Леди в пути (fb2)


Пьянкова Карина
Леди в пути

— Ах, Кэтрин, какая же ужасная погода! — в который раз произнесла моя милая подруга.

Мне уже начинало казаться, что если она повторит эту фразу еще пару раз — я закричу. Погода действительно оказалась отвратительной: два часа назад разразилась настоящая буря, которая грозила перевернуть наш экипаж. Мне тоже было страшно… Но от того, что Эбигэйл постоянно повторяет «какая же ужасная погода» лично мне становилось только хуже. Хотелось даже поменяться местами с кем‑то из джентльменов. Уж лучше в такой ситуации выслушивать сомнительные остроты мужчин, чем причитания молодой девицы. Удерживали меня рядом с мисс Оуэн лишь правила приличия.

Я никогда не покидала родного дома и плохо представляла, когда же мы снова сможем остановиться на ночлег… И от этого становилось еще неуютней. Мне было куда привычней держать все под контролем. Но управлять погодой — это дело для Всевышнего…

— Когда же мы наконец доберемся до постоялого двора? — всхлипнула после очередного удара грома Эбигэйл, побледнев так, что заметно было даже в полумраке кареты.

— Не волнуйтесь, дорогая, ничего дурного не случится, и совсем скоро мы будем под крышей.

И наконец‑то поужинаем.

Леди должна есть как птичка… Но сейчас я лично была голодна как волк и наверняка набросилась бы на пищу при первой же возможности. И этикет мне будет безразличен. Живот то и дело издавал несчастное бурчание, причем и у меня, и у Эбигэйл, но мы обе тактично делали вид, что не слышим ничего.

Если бы рядом со мной не сидела мисс Оуэн, я бы даже решила, будто лорд Дарроу решил уморить меня голодом в отместку за проявленную не так давно наглость. Но морить и племянницу он бы не стал, верно? Или стал…

Ветер разъяренно выл и за занавесями то и дело мерцало. Молнии. Скорей бы добраться до постоялого двора.

А потом мы услышали как будто собачий лай вдалеке.

— Охота? — пожала плечами я, стараясь сохранять невозмутимость и спокойствие. Должен же хоть кто‑то демонстрировать самообладание?

Эбигэйл как будто бы сжалась в комок на сидении и дрожащим голоском спросила:

— Кэтрин, но кто же будет охотиться в такую погоду?

Я не поняла причин ее страха.

— Умалишенные, — равнодушно ответила я.

Как будто мало в нашей стране помешанных. Я слышала о поступках куда более диких, чем охота в грозу. Люди в последнее время как будто задались целью перещеголять друг друга в безумствах.

Подруга всплеснула тонкими руками будто птица крыльями и возмущенно произнесла:

— Это же Дикая охота, Кэтрин! Ни один человек не станет охотиться в такую погоду!

Против воли у меня из груди вырвался вздох. Но наверняка гром его заглушил.

Как можно верить в подобную чушь? Это сказки для горничных… Или же для необразованных селянок! Но никак ни для молодых благовоспитанных леди, которым мы с подругой являлись.

— Не смотрите так укоризненно, Кэтрин! — возмутилась мисс Оуэн. — Это же наверняка фэйри вышли, чтобы поохотиться за заблудшими душами!

Я со всем возможным скептицизмом взглянула на свою подругу. Не хотелось вслух произносить слова неодобрения, которые так и просились на язык.

— Неужели вы не верите в фэйри? — недовольно пробормотала девушка. — Или в призраков вы не верите тоже?

— Нет, я не верю в эти простонародные сказки, — со спокойствием согласилась я, желая, чтобы разговор свернул в иное русло. Иначе я могла бы наговорить резкостей.

Своих сестер я безжалостно обрывала, стоило им только заговорить о подобных… нелепых суевериях. Это же просто непристойно.

— Но как? Привидения… Кэтрин, неужели я не говорила, что мне… в тот раз помогла мисс Мэриэн? Также как на мою защиту стали вы, также мне пыталось помочь и родовое привидение моей тетушки.

Надо признать, в тот момент я изумилась чрезвычайно. Ни о каких… привидениях мне никто и словом не обмолвился. И я не заметила ничего странного, когда вошла в комнату самоубийцы. Хотя, признаюсь, в тот момент мало что была способна заметить, настолько меня шокировало и ужаснуло то положение, в котором оказалась Эбигэйл.

— Когда он… когда тот человек затащил меня в комнату, то в него будто кто‑то начал швырять вещи. Кто‑то невидимый. А потом его и отшвыривали от меня. Это наверняка мисс Мэриан!

Я не сумела найтись с ответом. И мое молчание было воспринято подругой как знак поражения.

— Мисс Мэриэн повесилась после того, как ее обесчестил один негодяй, — восторженно продолжила рассказ мисс Оуэн. — С тех пор, как говорят, она оберегает всех девушек одной с ней крови от подобных посягательств.

Скорее уж сама Эбигэйл оказалась настолько напугана происходящим с ней, что сумела оттолкнуть от себя насильника. Да и предметы могли упасть на Ричардса, пока он врезался в мебель, пытаясь подавить сопротивление своей жертвы.

— Это неподходящая тема для беседы леди, — равнодушно ответила я, давая понять, что обсуждать призраков или что‑то в этом роде не собираюсь.

Мисс Оуэн, как мне думается, расстроилась из‑за того, что я не стала поддерживать столь интересный ей разговор, но ее воспитание было достаточно хорошим, чтобы она не стала выказывать своего неудовольствия.

— Брат говорил, что мы доберемся до постоялого двора к обеду, — тоскливо вздохнула моя подруга. — Но, верно, дядя решил иначе…

— Очевидно, что так, — согласилась я.

Дело уже шло к ужину, а не обеду. Наверняка его милость переменил планы, но забыл поставить в известность об этом всех своих спутников. Или не посчитал нужным. Домашний тиран, не иначе. Должно быть, его покойные жены просто вешались от отчаяния при таком‑то супруге… Для себя я пометила, что неплохо было бы расспросить о покойных леди Дарроу. Не сейчас, разумеется, немного позже, когда я уже буду считаться не совсем посторонним человеком в этой семье.

— Ничего, — обреченно вздохнула Эбигэйл. — Если дядя Николас принял решение, то оно пойдет всем нам только на пользу. Дядя всегда все делает правильно. Даже если сперва кажется, что нет…

Лично мне показалось, будто моя подруга на самом деле убеждает себя, а не успокаивает меня. Наверняка бедняжка уже успела натерпеться от крутого нрава опекуна.

— В любом случае, умереть нам не дадут, — пробормотала я и, отодвинув занавеску на окне, взглянула, что же творится снаружи.

Снаружи творилось форменное светопреставление. Ветер, дождь и сверкающие молнии заставили бы и самого закоснелого грешника раскаяться во всех прегрешениях и молиться беспрестанно несколько часов к ряду. Я тоже прочитала молитву Пресвятой Деве, хотя на краю сознания вертелась только одна просьба «Только бы не опрокинулась карета».

И лишь через полчаса наш экипаж наконец остановился, и не удалось расслышать человеческие голоса снаружи. Признаться, к тому моменту я уже настолько утомилась этой поездкой, что выскочила из кареты, не дождавшись пока кто‑то откроет перед нами дверь и поможет спуститься на землю.

Оказалось, мы приехали не к постоялому двору, как я думала, а к довольно большому поместью, которое немногим уступало Чавенсворт — лодж.

И у крыльца дома нас встречала пожилая супружеская пара, которая уже предупредительно приветствовала джентльменов. И лорд Дарроу, и его племянники уже вышли и теперь, учитывая погоду, чересчур неспешно здоровались с хозяевами дома.

— А это, должно быть, мисс Оуэн! — обрадовалась мне, будто собственному ребенку, незнакомка. — Я думала, что ваша племянница будет несколько пониже и не настолько смуглая дорогой Николас. Но, надо признать, что это чрезвычайно милая молодая особа.

Я с трудом заставила себя не рассмеяться. В очередной раз я убедилась, что деньги и знатность могут и любую дурнушка превратить в красавицу в глазах окружающих.

Исправлять досадную ошибку я не стала. В конце концов, мы же еще не представлены. К тому же, я еще сама не знала целиком, какой же статус я занимала при Эбигэйл и ее родных.

Самой Эбигэйл уже помогал выйти наружу ее брат. И, надо признать, даже уставшая с дороги мисс Оуэн выглядела прелестно.

— Вот мисс Эбигэйл Оуэн, — указал на подопечную лорд Дарроу.

При виде мисс Оуэн встречающая нас пара стала улыбаться куда искренней, наконец‑то имея счастья узреть красавицу. Эбигэйл мило улыбнулась и сделала книксен.

— А это, — удостоилась я небрежного кивка, — мисс Кэтрин Уоррингтон. Она приходится мне дальней родственницей, и я счел своим долгом вывести эту очаровательную молодую особу в свет и представить в обществе, которое ее достойно.

Страшно было представить, какое же общество лорд Николас считал достойным меня.

— Леди, это мистер и миссис Дилан, старинные друзья семейства Дарроу, которые были столь любезны, что согласились приютить.

Я оглядывала супружескую чету и делала свои выводы. Оба выглядели достойно и благообразно, как люди, прожившие достойную жизнь, которая не была омрачена бедами. Лицо миссис Дилан хранило отпечаток увядшей красоты, а в глазах ее я заметила одухотворенность и некое лукавство. Она наверняка отличалась умом и жизнелюбием. Ее супруг внешне не представлял собой ничего примечательно. Его фигура обрюзгла с возрастом, а лицо, верно, и в молодости не радовало правильностью черт… Однако двигался он так… как мистер Льюис, который как‑то приезжал в наши края. А он был заядлым дуэлянтом, которого, как я знала, подчас даже нанимали, чтобы избавиться от неудобный персоны, не привлекая к себе излишнего внимания. Вероятно, мистер Дилан человек опасный…

— О, дорогой Николас, — всплеснула руками миссис Дилан. — Ты взял на себя заботу еще об одной леди! Должно быть, вы нечто совершенно особенное, мисс Уоррингтон, если заинтересовали такого человека. Надеюсь, что удастся узнать вас получше, пока вы у нас гостите.

— Очень рада знакомству, мистер Дилан, миссис Дилан, — с милой улыбкой поприветствовала я хозяев дома и сделал книксен, опустив глаза.

Опыт говорил мне, что, в моем случае, если хочешь произвести хорошее впечатление на новых знакомых, лучше казаться им любезной барышней, не представляющей из себя что‑либо особенное. Легко жалеть того, кто изначально обладает теми же достоинствами, что и ты сам. А человек сердобольный невольно возьмет того, кого жалеет, под опеку.

И мистер Оуэн, и кузен его, и дядя выглядели несколько озадаченными моим поведением. К несчастью, после спасения мною и сестрами мисс Оуэн у этих мужчин сложилось ко мне свое отношение, изменить которое мне пока было не под силу.

— Что ж, юные леди наверняка сильно утомились в дороге и проголодались, — всплеснула руками миссис Диллан. — Вам нужно привести себя в порядок! Я знаю, как безжалостен бывает дорогой Николас, когда стремится к цели. Наверняка этот бессердечный человек вас совершенно измучил.

Мои брови против воли начали подниматься вверх. Я прежде не слышала, чтобы кто‑то говорил с ноткой покровительственности о его милости. И при этом слова били в цель. Даже я успела понять, насколько невыносим по отношению к окружающим бывает лорд Дарроу.

Однако сам дядя Эбигэйл не казался ни недовольным, ни уязвленным. Он лишь благожелательно улыбался супругам Дилан, будто они были с ним старыми друзьями. Да, должно быть, так все и обстояло, лорд решил остановиться не на постоялом дворе, а в доме давних знакомых, с которыми он находился в доверительных отношениях.

— Не надо делать из меня монстра, миссис Дилан, молодые люди успешно справляются с этим и без вас, — махнул рукой лорд Дарроу и позволил нам наконец‑то перевести дух.

Эбигэйл выглядела совершенно измученной и, прежде чем уйти в отведенную для меня комнату, я проследила, чтобы горничная как следует позаботилась о мисс Оуэн. Для племянницы своего друга и меня миссис Дилан подобрала покладистую и сноровистую девицу по имени Мэри, единственным недостатком которой можно было считать излишнюю словоохотливость. Я бы никогда не потерпела болтливую прислугу. Но очень любила ее в других домах. Никто не просветит тебя лучше о происходящем, чем горничная, которая слишком любит поговорить.

Если моя подруга в силу усталости и собственного характера пропускала болтовню Мэри мимо ушей, то я впитывала каждое слово горничной. Это давало мне возможность не только узнать побольше о мистере и миссис Дилан, но и добавить несколько штрихов к портрету моего покровителя.

Хозяева дома начали жить в своем имении всего несколько лет назад, прежде предпочитая столичный шум сельскому уединению. И пусть дворянским достоинством мистер Дилан не обладал, однако же был обласкан при дворе.

Хорошо бы узнать, чем же вызвана милость его величества…

Супруги имели двух сыновей и дочь, которая два года назад вышла замуж за баронета… И почему‑то горничная заявила, что родовитый супруг девушки должен гордиться таким браком. Старший из сыновей служил в армии, младший имел большой приход на юге страны. Про себя я отметила, что оба молодых человека еще не нашли себе достойных жен и неплохо было бы за ужином обмолвиться о моих сестрах. Конечно, я не собиралась вот так вслепую устраивать брак моих младших с совершенно незнакомыми мне мужчинами, да это и был совершенно безнадежный случай. Но почему бы просто не забросить пробный камень и не посмотреть на результат? От этого не будет никакого вреда.

Когда мисс Оуэн освежилась и переоделась в голубое скромное платье, пришла моя очередь. Моя комната находилась напротив комнаты Эбигэйл. Очень удобно, как мне думалось. Из обмолвок мистера Оуэна я поняла, что моя подруга после того происшествия плохо спит и мучается кошмарами, так что очень удачно, если я смогу быстро оказаться у нее посреди ночи и помочь.

— Мисс Оуэн такая прелестная барышня, — продолжала щебетать горничная, помогая мне выбирать платье. — Такая красавица.

Я ясно понимала, что мне надлежит помнить свое место и выглядеть скромней Эбигэйл. Впрочем, в моем гардеробе были такие наряды, в которых мне бы при всем желании не удалось бы казаться привлекательней племянницы лорда Дарроу. Наши средства не позволяли нам одеваться с шиком, а так как моя внешность казалась мне не столь важным делом, как внешность моих сестер, то платья мне доставались самые неприглядные.

— Да, мисс Оуэн действительно девушка редкой красоты, — согласилась я, останавливая свой выбор на бежевом шерстяном платье. Да, так будет хорошо. Точнее, плохо, но вот как раз это меня полностью устраивало.

— Она наверняка пошла в мать, мисс Дарроу… то есть миссис Оуэн. Она была такой красавицей, что ради нее едва ли не каждую неделю дрались на дуэли! — все восхваляла мою подругу Мэри.

Услышав о матери Эбигэйл, я ощутила всплеск любопытства. Прежде мне не доводилось ничего слышать о родителях моей дорогой подруги. Казалось, вся жизнь брата и сестры Оуэн сосредоточилась на их вельможном дяде.

— А что же миссис Оуэн? Она давно преставилась? — не удержалась я от расспросов.

Поняв, что встретила благодарного слушателя, горничная и вовсе соловьем стала разливаться:

— А вы так и не знали? Да уж годков пять будет, как миссис Оуэн в землице… Не вынесла, когда муженька ее убили, мисс. Печальная‑то история… Вот тогда‑то его милость за сиротками и взялся приглядеть. Тогда еще третья молодая леди Дарроу, упокой Господь ее душу, была жива… Ну тогда мистеру Оуэну уже вроде как восемнадцать лет стукнуло, так его лорд в университет столичный отправил. Вроде как не дело джентльмену необразованным ходить. А мисс Оуэн еще и тринадцати не сравнялось. Ну она сперва при его милости и жила, ему‑то Бог детей не дал. Да только померла леди Дарроу, как мисс Оуэн в пансион и отправили. Там она и воспитывалась до семнадцати‑то.

Я как всегда начала перебирать сведения, как бусины четок. Сперва умирает мистер Оуэн. Убили. Надо бы разузнать, кто и за что лишил жизни этого джентльмена. Потом сходит в могилу его жена. Якобы от горя. Но, как я была полностью уверена, от чего‑то настолько эфемерного люди обычно не умирают. От яда, от ножа в сердце, от падения с лошади — бывает. А вот горе…

— А больше никаких родственников у мистера и мисс Оуэн не было? — закинула я пробный шар. Все же закономерней было бы, окажись сироты на попечении супружеской пары более почтенного возраста… Его милость и сейчас‑то не стар, а уж тогда…

— Были, мисс, — также легкомысленно продолжила разговор горничная, укладывая мне волосы. — У них был двоюродный дед по матери, отец первой супруги отца молодого лорда. Но лорд Дарроу не позволил ему вмешаться, мол, родство не такое уж и близкое, а он как‑никак дядя, хоть и миссис Оуэн приходился сводным братом…

Определенно, эта девушка для меня оказалась подлинной находкой. Так выходит, была некая первая леди Дарроу, как я поняла, мать миссис Оуэн, сводной сестры его милости. Хорошо бы вызнать, в каких же отношениях был лорд Дарроу со своей сестрой… Не всегда между сводными тишь да гладь. Быть может, в этом и кроется причина, почему он мало того, что не отпустил брата и сестру к другим родственникам, так еще и так ревностно их опекает.

— А его милость часто сюда наведывается? Ты много о нем знаешь.

Мэри чересчур сильно дернула щеткой, и я поморщилась от боли, но не сказала ей ни слова. Знаю я таких девиц. Рассыплется в извинениях, а потом и забудет, о чем вообще говорила.

— Так постоянно. Он большой друг хозяев. А если сам не приезжает, то письма шлет едва ли не каждую неделю.

— Вот как…

К ужину я вышла в наилучшем настроении, буквально лопаясь от полученных сведений. Ничего крамольного, разумеется, мне не поведали, но сколько же сомнений поселилось в душе… В том числе относительно хозяев. Почему вдруг они оказались тут, в глуши? Только ли потому, что утомила столичная суета? И какие же у супругов Дилан могут быть дела с лордом Дарроу, а ведь дела у них наверняка были, не такой человек дядя Эбигэйл, чтобы состоять с кем‑то в сугубо дружеской переписке…

— Вы так мечтательно улыбаетесь, — не преминул заметить перемены в моем настроении мистер Уиллоби.

С самого начала нашего пути кузен мисс Оуэн начал проявлять ко мне излишнее внимание. Которое раздражало. Казалось, что молодой человек пытается меня изучать, как насекомое под лупой. И каждый раз его наблюдения сопровождались колкостями, достаточно меткими, чтобы меня задеть.

— Разве? — пожала плечами я, усаживаясь за стол подле Эбигэйл.

Та недовольно нахмурилась, ожидая очередной порции остроумия в исполнении кузена.

— Да, пожалуй, я не видел такого выражения на вашем лице с того дня, когда вы отобедали в доме нашей тетушки.

О да, тогда я еще надеялась на скорый брак моих сестер с богатыми приезжими.

— Я уверена, вы ошибаетесь, — фыркнула я. — Мое настроение всегда чудесно.

Миссис Дилан смотрела на меня долго, внимательно и как будто бы с жалостью.

— Ох, мисс Уоррингтон, что же вы такая бледненькая. Вы здоровы?

Теперь меня буравили взглядом все, собравшиеся за столом.

— Мисс Уоррингтон, вы, должно быть, искали самое непривлекательное платье, не так ли? Дорогая миссис Дилан, не обращайте внимания. Мисс Уоррингтон тот еще манипулятор. Видимо, для знакомства она выбрала образ бедной сиротки, — холодной произнес лорд Дарроу, пришпилив меня взглядом к стулу. — Она из тех девиц, что любят любят казаться безобидными ничтожествами.

Я почувствовала, как начинает гореть лицо. Его милость умел унизить любого… А меня как будто и вовсе макнул лицом в грязную лужу на скотном дворе.

Смутились даже молодые джентльмены. В особенности мистер Уиллоби, хоть и сам не так давно пытался задеть меня. Эбигэйл же и вовсе побледнела как смерть и с таким возмущением уставилась на дядю… Тот, впрочем, выглядел так, будто ничего не происходило. Да и хозяева дома казались не шокированными, а просто слегка удивленными. Будто бы им постоянно приходилось слышать подобные возмутительные вещи.

— Не позвольте себя обмануть, моя дорогая, — невозмутимо продолжил тем временем вельможа как ни в чем не бывало, — в этой особе ума и здравого смысла столько, сколько не увидишь во многих зрелых мужчинах. Поэтому и я решил вывести ее в свет. Негоже, чтобы такой ум… и жажда деятельности оставались без дела в провинции.

Я совершенно растерялась. Переходы от оскорблений к комплиментам совершенно сбил меня с толку, и никак не удавалось понять, как же теперь себя вести.

— Мало кто удостаивается такого комплимента от нашего дорогого Николаса, — благосклонно улыбнулся мистер Дилан, расправляясь с отбивной. — Должно быть, вы совершенно невероятная особа.

