Галактические войны (fb2)


Александр Борисович Михайловский

Галактические войны. Дилогия


Прыжок к звездам

Посвящается

солдатам и офицерам Советской Армии,

1987–1989 годы


Часть I. Шаг за порог


А рядом случаи летали, словно пули…

Одни под них подставиться рискнули,

И ныне кто в могиле, кто в почёте…


1. Осень 1988 г. Боевые учения «Щит»


Десантная группа продвигалась через ночь, выходя из района «засветки». Волчьей рысью по лесной тропе, зная, что кольцо поиска непрерывно сжимается. Среди плавно передвигающихся теней выделялись две неуклюжие фигуры. От головы группы отделилась одна тень и, вроде бы, не сбавляя темпа, переместилась в конец колонны.

– Слышь, Викторыч, что будем делать?

– Насчет чего, товарищ лейтенант?

– С этими двумя мы далеко не уйдем. – Лейтенант взглянул на светящийся циферблат – третий час. Мать…

– Спутаем след, наверняка пустят собак, – коренастая тень махнула рукой – недалеко река.

– Километра полтора, – лейтенант хлопнул по планшету.

– Сойдем с тропы, через лес минут за десять доберемся.

– Навязали нам этих – взгляд лейтенанта наткнулся на неуклюжие фигуры – летуны, так их.

– Думаю, до реки выдержат – лунный свет высветил погоны прапорщика – дальше не знаю?

– Вводная, так ее – лейтенант передразнил неизвестного начальника – «Вертолет подбит, пилоты следуют с группой!..»

Последние слова донеслись уже издалека – лейтенант догонял голову колонны. Вроде бы незаметно проскочили черноту ночного леса. Где‑то вдалеке раздался собачий лай, но десантники уже скатывались с обрыва в стылую осеннюю реку. Лейтенант резким жестом выкинул два пальца – Двоих на ложный – выдохнул он командиру первого отделения – Отход по течению.

– «Рыжий», «Тихоня»…

Две тени отделились от колонны. Взбивая, десятками ног, ледяную воду, группа двигалась по течению, скрываясь в тени обрыва. Минут через пять усиленного бега с громким плеском кто‑то рухнул в реку.

– Летун!…. ‑ мысленно выругался лейтенант – Группа, привал! – остановившись, он, сдвинул каску на затылок, вытирая рукой взмокший лоб, – У вас пять минут. Прапорщик, ко мне!

Викторыч подошел, раздвигая ногами черную в ночи воду, прислушиваясь к донесшемуся издали плеску – Наши возвращаются – буркнул он себе в усы.

– Что будем делать, «Дед»? – лейтенант поправил висящий на плече автомат, – Рано, или поздно они разберутся, в чём тут дело и приготовят нам тёплую встречу ниже по течению!

– Так, точно! – Викторыч настороженно вглядывался в темноту, – Есть правда одна думка… – он на мгновение замолчал, размышляя, – Гарна может получиться шкода!

– У нас мало времени…

– Погодь, лейтенант! – прапорщик негромко свистнул, – Павленко, бисов сын, подь сюды!

– Здесь, товарищ прапорщик! – возникла из темноты громоздкая тень.

– Значит так, старшина! Возьми пару своих орлов и топай вперёд! Особое внимание на правый берег…

– Пещера… – в полутьме было видно, как сверкнула белозубая ухмылка.

– Ну, ты догада! – прапорщик хлопнул старшину по плечу, – Исполняй!

– Дык, то каждый пацан знает… старшина обвёл взглядом берег, – Лазили… Знаем… – он щёлкнул пальцами, – Гафур, «Японец», быстро ко мне!

Из темноты выросли ещё два силуэта, такие же коренастые, только ростом пониже… – Топай за мной! – старшина широкими шагами направился вниз по течению, – … смотреть в оба… – затих вдали его придушенный шёпот. Несколько минут всё было тихо. Так! Если найдём пещеру, скроемся и пропустим облаву мимо… – пробормотал себе под нос лейтенант и взглянул на светящиеся в темноте стрелки часов, – Тронулись и мы, что ли?

– Да, пора! – Викторыч подтянул лямки вещмешка, – Продолжить движение… – он остался на месте пропуская мимо себя цепочку бойцов, – Тише, бисовы детыны! – донеслось до лейтенанта издали, – … не с дивчиной, чай гуляете…

– Товарыш лэйтэнанант! – донеслось из темноты впереди через некоторое время.

– Чего тебе, Саидов? – отозвался лейтенант.

– Пэщэра, товарыш лэйтэнант!

– Большая? – лейтенант настороженно вслушивался в темноту, представляя себе, как сзади и спереди развертываются цепи облавы…

– Глубокая, товарищ лейтенант, – донёсся глухой голос старшины, – конца не видать…

– Остановить, движение! – передал лейтенант по цепочке и сделал несколько шагов на голос старшины. Возле самого берега, дно стремительно ушло из‑под ног и, проклиная всё на свете, лейтенант по самую грудь провалился в ледяную воду, едва успев поднять над головой автомат.

– «Сусанин», вот ты кто! – выругался он вполголоса, выбравшись к входу в пещеру. Даже по сравнению с темнотой безлунной ночи, мрак внутри её затаился угольной чернотой…

– Укрыться можно, товарищ лейтенант, – голос старшины глухо доносился изнутри, – тут сразу после входа пара поворотов, воды сначала по колено, дальше сухо…

– Ясно, старшина! – Лейтенант шагнул в кромешную черноту, – далеко она ведёт?

– Да мы далеко и не ходили!? – Павленко моргнул в темноте, синим глазом потайного фонаря, – Идите сюда, здесь сухо…

– Неплохо! – лейтенант взглянул на часы, – Заводи людей, старшина, да побыстрее… постарайтесь не наследить! – добавил он после некоторой паузы.

Непроглядно‑глухой мрак пещеры наполнялся дыханием десятков людей, спотыкающимися шагами, негромким бряцанием оружия. Пройдя чуть вперёд, лейтенант вытянул руку, нащупывая стену, но вместо шероховатой глины ощутил под рукой гладкий и холодный металл.

