Юная леди схватила меня за руку.

    — Я знала, что на вас можно положиться, мой милый, мой дорогой сэр рыцарь, — и с этими словами она покинула палатку и поспешила прочь.

    Глупо улыбаясь ей вслед, я думал о том, что будет завтра: мое обещание все еще звенело у меня в ушах.

    Вдруг из-под полога моего шатра показалась взъерошенная копна волос и веснушчатая физиономия Уормрика.

    — Лошади волнуются, сэр, — запыхавшись, пропищал он. — Их кто-то напугал.

    — Может быть, крысы, — предположил я. — Или змеи. Пойду-ка я посмотрю. Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы что-нибудь произошло с Джедом. Да и со всеми остальными тоже.

    — С кем, сэр?

    — Тебе этого знать не надо, Уормрик. Пойдем на конюшню.

    Подходя к временному навесу, наскоро приспособленному под конюшню, мы услышали тревожное ржание лошадей, животные явно были испуганы.

    Когда мы приблизились к строению, из густого мрака выплыла высокая темноволосая красотка. Увидев нас, она остановилась.

    — Я ищу свою госпожу, — сказала девушка, в упор глядя на меня угольно-черными глазами. — Хозяйку замка.

    — Здесь вы ее не найдете, — ответил Уормрик. — Это конюшня.

    Служанка ее светлости испепелила юношу гневным взглядом.

    — Ваша госпожа уже вернулась в замок, — объяснил я. — А теперь извините нас — нам нужно посмотреть, что случилось с моей лошадью.

    Тень улыбки скользнула по губам девушки, когда она сделала шаг назад, уступая нам дорогу.

    В конюшне стреноженные лошади метались туда-сюда и, мотая головами, били копытами землю. Вороной жеребец, принадлежащий Богатенькому Мальчику, вырвался из стойла, сломав перегородку, и теперь пятился назад, встав на дыбы. Его выпученные от страха глаза чуть не вылезли из орбит, а из пасти текла слюна.

    Я проскочил мимо помещика, который нервно переминался с ноги на ногу, и подбежал к обезумевшему от страха Джеду. Широко раскинув руки по сторонам, я встал перед ним и тихим, спокойным голосом принялся говорить ему ласковые, утешительные слова.

    Конь храпел и продолжал отступать, но по тому, как он навострил уши, я понял, что животное прислушивается к моей болтовне.

    — Тише, тише, дружочек мой, — бормотал я. — Тут тебя никто не обидит.

    Вороной жеребец тоже успокоился, и когда я похлопал его по загривку, он повернул голову и лизнул мне руку. Я всегда находил общий язык с лошадьми. Оставалось надеяться, что Джед не приревнует меня к нему.

    Сквайр подошел ко мне.

    — Благодарю вас, сэр, — сказал он. — Сегодня все лошади просто с ума посходили. Наверно, сено прокисло.

    Я бросил взгляд на перевернутую поилку и проломленную загородку стойла.

    — Может быть, и так, — поддержал его я. — Но теперь, кажется, все в порядке, — Да, мальчик? — спросил я, обращаясь к коню.

    Вороной тихо заржал, и струя горячего пара, вырвавшаяся из его ноздрей, ударила мне в лицо.

    — Эй, парень! — послышался чей-то высокомерный голос. — Что это ты там делаешь рядом с моей лошадью?

    Я обернулся и увидел Богатенького Мальчика. Он стоял передо мной, уперев руки в бока. На нем было богатое платье — судя по всему, он собирался на пиршество. Камзол с серебряной прошвой и пояс с золотой пряжкой, в которой сверкал крупный рубин, ясно говорили о том, что его папочка вложил целое состояние в наряды для своего отпрыска.

    Наши глаза встретились.

    — Кто ты такой? — глумливо спросил он, — Сквайр? А может, крепостной?

    — Это — рыцарь, — с негодованием возразил Уормрик. — И он только что успокоил вашего коня. Вы бы Видели, в каком он был состоянии! Если бы не мой хозяин, бедное животное давно бы переломало себе все ноги.

    — Рыцарь? — переспросил Богатенький Мальчик, оглядывая меня с головы до ног. — Прости, приятель, что сразу не опознал… И все же… — Он с явным презрением оглядел мою залатанную одежду. — Сам понимаешь, ошибиться нетрудно.

    Он думал поддеть меня на крючок, но я не стал заглатывать наживку, хотя Уормрик не мог дождаться, когда я ввяжусь в драку. Богатенький Мальчик повернулся к своему сквайру.

    — Ну, что скажете в свое оправдание?

    — П-п-простите, сэр, — заикаясь, пробормотал испуганный сквайр, — Еще минуту назад он был совершенно спокоен, ну, просто делай с ним что хочешь, и вдруг…

    — Да кому интересен твой жалкий лепет, — оборвал его Богатенький Мальчик. — Дело в том, что меня пригласили на пир, — пора идти…

    — Да, сэр… И еще раз простите, сэр… — залепетал сквайр.

    — Вытри его хорошенько, переведи в другое стойло, — приказал Богатенький Мальчик, направляясь к выходу. — И если он опять будет дурить, вытяни его плеткой.

    Я фыркнул.

    — Это лучший способ погубить хорошую лошадь.

    Богатенький Мальчик развернулся ко мне.

    — Если мне захочется узнать твое мнение, я тебя сам спрошу, — рявкнул он. — Вольные рыцари… — пробормотал он себе под нос. — Собирают всякую шваль на турниры…

    Он явно нарывался на неприятности, и мне следовало бы преподать ему хороший урок, который он запомнил бы на всю оставшуюся жизнь, но сейчас было не время разбираться с ним. Бывают такие случаи, когда лучше прикинуться туповатым, чем вспылить и дать волю крутому нраву. У меня еще будет возможность научить его хорошим манерам, когда мы встретимся в поединке.

    Я подошел к своему скакуну. Выглядел он великолепно. Я потерся щекой о его шею и сказал ему, что он — самый могучий конь, о котором только может мечтать рыцарь. За моей спиной появился Уормрик.

    — Надеюсь, вы уже поговорили, — засмеялся он. — Джеду пора задать корму. А вам, напоминаю, нужно идти на званый обед.

    — Ты прав, Уормрик, — отозвался я. Вытащив соломинки, застрявшие в волосах, я почистил одежду и предстал перед моим слугой. — Ну, как я выгляжу? — спросил я.

    Уормрик лукаво усмехнулся.

    — Неплохо для вольного рыцаря, — заметил он.

    Мне было приятно слышать его слова.

    — Присмотри за Джедом! Напои и накорми его хорошенько, а потом ступай в нашу палатку и приготовь себе что-нибудь на ужин, — сказал я слуге, отправляясь на пиршество. — Спокойной тебе ночи!

    — Спасибо, сэр, — пропищал Уормрик в ответ.

    Мне оказали большую честь: я был приглашен на обед во внутренних покоях замка, к тому же я вышел в полуфинал, но, как ни странно, долгожданной радости или гордости не испытывал. Другие мысли одолевали меня: пока я перебирался через гремящий цепями подвесной мост, в моей памяти оживал образ ее светлости, умоляющий взор ее изумрудно — зеленых глаз, и льстивый голос ее дядюшки, герцога, поставившего мне условия, от которых я не смог отказаться.


    3

    Я ухватился за тяжелые ручки на дверях банкетного зала и толкнул створки вперед. Как только я оказался внутри, лицо мое сразу же обдало жаркой волной, уши оглушило от шума, а в нос ударил тяжелый запах.

    Зал для приемов был большим и пышно декорированным: высокий сводчатый потолок держали колонны, обвитые плющом, над головой покачивались флаги, а пол был устлан свежей соломой. Справа от меня в огромном камине полыхал огонь.

    Мне тотчас же стало ясно, что я опоздал. Пиршество было в самом разгаре: за длинными столами, установленными на козлах, сидели разгоряченные рыцари и сквайры. Они возбужденно кричали, пихая в рот куски жаркого с хлебом и запивая все это дешевым пивом. На галерее музыканты наяривали веселые мелодии, а внизу, в зале, где пол был устлан соломой, жонглеры и акробаты показывали свое мастерство, стараясь случайно не наступить на огромных, поросших серой шерстью гончих псов, которые бродили между столов в ожидании бараньих костей.

    Больше всех галдел шут — невысокий человечек с бубенцами на дурацком колпаке и трескучим голосом: он верещал пронзительнее, чем принцесса, которую застали восседающей на горшке. Оседлав детскую лошадку на палочке и размахивая грубо обтесанным деревянным мечом, он скакал по залу, ведя потешный бой с маленьким терьером, обряженным Змием.

    — Ваше имя, сэр? — спросил меня кто-то громким голосом, явно стараясь перекричать расшумевшихся гостей.

    Я обернулся и увидел пажа с пергаментным свитком в руках; презрительно фыркая, он оглядел меня с головы до ног.

    — В вашем списке, вероятно, я значусь как Вольный Рыцарь.

    В течение нескольких секунд паж изучал свиток. Наконец он нашел мое имя, и брови его от удивления поползли вверх.

    — Да-да, сэр, конечно, сэр, — пробормотал он. — Следуйте за мной.

    Миновав длинные ряды скамей с развалившимися на них рыцарями и сквайрами, паж привел меня в дальний конец зала, где располагался высокий стол. Несколько гостей оторвались от жаркого и подняли кубки, приветствуя меня.

    — Поздравляю с победой, сэр рыцарь! — выкрикнул кто-то, и шумные поздравления слились в звучный хор.

    Я скромно поблагодарил собравшихся, коротко кивнув головой, и тут мой взгляд упал на Герцога Волкодава, который с подозрением взирал на меня. Паж провел меня дальше, к невысокому подиуму, и я оказался лицом к лицу с герцогом. Как того требовали приличия, я отвесил ему низкий поклон.

    Герцог Волкодав с раскрасневшимся от вина лицом поднял кубок, встречая меня.

    — Ешьте, пейте и веселитесь, сэр рыцарь, — сказал он, блеснув клыками. — Завтра вам предстоит трудный день.

    Я кивнул.

    — Спасибо, сэр, — ответил я. — Вы правы: завтра будет трудный день.

    Откинув голову назад, герцог неистово захохотал, будто я рассказал ему необыкновенно смешной анекдот. Хенгист, сидевший по левую руку от герцога, оторвался от истекающей жиром массивной бараньей ноги и, пригнувшись к хозяину, шепнул ему на ухо что-то, от чего Волкодав буквально зашелся от смеха.

    Затем паж проводил меня к моему месту. Ее светлости сидела возле герцога, когда я проходил мимо, она посмотрела на меня, и я заметил, что изумрудно-зеленые глаза ее снова наполнились слезами.

    — Не забудьте, — беззвучна прошептала она.

    Забыть то, что она поведала мне, было невозможно. Труднее выполнить обещанное.

    Я занял свое место. Справа от меня восседала какая-то неряшливая и некрасиво одетая дама. Рядом с ней расположился Богатенький Мальчик. Как избалованное дитя, он отпихнул от себя большую тарелку с мясом и стал требовать, чтобы ему принесли графин самого лучшего вина. Мне стало противно смотреть на его выходки, и я отвернулся. Место слева от меня пустовало.

    — Чье это место? — спросил я слугу, наполнявшего мой кубок густым пенистым элем.

    — Это место отведено для Синего Рыцаря, — ответствовал юноша. — Но он ни с кем не общается и всегда держится особняком.

    Я кивнул. Известный трюк неуверенных в себе рыцарей: казаться загадочным, чтобы хоть своими тайнами заинтриговать публику. Лишь по счастливой случайности ему удалось одержать несколько побед: лошадь противника или понесла, или сбросила седока. Такое бывает на каждом турнире, но благодаря своему везению парень сумел вырваться в полуфинал.

    — С чего желаете начать, сэр? — послышался голос за моей спиной. Это был второй мальчик-слуга.

    Передо мной появились различные блюда: лососина и форель, паштеты и трюфеля, и разлитое по формочкам подрагивающее заливное из жаворонковых язычков.

    — Я хочу попробовать всего понемножку, — произнес я.

    Оба прислужника живо принялись за дело. Я набросился на еду, закуски оказались на вкус даже лучше, чем на вид (кроме, конечно, заливного из птичьих язычков, которое я швырнул собакам).

    Принесли вторую перемену блюд. Яства оказались еще роскошнее предыдущих. Мне подали молочных поросят с яблоками, жареных павлинов, украшенных их же собственными перьями, каплунов и фазанов. Столы были уставлены серебряными блюдами с тонко нарезанным мясом разных сортов, все кушанья были щедро политы разнообразными соусами. За моей спиной суетились двое слуг, предупреждавших мое малейшее желание. Они наперебой накладывали мне на тарелку лучшие куски, внимательно следя, чтобы мой бокал всегда пыл полон.

    Я предпочел бы поглощать пищу молча, но матрона, восседавшая справа от меня, — тетушка герцога, как мне вскоре удалось выяснить, — никак не разделяла моих желаний. Она беспрерывно трещала о погоде, о смене времен года, о своих родичах, о молитвах и долге, о свежей соломе и о ярко горящих свечах, и в первую очередь, конечно же, о низкопробном искусстве нашего шута.

    — Это представление мне так наскучило, — зевнула дама. — Мы уже сто раз видели действо о святом Георгии и Змие.

    Я, не отвечая, кивнул головой. Не обратив внимания на мое молчание, дама продолжала болтать. Теперь она увлеченно обсуждала цвета флагов, развевающихся у нас над головой: ей было непонятно, как можно сочетать красный с зеленым.

    Я огляделся вокруг. Богатенький Мальчик швырял куски мяса своим гончим. Хенгист и Герцог Волкодав углубились в беседу. А ее светлость, уставясь в пространство, сидела недвижно за столом, не прикасаясь к пище, которую подала ей служанка с черными, как вороново крыло, волосами. Когда две гончих сцепились, не поделив брошенный им кусок мяса, служанка метнула взгляд на Богатенького Мальчика, который кинулся разнимать своих любимцев, и удивление, смешанное с неприязнью, отразилось на ее лице.

    — Вот и трубадур. Наконец-то будет что-то интересное, — воскликнула матрона, толкнув меня в бок.

    Я поднял глаза и увидел просто одетого высокого юношу, который, бренча на лютне, вышел к переднему краю галереи, где располагались музыканты. Зрители замерли, и трубадур начал свою песню.

    — О, господа и дамы,
    Сейчас под лютни звон
    Я расскажу вам драму
    Из рыцарских времен…

    Как и у всех странствующих певцов, которых я встречал на своем веку, голос у него был высоковат, — я мог бы сравнить этого менестреля с рыцарем в слишком тесных доспехах. Напевая, юноша спустился по лестнице…

    Сидевшая подле меня дама глубоко вздохнула и блаженно закрыла глаза. Все рыцари, расположившиеся за низкими столами, казалось, также были зачарованы звучанием его голоса. Что касается меня, то я уже множество раз слышал подобные истории — о прекрасных дамах, подлых негодяях, рыцарях в сияющих доспехах, которые приходят на выручку в самый последний момент.

    В жизни не все так просто; как в сказке. Но я хорошо понимал, что есть люди, которые верят в мечту, — достаточно было посмотреть на ее светлость.

    Выражение ее лица поразило меня. Немигающим взглядом она пристально смотрела на трубадура, пока он пересекал длинный зал. Щеки у нее раскраснелись, рот был полуоткрыт, а глаза сияли от возбуждения.

    — Так вот в кого она влюблена! — тихо простонал я. — Если трубадур оказался ее избранником, значит, она еще в более трудном положении, чем я думал.

    Я продолжал трапезу, погруженный в глубокое раздумье. Ее величество обещано в жены рыцарю Хенгисту, этой грубой и неповоротливой скотине, противостоит которому только слабый юноша-трубадур! Неудивительно, что она обратилась за помощью именно ко мне! Что будет делать бродячий певец, если он окажется один на один с таким свирепым гигантом? И к тому же у него наверняка нет ни гроша за душой! Я от всего сердца хотел помочь влюбленным.

    Все-таки жизнь — сложная штука, и она иногда делает крутые виражи.

    Песня закончилась, и Герцог Волкодав шумно встал из-за стола.

    — Господа рыцари! — заревел он, поднимая наполненный до краев бокал. — Я хочу выпить за наших полуфиналистов! Да победит сильнейший!

    — Да победит сильнейший! — подхватив его клич, взревела толпа.

    Сидевшая рядом матрона похлопала меня по плечу.

    — Спасибо вам за прелестную беседу, — сказала она. — Желаю вам удачи в завтрашнем бою, сэр рыцарь!

    Я молча выслушал ее и, улыбнувшись, только кивнул в ответ. На какую удачу я мог рассчитывать после того, что сказал мне старик Волкодав?


    4

    Солнце уже стояло в зените, когда я со своим конем появился на турнирной площадке. Мимоходом замечу, что Джед был вне себя от нетерпения: он тряс головой и бил копытами оземь, показывая, что готов к бою. Я же, напротив, был не в своей тарелке. Руки и ноги у меня были, казалось, налиты свинцом, грудь ломило, а голова была словно набита опилками.

    Дело в том, что ночью я ни на минуту не сомкнул глаз и поэтому с утра чувствовал себя совершенно разбитым. Мне не спалось из-за мыслей о дурацком положении, в которое я попал.

    Отказаться ли мне от сражения, как того хотел Герцог Волкодав, и уехать прочь, получив от него набитый кошелек? Или лучше вступить в честную борьбу и спасти ее светлость?

    Но тогда я подвергаю себя огромному риску: за неповиновение меня могут до полусмерти избить наемные головорезы герцога. Разум мне говорил одно, а сердце подсказывало совсем другое, и я ворочался в постели без сна, пытаясь выбрать правильный путь. Наступил рассвет. Первые утренние лучи уже пробивались сквозь дыры изъеденной молью палатки, когда выбор наконец был сделан.

    Нельзя сказать, чтобы я, как рыцарь, гордился своим решением. Но что я мог поделать? Ненавидя сам себя, я пришел к выводу, что нужно уступить Хенгисту.

    Конечно, внешне это будет выглядеть совершенно естественно. Я осторожно соскользну со спины моего коня, принимая все предосторожности, чтобы не разбиться при падении, и рухну на землю, громыхая доспехами и поднимая тучи пыли, а затем останусь лежать на поле боя…

    После этого я заберу обещанное золото у Герцога Волкодава и велю ему отпустить ее светлость на свободу, пригрозив, что его пышным турнирам будет положён конец, если я расскажу герольду всю правду.

    А если Хенгист будет возражать, то я предложу ему встретиться и побеседовать наедине, где-нибудь подальше от турнирной площадки. Я также решил, что отдам половину золотых монет ее светлости, чтобы она могла уехать подальше от этого места со своим трубадуром и жить с ним в любви и достатке, пока смерть не разлучит их.

    Но все это были лишь мечты, которым не суждено стать явью. Герольд мог встать на сторону герцога, а Хенгист — оказаться сущим дьяволом, и к тому же герцог мог запереть пленницу в высокой башне, куда не ведет ни одна лестница… Однако, учитывая все обстоятельства, я не сумел придумать ничего лучшего.

    В это мгновение звонко запел рожок, и я увидел, как к центру поля медленно движется герольд. Скоро начнется первый поединок!

    — В южной половине поля, — объявил герольд, — перед вами в квасно-белом полосатом костюме хвабвый сэв Вальф из Маунтджоя! Попвиветствуем его!

    Публика встретила героя радостными криками.

    — В севевной половине поля, — продолжал картавить герольд, — одетый в синий костюм, э-э-э… Синий Выцавь!

    Затем герольд поднял обе руки, и толпа погрузилась в молчание. Все зрители обратили взоры на ее высочество: девушка поднялась с кресла и бросила трепетавший на ветру платок с балкона. Легкий кусок материи упал на траву. Герольд подошел и пристально изучил его.

    — Я объявляю Золотой Тувнив отквытым! — провозгласил он.

    Во второй раз запел рожок, и Богатенький Мальчик с силой пришпорил своего коня. Животное резко рвануло вперед, прижав уши. Конь замотал головой, и из ноздрей его валил пар, а белки глаз неистово сверкали. Казалось, скакун обезумел от предстоящей схватки.

    Подняв глаза на герцога и его племянницу, я мельком заметил, что за спиной ее высочества стоит черноволосая служанка и не отводит взгляда от коня и всадника.

    На другом конце поля Синий Рыцарь понукал свою костлявую клячу. Я в раздумье покачал головой. Кем бы ни был этот загадочный человек, он определенно не походил на постоянного участника рыцарских поединков! В седле он скорее напоминал неотесанного мужлана из глухой деревушки, которого никто и никогда не учил держать копье. Ведь на сегодняшнем турнире его собственная жизнь зависела от умения владеть оружием.

    Богатенький Мальчик уже сидел верхом на коне. Крепко натянув поводья, он поднял копье и бросился к противнику, держа оружие наперевес.

    Это было красивое зрелище, даже я мог бы гордиться таким выездом! У Синего Рыцаря не оставалось никаких шансов.

    По крайней мере, мне так показалось вначале. Но тут произошло нечто совершенное неожиданное. Как раз в ту секунду, когда рыцари сблизились и готовы были приступить к бою, вороной конь жалобно заржал, выгнул спину и, сбросив седока, рухнул на траву турнирного поля. Богатенький Мальчик взлетел в воздух — и напоролся на копье, колеблющееся в нетвердой руке Синего Рыцаря. Раздался хруст костей, треск расколотого дерева, а затем громкий удар. Богатенький Мальчик грузно упал на землю и замер. Герольд медленно пересек поле битвы и потыкал неподвижное тело всадника носком.

    — Победа! — закричал он, поднимая руку. — Синий Выцавь выходит в финал!

    Все застыли в недоумении. Из толпы раздалось два-три одобрительных возгласа, но большая часть зрителей недовольно переговаривались. Люди не верили своим глазам! Как это могло произойти? Чтобы здоровый конь вдруг ни с того ни с сего взял и упал на землю!

    Четыре сквайра-оруженосца, прибывшие вместе с Богатеньким Мальчиком, сломя голову бросились к своему хозяину. Меня же больше беспокоила поверженная лошадь, чем суета вокруг ее всадника. Спешившись, я подошел к животному и встал рядом с ним на колени. Несчастное создание жалобно плакало, дико тараща на меня один глаз. Изо рта текла кровавая пена, передние ноги были сломаны.

    — Ну-ну, мальчик, — ласково проговорил я, понимая, что ему уже ничем не поможешь.

    Подняв голову, я увидел, что к нам приближается один из всадников. В руках у него был арбалет. Я понимал, что самым мудрым решением в такой ситуации будет пустить коню арбалетный болт в висок, чтобы избавить его от страданий, но смотреть на это зрелище мне было невмоготу. Я отвернулся.

    — Пойдем, пойдем сковей, сэв выцавь, — послышался знакомый голос, и я почувствовал, как маленький человечек-пудинг тянет меня за руку.

    — Печально, конечно, что лошадь пвишлось добить, — проговорил он. Но такое случается часто.

    Я кивнул головой. Естественно, он был прав. Пока герольд уводил меня прочь, я успел заметить черноволосую служанку. Злобная улыбка, игравшая на ее тонких губах, неприятно поразила меня, и я отвел глаза.

    — Потовоиитесь, сэв, — нетерпеливо пробурчал герольд, — следующий поединок должен начаться безо всяких пвомедлений.

    Я вскочил в седло и занял место на южной стороне турнирного поля.

    Мне пришлось подождать, пока с поля не утащили мертвого жеребца и его раненого хозяина — тихо стонущего Богатенького Мальчика, вокруг которого суетились четверо сквайров, укладывая его на носилки. По рядам прошел гул — зрители оживились в предвкушении нового поединка. Я кивнул приветствовавшей меня толпе и гордо поднял голову. Наслаждаться успехом у публики мне осталось всего несколько минут.

    Я, Вольный Рыцарь, вышел в полуфинал одного из самых крупных и прославленных замковых турниров! Однако, когда мы с противником съедемся во второй раз, держа оружие наперевес, мне придется вылететь из седла и тяжело грохнуться на поле, повторив опыт Богатенького Мальчика. И как только зрители поймут, что их любимец, на которого они делали ставки, не поднимется с земли, приветственные крики сразу обратятся в негодующие возгласы.

    На другом конце турнирной площадки Хенгист уже оседлал своего жеребца. Облаченный в темно-серые доспехи, он выглядел весьма внушительно, но для хорошего воина он был слишком медлителен и неповоротлив. Я надеялся, что окажусь более ловким в бою. Затрубил рожок, и герольд вышел вперед.