Я поджала губы и отозвалась.

— Комплименты его милости как всегда… оригинальны. Даже более, чем оригинальны.

Эбигэйл погладила меня по плечу, тихонько вздыхая. Она‑то наверняка привыкла к этой оригинальной манере изъясняться. А теперь придется притерпеться и мне самой. Если я планирую задержаться в окружении милорда.

— Мои комплименты всегда достойны тех, кого я ими награждаю, — произнес дядя моей подруги и пригубил вина.

Я же про себя подумала, что хотя бы не слишком сильно опозорилась в глазах новых своих знакомых и могу надеяться на какую‑то толику уважения. В котором мне начисто отказали родственники мисс Оуэн.

— Неплохая стратегия, дорогая мисс Уоррингтон, — заметила миссис Дилан. — Но, смею вас заверить, юная леди, что не самая выигрышная. Арсенал женщины куда обширней, а жалость — это не самое удачное чувство. Женщина должна восхищать.

Моим ответом был сдержанный кивок. Хотя про себя я криво и зло усмехалась. Не всякой женщине дан дар восхищать. Потому что не каждой женщине дана красота. А дурнушкам приходится работать с тем, что природа будто нехотя им отсыпала.

— Нельзя относиться к себе с такой небрежностью, — укорила меня женщина.

Я промолчала, желая, чтобы разговор наконец сменил тему. Куда любопытней мне было узнать что‑то о судьбе супругов Дилан. Или же лорде Дарроу.

По сути мне выдалось путешествовать под рукой человека, о котором я не знаю ничего, помимо донельзя отвратительных слухов.

— Это бесполезно, миссис Дилан, учить жизни того, кто имеет глупость считать себя умней всех прочих, — в очередной раз срезал меня лорд Дарроу. И в очередной раз мне пришлось это проглотить. Видимо, мне придется к этому привыкать.

— Дядя! — не выдержала все же Эбигэйл, так возмущенно глянув на опекуна, что, должно быть, у любого могла бы проснуться совесть.

Его милость только отсалютовал племяннице вилкой, намекая, что как бы ни желала мисс Оуэна обратного, но он не изменится.

— Как скоро вы объявитесь в столице? — спросил мистер Дилан с таким видом, будто и не произошло за столом только что отвратительной сцены. — Наверняка ваша кузина тоскует без вас. И желает, чтобы вы вернулись как можно скорей.

Мистер Оуэн переглянулся со своим кузеном с просто‑таки заговорщицкой улыбкой. Как будто разговор о родственнице — это нечто действительно особое.

— Моя очаровательная кузина сможет пережить некоторое время мое отсутствие. Мне следует наведаться в имение и посетить некоторых друзей. Но к осени мы должны будем появиться в столице. Предстоит вывести в свет двух девиц, это потребует некоторых усилий.

Я успела немного изучить родословную моей дорогой подруги и ее опекуна, но недостаточно хорошо, чтобы понять, какая именно кузина дожидается возвращения в столицу его милости. Однако все сочли упоминание о ней неплохой шуткой. Спустя несколько минут разговор перешел к тому, как же обставить выход мисс Оуэн в свет. И мой выход также. И насколько же велико оказалось мое изумление, когда я убедилась: для всех уже давно является непреложной истиной, что появлюсь в столице я на тех же правах, что и моя подруга. Не ее компаньонкой.

Несмотря на сказанное дядей мисс Оуэн о том, что я стану еще одной его подопечной, я до последнего думала, будто все это были лишь пустые разговоры. Однако же когда молодые джентльмены и миссис Дилан начали обсуждать, какие именно цвета будут мне к лицу и кто может попросить моей руки… я осознала, насколько ошибалась в великодушии лорда Дарроу. Он и впрямь собирался предоставить мне все те возможности, что имела в силу красоты и богатства мисс Оуэн лишь в оплату за ее спасение… и за то, что я и в дальнейшем буду приглядывать за нею. И, признаться, это пугало меня, так как означало, что теперь я должна буду также слушаться милорда, как прежде слушала отца… Хотя отца я особо никогда не слушала, полагаясь на свои собственные суждения… Но вряд ли от этого человека я смогу также легко отмахнуться…

— Но для молодых девушек нужна особа светская, со вкусом и манерами. С которой их выходы были бы приличны, — озадаченно произнес мистер Дилан. — Будь здоровье миссис Дилан настолько же хорошо, как и прежде, я бы предложил ей отправиться с вами, но теперь не знаю, что и думать.

Подобные слова нисколько не смутили опекуна мисс Оуэн.

— Я и не собирался разлучать вас с вашем супругой, мистер Дилан. Этот покой дорого вам дался. У меня уже есть на примете достойная леди тридцати лет, вдова, с превосходной репутацией и связями в свете. Она была столь любезна, что когда я обратился к ней, немедленно ответила согласием сопровождать и наставлять моих подопечных.

Эта новость вызвала мой самый живой интерес. Ведь мне потребуется непременно расположить эту особу к себе.

— Дайте угадаю… Леди Элинор Уайтберри? — тут же предположила миссис Дилан. — Кажется, у вас с ней были дивные отношения.

Упоминание леди Уайтберри меня немного насторожило. Вести об этой особе долетали даже в нашу глушь. И все говорили о ней, как о женщине эксцентричной и подчас едва ли не скандальной. Она овдовела в двадцать пять лет и с тех пор не выходила замуж повторно и не снимала глубокого траура. Который, впрочем, заключался лишь в черном цвете ее одежд. Но в том, что касалось фасона… Предполагалось, что поклонники этой леди не ограничивались тем, что целовали ей руку… Но или же все подобные разговоры являлись лишь досужими слухами, или же леди Уайтберри была достаточно хитра, чтобы не позволить слухам перестать быть только слухами.

Одним словом, я бы остереглась просить такую даму протежировать кого‑либо в обществе.

— Да, леди Элинор будет рада помочь мне. В память нашей старой дружбы.

В тот момент я как раз жевала кусочек картофеля и подавилась им.

— О, вы в порядке, моя дорогая? — с испугом обратилась ко мне хозяйка дома.

Прокашлявшись, я обратилась к лорду Дарроу.

— Милорд, но как можно… леди Уайтберри… — у меня даже не нашлось слов, чтобы передать всю степень моего возмущения и изумления.

— Дядя, — усмехнулся мистер Оуэн, — кажется, кандидатура вашего старого друга не вызвала в мисс Уоррингтон доверия.

Доверия? Эта кандидатура не могла вызвать во мне ничего, кроме самого искреннего непонимания. Чего ради так печься о репутации племянницы, чтобы самому ее разрушить?

— Леди Уайтберри крайне мила, Кэтрин, — заверила меня подруга. — Ты наверняка оценишь ее живой ум и чувство юмора. И она дама крайне светская.

В очередной раз я получила доказательство того, что мисс Оуэн ни о ком не способна думать дурно. Даже если человек этого действительно заслуживает. Ее, кажется, на самом деле радовала перспектива выйти в свет с особой, репутация которой настолько скандальна, что ее знают во всей стране.

— Можете не сверкать глазами, юная леди, — оборвал мои еще не родившиеся возражения лорд Дарроу. — Это уже решено. В сентябре леди Элинор будет ждать нас. Точнее, вас. Она безумно рада предстоящей встрече.

Досчитав до десяти я вздохнула и все же сказала:

— Но, милорд, вы же не будете отрицать, что подчас леди Уайтберри… ведет себя слишком смело? И разумно ли…

Мистер Уиллоби тихо рассмеялся.

— Как изящно подмечено «ведет себя слишком смело».

Лорд, однако, не разделял веселья племянника.

— Именно, мисс «Разумно». Леди Элинор подчас любит эпатировать общество. Но всегда остается в рамках приличий. А я желаю сбыть с рук двух молодых девиц, а не до седых волос мучиться с двумя старыми девами. И если к вашей излишней осторожности добавить еще и острожную дуэнью…

Как это мило прозвучало. «Сбыть с рук». Будто говорили о залежалом товаре. И если бы речь шла лишь обо мне, можно было бы пропустить это мимо ушей. Но и Эбигэйл удостоилась тех же нелестных слов.

А так ли уж его милость любит детей сводной сестры? Быть может, для него племянники просто обуза, избавиться от которой он не может из‑за чувства долга?

На мужчину я покосилась с подозрением. Пусть он и взялся меня опекать, но я привязана не к нему, к Эбигэйл, и если он попытается навредить ей хоть в чем‑то… Я не боялась рисковать из‑за сестер. Не побоюсь и сейчас рискнуть ради подруги.

— Сколько вы у нас пробудете? Надеюсь, задержитесь подольше? — спросил мистер Диллан с добродушным видом всеобщего дядюшки.

Я бы быть может даже поверила то, что он совершенно миролюбивый человек… Вот разве что тогда ему нечего было бы делать рядом с лордом Дарроу. Кажется, из тех, кого можно назвать миролюбивым, рядом с ним только мисс Оуэн. А всем остальным палец не то чтобы в рот класть нельзя, даже показывать — и то опасно.

— Уже завтра нам лучше отправиться в путь, — покачал головой дядя Эбигэйл. — Я был бы рад задержаться у вас подольше, но есть множество дел, которые требует моего немедленного участия.

Мистер и миссис Дилан выразили свое бурное сожаление по поводу того, что старый друг не задержится у них надолго, но не стали уговаривать его задержаться дольше.

— Однако, дорогой Николас, на дорогах нынче неспокойно, — заметил мистер Дилан, покачав неодобрительно головой. — А с вами две молодые дамы, которые не могут постоять за себя.

— Я уже имел счастье убедиться, насколько «беззащитны» современные леди… — с кривой усмешкой прокомментировал слова друга лорд. — Но спасибо за предупреждение, Эдриан. Я велю своим людям быть осторожней.

Признаться, я была не слишком довольна тем, что предстоящее путешествие будет еще и опасным. И если племянники лорда покорно промолчали, заранее смирившись с тем, что их судьбой полностью управляет вельможный родич, то я решила воспротивиться такой безумной затее.

— Милорд, разве такой риск разумен? — начала я, но властный взмах руки заставил бы смолкнуть и королеву. Не то что провинциальную девицу.

— Вполне разумен. Тем более, для нас нет особого риска. Все мои слуги прекрасно могут постоять за себя. А ваши ногти…

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби азартно переглянулись.

— О да, мисс Уоррингтон, — поддержал дядю брат Эбигэйл. — С вашими ногтями нам вовсе нечего беспокоиться.

Я почувствовала, как горят щеки и опустила взгляд. С самого начала путешествия мне не раз поминали остроту моих ногтей, который оставили на лице ныне покойного мерзавца довольно глубокие следы. Клянусь, еще немного — и я бы лишила его глаз. И пусть иначе я бы не могла поступить в тот вечер, каждый раз, когда мужчины язвили по поводу произошедшего… становилось ужасно неловко. Ведь мое поведение никак нельзя было назвать поведением леди.

— Вы любите рисковать, — вздохнула миссис Дилан, — но не разумней было бы прислушаться к мисс Уоррингтон? Часто на дорогах находят тела несчастных, буквально разорванные на части. Однажды обнаружили экипаж, все пассажиры которого оказались мертвы. Крестьяне говорят о Дикой охоте.

Глаза Эбигэйл засияли от торжества.

Хотелось бы мне знать, кто же привил моей подруге пристрастия ко всяческим суевериям, которые молодой благовоспитанной девушке из уважаемой семьи даже знать не надлежит. Призраки, фэйри… Какие нелепости!

— Я не суеверный и не боязливый человек. И даже если считать эти сказки черни правдой, у каждого из моих слуг достаточно стали, чтобы отпугнуть любую нечисть. И любых людей с преступными помыслами.

Пусть я тоже не принимала всерьез все эти деревенские суеверия, однако же, найденные мертвые тела выдумкой быть никак не могли. Кто‑то все‑таки совершает эти ужасные преступления. Возможно, разбойники…

— Мы слышали вчера лай собак с Кэтрин! — воодушевленно сообщила собравшимся моя подруга. — Это наверняка была Дикая Охота, дядя! Какой человек решится выехать на охоту со сворой по такой ужасной погоде?

И, разумеется, все повернулись в мою сторону, как будто это я повинна в том, что мисс Оуэн начала говорить о суевериях. Тут же захотелось провалиться сквозь землю и больше уже не показываться в приличном обществе.

— А что вы скажете, мисс Уоррингтон? — преувеличенно задумчиво спросил мистер Уиллоби, приподняв бровь. Сарказм его слов был ненарочитым, однако же ощущался достаточно.

— Мы слышали лай собак, — ответила я, не поднимая глаз. Голос мой звучал куда раздраженней, чем это пристало, но поделать ничего с собой мне не удавалось. — Но я скорее поверю в чье‑то безрассудство, чем в то, что где‑то поблизости проезжала кавалькада фэйри.

— Удивительное здравомыслие для такой молодой особы, — отметил мистер Дилан. — Нынче молодые дамы любят слишком много воли давать воображению, наслушавшись простонародных сказок. Но, очевидно, вы не подвержены таким порокам.

Я с облегчением перевела дух. Что же, хотя бы удалось избежать несправедливого обвинения в пристрастиях к суевериям.

— Увы, мистер Дилан, я совершенно лишена воображения, — ответила я на замечание джентльмена о свойствах моей натуры.

— Это полезное качество, которое избавит вас от излишней мнительности и больших разочарований, — с мягкой улыбкой заметила миссис Дилан. Ее лицо будто осветилось изнутри, и я увидела, какой она могла быть лет пятнадцать назад. Восхитительно миловидной молодой особой, у ног которой в должное время было наверняка множество достойных молодых людей.

— Но, дорогая мисс Уоррингтон, — чуть лукаво произнесла миссис Дилан, глядя мне в глаза. — Девушка без воображения не найдет радости в любви. Ведь она всегда будет видеть своего избранника таким, каков он есть на самом деле. А самое прекрасное в привязанностях — это иметь возможность сладко обманываться на счет своего избранника.

Я лишь передернула плечами. Что может быть хуже, чем плениться напрасными иллюзиями?

Под вопросительными взглядами собравшихся пришлось озвучить собственные планы на мою будущность.

— Но, миссис Дилан, меня не привлекают отношениями с мужчинами. Моя судьба уже решена. Я должна остаться подле брата и помогать ему в меру своих сил.

Пусть его милость и говорил, что желает для меня замужества, это не означает, что его намерение исполнится. Ведь от того, что Кэтрин Уоррингтон окажется в столице, она вовсе не перестанет быть собой, дурнушкой — бесприданницей. Нет, положительно, не верила в возможность семейного счастья для себя.

— Однако же я надеюсь, что вы окажетесь у алтаря еще до следующего лета, — заметил лорд Дарроу. — Пусть задача будет и не из легких, а упрощать ее, как я понял, вы мне ее не собираетесь.

Продолжать пикировку с его милостью я сочла делом не слишком достойным, поэтому лишь потупилась, позволив до конца завтрака мужчинам упражняться в остроумии на мой счет.

Я же думала о том, что предстоит продолжить путешествие через земли, где происходят такие жуткие нападения… По совести говоря, я не могла не бояться подобной перспективы, пусть даже мужчины и заверяли, что способны обеспечить безопасность мисс Оуэн и мою. К тому же, зачем разбойникам брать с собой собак?.. Тут поневоле человек со впечатлительностью моей дорогой подруги стал бы раздумывать о чем‑то потустороннем.

— Вам не нужно обижаться на моего дядю, — тихо обратилась ко мне Эбигэйл, не поднимая взгляда от тарелки.

К тому времени разговор за столом стал особенно оживленным и никому не было дело до нашей тихой беседы.

— Дядя Николас бывает подчас излишне резок, но он неизменно справедлив. Вам нужно простить ему некоторую эксцентричность. Думаю, она простительно, учитывая, что ему пришлось пережить.

Я быстро огляделась, убедившись, что нам все также не уделяют никакого внимания и спросила мисс Оуэн:

— Пережить? Вы имеете в виду его вдовство?

Пожалуй, эта тема была мне наиболее интересна. Ведь мужчина при его положении и деньгах просто не может быть холостым, к тому же не старый и с наружностью скорей приятной, чем наоборот.

— Да, моя дорогая, — кивнула девушка, старательно не глядя на меня, что рано или поздно должно было вызвать подозрения у джентльменов. — Свою первую супругу, леди Беатрис он любил настолько сильно, что не побоялся вызвать неудовольствие своей матери этим браком. Однако бедняжка после свадьбы прожила лишь восемь месяцев.

Восемь месяцев? Признаться, я опешила от такой новости.

— Вероятно, она умерла от какой‑то тяжелой болезни? — предположила я.

Мисс Оуэн удрученно вздохнула.

— В том‑то и дело, Кэтрин, что это была вовсе не болезнь.

— Но что же тогда? Несчастный случай?

С трудом мне удавалось сохранять видимость спокойствия, когда едва не разрывало на части от жгучего любопытства.

— Она наложила на себя руки, — сказала Эбигэйл настолько тихо, что я скорей прочитала по губам сказанное, чем услышала.

И эта новость повергла меня в такой шок, что вилка выпала из моей руки.

— Вы хорошо себя чувствует, мисс Уоррингтон? — обратился ко мне слегка встревоженный мистер Оуэн. — Вы так бледны… Вы здоровы?

Я тут же заверила в том, что чувствую себя более чем прекрасно и просто в очередной раз подавилась.

Жена его милости покончила с собой? Как такое могло произойти? Молодая женщина вышла замуж за мужчину, который ее любит настолько сильно, чтобы пойти против воли родных, однако же, не проходит и года, как она кончает жизнь самоубийством? С чего бы?

Странная история… Крайне странная и подозрительная… Учитывая крутой нрав его милости… Так ли уж был счастлив этот брак для леди Бетрис Дарроу? Или… а если ей помогли покинуть этот бренный мир? Быть может, лорд Дарроу разлюбил свою жену? Восемь месяцев совместной жизни — это достаточный срок для подобного…

До конца завтрака я размышляла на тему того, чем же могла быть вызвана гибель леди Дарроу. И ни одна версия не добавляла мне оптимизма или желания и дальше наслаждаться обществом Эбигэйл и ее родственников.

Мисс Оуэн, судя по всему, и не думала искать что‑то сверх самоубийства в произошедшей беде. Но она была так чиста и наивна, что сумела бы найти оправдание самому закоренелому грешнику на земле, поэтому я не могла полагаться с уверенностью на ее мнение о лорде. Но молодые джентльмены наверняка смотрели на мир куда более критично, чем юная леди, которая еще мало что видела в жизни.

И я пришла к выводу, который меня нисколько не обрадовал: мне придется как можно быстрей найти общий язык с молодыми джентльменами и расположить их к себе. Задача не казалась простой, даже несмотря на то, что после происшествия на балу мистер Оуэн и мистер Уиллоби стали проявлять ко мне симпатию, пусть и не особо ярко выраженную. Прежде я удостаивалась лишь холодной, почти пренебрежительной вежливости.

Но наверняка изменения в моем поведении привлекут внимание мужчин. И они могут начать что‑то подозревать…

Как бы то ни было, когда после завтрака все собрались в гостиной, я вооружилась пяльцами с вышиванием и устроилась в кресле у окна, откуда было видно всех, собравшихся в комнате. К моей радости, хозяева забрали милорда, и мы с Эбигэйл наслаждались обществом лишь молодых джентльменов. Мистер Оуэн собирался написать несколько писем управляющему в поместье, а мистер Уиллоби взялся за чтение какого‑то нового романа. В очередной раз пришла к выводу, что мое первое впечатление было полностью верным и брат мисс Оуэн куда больше пригоден для супружеской жизни, чем ее кузен.

Чтение быстро наскучило мистеру Уиллоби, и он в очередной раз решил поупражняться в остроумии. Так как Эбигэйл была слишком простодушна и добросердечна, то не представляла никакого интереса в качестве жертвы. Я же успела показать наличие острого языка, чем привлекла внимание кузена мисс Оуэн как противник для словесных дуэлей.

— Мисс Уоррингтон, что вы вышиваете? — обратился ко мне молодой человек, отложив на журнальный столик книгу.

— Фиалки, — дружелюбно и открыто ответила я, для наглядности продемонстрировав свою работу.

На самом деле, рукоделие я не терпела, в особенности, если речь шла о чем‑то таком бесполезном, как вышивка подушек, или создании чего‑то еще более декоративного и бесполезного. Но когда руки заняты, это избавляет подчас от множества неловких ситуаций и делает тебя более незаметной.

— Какая прелесть. Вы прекрасно вышиваете, — дежурно польстил моим умениям мистер Уиллоби. Хотя я видела, что ему лишь скучно и он стремится развлечься хоть каким‑то способом.

— Благодарю, вы очень любезны, — даже не задумываясь, выдала приличествующий в таких случаях ответ я, мучительно пытаясь придумать, как направить разговор в нужное мне русло. Нельзя было выставлять себя в невыгодном свете, а именно это произойдет, продемонстрируй я чрезмерное любопытство относительно жизни лорда Дарроу.