– Так! – он достал потайной фонарь и осветил призрачным светом пещеру… чуть скруглённая металлическая плита заменяла одну из стен, лейтенант сразу догадался, что именно её огибала вода промывшая эту пещеру… Металл не был абсолютно гладким… почти прямо перед ним, находился вдавленный отпечаток человеческой ладони. Не осознавая, что он делает, лейтенант Виноградов положил на него руку…

Внезапно все звуки заглушил короткий лязг. Полутораметровый сегмент металлической плиты ушёл вглубь и в сторону, в распахнувшийся проем хлынул нестерпимый свет. Ослепленный после кромешной темноты, лейтенант на мгновенье зажмурился, закрывая глаза рукой.

– Ой, мама! – за его спиной, пробормотал кто‑то в изумлении.

– Ни х. а, себе приколы! – лейтенант опустил руку, которая тут же плотно сжала рукоятку автомата…

– Ну, що тут у нас? – Викторыч пробрался через плотно столпившихся десантников и осмотрелся, – на кино похоже?..

Действительно, четыре ряда кресел, перед матовым экраном, создавали иллюзию кинотеатра.

– Да, уж вряд ли, Викторыч. – скептически покачал головой лейтенант – кресла то почти самолетные, с подголовниками, много из них не насмотришь.

– Може бункер, какой, секретный, с войны остался? – Викторыч недоверчиво повёл стволом автомата… – рванёт ещё? Немцы тут много всякого понагородили!

– Вряд ли, товарищ прапорщик, – сержант Николаев, в прошлом студент 4 курса «Бауманки», заглянул в проём, – Как новенькое всё, даже пыли не видно… Обшито пластиком, – это я вам, как без пяти минут инженер, заявляю… экран опять же, во всю стену… похож на телевизионный… – он помолчал и, потянув носом, добавил – и воздух свежий, почище, чем в пещере…

– Стой! – крикнул лейтенант, но было уже поздно, сержант перешагнул порог и осматривался внутри…

– Как вы её открыли‑то, товарищ лейтенант? – стараясь ни к чему не прикасаться, сержант прошёл по проходу между кресел…

– Отпечаток ладони на двери… – лейтенант сам удивился своей глупости, – руку положил, оно и открылось…

– Сенсорный замок, – сержант провел кончиками пальцев по стене, – Точно пластик, только, хоть убей, не скажу какой… – он покачал головой, – а ведь вас могло и током шарахнуть, к примеру, если не хуже чего…

– Этот свет нас демаскирует, – лейтенант встревожено посмотрел в сторону выхода.

– Так, это кое‑что… – сержант протянул к стене руку и металлическая плита с коротким лязгом, встала на место, отсекая сержанта от остальных…

Не успел лейтенант перевести дух, как люк снова открылся… – порядок, шеф! – сержант сиял как новенький пятак, – … открывается и закрывается! Если, закрыв дверь подождать внутри, с полным комфортом…

– Вернёмся в казарму, – из нарядов не вылезешь! – проворчал прапорщик, проходя внутрь, – кхомфорт ему подавай… А, в общем, идея не плоха! – признал он, опускаясь в кресло и сбрасывая с плеч вещевой мешок.

– Ладно! – лейтенант резко махнул рукой, – Давайте‑ка побыстрее… времени совсем не осталось.

Когда последний десантник шагнул внутрь, сержант Николаев замкнул люк, отрезав окружающий мир толстой металлической плитой.

Воспользовавшись тем, что начальство отвлеклось, десантники разошлись по помещению, наслаждаясь ощущением твердого пола под ногами. Один из вертолетчиков подошел к трем отдельным креслам прямо возле экрана и, вглядевшись в пульт, обернулся к напарнику.

– Витя, тебе это ничего не говорит?

– Угу! – «Витя» ткнул пальцем – первый пилот, штурман, второй пилот…

– Не‑е‑ет! – Крик Клима Николаева утонул в громовом рёве, под полом что‑то глухо заурчало, всё вокруг заходило ходуном – будто из вековой берлоги выбирался огромный зверь. Даже через толстый металл было слышно, как снаружи с грохотом обрушивались пласты земли.

– Ну, вот и влипли, – попытался пошутить лейтенант, пытаясь удержаться на ногах, – Двери закрываются, следующая станция – Копенгаген! – ему наконец‑то удалось бросить своё тело в кресло, не все были так удачливы, один из парней не удержал равновесие и с криком покатился по перекошенному полу.

– Пучков! Растяпа! – этим возгласом старшина Павленко привёл растерявшихся парней в чувство, – Эй, кто‑нибудь, подберите его!

Прапорщик, слегка побледнев, обвел помещение цепким взглядом – Ну что, хлопци, занимай места согласно купленным билетам! – выражение его лица было непроницаемым, хотя на лбу выступили капли холодного пота.

Эта команда запоздала, без лишних напоминаний десантники и сами пытались добраться до кресел. Не успели товарищи втянуть упавшего неудачника на свободное место, как матовый до последнего момента экран налился чернотой, утробное урчание перешло в пронзительный свист, чернота сменилась панорамой ночной реки, залитой огненным заревом. Казалось, земля проваливается из‑под ног, уходит, куда то вниз – чувство привычное каждому из присутствующих. Дисплеи под экраном быстро перемигивались огоньками, по ним проносились цепочки непонятных символов и танцевали бешеную пляску разноцветные кривые.

– Метров триста с гаком – нарушил молчание один из вертолетчиков.

– Идиот! – не смог сдержаться Клим, – тут же сплошная сенсорика, нужно мне было сразу догадаться! – он стукнул себя рукой по лбу, – неизвестный пластик, неизвестный сплав… управление сенсорное… Мне, дураку, сразу на пульт надо было взглянуть! А этот болван – пальцем туда… Счас как рванёт и всё, – Митькой звали!

Внезапно свист сменился громовым ревом, многократная тяжесть вдавила людей в кресла.