    — На севеввом конце поля вы видите сэва Хенгиста с Западных Болот.

    Толпа бурно приветствовала своего земляка, но среди общего радостного хора были слышны и неодобрительные возгласы.

    — На южном конце, — продолжал герольд, — сэв… сэв Вольный Выцавь.

    Затем во второй раз за сегодняшнее утро все взоры устремились на ее светлость: девушка стояла, подняв руку с платком высоко над головой. Наши глаза встретились, и легкая, неуверенная улыбка мелькнула на ее лице. Я опустил забрало.

    Платок упал вниз.

    — Начинается втовой бой Золотого Тувнива! — выкрикнул герольд.

    Гикнув, Хенгист пришпорил своего коня. Одновременно я дернул за поводья, и Джед сорвался с места. Я чувствовал, как его копыта били о землю, — мой скакун, раздувая ноздри, набирал скорость. Как ему нравились турниры! Сам запах поля брани возбуждал моего друга, кровь закипала у него в жилах.

    Загородив себя щитом, я прицелился и, подняв копье, помчался навстречу Хенгисту. На меня надвигалась безмозглая гора мускулов: звероподобный мужлан, он сидел в седле покачиваясь, словно бочка эля в телеге. Тяжелые доспехи стесняли его движения, и он кренился то в одну сторону, то в другую.

    Находясь на расстоянии вытянутого копья от него, я увидел, что мой противник тяжело наклонился вперед и шея у него оказалась открытой. Я мог бы покончить с ним, нанеся удар точно в цель, но вместо этого я отклонил копье, и Хенгист, грохоча доспехами, промчался мимо, нанеся скользящий удар по моему щиту.

    Публика изумленно ахнула.

    Когда мы съехались во второй раз, я опустил плечо и прикрылся щитом, нарочно подставив Хенгисту мишень для удара. Промахнуться было невозможно даже такому беспомощному вояке, как он.

    Пришпорив Джеда, я отклонил копье в сторону, чтобы оно лишь слегка задело броню Хенгиста, не причинив ему вреда. Затем в самый последний момент я вынул ноги из стремян, приготовившись получить тяжелый удар от противника. Мой спектакль удался: Хенгист с силой ударил копьем по моей нагрудной пластине, и одновременно с хрустом дерева над турнирным полем пронесся отчаянный крик разочарованных зрителей.

    Я вылетел из седла и распростерся на земле, как дохлая рыба на берегу. Я сильно ушибся при падении и напоказ начал перекатываться с боку на бок, клацая доспехами, как пивная бочка, громыхающая но булыжной мостовой… Если уж мне довелось оказаться поверженным, то хотя бы позабавлю себя представлением для публики. Я докатился до трибуны, что, по моему мнению, придавало остроту и завершенность моему выступлению, и застыл.

    Все было кончено.

    Сквозь забрало я видел лицо ее светлости: печальными глазами она смотрела на меня, и щеки ее были белее мела.

    Сидевший рядом с ней Герцог Волкодав злорадно ухмылялся. Он упивался своей победой.

    Внезапно я ощутил острую, жгучую боль в плече, в том месте, куда Хенгист ударил меня копьем. Я уже не раз получал удары тупым копьем на многочисленных турнирах и хорошо помню глухую, ноющую боль. Но в этот раз плечо горело как в огне. Я прикоснулся к ноющему месту, и меня как громом поразило: из плеча торчал обломок копья. Под крики толпы, уже сбросившей меня со счетов, собрав все силы, я присел и, крепко ухватившись за расколотое древко, выдернул орудие из раны. Я не поверил своим глазам: в руках у меня был обломок боевого копья с заостренным железным наконечником!

    Меня обвели вокруг пальца как простачка! Я оказался в дураках! Герцог и не собирался расплачиваться со мной за поражение в турнире! Он просто хотел заморочить мне голову, усыпив мою бдительность, и предоставить своему громиле-оруженосцу возможность разделаться со мной безо всяких усилий! Если бы я не подготовился к удару, меня уже давно не было бы на свете!

    Глаза мои заволокла красная пелена: меня охватила жажда мщения.

    Под рев толпы я вскочил на ноги и вытащил свой меч.

    Тяжело переступая с ноги на ногу, Хенгист двинулся на меня, зажав рукоять палаша толстыми, как у мясника, пальцами.

    Я бросился на него с обнаженным клинком, парируя резкий удар сверху.

    Столкнувшись, лезвия наших мечей зазвенели, а меня бросило в жар, будто плечо мое обожгли раскаленной докрасна кочергой. Завыв от резкой боли, я сделал обманное движение: притворился, что собираюсь нанести удар справа, но вместо этого ударил слева. Это старый трюк, но мой маневр сбил Хенгиста с толку.

    Я ударил палашом сзади, прямо под коленки, и мой соперник, громыхая железом и воя, как раненый медведь, рухнул на землю.

    Я уже занес над ним меч, как вдруг почувствовал чью-то руку на своем плече. Это был герольд.

    — Похоже, здесь у нас пвоизошла какая-то путаница с копьями, — кривясь, пробормотал он и широко улыбнулся разволновавшимся зрителям. — Очень непвиятная истовия, но не будем же мы устваивать шум из-за этого?!

    Кровавый туман передо мной понемногу рассеялся, и внезапно я почувствовал полное изнеможение.

    — Квоме того, — продолжал герольд, — сегодня у нас Золотой Тувнив, а не Алый… Помните об этом, сэв.

    Я опустил меч. У меня закружилась голова, все поплыло перед глазами, и к тому же плечо разболелось не на шутку.

    — Миловды, дамы и господа! — громко провозгласил герольд. — Вольный Выцавь выходит в финал!


    5

    Племянница герцога не сводила с меня глаз, наполненных слезами счастья и благодарности. Но лицо самого герцога было омрачено: сверкающими глазами и злобным оскалом он походил на загнанного пса.

    Волкодав щелкнул пальцами, и рядом тотчас же появились два коренастых оруженосца. Шепотом герцог отдал им какой-то приказ, и они, громыхая по ступенькам, спустились с высокой трибуны. Обнажив мечи, оруженосцы вышли на турнирное поле.

    Дело принимало дурной оборот.

    Но тут случилось нечто из ряда вон выходящее. Пока двое наемных убийц неумолимо надвигались на меня спереди, я услышал нарастающий шум толпы у себя за спиной. Обернувшись, я увидел ликующих зрителей, прорвавших веревочную ограду. Отпихнув бандитов, подосланных герцогом, несколько мужчин подхватили меня, посадили себе на плечи и понесли, громко распевая:

    — Воль-ный Ры-царь! Воль-ный Ры-царь!

    Я не удивлялся такой популярности. Мне было понятно, что большая часть зрителей поставила на меня и теперь люди радовались своему выигрышу. Они смеялись, кричали и хлопали меня по спине. Ликовали все, кроме Герцога Волкодава.

    Я хорошо видел, как он злобно скалился, глядя на меня.

    Махнув рукой, он отозвал прочь своих головорезов. Они все равно ничего не могли сделать со мной в тот момент. Я получил отсрочку, но прекрасно понимал, что меня не оставят в покое. Не такой человек был Герцог Волкодав, чтобы все простить и забыть. Холодный, расчетливый взгляд герцога говорил мне, что задета не только его гордость, — затронуто было нечто большее: его кошелек.

    Зрители трижды пронесли меня вокруг поля, прежде чем доставить к палатке. Навстречу мне выбежал Уормрик.

    — Вы молодец, сэр! — воскликнул он. — А ведь вы могли… — Внезапно он замолчал. — Сэр, — задыхаясь от волнения, он продолжал, — да вы весь в крови!

    В суматохе я совершенно забыл про свою рану. Внезапно я вспомнил все. Удар копьем. Боль. Кровь. Я опустил голову и посмотрел на грудную пластину доспехов. По ней струей текла алая влага.

    Я никогда не был слабаком. За свою жизнь я повидал немало храбрых рыцарей, раненных на поле боя. Но это было совсем другое дело! Теперь я сам заливался кровью — она хлестала и хлестала из раны. Физиономия Уормрика поплыла у меня перед глазами, веки точно налились свинцом, — и передо мной разверзся черный провал, поглотивший меня целиком.

    * * *

    Я открыл глаза, постепенно приходя в себя. Мало-помалу размытые контуры стали приобретать форму, и надо мной обрисовалось хорошенькое личико с изумрудно-зелеными глазами и улыбающимся ртом.

    — Наконец-то вы очнулись, — с облегчением произнесла девушка. — Ну, слава Богу, а то я уже начала бояться самого худшего.

    — Ваша светлость, — начал было я, присаживаясь, и тотчас же пожалел о своей прыти.

    Плечо мое обожгла резкая боль, будто в меня всадили острый раскаленный гвоздь.

    — Тише, тише, — успокоила меня гостья, — вам нужно лежать, дорогой мой сэр рыцарь. И дайте мне закончить перевязку.

    Я выполнил ее приказ, откинувшись головой на пуховую подушку и растянувшись на мягком матрасе. Казалось, я парил на облаке*

    — Где я?

    — В покоях для дворцовых слуг, — отвечала девушка, продолжая накладывать густую зеленоватую мазь мне на плечо.

    Действие лекарства было таким быстрым, что мне даже почудилось, как пар со свистом поднимается от холодеющей раны.

    — Я велела перенести вас сюда потому, что возвращаться в палатку было небезопасно: дядины наемные убийцы разыскивают вас.

    Я угрюмо кивнул.

    — Но вы оказали мне огромную услугу, сэр рыцарь, — продолжала она. — И я сделаю все, чтобы вы были целы и невредимы.

    Разговаривая со мной, девушка продолжала бинтовать мою рану.

    — К счастью, раны у вас не слишком серьезные, но вы должны отдохнуть.

    — Отдохнуть? — воскликнул я. — А как же турнир? Я ведь вышел в финал!

    — Это будет только завтра, — твердо заключила ее светлость, — А пока будьте паинькой, ложитесь, пусть лекарство подействует. Между прочим, — добавила она, — тут есть кое-кто, кому хуже, чем вам. — Улыбка заиграла в уголках ее рта. — Например, Хенгисту. Мой дядюшка сказал, что умывает руки, и отослал его собирать вещи.

    — Значит, свадьба отменяется, — просиял я. — Как хорошо, что я не успел потратиться на свадебные подарки!

    — Вы и так очень много для меня сделали! — ответила девушка и улыбнулась в ответ. Она закончила перевязку, завязав кончики бинта узлом у меня под мышкой. — Благодаря вам сбудется моя мечта. Завтра, когда закончится турнир, я навсегда покину замок моего дядюшки.

    — Желаю вам удачи, ваша светлость. Мир жесток, и за пределами замковых стен вас ожидает нелегкая жизнь.

    — При чем тут удача? — спросила девушка, и ее изумрудно-зеленые глаза вспыхнули от радости. — Мой любимый уже обо всем договорился. Нас будут ждать два прекрасных резвых коня, а сторожа, охраняющего ворота замка, он подкупил, отдав ему две последние золотые кроны. Может быть, вы правы, и меня ждет нелегкая жизнь, но мне ничего не страшно, если рядом со мной будет он. — Она улыбнулась, запечатлев поцелуй на моем лбу. — И все это только благодаря вам, дорогой сэр рыцарь, — повторила она. — Спасибо еще раз!

    — Не за что, — пробормотал я, снова откидываясь на мягкие подушки. Я все еще ощущал прикосновение ее губ.

    Ее светлость расправила мое одеяло.

    — Ну, все в порядке, — заявила она. — А теперь мне пора идти готовиться к вечернему пиршеству. Мне не пристало опаздывать. У дядюшки не должно возникнуть подозрений. — Она тепло сжала мне руку. — Отдыхайте, сэр рыцарь. И не уходите отсюда, пока полностью не поправитесь.

    С этими словами она выпорхнула из комнаты, счастливая и беззаботная, как мотылек.

    Я надеялся, что ей удастся осуществить задуманное. Я сделал для нее все, что мог. Теперь очередь была за трубадуром. Мне оставалось только молиться, чтобы он выполнил то, что обещал.

    Однако у меня и от своих забот голова шла кругом.

    Несмотря на увещевания ее светлости, я не мог задерживаться в постели ни на минуту дольше, какой бы уютной она ни была. Я понимал, что как только посланники герцога обнаружат, что моя палатка пуста, они займутся Джедом или нападут на Уормрика. Мне нужно было вернуться! Я должен был удостовериться, что и с конем, и с мальчиком все в порядке.

    Я неохотно вылез из-под теплого одеяла и, дрожа, натянул залатанные штаны. Стоять босиком было холодно, и я принялся искать остальную одежду, надеясь, что ее светлость не отослала ее в стирку.

    В конце комнаты я увидел трехстворчатую ширму, из-за которой выглядывали краешек зеркала и уголок стула. Если повезет, там я найду все недостающие части своего костюма.

    Прошлепав голыми ногами по полу, я заглянул за экран. И точно: вся моя одежда была аккуратно сложена на стуле! Уже с утра мне улыбнулась удача! Я быстро натянул куртку, подпоясался, пристегнул меч и собирался натягивать сапоги, но в эту секунду в комнату кто-то вошел.

    Я замер. Неужели один из герцоговых бандитов все-таки добрался до меня?

    Держась за рукоять меча, я пригнулся и, не вставая со стула, выглянул из-за ширмы.

    В комнате кто-то был. Но не из охраны герцога. Я пригляделся и увидел уже знакомую мне служанку с черными как смоль волосами. В руках девушка держала какую-то склянку: маленький пузырек или флакон, который она пыталась открыть на ходу.

    Обнаружив, что кровать пуста, она яростно топнула ногой и негодующим взглядом обвела помещение. Что-то насторожило меня в блеске ее темных глаз, и я решил не выдавать себя. Съежившись в тени, отбрасываемой ширмой, я притаился и стал ждать. В следующий миг я услышал чей-то низкий голос.

    — Значит, птичка ее светлости упорхнула, — сказал один из моих незваных гостей.

    Скрючившись за загородкой, я приник к щели между створками ширмы, укрепленными на петлях, и — кого бы, вы думали, я увидел? Трубадура, шагающего по моей комнате!

    — Улетела, прежде чем тебе удалось подвергнуть ее влиянию своих чар, — глумливо проговорил он. — Какая неприятность!

    Отбросив назад свои длинные черные пряди, служанка злобно прищурилась.

    — Занимайся своим делом, а я займусь своим, — ледяным тоном ответила она.

    — О, не беспокойся обо мне, — отозвался трубадур, ударяя по струнам лютни. Он развалился на моей постели, не снимая ботинок.

    — Твое дело — убрать их с дороги, а мое — заработать себе славу.

    Служанка разом уперла руки в бока.

    — Что ж, прекрасно, — гневно огрызнулась она. — Если это все, чем ты занят… Клянусь, за последнее время ты превратился в любимую собачку ее светлости. Ходишь за ней хвостом, высунув язык.

    Запрокинув голову, трубадур расхохотался. Затем, отбросив в сторону лютню, он вскочил на ноги. Бросившись к служанке, он попытался схватить ее.

    — Убирайся! — завопила она, растопырив пальцы с острыми ноготками, готовая расцарапать ему лицо.

    Трубадур крепко сжал ее запястья, стараясь уберечься от этой разъяренной кошки.

    — Спрячь коготки, — остановил он служанку. — Я просто забавляюсь. — Трубадур улыбнулся. — Ты же знаешь, мое сердце принадлежит только тебе, моя черноволосая колдунья.

    Я заметил, что девушка сменила гнев на милость.

    — Я не могу долго сердиться на тебя, — ласково проговорила она и поежилась. — Это место плохо на меня действует. Пойдем отсюда, и чем скорее, тем лучше.

    Трубадур кивнул.

    — Очень жаль, что Вольного Рыцаря здесь нет, — задумчиво пробормотал он. — Все было бы намного проще.

    — Ничего страшного, я позабочусь о нем, — отозвалась служанка, приподнимая подол своего длинного плаща и направляясь к выходу, — Смотри не переусердствуй, «забавляясь», как ты говоришь, с юной леди, пока я занята Вольным Рыцарем, — обернувшись, проговорила она.

    Трубадур снова уселся на кровать и начал бренчать на лютне, напевая сладким, проникновенным голосом, который бередил сердца всех придворных дам.

    — Моя любовь зеленоглаза… — Он остановился и прищелкнул языком, — А может быть, так: Моя любовь черноволоса?..

    Внезапно он оборвал песню и вскочил с постели, сунув лютню под мышку.

    — Пора идти, — сказал он самому себе. — Ну что за пир без трубадура?!

    Когда он наконец покинул комнату, я обулся, прикрепил нагрудную пластину и выполз из-за ширмы. Плечо все еще ныло, но боль волновала меня меньше всего. Я не понимал, что именно задумали служанка с трубадуром, но дело явно затрагивало меня. Только в одном можно было не сомневаться: если ее светлость доверилась трубадуру, она сделала большую ошибку. Мне будет неприятно выкладывать ей дурные новости, но с этим, по крайней мере, можно подождать.

    А пока мне необходимо было поскорей добраться до Уормрика с Джедом. Пусть ее светлость развлекается на своем последнем, как она считает, приеме — приеме в честь финалистов.

    Герцогу не поймать меня в этом змеином логове, тем более после такого дня, который мне довелось пережить. Я решил вести себя так же, как и таинственный Синий Рыцарь: сегодня за почетным столом на приеме будет два пустых места.

    Воспользовавшись старым, как мир, фокусом, я швырнул камень, чтобы отвлечь стражников у ворот, и незамеченным выскользнул из замка, я начал пробираться между скопищем нарядных палаток и расписных шатров. Стараясь держаться в тени, я крался, пригнув голову и оглядываясь по сторонам, — мне казалось, что опасность подстерегает меня за каждым углом.

    Впереди лежал каменистый, местами поросший чертополохом участок земли, где более скромные рыцари вроде меня поставили свои палатки. Здесь меня ждал неприятный сюрприз.


    6

    Приближаясь к своему временному жилищу, я заметил двух дюжих молодцов, стоящих у входа в мою палатку с зажженными факелами в руках. Они явно подстерегали кого-то, и не нужно было обладать гениальными способностями, чтобы сразу догадаться, кого именно они ждут.

    Молодец побольше, крепко сбитый детина с коротко подстриженными рыжими волосами, увидел меня, и гнусная улыбочка появилась на его прыщавой бандитской физиономии.

    — А вот и тот самый рыцарь, которого мы ищем, — ухмыльнулся он, пихнув в бок своего напарника, верзилу с одутловатым лицом и шрамом, пересекавшим одну щеку.

    Изрубцованный хмыкнул в ответ.

    — Точно, — согласился он с напарником. — Сожалею, но здесь произошел несчастный случай, — добавил он.

    — Несчастный случай? — переспросил я.

    — Именно так, сэр рыцарь, — подтвердил Изрубцованный. — Тут случился пожар. — Он опустил руку и поднес горящий факел к ткани моей палатки. Материя начала потрескивать, повалил дым, и оранжевое пламя, вспыхнув, поползло вверх.

    — Ай-ай-ай, — сокрушенно, пробормотал Рыжий, вытаскивая огромную дубину из-за пояса. — Сначала палатка сгорела, а потом и вы случайно упали и сильно расшиблись.

    — Кто упал? — снова переспросил я, хватаясь за рукоять меча.

    — Вы, вы, а кто же еще? — отозвался Изрубцованный. — Просто ужасно. Перелом обеих ног.

    Рыжий замахнулся, но я успел вытащить меч. Тяжелая дубина просвистела у моего уха. Наемный убийца не собирался ломать мне ноги — он метил прямо в голову, желая размозжить мне череп.

    Отступив в сторону, я вытянул руку и вонзил свой меч прямо ему в живот. Рыжий перегнулся пополам, и я нанес ему сокрушительный удар по затылку. Детина неуклюже рухнул на землю.

    — Сладких сновидений, — пробормотал я.

    С этим громилой было покончено, но оставался еще один. Я обернулся и увидел Изрубцованного: занеся массивную булаву над головой, он целился мне в затылок.

    Взмахнув мечом, я скользнул острием по его груди, нарисовав кровавую диагональ на белоголубых квадратах костюма. Рана оказалась неглубокой, но нужный результат был достигнут.

    Выпустив оружие из рук, Изрубцованный громко взвизгнул. Я отступил в сторону, решив, что ему хватит. Он верещал не умолкая, как зарезанный поросенок. Развернувшись, бандит дал стрекача и, ни разу не оглянувшись, убежал прочь.

    Вложив меч в ножны, я принялся оценивать нанесенный мне урон. Палатка полыхала — огонь пожирал материю яростно, как голодный хищник.

    И вдруг, издав громкий треск — трах-бабах! — останки моего убежища грохнулись на землю.

    Практически все мое имущество погибло под горящими обломками, но это меня волновало меньше всего. Я неотрывно думал о судьбе Уормрика и Джеда.

    Я бросился к конюшне, моля Бога о том, чтобы они были целы и невредимы. Работая локтями, я прорвался сквозь толпу рыцарей и сквайров, сгрудившихся на площадке, чтобы поглазеть на пожар, и ринулся к дверям конюшни.

    — Уормрик! — взревел я. — Уормрик!

    Откуда-то из дальнего угла стойла послышался шелест соломы, и из-под сухой травы показалась веснушчатая физиономия.

    — Ах, сэр, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Я так волновался. Герцог послал двух своих слуг найти вас.

    — Знаю, — ответил я с улыбкой. — Они оказали мне теплый дружеский прием.

    — Я собрал все, что мог унести, и пошел сюда, — продолжал Уормрик. — Первым делом я решил замаскировать Джеда. Залатанная попона могла его выдать. Ну вот я и подменил ее, а затем притаился и стал ждать. Я просто не знал, что еще можно сделать.

    — Ты большой молодец, Уормрик. Я горжусь тобой.

    Сказал я и вдруг почувствовал чье-то горячее дыхание; обернулся и увидел своего коня — у него изо рта, обдувая мне шею, шел пар. И был он в черной попоне с серебряной прошвой. Я сразу узнал эту вещь. Без сомнения, это попона жеребца Богатенького Мальчика. Может быть, Джед чувствовал, что его укутали попоной с мертвого коня, или же его беспокоил шум, доносившийся снаружи, но, как бы то ни было, вел он себя необычно. Он бил копытами, вращал глазами и, закусив удила, скрежетал железом.

    — Все будет хорошо, Джед, — проговорил я, похлопав его по шее. — Все будет хорошо.

    И вскоре он уже ткнул свой горячий нос мне в лицо, а потом как ни в чем не бывало принялся лизать мою соленую от пота ладонь. Шум снаружи становился все громче. Слышались громкие голоса, свист, сердитые выкрики.

    — Подожди здесь, Уормрик, — приказал я. — Похоже, наши друзья вернулись. Стереги Джеда: не позволяй посторонним прикасаться к нему.

    Снова вытащил я свой меч из ножен и, направив оружие острием к дверям конюшни, вышел во двор. Меня сразу же окружила толпа негодяев. Лица у них были одно безобразнее другого. Среди бандитов были, конечно же, и Рыжий с Изрубцованным. А возглавлял всю эту шайку сам Герцог Волкодав. Наши взгляды встретились, и он угрожающе прищурился.

    — Мне казалось, что мы заключили сделку, сэр рыцарь, — прошипел он. — Но в наши дни, похоже, никому нельзя доверять, и особенно вольным рыцарям.

    — Уговор дороже денег, — спокойно ответил я. — А это предполагает, что обе стороны будут вести себя честно. Когда мы обсуждали подробности сделки, вы ни словом не обмолвились о боевом оружии. — При воспоминании о копье, торчавшем из раны, у меня снова заныло плечо.

    — A-а, вы про это, — откликнулся Герцог Волкодав. — Боюсь, что Хенгист слегка переборщил. Но он больше у меня не служит. Как, впрочем, и вы, — многозначительно добавил он. — Стража! — гаркнул он что есть мочи. — Хватайте его!

    В этот миг на меня налетели, размахивая тяжелыми дубинами, два здоровенных молодчика.

    Дело принимало совсем плохой оборот. И в этой ситуации мое горевшее от боли плечо было наименьшим из всех зол.

    — Сейчас же пвекватите! — раздался вдруг негодующий голос.

    К нам спешил герольд, на ходу застегивавший свой камзол. Взгляд его упал на Герцога Волкодава.

    — Вы здесь, ваша светлость, — удивился герольд. — Вазве вы не должны быть сейчас на банкете с вашими гостями?