— Как сухо, мисс Уоррингтон, — удрученно протянул мистер Уиллоби, едва не зевая от тоски. — Где же ваше обычное красноречие? Я надеялся, вы хотя бы немного скрасите мне это унылое утро…

Мистер Оуэн настороженно покоился на кузена, будто тот мог учудить что‑то выходящее за рамки приличий. Эбигэйл же только улыбалась.

— Может быть, немного музыки? — предложила девушка, усаживаясь за рояль.

Музыка для мисс Оуэн являлась последним аргументом когда она хотела заставить прекратить разговор. Играла она просто дивно, вероятно, мне никогда не удастся сравняться с ней мастерстве… но, увы, мистер Уиллоби и не подумал умолкать.

— Ну что же вы, мисс Уоррингтон, неужели вы ничем не можете скрасить мою скуку? Я возлагаю на вас последние свои надежды.

Взгляд поднимать на молодого человека я побоялась. Подозреваю, что он у меня был куда как неласков в тот момент.

— Как только мы окажемся в городе, вы сможете сходить в театр, мистер Уиллоби. Они созданы для того, чтобы люди там развеивали скуку, — парировала я, втыкая иглу в ткань.

Будь мое воображение столь же бурным и богатым, как у мисс Оуэн, я могла бы представить, что загоняю иглу под ноготь своему собеседнику. Но, к великой моей печали, приходилось лишь мечтать об этом и беззаботно улыбаться.

— Как вы жестоки к страждущему, мисс Уоррингтон. Почти как дядюшка, — пожаловался молодой мужчин, тяжело вздохнув. — Какая мука — находиться в глуши… Эбигэйл, твои печальные баллады как всегда прекрасны, но сыграй что‑нибудь поживей. Иначе я скоро умру от тоски…

— Разве вы обязаны следовать за лордом Дарроу? — не медля ни секунды ухватилась я за возможность сменить тему разговора на ту, что меня более всего занимала.

Мистер Уиллоби поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате взад — вперед.

— С одной стороны не обязан. С другой же… — тоскливо сказал он.

Я как раз заканчивала вышивать третью синюю фиалку. Впрочем, рукоделие так мало меня волновало в тот момент, что я даже умудрилась проколоть палец иглой.

— Но вы же совершеннолетний…

Как по мне, так не существовало ни единой причины для мистера Уиллоби, чтобы путешествовать вместе с дядей по стране. Наверняка у молодого и богатого джентльмена имелось множество способов провести это время с удовольствием для себя. Он вовсе не должен был подчиняться лорду Дарроу.

— Что это меняет? — фыркнул мистер Уиллоби, остановившись прямо напротив меня. — Есть такой тип людей, которым невозможно отказать. И до тех пор, пока дядя будет во мне нуждаться, я останусь подле него.

Сказано это было с изрядной долей обреченности, но без капли страха. Любопытство взыграло во мне с новой силой. Чем же занимается при лорде его племянник? Не думаю, будто его милость возит его с собой как дама болонку… Зачем‑то лорду Дарроу нужен подле себя племянник.

— Могу только посочувствовать, — пожала плечами я, пытаясь сосредоточиться на работе. Но, к сожалению, нитки уже начали путаться.

Укоризненно вздохнула мисс Оуэн, начиная новую пьесу.

— Вы несправедливы к дяде Николасу, — пожурила она нас с ее кузеном. — Он очень добр ко всем нам и не устает трудиться на благо нашей семьи и страны!

Из груди мистер Уиллоби вырвался такой душераздирающий стон, что я даже решилась взглянуть на него. Хотела убедиться его благополучии. По моему представлению такие звуки должны издавать исключительно умирающие. Причем самой мучительной смертью.

— В заботе о всеобщем благе дяде нет равных, тут ты права, — подтвердил с тоской мистер Уиллоби.

Я уткнулась в вышивание, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимый вид, как и пристало благопристойной леди.

— Мисс Уоррингтон, а вы в курсе, что улыбаетесь до крайности ехидно? — невинно поинтересовался кузен мисс Оуэн, который, насколько мне удалось понять, не собирался оставлять меня в покое как минимум ближайший час.

— Ваше замечание бестактно и не соответствует истине, — равнодушно парировала я в ответ. — Леди не улыбаются ехидно. Это неприлично. И невежливо.

Молодой человек подошел ко мне и буквально навис сверху. Это довольно неуютно, когда сверху тебя накрывает чья‑то тень.

Но смотреть на навязчивого собеседника я не собиралась.

— Мисс Уоррингтон, вы кажетесь барышней самых строгих правил. Но я вам не верю.

Я замерла, не донеся иглу до ткани. Ну и заявление…

— И что же заставило вас сделать такой вывод? — поинтересовалась я самым безразличным тоном. Сестры обычно говорили, что таким голосом можно воду замораживать. Но если мои младшие, а порой даже и старший брат, робели, когда я начинала говорить так, то мистеру Уиллоби оказалось это совершенно безразлично.

В чем они были совершенно едины с дядей, так это в том, что относятся ко мне как к ничтожеству. Однако печальным было даже не получить подобную оценку от мужчин… Просто я понимала, что они правы. Мне не по сила было тягаться с моими уловками провинциальной интриганкаи против двух мужчин, один из которых, если верить слухам, занимался интригами на куда более высоком уровне…

— Не знаю… — с нескрываемой издевкой произнес мистер Уиллоби. — Быть может, то, что вы понеслись в комнату с привидением, чтобы помешать мерзавцу обесчестить подругу. Или расцарапанное в кровь лицо Ричардса… Или же… ну, к примеру, отпечаток изящной женской ладони на щеке моего почтенного дяди в тот вечер?

Взгляды всех присутствующих буквально пронзили меня со всех сторон. И Эбигэйл ахнула так, будто собиралась лишиться чувств.

Заметил‑таки. Ох, должно быть, не просто так держал лорд Дарроу при себе племянника. Наверняка не просто так его милость «нуждается» в мистере Уиллоби.

— Кэтрин, ты ударила дядю? — дрожащим голоском спросила мисс Оуэн.

— Похоже на то… — растеряно пробормотал ее брат, который сидел поодаль от меня. — Одно я не могу понять, почему вы до сих пор живы? Дядя не из тех, кто легко прощает подобные оскорбления.

Я все‑таки подняла глаза на джентльмена и посмотрела прямо в голубые глаза брата моей дорогой подруги.

— Быть может, потому что он получил по заслугам, — процедила я, не сумев сдержать злость и раздражения. — Или потому что Эбигэйл все еще девушка?

Сейчас я была такой, какой меня обычно видели лишь дома и только самые близкие люди.

Мистер Уиллоби начал аплодировать. Хотелось запустить в него чем‑то, куда тяжелей пяльцев в моих руках.

— Вот это уже куда больше похоже на бесстрашную мисс Уоррингтон, — заявил мне этот бессовестный и невоспитанный молодой человек, не моргнув и глазом. — Ваше благообразие — сплошь подделка. Но пусть вас это не беспокоит, мисс Уоррингтон, окажись вы действительно ангелом во плоти, в котором сперва говорит этикет, а потом здравый смысл, то вряд ли дядя бы пригласил вас путешествовать вместе с нами. Такие особы милы, но абсолютно бесполезны. А дядя Николас не терпит бесполезных людей.

Нужно было немедленно успокоиться, взять себя в руки и заставить снова быть прежней. Я же лишь Кэтрин Уоррингтон, мне нельзя забывать как я должна себя вести и как я имею право разговаривать с тем людьми, подле которых мне приходится сейчас находиться.

— Рада, что показалась небесполезной его милости, — опустила ресницы я, снова принимаясь за рукодели. — Надеюсь, вы достаточно развлеклись, мистер Уиллоби. За мой счет. Эбигэйл, мистер Оуэн, прошу прощения, мое поведение достойно всяческого порицания и мне нет оправдания.

Я чувствовала себя будто бы оплеванной и не собиралась далее продолжать разом ставший ненавистным разговор. Можно было и не надеяться, что лорд Дарроу или его племянники не поймут, кто я такая и чего добиваюсь… Но как же унизительно оказалось выслушивать подобного рода замечания о своей персоне. Оставалось только отмалчиваться. А хотелось кусать губы, как девица злого нрава, и сверкать раздраженно глазами.

— Вы только посмотрите! — восхитился мистер Уиллоби. — Да наша Мисс Благопристойность разозлилась! Мисс Уоррингтон, вам удивительно к лицу румянец! Да и лицо так оживилось! Не правда ли, Чарльз?

Мистер Оуэн недовольно вздохнул.

— Достаточно, кузен, ты дурно ведешь себя по отношению к мисс Уоррингтон. Потренируй свое остроумие на ком‑то другом.

Кузен моей подруги внезапно послушался и снова вернулся к своей книге, хотя с тем же успехом он мог смотреть и на яблоко в своих руках. Молодой человек просто уставился в книгу и застыл.

С одной стороны, я была благодарна за предоставленную передышку, а с другой же, начала подозревать, что и тут кроется какой‑то подвох. Потому что, судя по моим наблюдениям, мистер Уиллоби и мистер Оуэн — добрые приятели, и логичнее было бы предположить, что скорее один из них поддержит другого, а не попросит прекратить.

— Мисс Уоррингтон, быть может, вы что‑нибудь исполните нам? — перевел разговор в более безопасное русло мистер Оуэн. — Нужно дать Эбби передышку, к тому же должны же мы отдать должное вашему мастерству музыкантши.

Я начала уверять, что играю я чрезвычайно посредственно, а пою и того хуже, но все понимали, что это лишь отговорки, которые призваны заставить продолжить уговаривать. И в итоге через десять минут я сидела у фортепьяно и исполняла печальные баллады о несчастной любви. Именно те, которые я любила. И те, что выходили особенно проникновенно, потому что я еще немного помнила, что же такое несчастная любовь и какие чувства она бередит в девичьем сердце.

После каждой песни слушатели награждали меня аплодисментами. Как мне показалось, вполне искренними. И это хотя бы немного умаляло боль от раненого самолюбия. Музыку я любила куда больше сестер и посвящала ей куда больше времени, чем Энн и Эмили вместе взятые, поскольку это позволяло завладевать вниманием, однако при этом и избегать общества.

Однако когда после баллады о бессердечном лорде Грегори, аплодисменты донеслись и со стороны дверей, это заставило меня немного растеряться, пусть на лице я и сохранила прежнюю благожелательность и спокойствие.

— Какое прелестное пение, мисс Уоррингтон, — оценила мое искусство миссис Дилан. — Дорогой Николас, вы везете в столицу настоящего соловья. Вряд ли хотя бы один вечер у вас будет свободным, мисс Уоррингтон.

Пожалуй, такой похвалы прежде я никогда не получала. Вообще, в жизни своей я удостаивалась не слишком многих восторгов, даже если в чем‑то проявляла большее искусство, чем все иные. Да и смущаться мне приходилось редко. И вот теперь пережила и то, и другое.

У меня даже щеки начали гореть от удовольствия.

— Пожалуй, вы правы, миссис Дилан, — согласился лорд Дарроу, который оглядывал гостиную как поле сражения. Но, на наше счастье, все казалось совершенно мирным и благообразным. Даже мистер Уиллоби со своей книгой.

— Ваши вещи собраны, молодые люди? — осведомился мужчина у нас. — Мы должны выехать в течение ближайшего часа.

Признаться, я растерялась чрезвычайно сильно после такого заявления его милости. В чем смысл срываться вот так сразу? Ведь отъезд мы планировали лишь на следующее утро.

— Но тогда мы пробудем в пути и всю ночь, верно? Разве для молодых леди это будет удобно? — нахмурился мистер Уиллоби, поднявшись на ноги. Он явно был смущен и растерян решением дяди и желал как минимум объяснений. Во только я сомневалась, что кузен Эбигэйл получит желаемое.

Однако вопреки ожиданиям его милость снизошел до объяснения своих мотивов.

— Мы присоединимся к полку милиции, который проходит через эти места. Нам по пути. И раз уж все так волнуются из‑за нападений разбойников, то я решил, что это будет наилучшим решением. Одна бессонная ночь, но в полной безопасности.

В тот момент я никак не могла понять, что же это — забота о благополучии спутников или же просто способ отомстить.

И лишь трясясь ночью в карете, я пришла к окончательному выводу — это был способ отомстить. Да еще какой. Даже то, что на этот раз у нас была с собой снедь, призванная заменить ужин, не помогло ни капли: перекусив прямо в карете, я не почувствовала сытости. Да и Эбигэйл, судя по совершенно несчастному взгляду, тоже. Однако полк спешил, а мы спешили вместе с ним. И лишь только то, что наше путешествие теперь стало куда безопасней, примиряло меня со всеми прочими неудобствами, которые пришлось терпеть моей дорогой подруге и мне из‑за решения ее опекуна.

Увы, но мужчины редко думают о женских нуждах… Их ведут лишь большие цели, но ведь страдания приносят как раз мелочи, которые создают быт, уют, удобства… Вернее, отсутствие этих мелочей. К примеру, постели… и грелки.

Мы останавливались пару раз, все же и люди, и кони нуждались в отдыхе, и нам с мисс Оуэн, точней, мисс Оуэн и отчасти мне было уделено немало внимания со стороны офицеров. Пока нас с подругой не накрыла черная тень его милости, который неусыпно стоял на страже благополучия и интересов воспитанницы. Настолько, насколько он их сам понимал. Впрочем, в том, что касалось молодых военных, увивавшихся вокруг мисс Оуэн, я полностью разделяла мнение лорда. Они были совершенно не того круга, что Эбигэйл и ее родные, и возникни симпатия между кем‑то из них и мисс Оуэн, ничего доброго из этого бы не вышло.

Однако воспитанница лорда Дарроу был столь утомлена и погружена в себя, что лишь вымученно улыбалась джентльменам, но, вероятней всего, уже через полчаса не вспомнила бы не только имени хоть кого‑то из них, но и даже лица.

Оживилась мисс Оуэн лишь после захода солнца, когда мы снова услышали собачий лай, но теперь до ушей доносились и азартные крики охотников.

— Дикая охота! Это же всенепременно она, Кэтрин! — так же, как и прежде была уверена в потусторонней сущности охотников мисс Оуэн.

Я пришла к неутешительному выводу, что моя подруга — особа мнительная и до неприличия суеверная. Должно быть, во всем виновато воспитание, полученное ею в школе. Стоит лишь поместить в некое замкнутое пространство некоторое количество особ женского пола, как они тут же начнут делиться всяческими небылицами. Впрочем, насколько удалось мне понять натуру Эбигэйл Оуэн, ей всегда было присуще богатое воображение, подчас излишне живое. Если не заострять внимания на негативных сторонах, то это свойство предавало девушке некий шарм, который не дадут ни светские манеры, ни отличное воспитание. Люди любят восторженных барышень. Но не любят барышень неприличных.

— Вам не стоит заводить подобных разговоров, — удрученно вздохнула я. — Это просто неприлично.

— А вас так волнуют приличия, — раздосадованно вздохнула мисс Оуэн, укоризненно глядя на меня.

Сложно объяснить какой драгоценной может оказаться репутация той, которая обладает не только лишь ей одной.

— Да, меня волнуют приличия. И здравый смысл, — отвечала я с ледяной миной на лице.

— Но как же чудо? — обиженным ребенком вздохнула Эбигэйл, откинувшись на спинку кареты.

Я заметила, как она украдкой морщится. Сидения оказались чересчур жесткими и неудобными.

— Чудес не бывает, Эбигэйл. Жизнь имеет мало общего со сказкой.

Хотя чего ради я растрачиваю красноречие, если совершенно ясно, что мисс Оуэн не желает расставаться со своими заблуждениями? Она верила во всю ту чушь, о которой чесали языки служанки, когда оставались без дела. И я могла сутками напролет говорить ей о том, что все это лишь суеверия, но вряд ли это бы убедило ее хотя бы на йоту.

— Разумеется, для вас чудес нет, — всплеснула руками Эбигэйл. В этот момент карету подбросило на ухабе, и разом потерявшая равновесие мисс Оуэн едва не скатилась с сидения.

Продолжила она уже куда менее оживленно, чем прежде.

— Но чудес же не происходит с теми, кто в них не верит!

Разумеется, тот кто не желает обманываться, тот и не обманывается. А кто желает увидеть несуществующее, тот увидит легко увидит привидение в трепетании занавесей на ночном ветру, и услышит голоса фейри в вое бури.

— Пресвятой Девой молю, только больше ни с кем не делитесь своими размышлениями, вас могут неверно понять.

Ну, или же наоборот, правильно, и тогда будет еще хуже.

Мы бы наверняка и дальше продолжили бы наш спор, но тут карета резко остановилась. Настолько резко, что на этот раз все‑таки Эбигэйл упала. Голоса мужчин снаружи были встревоженными.

Ожидать, пока нам сообщат о произошедшем, я посчитала излишним и самостоятельно покинула карету, чтобы понять, чем же вызвана такая внезапная остановка, которая стоила моей подруге ушиба. Эбигэйл что‑то испуганно воскликнула, должно быть, просила не уходить, но я так сильно желала узнать, что произошло, и пропустила ее слова мимо ушей.

Практически все всадники спешились, а те, кто путешествовал на повозках, выбрались из них. Одно стало понятно тут же, что бы ни произошло сейчас, но о том, чтобы тут же продолжить путь, и речи не шло. И, что примечательно, никто из военных даже не обратил на меня внимания, гораздо больше всех интересовало то, что находилось на дороге перед нами. Пробираясь к через толпу, пришлось хорошенько поработать локтями, и порой я наверняка довольно чувствительно ударяла тех, кто стоял на моем пути… Однако, когда мое желание оказалось исполненным, я трижды пожалела, что не осталась в карете с мисс Оэун, как и полагается благонравной девице.

На дороге лежали два изуродованных человеческих тела… В свете факелов можно было разглядеть все подробности… И я смотрела как зачарованная на рваные раны на теле, разорванную одежду, перекошенные гримасами смертного ужаса мертвые лица… Мир закружился вокруг меня, но стоило мне начать заваливаться вбок, как меня поддержал кто‑то.

— Мисс Уоррингтон, почему вы не в карете? — услышала я будто через слой ваты голос брата мисс Оуэн. — Это зрелище не для ваших глаз!

Клянусь, в тот момент я готова была с ним согласиться… Но, вот беда, не в силах была вымолвить ни единого слова.

— Ну — ну, только не падайте в обморок, мисс Уоррингтон, — чуть сильней сжал мою руку мистер Оуэн. — Если я понесу вас до кареты на руках, могут пойти слухи.

Эти слова заставили меня хотя бы немного взять себя в руки.

— Уоррингтоны не падают в обморок! — решительно заявила я и отвернулась от ужасного зрелища. — Отведите меня назад, сэр.

Мою просьбу выполнили без промедления. И всю дорогу я буквально висла на молодом человеке, едва передвигая ноги. Прежде я видела покойников лишь на похоронах. Это обычно были люди почтенные, умершие от старости в кругу родных, либо люди, скончавшиеся от болезни. Они выглядели в гробу благообразно и умиротворенно, будто лишь прилегли ненадолго отдохнуть. Увидеть подобное зверство мне довелось впервые. И теперь казалось, что эта чудовищная картина всегда останется перед моими глазами.

Эбигэйл бурно поблагодарила брата за то, что он вернул меня, и принялась расспрашивать об увиденным, но я поняла, что не хочу и не могу рассказывать ей о том, из‑за чего же произошла обстановка. Вряд ли мисс Оуэн сможет после этого спать спокойно по ночам. Я — наверняка не смогу.

— Но ведь это фэйри? — удалось мне различить в мерном журчании голоса подруги ставшее ненавистным слово.

Мне показалось, что еще немного — и я уже не выдержу бесконечных разговоров про суеверный бред.

— Нет, Эбигэйл, — все же сумела ответить я. — Это были не фэйри. И прошу, хотя бы до утра не говорите со мной о них.

Стоянка оказалась длительной, около двух часов. Мисс Оуэн ерзала на сидении и все норовила выглянуть наружу. Я же напротив замерла и даже глаза закрыла, не желая пока знать что‑либо еще. Хватит. Насмотрелась.

Когда мы снова тронулись в путь, я задалась вопросом, что же произошло с телами. Не хотелось бы, чтобы их оставили прямо там, на дороге. Все люди достойны погребения и поминовения.

Хотелось спать, но стоило только слегка задремать, как я снова видела мертвые тела. И видела тех, кто мог бы сотворить подобное. И почему‑то это были именно фэйри со сворой черных собак с красными, будто покрытыми кровью человеческой, ушами. Определенно, общение с Эбигэйл Оуэн не пошло на пользу моему здравомыслию.

Когда я все‑таки провалилась в полудрёму, в карету заглянул мистер Уиллоби, который поинтересовался о моем самочувствии. Еле удалось удержать в себе рвущееся наружу возмущение. Потом вспомнила, что молодая девица как раз и должна быть хрупкой и слабой, и именно такой мне и надлежит казаться мои спутникам.

— Мне уже лучше, — умирающим тоном произнесла я.

«Ах, я вот — вот умру от нервного потрясения», — подразумевала эта реплика. И, кажется, именно так ее и воспринял мистер Уиллоби, принявшийся суетиться вокруг меня. Эбигэйл выудила нюхательные соли, которые немедленно оказались у моего лица.