– Живы будем, старлей, ох морду тебе набью, примат любопытный, экспериментатор сраный… – сержант Николаев, расслабившись, откинулся на спинку кресла, – Ах мама дорогая, не увижу я тебя… – он с трудом повернул голову к окаменевшему от шока лейтенанту, – С приключеньицем нас, товарищ лейтенант, прошу прощения!

– Не дёргайся, – прохрипел тот самый «Витя‑вертолётчик», – перегрузка сильная, шею вывихнешь.

Если кто‑то наблюдал это зрелище снаружи, то мог увидеть, как над лесом почти бесшумно поднялась темная, обтекаемая тень, зависла на секунду, потом невыносимый грохот, след, как от молнии, тающий в небе и больше ничего. Некоторое время спустя, в западных газетах, появилось не подтвержденное, но и не опровергнутое сообщение об испытании русскими нового типа космической ракеты. Поговорив об этом недели две, мир забыл об этом событии.

Пару минут спустя тяжесть, наливая мышцы свинцом, казалось, начала растворять в себе сознание, и через некоторое время все уснули глубоким сном. На заднем экране медленно удалялся в бездонную черноту, голубой глобус Земли, покрытый неряшливыми пятнами облаков.

2. На борту


Сознание медленно возвращалось к лейтенанту, кто‑ то настойчиво тряс его за плечо, под ним было что‑ то мягкое и уютное, просыпаться совершенно не хотелось. Внезапно вспомнилось все, и молодой человек резко сел на своем ложе.

– Викторыч!? – над ним, широко расставив ноги, стоял прапорщик, – где все наши?

– Уси в сборе, оружие тю‑тю, а люди‑то все налицо.

– Так, – лейтенант сел и обвел окружающее недоуменным взглядом, – Где это мы? – впечатления с трудом пробивались через замутнённое сознание. Это самое «окружающее» не наводило ни на какие определенные аналогии. Круглая комната, с два десятка метров в диаметре, стены неопределенно радужных тонов, посреди комнаты зеркальная гладь круглого и приличного по размерам бассейна. – Метров семь тут будет, но, в общем – это к делу не относится, – подумал лейтенант.

Посреди бассейна, мирно журчит небольшой фонтан. Десантники в форме, но без оружия, кто сидел, кто лежал на расположенных по периметру комнаты странно изогнутых лежанках покрытых толстыми, мягкими тюфяками ослепительно белого цвета.

– Нет не комнаты – зала, – поправил себя лейтенант, – размеры, знаете ли, мать вашу, не те…

Мягкий, пастельный свет уныло падал из невысоких светильников расположенных между изголовьями лежанок. Воздух был свежим, с лёгким запахом мяты.

– Так, товарищ прапорщик, доложить обстановку! – лейтенант сел по турецки на своём тюфяке, повернувшись лицом к старшине.

– Обстановка – абзац! Ясно, что занесло, куда?! – Викторыч опустился рядом на корточки, – Райские кущи, только ангелочков не хватает… В общем, мы тут посовещались с Климом, как никак наш «технический эксперт», и решили пока ничего руками не трогать!

– Одобряю, хотя уже поздно, Викторыч! Поздно запирать гараж, когда машину уже угнали! – лейтенант взъерошил свои короткие волосы, – Кстати, что насчет входов‑выходов?

– Дверь есть, но не открывается! – раздался из‑за спины лейтенанта, голос Клима, – Домашний арест, так сказать! – он звонко ударил кулаком об ладонь.

Будто в ответ на его фразу, из проема в стене выкатилась низкая тележка уставленная тем, в чем все безошибочно признали тарелки и стаканы, несмотря на то, что были они странно‑квадратной формы. Только тут лейтенант почувствовал, что голоден, как волк. Содержимое выглядело и пахло вполне аппетитно.

– Ну что товарищи, назначим подопытного кролика, или поверим хозяевам?! – лейтенант взял с тележки тарелку и уже нацелился в неё, извлечённой из сапога, ложкой.

– Погоди‑ка, товарищ лейтенант! – Клим положил руку на его плечо, – Пусть пробует кто‑нибудь другой, а остальные пусть грызут «сухпай».

– И что будем жребий бросать? – недовольно отозвался лейтенант, но тарелку все же в сторону отложил, примерно минуту он, нахмурившись, размышлял… – Странно? Не чувствую ничего особенного… Всё как будто, так и должно быть…

– Запах мяты… – присоединился к разговору младший сержант Пак, – это может быть транквилизатор? Есть такие лекарства от страха!

– Синтетическая отвага в таблетках? – лейтенант нахмурился, – Очень может быть! – он обвёл взглядом своих товарищей, – Кто же всё‑таки будет пробовать пищу?

– «Сухпая» хватит на сутки, – Викторыч размышлял вслух, – может на двое‑трое, если экономить… И кстати, а не хотят ли нас потравить? – прапор мрачно пожал плечами.

– Не вижу отчего? – лейтенант поднял брови.

– А вдруг?! – Викторыч чиркнул ладонью поперек горла.

– Ну, это ты зря! – лейтенант зачерпнул ложкой пенистую массу и понюхал, – газом, оно проще. Это помещение, как мне кажется, герметично, несколько грамм, какой‑нибудь гадости в воздухе и все быстренько бездыханны, или медленно, это смотря по вкусу хозяев. Не дышать‑то ведь мы не можем? – после некоторых колебаний он снова отложил ложку, теперь его настораживало то, что пища неведомых хозяев могла оказаться для людей просто ядовитой…

– И без злого умысла… – подтвердил его мысли Пак, – как будущий врач должен предупредить, что биохимия штука тонкая – одна ошибка и хана!

– Усыпили нас, оружие вот отобрали… – Викторыч с опаской посмотрел на лейтенанта

– Ах, Викторыч, Викторыч, – лейтенант невесело усмехнулся, – мы тут все люди опасные, сначала будем метко стрелять, а потом уже и смотреть в кого… Может хоть здесь принято сначала разговаривать? По крайней мере, я на это надеюсь!