    — Да-да, господин герольд вы правы, — отвечал герцог. — Но у меня здесь есть небольшое дельце. Я только разберусь кое с кем и сразу же вернусь в зал.

    Человечек поджал губы.

    — Ваша светлость, — продолжал он, — если у вас возникли пвоблемы с одним из выцавей, вы обязаны были пвоконсультивоваться с гевольдом!

    Герцог Волкодав в замешательстве посмотрел на него.

    — Я… Я не подумал, что… — начал было он.

    — В том-то и беда, — резко осадил его герольд, — что вы не подумали. — Он сделал шаг вперед. — Я — гевольд. И я нахожусь в пвямом подчинении у Совета Ассоциации Больших Тувнивов. Если они узнают об этом пвоисшествии, ваш статус хозяина Большого Тувнива окажется весьма шатким.

    — Но… но… — заикаясь, пробормотал герцог.

    — Я не желаю слышать никаких «но», — продолжал герольд. — За ввемя пвоведения этого тувнива я уже получил немало жалоб, то лошади ведут себя очень стванно, то никому не известные личности делают необычайно высокие ставки, — сказал он, глядя в упор на Герцога Волкодава. — От моих глаз также не ускользнуло, что эта палатка сговела в везультате поджога.

    При этих словах физиономии Рыжего и Изрубцованного залила краска, и оба молодчика стыдливо уставились на носки своих сапог.

    — А тепевь я вижу, что вы и ваша компания досаждаете выцавю! — закричал герольд. — Этого я не потевплю! Как гевольд этого тувнива, я не буду мивиться с подобным безобвазием! Сейчас же убевите ваших людей, ваша светлость, или следующий тувнив вы будете пвоводить на зеленой лужайке где-нибудь в глуши. Надеюсь, вам ясно?

    Понурившись, Герцог Волкодав бросил сердитый взгляд на герольда.

    — Да, — огрызнулся он, щелкая пальцами.

    Наемники отступили, и вскоре вся троица, крадучись, удалилась. Я повернулся к герольду:

    — Спасибо.

    — Не благодавите меня, сэв Вольный Выцавь, — резко ответил герольд. — Выцави вводе вас всегда навлекают непвиятности на свою голову. Вам не место на Большом Тувниве. Но поскольку вы оказались здесь, моя пвямая обязанность следить за тем, чтобы и в отношении вас все пвавила соблюдались до последней буквы!

    С этими словами он повернулся на каблуках и зашагал прочь. Я молча смотрел ему вслед.

    Может, он и зануда, но как раз такой честный законник мне и нужен, чтобы дойти до финала живым. А вот после этого я снова буду предоставлен сам себе.

    Я вернулся к конюшням. Внутри было тепло и уютно, да к тому же сладко пахло свежей соломой. Меня сразу потянуло прилечь, я тяжело опустился на землю и, свернувшись калачиком, закрыл глаза и уснул. Очнулся я только утром, оттого что Уормрик начал трясти меня за плечо.

    — Я почистил лошадь и отполировал до блеска ваше оружие, сэр, — сказал мне он. — А ее светлость прислала вам с дворцовой кухни целую корзинку перепелиных яиц на завтрак.

    Герцогу Волкодаву не удалось разделаться со мной. Конечно, после пережитых волнений мне бы хотелось подкрепиться чем-то более существенным, чем перепелиные яйца. Впереди был долгий и трудный день. Оставалось только гадать, насколько трудным он будет для меня.


    7

    Звонкий голос утреннего рожка эхом разнесся над мокрым от дождя турнирным полем. Ропот взволнованных зрителей стих, и все они как один устремили свои взоры на герольда, который шел к середине поля, чавкая ногами по липкой грязи. Ливень, хлынувший с утра, уступил место нескончаемой мороси. Стало промозгло.

    В дальнем конце поля я увидел Синего Рыцаря: он неловко карабкался на коня, пытаясь забраться в седло.

    Я почувствовал, что конь подо мной дрожит.

    — Что с тобой, мальчик? — шепнул я ему.

    Обычно от звука рожка Джед начинал грызть удила и бить копытами оземь, но сегодня он вел себя совсем иначе. Мой верный друг будто впал в апатию, еле шевеля ногами, и нервно шарахался при каждом звуке. И хотя Уормрик насыпал ему самого лучшего овса, который только нашелся в замке, Джед едва прикоснулся к завтраку.

    — Все в порядке, сэр? — послышался знакомый голос у меня за спиной. Я повернул голову и увидел оруженосца, который протягивал мне копье.

    — Меня беспокоит Джед, — сообщил я ему. — Ты уверен, что никто из дворцовой челяди не приближался к нему?

    — К нему невозможно было подобраться незаметно, сэр. Я весь вечер не отходил от него и сразу бы заметил, если что-то не так… — Юноша помолчал. — Впрочем, был тут еще один случай…

    — Какой, Уормрик? — спросил я.

    — Да так, ничего особенного, не о чем и говорить, сэр…

    — Расскажи мне, Уормрик.

    — Ну, — пробормотал он, нахмурив брови, — сюда заглядывала одна девушка.

    — Какая девушка?

    — Служанка ее светлости, — отвечал юноша. — Вы ее знаете, черноволосая такая.

    — И что же ей было нужно? — спросил я.

    — Когда я в первый раз зашёл в конюшню, она уже была там, стояла рядом с Джедом. Гладила его по шее, шептала что-то ему на ухо. Вообще-то она очень славная. Сказала, что любит лошадей и что Джед — просто красавец. В этом ведь нет ничего плохого, правда, сэр?

    — Да, Уормрик. Ты прав. По крайней мере, в этом я ничего плохого не вижу.

    — Взгляните-ка туда, сэр, — махнул рукой мой слуга. — Вон она, смотрит на Джеда, просто глаз отвести не может.

    Я повернул голову, посмотрел на трибуну для высоких гостей и встретился взглядом с черноволосой служанкой. На ее тонких губах играла злорадная улыбка, а в глазах горел недобрый огонь.

    Я содрогнулся. Дурные предчувствия охватили меня, и на душе сразу стало тяжело.

    Ее светлость сидела в первом ряду подле своего дядюшки, Герцога Волкодава. Запел рожок, во второй раз огласив турнирное поле, и девушка встала со своего места. Племянница герцога дрожала с головы до пят, а лицо ее было белым, как мел.

    Синий Рыцарь принял от своего оруженосца копье и уцепился за него, как старуха хватается за клюку.

    Герольд поднял руку.

    — Дамы и господа! Большой Финал!

    Зрители радостно загалдели.

    Он повернулся к высокой трибуне:

    — Не будет ли ее светлость столь добва, чтобы дать знак к началу состязаний?

    Помертвевшая от страха девушка теребила в руках шелковую сумочку, Осклабившись, герцог грубо пихнул племянницу в бок и, прикрыв рот ладонью, принялся нашептывать что-то ей на ухо.

    Она молча кивнула, В следующее мгновение девушка сунула руку в сумочку, вынула оттуда платок и подняла его высоко над головой. Но вместо золотой ткани, которую все ожидали увидеть, над головой у ее светлости полыхала кроваво-красная тряпица.

    Толпа изумленно ахнула. Даже герольд, казалось, был потрясен.

    — Вы увевены, ваша светлость? — спросил он.

    — Конечно уверена, — ответил за нее Герцог Волкодав. — Как королева Турнира, она имеет право сама выбирать цвет Турнира. Думаю, вы не будете это отрицать, — добавил герцог и, положив тяжелую руку ей на плечо, рявкнул: — Бросай платок!

    Слезы покатились у девушки по щекам, когда, разжав пальцы, она выпустила алый платок. Тряпица слетела на землю, как подбитый воробушек, Герольд вышел вперед.

    — Алый Тувнив! — провозгласил он. — Смевтельная схватка!

    Я покачал головой. Так вот что задумал Герцог Волкодав! Он был хитер. Хитер, как дьявол. Если Синий Рыцарь одержит победу, герцог будет торжествовать, отомстив мне. Если же я одолею соперника, мне придется прикончить его, чтобы иметь право претендовать на приз. Герцог Волкодав явно полагает, что мне недостанет решительности забить противника насмерть, а он не даст мне награду за победу. Куда ни кинь, всюду клин: так или иначе, в выигрыше окажется только герцог.

    «Выйти в финал — и расстаться с жизнью!» — с содроганием подумал я. Со стороны зрелище может показаться весьма эффектным, но подоплека этой затеи довольно скверная.

    — Объявляю Алый Тувнив отквытым! — выкрикнул герольд.

    Повернувшись к Уормрику, я сказал:

    — Может, мы еще выкрутимся. Пожелай мне удачи!

    Рожок протрубил в третий раз, и я рывком натянул поводья, но Джед не шевельнулся. С высокой трибуны черноволосая служанка смотрела на меня, как ястреб на добычу.

    — Ну, давай, Джед, — понукал я своего коня. — Не подводи меня! Сейчас нельзя…

    Внезапно он сорвался с места и, мгновенно набрав скорость, галопом понесся по хляби. Синий Рыцарь устремился мне навстречу, раскачиваясь на своем коне, точно жирный монах на осле. Он неуклюже направил на меня копье.

    Я не мог упустить свой шанс.

    Я не хотел убивать его, кем бы он ни был. Даже мысль о смерти была мне ненавистна, но у меня не было выбора. В живых останется только один из нас — он или я. Я поднял копье и прицелился.

    И вдруг конь дрогнул подо мной: судорога пробежала по всему его телу — от головы до хвоста. Выгнув дугой спину, он рухнул в хлюпающую грязь, а я вылетел из седла. Через секунду я тоже грохнулся оземь и распростерся на поле боя. В глазах у меня потемнело, в ушах раздался рев толпы.

    Я был весь покрыт липкой грязью, земля залепила мне рот, набилась в глаза. Я выплюнул гадкое месиво и с трудом поднялся на ноги. За моей спиной раздался тяжелый топот копыт, и я всем корпусом развернулся навстречу ему.

    Подняв над головой массивную кованую палицу, Синий Рыцарь мчался на меня. Не успел я и глазом моргнуть, как противник нанес мне мощный удар, и я, потеряв сознание, упал на землю во второй раз.

    Очнулся я от того, что разгоряченная толпа вопила и орала, требуя крови. Перекатившись на спину, я увидел перед собой Синего Рыцаря. Он уже спешился, его палица была за ненадобностью отброшена в сторону. Теперь он сжимал в руке широкий палаш. Со свистом рассекая воздух короткими ударами, он шел на меня, чтобы нанести смертельный удар.

    Солнце слепило глаза, изо рта текла кровь. Вот уж не думал, что мой конец будет таким.

    Синий Рыцарь навис надо мной и, занеся над головой меч, приготовился сделать последний взмах. Он был от меня так близко, что сквозь щель забрала я видел его голубые глаза. Слишком близко…

    Собрав последние силы, я ударил его каблуком по колену и свалил с ног. Теперь наступила его очередь валяться в грязи. Я же мгновенно вскочил и приставил острие меча к его горлу.

    Толпа одобрительно заревела.

    — Смертельная схватка, смертельная схватка… — Слова герольда эхом отзывались у меня в мозгу.

    И тут я услышал леденящий душу крик, который исходил с высокой трибуны. Обернувшись, я увидел, что к нам со всех ног несется черноволосая служанка, рот ее был приоткрыт, густые волосы разметались, руки убраны за спину, так что острых ногтей не было видно.

    Два тяжеловооруженных всадника устремились наперерез девушке, пытаясь преградить ей путь.

    — Нет! Нет! — голосила она. — Я не позволю убить его!

    Ропот пробежал по толпе.

    Я бросил взгляд на Герцога Волкодава.

    Злорадная улыбка играла на его губах.

    — Это — алая битва, Вольный Рыцарь, — ухмыльнулся он, обнажив клыки. — Вам придется убить его, иначе вы не получите денег!

    Кивком герольд подтвердил, что герцог прав.

    — Пвавила есть пвавила, — промямлил он.

    — Я не стану убивать человека, не увидев его лица, — заявил я, убирая меч.

    — Снимите шлем, — скомандовал герольд.

    Синий Рыцарь подчинился приказу. Я широко открыл глаза: на земле передо мной распростерся не кто иной, как красавчик трубадур!

    На высокой трибуне раздался еще один женский крик — теперь с места вскочила юная племянница Герцога Волкодава.

    — Чего же вы ждете, сэр рыцарь? — с ожесточением произнес трубадур. — Ну, давайте, прикончите меня!

    — Нет! Нет! — взвизгнула черноволосая служанка, пытаясь вырваться из рук стражников, крепко державших ее. — Не слушайте его, сэр! Разве вы не видите, что он не рыцарь! Он просто бедный трубадур. Он не заслуживает смерти. Это я виновата! Я околдовала вашего коня и всех остальных лошадей, чтобы он победил на турнире… Я думала, когда мы разбогатеем, он женится на мне и бросит свою бродячую жизнь…

    — Женится на тебе? — воскликнула ее светлость с высокой трибуны. — Но он любит меня!

    — Любит вас? — сверкнув глазами, бросила служанка. — Неужели вы подумали, что он мог полюбить такую избалованную куклу, как вы? Он просто играл с вами! Так он мне и сказал.

    Умоляющим взором племянница герцога неотрывно глядела на трубадура. На его лице заиграла жестокая улыбка.

    — Это была лишь шутка, — проговорил он. — Но теперь все кончено. Чего же вы ждете, Вольный Рыцарь?

    — Ты слышишь, что говорит этот негодяй? — злорадно ухмыляясь, обратился ко мне Волкодав. — Он всего лишь трубадур. Ну же!

    Герцог рассмеялся, увидев, что я не двинулся с места.

    — Так я и думал, — заливался он. — У нашего храброго рыцаря не хватает духу прикончить мерзавца! Он не годится для Алого Турнира! Мои денежки будут целы!

    Вперед вышел герольд.

    — К сожалению, — поддержал он герцога, — я ничего не могу поделать. Алый Тувнив — это квовавый тувнив. Битва должна закончиться смевтью одного из участников. Конечно, потом мы пвоведем васследование, но ему это уже не поможет. Кончайте с ним, Вольный выцавь, или вы не получите кошелек.

    Я огляделся вокруг. Ее светлость рыдала взахлеб, Герцог Волкодав ухмылялся, а черноволосая служанка ломала руки. Трубадур же негодующе и дерзко глядел на меня.

    — Бей! Бей! — закричало несколько человек, и вскоре их вопли переросли в громогласный хор.

    — Бей! Бей! Бей!

    Я поднял меч — и вложил его в ножны.

    Я посмотрел на разгоряченные лица зрителей: одобрительные возгласы резко оборвались, теперь они свистели и улюлюкали. Я понимал, что с Большими Турнирами для меня покончено навсегда. С этого дня моим уделом будут мелкопоместные состязания да бои на зеленых лужайках в глухих деревнях.

    — Вы мне противны все, — произнес я, сплевывая изо рта землю, а затем повернулся и пошел прочь с турнирной площадки.

    Джед как ни в чем не бывало подскочил ко мне, а вслед за ним прибежал Уормрик. Я был рад видеть их обоих. Мне не терпелось убраться подальше от этого места, но напоследок мне нужно было сделать кое-что еще.

    — Спасибо, спасибо вам, о храбрый сэр рыцарь, — бормотала ее светлость, глядя на меня лучистыми изумрудными глазами. — Я даже не знаю, чем могу отблагодарить вас.

    — Я рад, что сумел помочь вам, — ответил я.

    — О да, вы так помогли мне! — заплакала она. — Если бы не вы, я бы осталась во власти моего злого дядюшки навсегда. — Она посмотрела по сторонам. — А теперь я буду счастлива. Здесь так много хороших людей.

    Я кивнул в ответ. Она была права: может быть, деревенские помещики и не годятся для турниров, но сердца у них добрые.

    Мы стояли в сельской усадьбе, перед домом одного из дальних родственников ее светлости, и я знал, что оставляю ее в надежных руках. А на те тридцать золотых монет, которые мне вручил Герцог Волкодав при нашей первой встрече, девушка сможет нанять себе и служанку получше, чем предыдущая. Мы попрощались, и когда я ушел, девушка долго махала мне вслед платком.

    Черноволосую колдунью вместе с ее приятелем трубадуром выдворили из города. Призовые деньги остались у Герцога Волкодава, но я уговорил герольда не докладывать о нем в Совет Ассоциации Больших Турниров. Взамен герцог обещал отпустить племянницу на свободу. Быть может, Волкодава мучили угрызения совести, ведь именно он заставил девушку бросить алый платок, однако он и вида не подавал.

    Я глубоко вздохнул. Конечно, я мог бы выиграть турнир и получить кошелек в награду, но, по крайней мере, сейчас мои руки не испачканы кровью. В этом приключении был еще и положительный момент: у меня появился верный оруженосец.

    — Ну, куда мы теперь, сэр? — спросил Уормрик, когда мы, оседлав лошадей, галопом уносились прочь от этого места.

    — Понятия не имею, — отозвался я.

    — Как это, сэр? — в замешательстве пробормотал он.

    — Теперь ты — оруженосец Вольного Рыцаря, Уормрик, — пояснил я. — Я не могу посулить тебе золотые горы. Вряд ли ты будешь сладко есть и мягко спать. Но одно, дружок, я обещаю тебе наверняка. И вот этого-то у тебя будет в избытке.

    — Что же это, сэр? — серьезным и спокойным голосом поинтересовался он.

    — У тебя будет много приключений, — ответил я.


    ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И СОКРОВИЩА ДРАКОНА



    1

    — Просыпайтесь, сэр рыцарь! Да просыпайтесь же!

    Широко раскрыв глаза, я мигом вскочил на ноги и сразу же схватился за меч.

    Передо мной стоял купец, его глаза испуганно сверкали в отблесках костра. Задыхаясь от ужаса, он бессвязно повторял:

    — Там! Там!

    — Кто там? — спросил я и положил руку на плечо моему спутнику, чтобы хоть немного его успокоить.

    Купец вцепился в меня обеими руками и наклонился надо мной так низко, что наши лица едва не соприкоснулись. По лбу моего спутника катились крупные капли пота, испуганные глаза его смотрели не мигая. От страха он совсем потерял голос.

    — Дракон, кто же еще? — прохрипел купец.

    Надо сказать, что охрана купца, собравшегося в путешествие, — легкий заработок для вольного рыцаря, оказавшегося на мели. По крайней мере, так думал я, когда мне предлагали эту работу. Я должен был догадаться, что предприятие окажется не таким уж простым, — легко и просто у меня не бывает ничего никогда.

    В конце концов, я вольный рыцарь, рыцарь, которого можно нанять на военную службу. Но беды всегда следуют за мной по пятам, где бы я ни странствовал, и этот случай не был исключением.

    Я сидел без гроша. В карманах пусто, хоть шаром покати.

    Хуже того, я потерял своего верного оруженосца Уормрика.

    Мне пришлось оставить его залечивать раны: бедняга сломал ногу при пожаре в одной приличной гостинице. И мои последние золотые монеты теперь звенели в его кармане. Это было самое меньшее, что я мог сделать для него, после того как закончилось наше последнее маленькое приключение.

    Все началось с того, что ваш покорный слуга согласился оказать небольшую услугу одной прелестной герцогине. Я согласился вернуть принадлежавший ей бокал из чистого золота, который «позаимствовала» ее вредная свекровь. Дело кончилось тем, что Уормрик, спасаясь бегством от своры сторожевых псов, кувырком полетел вниз с крутой винтовой лестницы. А надо сказать, что эта лестница была самой высокой в замке.

    Но это уже совсем другая история…

    И вот я оказался здесь, на грязном базаре в городке на юге страны. У меня не было ни денег, ни оруженосца, и мне нужна была хоть какая-нибудь работа. Однако в ту пору многие рыцари, от которых отвернулась удача, толкались на рыночной площади в поисках заработка.

    Я уже решил оставить эту пустую затею и забрать моего Джеда, чистокровного скакуна Арбатнотской породы, из вонючего стойла, где оставил его утром, как вдруг заметил этого купца. Он был высокого роста, с аккуратно подстриженной бородкой. Носил он богатую одежду из струящегося шелка, пурпурный тюрбан и атласные туфли. Ярко одетый и досыта откормленный, он был похож на павлина.

    Он перебрал не менее десятка рыцарей, прежде чем подошел ко мне, что было совсем неудивительно, ибо все они выглядели еще более жалко, чем ваш покорный слуга.

    Одни до сих пор залечивали старые раны, полученные на турнирах, другие же, судя по проржавевшим насквозь доспехам и неуклюжему обращению с оружием, не появлялись на ристалищах уже многие годы.

    Когда очередь дошла до меня, Павлин взглянул на мой меч и спросил:

    — Ты умеешь обращаться с этой штукой?

    Я мгновенно вытащил клинок из ножен и, егко повернув руку в запястье, отсек верхнюю часть пера, украшавшего его чалму.

    От изумления купец открыл рот и выпучил глаза..

    — Впечатляет, — пробормотал он, когда я вложил свое оружие обратно в ножны. — Я тебя нанимаю.

    Оказалось, что купец был богачом. У него была дюжина мулов, груженных тюками с тончайшим шелком, бутылями с дорогими маслами и мешками с благоухающими пряностями, и он хотел довезти весь товар от рынка до дома в целости и сохранности. Вот для этого я и был ему нужен.

    — По дороге в мой город нам может встретиться много опасностей, — предупредил он меня, прищуриваясь и понизив голос до хриплого шепота. — Разбойники… Волки… Или что-нибудь еще хуже…

    — Я могу справиться со всеми, — пообещал я ему, стараясь говорить небрежно. Мне позарез нужна была работа, и, судя по его наряду, купец мог неплохо заплатить мне за услугу. — Конечно, если вы не постоите за ценой… — добавил я.

    Глазом не моргнув, купец объявил о причитающемся мне вознаграждении.

    — Получишь пятьдесят золотых монет, если в целости и сохранности доставишь меня с товаром до моего родного города.

    Это было хорошее предложение, и я согласился не раздумывая. Все мое несчастье в том, что я никогда долго не раздумываю.

    — Договорились! — быстро ответил я, пока купец не передумал.

    Мы выехали рано утром на следующий день. Когда солнце поднялось повыше, туман, лежавший над землей, рассеялся и на ясном небе не осталось нн облачка. Вскоре город остался далеко позади. Мы ехали по сухой и безжизненной местности. Большие птицы-падальщики с изогнутыми клювами и зазубренными крыльями кружили над нами.

    Вскоре мне стало ясно, что купец был прав, рассказывая о трудностях пути. На этой дороге действительно промышляли разбойники: я видел, как они поджидали путешественников на перепутьях дорог или прятались в ущельях, которые виднелись чуть выше купеческих трактов. Встречи с ними легко можно было избежать. Для этого нужно было сначала пуститься в разведку и изучать окрестности, а также проявить бдительность и перемещаться только днем, делая привал на ночлег в безопасном месте. То же самое, не считая еще одной предосторожности — спать только у большого, ярко горящего костра, относилось и к волкам.

    Неудивительно, что во время путешествия с караваном из двенадцати тяжелогруженых мулов и Павлином, восседающим на пугливой белой кобыле, у нас с Джедом не было ни минуты передышки. Мы постоянно носились взад-вперед, объезжая длинную цепочку от головы до хвоста, чтобы убедиться, что все в порядке. И, конечно, мы совсем выбились из сил. Но все это пустяки: охранять богатого купца было во много раз проще, чем воевать со злобными ведьмами или вступать в кровопролитные поединки на турнирах.

    Прошло две недели. Мы приближались к концу нашего путешествия: нам оставался один день пути. Я уже слышал звон золотых монет в кармане.

    Солнце только что закатилось за горизонт, и я дал приказ остановиться. Павлин оказался не рад этой остановке. Он готов был ехать всю ночь, лишь бы скорее добраться до дому. Его желание можно было понять.

    Понять, но не одобрить. Волки предпочитают ночную охоту, а мы оказались в настоящем «волчьем логове» — среди каменистой, безлюдной равнины, окаймленной лесом.

    Дул холодный ветер, поднимая пыль и свистя в проемах между камней. Казалось, эта пустошь населена призраками, но у меня и без них было забот по горло.

    Мне нужно было позаботиться о мулах, накормить и привязать Джеда, разжечь костер, запалить факелы, приготовить ужин… А Павлин был, как всегда, безучастен к происходящему, он мало говорил и делал еще меньше. Несмотря на напускное безразличие, было заметно, что купец чем-то расстроен. Он нервно озирался, дрожа, как овечий хвост. Привязав свою кобылу к обломку скалы, Павлин тревожно топтался на месте и что-то бормотал себе под нос, то и дело поглядывая через плечо.