Открыв глаза, я увидела встревоженных родственников. Пожалуй, в том, что тебе уделяют столько внимания есть и особое удовольствие, которым я, признаться, нечасто наслаждалась.

— Роберт! — донесся до меня недовольный голос лорда голос лорда. — Хватит носиться вокруг мисс Уоррингтон. Ей все равно не так плохо, как она пытается показать нам с вами.

Богачи имеют право на все, в том числе на то, чтобы не демонстрировать идеальные манеры, если только того пожелают. Людям же моего круга приходится следить за каждым шагом и каждым словом.

— Дядя, как можно! — ужаснулась бессердечности опекуна Эбигэйл.

Подруга держала меня за руку, и я чувствовала, что ладонь ее холодная и влажная. Должно быть, она действительно очень сильно переживала за меня.

— Не нужно, Эбигэйл, — обратилась я к мисс Оуэн уже куда бодрей, чем до этого. — Его милость совершенно прав, и я чувствую себя хорошо.

Признаться, не так чтобы на самом деле хорошо, но лишаться чувств, а тем паче умирать от нервного потрясения, я точно не собиралась в ближайшие несколько лет. В душе теплилась только радость, что мы поехали с полком полиции и теперь не нас нашли растерзанными на дороге. Я не собралась верить в то, что нечистая сила убила несчастных… это были люди, обычные люди… просто они уже потеряли все человеческое.

— Вот видите, — даже с некоторым облегчением произнес откуда‑то снаружи лорд Дарроу. — Нам пора двигаться дальше. Так что, Чарльз, займитесь прямыми обязанностями и предоставьте леди самим себе. Они прекрасно обходятся и без вашего внимания.

Хотелось узнать, что же сделали с обнаруженными телами… Но расспрашивать об этом я просто не решалась.

Эбигэйл не решалась расспрашивать меня об увиденным, но я видела, как подругу просто распирало от любопытства. Только чувство такта и воспитание заставляли ее молчать. Пока молчать. Продержалась девушка ровно до того момента, пока карета снова не тронулась с места.

— Что вы там видели, Кэтрин?

Я с трудом собралась с мыслями. Как же рассказать Эбигэйл? Вряд ли она, с ее тонкой и чувствительной душой, легко перенесет подобные новости. Но как же заставить ее сменить тему и не обидеть?..

Дилемма…

— Кэтрин? Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно склонилась ко мне девушка.

Карету в очередной раз качнула, и мисс Оуэн просто упала на меня сверху. Как оказалось, изящная девушка была вовсе не бесплотной нимфой. Точней, просто небесплотной.

— Нет, — придушенно прохрипела я, с облегчением поняв, что боль телесная заставила отступить все мои душевные муки прочь. Вот только дышать стало чрезвычайно трудно.

Эбигэйл тут же попыталась подскочить, взмахнула руками… очередной ухаб — и мисс Оуэн вновь придавила меня. На этот раз удержаться от стона не удалось.

Передо мной начали спутано извиняться… но мне, признаться, было все равно. Я готова была пережить и большие муки, лишь бы не пришлось откровенничать с подругой об увиденном на дороге. Пусть лучше дядю порасспрашивает, уж у лорда Дарроу найдется способ заставить ее больше не приставать с ненужными расспросами, тут и сомневаться не приходится.

Когда в доме Диланов рассказали, что в округе неспокойно и кто‑то убивает людей, то большого внимания этому я не уделила. Приняла во внимание — да, хотела, но никак не думала, что придется столкнуться с такими ужасами самой. Прежде всегда говорила, что не бывает лишнего опыта и лишних знаний. Даже если речь идет о том, чего леди не должно быть известно ни под каким видом. Однако теперь я четко могла сказать, что будь у меня выбор, я никогда бы не пожелала знать, как в реальности выглядит изуродованное мертвое тело.

До постоялого двора мы доехали уже ближе к утру. Клянусь, к тому моменту я прокляла все на этом свете. И мое решение познакомиться с Эбигэйл, и приезд на тот злополучный бал, и согласие поехать вместе с ее родственниками… От одних только воспоминаний бросало то в жар, то в холод… радовало лишь то, что мисс Оуэн молчала. Должно быть, она, со свойственной ей чуткостью понимала, что мне насколько ужасно в тот момент я чувствовала себя.

Любой резкий звук заставляла меня вздрагивать и затравленно озираться.

И лишь оказавшись в отведенной нам с подругой комнате на постоялом дворе я позволила себя провалиться в вязкий будто болотная трясина сон, который не отпускал меня до самого утра. И благодарение небу, мне ничего не пригрезилась. Хотя мне вообще редко что‑то снилось.

Проснувшись утром, я долго пыталась уговорить себя, что все это только дурной сон. Увы, но память моя всегда была очень точна, а внушению я не поддавалась. Совершенно.

Если я поднялась как всегда с первыми лучами солнца, то уставшая Эбигэйл продолжала спать. Вероятно она утомилась куда больше, чем я. Приглядевшись, я заметила, что под глазами у моей дорогой подруги залегли глубокие темные тени. Она так остро переживала каждое происшествие, что я каждый раз боялась, что подруга не выдержит очередного потрясения. А потрясением для Эбигэйл могло стать все, что угодно.

Посидев с четверть часа подле мисс Оуэен, я решила спуститься вниз, в общий зал, и, по давней своей привычке, послушать, что говорят люди. С ранних лет я поняла, насколько же важно знать, чем живут те, кто окружает тебя. Любая мелочь может дать возможность повлиять на их мысли, суждения, поступки. А тот, кто может управлять другими — всесилен. Я же любила чувствовать власть, признаю. Но не так уж и многим может в этой жизни управлять молодая незамужняя женщина.

Внизу было не так уж много народа. Один мужчина средних лет, по виду небогатый джентри, и два фермера. Я тут же начала прислушиваться к разговору. И даже не удивилась, когда поняла, что речь идет об убийствах, которые происходили в округе в последнее время. Хотя о чем же еще могли говорить в такой глуши? Вряд ли у них происходит еще что‑то столь же значительное…

— Все это происки Сатаны, помяните мое слово! — во весь голос возвещал один из фермеров, совершенно необъятный пожилой мужчина.

Время не пощадило его шевелюры, но не погасила молодой блеск в глазах. То, как он держался, каждый жест его говорил о том, что он пользуется авторитетом и привык к тому, что к его словам прислушиваются.

— Ну, нечистый‑то убивцев явно попутал, это да… — не так уж уверенно ответил собеседник фермера.

И одет он оказался куда скромней, и повадки в нем выдавали человека небольшого, привыкшего подстраиваться под тех, кто выше него по положению. Впрочем, этот мужчина и не был лишен собственного мнения и здравого смысла по моему мнению.

— Так ведь тут никак не обошлось без его руки! Разве же могли такое совершить люди? Да ни в жизнь! Это Сатана и его приспешники.

Я не могла в этом согласиться с достопочтенным джентльменом. Люди, на мой взгляд, были самыми жуткими существами, каких только можно представить.

Тут ко мне подлетела служанка, предложив завтрак. И беседа, столь интересовавшая меня, тут же стихла. Вероятно, мужчины не решились продолжать говорить на подобные темы при молодой леди. Порой я желала не быть женщиной, клянусь. От глаз и ушей слабого пола подчас прячут столько вещей… И часть из них просто необходимо знать молодой леди, даже если вещи эти кажутся не просто предосудительными, но даже и совершенно непристойными.

Хотелось заговорить с мужчинами самой, но было бы совершенно неприлично с моей стороны. В особенности с фермерами. Хотя именно их слова вызывали во мне самый живой интерес. Но увы, пришлось молча поглощать свой завтрак, опустив глаза. Как и пристало молодой леди. Ведь то, насколько хороша моя репутация, может повлиять и на Эбигэйл. А причинить ей даже малейший вред я не желала и случайно. Не так много у меня было подруг за мою жизнь, ведь я посвящала всю себя родным, однако же мисс Оуэн тронула что‑то в моем сердце. Я не могла подвести ее.

Завтрак проходил для меня совершенно постно, пока вниз не спустились молодые джентльмены. Мистер Уиллоби и мистер Оуэн выглядели утомленными долгой дорогой, даже отдых не пошел им на пользу, однако, но при виде меня молодые люди несколько оживились. А в глазах кузена Эбигэйл так и вовсе загорелся охотничий азарт, как у чистокровной гончей. Я уже начала понимать, что ему нравилось подзуживать меня, проверять, насколько хорошо мое самообладание.

— О, мисс Уоррингтон! Вы прелестно выглядите! Особенно меня впечатляют тени вокруг ваших прелестных опухших глаз! — тут же осыпал меня сомнительными комплиментами мистер Уиллоби.

Разумеется, не стоило и надеяться, что мистер Уиллоби

Я подняла взгляд от тарелки и ответила:

— Благодарю, сэр, за столь приятные слова в моей адрес. Ваша щетина тоже достаточно приятна на вид, а отпечатавшаяся на лице подушка придает вам такой интригующий вид.

Мистер Оуэн тихо прыснул, после чего начал поспешно извиняться передо мной.

— Ну, видишь, Чарльз, у мисс Уоррингтон тоже имеются зубы, да еще какие. Что и неудивительно, учитывая, насколько вы пронырливая особа, да, милая мисс Уоррингтон?

Я старательно растирала по тарелке овсянку, делая вид, что совершенно не слышу слов молодого человека. Если нет возможности ответить дерзостью на дерзость, то лучше игнорировать слова вовсе.

— Мисс Уоррингтон, не делайте вид, будто нас тут нет, — никак не желал оставить меня в покое мистер Уиллоби, чье настроение, несмотря на все тяготы пути было более чем отличным.

После такого упорного привлечения моего скромного внимания, пришлось поднять взгляд на кузена подруги. Тот улыбался совершенно мерзостной на мой взгляд улыбкой. Должно быть, что‑то такое заметил он в моих глазах, что его изрядно порадовало.

— Чарльз, взгляни, сколько ярости сейчас в глазах этой очаровательной девицы. А ведь слывет леди самых строгих правил, — протянул молодой человек. — Сколько в вас сейчас чувств. Вы просто очаровательны, мисс Уоррингтон.

Я не знала, как долго могу вытерпеть такие откровенные издевательства племянника лорда. Но тут появился сам лорд и все нападки мистер Уиллоби стали казаться несущественными по сравнению с тем, что мог устроить мне лорд Дарроу.

Однако первым, что я услышала от его милости было:

— Как вы себя чувствует, мисс Уоррингтон?

Признаться, после подобного вопроса я подавилась овсянкой. Дядя моей подруги решил осведомиться о моем самочувствии… Будь это кто‑то другой — разумеется, подобные слова показались бы обычным проявлением вежливости. Вот только милорд, судя по моим наблюдениям, редко проявлял вежливость к тем, кого он считал недостойными подобной милости.

— Благодарю, милорд, — растеряно пробормотала я, — я чувствую себя замечательно.

Его милость вперился в меня взглядом и спустя несколько секунд произнес:

— А по вашему виду и не скажешь. Запомните на будущее, мисс Уоррингтон, за любопытство всегда приходится дорого платить. И та цена, которую отдали за него вы, еще не так велика, как могла бы быть. Впредь я прошу вас быть благоразумней.

Меня отчитывали. Я чувствовала, как начали гореть мои щеки. Пусть родители меня подчас и распекали за те или иные поступки, однако я не привыкла, чтобы замечания мне делали посторонние. И я не была уверена, что у лорда Дарроу есть право учить меня жизни. Пусть даже он является сейчас по сути моим опекуном, однако, все понимали, что это по сути не значит ничего.

Я опустила глаза, не проронив не слова.

— Я не слышу вашего ответа, мисс Уоррингтон.

Мое молчание его не устроило. Его милость желал услышать покаяние провинившейся подопечной.

— Я впредь буду вести себя благоразумней, милорд, — не без труда выдавила я из себя.

Ненавидела признавать свои ошибки, тем более в чьем‑либо присутствии. А племянники лорда Дарроу во все глаза смотрели на нас. И их взгляды для меня ощущались как каленое железо.

— Посмотрите мне в глаза, мисс Уоррингтон, — холодно приказал мне вельможа.

И я снова подчинилась, про себя проклиная его.

Когда же придет конец моим унижениям?

Лорд Дарроу поймал мой взгляд, а после вынес вердикт:

— Нет, не будете.

— Милорд… — попыталась было начать оправдываться я.

Нет, в действительности я, разумеется, не собиралась менять своих обыкновений, даже несмотря на все повеления моего временного опекуна… Но вряд ли бы стала сообщать ему об этом.

— Не тратьте мое время на ваши беспомощные оправдания, мисс Уоррингтон. Я уже узнал все, что хотел.

И я замолчала.

После этого лорд Николас приступил к завтраку так, будто и не было всего этого разговора и со мною не перемолвился ни единым словом.

Эбигэйл спустилась поздно и показалась мне куда бледней обычного. Бедняжка выглядела так дурно, что я спросила даже, не хочет ли она отдохнуть еще немного. Однако лорд Дарроу решительно прервал меня, утверждая, что ехать нам следует прямо сейчас, поскольку полк ждать нас не будет. Разумеется, он говорил резонно, но я не понимала, как можно настолько не заботиться о здоровье собственной племянницы.

— Мисс Уоррингтон, перестаньте возмущаться, — бросил мне небрежно вельможа, чуть поморщившись.

— Милорд, я же молчу, — растеряно произнесла я, вообще не понимая сути предъявленной претензии.

Лорд вперился в меня тяжелым взглядом и пояснил:

— Вы очень выразительно молчите.

Эбигэйл, которая сперва с надеждой смотрела на дядю, разом сникла, поняв, что ехать все‑таки придется. А выглядела она действительно до крайности больной. Но мужчины подчас не обращают внимания на женские недомогания.

— Может, вам попытаться настоять на том, чтобы мы задержались? — вполголоса спросила я у подруги.

— Не стоит, дорогая… Дядя не смилостивится, я слишком хорошо знаю его натуру… Он будет непреклонен… Тем более, я чувствую себя не так плохо, как вам кажется, не волнуйтесь на мой счет…

Однако я никогда не отличалась особой сердобольностью и не стала бы из‑за пустяка спорить с лордом Дарроу. Мисс Оуэн казалась действительно больной: бледная как смерть, с темными кругами под глазами. Коснувшись ее руки, я почувствовала, что у девушки помимо всего прочего еще и легкий жар.

— Милорд, но мисс Оуэн действительно больна. Вы должны внимательнее относиться к здоровью племянницы!

Мое возмущение оказалось настолько велико, что я даже не заметила, как повысила голос на лорда Дарроу, чего делать обычно не осмеливалась. Но как можно так бессердечно относиться к беззащитной девушке, которая находится на его попечении?

Лорд отпил немного вина из бокала и ответил мне:

— Мисс Уоррингтон, лично я после вчерашней… остановки не сомневаюсь в том, что путешествовать без охраны было бы легкомысленно. И я считаю, что задержка вызовет куда большую опасность для здоровья моей племянницы. Я сказал вам все и прошу больше не пререкаться со мной. Не забывайте, какое место вы занимаете в этой семье.

Под прикрытием стола я сжала кулаки. Вот оно. Приживалка, которая взята под опеку знатным дворянином лишь из благодарности и милости. Та, что не имеет ни малейших прав и не смеет указывать. Никто.

Завтрак мы закончили в гнетущем молчании. Я так и вовсе не поднимала глаза, старательно делая вид, будто меня тут нет. Мисс Оуэн и мистер Оуэн время от времени укоризненно вздыхали. Лорд Дарроу и мистер Уиллоби хранили молчание.

К тому моменту, когда мы уже готовы были встать из‑за стола, в обеденную залу вошел полковник Уайт, который командовал полком милиции. Он казался встревоженным и раздосадованным до крайности и первым делом заговорил с милордом. При этом даже не поприветствовав остальных. Хотя прежде полковник казался мне мужчиной с идеальными манерами.

— Милорд, прошу прощения, но мы будем вынуждены задержаться в городе по просьбе мэра

На лице мисс Оуэн, уже землисто — серым, расцвела счастливая улыбка. Решения военных несло ей избавление и давало возможность для выздоровления.

— Что желает мэр? — спросил лорд Дарроу. Он, кажется, не был недоволен известиями, впрочем, нельзя было ничего утверждать определенно, когда речь шла о его милости.

Полковник держался чуть напряженно и казался усталым и взволнованным.

— Он хочет, чтобы мы помогли ему с печальными происшествиями, которые происходят в окрестностях. Жестоко убиты уже больше десяти человек и местным стражи порядка не в состоянии самостоятельно найти злодеев. Я же в свою очередь надеюсь, что вы также не откажетесь принять участия в разрешении этой проблемы, милорд. Пусть масштаб…

Его милость махнул лишь махнул рукой.

— Что может быть важней жизни человеческой? И кем бы ни были убиты люди, прежде всего они подданные Его Величества, которые также нуждаются в справедливости, как и те, кто по рождению своему выше.

Полковник Уайт рассыпался в благодарностях, которые были пусть и искренними, но при этом и утомительными.

— Что ж, пусть наши немощные леди получат вожделенный отдых, а мы займемся делами, — встрепенулся мистер Уиллоби. Во взгляде его вспыхнул охотничий азарт, как у чистокровной гончей. Куда только девалась усталость.

— Роберт, твои замечания как всегда возмутительны, — с ласковой укоризной произнесла мисс Оуэн.

— Но ты же мне простишь мне мое поведение, кузина? — лукаво улыбнулся мистер Уиллоби. — А значит, меня простит и мисс Уоррингтон, несмотря на всю ее благопристойность и суровость.

Признаться, я не собиралась прощать этого молодого человека. Напротив, в моей памяти был составлен список всех его прегрешений. И настанет тот день, когда я оглашу его.

— Разумеется, Кэтрин простит тебя, кузен. — ответила за меня мисс Оуэн, — она же просто ангел и не способна таить зла на кого бы то ни было.

Молодые джентльмены с одинаковыми усмешками переглянулись. Ну да, они‑то не испытывали таких больших иллюзий на мой счет.

— Разумеется, дорогая, я не могу злиться на вашего кузена, — со вздохом согласилась я с подругой и поднялась из‑за стола. — Пойдемте, Эбигэйл, вам лучше подняться наверх и отдохнуть, раз предоставилась такая счастливая возможность.

Лорд Дарроу обернулся и добавил:

— Эбигэйл, в этот раз, думаю, тебе стоит довериться здравомыслию своей подруги и уйти в комнату.

Слово «здравомыслие» мужчина выделил.

Тонкий намек скромной Кэтрин Уоррингтон, чтобы не забывалась.

— Позаботьтесь о моей племяннице как должно, мисс Уоррингтон, — велели мне. Должно быть, так же его милость лорд Николас отдавал приказы своей лошади или собакам.

Пока мы поднимались, Эбигэйл, пусть и была слаба, не переставая ни на мгновения продолжала фантазировать о фэйри. Она, кажется, просто бредила образами призрачных рыцарей, летящих сквозь ночь на лошадях дивной красоты.

— Вам лучше сходить в церковь, — в конце концов, не выдержала я, помогая мисс Оуэн улечься на на постели. Лицо девушки было того же цвета, что наволочки на подушке. Серое. Его милость выбрал для нас не самое респектабельное пристанище. Очередное пренебрежение интересами окружающих, которое возмущало меня до глубины души. Но, кажется, только я одна замечала все эти притеснения, которые всем приходилось переживать по вине лорда Дарроу.

— Ах, Кэтрин… До чего же вы… неромантичны, — неодобрительно заметила мисс Эбигэйл, прикрывая глаза. Слава Создателю, заснула моя впечатлительная подруга раньше, чем успела окончательно утомить меня подобными возмутительными бреднями.

К счастью, мисс Оуэн не видела те… тела на дороге. К ее счастью, и к моей беде. Если бы племянница лорда Дарроу раз увидела бы ту ужасную картину, что предстала перед моими глазами, она бы больше не бредила о фэйри. Пусть даже и любому было понятно, что то злодеяние — это человеческих рук дело. И только человеческих.

Первый час я пыталась честно выполнять приказ его милости. Я открыла книгу и уселась в кресло у кровати подруги. Но… это была книга Эбигэйл. И я с первых же строк увязла в страданиях юной и беззащитной Энн Уоррен, бедной сироты, которую притесняли ее опекуны. И разумеется, главный притеснитель был удивительно хорош собой… Заглянув в конец книги, я убедилась, что мои опасения и догадки полностью подтвердились. Более интереса к роману я не испытывала.

Как жаль, что мы с мисс Оуэн имеем совершенно противоположные вкусы в отношении книг…

Я могла бы занять себя рукоделием… Как и всякая благовоспитанная молодая леди. Но любопытство сжигало меня изнутри адовым пламенем, и, помучившись немного угрызениями совести, я накинула на себя плащ, надела шляпку и вышла из комнаты. Да и не лучше ли будет, если я развею фантазии мисс Оуэн на тему нечистой силы? Возможно, узнав отвратительную правду, девушка успокоится и перестанет вести эти возмутительные разговоры.