Так ничего и не дождавшись, «официант» резво уполз в свою дыру. Внезапно за спиной лейтенанта раздался удивленный возглас. Он резко обернулся. Медленно гас свет. Часть стены превратилась в экран, даже не экран, а казалось, что стала прозрачной, или вообще исчезла…

– Ну что хлопцы, кажись, дождались «разговора»? – Викторыч хлопнул себя по бедрам, – Посмотрим до чего добалакаемся?

– Интересно, что же нам сейчас покажут, – лейтенант внутренне напрягся, – даже транквилизатор, если он и присутствовал здесь, не мог полностью погасить чувство тревоги. Интуицией, подсознанием или же шестым чувством – как хотите, так и назовите это ощущение, он понимал, что именно сейчас решается их судьба. Вполне комфортные условия и может опасная, но гостеприимная попытка обеспечить их пищей говорили о том, что зла им не хотят… Транквилизаторы – просто умное решение для снижения последствий футуршока… но всё‑таки червячок сомнений закрался в его душу.

Тем временем свет померк окончательно, на экране появилась беспредельная чернота космоса, усыпанная мириадами звезд. Одна из звезд стала стремительно расти, превращаясь в голубой диск с проступающими на нем, через перистые одеяла облаков, контурами материков. Мелькнул знакомый всем силуэт итальянского «сапога»… местность под крылом неведомого летательного аппарата, скорее всего того на котором они сюда и прибыли…

– Не выше километра… – прокомментировал один из вертолётчиков.

– И, скорее всего очень давно… – отозвался сержант Басманов, – Окрестности Рима, там сейчас сплошная паутина автострад и мелких городков… Такой дикий пейзаж, должно быть, был в тех краях еще до Ромула и Рема…

– Откуда ты взял? – лейтенант почесал в затылке, – ах да, ты же у нас на истфаке учился…

– Вообще‑то, товарищ лейтенант, это школьная программа, пятый класс, – съязвил один из десантников, – Как сейчас помню…

Действительно в поле зрения камеры пробегали только девственные леса и луга, один раз мелькнула и пропала небольшая деревенька с крошечными лоскутками полей… Летательный аппарат набирал высоту, показывая мир более общим планом, показались уменьшающиеся контуры Черного моря…

Земля снова съежилась до точки на звездной карте. Изломанная красная линия прочертила свой путь среди звезд и уперлась в одну из бесчисленных точек. Эта планета могла бы быть сестрой нашего мира – аквамариновая гладь океанов, зеленые пятна лесов, заснеженные горные пики… Промелькнули огромные города, похожие на россыпь драгоценных камней. Камера оторвалась от планеты и приблизилась к одной из двух лун, – огромные нагромождения металлических конструкций загромождали безжизненную равнину.

– Вся промышленность вынесена на необитаемые планеты и спутники! – отметил Клим, – неплохо придумано, никаких промышленных загрязнений и экологических катастроф…

На экране появились улицы города: зеркальные дороги, цветной хрусталь домов – и все абсолютно пустынно… До этого момента фильм был полностью немым, будто впитал в себя безмолвие космоса, но вдруг за кадром прозвучал высокий голос. И хотя смысл фраз искажался странным протяжным акцентом, будто диктор не говорил, а пропевал фразы, но все‑таки, несомненно – это был вполне понятный русский язык, – Мы хорошие инженеры и биологи, но однажды мы сделали ошибку… нас привлекло бессмертие, опыты продолжались почти сто лет и, как нам казалось, привели к полному успеху. Мы приняли бессмертие и заморозили рождаемость. Ученые считали, что добились успеха и что стерилизация обратима… Они ошибались, ошибались в обоих случаях. Несколько сотен лет спустя, мы начали умирать, а стерилизация оказалась необратима. Так ошибка поставила нас на грань вымирания. Начались работы по созданию клонов… Но в этот момент появилась новая опасность – на нас напали! Это была молодая, непримиримая раса завоевателей и разрушителей.

На экране промелькнул приближающийся к планете огромный флот, навстречу ему поднялись защитники. После короткой, неравной битвы, зелено‑голубой диск покрылся оспинами сотен, а может и тысяч взрывов, а голос продолжал рассказывать историю древней трагедии, – Наш корабль получил последнее задание и покинул орбиту тогда, когда уже ничего нельзя было изменить! Он уходил от гибнущей планеты с одной миссией – предупредить и передать наши знания. Наш мир стал МЕРТВЫМ МИРОМ, Галактике нужен ЗАЩИТНИК! Нужна молодая, агрессивная цивилизация с достаточно гуманной этикой, которая не побоится встать на дороге у агрессоров. В то время, когда мы прибыли к вам, ваша раса ещё лежала во мраке. Но у нас оставалась НАДЕЖДА, единственная надежда… Кроме вашей расы, наша экспедиция не смогла обнаружить никаких полностью разумных существ. Вы стояли на лестнице биологического прогресса выше всех остальных кандидатов, и мы решили ждать…

Такого лейтенант предвидеть не мог – он уже давно догадывался, что имеет дело с инопланетянами, но такое не укладывалось в голове… На экране появилось изображение молодой, и даже красивой женщины вполне человеческого вида, если бы не одна деталь – вся она была положительно синего цвета. Темно‑синие волосы и брови, бледно‑голубая кожа и яркие васильковые глаза. Что‑то вроде греческой туники бледно‑салатового цвета, окутывало ее фигуру, оставляя свободными только руки. На минуту повисла гробовая тишина. Потом голубокожая женщина, произнесла на вполне понятном русском языке, – Сходные задачи порождают сходные решения, – она задумчиво улыбнулась, – вот почему мы внешне были так похожи на вас…

– Во, синя дивчина… – казалось, что, в общем‑то, непрошибаемому Викторычу на голову упала стальная балка – все видал – от волнения он перешел на чисто русский язык – но синих баб не доводилось… тридцать пять лет на свете, пятнадцать в армии, Афган, под пулями ползал, но это…

Усевшись по турецки, младший сержант Пак загибал пальцы, невнятно бормоча себе под нос, – … в молекуле гемоглобина вместо атома железа – медь, – отсюда «голубая» кровь, иначе кожа выглядела бы фиолетовой… пигмент меланин, несомненно, имеет какой то аналог синего цвета… только, глупому студенту, непонятно, на хрена матери‑природе такие фокусы… ведь медь хуже железа связывает кислород… разве что его содержание в воздухе будет раза в два выше… Так что решение не такое уж и сходное…

В свои двадцать три года лейтенант уже усвоил азбучную истину, что даже очень красивые женщины могут быть несчастны в жизни, – он встал и энергично прошелся по комнате, – а эта голубокожая девушка показалась ему чем‑то несчастной. Если только её, внешне гуманоидную, мимику можно так же экстраполировать на её же эмоции и если её эмоции в своей основе параллельны земным. За его резкими движениями наблюдали три десятка пар внимательных глаз.