    — Как я понимаю, вам не очень-то нравится уголок, который я выбрал для ночлега, — сказал я, протягивая ему порцию «походного жаркого по-рыцарски».

    Купец, поежившись, поплотнее закутался в плащ.

    — Нехорошее это место, друг мой, — ответил он.

    — Нехорошее место? — переспросил я.

    — Долина смерти, — кивнув, прошептал купец.

    — Интересно… Попробую угадать, почему оно так называется, — произнес я, выдавливая из себя улыбку. — А может, вы расскажете об этом?


    2

    — Да, это место называется «Долина смерти», — дрожащим голосом повторил Павлин. — И не зря. Поверьте мне, мой друг.

    Я кивнул, но ничего не ответил.

    — Именно здесь, — продолжал мой спутник, — произошла великая битва. Это было много-много лет назад, — добавил он, задумчиво вперив глаза в пространство. — В те давние времена, когда ни мой дед, ни даже прадед еще не появились на свет… Да, это была великая битва. Великая и ужасная.

    Мы сидели вдвоем у полыхающего костра. Уже тысячи раз мне доводилось слышать подобные легенды — истории, от которых волосы вставали дыбом и кровь леденела в жилах. Но это были лишь сказки. Рассказанные у походного костра, они горячили воображение в глухую полночь, но поутру от них, как и от пламени, не оставалось ничего, кроме горстки холодного пепла.

    — В тот роковой день, — снова заговорил он, — два войска встали друг против друга на этой каменистой равнине, и вступили они в смертельную схватку. — В темных глазах купца отразились всполохи жаркого костра. — И обагрили они землю своей алой кровью.

    Тьма-тьмущая воинов пришла с Востока и атаковала противника. А во главе их стоял Великий Воитель, и он нес знамя — штандарт с головой ощерившегося дракона. Армия с Запада приняла бой. Командовала той армией Золотая Императрица.

    — Жуткое дело, — заметил я.

    — Гибли воины, груды трупов лежали по всей равнине. И вот в разгар боя встретились предводители обеих армий: Великий Воитель и Золотая Императрица. — Купец замолчал, уставившись в огонь. — И она ужаснулась, увидев его лицо. Это было воплощение самого Зла — дьявольские силы преисподней, давшие ему власть, взамен лишили его человеческого облика.

    Я снова кивнул. Мне было ясно, что купец рассказывает эту историю далеко не в первый раз, и он хорошо знал, где надо сделать паузу, чтобы прибавить выразительности своему рассказу.

    — На мгновение шум битвы затих, — наконец заговорил он, и теперь голос его зазвучал приглушенно, — но только на мгновение. Едва последние лучи солнца озарили залитое кровью поле брани, Великий Воитель занес над головой кривой меч, взмахнул — и голова Золотой Императрицы упала с плеч. Торжествующий крик победителя огласил равнину.

    Блики от походного костра играли на лице моего спутника, по сосредоточенному выражению которого можно было понять, что до конца истории еще далеко.

    — Но в следующую секунду крик радости сменился отчаянным воплем: посмотрев вниз, он увидел, что из груди у него торчит клинок, а мертвая Императрица все еще крепко сжимает рукоять кинжала. Черный господин рухнул на землю, и кровь его смешалась с кровью погибших воинов. Перед тем как дыхание смерти коснулось его губ, Великий Воитель успел воткнуть свой штандарт в землю и провозгласил: «Да будет это место прибежищем темных сил, и да воцарится здесь зло отныне и во веки веков!»

    С этими словами Великий Воитель испустил дух, а штандарт с головой дракона, ощерившего зубастую пасть, остался стоять, нависая над головой мертвеца. С того самого времени эта равнина и считается проклятым местом.

    Кивнув, я потянулся за веткой, чтобы подкинуть дровишек в огонь. Но купец остановил мою руку.

    — История еще не закончена, — проговорил он дрожащим голосом. — Говорят, что, услышав проклятье Великого Воителя, дракон со штандарта ожил. Мерзкая тварь начала рыскать по полю брани, выискивая и убивая тех, кто еще остался в живых, и пожирая трупы павших воинов.

    Я снова промолчал, кивнув вместо ответа. Ни одна легенда, рассказанная у костра, не заканчивается без неожиданного поворота сюжета, и венцом рассказа обычно бывает такой ужасный конец, что волосы встают дыбом от страха. Я был уверен, что развязка уже не за горами.

    — Более того, друг мой, — пробормотал купец с самым серьезным выражением лица, — многие верят, что дракон жив и по сей день и что он до сих пор рыщет в этих местах.

    — Угу, — пробормотал я, подкидывая сучья в огонь. Мне было приятно слушать, как потрескивает сухое дерево.

    — Да, — вздохнул купец. — Многие думают, что дракона можно умилостивить, чтобы он не рыскал по полям и не нападал на несчастных жителей моего родного города.

    — Я чуть не испугался, — наконец ответил я моему собеседнику, похлопав его по плечу и предложив добавку «походного жаркого». — Я говорю «чуть» по одной простой причине…

    — По какой? — спросил купец, подозрительно взглянув на меня.

    — Я не верю в драконов, — рассмеявшись, объяснил я.

    Теперь настала очередь купца погрузиться в молчание. Ничего не отвечая, он поплотнее завернулся в плащ и поднял воротник, чтобы уберечься от пронизывающего насквозь ветра. Некоторое время спустя он заговорил; голос его был холоден, как лед.

    — Я советую вам вести себя поосторожнее, мой друг, — предупредил меня купец. — Если вы не верите в существование дракона, это не значит, что его тут нет.

    Я пожал плечами.

    — Вернемся к этому разговору завтра утром, — заключил я, подбрасывая очередную охапку веток в костер, чтобы огонь горел до утра. В воздух взметнулся сноп ярко-оранжевых искр, и я почувствовал, как разгулялся ветер в ночи. Скорбно завывая, он продувал равнину насквозь, хлестал и свистел, метаясь между валунами и обломками скал.

    Вокруг и вправду было жутковато. Если бы я был суеверен, я бы до смерти боялся великих воителей и ощерившихся драконов, несущих разорение и зло. Но, к счастью, я не настолько впечатлителен.

    Мулы были крепко привязаны, Джед тоже казался абсолютно спокойным, и, конечно же, я не собирался портить себе ночной отдых всякими россказнями. Я прилег рядом с жарким пламенем костра и покрепче завернулся в одеяло.

    Оглядевшись напоследок, я увидел, что Павлин тоже устраивается на ночлег.

    Я закрыл глаза и провалился в сон.

    Меня разбудили громкие вопли моего соседа.

    — Просыпайтесь, сэр рыцарь! Да просыпайтесь же! — кричал он мне прямо в ухо.


    3

    Рассказывая мне сказки о великих воителях и ужасных драконах, Павлин запугал себя самого. Теперь он, перескакивая с ноги на ногу, приплясывал вокруг костра и утверждал, что видел чью-то тень в темноте, — кто-то крался во мраке, подбираясь к нашему лагерю.

    Однако обитали тут драконы или нет, но что-то явно напугало наших мулов. Они вертелись, как на угольях, и ржали, пытаясь сорваться с привязи. А Джед, неистово вращая глазами, бил копытами оземь, из пасти у него, пузырясь, текла пена.

    — Тише, тише, дружок, — сказал я коню, вытирая ему морду и поглаживая по шее. — Ну, что случилось, Джед? Чего ты так испугался?

    — Это дракон, — просипел Павлин, размахивая горящей веткой из костра. — Лошади все чуют. Они все чуют… Знают, что он здесь…

    — Я уже говорил вам, — холодно проговорил я, — что не верю в драконов.

    — А я вам говорил, — огрызнулся он, — что если вы не верите в драконов, это еще не значит…

    — Да, я прекрасно помню ваши слова, — перебил я моего спутника, вытаскивая из-за пояса самодельный факел — крепко перевязанный пучок веток, который до этого обмакнул в смолу. Я зажег его от горящей ветки, которую держал Павлин, и шагнул в темноту.

    — Успокойте мулов, — крикнул я купцу через плечо, — а я пока обойду лагерь.

    — Не уходите надолго, сэр рыцарь, — испуганно пробормотал купец. — И умоляю вас — будьте осторожны!

    — Хорошо-хорошо, — процедил я, вглядываясь во мглу.

    Ох уж эти мне купцы! Все они одинаковы! Твердые, как кремень, если торгуешься с ними об оплате, и дрожащие, будто кисель, при первом намеке на опасность!

    В следующее мгновение за моей спиной раздался пронзительный вопль. Я резко обернулся: это, надрываясь, кричал Павлин. Что-то его явно расстроило.

    — Что случилось? — крикнул я.

    — Шираза! Моя Шираза! Она исчезла!

    Я бросился к нему. И действительно, там, где прежде стояла его белая кобыла, в самом конце длинного каравана мулов, не было никого. От нее не осталось и следа, если не считать крохотного обрывка веревки…

    — О, Шираза! Где же ты? — надрывно голосил Павлин, но его стенания тонули в завывании ветра, хлещущего в ночной глуши по широкой равнине.

    Купец обернулся ко мне. Искаженное страхом лицо внезапно преобразилось теперь оно пылало гневом.

    — Я с самого начала знал, что здесь не место для стоянки! — рявкнул он. — А теперь еще и Шираза пропала! Это все ваша вина, сэр рыцарь! Вы взялись нас охранять, значит, теперь идите и ищите ее!

    Я коротко кивнул. Мне не нужно было напоминать о моих обязанностях, я и сам знал, что должен обеспечивать охрану, поскольку прежде всего я — рыцарь!

    Правой рукой я вытащил меч из ножен, а левой поднял повыше торящий факел. И не сказав больше ни слова, нырнул в кромешную тьму.

    — Я останусь здесь и буду сторожить лагерь, — пискнул мне вслед купец.

    Бросив взгляд через плечо, я увидел, как Павлин спешит к костру в надежде, что там он будет в полной безопасности. Несколько секунд я наблюдал, как он подкидывает дрова в костер, а языки пламени взметаются все выше в небо. Купец, без сомнения, был убежден, что всполохи огня отгонят всех нежданных гостей — и настоящих, и воображаемых.

    Повернувшись к Павлину спиной, я па гнулся и стал внимательно изучать покрытую пылью равнину в поисках следов от копыт. Пройдя немного дальше, я заметил странные углубления на земле, будто здесь волокли что-то тяжелое. Эти отметины, похожие на неровную полосу, тянулись далеко вперед, уходя к каменистому массиву.

    Судя по вмятинам, оставленным на почве, шансов отыскать драгоценную кобылу моего купца оставалось мало. Наверняка лошадь утащил большой и невероятно сильный зверь. Если кобылу уволок волк, то это был самый крупный экземпляр, которого мне когда-либо приходилось встречать. А может, это был лев? Или медведь? Единственное, во что я не верил, — это в возможность того, что здесь охотился дракон, про которого мне рассказывал Павлин.

    Равнина становилась все более и более каменистой. Все чаще попадались замысловатой формы валуны и обломки скал. Пока я разглядывал их причудливые очертания во тьме, они, казалось, оживали, превращаясь в странных существ с острыми когтями, оскаленными клыками и изогнутыми гребнями вдоль позвоночника.

    В сердцах я тряхнул головой; нельзя поддаваться дурацким фантазиям! Еще немного — ия буду так же самозабвенно болтать о драконах, как мой трусливый спутник. Я пошел дальше, петляя средь валунов. Облака рассеялись, и на ясном небе показалась ясная, серебристо-белая луна.

    И тут я увидел ее… Белую кобылу моего спутника…

    Она лежала на земле в луже собственной крови, тяжело привалившись к огромному валуну. На ее горле зияла рваная рана.

    Подняв факел повыше, я подошел ближе, чтобы получше рассмотреть лошадь. И тут из тьмы кустов справа от меня раздалось шипение. На мгновение звук усилился, но потом все стихло.

    Я сделал еще несколько шагов вперед, и меня обдало удушающей волной гнилостной вони. У бедного животного было вспорото не только горло, но и брюхо, а на землю вывалились кишки. Не знаю, какое именно чудовище утащило белую кобылу Павлина, но оно превратило ее в кровавое месиво.

    Одно для меня было ясно. Здесь орудовал не волк. Я сам слышал многоголосый волчий вой не меньше чем за милю отсюда. Нет, кто бы ни приволок сюда лошадь, чтобы растерзать ее тело, этот зверь был гораздо крупнее и сильнее волка. Более того, чудовище, казалось знало, кого ищет.

    Встав на колени, я снял богато украшенную уздечку с мертвой лошади и перекинул ее через плечо, а затем развернулся и пошел обратно к стоянке. Мне не хотелось надолго задерживаться в этом месте из опасений, что убийца может появиться снова и напасть на вторую жертву. Я застал Павлина в панике: он спешно укладывал вещи. У него определенно не было никакого желания провести здесь остаток ночи.

    — Вы читаете мои мысли, — сказал я ему, седлая Джеда. — Давайте выбираться отсюда. Если будем ехать всю ночь, к утру доберемся до города.

    Я протянул ему уздечку — все, что осталось от Ширазы.

    — Мне очень жаль, но ее съели волки, — солгал я. Мне решительно не хотелось пугать его еще больше. — Нам придется вдвоем оседлать моего коня.

    Вскоре мы отправились в путь. Мы с купцом скакали впереди, а мулы тащились вслед по пустынной равнине. На небе не осталось ни облачка, и над нами сияла полная луна. Купец, без сомнения, тоже заметил ночное светило; он пригнулся и зашипел мне прямо в ухо:

    — Вы говорите, волки съели мою Ширазу, сэр рыцарь? — Он крепко вцепился в рукав моей куртки. — Тогда скажите мне, почему мы не слышим их воя? Они всегда воют на Луну.


    4

    Мы во весь опор неслись сквозь ночную тьму. Мы оба страстно желали поскорее выбраться из этого треклятого места. Мулы были напуганы не меньше своих хозяев. Несколько раз они пытались сорваться и ускакать прочь, в кромешную мглу.

    Орудуя плеткой, я все же сумел восстановить порядок в караване, не обращая внимания на протесты Павлина, велевшего обрезать постромки и отпустить животных на свободу. Мой спутник явно повредился в уме. Его охватил панический страх, но я прекрасно понимал, что купец еще будет благодарить меня за то, что я уберег его товар.

    Наконец занялся рассвет. Показались первые лучи солнца, но утро было холодным, — можете поверить мне на слово. Когда мы подъезжали к городу, где жил Павлин, восток уже окрасился розовой дымкой, а воздух огласил нестройный хор птичьих голосов. Казалось, даже птицы вяло приветствовали новый день.

    Я прекрасно понимал их настроение. Радоваться было нечему; город этот напоминал свалку.

    Когда мы приблизились к городской стене, Павлин спрыгнул на землю и принялся неистово колотить в городские ворота, если, конечно, можно назвать городом бесформенное нагромождение грязных, убогих хибар. Однако купец был несказанно рад, что наконец-то вернулся домой.

    — Открывайте! — ревел он, колотя по воротам с такой силой, что и глухой бы услышал. — Сейчас же открывайте!

    Наконец заскрежетал тяжелый железный засов, и дверь с лязгом открылась. За воротами стояли два крепкого вида стражника в прохудившихся кольчугах и помятых шлемах. Они тупо смотрели на нас, протирая заспанные глаза.

    Павлин явно был рад увидеть своих земляков, потому что сразу же упал в их объятия и принялся без умолку трещать о том, как на него напал гигантский дракон, который чуть не проглотил его живьем. Если бы вы услышали его россказни, то наверняка поверили бы, что он одолел крылатого огнедышащего дракона голыми руками. Еще купец поведал стражникам, что дракон гонится за нами по пятам, готовый пожрать каждого, кто встретится ему на пути: и мужчин, и женщин, и даже маленьких детей, обуреваемый жаждой вонзить свои острые клыки в человеческую плоть.

    Охрана купилась на его бредни. Уже минуту спустя они мчались по улицам, рассказывая каждому встречному о том, что случилось с бедным купцом, которому довелось ночью оказаться на равнине.

    Новость разлетелась по городу со скоростью лесного пожара. К тому времени, когда мы дошли до главной площади, там уже собралась огромная толпа встречающих. Весь городской люд — и старый, и малый — сгрудился вокруг Павлина.

    Я оставил его в кругу зевак. В горле у меня было сухо, как в пустыне, и очень хотелось пить, поэтому я направился на ближайший постоялый двор, который находился в захудалой лачуге, похожей как две капли воды на все остальные постройки этого так называемого города. Однако двери заведения были открыты для посетителей, а все остальное не имело значения.

    Толкнув ветхую дверь, я вошел внутрь. В таверне было сумрачно и тепло. Когда мои глаза привыкли к темноте, я подошел к низкому столу в углу, за которым, по всей видимости, разливали напитки, и велел подать мне кружку эля. Хозяином оказался гигантского роста мужлан, похожий на медведя. У него были косматые черные волосы и сросшиеся густые брови. На мою просьбу он ответил громким смехом, пальцем указав мне потолок, с которого, раскачиваясь на мощных крюках, свешивались бурдюки из козлиных шкур.

    — Вы, как я понимаю, нездешний. Правильно, сэр рыцарь? — спросил он. — У нас тут не бывает эля. Или вино, или вода. На вашем месте я бы глотнул вина. Это дешевле.

    — Пусть будет вино, — согласился я. — И побольше.

    Хозяин таверны, кивнув, вытащил огромный жбан размером с ведро и наполнил его до краев.

    — Это вам от нашего заведения, — пояснил он, протягивая мне бездонный сосуд. — Мне кажется, вам необходимо подкрепить силы после такой ночи.

    Как я уже говорил, слухи здесь распространяются со скоростью света.

    Я поблагодарил хозяина, поднес кружку к губам и сделал глоток. Я пил, не отрываясь, а золотистая жидкость текла, обжигая мои внутренности от горла до желудка. Напиток был такой крепкий, что мне показалось, будто осел лягнул меня копытом под дых. К тому же вино отдавало мокрой козлиной шкурой. Но эта бурда по крайней мере утолила мою жажду, так что жаловаться не приходилось.

    Забрав с собой кружку, я пересек душный полутемный зал и подошел к грубо сколоченному столу, примостившемуся в углу. Я сел и вытянул ноги. Предыдущую ночь я провел в седле; дорога была длинной и трудной. Силы покинули меня. Наконец-то долгожданный отдых. Сделав еще один долгий глоток, я откинулся на спинку стула и с облегчением вздохнул.

    Мне нужно было осмотреться заранее. То, что я по невнимательности принял за груду засаленных лоскутков, сброшенных в противоположном углу, внезапно зашевелилось и громко икнуло. Я оглянулся: неподалеку от меня сидел старик-оборванец с морщинистым лицом землистого цвета. У него были жидкие волосы и черные бегающие глазки, глядевшие на меня из-под оплывших век. Он с трудом поднялся на ноги и, шаркая, пошлепал ко мне.

    Я застонал. Только его компании мне не хватало!

    — Доброго вам утречка, сэр рыцарь, — пропищал он. — Надеюсь, вы не откажете в кружечке вина бедному купцу, от которого давно отвернулась удача?

    Я огляделся в поисках хозяина.

    — Налейте ему, — устало произнес я. Хозяин неодобрительно поцокал языком, но все же подал старику такой же жбан, как и мне.

    — Спасибочки вам, сэр рыцарь, — пробормотал старик. Схватив сосуд, он жадно высосал его содержимое. Затем, утерев рот чумазой рукой, растянул рот в беззубой улыбке. — Вы, конечно, думаете, что перед вами бедный несчастный старик, — сказал он, приблизив ко мне свою лисью физиономию, — но я не всегда был таким.

    «Ну вот, опять все с начала, — подумал я. — Сейчас мне преподнесут еще одну трогательную историю о несбывшихся мечтах и разбитых надеждах, какие обычно рассказывают завсегдатаи питейных заведений». В свое время я выслушал немало подобных жизнеописаний и был сыт ими по горло. И точно: осушив вторую флягу, старик-купец начал свое повествование. Когда-то он был одним из самых богатых людей в городе. Но его обманули крупные городские воротилы, мулов украли разбойники, а из-за огнедышащего дракона торговля в городе и вовсе сошла на нет.

    — Этот город проклят, — заключил мой сосед, допивая остатки вина. — Послушайтесь доброго совета, сэр рыцарь: убирайтесь отсюда подобру-поздорову, покуда целы. Будь у меня деньги, меня бы давно тут не было.

    — Сначала я должен получить то, что заработал, — сказал я ему, отодвигая стул и вставая.

    Я уже совсем собрался уходить, как вдруг дверь таверны открылась, и в зал вошла молодая девушка. Даже в полумраке было видно, что она — настоящая красавица! Волосы у нее были черны, как смоль, а синие глаза сверкали, как сапфиры! На ней было старенькое платье, такое же ветхое, как у пьянчуги — купца, но даже в лохмотьях она была ослепительно хороша — не хуже принцессы в расшитом драгоценностями наряде.

    Наши глаза встретились, и я застыл на месте. Сердце у меня стучало, как у юного оруженосца на первом турнире, а во рту снова пересохло. Должно быть, подобное потрясение испытала и моя незнакомка, потому что она смотрела на меня не отрываясь. Только смущенная улыбка играла на ее прекрасных губах.

    «Вот что бывает, если перепьешь местного вина», — подумал я, пытаясь взять себя в руки. В какую-то секунду мне даже показалось, что Нищая Красавица хочет заговорить со мной. Но вместо этого она направилась к Груде Тряпья за столом.

    — Отец! — воскликнула она. — Ты не пришел вчера домой, и я так волновалась… — Девушка стремглав бросилась к старому пьянчужке. — Ты жив и здоров, — добавила она, — значит, все в порядке!

    Старик, недовольно хрюкнув, стряхнул руку дочери со своего плеча.

    — У нас еще оставалось пара яиц, и я приготовила тебе завтрак, — сказала Нищая Красавица и улыбнулась. — Пойдем домой, а то скоро похолодает.

    Старик злобно оскалился.

    — Почему бы тебе не оставить меня в покое? — Протестуя, он вылез из-за стола. — Не даешь человеку посидеть, поговорить спокойно, пристаешь попусту! Никудышная ты дочь!

    Я думал, что Нищая Красавица начнет возражать своему отцу, но вместо этого она вытерла слезы и тихо отвернулась.

    — Мне жаль, что я доставляю тебе одни неприятности, — прошептала девушка.

    — Ну, хватит хныкать, — перебил ее неблагодарный оборванец. — Лучше отведи меня домой, а то моя яичница совсем засохнет.

    Мне очень хотелось съездить по уху этому старому негодяю, но я сдержался, зная, что мое вмешательство расстроит его прелестную дочку. Сделав шаг в сторону, я дал им пройти, а потом еще долго стоял и ждал, пока у меня кончится головокружение и пульс придет в норму.

    Мне нужно было разыскать Павлина, разобраться с ним насчет оплаты и получить причитающиеся мне пятьдесят золотых. Я уже совсем было собрался идти, как он собственной персоной возник на пороге таверны.

    — А-а-а, сэр рыцарь, — стоя в дверях воскликнул купец. — Вас-то я и ищу!

    — А я — вас, — ответил я, выходя из полумрака таверны на городскую площадь, залитую ярким солнечным светом.

    — Нам повезло, что мы остались живы прошлой ночью, — сказал он. — Несмотря на ваше дурацкое решение разбить лагерь на равнине, даже после моего предупреждения…

    Я ничего не ответил. Пусть он прибережет свои россказни про драконов и черные силы для более впечатлительных слушателей, чем я.

    — Однако все мулы целы и мой товар на месте. В целом вы справились с задачей, сэр рыцарь, чем я очень доволен. — Из недр своего балахона он вытащил кошелек и протянул его мне. — Конечно, я вычел из вашего жалованья определенную сумму за потерю моей лошади Ширазы.

    Я открыл кошелек и высыпал золотые монеты на ладонь. Десяти не хватало.

    «Обычное дело, — подумал я. — Все они одинаковы, эти купцы…»

    — Это была очень дорогая лошадь, сэр рыцарь. И я уверен, что вы поймете меня правильно.

    Что тут спорить! Я улыбнулся. Сорок золотых монет — тоже солидный куш. «Неплохой заработок за две недели, — сказал я себе. — Очень неплохой. Таких деньжищ я в жизни в руках не держал!»