Уже в коридоре я поняла, что с моей стороны будет безответственностью оставлять больную подругу одну… И я попросила присмотреть за мисс Оуэн служанку, с которой столкнулась в коридоре.

Посчитав на этом свой дружеский долг полностью выполненным, я покинула гостиницу. Следовало в первую очередь осмотреться в городке, послушать, что говорят…

Оставалось лишь надеяться, что я случайно не столкнусь на улице с джентльменами, в обществе которых я путешествовала. Что‑то подсказывало мне, что его милость не обрадуется ни моей отлучке, ни тому, что я одна решила прогуляться по незнакомому городу…

Городок, в который занесла меня судьба и прихоть лорда Дарроу, мало чем отличался от того, где я провела всю свою жизнь. Глухая провинция, где самым желанным событием является приезд военных, а новости считаются свежими никак не меньше месяца. Разумеется, я была крайне ограничена в общении, ведь мы находились в городе лишь проездом, следовательно, я никому не представлена… Но почему бы не зайти в местную кондитерскую или магазины? Торговцы подчас куда словоохотливей, чем благовоспитанные леди, да и заговорить с ними можно без соблюдения всех требуемых в светском обществе приличий.

Оставалось надеяться, что моих скромных средств хватит на то, чтобы плодотворно прогуляться по лавкам. Просить денег у лорда Дарроу мне казалось диким, а дорогие родители не могли обеспечить старшую дочь достаточными средствами.

Внимания на меня, разумеется, обращали, но не слишком много. Непритязательной внешности молодые девицы редко привлекают слишком много взглядов. В такие моменты я начинала любить свою внешность.

Заодно прогулка придала мне сил и помогла развеяться после ужасов прошедшей ночи.

Первое место, куда ноги меня привели едва ли не против моей воли была, разумеется, модная лавка, местое, куда все жительницы окрестностей ходят едва ли не чаще, чем в церковь. Признаться откровенно, я тоже обожала шляпки и ленты, но запрещала себе думать об обновках. Куда целесообразней было наряжать младших сестер, которые должны были привлекать внимание достойных женихов. А я же старалась обходиться лишь действительно нужным. Разумеется, родители и брат противились подобному моему аскетизму, но если я что‑то решала, то спорить со мной было уже бесполезно.

Я открыла дверь и зазвенел колокольчик, оповещая хозяев лавки об очередном посетителем. Против ожидания я увидела на прилавках достаточно много товаров, которые бы наверняка порадовали моих дорогих сестер. Да и меня тоже бы порадовали. Вот и шанс немного порадовать себя: с покупателем лавочник будет куда более откровенен, чем с тем, кто пришел только поглазеть.

Через минуту ко мне вышла благообразная женщина, уже не молодая, но на ее испещренном морщинами лице еще можно было увидеть отзвуки было красоты.

— День добрый, мисс, — поприветствовала меня лавочница, улыбнувшись. — Никогда прежде не видела вас здесь, вы, должно быть, приехали навестить родственников?

Разумеется, первым делом женщина решила выведать, кто же я такая, и что за причина привела меня в эти края.

— Нет, я всего лишь проездом, — ответила я, более не добавив ничего. Пусть сперва спрашивают меня. Потом мне будет легче спросить самой.

— Мисс путешествует! — всплеснула руками торговка, неодобрительно покачав головой. — В такое‑то время! Это ужасно опасно, мисс! У нас творятся такие страсти! Людей режут почем зря… Разве вам не страшно?

Вот оно… Разговор свернул в нужное русло…

— Страшно, — честно ответила я, передергивая плечами. После прошедшей ночи у меня были все основания для того, чтобы бояться. — Но я путешествую с опекуном и кузенами, они храбры и отлично обращаются с оружием, так что думаю, что могу не опасаться за свою жизнь. К тому же с нами путешествуют еще и слуги.

Официально лорд Дарроу теперь считался моим опекуном, а мистер Оуэн и и мистер Уиллоби сумели обнаружить между нашими семьями отдаленное родство, которое позволяло нам называть друг друга кузенами кузинами, будь на то желание.

— Ох, мисс, так ведь однажды нашли аж десять человек убитыми! — «обрадовала» меня лавочница, не забывая показывать особенно милые шляпки. Та, что была надета на мне, не выдерживала никакого сравнения.

Купить?..

— Но почему же убийц не нашли? — спросила я, все‑таки рискнув померить шляпку. Как назло, она мне удивительно шла.

Поглядев на меня, лавочница одобрительно покивала и протянула еще одну шляпку.

— Да это же нечистая сила, мисс, как их поймать‑то? — удивилась женщина.

Вторая шляпка тоже оказалась к лицу. А денег хватало только на одну. Дилемма. Как выбрать?

— Нечистая сила? — искренне изумилась я. Неужели все вокруг только и говорят, как о фэйри.

— А как же, мисс, — с самым серьезным видом подтвердила торговка. — Как есть нечистая сила! Все из‑за того, что один джентльмен тут колдовством баловался… Сам‑то помер, вот его прислужники‑то после кончины на свободу и вырвались. Вот и лютуют.

Хотела было и дальше продолжать занимательную беседу, но тут дверь в лавку снова отворилась… и внутрь вошел лорд Дарроу с племянниками. Лицо его милости не выражало совершенно ничего. Мистер Уиллоби ехидно ухмылялся, явно предвкушая выволочку, которую мне устроит его дядюшка. Мистер Оуэн смотрел на меня с искренним сочувствием.

— Берем обе, — кивнул на шляпки дядя моей подруги, расплачиваясь за шляпки. — Мисс Уоррингтон, за мной.

Как к собаке обращался… Но я пошла. Что еще мне оставалось? Только подчиниться временному опекуну и надеяться, что он меня не убьет.

— Мисс Уоррингтон, я же вас просил позаботиться об Эбигэйл и вести себя благоразумно, — холодно обратился ко мне лорд, когда мы вышли на улицу. И взгляд его был тоже холоден.

Наверное, все‑таки убьет.

— Я уложила мисс Оуэн в постель. Она уснула и сейчас за не присматривает служанка, — пожала плечами я, стараясь сохранять невозмутимый вид. Кажется, выходило. Пока выходило.

Его милость слегка приподнял одну бровь, таким образом, должно быть, выражая свое изумление моей крайней наглостью.

— Замечательно, чем же вы оправдаете ваше возмутительное поведение?

Я скромно потупила глаза.

— Милорд, мой гардероб приходит в негодность. Вы сами видите, шляпка, что на мне, ужасна. Я выгляжу в ней как нищенка, — решила начать давить на жалость я. Не лорд Дарроу проникнется моим бедственным положением, так мистер Оуэн. Он из этой троицы самый мягкосердечный. — Я посчитала, что раз мисс Оуэн отдыхает, а вы заняты, я могу пойти в лавку и найти что‑то более приличное…

В довершение всего я изобразила несчастную и одновременно покаянную мину. Она мне удавалась обычно неплохо.

— Дядя, не стоит слишком сильно журить мисс Уоррингтон. Вы же видите, она не замышляла ничего дурного, — разумеется, вступился за меня брат моей подруги. Мистер Уиллоби разумно молчал.

— Дорогой племянник, я вижу лишь то, что жениться тебе пока рано, если ты не видишь женских уловок. Мисс Уоррингтон так аскетично одевается, что любой может сделать вывод, что она совершенно безразлична к своему внешнем виду. И уж точно она не из тех, кто при первой же возможности отравится обновлять гардероб. Наша очаровательная леди решила сунуть свой нос туда, куда ей не следовало бы совать. Не так ли?

Последний вопрос был адресован уже мне. И лорд Николас не капли не сомневался в том, что прав в своих подозрениях. Почему он так легко видит меня наскозь? Только потому что старше на дюжину лет? Или потому что мужчина? Но ведь мне удавалось одурачить и тех, кто был в более преклонных летах. Чем же я вызвала подозрения в вельможе?

— Бездоказательно, милорд, — пожала плечами я, удержавшись от недовольного вздоха. Личина скромницы еле держалась, но главный зритель и так разгадал все, так стоило ли дальше продолжать представление? — Это одни лишь ваши домыслы на мой счет. Бездоказательно.

Его милость хмыкнул.

— Какова нахалка… Видишь, Чарльз, наша скромница уже и не думает притворяться. Она отправилась, чтобы узнать последние новости. Только очередная досужая сплетня может привлечь мисс Уоррингтон, а никак не новая шляпка или ленты.

Между прочим, наглая ложь. Шляпки меня действительно привлекали… И очень хотелось забрать коробки со шляпками, которые нес мистер Оуэн, и сменить то убожество, которое было на мне. Его милости был не прав. Я… не настолько была равнодушна к своему внешнему виду, как демонстрировала. И если уж судьба в лице лорда преподнесла мне такой дивный подарок, то я собиралась им насладиться.

— Вы ко мне несправедливы, — улыбнулась я с самым ангельским видом. — И я вовсе не сплетница.

Мистер Уиллоби рассмеялся. И потешался он совершенно точно надо мной.

— Разумеется, мисс. Вы не сплетница. И не манипулятор. А я не лорд.

Я могла бы еще многое сказать его милости. Да и хотела… Но пререкаться с вельможей более просто не осмелилась. Итак забылась достаточно, чтобы вызвать его неудовольствие.

— Но шляпку вам действительно лучше сменить. Я не желаю прослыть скупым.

Стало быть, это все‑таки подарки, а не способ помучить меня немного. На душе потеплело. Все женщины любят обновки, и я тут не исключение. Далеко не исключение.

— Благодарю вас, милорд, — не удержалась я от довольной улыбки. Пусть мне и не дали ничего разведать… но настроение все равно поднялось.

От моей признательности лорд Дарроу просто отмахнулся. Ну да, вряд ли для него это были такие уж большие траты.

— Это только начало. Вас придется переодеть с ног до головы… В таком виде вы меня позорите. И вряд ли кто‑то решит жениться на нищенке со вздорным характером.

Как будто меня можно было напугать будущим старой девы. Я выбралась из дома не ради того, чтобы найти жениха для себя. Однако же если его милость решит облагодетельствовать меня новыми нарядами… То с чего бы мне отказываться? Я не настолько смела, чтобы просить подарки, но не настолько горда, чтобы от них отказываться.

— И что же вам удалось выяснить, юная леди? — смерил меня недовольным, но все‑таки слегка заинтересованным взглядом милорд.

Давно я не была столь раздосадована…

Сперва мне помешали как следует расспросить торговку, а теперь еще и узнают, что же мне поведали.

— Ничего заслуживающего вашего внимания, милорд, — ответила я совершенно честно. — Вы пришли в самый неподходящий момент.

— Какова нахалка, — прокомментировал мои слова вельможа. — Что ж, я знал, кого на свою беду забрал из родительского дома. И отсылать вас уже поздно…

— Отсылать? — возмутился мистер Уиллоби. — Дядюшка, как можно отсылать мисс Уоррингтон? Давно мне не было так весело.

Признаться, я почувствовала себя уязвленной. За кого меня принимают все эти люди? За зверушку, призванную развлекать их?

— Роберт, мисс Уоррингтон сопровождает нас не ради того, чтобы развлекать тебя, — осадил племянника мужчина. — Она заботится о твоей кузине. И впредь, будьте так любезны, не нарушайте рамок приличий, когда говорите о даме.

В то мгновение я почувствовала себя до крайности растерянной. Странно было слышать подобные нотации от того, кто сам не проявлял чудеса галантности, по крайней мере, в отношении моей скромной персоны.

— Как пожелаете, дядя, — изумленно отозвался мистер Уиллоби, переглядываясь с кузеном. Тот тоже мало что понял. — Я буду сама учтивость с мисс Уоррингтон.

Так я ему и поверила.

— А ты дядя? — спросил кузен моей подруги. — Ты будешь обращаться с мисс Уоррингтон уважительно?

Мистер Оуэн замер, глядя на лорда Дарроу с тревогой.

— Когда она заслужит это — всенепременно, — заверил вельможа с таким видом, что можно было и не надеяться на то, что я когда‑то удостоюсь подобной чести.

Как кому‑то вроде меня показаться человеком достойным лорду Дарроу? Я птица низкого полета. Считаться со мной явно не станут…

В гостиницу я вернулась угнетенной и отмалчивалась на слова мужчин, даже если они были напрямую обращены ко мне. Не желала разговаривать ни с кем из этих людей. Желание оказаться дома, в кругу семьи с каждым мгновением становилось все сильней, но я прекрасно понимала, что сейчас его не осуществить. Вернуться я не смогу при всем желании, не тогда, когда в округе бродят безжалостные убийцы. Да и вернуться — означало бы признать поражение.

Я должна побывать в столице. Просто обязана. Род Уоррингтонов должны вспомнить. И узнать о том, насколько красивы мои сестры и насколько достойный молодой человек мой брат.

— Простите моего дядю, его отличает подчас излишняя прямота, — попросил меня мистер Оуэн, когда я уже собралась подняться к его сестре.

Обижаться на этого джентльмена у меня не было ни единой причины. Он всегда был вежлив и обходителен со мной сверх всякой меры в отличие от своих родственников.

— Я не смею обижаться на его милость. Как же мне тогда его прощать? — отозвалась я с видом кротости и смирения и удалилась.

Поднимаясь по лестнице я услышала разговор служанок, которые шли по коридору.

— Люси, я ведь видела их! Видела фэйри! — то ли испуганно, то ли восторженно говорила одна из них, сильно пришепетывая.

— Быть не может, — не верила девице ее товарка. — Кто их видел — тот уж давно на том свете.

— А я в кустах схоронилась! Они меня издали‑то и не приметили! Всадники! Их кони прямо над землей и несли! И собаки у них громадные, как телята! А глаза зеленым светятся! А сами собаки черные с красными ушами! Ну говорю же тебе, фэйри это были!

Увидев меня, девушки мигом смолкли, боязливо глядя. Уж их‑то точно за такие разговоры ждала бы выволочка, причем серьезная. Фэйри… Какой бред.

Я смерила забывшихся служанок тяжелым негодующим взглядом, в котором выразила все то возмущение, которое мне довелось сегодня испытать. Если показывать недовольство джентльменам, в чьем обществе я путешествовала, было нельзя, то хотя бы я могла сорвать зло на прислуге.

Поняв, что я не в духе, девицы попросту сбежали от греха подальше, даже позабыв о своих делах. Я же вернулась к Эбигэйл.

Подруга уже проснулась и выглядела куда лучше.

— Кэтрин, дорогая, где ты была? — спросила меня мисс Оуэн, присаживаясь на постели.

Отвечать правду я не собиралась. Излишнее любопытство — это не та черта, которую моей подруге стоило перенимать.

Поэтому я продемонстрировала коробки.

— Купила пару новых шляпок. Моя уже ни на что не годится.

Эбигэйл довольно улыбнулась.

— И правда, тебе стоит заняться гардеробом. Я скажу дяде…

Думаю, выражение у меня на лице стало донельзя кислым.

— Его милость уже решил этим заняться, — сообщила я, обреченно вздохнув.

Племянница лорда Дарроу радостно хлопнула в ладоши.

— Это же замечательно! А то ты…

Я подозрительно взглянула на подругу, ожидая продолжения «комплимента» со стороны Эбигэйл. Тем более, что одевалась я действительно не так чтобы слишком модно и красиво…

— Прости, дорогая, — вздохнула мисс Оуэн. — Просто…

Оставалось только пожать плечами.

— Ничего страшного, Эбигэйл. Но мне немного неудобно, что его милость будет тратиться на мои нужды.

Не то чтобы слишком неудобно, если быть до конца честной. Я с легким сердцем посчитала, что это моя компенсация за те грубости, которые я вынуждена терпеть от его лорда Дарроу и мистер Уиллоби.

— И все же, — опустила я очи долу, присаживаясь в кресле подле постели подруги.

— Нет — нет, все в порядке! — поспешила меня заверить меня мисс Оуэн. — Это совершенно не те траты, которые дядя заметит! Он достаточно богат, чтобы обеспечить всем необходимым еще хоть дюжину молодых девиц. Дядя Николас даже не заметит этих трат.

Сразу было видно, что Эбигэйл не слишком хорошо разбиралась в хозяйстве. Если вообще разбиралась. Вывезти ко двору молодую девушку — это большие траты. Ощутимые даже для кого‑то вроде лорда Дарроу.

Но разубеждать мисс Оуэн я не собиралась.

— А мне служанка рассказывала, что Дикая охота и правда тут разъезжает! — при первой же возможности перешла на любимую тему Эбигэйл. — И тогда у коров молоко пропадает! И куры перестают нестись.

«А у людей кишки из живота вываливаются», — мысленно продолжила я, вспоминая увиденные ночью ужасы.

Всегда проще сказать, что во всем виновата нечистая сила. Поэтому люди невежественные или же, как Эбигэйл, впечатлительные, вспоминали нечистых каждый раз, когда происходило что‑то неприятное или на первый взгляд необъяснимое.

— Не хмурьтесь так недовольно, Кэтрин, — взмолилась девушка, видя мое тщетно скрываемое недовольство. — Мы уедем отсюда, и я больше не буду вспоминать о фэйри. Вот честно. Не буду. Ни разу. Просто тут… И холмы такие красивые. Самое место для входа в дивную страну! И легенды местные… Но вот уедем — и я про все забуду.

Хотела бы я верить, что это правда…

А интересно, до чего докопались его милость с племянниками? Они‑то в отличие от меня могли расспрашивать свободно. Неужели все тут говорят о происках Сатаны? Должны же оставаться и здравомыслящие люди…

— Хорошо, если так, — отвечала я подруге. — Эбигэйл, а нет ли у вас с собой какой‑нибудь другой книги?

— Нет. А что не так с этой? — хлопнула глазами мисс Оуэн. — Можете ее взять, я уже прочитала.

Покачав головой, произнесла с натянутой улыбкой.

— Спасибо. Не нужно.

А вечером принесли ужасные новости: нашли мертвым мистера Уоллиджа, сына местного баронета…

Если до этого погибали одни лишь простолюдины, и всем было проще списать случившееся а происки приспешников Сатаны, с коими пусть и следует бороться, однако же изловить их возможным не представляется, то теперь округа оживилась. Безутешный отец не желал слышать ничего о фэйри и прочей сверхъестественной ахинее. Сэр Уильям желал справедливости, о чем громогласно сообщил лорду Дарроу, изволившему ужинать в тот момент.

Я сидела напротив дяди Эбигэйл и могла в полной мере насладиться его эмоциями. Изумление плавно перетекло в раздражение, а после и в гнев. Долготерпение явно не числилось среди достоинств его милости, я уже прекрасно это поняла… К тому же он не выносил, когда ему указывали что делать.

— Сэр Уильям, если вы не поняли, я не здесь не по делам королевской службы. И у меня нет полномочий вмешиваться, — отрезал милорд таким тоном, что никто в своем уме просто не осмелился бы спорить с ним. Я бы — так точно не решилась открыть рот. Однако горе от потери сына было в дворянине куда сильней чем все иное, поэтому он продолжал стоять на своем.

— Милорд, вам не понять чувства отца, потерявшего ребенка! И никто не может помочь мне с моей бедой! Все твердят о нечистой силе! Но, ваша милость, разве вы можете поверить в подобную чушь? Поймите меня! Вы же сами теряли близких!

Я насторожилась. О ком же может идти речь? О женах лорда? Или о родителях мистер и мисс Оуэн? Признаться, мне было мало известно про то, как умерла миссис Оуэн и его муж. Да и про погибших леди Дарроу. Да и были ли эти печальные происшествия действительно трагичными для лорда Николаса?

Как бы то ни было, после этих слов дядя Эбигэйл смягчился.

— Я попытаюсь помочь вам. Но рассчитывайте на то, что лишь из‑за моего вмешательства истина раскроется. Я не всесилен.

Мистер Уиллоби улыбался таинственно и многозначительно, как будто ему было известно куда больше. А вот я так до конца и не разобралась, что же делает для Его Величества мой нынешний опекун. Но явно не инспектирует школы… Следовало порасспросить подробней, но вряд ли Эбигэйл действительно понимает в полной мере, чем же занят ее старший родственник, а вытянуть что‑то из мистер Уиллоби, который к его милости ближе всех, не так чтобы и легко. Пусть он и куда моложе дяди, однако же я уже видела в нем те же качества, что и в милорде. Не зря же лорд Дарроу приблизил именно мистера Уиллоби, а не сына сестры. Мистер Оуэн при дяде занимал совершенно другое положение, это было сразу заметно.

— Я бесконечно благодарен, милорд, — с облегчением произнес безутешный отец, по виду которого можно было предположить, что он готов встать перед вельможей на колени. — Вы даже не представляете, насколько я вам благодарен…

Однако слушать его лорд Дарроу не стал. Только отмахнулся.

— Будет, сэр Уильям. Будет.

Я видела, что на глаза баронета навернулись слезы. Мое сердце сжалось от сочувствия к его горю. А вот глаза его милости так и оставались холодней льда. Кажется, ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

Бесчувственный человек… Его любить может только такой ангел как Эбигэйл.

Впрочем, Эбигэйл готова любить любого, как мне кажется…

Когда сэр Уильям ушел, ужин продолжился своим чередом. Первым не выдержал мистер Уиллоби.