– Продолжим наши занятия философией, – подумал он, – совершенно не хочется ждать от нее ничего особенно неприятного, но с другой стороны: во первых – внешность бывает обманчива, особенно в данном случае, во вторых – неизвестно какова ее власть в этом заведении… – решив, что от лишних мыслей у него только появляются лишние вопросы, но при этом не родится никаких ответов, лейтенант одернул помятый камуфляж.

– Ну что же, будем знакомиться?! Меня зовут Сергей! – после секундной паузы он добавил, – Лейтенант Сергей Виноградов, Воздушно‑десантные войска, Эс‑Эс‑Эс‑Эр. – взгляд его был прям и жесток, словно говоря, – Ну, давай, выкладывай чего тебе от нас надо?!

Взгляд девушки с экрана выглядел грустным, – У меня тоже когда то было имя, на вашем языке его можно произнести как Виалла. Теперь я искусственный интеллект этого корабля, по вашему его можно назвать «Стальной Цветок», а еще точнее «Стальная Роза», – она взглянула, куда то в сторону, и, немного помолчав, добавила, – Я вижу у вас есть ко мне много вопросов, товарищи?

– Вопросы есть! – лейтенант встал и пошире расставил ноги – Во первых: в чем цель всего этого?! – он обвел вокруг себя рукой, – балагана.

– В какой то мере это просто случайность, для меня, например даже трагическая, – совсем земным жестом она поправила непослушный локон – Согласитесь, Сергей, несколько тысяч ваших лет срок немалый, даже для искусственного разума когда то бывшего разумным существом из плоти и крови…

– Не знаю, для меня такие сроки это просто нереально – лейтенант пожал плечами.

– Когда мы прибыли сюда, ваш мир лежал в дикости. Но тут был разум и мы приступили к исследованиям. Но, то ли биологи что‑то просмотрели второпях, и нас атаковал какой‑то местный вирус или микроб. Или просто кончилось наше бессмертие. Только пришло время, когда наши люди стали умирать один за другим. – Виалла опустила глаза, – Последняя группа не вернулась с планеты – это их челнок вам удалось найти… Я осталась одна… Моя специальность этика и лингвистика, и ещё немного биохимия – я не могу управлять кораблем. Пришлось воспользоваться установкой для переноса сознания в машину. А потом долгие годы я ждала, пока на вашей планете разовьется Цивилизация. Шли годы, столетии, тысячелетия и я могла только догадываться, что Цивилизация на планете развивается. Пятна распаханных полей, города, нитки дорог. Все это было неплохо видно и отсюда. Иногда города грели, а дороги и поля снова зарастали лесом. Путь разума извилист и труден. По настоящему мне стало интересно несколько десятков лет назад, когда вы наконец изобрели радио, а потом и телевидение… Теперь я знаю о вас многое, пусть и не все.

– Вполне убедительно! Все это очень даже может быть. – лейтенант сдвинул берет на затылок, – Но как ваш «челнок» мог выдержать все это время.

– Для такой техники, как «челнок» было неважно, сколько прошло времени – пять минут или тысячи лет. Это автоматизированная самоподдерживающаяся система. Вероятно, уходя, его оставили в режиме аварийного возврата…

– И как только мы оказались внутри – он стартовал?

– Верно! Потом охранная программа центрального компьютера распознала в вас чужих и, выпустив в воздух усыпляющий газ, одновременно активировала мое присутствие…

– И что же вы решили делать с такими «незваными гостями»?

– Это еще не все. Навигатор, перед своим последним рейсом на планету, проложил какой то новый курс, сигналом на исполнение служило возвращение челнока. Должно быть, он очень торопился… – было заметно, как она нервничает, если конечно программы могут нервничать.

– И сейчас мы движемся? – этот вопрос заставил всех затаить дыхание.

– Да, и неизвестно куда… – изображение девушки тяжело вздохнуло, – изменить курс нет возможностей ни у меня, ни у вас, просто отсутствуют коды доступа к навигационному блоку…

– Допустим, и что же из этого?

– Учитывая, что вы агрессивные люди, воины, я хочу получить некоторые гарантии. Мы должны заключить с вами определённое соглашение, скажем некоторый Пакт о Ненападении, хотя бы… Так это кажется у вас называется? Вы не против?

– В общем, не против! – лейтенант Виноградов посмотрел изображению инопланетянки прямо в глаза, – Лично против вас я и мои люди пока ничего не имеем. Так что, можете считать, что безопасность вам обеспечена… – Викторыч одобрительно кивнул головой, – И, все же, что будет дальше?

– Придётся сделать рейс туда и обратно, – инопланетянка обвела взглядом плотно сгруппировавшихся десантников, – Но, для возвращения, нужно будет знать астронавигацию?

– Дело только в знаниях? – резким жестом лейтенант взъерошил волосы, – Да и, судя по фильму, который вы нам показали, может там, куда мы попадём, будет не очень хорошо и придётся сражаться!?

– Корабль оборудован средствами нападения и защиты. Все справочники и учебные пособия есть на борту, выдать их в приемлемом для вас виде тоже не проблема. Остается время на освоение и… – девушка что‑то недоговаривала.