    И тут я заметил, что за нами наблюдают. На другом конце площади болтались два проходимца жалкой наружности с дешевыми мечами в руках. Оба были облачены в проржавевшие доспехи и лица их были черны от грязи. У одного на голове сидел бесформенный шлем, больше похожий на котелок. У второго, как я заметил, не хватало половины зубов — он издали улыбнулся мне, обнажив свой кривой частокол.

    Судя по внешности, эта парочка была кем-то вроде странствующих наемников, от которых давно отвернулась удача; Мне был хорошо известен такой тип людей. Возможно, они оказались в городе, выполняя работу вроде моей, задержались, спустив все до последнего гроша, попали в бедственное положение и застряли здесь. Обычно причиной всего этого бывает чья-нибудь хорошенькая мордашка, которую можно увидеть в таверне…

    Вспомнив о Нищей Красавице, я твердо решил, что никогда не позволю себе ничего подобного.

    Мне нужно было прикорнуть где-нибудь на часок-другой, а потом, плюнув на всех красавиц — ив лохмотьях, и в бальных платьях, — я собирался как можно скорее унести ноги из этой убогой, засиженной мухами дыры.

    * * *

    И все же я решил устроиться на постоялом дворе. Хозяин уверил меня, что у него самые широкие и мягкие кровати в городе.

    Я согласился на его предложение и, оставив Джеда на заднем дворе, поднялся к себе в номер.

    Хозяин не солгал.

    Я затворил ставни, чтобы укрыться от ярких лучей утреннего солнца, скинул сапоги и растянулся на пуховой перине. Две недели подряд мне приходилось ночевать на голой раскаленной земле, по сравнению с которой перина показалась мне легкой, как облако. Не успел я положить голову на подушку, как тотчас же провалился в сон.

    Меня разбудила громкая музыка. Трубили рожки, гремели барабаны, звенели цимбалы. А дополнял эту какофонию гул людских голосов.

    Я вскочил с постели, подбежал к окну и распахнул ставни. Солнце уже садилось — похоже, я проспал весь день. Внизу, на площади, кишмя кишел народ: люди толкались, кричали, выгибали шеи, чтобы увидеть процессию, которая медленно двигалась по главной улице. В жизни не видел такого столпотворения.

    Я заметил несколько знакомых лиц — это были горожане, с которыми мне довелось встретиться утром. Здесь были городские стражники… Несколько странствующих рыцарей… И, конечно, Павлин.

    Я нахмурился. Мне показалось, что он беседует с…

    Нет, невозможно! Я пригляделся внимательнее. Нет! Ошибиться невозможно! Павлин что-то горячо обсуждал с Грудой Тряпья.

    «Странно», — подумал я.

    То, что произошло в следующее мгновение, показалось мне еще более странным. Я увидел, как Павлин сунул обнищавшему купцу небольшой мешочек с деньгами.

    Старик-оборванец заковылял прочь, зажав мешочек с золотом в костлявой руке. Я твердо знал, куда спешит Груда Тряпья. Он явно направлялся в таверну — единственное место, где можно было вдоволь нахлебаться вина.

    Но с чего бы Павлин проявил такую щедрость? Даже если купец удержал десять золотых из моего жалованья, он вряд ли стал бы раздавать свои кровные направо и налево.

    Я снова перевел взгляд на процессию. Не меньше половины городских жителей выскочили на улицу, чтобы полюбоваться шествием. Густой поток людей, завороженных звоном литавр и барабанным боем, тянулся за музыкантами. Наверно, в городе начиналось какое-то торжество.

    По городу шли акробаты, танцоры, жонглеры и трубачи, а за ними вереницей тянулись разгоряченные местные зеваки. Я долго наблюдал, как по улицам кружили подгулявшие горожане. И вдруг заметил, что из-за угла вышли четверо крепких, одетых в черное мужчин. На плечах они несли огромный золотой трон. И сидя на этом постаменте над головами у возбужденной публики медленно проплывала принцесса, или даже королева. На ней был шелковый наряд пурпурного цвета, широкий серебристый тюрбан, лицо закрывала такого же цвета вуаль. На шее принцессы сияли ожерелья из драгоценных камней, а пальцы были унизаны перстнями, на запястьях и лодыжках звенели браслеты. Все украшения были усыпаны драгоценными камнями, грани которых переливались и сверкали в лучах заходящего светила.

    Когда процессия проходила прямо под моим окном, я заглянул в глаза принцессы и сразу же узнал их. Огромные, ясные, как два искрящихся сапфира! Нищая Красавица! Но теперь она превратилась в настоящую принцессу, разодетую в шелка и драгоценности.

    Что-то здесь было не так. Я понял это, как только мы обменялись с ней взглядами. В ее прекрасных чистых, как слеза, синих глазах застыл немой ужас. Леденящий душу панический страх.

    — Помогите! — молча умоляла она. — Милый сэр рыцарь, помогите мне!


    5

    Не успели стихнуть последние звуки цимбал, как я, не раздумывая, схватил свой меч и опрометью бросился вниз по лестнице. Там, на выходе из гостиницы, мое внимание привлекла чья-то знакомая фигура.

    В глубине зала за тонущим во мраке столиком я увидел старика-оборванца, который как раз подносил ко рту огромную кружку вина. И тут на меня нахлынула волна ярости.

    — Где ваша дочь? — закричал я. — Куда вы ее дели?

    — Это не ваше дело, — невнятно пробормотал он. — Она послужит на благо нашего города…

    — Скажите, где она? — продолжал я.

    — На благо нашего города, — повторял заплетающимся языком старик.

    — Говорите правду! — потребовал я, хватая его за грудки. — Что с ней собираются сделать?

    — На благо нашего города, — настойчиво твердил пьянчужка, пытаясь задержать на мне взгляд налитых кровью глаз. — Так будет лучше… Теперь у меня есть деньги… Уеду отсюда… Начну жизнь сначала…

    Несколько секунд я смотрел на Груду Тряпья, презрительно скривив губы. Он был отвратителен. Я оттолкнул старого пьяницу, и он плюхнулся обратно на стул, свесив голову набок. Мне было ясно, что больше ничего из него не вытянешь. Бывший купец громко рыгнул и захрапел. Рука его безвольно упала со стола, кулак разжался, и серебряные монеты, полученные от Павлина, со звоном рассыпались по полу.

    «Вот во что оценивается его любовь к дочери!» — с омерзением подумал я, повернулся и пошел к выходу.

    Итак, Павлин вместе с горожанами решил разыграть какой-то спектакль. В качестве почетного участника церемонии пригласили Нищую Красавицу, заплатив за это старому бедолаге, ее отцу. Но по ужасу, застывшему в глазах девушки, было ясно, что избраннице совсем не по душе отведенная ей роль. И это заставило меня призадуматься. Как я уже говорил раньше, в маленьких городишках, подобных этому, неприятности ждут тебя за каждым углом. И судя по всему, я, себе на беду, снова оказался замешанным в какую-то историю.

    Я вернулся на конюшню. Джед был напоен, накормлен и вычищен, хотя мальчишки-конюха, которому было велено заботиться о моем жеребце, нигде не было видно. Я оставил ему пригоршню медных монеток, прибавив еще парочку за несколько факелов, которые снял с полки: уже смеркалось, и мне не хотелось оказаться на равнине в кромешной мгле.

    Я оседлал Джеда, и мы отправились в путь. Быстро миновав опустевшие улицы, проскочили через городские ворота, и я наконец увидел огни. Далеко впереди по направлению к бесплодной равнине двигалась торжественная процессия.

    Что мог сделать я, бедный рыцарь, против целой толпы? Меня охватили грустные мысли.

    Тем не менее, я двинулся вслед за ними, стараясь держаться подальше из опасений, что меня увидят. Когда процессия вышла на равнину, я метнулся влево и, прячась за валунами и скалами, старался оставаться с подветренной стороны, чтобы никто не различил цокота копыт по твердой земле. Но вряд ли можно было услышать хоть что-нибудь из-за оглушительного шума и грохота, который создавали участники шествия.

    Примерно часом позже процессия остановилась. Я спешился, привязал Джеда и крадучись подобрался ближе к толпе, чтобы получше разглядеть, чем они занимаются. Я поклялся себе, что вступлю в бой с целым городом, если хоть один волос упадет с головы Нищей Красавицы. Однако, вытаскивая меч из ножен, в глубине души я все же надеялся, что мне не придется в одиночку сражаться с огромной толпой.

    Трубили трубы, звенели рожки, грохотали барабаны и цимбалы, и под эту оглушительную музыку четверо дюжих носильщиков опустили свою ношу на землю. Один из них подошел к Нищей Красавице и обрезал веревки, которыми — как я теперь увидел — она была привязана к золотому трону. Грубым рывком ее поставили на ноги.

    Когда ее потащили к огромному угловатому камню, в груди у меня закипел гнев. Девушку поставили спиной к валуну и крепко-накрепко привязали к нему. Я сделал несколько шагов вперед. От напряжения у меня побелели костяшки пальцев на руке, в которой я сжимал меч.

    Следовало хорошенько подумать. Можно было напасть внезапно: убрать сразу двух стражников одним ударом меча, сбить с ног третьего следующим ударом и снять четвертого, бросив в него кинжал. В этом случае весь город набросится на меня и разорвет в клочки за то, что я испортил им праздник. Но все же если мне удастся освободить Нищую Красавицу и выиграть время, чтобы она могла убежать, пока я буду сражаться с врагами, значит, овчинка стоит выделки.

    Все мускулы моего тела напряглись, я уже был готов выскочить из укрытия. Но тут произошло нечто странное.

    Музыка внезапно оборвалась, голоса стихли, и вся процессия повернула обратно. А обессиленная Нищая Красавица осталась стоять посреди унылой равнины. Глухие рыдания сотрясали ее тело, в то время как горожане нестройными рядами тянулись по равнине, возвращаясь тем же путем, каким пришли.

    Казалось, участники шествия чувствовали себя неловко. Многие плелись, пристыженно опустив голову и глядя себе под ноги. И все же ни один не вернулся назад. Они просто бросили девушку посреди голой равнины и ушли.

    Подождав, пока место ужасного сборища полностью опустеет, я приблизился к Нищей Красавице. Она подняла на меня широко раскрытые от изумления глаза. Нижняя половина ее лица была прикрыта серебристой вуалью, и, сорвав ткань, я увидел, что рот у прекрасной девушки был завязан какой-то мерзкой тряпкой.

    И это еще не все! Вблизи ее роскошный наряд оказался дешевым тряпьем, а сверкающие драгоценности — всего лишь грошовыми побрякушками из олова и стекла.

    Что же тут произошло? Правду мне могла рассказать лишь сама Нищая Красавица. И я уже протянул руку, чтобы сорвать гнусный кляп, как чей-то грубый голос раздался за моей спиной.

    — Эй, ты! — заревел кто-то. — Не так быстро!


    6

    Я резко обернулся и увидел, что у меня за спиной стоят два рыцаря в дырявых латах. Это были Котелок и Редкозубый, мои старые знакомые с рыночной площади. На них были все те же проржавевшие кольчуги и грошовое оружие, а в глазах читалась все та же зависть.

    Должно быть, они шли за мной по пятам по усыпанной валунами равнине, не отставая ни на шаг. Я мысленно выругал себя за неосторожность. Надо же было настолько увлечься слежкой за горожанами и не заметить, что и за мной следят. Пришло время расплачиваться за свое легкомыслие.

    — Так-так, — произнес Редкозубый с ухмылкой. — Кого это мы здесь видим? Самого Вольного Рыцаря в сверкающих доспехах! — Голос его звучал издевательски.

    — Ха-ха-ха! — злобно осклабился его приятель Котелок. — Спасаем, значит, прекрасную даму, выручаем ее из беды? Какой благородный поступок! Я потрясен, сэр рыцарь!

    Я ничего не ответил ему. Я могу биться об заклад, поставив на кон свое собственное копье, что оба эти негодяя за всю жизнь не совершили ни одного поступка, достойного звания рыцаря. Скорее всего, это была парочка сбившихся с пути истинного оруженосцев, которые промышляли мелким воровством или разбоем на больших дорогах, устраивая засады в лунную ночь.

    Однако они были вооружены, а следовательно, опасны. Я прекрасно понимал, что нельзя недооценивать своих противников.

    Редкозубый вытащил из ножен кривой меч и, размахивая им над головой, двинулся мне навстречу. Несмотря на чешуйки ржавчины на потемневшей стали, клинок выглядел зловеще и все еще мог нанести серьезную рану.

    — Сейчас же отойди от девки и давай сюда кошелек! Мы видели, как ты получал деньги от одного жирного купца! — заорал Редкозубый.

    — Только пикни, и мы тебя быстренько зарежем, — добавил Котелок, угрожающе проводя пальцем по своему горлу. Он вытащил огромный двуручный меч и, мерзко ухмыляясь, помахал им перед моим носом. — И не рыпайся, а то и бабу твою прикончим, — гавкнул он.

    — Меня заинтересовало ваше предложение, — ответил я, вынимая из ножен свой меч. — Но, боюсь, по доброй воле денег я вам не отдам. Попробуйте отнимите, если получится. Кстати, ты, жирный индюк! — обратился я к одному из громил. — Не подскажешь, что это у тебя на голове? Цветочный горшок, что ли?

    Детина переменился в лице. Он весь кипел от гнева. Просто удивительно, какое действие может оказать пара вопросов.

    — Он — мой, — гаркнул Котелок, отпихнув Редкозубого. — Отвали! Я сам с ним разберусь!

    Взревев, как разъяренный бык, и пригнув голову, он бросился на меня. Его огромный меч со свистом разрезал воздух.

    Я подпустил толстомясого дурня поближе и неожиданно сделал шаг в сторону. Ловкий маневр помог мне отразить тяжелый удар. Наши мечи скрестились с такой силой, что искры засверкали, и острая боль пронзила мне руку от запястья до плеча.

    Котелок зарычал от ярости: его постигла неудача. Этот недоумок обладал силищей, как у медведя, но был тяжел и неповоротлив.

    Я метнулся влево и сделал выпад в тот самый миг, когда он снова накинулся на меня.

    Мой клинок засвистел, и острие коснулось его лица. Мгновение — и острие моей сабли уже процарапало ему щеку, оставив огненный след на коже. Из раны хлынула кровь, и мой противник взревел еще оглушительнее.

    Завыв, как зверь, он снова поднял свой палаш и рубанул со всего размаху. В этот момент Редкозубый подставил мне подножку, и я неожиданно грохнулся оземь. Грабитель считал, что таким хитроумным способом поможет своему приятелю, но вместо этого оказал ему медвежью услугу, сохранив мне жизнь.

    Вместо того чтобы разрубить меня пополам, широкий палаш ударил по соседнему валуну и вылетел из могучей лапищи Котелка. Я воспользовался удачным моментом и метнул свой меч прямо в горло Редкозубому.

    Острый, как бритва, клинок блеснул в лунном свете, очертив плавную дугу. Судьба Редкозубого была решена: мой меч пробил кожаный нагрудник и перерезал ему глотку с такой же легкостью, с какой горячий нож режет сливочное масло.

    Протянув руку, я поднял лежащий на земле палаш Котелка и вскочил на ноги. Глянув на своего приятеля, грабитель перевел взгляд на меня, и на его лице отразились недоумение и страх.

    — Ну, теперь мы с тобой остались вдвоем, Кухонный Горшок, — произнес я.

    Завыв, как раненый зверь, Котелок вытащил из-за пояса зазубренный нож и двинулся на меня.

    Я мгновенно упал на колени, пригнул голову и выставил вперед меч.

    Котелок не сумел вовремя остановиться: в следующую секунду он споткнулся — буме! Затем еще один леденящий кровь звук: хрясъ! — и неповоротливый детина грудью упал на торчащий острием вверх клинок. У меня задрожали все мускулы, и даже плечи заныли от напряжения — таким могучим был ответный удар.

    Я поднял глаза. Котелок навис надо мной: голова его оказалась в нескольких сантиметрах от меня, на уродливом глуповатом лице застыло удивленное выражение.

    — У-р-р! — еле слышно прохрипел он, тупо тараща глаза. Из угла его рта текла тоненькая струйка крови.

    Застонав от напряжения, я оттолкнул от себя тяжелую тушу. Он мешком рухнул на землю, вцепившись пальцами в торчавшую из груди рукоять меча.

    Обессиленный, я с трудом поднялся на ноги. Эта парочка была не из тех, кто оттачивает искусство боя на полях сражений. Нет, они не были настоящими рыцарями. Они больше походили на самоуверенных выскочек-оруженосцев, которые частенько увиливают от своих обязанностей. Теперь пришло время заплатить сполна.

    Однако цена была чересчур высока, и мне была ненавистна мысль, что именно я рассчитался с ними за все. Да, быть вольным рыцарем непросто, иногда приходится выполнять грязную работу.

    — Гу-гу-гу, ва-ва-ва!

    Я оглянулся. Нищая Красавица, облаченная в показной наряд со стеклярусом и мишурой, все еще была привязана к скале. Я приблизился к ней и, распутав веревки, сорвал тряпку со рта.

    Она хватала воздух, заливаясь горючими слезами. Ее прекрасные синие глаза, похожие на два ярких сапфира, глядели прямо на меня.

    — Теперь вы спасены, — сказал я девушке.

    — Нет, сэр рыцарь, — захлебываясь рыданиями, пробормотала она. — До спасения еще далеко.


    7

    — Что вы такое говорите! — воскликнул я.

    — Нам всем грозит большая опасность, — сказала пленница, и лицо ее исказилось от страха. — Нам нужно уходить из этого злосчастного, проклятого места, и как можно скорее! — Она захлебнулась в слезах, градом катившихся из ее прекрасных глаз. — Как можно скорее! — повторила девушка. — Вы слышите меня?

    Я прекрасно ее слышал, но не понимал, о чем она говорит.

    — Если вы думаете о горожанах, то они вряд ли вернутся сюда, — разубеждал я бедняжку. — Судя по тому, как стремительно они неслись по равнине, мы их здесь еще долго не увидим.

    — Я не их имею в виду, — снова зарыдала девушка. — Это ужасное место. Надо скорее уходить…

    — Ну, хорошо, хорошо, — успокаивал я красавицу. Конечно, она испытала сильное потрясение, но я не собирался поддаваться панике, обуревавшей несчастное создание, — ее страхи казались мне глупыми. — Но куда вы хотите идти? Обратно в город нельзя…

    — Вы правы, — нервно проговорила она, перейдя на еле слышный шепот. — Я не могу вернуться туда. Теперь не могу… — Она упала на колени, заливаясь слезами. — После того, что они со мной сделали…

    Я вытащил из кармана носовой платок и протянул его Нищей Красавице. Она с благодарностью взяла его и принялась утирать покрасневшие глаза и мокрые щеки.

    — Меня хотели принести в жертву, — ее слова звучали четко и ясно, рассекая ночной воздух, как рапира. — Я умоляла отца, но… но… Ах, сэр рыцарь, его интересуют только деньги…

    — Золото не пойдет ему впрок, — мрачно пробурчал я. — Старик уже, наверно, растратил весь свой капитал в ближайшем кабаке…

    — Всегда выбирают только самых бедных… — горестно продолжала девушка. — Богатые купцы ни за что бы не отдали своих дочерей… А теперь… — она покачала головой, — мне нельзя возвращаться… Если я вернусь, горожане сразу поймут, что дракон остался голодным, и тогда… Ах, сэр рыцарь, мне некуда больше идти.

    Девушка поведала мне о своей судьбе, и все разъяснилось: и нелепые бредни Павлина, и стражники, внимавшие каждому его слову, и ночное шествие с факелами по пустынной равнине.

    Ну конечно! Все жители города истово веровали в то, что если они привяжут невинную девушку к скале и принесут ее в жертву, то вымышленный дракон оставит город в покое. Это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

    Я улыбнулся красавице, увешанной дешевыми побрякушками. Без сомнения, горожане думали, что оловянные браслеты и нитки стеклянных бус на шее привлекут внимание чудовища, — ведь именно так говорится в легендах!

    — Не волнуйтесь, — успокоил я красавицу, пока она утирала свои небесно-синие глаза. — Я — вольный рыцарь, и на своем веку повстречал немало диковинок. И ведьмы попадались, и злые колдуньи… Если бы на свете существовали такие чудовища, как драконы, я бы непременно наткнулся хотя бы на одного из них во время моих странствий. — Я рассмеялся. — Поверьте мне, синеглазка, никаких драконов здесь нет и быть не может.

    — Но если драконы не существуют, то… то… то… — запинаясь пробормотала девушка, глядя вдаль через мое плечо, — тогда кто же это?

    В эту секунду на меня пахнуло зловонием, воздух наполнился гнилостным духом тухлых яиц и залежавшейся падали. И сразу же за спиной я услышал тихое зловещее шипение…

    «Нет, — подумал я, — этого не может быть! Или может?» У меня был только один способ найти истину. Я ухватился за рукоять меча с такой яростью, что у меня побелели костяшки пальцев, и медленно повернулся в ту сторону, куда глядела девушка.

    И сразу же пожалел об этом.

    Там, прямо перед собой, я увидел самое жуткое чудовище из всех, кого мне когда-то приходилось встречать на своем пути.

    У страшилища было длинное шишковатое туловище и четыре мощные лапищи с острыми когтями. Оно смотрело на меня кроваво-красными глазками, которые недобро сверкали на чешуйчатой морде. А когда этот урод раскрыл свою вонючую зубастую пасть, запах гнили и разложения стал совсем невыносимым.

    — Ккххххххххсссс!

    Гнусная тварь испустила глухое шипение. Длинный раздвоенный язык быстро ходил взад-вперед, то высовываясь из пасти, то скрываясь за желтыми клыками, с которых плотоядно капала слюна. Немигающими глазами чудовище уставилось в какую-то точку за моей спиной. Я с содроганием осознал, что оно устремило свой взгляд на Нищую Красавицу. Точнее, оно пялилось на ее шею.

    Девушка будто застыла на месте, от страха она и пальцем не могла шевельнуть. Я быстро сообразил, что нужно делать.

    — Ожерелье, — шепнул я ей.

    — Мое ожерелье? — еле слышно пробормотала несчастная жертва.

    — Да, — кивнул я. — Быстро дайте его мне…

    Она сорвала с себя вульгарное, кричащее украшение — нитку из цветных стеклянных шариков — и протянула его мне. Я тотчас же схватил побрякушку и принялся размахивать ею прямо перед носом мерзкой твари.

    — Смотри, гадкое вонючее чудовище, — манящим голосом проговорил я, пытаясь задобрить эту образину. — Тебе нравится, да? — продолжал я, пятясь назад. — Давай иди сюда. Ну, чего же ты ждешь?

    Страшилище, покачиваясь, решало, что ему делать. Оно переводило взгляд с Нищей Красавицы на нитку пестрых бусин в моей руке, думая, вонзить ли зубы в белую плоть или схватить переливающуюся всеми цветами радуги приманку. Раздвоенный язык трепетал, а когти скребли засохшую землю.

    Внезапно, огласив равнину душераздирающим воплем, эта тварь откинула назад голову, сделала крутой поворот и потопала по направлению ко мне.

    Я продолжал отступать, желая отвести этого людоеда подальше от Нищей Красавицы. И тут произошла ужасная вещь…

    Я споткнулся о труп Котелка, валявшийся неподалеку, и рухнул на землю, выронив свой меч.

    Чудовище решило воспользоваться удачным моментом. С оглушительным ревом шишковатая тварь бросилась вперед и, клацнув зубами, ухватила меня за левую руку, ту, в которой я держал ожерелье из фальшивых драгоценностей. Клянусь вам, если бы не моя броня, он откусил бы мне кисть целиком. И теперь крепкие челюсти держали меня мертвой хваткой.

    Ползучая гадина, рассвирепев от того, что ей никак не удается дотянуться до сверкающих бусин, начала неистово мотать головой из стороны в сторону. Я болтался в зубах у этой твари, как тряпичная кукла.

    Последнее, что я помню, — это стремительно приближающийся ко мне огромный валун…

    Потом — чернота…

    Наконец я очнулся и понял, что меня волокут по каменистой пустоши и что крепкие челюсти все еще сжимают мою руку. Чудище вцепилось в меня, как голодный пес в брошенную кость. Оставался только один выход. Я всегда прибегаю к такому приему, когда оказываюсь в безвыходном положении.

    Я притворился: мертвым.

    Сквозь пыль и грязь, почти в кромешной мгле я сумел различить небольшой проход меж камней, которыми была усыпана безлюдная равнина. Проталкиваясь сквозь узкую щель, эта гадина постоянно ударяла мое тело об отвесные стены. Она не выпускала мою руку, пока не добралась до своего вонючего логова.