— Хотелось бы посмотреть на тех собачек, дядя. Должно быть, они крупные…

— Несомненно, — кивнул лорд Дарроу. — И вполне материальны.

Этими словами я заинтересовалась.

— Вы уверены в этом?

Мужчины с усмешками переглянулись.

— На вам так дурно отразилось общество моей племянницы и вы начали верить в сказки простонародья?

Передернув плечами, ответила:

— Разумеется, я не верю в подобные бредни. Однако, мне любопытно, почему вы так уверены, что это дело рук людей?

Мистер Уиллоби только фыркнул.

— Дядя, нельзя мучить мисс Уоррингтон. Она же может и умереть от любопытства.

— Вполне вероятно, — согласился с племянником мужчина. — Видите ли, мисс, вряд ли призраки справляют нужду и оставляются за собой шерсть. А те собаки, которые рвут людей в здешних окрестностях делают и то, и другое.

От подобного «тонкого» и «уместного» замечания я даже поперхнулась, не зная, что ответить. Не мне отчитывать милорда. Тем более, что он наверняка понимает, что и когда произнес. И при ком — тоже понимает. Мужчинам же замечания лорда Дарроу аппетита вовсе не испортила, оба племянника вельможи ели как оголодавшие псы…

— Дядя… — однако с укором произнес мистер Оуэн, заметив, что слова лорда Николаса меня покоробили. — Ну нельзя же так… При леди…

Но, разумеется, его милость и не подумал извиняться. Было бы перед кем…

— Учитывая, что эта особа по собственному почину решила взглянуть на разорванные трупы, то мои слова ее вряд ли смутят, — равнодушно парировал мужчина, преспокойно поедая бифштекс.

Стоило только ему напомнить мне о тех несчастных, как к горлу подкатила тошнота…

— Я не знала, что там… люди… Я не хотела… — просипела я, стараясь удержать в себе съеденное. Разве этому бессердечному человеку не кажется, что я уже достаточно расплатилась ночными кошмарами за свое любопытство? Зачем напоминать лишний раз.

— Мисс Уоррингтон, вам дурно? — забеспокоился брат Эбигэйл.

Должно быть, я была совершенно зеленой.

— Со мной все в порядке, — произнесла я с таким жалким выражение в голосе, что ни у кого бы и мысли не возникло, что это было правдой.

— Позвольте не поверить, мисс Уоррингтон. Хотели. Да еще как хотели. По той же причине вы решили отправиться в комнату, где по общему мнению обитал призрак…

Моему возмущению не было предела. Даже навязчивая тошнота разом отступила. Я рисковала собственной жизнью! Да что там, я рисковала жизнями Энн и Эмили, и теперь этот поступок выставляют как следствие моего дурного характера?!

— Вы ставите мне в вину, что я помогла вашей племяннице?! — опешила я от подобных слов.

— За услугу, которую вы оказали моей семье, я отплатил и отплачиваю достаточно, чтобы говорить об этой выходке то, что думаю. Для вас это был далеко не единичный героический поступок. У вас, мисс Уоррингтон, просто какая‑то ненормальная история лезть туда, куда приличные барышни вашего возраст и положения лезть в общем‑то и не должны.

Ну…

— А разве не из‑за этого моего свойства вы решили взять меня с собой в столицу? — мрачно поинтересовалась я у милорда, отодвигая от греха подальше тарелку.

Он поймал мой взгляд, и уже через минуту я не выдержала, потупившись

— Да, из‑за него. Хорошо иметь подле племянницы настолько смелую особу… Но, ради всего святого, мисс Уоррингтон, держите в узде эту свою смелость и болезненное любопытство. Я имел неосторожность пообещать вашим родным заботиться о вашем благополучии. Вы же, как мне кажется, всеми силами мешаете выполнить это обещание.

Как будто кто‑то здесь действительно заботится о моей безопасности. Какая нелепость.

— Что же вы молчите, юная леди?

Пожала плечами, не поднимая глаз.

— Не смею вас прерывать вашу речь, милорд.

Если его что‑то не устраивало во мне, в моем характере и обыкновениях, о чего ради он решил забрать меня из родительского дома? Мог бы отплатить мне за услугу, взяв с собой одну из сестре. Мои младшие вели бы себя тихо как мыши и интересовались бы исключительно балами и нарядами.

— Мне кажется, на раскаяние не похоже, — верно заметил мистер Уиллоби. Неодобрения в его голосе я не услышала. Лорд — тоже.

— Вы кажетесь мне слишком воодушевленным, Роберт. Уймите свои восторги или хотя бы найдите для них более подходящий предмет, — осадил племянника лорд Дарроу, вставая из‑за стола. Голоса вельможа не повысил, однако же мне показалось, как будто в комнате вдруг стало холодней. — Юная леди, я настоятельно советую вам не отходить от моей племянницы этим вечером. Поверьте, я буду крайне недоволен, если вы очередной раз нарушите мой прямой приказ.

— Да, ваша милость, — ответила я, полностью уверенная в том, что на этот раз действительно буду весь вечер развлекать Эбигэйл.

После ужина я действительно поднялась к мисс Оуэн. Та уже отужинала у себя в комнате и уже выглядела куда лучше, однако все еще казалась мне чересчур бледной.

— Кэтрин, как хорошо, что вы пришли! — искренне обрадовалась мне подруга, усаживаясь в постели. — Я так заскучала здесь.

Так и подмывало посоветовать перечитать ту занятную книгу, что Эбигэйл предлагал мне, еще раз, если уж так скучно. Весьма полезное для молодой девицы чтение, если вдуматься.

— Ничего, дорогая, вы уже явно пошли на поправку, стало быть, скоро мы сможем покинуть это место. И вы найдете для себя развлечения.

А заодно и я займусь делом. Мне нужны новые знакомства… Связи. Мне нужно найти подходящих молодых людей, которым можно было бы поведать насколько красивы и милы мои сестры, в конце концов. Да и о дорогом Эдварде забывать не стоит.

— Простите меня, Кэтрин, должно быть, я утомила вас своим унынием, — мягко улыбнулась девушка. В мгновение ока она стала похожа на прекрасного ангела. Как же будет счастлив ее муж. И как жаль, что им не станет мой старший брат.

Хотя… Храни Господь от таких родственников, как милорд Дарроу… Даже если бы произошло чудо — и он одобрил бы брак Эдварда и мисс Оуэн, то, возможно, вышло бы еще и хуже…

— Что вы, Эбигэйл, как можно говорить подобное? — правдоподобно возмутилась я, хотя на самом деле действительно устала от болезни подруги. Из меня всегда выходила преотвратная сиделка, что признавали все, в том числе я сама.

Как натура чересчур деятельная, я была мало склонна к тому, чтобы долгое время находиться подле страдальца и нести ему утешения. Всегда предпочитала помочь более ощутимую.

— Вы так добры, — расчувствовалась мисс Оуэн. — Какое счастье, что мы тогда с вами встретились…

Точней, что я нашла способ показаться вам на глаза и подспудно дать понять, насколько необходимо вам, голубка Эбигэйл, общество такой особы как я.

Далее беседа зашла о том, что было мило сердцу мисс Оуэн и, признаю, было не так чтобы совершенно безразлично мне. О балах. О нарядах. Никогда прежде мне не доводилось бывать на действительно пышном балу. Тем более при королевском дворе… Опыт мой в светской жизни был скромен и не заслуживал даже упоминания. Великолепия королевского двора я даже представить себе не могла…

А теперь представлять даже не потребуется. Увижу все сама.

Тему нечистой силы моя дорогая подруга больше не поднимала, хотя я и видела, насколько сильно ей хотелось вновь заговорить о таинственных происшествиях. Но все же тактичность в мисс Оуэн была достаточно сильна, чтобы не мучить меня более подобными бреднями.

— Скажите, Кэтрин, кто‑то еще погиб сегодня? Я видела из окна, как дядя выходил из гостиницы. И он показался мне таким мрачным…

Я тут же насторожилась. Нет, теперь‑то я поняла, что требование лорда не отходить от Эбигэйл подразумевало, что сам он не сможет проследить за выполнением приказа… Но все‑таки… Идти куда‑то посреди ночи, когда тут убивают людей… Редкостная смелость. Или же редкостная глупость, тут уж не разобраться.

— Погиб! — ответила вместе меня служанка, принесшая чай. — Простите, мисс, что без стука, руки заняты… Молодой мистер Уоллидж погиб, сыночек нашего сэра Уильяма. Беда‑то какая… Его ведь все любили! Такой был джентльмен… Такой обходительный… Никому слова грубого не сказал… Хорошо хоть, род без наследника не останется.

Я насторожилась.

— А у сэра Уильяма есть еще наследники? — уточнила я.

Вообще, не было причин, чтобы у баронета не имелось иных детей, помимо убитого первенца…

— Как не быть? Есть. Родился сыночек месяц назад.

Так… А вот это мне уже совершенно не нравилось… Сэр Уильям был уже в летах, да и сын его, судя по обмолвкам прислуги уже был далеко не юным мальчиком. Вряд ли та же женщина, что родила молодого Уоллиджа, могла бы месяц назад порадовать баронета еще одним отпрыском…

— Сэр Уильям женат вторым браком? — вцепилась я в новость.

Если целью всего кошмара, что происходит сейчас является один — единственный человек? Если все затеяно ради смерти молодого наследника…

— Да, мисс, женился второй раз. Седина в бороду… Но уж леди Дженнифер уж такая красавица, глаз не отвести…

Красивая молодая жена… Беременная молодая жена… И наследник. Достойный наследник, ничем себя не запятнавший… Такому не откажешь в наследстве… Интересно, не решил ли нанести визит Уолллиджам лорд Дарроу… Если до такого додумалась я, то он додумался еще раньше…

— А не известно ли вам, куда направился милорд? — уточнила я на всякий случай.

Служанка расставила чашки на столике и ответила:

— Ну как же, с военными решил проверить округу. Они об этом с полковником разговор внизу вели…

Округу он, стало быть, решили проверить… Тоже что ли пришла в голову дурная идея за фэйри по холмам погоняться?

Вот только…

— Когда начались все эти страшные случаи?

— Да уже месяца два как сатана злобствует…

Два месяца? Но нельзя же было заранее узнать пол нерожденного ребенка… Нельзя… Или можно? Если бы я еще что‑то понимала в таких вещах…

И все же, совпадение или же нет? Ах, до чего же просто было раньше, дома, где все было знакомо, и жизнь текла по привычному руслу. Если и встречались какие‑то пороги или водовороты, то и они были изучены до мелочей…

Если я была права, и тем, ради кого устраивался этот кошмар был молодой наследник баронета, то убийства должны прекратиться. Если же продолжатся… Но не просто же так кто‑то решил терроризировать округу? Люди, способные продумать такую аферу, вряд ли будут убивать просто ради убийства…

Неожиданно я услышала крик. Истошный женский крик, как будто бы какая‑то несчастная увидела саму смерть. Наверняка самым разумным было бы запереться в комнате мисс Оуэн изнутри и не выходить наружу возвращения его милости и его племянников. Но когда бы я бывала разумна, когда кто‑то нуждался в помощи?

Быстро оглядев комнату, я схватила с трюмо большой подсвечник на три свечи. Он был достаточно тяжел… Не Бог весть какое оружие, но с ним мне было куда спокойней.

— Эбигэйл, запритесь! — велела я подруге и двинулась к выходу.

— Кэтрин, куда вы? — испуганно воскликнула она. — Кэтрин, а вдруг там что‑то случилось?

Так в том‑то все и дело. Если бы было неопасным, то и идти разбираться, что же происходит, не было б нужды.

Хотя коленки у меня дрожали… Сильно дрожали…

Но если уж я не побоялась бросить на выручку мисс Оуэн, то и тут трястись не следует.

Кричали, как мне казалось, во дворе гостиницы… Но больше никакого шума я не услышала. Как будто никто больше не слышал зова о помощи, кроме меня и подруги…Заснули здесь все, что ли?..

Во всей гостинице, как будто не было ни единой живой души. И все свечи до единой погасли.

«Что за чертовщина?» — ошарашенно подумала я, двигаясь к выходу.

Спустившись на первый этаж, я подумала, что делать дальше… Выйти ли… или нет… Но если выйти, то что я, собственно говоря смогу сделать?

— Помогите!!! — закричали вновь. Несомненно, молодая девушка… Что же делать?

Сжав зубы, я рванулась к выходу и распахнула дверь, готовясь увидеть, что угодно…

Вот только представшая передо мной картина меня все же поразила.

Я увидела огромную собаку, которая светилась в темноте. Как будто это было приведение из страшных сказок, которые рассказывала мне и сестрам наша старая няня. Вот так и начинаешь верить в старые легенды… Как тут не поверить, когда в ночи сияет такая вот пасть?..

Глядя на тварь пятилась к гостинице молодая служанка, та, что прислуживала нам за ужином.

Собака злобно рычала, но пока не нападала. И что делать мне я не представляла…

— Мисс, — тихонько всхлипнула девушка, — спасите, мисс.

Я был бы и рада… Только, кажется, спасать теперь стоит уже нас обеих… Разве что я успею снова войти в гостиницу и закрыть дверь… Но служанка слишком далеко, добежать, если собака на нее кинется, она не успеет…

Здравый смысл нашептывал, что стоило бы позаботиться в первую очередь, если уж я не в состоянии спасти несчастную. Увы, иногда я не очень‑то и ладила со здравым смыслом.

Собака рыча наступала на медленно пятившуюся в мою сторону служанку.

Я помолилась про себя и швырнула в собаку подсвечником. После такого тварь непременно бросится… Но, если повезет, служанка сможет добежать до дверей.

— Ко мне! Живо! — рявкнула я, отступая внутрь.

Девица соображала быстро, как и бегала. Но и собака не мешкала.

Я обреченно понимала, что не успеет. Вот не успеет. Я взмолилась Богородице о чуде… и услышала выстрел.

Чудовищный зверь свалился замертво.

Уж не знаю, из какого ада могло вырваться подобное создание, но свинец отправил собаку назад в ад.

— Мисс Уоррингтон, может, мне вас тоже пристрелить? — донесся из темноты голос лорда Дарроу.

Пожалуй, еще ни одним словам в своей жизни я прежде так не радовалась.

— Оно м — мертво? — чуть дрогнувшим голосом спросила я.

Служанка уселась на землю и разрыдалась. Громко, с подвываниями, то и дело высмаркиваясь прямо в рукав.

Осуждать ее поведение я никак не могла, потому что слишком уж хорошо понимала, что бедняжка чувствовала в тот момент. Хотелось бы и мне также выплакаться, но мой страх сжимал горло и даже вздохнуть глубоко не давал.

— Дядя, как можно такое говорить мисс Уоррингтон? — раздался возмущенный голос мистера Оуэна.

— Чарльз, не волнуйся, она же все равно не поверила, — отозвался мистер Уиллоби.

О чем это они?.. А… Лорд вроде бы предложил меня пристрелить… Или мне всего лишь показалось?

— Или до нее просто не дошло, — предположил кузен моей подруги. — Мисс Уоррингтон, вы в порядке?

Я попробовала понять, как же себя чувствую. И поняла, что очень плохо. Но признаваться в этом не хотелось в любом случае, поэтому я хрипло выдавила:

— Со мной всей хорошо.

Мужчины вынырнули из темноты, как привидения…

— Света! — резко велел племянникам лорд Дарроу и его племянники мигом скрылись в гостинице. — Мисс Уоррингтон, животное уже мертво. Идите и посмотрите.

Что? Да он ума лишился… Я никогда добровольно не пойду к этому созданию, живо оно или мертво…. Да никогда!

В лунном свете его милость тоже казался чем‑то жутким и потусторонним.

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби вышли на уЯ лицу с двумя горящими факелами. При свете стало понятно, что все трое джентльменов до крайности утомлены, да и одежда их была в беспорядке. Где же им пришлось бродить после заката солнца?

— Идите, мисс Уоррингтон, и посмотрите на собаку, — снова приказал лорд Дарроу, да еще и сам толкнул в сторону чудища.

Я позорно зажмурилась сперва… А потом буквально споткнулась о мертвую тварь. И поневоле пришлось открыть глаза. Передо мной лежала обычная мертвая собака, разве что чересчур крупная. Но от нее пахло псиной. И кровь из раны текла обычная, красная, как у любого нормального животного. Ничего сверхъестественного…. Я не боялась мертвых животных. Было противно, разумеется, но уже ни капли на страшно.

Правда, шерсть… светилась в некоторых местах.

Я присела на корточки и провела пальцем по шерсти мертвой собаки. Светящийся след остался на пальце.

— Что это, милорд? — с любопытством спросила я у мужчины.

Тот подошел вплотную и наблюдал за моими действиями с интересом дрессировщика, который обучает левретку новым фокусам.

— Фосфор, мисс Уоррингтон. Фосфор. Он светится в темноте и, как вы сами могли убедиться, результат выходит крайне деморализующим.

Не то слово. Даже я, увидев подобную тварь, могла думать только о преисподней. А ведь всегда гордилось своей здравостью. Что же могли подумать здешние жители?

— Более чем деморализующим, — согласилась я. — Но… Одна собака…

— Не одна разумеется, — отозвался лорд Николас, помогая мне снова подняться на ноги. — Их было несколько. Эта… отбилась от остальных, как мне кажется. Думаю, вам пора уйти к себе и как следует отдохнуть.

Признаться, я не желала сейчас отдыхать вовсе. Нервное напряжение переплавилось теперь в жажду деятельности… Но вряд ли кто‑то оценит эту мою кипящую энергию. Его милость, в конце концов, может передумать и все‑таки пристрелить меня. Чтобы не путалась под ногами. И следовало непременно рассказать Эбигэйл о том, что все происходящее — дело рук простых смертных, и фэйри, о которых она грезит, здесь и близко не замешаны. Возможно, это добавит моей подруге каплю здравомыслия, которого ей подчас не хватает.

— Я тотчас уйду к себе, — поспешно заверила я лорда Дарроу. — Только пожелаю доброй ночи Эбигэйл.

И заодно успокою ее… Наверняка бедняжка извелась…

По лестнице на второй этаж я буквально взлетела. Гостинца все еще как будто спала. Никто не вышел наружу, услышав крики о помощи…

Я постучала в дверь комнаты подруги, однако, та не ответила и не отперла.

Я постучала еще громче и позвала мисс Оуэн по имени. Никто не откликнулся. Должно быть, бедняжка потеряла сознание… Ей нужна помощь.

— Милорд! — позвала я в отчаянии дядю мисс Оуэн. В тот момент казалось, лишь он способен как‑то помочь. — Милорд!!!

Его милость появился достаточно быстро. И казался разозленным.

— Мисс Уоррингтон, что за крик в такое время? — принялся он отчитывать меня.

— Эбигэйл не отзывается, — испуганно ответила я. Причем боялась я за подругу. Недовольство вельможи меня не страшило.

Его милость нахмурился и сам постучал в дверь. Сделал он это громко. Не было ни единого шанса, что его могли не услышать.

— Эбби! — рявкнул он, когда стук результата не принес. — Эбби, открой!

И снова тишина.

— Проклятье…

На шум поднялись к нам и племянники лорда Дарроу, до крайности встревоженные.

— Дядя, что стряслось? — взволнованно спросил мистер Оуэн.

— Эбби заперлась, а теперь не отвечает.

— Я выломаю дверь! — оттолкнув родственников в сторону, заявил мистер Уиллоби.

Дверь оказалась куда крепче кузена мисс Оуэн. Тот только отбил плечо.

— Мальчишка, — вздохнул лорд. — Мисс Уоррингтон, одолжите мне шпильку.

Я тут же вытащила из прически одну из шпилек, вручив ее вельможе. Тот хмыкнул и присел у скважины, начав что‑то делать с замком. Через пару минут дверь уже была отперта.

«И где же его милость такому научился? Вряд ли в колледже», — про себя отметила я. Дверь мужчина взломал как заправский преступник.

Казалось бы, проблему мы решили… Только вот в запертой комнате моей подруги не оказалось…

— Эбби? — растеряно позвал сестру мистер Оуэн. А я сразу бросилась осматривать комнату, едва не снеся по пути лорда Дарроу. Все было на своих местах. Даже шаль Эббигэйл была там же, где она ее оставляла. И окно заперто изнутри… А стул у туалетного столика опрокинут. Но я оставляла комнату в порядке. И с самого столика все сметено.

Мисс Оуэн боролась с кем‑то…

На самом зеркале обнаружилась трещина, пересекающая его наискосок.

Что же тут произошло… И где Эббигэйл.

— Чарльз, ее тут нет, — прекратил метания племянника по комнате лорд, схватив мистера Оуэна за плечо.

— Дядя, но Эбби… Эбби пропала! — воскликнул в отчаянии молодой человек, пытаясь вырваться. Однако вырваться из рук его милости так легко не удалось.

— Можешь поискать еще и под кроватью, вдруг она там, — с самым серьезным видом посоветовал вельможа.

Тут мистер Оуэн резко развернулся и попытался ударить дядю по лицу. Тот с легкостью уклонился и недовольно покачал головой:

— Чарльз, как неразумно с вашей стороны.