– Ваше личное одиночество, – догадался Сергей. После этого разговора он испытал к ней вполне человеческую симпатию.

– Да и это тоже, ведь у меня впереди еще вечность… Я буду «жить» пока существует этот корабль. И рядом не будет никого из своих!

– С точки зрения нормального человека, ситуация просто трагическая, – подумал лейтенант, – вот Айртон, в «Необитаемом острове» у Жуль Верна, за несколько лет сошёл с ума от полного одиночества, хотя знал, что за ним должны вернуться… В данном случае и срок не ограничен и необитаемой оказывается целая вселенная… И тут трагедии, – мелькнула у него мысль, наполнившая душу каким то сосущим чувством.

– Подождите немного… девушка вышла из поля зрения и экран снова погас.

Теперь лейтенант даже не пытался бороться со своим подсознательным антропоморфизмом, на мгновение ему показалось, что из‑под психической маски лейтенанта Виноградова, снова выглянул простой советский парень Серёжа Виноградов, разбиватель девичьих сердец, врун, болтун и хохотун и, что самое главное почти такую же реакцию проявил и прапорщик…

– Ну, хлопцы, смотри у меня, – он напрягся, так что под пятнистым кителем резко обозначились узлы тугих мышц, – чтоб усё было в этих самых рамках, чтоб державу мне не позорили и батьку с мамкой тоже! – прапорщик обвёл «хлопцев» свирепым взглядом, особо многозначительно остановив его на вертолётчиках, – пока эта самая наша «епопея» не кончится – никаких глупостей… Всем смотреть в оба глаза и вертеть башкой так чтобы шея отвалилась! Вот разберёмся чуток, где ж тут собака порылась…

Позади них раздалось легкое шуршание. Обернувшись, лейтенант увидел, как сегмент стены отъехал в сторону и на пороге стояла она… Тонкая, бледно‑салатовая ткань облегала стройную, изящную фигуру.

– Не надо удивляться, товарищи, это всего лишь голограмма – бесплотное изображение – ее голос звучал казалось отовсюду.

Состояние у всех парней, по меткому выражению Викторыча, было «в порядке общего обалдения», тишина установилась такая, что будь здесь муха, её жужжание было бы слышно за километр. Первым опомнился лейтенант, подавив в себе желание, стремительно вскочить, он медленно поднялся на ноги, держа раскрытые ладони на виду… жест этот у него получился чисто бессознательно – он вытянул руки перед собой и в абсолютной тишине медленно сделал шаг вперёд… Виалла, как зачарованная, повторила его движение… их руки: тонкая бледно‑голубая и загорелая мускулистая соединились кончиками пальцев, и прошли друг сквозь друга – чуда не случилось, но на мгновение образовался как бы мост над пропастью… пропастью тысячелетий и звёздных бездн… В детстве Виноградов в запой читал Ефремова, братьев Стругацких и многих иных… но даже в самых смелых мечтах не мог представить, что нечто подобное произойдёт и с ним самим… Человеку, воспитанному, например, на литературе подобной «Войне миров» или прочим ксенофобским писаниям про «ужасных инопланетных монстров», вряд ли мог помочь самый мощный транквилизатор.

В тот самый момент, когда они как бы коснулись друг друга, между ними, на какое то мгновение, возникла мысленная связь… Когда всё кончилось, Виноградов был уверен только в одном, но зато в самом главном – Виалла их не обманывала, в её целях, мотивах поступков и эмоциях не было ничего такого, что могло бы показаться непонятным или же отталкивающим… Скорее всего это была не просто голограмма, а нечто большее… какое то почти материальное воплощение «духа и разума».

Она тоже улыбнулась, только улыбка вышла чуть‑чуть испуганной, будто перед ней стояла стая ручных, разумных, но смертельно опасных зверей. Глубоко вздохнув, она успокоилась и произнесла нараспев, – Идите за мной, я покажу вам корабль.

За ее спиной находился длинный и широкий коридор с множеством странно закругленных дверей. Когда все вышли, Виалла произнесла, – Это верхняя палуба, или палуба номер один, или палуба А, или главная палуба, называйте как хотите, на ней находятся семьдесят двухместных кают и зал для отдыха, из которого мы только что вышли, – Виалла положила узкую ладонь на ярко‑красный выступ одной из дверей, которая после секундной паузы скользнула в сторону…

Строители корабля явно не поскупились на комфорт и размеры, – в случае необходимости его можно было использовать и как пассажирский и как военный. Обширные лаборатории, заставленные непонятным оборудованием, наводили на мысль о том, что по замыслу конструктора, основной функцией корабля было проведение исследований в полностью неизведанных зонах пространства, эту же мысль подтверждала и высокая автономность всех систем. Корабль, и в активном режиме, мог десятилетиями не заходить на базу… Даже более трёх тысяч лет консервации не вывели из строя ни одного агрегата, то есть всё выглядело так, будто корабль только что покинул стапеля какой‑нибудь космической верфи… Время совсем не оставило на нём своих следов.

– Да здесь можно весь наш разведбат растолкать, и еще место останется! – пробормотал сержант Николаев, прикидывая в уме возможное количество пассажиров.

Пройдя до конца коридора, через широкие, двустворчатые двери, все вышли на широкий балкон.

Виалла показала рукой вниз, – Командный пост – мозг корабля!

Больше десятка ложементов, большой обзорный экран, множество дисплеев… По широкой лестнице в два пролета спустились вниз.

– Здесь работают навигатор и пилоты, – Виалла подвела их к трем центральным ложементам. Чуть правее оказались места командира и двух его помощников, здесь же рядом ложементы офицера связи, бортинженера и главного энергетика, и у каждого по два помощника.

– Большая команда, однако, на вахте стояла… – старший лейтенант Голиков провёл рукой по поверхности ложемента, наученный горьким опытом он предпочёл не касаться пульта, – Можно? – обернулся он к Виалле.