    И даже внутри пещеры мерзкое создание продолжало таскать меня туда-сюда до тех пор, пока ожерелье не выпало из моей безжизненной руки. Радуясь победе, чудовище бросило меня на землю. Я откатился в угол и застыл, притворившись мертвым, пока отвратительная тварь обнюхивала свою добычу и забавлялась игрой с грошовыми побрякушками.

    Я приоткрыл один глаз: в мрачную берлогу пробивался сверху лишь тусклый лучик лунного света. В темноте я заметил, что монстр играет бусами, свисавшими из пасти, и различил его морду, приблизившуюся ко мне. Чудовище опять угрожающе зашипело, и я, впав в отчаяние, испустил стон. На первое блюдо он получил безделушку, на второе сожрет меня с потрохами. Что мне было делать без меча? Я понимал, что защищаться мне нечем.

    «Какой печальный конец, — с грустью подумал я, — став обедом для дракона, завершить жизнь в его чреве».

    А я-то считал, что дракон — это местное суеверие! Мне нужно было повнимательнее прислушаться к легенде Павлина. Во всех историях есть доля правды. Конечно, тогда меня сбило с толку само слово «дракон». Для меня драконы были сказочными существами, жившими только в народных преданиях, — эдакие трехглавые огнедышащие твари с перепончатыми крыльями и раздвоенным хвостом. Таких драконов действительно не было на свете. И чудовище, нависшее надо мной, по сути дела, тоже не было драконом. Но когда оно раскрыло свою зубастую пасть и дохнуло на меня гнилостным запахом, я подумал, что слово это вполне подходит для обозначения мерзкого пресмыкающегося.

    Я медленно встал на ноги и замер, сжав кулаки. Если этот монстр проглотйт меня, постараюсь хотя бы застрять у него в глотке.

    Плотоядно урча, дракон начал придвигаться ко мне.


    8

    И тут, совершенно внезапно, тоненький луч света, проникающий в логовище дракона, закрыла чья-то тень.

    — Сэр рыцарь! Сэр рыцарь! — позвал меня кто-то.

    Я узнал голос Нищей Красавицы.

    Чудовище, услышав человеческий голос, на секунду остановилось.

    — Вот, держите! — крикнула мне девушка, и тотчас же что-то со звоном упало на дно пещеры.

    Я протянул дрожащую руку и нащупал рукоять меча. Оружие подоспело как раз вовремя — громоподобная ящерица, распахнув пошире свою стозубую пасть, собиралась опять броситься на меня. Могу поклясться чем угодно, что я видел остатки непережеванной пищи, которые застряли у этой гадины меж зубов.

    — Вот тебе, подавись! — в бешенстве закричал я, бросая свой клинок в разверстый зев плотоядного чудища.

    Оно зарычало, заворчало, захрипело, и я, крепко ухватившись за меч, сунул его еще глубже в глотку монстра. Моя рука погружалась все глубже в темную пасть, пока лезвие клинка не проткнуло пищевод, желудок чудовища и наконец его черное сердце. Кровь и желчь окатили меня с головы до ног и разлили по пещере непереносимое зловоние. Вытащив меч из нутра гигантского чудовища, я смотрел, как мой противник тяжело опускается на каменный пол пещеры. Вскоре тело древнего пресмыкающегося застыло: чудовище испустило дух.

    Я поднял глаза. Нищая Красавица стояла на пороге пещеры: она спустилась ко мне.

    — Ах, сэр рыцарь, — воскликнула девушка. — Даже не знаю, как вас благодарить!

    «Ну уж попробуйте как-нибудь», — подумал я.

    — Я перед вами в вечном долгу, сэр рыцарь. Скажите мне, как я могу отплатить за вашу доброту, и я сделаю все, что вы пожелаете. Клянусь… Спасибо вам огромное…

    Такого я не ожидал.

    — Не за что, — скромно ответил я. — Для Вольного Рыцаря это сущие пустяки. День работы — и все дела.

    Я вытащил из-за пояса самодельный факел — связку прутьев, опущенных в смолу.

    — А теперь давайте-ка посмотрим, что тут есть.

    Я достал огниво: посыпался сноп огненных искр, и сухое дерево тотчас же запылало, ярко осветив пещеру.

    У Нищей Красавицы даже перехватило дыхание: то, что мы увидели перед собой, внушало неимоверный ужас. Труп убитого чудовища лежал у наших ног в луже желчи и крови, которая успела пропитать толстый слой пыли. Рубцы, шрамы и рваные раны украшали его смердящее тело.

    Меня мучил вопрос: сколько лет это доисторическое животное скрывалось в своем логове?

    Почти сразу же я нашел ответ: вокруг меня валялись кости его бесчисленных жертв — жертв, которые служили ему пищей в течение многих веков. Груды костей. Я попятился, спотыкаясь об останки скелетов.

    Большие кости и маленькие. Берцовые кости, плечевые и тазобедренные суставы, лучевые кости, фаланги пальцев… Некоторые скелеты были почти целыми, но большинство костей было разбросано по всей пещере поодиночке. Ребра и позвонки, истончившиеся черепа с пустыми глазницами, казалось, смотрели на меня. Среди мрачных экспонатов этой чудовищной коллекции валялись цветные стекляшки — обрывки дешевых побрякушек, которыми были украшены отданные ему на съедение девушки.

    — Пойдем отсюда, — прошептала Нищая Красавица. — Давайте поскорей оставим это ужасное место.

    Кивнув, я решил следовать за ней, но тут что-то привлекло мое внимание. Взяв Нищую Красавицу за руку, я двинулся в глубь драконова логова.

    Подняв повыше разгоревшийся факел, я вдруг увидел среди останков самых первых жертв чудовища блестящие, переливающиеся всеми цветами радуги сокровища дракона.

    Я обнаружил клад, о котором не мог мечтать.

    Здесь были инкрустированные яхонтами и изумрудами пояса для мечей, нагрудные пластины, амулеты из кованого серебра и покореженные старинные шлемы, отлитые из чистого золота и усыпанные бриллиантами… А в самом центре этой искрящейся сокровищницы лежал удивительный предмет, который сразу привлек мое внимание. Это был золотой штандарт, украшенный россыпью драгоценных каменьев. Верх его украшала голова дракона, оскалившего зубастую пасть, а конец древка все еще сжимала истлевшая рука. Локтевой сустав был раздроблен, а из просвечивающей насквозь грудной клетки торчал золотой кинжал.

    Мне на память сразу же пришла легенда, рассказанная Павлином. Все, что он поведал, оказалось правдой, от а до я.

    Когда-то я отмахнулся от купца, считая его истории досужей болтовней, но теперь сам убедился в правдивости событий, став запоздалым свидетелем могучей древней битвы.

    Я почувствовал, что Нищая Красавица дрожит с головы до ног.

    — Ну пожалуйста, пожалуйста, сэр рыцарь, — умоляла она меня испуганным шепотом. — Я больше не могу оставаться в этом жутком месте.

    Девушка была права. В пещере пахло смертью и разложением. Но прежде чем навсегда покинуть логово дракона и стряхнуть с себя воспоминания о нем, мне предстояло еще кое-что сделать.

    * * *

    Встало солнце, возвестив начало ясного дня. Я пришпорил своего Джеда, и он понесся вскачь. Веревки, которыми привязали пару худосочных лошадей — наследство, доставшееся нам от Редкозубого и Котелка, — туго натянулись.

    Я обернулся, чтобы проверить, не свалилась ли навьюченная на них драгоценная ноша, и случайно коснулся щекой прекрасных темных кудрей Нищей Красавицы. Мы ехали вдвоем на одном коне: я — впереди, она — позади, крепко обхватив меня за талию. Девушка спала, но улыбка все играла на ее прекрасных устах.

    Мне пришлось несколько раз спуститься в пещеру дракона, чтобы собрать все погребенные там сокровища. И теперь драгоценные предметы весело позвякивали в чересседельных сумках.

    Наш путь лежал на север, подальше от проклятой равнины, и пока мы уносились прочь, я старался представить себе, что именно тут произошло много сотен лет назад. Мерзкая ящерица, питающаяся падалью, учуяла запах смерти, принесенный холодным ветром, и вперевалку потопала по каменистой равнине, которая лежала далеко от ее болота или же затянутого ряской берега реки. Вероятно, она не поверила своему счастью, набредя на поле битвы, усеянное окровавленными телами.

    Сколько трупов! Сколько сияющих драгоценных камней! Неудивительно, что эта гадина обосновалась в удобной пещере неподалеку, где она могла в тиши и спокойствии глодать человеческую плоть. Груды костей росли, но росла и груда драгоценностей, укрытая от посторонних глаз. Вот так ящерица откормилась до гигантских размеров.

    Неудивительно, что ее существование породило легенды. Перепуганные насмерть пастухи и купцы опрометью неслись в город — рассказать, что они видели дракона. Когда запасы еды кончились, эта тварь стала более дерзкой. Не желая расставаться со своими блистающими сокровищами, она осталась жить в своем логове. Только теперь ей приходилось выползать из пещеры на охоту и нападать на путешественников, которые прилегли вздремнуть у костра; время кровавых пиршеств на Равнине Мертвецов безвозвратно ушло. За долгие годы трясущиеся от страха горожане поняли, что лучше принести страшилищу в жертву одного из них ради того, чтобы остальные остались целы и невредимы.

    Бедные, слабые, уязвимые… Почему всегда страдают именно они?

    Нищая Красавица, сидевшая за моей спиной, шевельнулась во сне. Теперь она была вне опасности. Вскоре, может через год-другой, и Павлин, и другие жители города тоже поймут, что им больше ничто не угрожает. Но меня это больше не беспокоило. Мы мчались все дальше и дальше, навстречу светлому будущему.

    Я улыбнулся. Теперь у меня было достаточно золота, чтобы построить свой собственный замок. Я стану лордом, а Нищая Красавица — настоящей леди, моей женой.

    Я вспомнил о своем оруженосце. Из Уормрика получится отличный рыцарь. Я нашел клад и теперь смогу помочь ему встать на ноги. Кочевая жизнь слуги при вольном рыцаре не для него. Он заслуживал большего, и теперь станет достойным сквайром у богатого лорда, который будет гордиться победами своего оруженосца и прославлять его подвиги.

    О каком таком лорде я вам говорю? О себе, конечно.

    Поймите меня правильно. Мне нравится вольная жизнь, но мы с Джедом не молодеем. Теперь у меня есть все, о чем я мечтал; и самый крупный бриллиант из всех моих сокровищ — это прекрасная девушка и ее любовь ко мне. Мы ехали навстречу восходящему солнцу, и я понимал, что мои странствия закончились навсегда.

    Быть вольным рыцарем хорошо, но лучшее было у меня впереди.


    ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ОЗЕРО ЧЕРЕПОВ



    1

    — Эй, ты, угощайся!

    Я поднял глаза. Я сидел в грязной, засиженной мухами таверне, попивая разбавленный водой эль. Внезапно огромная тяжелая кружка просвистела мимо моего уха, я еле успел отклонить голову.

    Меня окатило элем. Чертыхаясь, я оглянулся, чтобы посмотреть, кому предназначался удар. Посудина угодила в какого-то скромного вида мужчину, сидящего рядом со мной. Его челюсть раскололась, треснув, как сухое полено.

    Тихо застонав, он свалился на пол у моих ног.

    Его напиток, медовуха с травами — судя по дурманящему терпкому запаху, он поглощал именно это пойло, — выплеснулся на меня, залив всю грудь. Мне опять не повезло. Но не больше, чем моему соседу. На полу перед ним лежали два выбитых зуба, а изо рта на опилки, которыми были посыпаны доски, текла тоненькая струйка крови.

    За моей спиной раздался звероподобный рык. Я обернулся: сзади, переминаясь с ноги на ногу, топтался огромный волосатый детина. Заняв бойцовскую стойку и размахивая кулачищами, он готовился к драке. Его выпученные глаза были налиты кровью, как у быка. Я сразу же узнал его.

    — Давай иди сюда! Померяемся силой? Или кишка тонка? — ревел он.

    — Ну вот опять! — вздохнул я. И почему я вечно влипаю в какие-нибудь истории? Вы, наверно, думаете, опыт меня ничему не учит? Но ведь я только мечтал посидеть спокойно, пропустить стаканчик… Неужели я хотел слишком многого?

    Впрочем, если вспомнить, какой у меня выдался денек, наверно, так оно и было.

    * * *

    Я проснулся сегодня утром, искусанный с головы до ног. Накануне вечером мы с Джедом укрылись от дождя в полуразвалившейся конюшне. Открыв глаза, я увидел, что подстилка кишмя кишит блохами.

    К счастью, Джед был в полном порядке. Насекомые его не тронули, они были слишком увлечены вашим покорным слугой. Пока я остервенело расчесывал укусы, Джед ржал не переставая. Казалось, он смеется надо мной.

    Тише воды, ниже травы, я собрал свои пожитки, взобрался в седло, и мы понуро отправились в путь. Это лишь самое начало истории, поэтому пока в ней нет еще ничего примечательного.

    Обычно я принимаю участие в замковых турнирах, но после неудачного сезона я был готов взяться за любое дело: показательные выступления, бои на мечах, даже состязания где-нибудь в деревне. Я не гордый.

    В начале года мне удалось выбить из седла немало знатных рыцарей. Все несчастья мои начались после одного второразрядного турнира: земля на поле была совершенно изрыта, и чье-то дрянное копье угодило мне в плечо. Я упал с лошади и вынужден был целый месяц проваляться в постели, залечивая рану, которая до сих пор ноет в плохую погоду…

    Вот так меня занесло в Засушливый Край, где в каждом покосившемся домишке наперебой расхваливали грабителя-барона, а состязания… Ну, как бы это выразиться? Состязания были менее изысканными.

    В Засушливом Крае занимался новый день. Пасмурный, серый и такой промозглый, что казалось, все мое тело искололи иголками. Небо было цвета засохшей овсянки. После полудня пошел мелкий холодный дождик, и я почувствовал знакомую острую боль в плече.

    Я слышал разговоры о предстоящем деревенском турнире в небольшом селении у горного озера и решил попытать удачи, сражаясь с какой-нибудь оседлавшей осла деревенщиной.

    И вот вскоре, когда я миновал колючие заросли терновника, по другую сторону подлеска мне открылась эта деревушка: жалкая кучка скособоченных хибар, облепивших одноэтажное кирпичное строение, которое в здешних местах, видимо, считалось помещичьей усадьбой. Я выехал на грязную центральную улицу. По пути нам с Джедом не встретилось ни одного прохожего.

    Внезапно Джед заржал и попятился, шевеля ноздрями. Я успокоил своего коня, сказав, что все в порядке, но у него явно были причины для беспокойства. Нас преследовал ужасный запах. От него было некуда деться. Вонь докучала нам, как надоедливая хозяйка, требующая месячной платы за жилье. Деревня есть деревня: отовсюду несет вареной капустой да нечистотами из канав. Нет, оседлая жизнь не для меня, лучше я буду вечно бродить по дорогам.

    Вскоре я обнаружил и причину безлюдья. Все они сгрудились перед канатами, которые огораживали сделанное на скорую руку турнирное поле: исхлестанный дождем травяной лужок неподалеку от помещичьего дома.

    Сердце у меня упало. Весь турнир представлял собой не что иное, как драку на дубинках со щитами в руках, где победитель получает все. В центре круга я увидел двух дюжих молодцов, лупивших друг друга что есть мочи. Восторженные зрители были забрызганы кровью. На высоком помосте над головами болельщиков восседал человек с кислой миной на лице. У него был огромный нос и маленькие бегающие глазки. По тяжелому, отороченному мехом плащу я понял, что это и был хозяин захудалого поместья и прилегающих к нему окрестных земель.

    Я уже сотни раз встречал подобных типов. Никчемные людишки с огромным самомнением и толстым кошельком, выскочки, сопровождаемые бандой негодяев. Шепнув что-то на ухо одному, пригрозив другому, они вскоре становятся важными персонами и ведут себя так, будто они являются истинными аристократами. И ничто так не способствует этому впечатлению, как организация и проведение турнира.

    Лорд Долгонос пересекся со мной взглядом.

    — Вот это да! Вы только посмотрите, кто к нам приехал! — объявил он тоненьким льстивым голоском. — Настоящий рыцарь прибыл на наш скромный турнир! Вы будете бороться врукопашную, сэр рыцарь?

    — У меня больше опыта в конных поединках, — крикнул я в ответ.

    В это мгновение один из сражавшихся нанес своему сопернику два мощных удара подряд: один в подбородок, другой — по затылку, и побежденный рухнул на землю, как куль с мукой. Судья посчитал до десяти, а затем его за ноги уволокли с площадки. Победитель растянул губы в беззубой улыбке и помахал дубиной восторженно орущей толпе. Я отвернулся.

    — Вы, должно быть, приехали издалека, — заискивающим голосом продолжал хозяин. — Вы твердо решили отказаться от участия?

    Я оглянулся: на ринг через канат перелезал следующий участник состязаний. Огромный волосатый мужлан с уродливой физиономией, напоминавшей мне об овощных рядах на базаре: нос картошкой и бесформенные уши торчком, напоминавшие листья салата. Он с ненавистью прищурился, глядя на меня.

    — Ну что, молодой человек? Будем драться?

    Я отрицательно покачал головой. Биться на мечах и махать дубинками — совсем не одно и то же. Несколькими ударами клинка я мог бы разделать эту тушу на куски… И хотя в карманах у меня было хоть шаром покати и я готов был пуститься во все тяжкие… Но не падать же так низко! Нет уж, увольте, такие потасовки только для дураков.

    Я снова вскочил в седло. Толпа за моей спиной снова восторженно заревела: еще одного несчастного простачка выпихнули на ринг. Но я не стал задерживаться, чтобы поглазеть на очередное побоище, так как уже заранее знал результат.

    Я ненадолго остановился у кузницы, чтобы подковать разболтавшийся гвоздь на подкове у Джеда, и покинул деревню. Хорошо бы, конечно, было перековать моего коня заново, но я надеялся, что на какое-то время хватит и этого.

    Вот что значит быть Вольным Рыцарем: приходится содержать себя и своего коня самому. Напомню вам: как-то раз я был в услужении у лорда, но ничем хорошим это не кончилось.

    Конечно, прекрасно спать на чистом белье, есть и пить вдоволь, носить самые дорогие доспехи, какие только можно достать, но зато у тебя есть хозяин, напыщенный, разжиревший барон, который гоняет тебя взад-вперед с утра до ночи как собаку.

    А самое страшное — если в тебя влюбится хозяйка, супруга лорда. Тут уж никто тебе не: поможет.

    Однажды и со мной приключилась подобная история. Сначала я разбил сердце прекрасной дамы, а потом — нос ее благоверного супруга. В глухую полночь я переплыл ров, окружавший замок, и бежал, чтобы не кончить свои дни в подземной тюрьме.

    Нет, жизнь при замке не для меня. Даже если бы передо мной раскрылись самые широкие перспективы, я бы не согласился на это. Не хочу снова стать игрушкой в руках изнеженного лорда, который держит рыцарей для забавы. А поэтому мне оставалось только надеяться, что Джед — чистокровный скакун Арбатнотской породы — окончательно не охромеет в пути.

    К этому времени морось перешла в ледяной дождь, шедший сплошной стеной. От промозглой погоды у меня онемели пальцы, голова стала тяжелой, а старая рана в плече снова заныла. К тому же я был голоден, как волк. В животе у меня шумело, будто там завелся целый оркестр, да и Джед тоже жалобно повизгивал. Он совсем охромел. Выбора не было, пришлось возвращаться назад.

    — Все будет хорошо, дружок, — сказал я. — Поедем обратно, и там о тебе позаботятся. Я найду место для ночлега. Тебе постелют свежей соломы, а мне — чистые простыни. Черт с ними, с расходами…

    Джеду не нужно было повторять дважды. Не успел я тронуть поводья, как мой конь развернулся и потрусил назад в деревню.

    Когда мы снова подъехали к этому убогому местечку, уже начинало темнеть. Кузнец, ухмыляясь, обобрал меня до нитки, но Джед был счастлив найти пристанище в теплом стойле. Я тоже решил позаботиться о себе. Расставшись с кузнецом, я заметил тусклый свет и услышал смех, доносившийся из таверны, что располагалась сразу за зеленой лужайкой. Открыв дверь, я направился прямо туда и сразу погрузился в пьяный гул. Двое посетителей оказались мне знакомы: одним из них был дюжий верзила с черными усами и разбитым в кровь носом, а другой — пухленький коротышка с расплывшейся физиономией, которого, как я помнил, толпа выпихнула на ринг. Голова его была перевязана какой-то грязной тряпицей.

    Не успел я присесть, как передо мной появилась молодая особа с копной золотистых волос и одарила меня лучезарной улыбкой, прекрасной, как летнее утро. Оглядев меня с головы до ног, она явно одобрила мою внешность.

    — Меня зовут Нелл, — представилась она, сверкнув ослепительно белыми зубками. — Я — хозяйка этого заведения.

    — Рад с вами познакомиться, улыбнулся я в ответ.

    — И я рада, сэр рыцарь, — скромно заметила она. — Чего бы вы хотели, сэр?

    Я сказал ей, что мне нужна пища и кров, К счастью, она могла предложить мне и то, и другое, но за такую цену, что у меня в глазах потемнело. Стойло для Джеда по сравнению с тем, сколько заломила моя хозяйка, обошлось мне почти даром. «Вот что значит быть рыцарем, — подумал я, глядя вслед Нелл, исчезнувшей в глубине кухни. — Но назвался груздем — полезай в кузов». Наверно, я произвожу впечатление человека с достатком, а потому каждый встречный и поперечный считает своим долгом выпотрошить мои карманы до дна. Признаюсь, мне это льстило.

    В ожидании жаркого я решил подойти к стойке и заказать большую порцию эля. Я заранее облизывал губы в предвкушении удовольствия, пока тавернщик, взяв большую кружку, наливал из бочки пенящуюся бурую жидкость.

    — От такой работенки уж точно жажда одолеет, — заметил мой сосед, тот, который был поскромнее.

    Я кивнул. Трактирщик подтолкнул кружку, и она заскользила по стойке. Я подхватил ее, поднес к губам и уже собирался сделать глоток, как вдруг чей-то грубый окрик перекрыл добродушный рокот голосов:

    — Эй, ты!

    Вот так я оказался в грязной, засиженной мухами таверне, где меня облили элем, где тихий пьяница с раздробленной челюстью валялся на полу у моих ног и где на меня напирал, размахивая кулачищами, здоровенный мужлан с носом картошкой.

    — Значит, ты и есть тот самый красавчик-рыцарь? — завопил он и наклонился ко мне так близко, что я ощутил гнилостный запах, идущий у него изо рта. — Тебя-то я и ищу.


    2

    — Да, я рыцарь, — медленно и спокойно ответил я, глядя на него в упор. — Вольный рыцарь.

    В таверне наступила мертвая тишина. Нос Картошкой, повернув голову, обратился к своим дружкам:

    — Вольный рыцарь, видите ли… — издевательским тоном произнес он. — Звучит очень гордо. — В голосе его проявились злобные нотки. — Никому не служу, где хочу, там брожу… Не рыцарь, а бродяга!

    По питейному заведению пробежал недовольный ропот. Мне стало ясно, что Нос Картошкой добился, чего хотел. Пришла пора поговорить с ним по душам. Я поднялся с места, придвинулся к нему на расстояние ладони (что мне было очень неприятно, поскольку изо рта у него несло капустой) и высказал ему все, что я думаю о нем и его манерах, подкрепляя свои мысли короткими и жесткими ударами в живот.

    Невежа согнулся пополам, а я, отклонившись в сторону, добавил еще. Получив от меня увесистый пинок сапогом в зад, он грохнулся на пол, только кости затрещали.

    Все разом замолчали. Затем один из завсегдатаев питейного заведения засмеялся. Потом другой, третий… Вскоре все они ржали как лошади…..

    Нос Картошкой перекатился на спину и, потирая ушибленную челюсть, поднялся на ноги. От злости он пнул ногой в грудь коротышку, который, не приходя в сознание, все еще валялся на полу.

    Пьянчуги неодобрительно замычали.

    — Ну! — осклабившись, Нос Картошкой оглядел заведение. — Чего теперь будете делать?

    Выпивохи замерли над своими кружками, а я сделал шаг вперед.