Никогда не видела, чтобы обычно обходительный мистер Оуэн, мужчина с идеальным характером, пребывал в подобной ярости. Лицо у молодого джентльмена было белым как мел, а губы едва заметно дрожали.

— У вас нет сердца, дядя, — выплюнул в лицо родственнику обвинение брат моей подруги.

— Зато у меня есть голова, — холодно отозвался лорд. — В отличие от тебя. Эббигэйл нет в этой комнате. И даже мисс Уоррингтон уже обратил внимание на следы борьбы.

Признаться, я была чудовищно оскорблена. Настолько, что даже волнение за подругу стало меньше прежнего. Что значит «даже мисс Уоррингтон»?! Я вовсе не глупа…

Мистер Уиллоби подошел к кузену и начал что‑то тихо говорить тому на ухо. Слов я не расслышала, но брат Эббигэйл начал понемногу успокаиваться.

— Мисс Уоррингтон, что было до того, как вы так неосмотрительно спустились вниз? — спросил меня лорд Николас.

— Я была у мисс Оуэн, милорд. Когда услышала крики, велела ей запереться изнутри, а сама спустилась. Это все, — ответила я.

— Вот ключ, дядя, — указал на пол мистер Уиллоби. К тому времени его кузен уже полностью взял себя в руки и не нуждался более в увещеваниях. — Должно быть, выпал, когда я пытался выломать дверь. А кузина действительно заперлась.

Я села на постель и обхватила голову руками.

Но как?

Комната заперта изнутри. Окно тоже заперта… Но мисс Оуэн исчезла.

Пришел на ум святой Николай, и я метнулась к камину, чтобы проверить дымоход.

— Света! — потребовала я нырнув в камин, и кто‑то вложил мне в протянутую руку подсвечник с горящей свечой.

Увы, сажа осталась на положенном ей месте. Этот камин, очевидно, очень давно не чистили. И по трубе никто в комнату совершенно точно не проникал. Какая жалость…

Как же тогда покинула эту комнату моя дорогая подруга?

— Ничего, мисс Уоррингтон? — поинтересовался у меня лорд Дарроу, когда я вылезла назад.

— Совершенно ничего, ваша милость, — признала я.

— Тогда приведите себя в порядок. Выглядите как трубочист.

С этим словами мужчина покинул комнату с видом совершеннейшего равнодушия.

Мистер Уиллоби протянул мне платок.

— Вытрите лицо, мисс Уоррингтон. Вы испачкались.

Как будто это нужно было говорить. Разумеется, я перепачкалась в золе и саже… Как будто меня могло сейчас это волновать… Когда я принимала платок из рук кузена Эббигэйл, руки у меня заметно тряслись.

Я не понимала, что же произошло.

— Почему только у зеркало все в беспорядке? — озадаченно спросил мистер Оуэн, озадаченно разглядывая комнату. — Только здесь. И нигде больше.

Приглядевшись, я поняла, что молодой человек абсолютно прав.

— Но ведь этого не может быть?.. — растеряно спросила я. — Так ведь не бывает… Верно? Не бывает — все тут.

Я знала, как еще можно было покинуть запертую комнату. Его все знали. Но вот я этот способ совершенно не верила…

— О чем вы, мисс Уоррингтон? — подозрительно спросил меня лорд, глядя внимательно, испытующе, как будто мысли мои собирался прочесть.

— Ни о чем, — почти что с испугом замотала головой я, не желая озвучивать свою совершенно невозможную догадку. Я же не Эбби, в конце концов.

— Говоря «ни о чем», вы имеете в виду нечистую силу? — вкрадчиво произнес его милость, подходя ко мне слишком близко для того, чтобы я сохраняла абсолютное спокойствие.

Так ведь и придушить может запросто… Насколько я успела изучить манеры лорд Дарроу, джентльменом его можно было назвать с очень большой натяжкой… И рука бы на меня у него точно поднялась

— Разумеется, нет, — твердо ответила я, сжимая кулаки. — Мне не присуща тяга этим… простонародным предубеждениям…

Тяга‑то мне была неприсуща… Но как еще объяснить исчезновение человека из запертой комнаты? У меня лично не было больше мыслей на тему того, куда же подевалась моя подруга. Собака, разумеется, была жалкой подделкой… Я лично убедилась… Но тут, кажется, все было не настолько очевидно.

— Дядя, но где нам искать Эбби? — обреченно спросил мистер Оуэн.

Лицо его было не бледным даже, серым, от страха за сестру и горя.

— Судя по тому, что думает наша мисс Уоррингтон, Эббигэйл следует искать в холмах.

Я ужаснулась его словам. Вслух бы я ему точно такого никогда не сказала. Не рискнула бы. Но милорду и не требовалось, чтобы я озвучила свои мысли… Я не могла бы назвать ни единого способа покинуть эту комнату без помощи каких‑то… потусторонних сил.

— Дядя! — возмутился брат моей подруги.

Я видела, что он хотел еще раз озвучить замечание про отсутствие сердца. Но не стал.

— Вернемся к нашим собакам, — равнодушно продолжил мужчина. — Кто‑то натравливает в округе раскрашенных тварей. Но там, где мы побывали, явно была не одна собака. Несколько. Сегодня мы натолкнулись только на одну…

— Сбежала, — предположила я, особо не вдумываясь в то, что говорю.

Я так беспокоилась за Эббигэйл, что дурно становилось. Ну куда она умудрилась попасть на этот раз? Куда? В прошлый раз все оказалось куда прозаичней… А теперь ее что, фэйри унесли? Действительно фэйри?

— Думаю, здравая мысль, — откликнулся на мои слова лорд Дарроу. — Собаки уже были не нужны. За одной тварью просто не уследили. Молодой человек, убитый последним?

— Вторая жена сэра Уильяма недавно родила, — пожала плечами я. — Мальчика. То старший сын мешал младшему получить наследство…

Как же найти мисс Оуэн… Как? Какими силами?.. Судьба погибшего молодого человека теперь не волновала меня вовсе. Он уже мертв. А Эббигэйл… А если и Эббигэйл тоже?..

Что же делать?..

Но ведь фэйри не существует… Это просто выдумки! Сказки простонародья! Не бывает их…

— Мисс Уоррингтон, не витайте в облаках, — помахал у меня перед лицом лорд Дарроу.

Его племянники угрюмо молчали. Кажется, только его милости в этой комнате было глубоко безразлична судьба его племянницы. Действительно бессердечный человек. Как он может не беспокоиться о судьбе его племянницы, его подопечной?

— Милорд, мне безразлична эта история… — тихо произнесла я, намереваясь уйти к себе.

— Не так давно вы отдали ей достаточно много душевных сил.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Это была моя ошибка, милорд. Я вела себя эгоистично. Как избалованный ребенок. Меня не касалось происходящее.

А вот то, что Эббигэйл пропала, меня очень даже касается. Не считая того, что подруга дорога мне, стоило помнить и о том, что в столицу я еду исключительно как ее сопровождающая… Нет мисс Оуэн — нет и моего дебюта. Дополнительный стимул найти девушку как можно скорей, целой и невредимой.

Но я всего лишь слабая женщина… Что мне остается?..

А гостиница тем временем все продолжала спать поистине мертвым сном. Тут поневоле задумаешься о вмешательстве нечистой силы… Прислуга редко когда ложится настолько рано… Кто‑то должен был присматривать за постояльцами. Да и недавний шум и мертвых бы их могил поднял.

Хотя могла быть и более прозаичная причина: снотворное. И убийство. Почему нет? Так гораздо более правдоподобней…

— Мисс Уоррингтон! — вдруг окликнул меня мистер Оуэн, который почему‑то решил проводить меня до комнаты. — Подождите, мисс Уоррингтон!

Разумеется, я послушалась. Старший брат Эббигэйл вызывал во мне безотчетную симпатию, которая заставляла соглашаться с ним.

— Что вы хотели, мистер Оуэн? — со всей возможной любезностью спросила я у молодого джентльмена.

Пожалуй, лишь он один был мне хоть сколько‑нибудь симпатичен среди мужчин, с которыми я путешествовала. Обходительными манерами он походил на сестру, однако превосходил ее в здравомыслии и жизненном опыте… Как же жаль, что ни одна из моих дорогих сестер не станет миссис Оуэн…

— Я… что вы думаете о моей сестре… об исчезновении моей сетры? Скажите, ради Бога, мисс Уоррингтон… Вы и правда считаете…

Продолжать ему не нужно было…

— Ах… Я не знаю, мистер Оуэн! Я ничего уже не знаю! — воскликнула я. — И опрометью бросилась прочь. Из гостиницы.

Если вдруг так оказалось, что действительно мою подругу унесла нечистая сила, то искать я представляла, где можно встретить Дикую охоту…

— Мисс Уоррингтон, я с вами! — не отстал от меня брат Эббигэйл, нагнав уже за порогом. Я испугалась, что он собирается останавливать меня, но нет. Всего лишь решил пойти вместе со мной. — Молодая девушка не должна одна бродить посреди ночи в таком месте!

«Молодая девушка» после этих слов поняла, что джентльмен совершенно прав.

— Да и куда вы?

Я тяжело вздохнула. И ответила.

— На перекресток, мистер Оуэн. На перекресток. Если действительно мисс Оуэн похищена нечистой силой, то встречать фэйри следует именно на перекрестке. Кстати, где ближайший?

По милости лорда Дарроу в здешних местах я не ориентировался. Слава Богу, мистер Оуэн решил пойти со мной. Задним числом я понимала, что в такой темени не нашла бы ничего, кроме неприятностей.

В темноте мне было не разобрать выражения его лица… Поэтому я не могла понять, о чем же думает сейчас молодой человек. Голос же его звучал глухо и совершенно невыразительно.

— Откуда вы знаете это, мисс Уоррингтон?

Я поморщилась. Закономерный вопрос.

— У меня была кормилица, мистер Оуэн. Простая крестьянка. Она меня любила. Порой мне кажется, что слишком сильно. А еще она отличалась словоохотливостью. А я в свою очередь отличаюсь хорошей памятью.

Не знаю, удовольствовался ли мистер Оуэн подобным моим объяснением или нет, но, по крайней мере, больше он не интересовался происхождением моих знаний. Впрочем, я бы ему больше ничего не рассказала. Моя нэнни мне многое рассказывала… действительно многое. Она же нянчила и Энн с Эмили, но при них особо не распространялась на тему своих суеверий. Быть может потому, что сестры были куда болтливей меня. И дойди до родителей сказки кормилицы, та бы быстро вернулась в деревню.

На детскую душу легко наложить отпечаток. И лет до десяти я с братом исправно искала и брауни, и круги фэйри, и привидений… По счастью, поняв, что ничего подобного поблизости не обнаруживается, дорогой Эдвард и я живо излечились от вредных иллюзий.

Но где искать фэйри, я так и не забыла. На свою голову.

В итоге нашли уже нас. И далеко не фэйри…

Когда мы шли по темной дороге в поисках злосчастного перекрестка, нам навстречу вылетела пара таких же «очаровательных» тварей, как та, что застрелил не более двух часов назад милорд.

Шерсть вокруг пастей отсвечивала зеленым… Даже зная, что все это фальшивка, обман, я и то чувствовала, как волосы на голове шевелятся от страха. Хотя… пусть даже все эта мистическая бутафория поддельная, зубы‑то у псов самые что ни на есть настоящие… И они уже пробовали человеческой плоти…

Первым делом мистер Оуэн задвинул меня себе за спину. Должно быть, надеялся, таким образом защитить. Но я‑то понимала, что в пистолете один патрон. А вот собаки перед нами две. Все равно нас порвут на части.

Было страшно. И безумно обидно. Я ведь искренне считала, что собак уже никто не станет спускать. Зачем? Ведь наследник местного землевладельца уже убить…

А еще мы встретили и охотника. Был тот ну совершеннейшим человеком. И сперва грязно выругался, когда увидел, какая добыча ему попалась.

Незнакомец был высок и хорош собой. Пусть и изрядно напоминал мне цыгана. И его милость. Высокий, широкоплечий, темноглазый и темноволосый. И в глазах у него было что‑то такое, дикой, бандитское, что я прежде видела лишь у безродных цыган. Однако если сестра похожа на брата, то понятно, почему вдруг почтенного возраста баронет возжелал жениться во второй раз.

— Мистер Лоуренс? — насмешливо произнес мистер Оуэн.

Но я прекрасно чувствовала напряжение в нем. Странно было бы, если бы его не было.

— Мистер Оуэн? Посреди ночи? Да еще с молодой леди? — широко и почти что жизнерадостно произнес молодой мужчина.

Собаки пока не нападали. Верно, ждали команды хозяина.

— Можно подумать, моя компания более странная, чем ваша, — пожал плечами брат Эббигэйл, вынимая пистолет.

На двух собак одной пули не хватит. А вот на человека хватить должно.

— Кто это? — спросила я тихо.

Я не понимала, что происходит, почему и, что самое главное, почему мистер Оуэн знаком с хозяином собак.

— Это старший брат леди Уоллидж, — ответил меня молодой джентльмен. — Как вы видите, помогает сестре решить проблему наследства.

Мистре Лоуренс засмеялся.

— Сестренка не могла сама решить эту проблему… — пожал плечами мистер Лоуренс, зачем‑то подмигнув мне.

Полагалось смутиться. Но я просто жутко разозлилась.

— А вы ведь понимаете, мистер Оуэн, что брат должен помогать своей дорогой сестренке.

Вроде бы сказал он это мимоходом… Но мы с моим спутником поняли, что говорит он о бедняжке Эббигэйл.

— Где моя сестра, мерзавец?! — закричал мистер Оуэн, шагнув вперед.

Но собаки предупреждающе зарычали, намекая, что сперва придется расправиться с ними.

Я же растеряно смотрела на странного человека.

Но ведь… через зеркало? Как? Не бывает. Невозможно. Это человек… Обычный человек.

— В безопасности, — развел руками мистер Лоуренс с видом совершенно невинным, но все равно напоминал черта. — И… если вы и, что самое важное, ваш дядя, умерите свое любопытство, то все закончится вполне благополучно. Для всех. Мы же понимаем друг друга, верно? Мы просто оба любим своих сестре. И этим похожи.

Что ж, мисс Оуэн похитил человек. Это уже неплохо. Но этот человек может такое, что обычным смертным явно не под силу. И это уже очень плохо… А что если его милость откажется «умерить свое любопытство»? Что тогда станется с моей подругой?

— Если моя сестра не окажется на свободе немедленно, то вы окажетесь в петле, — почти невозмутимо заявил брат Эббигэйл. Но я прекрасно чувствовала, насколько он напряжен, и насколько же сильно он боится за сестру. Да и за себя, должно быть.

Мистер Лоуренс засмеялся, запрокинув голову назад… И мне померещилось, что зубы у него острые, звериные… Общество мисс Оуэн на меня явно дурно влияет. Очень дурно, раз начали мерещиться подобные дикие вещи.

— Если я ее отпущу, то вот тогда и окажусь в петле. Покиньте эти места, господа. И я верну вам барышню целой и невредимой.

— С чего мы должны вам верить? — покачал головой мистер Оуэн. — Вы бесчестный человек, убийца и похититель.

Ухмылка брата леди Уоллидж была поистине пугающей.

— Потому что никто в здравом уме и твердой памяти не станет нарушать обещания, данные лорду Дарроу. И я достаточно знаю о вашем дядюшке, чтобы не бояться, что он нарушит слово.

Как по мне, так его милость скорее найдет способ обойти данную им клятву. Мне он не показался человеком действительно честным. Скорее уж принципиальным.

— И вы думаете, дядя позволит твориться бесчинствам в этой стране? — ответил мистер Оуэн, хмыкнув. — Дядя Николас не любит наглецов.

О да…

— И все‑таки вы слишком уж смелы, — заметил с нехорошим намеком мистер Лоуренс, становясь еще больше похожим на злого духа. — Вам не справиться с собаками. Да и с вами молодая леди. Может, стоит побеспокоиться и о ее благополучии?

— Я могу выстрелить не в собак. В хозяина, — парировал мой спутник.

Плохая идея. Ну просто очень плохая. Тогда, скорее всего мы с мистером Оуэномом тогда живыми уже не уйдем.

— И тогда наверняка умрете. Если не жалко собственной жизни, пожалели бы девушку. Вы ведь хотите жить, мисс?

Я выглянула из‑за плечам молодого джентльмена.

— Хочу, — совершенно честно ответила я. Лгать не было настроения — Думаю, все те люди, которых вы убили тоже хотели жить. Верно?

Убийца казался заинтересованным. Даже стал меня пристальней рассматривать.

— Так глупа или так смела? — спросил он.

Мистер Оуэн довольно рассмеялся.

— Ее приставил к моей сестре дядя.

— Стало быть, смела и неглупа, — удовлетворенно заметил мистер Лоуренс. — Мисс, а вы не желаете замуж? Я человек пусть и не благородный, но состоятельный. Мне не помешает разумная жена. Тем более с такими рекомендациями.

От подобного предложения, сделанного посреди ночи кровожадным преступником, я, клянусь Богом, просто опешила. Милорд обещал выдать меня замуж, но я уж никак не ожидала, что его пожелание будет исполняться таким вот диким образом. Да и кто нужен этому мерзавцу? Разумный сообщник в злодеяниях? Иной причины для подобных слов я просто не видела.

— Мистер Лоуренс, мой род слишком древний, чтобы я могла вступить в такой брак. К тому же, от вас наверняка кровью воняет, — собравшись с духом ответила я, гордо выпятив подбородок.

— Что ж, ответ неплох. Я бы все же на вас женился, — почему‑то удовлетворенно заметил преступник. — Однако мое предложение все то же. Вы покидаете эти места. И девушка будет возвращена. И не беспокойте мою сестру, это вам ничего не даст в любом случае. Пусть наслаждается счастьем материнства спокойно.

Сказав это, мужчина повернулся и пошел прочь, в темноту. Собаки покараулили нас еще около четверти часа, за которые я уже готовилась к смерти раз пять, после чего также ушли прочь, не тронув нас. Должно быть, без команды не нападают.

И что же нам теперь делать?..

Этот вопрос я озвучила вслух.

— Нужно вернуться к дядя и все рассказать, — решительно сказал мистер Оуэн и взял меня под руку.

Постойте‑ка… Все?.. Что‑то подсказывало мне, что его милость не оценит нашего поведения. Моего — так особенно.

— Милорд меня убьет, — трагично вздохнула я, опираясь на руку брата подруги. — Наверняка убьет.

Я попыталась понять, что же во мне сильней, боязнь гнева лорда или волнение за мисс Оуэн. Все‑таки судьба Эбигэйл волновала меня куда больше…

Мистер Оуэн же вовсе не понял причин моего страха.

— Что вы, мисс Уоррингтон, дядя разумный человек и не станет журить вас. Ведь вами двигали благие намерения…

Легко ему говорить. Для него лорд Дарроу — родственник, причем родственник, который выбрал его своим наследником… Кстати, почему? Его милость не стар, мог бы жениться в четвертый раз и обеспечить род наследником. Тот же сэр Уильям женился уже на склоне лет. На свою голову. Надо же было связаться в таком возрасте с молодой женщиной? Пора бы уже о душе подумать…

— Вряд ли ваш дядя оценит… — пробормотала я себе под нос, тяжело вздыхая. Но рассказать лорду в любом случае требуется. Возможно, он знает, что делать… Должен знать.

Его милость встречал нас на пороге гостиницы, грозный как ангел возмездия, возвещающий грешникам о Страшном Суде. Мысленно я уже простилась с жизнью или как минимум уехала домой.

— Итак, явились, — констатировал он с таким выражением в голосе, что я против воли втянула голову плечи.

Точно убьет.

— Дядя, мы… — начал было мистер Оуэн, понурившись, как нашкодивший ребенок.

Мужчина только вскинул руку призывая замолчать.

— Чарльз, умолкни. Думаешь, мне недостаточно пропажи Эбби? — раздраженно отчитывал он племянника. — Хочешь тоже пропасть в беду? Да еще и мисс Уоррингтон…

— Это была моя идея… И я собиралась пойти одна, — поспешно призналась я, опуская голову. — Мистер Оуэн просто не мог отпустить меня одну.

Я услышала как его милость тяжело выдохнул, причем с каким‑то рычанием в голосе.

— Чарльз, ты еще и оказался настолько слабохарактерным, чтобы пойти на поводу у девушки? Не мог отпустить одну… Вернуть ты ее не мог? С чего вы вообще куда‑то отправились на ночь глядя?!

— Милорд… — хотела было принять на себя всю вину я. Не знаю, правда, как… Соврала бы, что угрожала джентльмену пистолетом?..

— Молчать!!! — рявкнул вельможа. — С вами после поговорим!

Нервно сглотнула и закрыла рот, не желая даже лишний раз привлекать к себе его внимание.

— Зачем вы пошли куда‑то посреди ночи?!

Брат моей подруги передернул плечами и признался:

— Фэйри пошли искать.

— Что?! Какого… мисс Уоррингтон, у вас что, совсем ум за разум зашел после общения с моей дорогой племянницей?

Я всей кожей почувствовала негодующий взгляд лорда. Захотелось провалиться сквозь землю. Но было нельзя, ведь Эбби….