– Да, пожалуйста! – кивнула она головой, – Только будьте осторожны…

– Разумеется, мадам! – опустившийся в ложемент, вертолётчик был счастлив как ребёнок, получивший в руки новую красивую игрушку. Окинув беглым взглядом расположенные прямо перед ним дисплеи, он указал пальцем на центральный из них, – Это, как я понимаю, должен быть вид прямо по курсу и в видимом диапазоне… а это что такое? – Голиков указал на правый дисплей, – вроде похоже на радар…

– Подождите… – Виалла сделала несколько шагов в сторону и оказалась возле массивного куба, примерно двухметровой высоты, – по крайней мере, у меня есть ключи доступа к Главной консоли Центрального Компьютера. Тем более что, доступ к нему возможен и из любой точки корабля, – после короткого прикосновения к боковой грани, перед ней возникла откидная консоль с дисплеем, – Но некоторые операции выполняются только с Главной консоли… «Нгоина Врева», – пробормотала она себе под нос и добавила уже по русски, – Ваш язык достаточно богат техническими терминами и организован вполне логично… Сейчас я попробую переключить на него лингвистические цепи, – она несколько раз провела пальцем по дисплею, на котором замелькали какие то таблицы, схемы и графики, – Так, есть доступ к глобальной языковой поддержке! – ещё несколько движений и в углу дисплея замелькали цепочки странных символов… – Создаётся нелинейный, ассоциативный словарь соответствий… Надо немного подождать… – прокомментировав свои действия, Виалла отошла в сторону от дисплея.

– Должна вам кое‑что объяснить, – она опустилась на край свободного ложемента, естественным движением закинув ногу на ногу, – Детекторы электромагнитных волн на борту корабля фиксируют все доступные излучения, доступные им по чувствительности, а все упорядоченные сигналы, в обязательном порядке заносятся в память компьютера… Все ваши телевизионные и радио передачи, наводки и помехи от линий связи, телеметрия ваших спутников все это было записано в памяти компьютеров… В конце концов, мне осталось только пропустить эту груду «информационного хлама» через несколько анализирующих программ…

– Проблема «Розеттского камня» – сержант Басманов размышлял вслух, – должен же быть хоть какой‑нибудь ключ?

– Ключ был… – Виалла на минуту замолчала, – как вам это объяснить? – она накрутила тёмно‑синий локон, на палец, – Есть такая машина, которая может прочитать память, выделить из неё цепи акустическо‑визуальных ассоциаций…

– Таким образом, не надо задавать аборигену вопросы типа «Что это?» – глаза сержанта Басманова настороженно прищурились, – Только мы считаем, что такие методы не этичны!

– Я старалась обходить массивы личных воспоминаний, мы тоже не любим «залезать в душу» другим… – Виалла на некоторое время замолчала, будто обдумывая – надо ли говорить больше, – Я могу только извиниться, только это не всегда получалось, например я знаю, что лично у тебя, на правом бедре есть шрам, в детстве ты упал с этой двухколёсной штуки, «велосипед» называется, и сломал ногу… – ассоциация со словом «боль» буквально затащила меня в это воспоминание… можешь считать, что я пережила эту боль вместе с тобой? Постарайтесь простить меня за этот поступок, просто я не видела другого выхода…

Басманов механически потёр бедро, нащупывая этот старый шрам и зябко поёжился, – Врагу не пожелаю… подумал он, вслух вспоминая ту давнюю историю…

Ты очень сильно переживал эту историю, кроме всего прочего, – лицо её стало строгим, – я чуть было, не умерла от болевого шока… Эмпатический болевой шок… даже в моем нынешнем положении это риск.

– Я тогда кстати тоже… – Басманов потёр колючий подбородок, – Не знаю, что и сказать? – буквально выдавил он из себя, – В общем – «носи на здоровье» и помни – копаться в наших мозгах – занятие очень и очень опасное… Ладно! – рубанул он рукой воздух, – Закончим с этим! Ты мне лучше вот что скажи…

– Подожди, Серьёжа… – аккуратно прервала его Виалла, – Процесс перевода завершился, ты умный парень, мы еще поговорим отдельно… – протянув руку, она несколько раз дотронулась до пилотского пульта, после чего непонятные цепочки символов на пульте и дисплеях, сменились русскими надписями, – Я только что заменила систему языковой поддержки. Извините, но больше ничем не могу помочь… Читайте инструкции, используйте тренажёр – больше ничего мне об этой системе не известно…

Лейтенант Виноградов, поблагодарил Виаллу коротким кивком. Повернулся к вертолетчикам и резким движением мотнул головой в сторону пульта, – Так, парни, теперь это ваше рабочее место, чтобы мне не есть, не спать, но техникой овладеть как своей. Вы нас сюда затащили, вам и вытаскивать! Работа эта по вашей части, Кроме вас надеяться больше не на кого.

– Принято, командир! – старший лейтенант Голиков, беглым взглядом обвёл своё хозяйство, – Только один вопрос, как включается эта самая «Справочная система»?

– Вот эта панель! – Виалла указала символ «?», – Она означает вопрос, и сразу должно появиться оглавление… Панели со стрелками листают текст вверх и вниз, если дотронуться до дисплея – глава раскроется…

– Очень приятно! – проделав указанные манипуляции, старший лейтенант Голиков поднял голову, – Всё ясно шеф, попробуем! – он посмотрел на своего штурмана, – Слушай, Вить, твое место навигаторское… Будь добр, вообрази что ты снова в училище, снова курсант, а завтра зачетные полеты. Разобраться в астронавигации это твое дело, буду! – глаза старшего лейтенанта горели восторгом, – Ну а я пока посмотрю систему ручного управления! Черт возьми! Разве я мог даже подумать…

– Ну вот и добре, товарищи офицеры! – подвёл итог прапорщик, – Мы, с хлопцами, на вас дюже надеемся! Лейтенант, – повернулся он к Виноградову, – нужно выставить здесь дневального, чтоб, если что надо – обеспечил!

– Хорошо! – лейтенант обвёл взглядом своих людей, – Лаврухин!

– Здесь, товарищ лейтенант! – от группы отделился невысокий, крепкий десантник.