    — А это тебе как? — спросил я, нанеся ему мощный удар кулаком по челюсти.

    Я сделал такое быстрое движение, что верзила даже не понял, что с ним случилось. Еще один короткий хук левой по лицу — и он дернулся, замотав головой. От моего удара у него искры из глаз посыпались, но на этот раз мой обидчик устоял на ногах. Я уже встречал таких дурней: груда мяса и жира, даже не соображают, когда нужно упасть. Вот и этот тупо покачивался, уставившись на меня.

    Зрители безмолвствовали. Тогда я вытянул указательный палец и легонько толкнул его в грудь.

    Нос Картошкой хрюкнул, пошатнулся и, подняв тучу пыли, глухо шмякнулся на пол, угодив носом прямо в кучу опилок.

    Посетители восторженно загалдели.

    В это мгновение двери кухни распахнулись, и в зал вошла Нелл, желая узнать, что происходит у нее в заведении. Непостоянство толпы известно всем: посетители разом зашумели, кивая подбородками на меня.

    Нелл медленно подошла к стойке, посмотрела на тихого пьянчужку, который начал приходить в себя. Затем перевела взгляд на валявшегося без сознания громилу. Она быстро решила задачу: это было просто, как дважды два. Но в ответе у нее получилось не четыре, а пять.

    — Я не потерплю никаких драчунов в своем заведении! — гневно обрушилась она на меня, сверкая зелеными глазами. — Убирайся прочь!

    Я не стал спорить с ней. Между прочим, хозяйка таверны сразу принялась суетиться, обихаживая своего приятеля; расстегнула ему рубашку, погладила по голове. Было ясно, на чьей она стороне. Он был из местных, а я — чужой. Вот и все.

    Я развернулся и пошел прочь. Но в эту секунду тишину нарушил чей-то льстивый писклявый голос:

    — Не так быстро.

    Я остановился и поднял глаза на верхнюю галерею. Там, опираясь о перила, стоял большеносый человек с кислой миной на лице. На плечи у него был наброшен подбитый мехом плащ. Я сразу же узнал его — это был тот самый лорд, которого я видел на турнире.

    — Вот мы и встретились, сэр рыцарь, — проговорил он, поднимая одну бровь. — Вы хорошо показали себя в бою. Одолели нашего чемпиона.

    Углом глаза я заметил, что Нелл надула губы.

    — Нам нужно поговорить, — сказал Лорд Долгонос. — Нелл, налей-ка еще одну кружку нашему гостю.

    Я заранее знал, о чем пойдет речь;

    — Спасибо, не интересуюсь, — ответил я, собираясь уходить.

    Лорд Долгонос недовольно буркнул что-то и щелкнул пальцами. Тотчас же за его спиной возникли трое вооруженных до зубов молодцов с арбалетами, нацеленными прямо на меня.

    Пришлось повернуться.

    Торжествующая улыбка заиграла на тонких губах Лорда Долгоноса.

    — Пожалуй, я пропущу стаканчик, — сказал я.


    3

    — Возможно, вы тот самый человек, который мне нужен, — говорил Лорд Долгонос, пока я налегал на жаркое, которое наконец-то подала мне Нелл.

    Я кивал, отправляя себе в рот ложку за ложкой, но ничего не отвечал. Мы сидели на верхней галерее, устроившись друг напротив друга за маленьким столиком на двоих. Таверна под нами шумела так, будто ничего и не случилось. Я радовался, что все обошлось. К сожалению, Лорд Долгонос не позволил мне забыть об этом происшествии.

    — Мне понравилось, как вы дрались. Вы умеете постоять за себя, — продолжал он.

    — Чем выше заберешься, тем больнее падать, — пробормотал я.

    — Я решил устроить состязания не просто так, — объяснил мне Долгонос. — И ищу человека, который согласился бы выполнить одно небольшое поручение. Он должен быть сильным и храбрым, одним словом, мне нужен именно тот, кто умеет постоять за себя.

    Почему мне никогда не дадут поесть спокойно? Я положил ложку.

    — Мне кажется, вы подходите для этой работы, — заключил мой сосед. — Хотя, судя по вашим доспехам и оружию, вы не стоите больше одного золотого, ну, в крайнем случае двух… Я уж не говорю о той кляче, на которой вы притащились сюда.

    Его последние слова взбесили меня. Конечно, Джед уже не был юным жеребцом, но он — чистокровный Арбатнот, и его растили и воспитывали как настоящего боевого коня. В другой ситуации я поставил бы Лорда Долгоноса на место, быстро объяснив ему, что к чему. Не время было сейчас обсуждать с ним проблемы коневодства. Сложив руки на груди, я откинулся на спинку стула.

    — Так в чем заключается моя работа? — спросил я.

    Его слова жужжали у меня в мозгу, как назойливые мухи. Я уже много раз слышал подобные обещания. Дескать, буду я сладко есть, крепко спать, денег получу целую кучу, а делать за это практически ничего не надо.

    Работенка-то пустяшная, не бей лежачего, особенно для такого славного рыцаря, как я.

    Все это, конечно, было сплошное вранье, от начала и до конца.

    Но дело было в том, что сезон турниров кончался, а я сидел на мели. Служи я при дворе какого-нибудь лорда, я бы спокойно перезимовал в его замке, оттачивая мастерство владения мечом и тренируясь в метании копья по мишени. Но я — вольный рыцарь, и не спать мне на пуховой перине в лютую стужу. Мне придется довольствоваться малым — тем, что я сумел заработать на поединках в сезон турниров, и, затянув пояс потуже, возможно, я сумею как-нибудь дотянуть до следующей весны.

    Я пристально посмотрел ему прямо в его узкие, бегающие глазки. Мне не хотелось соглашаться на предложение Лорда Долгоноса, но, похоже, он был моей единственной надеждой. Более того, он был прав, хотя мне и не хотелось признавать его правоту. Дело, которое лорд хотел поручить мне, было мне по плечу.

    Чего он от меня хотел? Вот что я услышал.

    Далеко-далеко отсюда есть один остров. Скалистый, окутанный густыми туманами. И стоит этот остров посреди окруженного горами озера. И называется это озеро Озером Черепов. Вот туда-то я и должен отправиться.

    Там я найду груду черепов. (Само название уже подсказывает, что так и должно быть.) Моя задача состоит в том, чтобы взобраться на самый верх кучи и найти там череп старого короля, до сих пор увенчанный золотой короной. Мне нужно достать корону и принести ее Лорду Долгоносу, а за добрую службу он вознаградит меня. Кроме кошелька, набитого золотыми монетами, я получаю право жить у него в замке всю зиму, а в придачу есть и пить сколько моей душе угодно.

    Я мог побиться об заклад, что золотая корона значит для него очень много: я понял это по тому, как жадно он облизывал губы, упоминая вожделенное сокровище. Почему же он сам не отправится за добычей? Кто знает… Может, он считает, что озеро проклято? Или еще что-нибудь? Как они суеверны, эти неотесанные деревенщины из Засушливого Края!

    Во всяком случае, вопросов задавать я не стал. Лорд Долгонос был лицемерным, малоприятным человеком, но денег у него водилось намного больше, чем извилин в мозгу, и ему был нужен я, а мне — его золото. Мне грустно об этом упоминать, но так уж устроен мир, и никуда от этого не деться. Интересно, много ли меня ожидает трудностей?

    Это мне предстояло выяснить очень скоро.


    4

    Я доел жаркое, подобрав остатки мясного соуса корочкой хлеба. Лорд Долгонос все еще продолжал разглагольствовать, убеждая меня, что золотая корона практически ничего не стоит, но дорога ему как память. Он явно не хотел показывать, какую ценность сокровище представляет для него. Я улыбался, кивая головой и поддакивая в нужных, как мне казалось, местах, но в действительности я почти не слушал его. Я думал о Джеде.

    Для меня было очевидно, что я не смогу взять его с собой. Я не мог оставить его привязанным к дереву у края озера, а тащить его на остров было немыслимо. Я не хотел рисковать; не мог же я погубить своего бесценного друга, заставляя его ночью переплывать ледяное озеро, а посадить коня в гребную лодку и вообще было бы безумной затеей. Выбора у меня не было: я решил оставить Джеда на конюшне в деревне, где он смог бы дождаться моего возвращения.

    — Итак, решено, — заключил Лорд Долгонос, приторно улыбаясь мне. — Давайте пожмем друг другу руки, — сказал он, вставая из-за стола.

    Мы обменялись рукопожатием, его ладонь была вялой и склизкой, как дохлая рыба.

    — Принесите корону ко мне в усадьбу, — сказал он мне, — а я к этому времени приготовлю деньги. Удачи вам, сэр рыцарь. Надеюсь, вы отправитесь в путешествие прямо сегодня.

    И с этими словами он пошел прочь, сопровождаемый свитой телохранителей, смахивающих на троллей. За ними следовало еще несколько вооруженных до зубов хозяйских прихвостней. Тяжело топая, вся команда спустилась вниз по лестнице вслед за хозяином.

    Я вздохнул, глядя на них. Если Долгонос думал, что я пущусь на поиски приключений посреди глубокой ночи, то он здорово ошибался. Я снял комнату на постоялом дворе и не собирался отказываться от нее ради чужих затей. Отшвырнув стул, я поднялся наверх.

    Комнатенка моя была грязной и запущенной и с таким низким потолком, что я, входя в нее, ударился головой о балку. Но на кровати лежал мягкий матрас и мне было постелено свежее белье. Тепло и уютно…

    * * *

    Я проснулся от грохота бочек у меня под окном. Солнце уже взошло. Ругая себя, что встал слишком поздно, я выскочил из постели, плеснул воды себе на лицо и поспешил вниз. Нелл уже была на ногах: она орудовала шваброй, макая ее в ведро, стоявшее рядом с ней. Хозяйка одарила меня лучезарной улыбкой. От ее недовольства не осталось и следа.

    — Вы хорошо спали? — весело спросила она.

    Я заверил ее, что замечательно выспался. Несмотря на удар по голове, а может, благодаря ему я спал без задних ног. Теперь пора было отправляться в путь. Отказавшись от предложенного мне завтрака, я вышел из таверны и направился к кузнице.

    Джед очень обрадовался мне. Он тыкался в меня мордой, пока я отвязывал его, и теплый пар из его ноздрей грел мне ладони. Он плохо переносил долгую разлуку со мной, и меня мучили угрызения совести, что я снова оставляю его одного. Нo выбора не было. Кузнец посоветовал мне отвести его в стойла на окраине деревни. Издали я увидел обветшалые сарайчики, но внутри, в покосившихся стойлах стояло с полдюжины сытых и ухоженных лошадей. Джеду, однако, его новое жилище понравилось гораздо меньше, чем мне. Как только я соскочил с седла, он встал на дыбы и принялся махать передними копытами в воздухе.


    — Резвый у вас конек, — услышал я чей-то голос.

    Я оглянулся. За мной стоял мужчина невысокого роста с лисьей физиономией и пронырливыми глазками. Протянув руку, он схватил моего коня под уздцы и стал нашептывать ему что-то сначала в левое ухо, потом в правое. С неожиданной силой для такого хрупкого телосложения незнакомец крепко держал моего скакуна. Джед вздрогнул и затих.

    — Здорово! — воскликнул я.

    — Я всегда умел ладить с лошадьми, — проговорил он. — Как и мой отец. И дед, и прадед…

    Я понял, что лучшего места мне было не найти: здесь я мог спокойно оставить Джеда на время своего отсутствия, Я вручил конюху три серебряных монетки в качестве задатка.

    — Так куда же вы направляетесь? — спросил меня Хитрый Лис, когда серебро уже позвякивало в его карманах.

    — В горы, — отвечал я. — Там не проехать верхом.

    — Не заговаривайте мне зубы, — усмехнулся конюх, шумно вдохнув воздух через рот. — Озеро Черепов — вот куда вы собрались. Спорю на что угодно. За этой чертовой короной…

    Мужчина поежился. Я навострил уши, слушая его рассказ.

    — Мы, местные, давно поняли: не трогай лиха, покуда тихо, — начал он. — Не нужно баламутить озеро. Оно там лежит испокон веков. Все вокруг него дышит стариной, а древнюю историю надо уважать. Может, на острове еще сохранились кой-какие ценные вещи, но лучше там ничего не трогать. Но его светлость об этом и слышать не хочет! Ему нужна корона, а кто за ней пойдет — ему все равно. И какие несчастья она принесет — на это ему тоже наплевать. Он слишком труслив, чтобы отправиться туда самому, поэтому и посылает других, чтобы всю грязную работу сделали за него. — Конюх посмотрел мне прямо в глаза, — Вы не первый и не последний. Его светлость не остановится ни перед чем, пока сокровище не окажется у него в руках.

    — А что случилось с остальными? — небрежно спросил я, стараясь не выказывать интерес.

    Хитрый Лис горестно покачал головой, и это мне сразу не понравилось.

    — Точно не могу сказать, — отвечал он. — Но ни один из них еще не приходил за своей лошадью.

    — Не волнуйся, Джед, мой старый и верный друг, — сказал я своему коню, похлопывая его по боку. — Я не буду долго таскаться пешком. Очень скоро я вернусь к тебе.

    Я старался говорить спокойно, но, признаться, на душе у меня была тревога. В желудке сделался спазм; наверно, я выпил слишком много эля. Или, может, меня смутил странный блеск в глазах Хитрого Лиса: у него был вид человека, который только что получил в наследство прекрасного Арбатнотского скакуна, да еще и три серебряных монеты в придачу.

    — Скажи мне, — попросил я конюха, вынимая еще одну серебряную монетку из кармана, — что именно тебе известно про Озеро Черепов?

    * * *

    По описанию, данному мне Лордом Долгоносом, я знал, что Озеро Черепов находится за сосновым лесом, что лежит к северо-востоку от деревни. Он, правда, не упомянул, что это был не лес, а густая чаща, — так тесно деревья, опутанные высокими травами и молодой порослью, сплетались друг с другом. Вытащив меч из ножен, я прорубал себе путь. Двигаться приходилось очень медленно. Я подумал о Джеде: хорошо, что я оставил его на конюшне.

    Воюя с ветками, преграждавшими мне дорогу, я вспоминал древнее предание, рассказанное мне Хитрым Лисом: легенду о том, как в древние времена один король полюбил прекрасную девушку и женился на ней, сделав ее королевой. И только после свадьбы бедняга обнаружил, что его возлюбленная супруга-колдунья и вместе со своими служанками занимается черной магией. Король изгнал всех ее приспешниц из королевства, а самую главную колдунью, свою жену, казнил. Но до этого он велел ей изготовить для него чудесную золотую корону, которая сделала бы его полновластным хозяином всех окрестных земель…

    Но король не смог полностью насладиться своей властью. Кто знает почему? Согласно преданию, череп короля до сих пор венчает груду черепов, сложенную посреди острова, и на макушке все еще сверкает золотая корона в форме свернувшейся кольцом змеи. По ободу короны выгравированы слова заклятия — последнее колдовство его супруги, злой волшебницы.

    «Интересная деталь», — подумал я. Внутренне улыбаясь, я вспомнил слова пророчества, буква в букву приведенные Хитрым Лисом:

    Из золота литого корона со змеей.
    Тот, кто ее наденет, пусть правит над землей.
    Богатство, власть и слава того героя ждет,
    Пока вода из озера до капли не уйдет.

    Я ухмыльнулся. Неудивительно, почему эта легенда так воодушевила Лорда Долгоноса. Просто диву даешься, в какую ерунду верят люди. Но, если вспомнить, что за выполненное задание мне был обещан кошелек, туго набитый золотыми монетами, жаловаться не стоило.

    В лесу было темно, и когда я наконец выбрался из чащи, вокруг меня тоже лежала непроглядная мгла. Солнце уже зашло, и тусклая луна едва виднелась на горизонте. Она слабо освещала подернутые легкой рябью воды горного озера, лежавшего передо мной. Пристально вглядываясь в даль, в центре озера я различил подернутый дымкой остров.

    Я сделал отметину в том месте, где вышел из леса: положил камень на берегу, чтобы можно было найти путь обратно, и отправился дальше вдоль кромки водоема. Вскоре я обнаружил шаткий деревянный настил, служивший причалом. Рядом с ним — как и обещал мне Лорд Долгонос — на привязи болтался утлый челн. Мне никогда не нравились одновесельные лодки. Поймите меня правильно: такие посудины больше подходят для жирных аббатов, которые решили поразвлечься ловлей рыбы. Но если вы хотите добраться в какое-то место, забудьте про них! Уж лучше переплывать реку в корыте!

    Мне казалось, прошла делая вечность, пока я приноровился к ритму. Пока я греб к острову, поднялся ветер, и на ходящие ходуном волны лег густой туман. Луна окончательно спряталась за тучами. Я не суеверен, но, положа руку на сердце, могу смело сказать: в этом месте чувствовалось что-то зловещее. У меня даже мурашки побежали по спине.

    Я думал, озноб пройдет, стоит только переплыть озеро и оказаться на суше.

    Я жестоко ошибался.


    5

    Остров представлял собой сплошную массу гигантских склизких и поросших мхом черных валунов. Причалить было невероятно трудно: для меня это оказалось сродни героическому подвигу. Когда я наконец ступил на скользкое илистое дно, усыпанное острыми камнями, руки у меня были сплошь в царапинах, а разбитые колени — в ссадинах и синяках.

    Отовсюду слышались вздохи и стоны — это ветер, набравший силу, свистел в проемах меж береговых глыб. Неудивительно, что среди обитателей Засушливого Края остров пользовался дурной славой. Впервые я услышал об Озере Черепов очень давно, когда объезжал окрестные замки для участия в турнирах. Но только сейчас, увидев это зловещее место своими глазами, я стал прекрасно понимать ужас местных жителей.

    Я начал карабкаться вверх по круче. Я решил, что если мне удастся добраться до вершины горы, перелезая через нагроможденную свалку торчащих во все стороны валунов, то я смогу сориентироваться и определить, где нахожусь. Конечно, если раньше я не сломаю себе шею. Поэтому при тусклом свете луны, то и дело пропадавшей за тучами, я упрямо лез на гору, а ветер продолжал завывать, и туман клубился, обволакивая меня.

    Тяжело дыша, как ослик, везущий на спине жирного монаха, я наконец добрался до вершины горы. Колени у меня подогнулись, и я рухнул ничком. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я отдышался и встал на ноги, чтобы оглядеть окрестности.

    Вокруг меня раскинулось бескрайнее горное плато, плоское, как шутка циркача. В эту секунду луна снова выглянула из-за облака, и ее бледный свет упал на высокий штабель каких-то белесых камней, находившийся не более чем в ста шагах от меня. Пока луна опять не скрылась за тучами, я поспешил к этому странному сооружению.

    Ветер хлестал меня по лицу, завывая на разные лады. Туман клубился у моих ног, поднимаясь все выше: до пояса, до самого подбородка. Во рту у меня появился горький привкус, как от вчерашнего эля. Мне еще повезло, что хотя бы луна продолжала лить свой неверный свет.

    Вскоре странная пирамида нависла надо мной. Лучше бы я не приближался к ней!

    Белесые шары пялились на меня черными провалами глазниц. Нет, это был не выветренный массив, а светлые кругляши — вовсе не камни! Это были черепа! Сотни, тысячи черепов, сложенных в кучу, и все они глядели на меня в упор! А на самом верху я увидел то, что искал: череп, увенчанный золотой короной!

    Да, неприятно, если на тебя уставятся тысячи пустых глазниц, но, если подумать хорошенько, Лорд Долгонос был не так уж не прав. Для такого рыцаря, как я, работенка эта была самая что ни на есть заурядная. Я даже пожалел, что сокровище досталось мне слишком легко. Однако если вспомнить, какое у меня выдалось лето, такая служба оказалась благословенной передышкой от серьезных дел.

    Я полез вверх по груде черепов. Они осыпались подо мной, скатываясь на землю и ударяясь друг о друга.

    Я уже был на полпути к вершине, когда носок моего сапога застрял в пустой глазнице одного из черепов. Я уцепился за череп повыше, чтобы не потерять равновесие, и челюсть, выломавшись из кости, осталась у меня в руке. Хорошо еще, что я не из пугливых. Мертвецов нечего бояться: живые могут принести тебе гораздо больше вреда.

    Итак, я полз все выше и выше, перебираясь через черепа всех возможных оттенков: от коричнево-желтоватых до молочно-белых, сверкающих; во тьме. Подумав о перемене цвета, я поежился: те, что слагали основание, почернели от времени, — они, возможно, пролежали здесь не один десяток лет, а то и столетий. Но чем выше я забирался на эту пирамиду, тем свежее были кости. У самой вершины я даже обнаружил череп с полуистлевшими клоками волос. А на другом болтались лоскуты еще не сгнившей дотла кожи.

    Тут я вспомнил о лошадях, стоявших на конюшне у Хитрого Лиса. Быть может, я глядел на останки их владельцев.

    Я добрался почти до самого верха. Казалось, только руку протяни — и корона моя!

    Я сделал последний рывок, чтобы дотянуться до золотого обода. Черепа трещали и скрипели у меня под ногами, когда наконец кончиками пальцев я дотронулся до блестящей металлической чешуи!

    Ну! Еще чуть-чуть!

    Я ухватился за золотое кольцо и аккуратно подцепил его. Корона легко снялась с черепа. Не менее легко череп слетел с кучи и, громыхая по сваленным грудой черепам, как хромая лошадь по булыжной мостовой, скатился вниз. Звонкое эхо разнеслось по всей округе, когда он упал на острые камни у подножия горы. Теперь череи лежал на земле, насмешливо скаля зубы.

    В тот же миг гробовую тишину окутанного туманом острова огласил неистовый вопль. На секунду мне даже померещилось, что этот душераздирающий звук исходил от черепа. Но буквально на секунду.

    Подо мной, у основания груды черепов, я увидел огромное волосатое чудовище. Судя по нечленораздельным завываниям, оно было вне себя от ярости. Это страшилище, двигаясь огромными прыжками, быстро подскочило к кладбищу костей. Теперь мой преследователь стоял внизу и злобно пялился на меня полными ненависти глазами.

    Я обомлел. Таких массивных и таких обросших шерстью ведьм я еще не встречал! На голове у нее возвышалась копна спутанных, никогда не чесанных грязных волос, из вонючей пасти торчали острые клыки. Она была очень сильной и очень безобразной! И чем ближе она подступала, тем крупнее и уродливее она мне казалась! Покрепче зажав корону, я спрыгнул с другой стороны кручи и побежал прочь, петляя меж валунов.

    Ведьма заголосила пуще прежнего. От ее воплей у меня кровь застыла в жилах. Этот звук был чем-то средним между воем насмерть раненного медведя и ревом огнедышащей плавильной печи.

    Заткнув корону за пояс, я бросился к высокой скале, стоящей по правую руку от меня.

    На секунду укрывшись в ее тени, я метнулся влево, к тому месту, откуда начинал подъем. Если мне повезет, решил я, то под прикрытием клубящегося тумана, при еле брезжу щей луне, я смогу добраться до лодки. А там налягу на весла — и поминай как звали!

    — Ах ты, дрянь! — воскликнул я, останавливаясь на бегу.

    Ведьма, должно быть, срезала путь, метнувшись наперерез через скалы, и теперь стояла прямо передо мной, загораживая дорогу.

    Злобно ухмыляясь, она смотрела прямо на корону. Из ее рта, полного острых клыков, плотоядно капала слюна. Она не сводила глаз с короны и грозно помахивала серпом.

    Я тоже попытался выдавить улыбку.

    — Лично против вас я ничего не имею, — сказал я. На лице ведьмы не отразилось ничего. О взаимопонимании говорить не приходилось. — Я просто выполняю поручение одного лорда, — продолжал я. — Может, вы слышали о нем: небольшого роста, с большим носом…

    Внезапно новый приступ ярости исказил физиономию ведьмы, и, взмахнув острым серпом, она набросилась на меня. Я обнажил меч, и мы со звоном скрестили оружие. От сильного удара дрожь прошла по моему телу, и я, потеряв равновесие, упал навзничь.

    Испустив звериный рык, ведьма снова бросилась в атаку, желая перерезать мне горло кривым лезвием. Мне с трудом удалось увернуться, — лежа на земле, я был похож на рыбу, выброшенную на берег. Острие серпа вонзилось мне в плечо, я был на волосок от гибели. Я почувствовал смрадное дыхание ведьмы, когда она наклонилась надо мной. Еще секунда — и мне конец!