— Мы видели хозяина собак, дядя, — прервал гневную речь родственника мистер Оуэн, на всякий случай отступая назад.

Мужчина резко смолк.

— Я так понимаю, мистер Лоуренс. И почему вы еще живы?

Растеряно уставилась на мужчину… Он, стало быть, уже знал обо всем? Знал о том, что во всей этой темной истории замешан брат леди Уоллидж? И почему же он ничего не сделал? Почему не арестовал мерзавца?

ОБНОВЛЕНИЕ 06.12.2014

— Потому что ему нужно было, чтобы кто‑то передал его послание? — пожал плечами мистер Оуэн.

Я же не выдержала и спросила:

— Вы все знали с самого начала?!

Негодования скрыть не удалось, как ни старалась. Неужто лорд Дарроу уже знал имя преступника?! Почему тогда он позволил ему разгуливать на свободе?! Что за легкомыслие?!

— Придержите свой язык, юная леди, — холодно оборвал меня мужчина. — О вашем наказании мы поговорим позже.

Следовало остановиться, смолнкуть, уйти к себе и со смирением ожидать, что же его милость решит насчет моей судьбы. Но во мне говорили отчаяние, страх, волнение за судьбу подруги.

— Если бы вы взяли его под стражу днем, то он бы не сумел похитить Эбигэйл! А теперь… Что станется с мисс Оуэн теперь?! Вы же ее опекун! Вы должны заботиться о ней!

— Дядя, мисс Уоррингтон не хотела… — ту же сказал мистер Оуэн, но я перебила его:

— Нет, милорд, хотела! Как можно настолько легкомысленно относиться к тому, что преступник свободно разгуливает по округе?!

Тут я осмелилась посмотреть в глаза лорду Дарроу… И поняла, что зря я начала этот разговор. И перечила ему зря. Мужина оставался спокоен, совершенно спокоен. Но глазах стыл такой могильный холод, что в пору было самой накладывать на себя руки, не дожидаясь, пока он решит убить меня лично.

— То есть вы, юная леди, считаете, что я легкомысленно отношусь к своим обязанностям? — вкрадчиво поинтересовался он, начав обходить меня по кругу.

Что‑то в душе трусливо скулило и умоляло повиниться тут же, просить о прощении… Но родовая гордость Уоррингтонов оказалась сильней всяческого здравомыслия.

— Да, милорд.

— То есть вы предпочли, чтобы я взял под стражу человека без единого доказательства, основываясь только на собственных измышлениях? — почти что на самое ухо сказал мне дядя моей подруги.

По спине от страха мурашки побежали.

Нет, нельзя арестовывать кого‑то (интересно, у него хотя бы есть подобные полномочи? Впрочем у полковника они наверняка есть…) без доказательств. Но… но сделай он это — и Эбигэйл ничего бы не угрожало.

— Что ж, теперь у вас доказательства есть, но что с ними делать? Если вы предъявите обвинения этому страшному человеку, то он убьет Эбигэйл!

Или даже хуже… Он может жениться на ней, на племяннице лорда и богатой наследнице. Если вдуматься, то второй вариант куда приятней для него, и куда хуже для семьи моей подруги.

— Не убьет. Лоуренс мерзавец, но разумный мерзавец. И прекрасно понимает, что если племянница пострадает — я найду его даже в аду… Нет, он не осмелится тронуть мою племянницу… Пойдемте пока внутрь…

В голосе его милости на мгновение мне послышалась боль. Должно быть, судьба мисс Оуэн вовсе не была ему безразлична. И этот факт на некоторое время примирил меня с характером вельможи и его отвратительными манерами.

В гостинце все еще было слишком тихо.

— Почему все спят? — задалась вопросом я. Как‑то это было… совершенно ненормально.

— Потому что кое‑кто не рассчитал свои силы. Хорошо, если прислуга придет в себя к обеду.

Слова лорда ничего мне не объяснили…

Какие силы? И что тут можно было не рассчитать? Если бы я была суеверной… Но я не была… Однако, кажется, что у меня есть все шансы вскорости начать смотреть на мир также, как моя наивная подруга. Только бы с ней было все хорошо.

— Но, дядя, даже если Лоуренс не осмелится причинить вред моей сестры, нам в любом случае нужно вызволить ее. И как, позволь, спросить, он проник в ее комнату? Не через зеркало же?..

Мы как раз поднимались по лестнице. И, когда лорд резко затормозил после слов племянника, я врезалась в спину его милости, едва не скатившись вниз. Слава Богу, мистер Оуэн обладал отличной реакцией и успел поддержать меня под локоть.

— Почему бы и нет? — как‑то странно произнес мужчина.

Я ушам своим не поверила, когда услышала подобные слова от его милости. Он всегда казался таким прагматичным, рассудительным, но слова племянника он принял абсолютно всерьез, как будто верил в саму возможность того, что кто‑то может пройти сквозь зеркало… Ну и кто тут, собственно говоря, суеверный?

— Милорд, вы же это несерьезно? — растеряно переспросила я.

Лорд снова начал подниматься.

— Вы меня в очередной раз поражаете, мисс Уоррингтон, — издевательски произнес лорд. — Вы готовы были пойти искать фэйри посреди ночи, но стоило сказать вам, что этот фокус мог провернуть человек, как в вас вновь просыпается скептик.

— А во мне, дядя, скептик никогда и не засыпал, — подал голос мистер Оуэн. — И мне все это напоминает бред. Полный бред.

— Поэтому ты получишь мое имущество, а Роберт — мои обязанности.

Эти слова буквально врезались в мою память. Мистер и мисс Оуэн — дети любимой старшей сестры лорда Дарроу. Однако его правой рукой стал вовсе не Чарльз Оуэн, а Роберт Уиллоби, который не настолько близкий родственник. Эбигэйл упоминала, что он сын троюродного брата его милости со стороны отца. То есть родство достаточно дальнее, чтобы даже не приглашать мистер Уиллоби на семейные торжества… Однако же лорд Николас принял под крыло племянника и явно готовил его как своего преемника. Пусть и все имущество переходит после смерти лорда переходит к брату и сестре Оэун… Как интересно распределена привязанность вельможи в этой странной семье…

— Дядя, я вовсе не узко мыслю, — недовольно пробормотал мистер Оуэн. — Но ты говоришь о чем‑то совершенно невообразимым.

Я же уже не понимала, чему стоило верить, а чему нет. Мой мир постепенно сходил с ума. И не удавалось понять, как это исправить.

Повинуясь приказу милорда, я ушла к себе и легла спать. Однако сон все никак не шел. А виной тому было зеркало. Проклятое зеркало, которое висело практически напротив мое кровати. Оно заставляло меня волноваться, беспокоиться, думать о странных и глупых вещах.

Лежа с открытыми глазами я смотрела в слегка мутноватое стекло, в котором отражалась луна и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Смертельно хотелось, чтоб в комнате со мной кто‑то был. Пусть даже и мужчина. И все равно, что станется после с репутацией. Тревога все усиливалась, вытягивая все силы…

И тут как будто кто‑то возник по ту сторону стекла. Мужчина… Определенно мужчина… В темноте разобрать мне удалось только, что он худ, и что глаза у него будто бы слабо светятся.

Я вскрикнула от испуга и бросилась зажигать свечу. Не прошло и минуты, как в мою комнату вломились мужчин. Все трое. Мой вопль стал куда громче. Я стояла перед ними простоволосая, в одной лишь сорочке. Словом, вида более непристойного представить себе сложно. Джентльмены отвернулись, позволив мне набросить на себя халат.

— Вы кричали, мисс Уоррингтон? — спросил сухо лорд, не оборачиваясь. — Что с вами стряслось?

Я затянула покрепче пояс и взглянула в зеркало, где, разумеется, никого не было. Да и был ли кто‑то там вовсе? Перенервничала, разыгралось воображение, вот и привиделось не пойми что.

— Ничего не стряслось, милорд, — ответила я, отметив, что голос слегка дрожит. — Просто я сегодня слишком впечатлительна…

Однако даже несмотря на то, что я нашла разумное объяснение случившемуся, на зеркало я все же набросила свою шаль. Вряд ли удастся заснуть без этого.

— Кого вы увидели там, мисс Уоррингтон? — проигнорировал мой ответ вельможа, который, как оказалась, уже обернулся.

Я пожала плечами.

— Это все глупости. Никого.

— Мисс Уоррингтон, я задал вам вопрос. Извольте ответить! — рявкнул лорд Николас, буквально промораживая меня недовольным взглядом.

Право, не знала, что и сказать. Показаться глупой не хотелось.

— Я как будто увидала там мужчину… — растеряно пробормотала я.

— Это был мистер Лоуренс? — с полной серьезностью обратился ко мне мужчина, подходя поближе.

Вопрос показался мне совершенно диким. Однако же я решила на него ответить.

Задумавшись, поняла, что нет. Не брат леди Уоллидж смотрел на меня из зеркала. Хозяин собак был куда шире в кости, я неплохо успела разглядеть его во время нашей жуткой встречи.

— Нет, милорд, это несомненно не мог быть мистер Лоуренс, — заверила я с полной уверенностью.

Лорд закусил губу, прошелся по комнате взад — вперед, после чего произнес:

— Что ж. И хорошо. И плохо. Нательный крест на вас?

Я без слов вытащила из‑за пазухи нательный крест, продемонстрировав его милорду.

— Веруете? — зачем‑то спросил он.

Я нахмурилась, совершенно не понимая, к чему он ведет.

— Впрочем, о чем это я… — отмахнулся он тут же. — Молодые люди, зеркало нужно отсюда срочно вынести. А в своих комнатах лучше завесить. Так безопасней будет.

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби без единого слова протеста принялись выполнять поручения старшего родственника, как будто в этом нет ничего странного — посреди ночи выносить из комнаты зеркала.

— Но, ваша милость, это же просто блажь… Я переволновалась… Наверняка просто переволновалась, — затараторила я, нервно теребя края пояса. Все‑таки было ужасно неудобно вести беседу в настолько неподобающем виде. Если бы матушка узнала о подобном, то несомненно лишилась бы чувств. А потом несколько часов читала бы мне лекцию о приличном для молодой девицы поведении.

— Пусть так, — хмыкнул лорд Дарроу, наблюдая, как зеркало покидает мою комнату. — Доброй ночи, мисс Оуэн. И будьте так любезны, запритесь изнутри. На этот раз к вам могут проникнуть разве что через камин. Но для Святого Николая сейчас явно не сезон…

Ну не может же быть, чтобы милорд действительно верил… Ну ладно Эбигэйл, да даже и я… Все знают, что девушки склонны верить во всяческие бредни… Но не мужчина на четвертом десятке, чье влияние при дворе настолько велико, что о нем многие даже не решаются заговаривать.

Однако же после того, как зеркало убрали, заснула я быстро и не просыпалась до самого утра.

Утром прислуга все еще спала и готовить завтрак пришлось мне. Не сказать, чтобы я была слишком искусна в кухонных делах, у нас обычно готовкой занималась нанятая кухарка, но и отравить джентльменов не могла бы при всем желании.

— Мальчишка неопытный, неумелый, — прокомментировал лорд Николас, насмешливо поглядывая на посапывающую в углу гостиной горничную. Должно быть, бедняжка убиралась, ее так и сморило с тряпкою в руках.

— Заигрался…

Племянники его милости напряженно переглянулись. И на их лицах я видела явственное понимание происходящего и изумление.

— Дядя… Неужто ты считаешь, что мистер Лоуренс… — начал было мистер Уиллоби, но его прервали.

— Таких как он в некоторых местах до сих пор сжигают на кострах, — ответил лорд. — Поэтому нам непременно нужен священник. Отец Майкл силен в своей вере. Ровно такой, каким должен быть пастырь.

Меня оторопь взяла, когда его милость сказал подобное. Как будто сейчас все еще Темные века… Он считает, будто брат леди Уоллидж — колдун? Причем, колдун, который получил свои способности прямиком из глубин Ада? Неудивительно, что мисс Оуэн настолько суеверна. При таком‑то дяде… Но как можно?..

— Дядя Николас, ты шокируешь мисс Уоррингтон, — заметил с улыбкой мистер Уиллоби. — Должно быть подобные разговоры для нее кажутся дикими.

Не то слово…

— Что ж, тогда я рад, если границы мира мисс Уоррингтон благодаря мне слегка расширились. Итак, мисс, мы с племянниками сейчас нанесем визит сэру Уильяму и его милой супруге. Заодно повидаемся и с мистером Лоуренсом. А вы пока соберите вещи в дорогу. К вечеру мы должны вернуться в гостиницу с моей племянницей, после чего отправимся в путь не мешкая. Мы и так потеряли слишком много времени.

Я поняла только то, что ничего не поняла…

Однако вечером они не пришли… Никто не пришел. И слуги все еще пребывали в странном сне. Я даже сперва боялась, что они все до единого умерли… Но те, кого я видела, исправно дышали и даже что‑то бормотали невнятно. Просто невероятно крепкий сон. Действительно беспробудный сон. Как ни пыталась я растолкать хоть кого‑нибудь — все равно не удавалось.

Кто‑то и правда не расчитал силы…

Часы на первом этаже гостиницы отбили полночь… И больше никаких звуков не доносилось.

Вещи были давным — давно собраны. Причем, разобравшись со своим скудным багажом и багажом Эбигэйл, я упаковала и вещи джентльменов, как будто бы сама была горничной. Но лучше уж так, чем мучиться в неведении.

Лорд Дарроу сказал, что они должны вернуться к вечеру. Все четверо. Но не было никого…

Я не знала, что и думать…

Волнение с каждой минутой становилось все сильней и даже дышать было сложно. Казалось, что каждый вздох давался с трудом и сердце билось через раз… А если они не придут? Вообще больше не придут? Так все и сгинут… Что мне тогда делать…

Помучившись еще с полчаса, я накинула на плечи шаль и вышла в ночь. Следовало узнать, что произошло… Не было рядом никого, кто остановил меня. И, быть может, не было уже и тех, кто мог бы отругать меня за неосмотрительный поступок.

Уоллидж — холл, насколько я знала, стоял на холме в паре миль от города. Не такой уж и длинный путь. Даже посреди глухой ночи. Луна стояла высоко, ее света мне было вполне достаточно, чтобы не сломать шею по дороге. Дорогой Эдвард всегда говорил, что в темноте я вижу как кошка…

Я пошла туда, где по моему представлению, находилось поместье… И с растерянностью поняла, что даже если бы небо сплошь было бы затянуто тучами, я бы все равно легко нашла бы Уоллидж — холл.

Он пылал. Стоящий на холме большой дом был охвачен пламенем, вокруг него сновали люди, пытаясь как‑то справиться с огнем… Но я ни капли не сомневалась, что погасить пожар им не удастся. Слишком уж хорошо занялось…

Оставалось только гадать, что же стряслось с теми, кто находился внутри. Что стряслось, с моими спутниками. Но в назначенный час они не вернулись в гостиницу, и я с ужасом осознавала, что, должно быть, никого из них мне больше не доведется увидеть…

И тут откуда‑то издалека раздался лай собак и стук копыт…

Опять собаки? Те, которых я встречала, мне совершенно не понравились… И как бы я ни скорбела из‑за смерти моей подруги и ее родственников, присоединяться к ним на том свете меня совершенно точно не тянуло.

Поэтому, подхватив юбки, я понеслась прочь, надеясь избежать встречи с теми, кто разъезжает по ночам. Правда, сама не понимаю, как оказалось вдруг, что я столкнулась с ними лицом к лицу…

Всадники на черных лошадях, у которых глаза светились алым. И черные собаки с красными ушами, которые носились вокруг лошадей и глухо гавкали. И были всадники так прекрасны, что становилось жутко и сладко одновременно. Потому что Господь наш породил людей несовершенными и они не в состоянии вынести красоты тех, которые не были детьми его…

Это один из них смотрел на меня ночью из зеркала. И лорд Дарроу наверняка знал обо всем. Поэтому и спрашивал о нательном кресте, о моей вере…

Я смотрела на Дикую охоту. А ее участники смотрели на меня…

Но не бывает же фэйри, не бывает дикого народа, обитателей холмов. Это все только сказки крестьян, которые пытаются объяснить все дурное проделками нечистой силы. Не бывает!

Я зажмурилась, надеясь, что когда открою глаза вновь, дорога будет уже пуста.

Но Дикая охота исчезать и не подумала. Более десятка всадников…

— О, Господи… — выдохнула я и перекрестилась, глядя на фэйри скорее с растерянностью, чем со страхом.

ОБНОВЛЕНИЕ 10.12.2014

Увидев крестное знамение всадники разгневались. Один даже вынул меч из ножен. Настоящий рыцарский меч, такой уж давным — давно никто не носил. Да и вообще всадники выглядели как на гравюрах трехвековой давности… А может быть, так одевались и еще раньше.

Я только повторяла про себя «Вас нет. Вас не существует. Не бывает».

А тот нечистый, что обнажил оружие, спешился и двинулся прямиком ко мне. И пусть в фэйри вовсе не верила, однако же попятилась, подумывая о том, чтобы броситься наутёк. Вот только как убежать от всадников на призрачных конях и их гончих…

Осталось только твердить молитву, взывая к Пресвятой Деве о заступничестве.

Однако, должно быть, вера моя была не столь сильна, чтобы уберечь от козней Врага рода людского. Фэйри наступал, недобро ухмыляясь. И даже в ярости он был настолько красив, что дух захватывало. Куда там мистеру Оуэну или даже мистеру Уиллоби. Не могут быть также прекрасны существа из плоти и крови.

И сейчас этот красавец меня убьет…

Меч уже занесли — а я будто окаменела. Замерла на месте, не имея возможности даже пальцем пошевелить.

Помощь пришла, откуда я и не ждала. Дорогу товарищу заступил другой всадник. Он ничем не выделялся среди прочих, но стоило ему сказать что‑то тому, что решил убить меня, — и разгневанный фэйри убрал оружие в ножны и отступил.

Я же смотрела на своего спасителя, пытаясь понять, его ли я видела в зеркале ночью. Но нет, память отказывалась давать хотя бы единую подсказку.

Моего лица коснулись холодные как у мертвеца пальцы. Да живы ли они в самом деле? Или это призраки вышли в глухую ночь на промысел, чтобы губить честных людей? Все казалось лишь дурным сном…

Верно так и есть… Я ждала в гостинице своих спутников и меня сморило… Должно быть, так. Ведь не бывает на этой земле ни призраков, ни фэйри, ни прочей нечисти, о которой так любят болтать люди невежественные…

Но холод руки незнакомца я ощущала так явственно…

— Мисс Уоррингтон! — донесся до меня голос его милости. До крайности возмущенный голос.

Фэйри переглянулись промеж собой, рассмеялись, и те двое, что спешились, вновь оказались на своих конях. Минута — и Дикая охота умчалась вновь, оставив меня на дороге целой и невредимой. Я же никак не могла решить, было ли это лишь видением, игрой воображения, или же я в действительности повстречала нечистую силу.

— Мисс Уоррингтон, что вы тут делаете?! — голос все приближался. А потом я услышала и как окликает меня Эбигэйл.

Обернувшись, я увидела, что из темноты ко мне бежит со всех ног моя дорогая подруга, а за ней идут и ее родственники. Выглядели все до крайности небрежно, одежда была испачкана и полном беспорядке… Но они были совершенно точно живы… Живы!

— Кэтрин! — повисла у меня на шее мисс Оуэн. Слезы текли у нее по щекам.

— Господи, Эббигэйл, что с вами? — ужаснулась я, гладя ее по спине. Рыдания девушки стали еще громче.

Но если мисс Оуэн была счастлива нашей встрече, то ее дядя пребывал в совершенно бешенстве.

«Вот теперь — точно убьет», — с какой‑то усталой обреченностью подумала я, готовясь принять свою участь, какой бы она ни была.

— Что вы тут делаете? — вкрадчиво спросил у меня лорд Дарроу, подходя вплотную.

Малодушно порадовалась, что Эбигэйл прижимается ко мне, тем самым закрывая от его милости хотя бы спереди. Впрочем, задушить меня он может и зайдя сзади.

— Абсолютно ничего, милорд, — нагло соврала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Вельможа подцепил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Как невежливо…

С растерянностью и ужасом заметила, что на руке его обозначились красные пятна ожогов. Его милость был в том доме… Совершенно точно был…

— Я же просил вас оставаться в гостинице!

Фыркнув ответила:

— Вы говорили, что вернетесь вечером. А сейчас уже глухая ночь!

Мне хотели сказать что‑то крайне нелестное… Но мисс Оуэн вмешалась.

— Ах дядя, быть может, позже? — взмолилась Эбигэйл. — Не тут, не после пережитого… Да и я уверена, что Кэтрин не могла вызвать вашего гнева…

И — чудо! — его милость отступил в этот раз, не став меня ругать.

Хотелось расспросить, что же стряслось там, в доме, как спасли мисс Оуэн… Но я не смела. Не была уверена, действительно ли я хочу знать все.

— После поговорим. А пока возвращаемся в гостиницу… Больше нам делать здесь нечего.

На холме догорал Уоллидж — холл…


создание сайтов