    Но тут я перекатился по грязной земле и перевернулся на спину. Я хотел применить старый трюк — «Гамбит Шута», к которому не прибегал с тех самых пор, как служил оруженосцем. Это был удар правой назад. Я поднял меч, волочившийся по земле, и, сделав кувырок назад, направил его прямо в голову мерзкому страшилищу. Но я встретил сопротивление, наши клинки снова скрестились. Ведьма сделала шумный вдох, и в горле у нее забулькало от ярости. Я рухнул на землю, но одновременно с этим серп вывалился из ее костлявой руки и с лязгом упал на острые камни.

    К тому времени облака рассеялись, и на небе засияла яркая луна. Я увидел ведьму, стоявшую передо мной во всей своей красе. Глаза у нее злобно горели, клыки блестели, черная, как смола, кровь текла по груди. Я знал, что нужно покончить с нею раз и навсегда. Как-то раз я не добил раненую нечисть, и мне дорого пришлось заплатить за свой промах. Я не собирался повторять свои ошибки.

    Застонав от напряжения, я поднял свой двуручный меч и, раскрутив в воздухе, метнул в цель. Лезвие со свистом рассекло ночную мглу. Ведьма замерла. Секунду она стояла как вкопанная. Но в следующее мгновение тело гнусной твари рухнуло на землю передо мной, а отрубленная голова откатилась в сторону.

    Я со всех ног бросился вон из этого жуткого места — так мчится гончий пес, преследующий кабана на охоте.

    Когда я наконец добежал до жалкой посудины, поджидавшей меня на берегу, я был с головы до ног мокрым от пота и задыхался, как загнанная лошадь. Но я сделал свое дело! Я добыл золотую корону, убив ведьму, которая сторожила это сокровище. Мне оставалось только вернуться к Лорду Долгоносу, вручить ему драгоценность и потребовать плату за выполнение задания. Никогда в жизни я так не радовался при виде утлой рыбацкой плоскодонки!

    Я сел в лодку. Неприятности, решил я, остались позади.

    Откуда мне было знать, что дальше будет еще хуже.


    6

    Я оттолкнулся от берега, и мое хлипкое суденышко тронулось в путь по неспокойным водам, вихляя подо мной, как необъезженный пони. Я протянул руку, пытаясь достать весло, и тут я увидел, что мешает мне плыть.

    В борт лодки вцепилась чья-то огромная волосатая лапища с узловатыми пальцами, на которых блестели капли воды.

    Быстрым движением я дотянулся до весла и со всей силы ударил водяного монстра по выпирающим костяшкам искореженных пальцев. Мой челн круто накренился, но захват ослаб, а громадная ручища исчезла под водой.

    Обнажив меч, я принялся вглядываться в мутную жижу, стараясь увидеть все чудовище целиком, хотя, по правде сказать, я уже догадывался, кто это мог быть.

    Внезапно раздался всплеск, и та же лапища ухватила меня за лодыжку, — в железных пальцах я оказался как в тисках. Меня сбили с ног и утащили в ледяную воду. Я успел нахлебаться мерзкой жижи, прежде чем закрыл рот. Я тонул, тонул, как нашкодивший дворовый Нот, которого сунули в мешок и для верности натолкали туда камней. На мне были тяжелые доспехи, и, как я люблю говорить, железо и вода не дружат никогда.

    В следующую секунду меня схватили за горло мертвой хваткой и начали душить. На мгновение я приоткрыл залепленные тиной глаза и увидел существо, с которым я предпочел бы не встречаться: это была еще одна ведьма. Несмотря на то что она была намного старше и сильнее первой и размерами вдвое превосходила свою сестру, мерзкие лица обеих тварей имели черты фамильного сходства. Впрочем, их гнусные физиономии вряд ли можно было назвать лицами.

    Меня страшили не столько гигантские телеса и могучая силища этой карги, сколько тот факт, что она жаждала отмщения. Я прикончил ее близкую родственницу. И теперь по ее выпученным, налитым кровью глазам я понял, что она ненавидит меня лютой ненавистью.

    Мы барахтались в воде, клокотавшей и пенившейся вокруг нас. Я отчаянно сражался, пытаясь высвободиться из ее цепких рук, а старая ведьма с таким же рвением старалась задушить меня.

    Я изворачивался, вертелся, брыкался, лягался, но подлая тварь, терпя удары, продолжала крепко сжимать мне горло. Я понял, что она не оставит меня в покое до последнего вздоха..

    Я задыхался. Легкие у меня пылали огнем, в ушах звенело. Еще мгновение — и я покойник! И тут же я понял, что надо делать. Действовать нужно было быстро.

    Я резко обмяк. Ноги мои безжизненно волоклись по дну озера, руки безвольно повисли. Я закрыл глаза.

    Железные пальцы, обвивавшие мое горло, постепенно ослабили хватку. Мы двигались к берегу; ведьма шла вперед, зажав мое тело под мышкой. Я был недвижим, как дохлая рыба. Когда мы добрались до суши, старая карга шумно втянула в себя воздух, набрав полные легкие. Я же дышал мелко и часто, притворяясь мертвецом. Наверно, это была моя лучшая роль.

    Очень медленно и осторожно я дотянулся до рукояти меча, висевшего у меня на поясе. Ведьма, хлюпая по отмели, добрела до большого валуна и, не выпуская меня из рук, уселась передохнуть. Ей надоело тащить свою добычу, и она выронила меня на холодные прибрежные камни.

    Я лежал не шевелясь. В тот момент я, наверно, был похож на кусок мяса, поданного на блюде к ведьминому обеду. Никогда в жизни я не играл свою роль так убедительно, как тогда.

    Ведьма, склонившись надо мной, обнюхала мое тело со всех сторон. Ее спутанные мокрые волосы упали мне на лицо.

    Изучив меня с головы до ног, людоедка нацелилась на мою правую ногу. Она приподняла ее за пятку, а затем когтистой лапищей отодрала поножи, прикрывавшие голень. Затем, спустив мой чулок, она с голодным блеском в глазах вожделенно уставилась на обнаженную плоть, будто перед ней лежал свиной окорок.

    Ведьма облизала губы, обнажив желтые клыки. Я чувствовал ее гнилостное дыхание.

    Внезапно я вскочил и нанес ей короткий резкий удар в грудь, утопив лезвие кинжала в сердце мерзкой твари. Ее гнусная физиономия исказилась в гримасе удивления; ведьма покачнулась, издав низкий гортанный хрип. Затем она закашлялась. В глотке у нее забулькало, кровь потекла из уголков ее рта, и людоедка, испустив дух, скатилась с валуна и упала в воду.

    Над Озером Черепов воцарилась мертвая тишина.

    С золотой короной у пояса я вернулся к утлой лодочке, качавшейся на волнах вверх дном. К счастью, ее не отнесло далеко от берега. Я перевернул свою посудину и во второй раз взялся за весло.

    Я решился оглянуться, только когда доплыл до середины озера. За моей спиной высилась груда черепов, поблескивавших в лунном свете. Я усмехнулся про себя: мне вспомнилось, какое разочарование я испытал, добыв корону. В тот момент мне показалось, что сокровище досталось мне слишком легко! Ну, что ж, на ошибках учатся!

    Вдруг вода подо мной снова забурлила. Наверно, слева по борту промелькнул карп или щука. Но я не собирался задерживаться ни на секунду для выяснения, кто это такой. Схватившись за весло обеими руками, я принялся грести изо всех сил: пора было уносить ноги из этого места.

    К тому времени, как я дотянул до причала, я взмок от пота, хоть выжимай. От усталости у меня ныла каждая косточка, подгибались ноги. В полном изнеможении я ступил на сушу.

    Положа руку на сердце, скажу вам, что в тот момент мне больше всего хотелось рухнуть на землю и закрыть глаза. Но отдыхать было некогда. Я понимал, что надо убираться подальше от Озера Черепов, и чем скорее, тем лучше. Опасность все еще была велика, и я продолжил свой путь.


    7

    Вскоре я подошел к камню, который я оставил на том месте, где вышел из леса. Дальше я пошел по той же тропинке, которую проложил по пути к Озеру Черепов. Дорога обратно, как правило, бывает легче, но я вымо^} до нитки, замерз и совершенно выбился из сил. К тому же меня чуть не задушили… Поэтому я брел, еле передвигая ноги, и с каждым шагом доспехи мои становились тяжелее и тяжелее. Нагрудная пластина скрипела, сдавливая ребра, в наручных латах было невозможно шевельнуть рукой, от ножных лат ноги сделались как деревянные, а перчатки сковывали пальцы.

    Я пытался отвлечься, — подумать о чем-нибудь другом — скажем, о теплой постели с пуховой периной, которая по возвращении будет ждать меня на постоялом дворе, но все было напрасно. Я упрямо тащился вперед, но мягкая лесная подстилка из опавших сосновых иголок неумолимо звала меня прилечь, и мне становилось все труднее бороться с искушением.

    Я отдал себе приказ собраться, взять себя в руки. Стоило провести одну ночь под крышей, на уютной постели — и я расслабился!

    Кроме мечты о долгожданном отдыхе меня гнала вперед еще одна: мысль. Я думал о Лорде Долгоносе. Я уже представлял себе удивленный взгляд этого высокомерного вельможи, когда я вручу ему корону, и его недовольную гримасу, когда ему придется отдать мне заслужённое вознаграждение за труды.

    Занимался рассвет. Деревья начали редеть, и вскоре я вышел на опушку. Засунув корону за нагрудную пластину — подальше от любопытных глаз, — я зашагал по направлению к деревне.

    Первым делом я отправился на конюшню, проведать Джеда. Подойдя поближе, внутри я услышал голоса. Точнее, два голоса. Один принадлежал Хитрому Лису — высокий и насморочный. Другой был низким и грубоватым. Речь явно шла о какой-то сделке. Я тотчас насторожился.

    — Двадцать золотых соверенов, — говорил тот, кому принадлежал голос пониже. — Больше за твоего Арбатнота я не дам.

    — Он стоит гораздо больше, — плаксиво гнусавил Хитрый Лис. — Но что поделаешь, нужда заставляет меня… Ладно, давайте свои двадцать золотых — и по рукам.

    Я подошел поближе к торгующейся парочке.

    — Не спешите, — проговорил я.

    Хитрый Лис резко обернулся. Лицо у него вытянулось, когда он увидел меня.

    — Вы… — пробормотал он. — Я не думал, что вы вернетесь…

    — Жаль разочаровывать вас, — ответил я, — но я пришел за своей лошадью. Большой серый жеребец Арбатнотской породы. По кличке Джед. Может, вы забыли?

    — Значит, Арбатнот ваш? — скучным голосом спросил Низкоголосый, глядя себе под ноги.

    — Точно, слизняк, — подтвердил я. — И он не продается!

    Отвязав Джеда, я вывел его из стойла.

    Вскочив в седло, я развернулся и бросил два грота Хитрому Лису. Монетки мягко упали на солому у его ног.

    — Это вам за заботу о моем коне, — сказал я. — Да, кстати… Можете продавать всех остальных лошадей. Их владельцы никогда не вернутся назад, даю вам честное слово.

    Я натянул поводья, и мы отбыли.

    Хитрый Лис окликнул меня:

    — Значит, вы нашли ее? Золотую корону со змеей?

    Я ничего не ответил. Пусть это останется для него неразгаданной тайной.

    Следующей целью моего назначения был полуразрушенный особняк Лорда Долгоноса. Свой рассказ я решил приберечь для него.

    * * *

    Солнце уже клонилось к закату, и на дорогу ложились длинные тени. Небо на западе полыхало, значит, назавтра нужно было ждать дурной погоды. Я проехал мимо зеленого лужка, служившего площадкой для деревенских турниров, и уже поворачивал к таверне, когда услышал знакомый голосок:

    — Вы вернулись, храбрый сэр рыцарь! А я уж испугалась, что никогда больше вас не увижу!

    Это была Нелл, хозяйка таверны, и произнесла она это ласковым, сладким голосом.

    — А я даже и не догадывался, что вы так беспокоились обо мне, — улыбнулся я в ответ, придерживая Джеда.

    — Ах, сэр рыцарь, ну конечно, я очень волновалась из-за вас, — проворковала она, тряхнув головой, и золотые кудри рассыпались у нее по плечам. — У вас усталый вид. Пойдемте в таверну! Посидите, отдохнете. Я приготовила вам местечко у огня.

    — Правда? — С интересом я посмотрел на нее.

    — Ну конечно, сэр! Я буду очень польщена, — продолжала красавица, — если вы позволите мне посидеть рядом с вами. — И меня пронзил взгляд ее огромных, изумрудно-зеленых глаз.

    — Ну что ж, согласился я. — Может, и заскочу к вам на кружечку эля.

    Джед сердито заржал и топнул копытом, когда я привязал его. Оставив своего коня, я последовал в таверну за Нелл.

    — Нет, не сюда, — сказала хозяйка, когда я направился к главному входу. — Идите за мной. Вот эта маленькая дверь — для моих особых гостей.

    Через боковой вход она провела меня внутрь. Там было темно и тепло. За решеткой жарко пылал огонь, и перед столиком с огромной, пенящейся кружкой эля стояло большое уютное кресло.

    — Угощайтесь, — тихо проговорила Нелл, закрывая за мной дверь.

    Я уже открыл рот, чтобы поблагодарить ее, как в темноте послышался чей-то грубый голос.

    — Давно пора разобраться с ним, — произнес кто-то.

    И прежде чем я смог рассмотреть, кто стоит у меня за спиной, я услышал странное шуршание, а затем тихий свистящий звук.

    Голова у меня, казалось, раскололась на части…

    Перед глазами все побелело, затем почернело.

    Затем — пустота.


    8

    Я проснулся от странного ощущения: что-то теплое и влажное скользило по моему лбу и щекам. Я содрогнулся. На секунду мне показалось, что я снова на острове и одна из ведьм хочет меня прикончить.

    Я судорожно, открыл глаза. Рядом со мной, опустив голову, стоял Джед и вылизывал мне лицо.

    — Джед, — пробормотал я, увидев покрытую мягкой шерсткой морду своего коня, — что со мной случилось?

    Джед, тихо заржав, поскреб землю копытом. Я попытался сесть, и острая боль сразу же пронзила меня, будто обухом по голове ударили. У меня ломило затылок, нестерпимо ныла спина. Я огляделся вокруг.

    Я был на конюшне, в одном стойле с Джедом.

    — Как я сюда попал? — спрашивал я себя. Боль постепенно притупилась, но в висках все еще стучало.

    — Ну что, проснулись? — послышался знакомый голос. Передо мной стоял Хитрый Лис с ведром и тряпкой в руках. — Это я подобрал вас, — ухмыльнулся конюх. — Валялись в канаве рядом с таверной мертвецки пьяным. Это мне Нелл сказала. Ей пришлось выкинуть вас вон.

    — Нелл! — Я мысленно чертыхнулся и сразу же сунул руку себе за пазуху. Под нагрудной пластиной, конечно же, ничего не оказалось. Корона исчезла.

    — Я рад, что смог хоть как-то помочь вам, — продолжал Хитрый Лис, — особенно после того, как вы проявили такую щедрость, несмотря на неприятную историю с вашей лошадью… Даже мне денег дали за ее содержание…

    — Ладно, ладно, — отмахнулся я, постепенно приходя в себя. — Забудем об этом. Сколько времени я отсутствовал?

    — Я нашел вас сегодня утром, на рассвете, а сейчас уже… — Хитрый Лис бросил взгляд на небо, видневшееся в квадратике окна, — сейчас уже вечер, скоро солнце зайдет.

    Я застонал. Вскочив на ноги, я стряхнул солому, прилипшую к плечам.

    — Приглядите за Джедом, — распорядился я. — Я вернусь к утру. Но только не вздумайте продавать мою лошадь, пока меня не будет!

    И я ушел, оставив Хитрого Лиса, который еще долго смеялся над моей последней шуткой.

    * * *

    Из трактира доносился привычный шум и гам. Я слышал хриплые возгласы, взрывы смеха, неясное бормотание, звон бокалов и грохот передвигаемых стульев. А всю эту разноголосицу перекрывали звуки музыки: пиликали скрипки, пищали флейты, били барабаны, — все гремело в оглушительном ритме танца.

    Толкнув дверь таверны, я вошел внутрь. Смех и разговоры тотчас же оборвались. Оркестр прекратил играть. Сердцу нет ничего милее радушного приема, но, похоже, здесь радушием и не пахло.

    За спиной у меня раздался женский голос:

    — Мерзкий пьяница, тебе что, мало досталось?

    Я обернулся. Это была Нелл. Она улыбалась, но на этот раз весьма нелюбезно. И тут рядом с ней я увидел могучего детину, обнимавшего ее за плечи. Огромные лапищи. Нос картошкой. Я сразу узнал его.

    Наши глаза встретились, и он осклабился. Опять-таки его ухмылку никак нельзя было назвать приятной.

    — Не с тем связался, красавчик, — загоготал он. — Будет тебе наука.

    Тут же я услышал еще один голос, прозвучавший с галереи. Лорд Долгонос!

    — Сэр рыцарь, — обратился он ко мне, — боюсь, что вы опоздали.

    Я поднял глаза. Он стоял наверху, опираясь о балюстраду. Лицо его сияло самодовольством, а на голове поблескивала золотая корона со змеей. За его спиной я различил целую толпу приспешников: они стояли плотной стеной, нацелив на меня арбалеты.

    — Ну, что скажешь? Наш парень обставил тебя и вышел в победители! — произнес он, глядя сверху на верзилу с носом картошкой. Тот с довольным видом похлопывал по привязанному к поясу толстому кожаному кошельку. — Тем не менее спасибо за участие. — Лорд Долгонос растянул губы в ухмылке. — Может, в следующий раз больше повезет?

    Я знал, что потерпел поражение. Неудачи постигают всех странствующих рыцарей. Лорду Долгоносу было совершенно безразлично, кто именно добудет для него золотую корону со змеей. Что касается детины с носом картошкой, то от него я ничего другого и не ожидал. Но меня разочаровала Нелл.

    — Поймите, лично против вас я ничего не имею, — объяснила она.

    Я кивнул. Я был уверен, что она говорит правду. Они имели наглость зайти слишком далеко, а я проявил легкомыслие и позволил заманить себя в ловушку. Но я — вольный рыцарь, а это значит, что каждое приключение связано для меня с большим риском.

    — Останемся друзьями, — предложила Нелл. — Выпейте кружечку эля перед отъездом. За счет нашего заведения. — Тон ее голоса смягчился, и мне даже почудилось, будто хозяйка таверны испытывает угрызения совести, проведя меня, как мальчишку. Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось…

    — Ну хорошо, — согласился я после некоторых раздумий. — Налейте мне большую кружку.

    — Пользуйтесь моментом: ловите удачу за хвост, — сказала Нелл, намеренно выбирая маленькую кружечку. Может, никаких угрызений у нее и не было. Не обращая внимания на насмешки ее приятеля и потупив голову, я взял угощение и отправился в дальний угол.

    Вскоре в таверне снова воцарился пьяный гул: возобновились крики и тосты, грянула музыка, и мне показалось, что все благополучно забыли обо мне. Мне это было на руку: в тот момент я совсем не был расположен к беседам.

    Лорд Долгонос устроил на галерее большой прием: он громко разглагольствовал о том, как он собирается править миром и что теперь никто не сможет противостоять ему, поскольку на нем — золотая корона со змеей. И все мужланы из Засушливого Края одобрительными возгласами поддерживали каждое его слово. Я заказал себе еще одну порцию эля.

    Может, от удара по голове, может, от выпитого эля или от жара, пышущего из открытого очага, но вскоре я отключился…

    Когда я открыл глаза, жарко полыхающие дрова в топке превратились в тлеющие угольки, и отовсюду до меня доносился храп уснувших пьянчуг. По-видимому, я пропустил самое интересное.

    Пора было уходить. Я осторожно пробирался по залу, стараясь не наступить на валявшиеся тела забулдыг. Один из них, перекатившись с одного бока на другой, пробормотал во сне:

    — Красавчик-рыцарь…

    Это был Нос Картошкой. Он был мертвецки пьян, выдув не меньше трех бочонков эля. На его губах играла блаженная улыбка. Наверно, ему снился хороший сон.

    Склонившись над ним, я отвязал ремешок, прикрученный к его поясу. Мне на ладонь упал тяжелый кошель.

    — Приятных сновидений, — пробормотал я, сунув честно заработанное мною золото в карман, и Нос Картошкой сладко захрапел мне в ответ. Я усмехнулся, подумав, что он скажет, когда проснется. Что ж, хорошо смеется тот, кто смеётся последним.

    Я двинулся к выходу. Вольте мне здесь делать было нечего.

    И тут я почувствовал, что тяжелая капля упала сверху на мою щеку. Я поднял глаза.

    На галерее сидел Лорд Долгонос, уронив голову на стол. На фоне открытого окна вырисовывалась его согнутая спина, на которую был наброшен плащ с меховой опушкой.

    «Наверно, заснул и опрокинул бокал», — подумал я. Еще один мелкий тиран с великими идеями, не знающий удержу в вине.

    Я вышел из таверны и направился к стойлам. Джед мягко заржал, когда я появился на конюшне. Он радовался не меньше меня, понимая, что мы навсегда уезжаем из Засушливого Края, этих Богом забытых мест. Я отвязал веревку, вскочил в седло и натянул поводья. Оставив позади таверну, мы выехали на главную улицу и поскакали дальше, прочь из этой деревни. Когда мы добрались до перекрестка, наперерез нам метнулась какая-то темная фигура, и Джед в страхе попятился. Я с трудом удержал моего коня, но в конце концов мне удалось его успокоить.

    Обычно Джеда не так-то легко испугать, но я нё виню его. У меня самого сердце заколотилось как бешеное, даже холодный пот выступил на лбу.

    — Тихо, Джед, — скомандовал я ему. — Успокойся. Все будет хорошо.

    Джед заржал, и я обтер ему морду, влажную от пота. Взгляд мой упал на руку: она была вся в крови. Но я не был ранен.

    Я вспомнил последнюю сцену в таверне: Лорд Долгонос, лежавший ничком на столе, красная жидкость, стекающая с балкона, и капля, упавшая мне на лицо. Внезапно меня озарило: это было не вино, а кровь!

    Из золота литого корона со змеей.
    Тот, кто ее наденет, пусть правит над землей.
    Богатство, власть и слава того героя ждет,
    Пока вода из озера до капли не уйдет.

    И тут все встало на место. Я вспомнил страшную картину: обезглавленное тело Лорда Долгоноса, мешком лежавшее на столе у окна. Третья ведьма с оторванной головой лорда под мышкой. Я понял: она возвращалась на Озеро, чтобы увенчать груду костей свежим черепом с золотой короной на макушке.

    Да, теперь имя Лорда Долгоноса будет известно всем. Его будут почитать и бояться, имя его прославится навек… Но не так, как он хотел.

    Мне никогда не нравился Лорд Долгонос, я невзлюбил его с нашей первой встречи, но сейчас я испытывал нечто сродни жалости к несчастному спесивцу, горько обманувшемуся в своих мечтах. Никому я не желаю такого страшного конца. Но в одном я был совершенно уверен: всем жителям деревни будет гораздо лучше без него.

    Я не верю ни в волшебные короны, ни в колдовские эликсиры, дающие бессмертие. Подобная дребедень хороша лишь в сказках. Но все же эта история кое-чему меня научила. Я понял следующее:

    Не желай слишком многого для себя: ты можешь получить то, о чем мечтал.

    Мудрое изречение. Я надеялся, что смогу придерживаться этого принципа. Образ Лорда Долгоноса все еще был свеж в моей памяти, и я твердо усвоил преподанный мне урок.

    Но, с другой стороны, как вольный рыцарь, я завишу от желаний и прихотей других, а тут всякое может случиться. На сей раз мне повезло, я остался в живых и к тому же увозил с собой туго набитый золотом кошелек, который поможет мне продержаться до весны. В другой раз счастье может отвернуться от меня.

    Будущее мое было неясно, но я не расстраивался.

    Я честно могу сказать вам, за что я люблю такую жизнь. Это — радость погони за удачей. Упоение в бою. Игра в кости со смертью.

    Может, вы назовете меня глупцом, но мне нравится быть вольным рыцарем, несмотря ни на что. И я не собираюсь ничего менять в своей судьбе.

    По крайней мере, не сейчас.

  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ПОЛЕ БРАНИ
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И СОКРОВИЩА ДРАКОНА
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8
  • ВОЛЬНЫЙ РЫЦАРЬ И ОЗЕРО ЧЕРЕПОВ
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8

  • создание сайтов