– Останешься дневальным! – лейтенант взглянул на часы, – Через четыре часа тебя сменят.

– Товарищ лейтенант?!

– Что ещё?

– Разрешите, связь тут посмотреть?! – серые глаза смотрели вопросительно, – Хоть одним глазом!

– Действуй! – лейтенант улыбнулся, – Только смотри двумя глазами! – он повернулся к вертолётчикам и пояснил, – Это наш электронный гений! Чинит всё, что включается в розетку!

Через такие же широкие, как и на верхнем ярусе, двери они попали на среднюю палубу. В такой же коридор, как и наверху выходили двери ещё семидесяти кают, а в конце коридора располагался неплохо оборудованный спортивный комплекс. Хоть форма спортивных снарядов и тренажёров была непривычной, но сердце опытного спортсмена, каким был лейтенант Виноградов, забилось сильнее при виде открывающихся возможностей. Присвистнув от восторга, он хлопнул прапорщика по плечу, – Викторыч, вот это да! – и уже тише шепнул прямо в ухо, – Твоя задача держать парней готовыми ко всему: хоть в Сухум, а хоть в Одессу… Гоняй их так, чтоб на глупые мысли просто времени не оставалось… Самое главное сейчас – дисциплина и боевой дух… Нельзя чтобы кто‑то из них раскис, а кто‑то «обурел». Неизвестно, что с нами будет завтра, так что держи ребят в форме…

– Согласен! – Викторыч так же внимательно разглядывал спортзал, – попали мы… помесь монастыря с дурдомом… Лишние думки им конечно ни к чему… Хотя, тут кто угодно взбесится…

На нижней палубе располагались посты управления огнём в носовой и кормовой полусферах… в узком помещение носового поста ложемент наводчика оказался просто зажат нагромождением аппаратуры. На полке рядом с ложементом лежал глухой, без отверстий для глаз, черный шлем.

– Виртуальный шлем управления огнем… – указала на него рукой Виалла, – Обеспечивает прямую связь оператора и системы наведения. Индуктивный нейро‑линк – указала она на толстый кабель, исчезающий в недрах аппаратуры, сводит время задержки между командой и исполнением до минимума. Человек ставит задачу, а компьютер обеспечивает выполнение…

– Так! – лейтенант Виноградов взял шлем в руки, – что же, всего лишь достаточно подумать о том куда надо стрелять?

– Не совсем… – Виалла нахмурилась что‑то вспоминая, – необходимо достаточно длительное время удерживать внимание на цели… иначе система наведения будет дезориентирована… кажется так было сказано в инструкции…

– Так! – лейтенант внимательно осмотрел группу десантников и начал медленно ронять слова, тяжелые как пудовые гири… – Бондарцов, Марченко, Валдис, Саидов – наводчики! Вы всё слышали, всё знаете… – он задумался, – Не знаю какая огневая мощь будет у вероятного противника? НО! Если придётся стрелять, от вас будет зависеть жизнь всех остальных! Теперь и спать и срать будете прямо здесь! Дежурство двухсменное, восьмичасовое, старший группы – младший сержант Бондарцов. Вопросы есть?

– Нет, товарищ лейтенант! – младший сержант внимательно осмотрел узкое, как пенал, помещение, – Вот, значит так!?

– Бондарцов, ты у нас наводчик божьей милостью, так что мы на тебя надеемся! – лейтенант взял шлем из рук Виаллы и передал его младшему сержанту, – И помни, хорошо стреляет тот, кто стреляет первым! Система не сложная, так что думаю справитесь?!

Когда Виноградов выходил из поста управления огнём, до него донёсся голос младшего сержанта, – Так, Женька, Артур, Гафур, давайте‑ка поближе сюда… Прочтём‑ка, для начала, инструкцию…

Из носового огневого поста, прямо по коридору, прошли в корабельные мастерские… Не мастерские, а мечта… Виалла назвала это «малоформатным производственным комплексом замкнутого типа», и объяснила что компьютеру достаточно задать инженерное описание нужной вещи а уж изготовлением займутся роботы. Если же проект не существует, то в наличие есть программы разрабатывающие конструкцию и дизайн по заданным характеристикам…

– Климентий, – подозвал лейтенант к себе сержанта Николаева, – Ты у нас, без пяти минут инженер, Так, что это твой пост! – обвел он рукой заставленное непонятным оборудованием помещение, – Ты хорошо начал, и, сдаётся мне, инженер сейчас нам нужнее, чем лишний ствол! А в виде эксперимента и для тренировки изготовь‑ка по две сотни патронов на бойца!

– Справимся! – бывший бауманец, а теперь десантник, с солидным видом обошел помещение, тщательно разглядывая незнакомую технику…

Корабль оказался немаленький, одних только ангаров для челноков – четыре штуки. Немало заинтересовал десантников бортовой оружейный склад, но Виалла быстро остудила их энтузиазм сказав, что от всех этих лазерных пистолетов, плазменных ружей и прочего энергетического оружия существует множество методов защиты. Но в то же время принцип используемый людьми в своем оружии был забыт настолько давно, что от автоматной пули противника практически ничего не защищает.

С этого момента жизнь вошла в какую‑то накатанную колею. Появилось расписание занятий. Каждый день, в четыре часа вечера, на дежурство по кораблю заступал очередной сержант и два дневальных. Викторыч по шесть‑восемь часов в сутки «сгонял пот» с десантников, не щадя никого. Бег, рукопашный бой, спортзал. Постепенно формальная, сначала, власть лейтенанта Виноградова, при поддержке старого прапорщика, превратилась в реальную. Даже вертолётчики, которые были старше по званию, так и не подняли этот вопрос… Это не удивительно… Во время Великой Отечественной, такие вот лейтенанты, сохранившие в окружении свои взводы и роты, подчиняли себе майоров и даже полковников… Виалла вообще не вмешивалась в иерархию десантников, являясь для них кем‑то вроде «внештатного советника» и только в разговорах с сержантом Басмановым пыталась выяснить, почему всё происходит так, а не иначе…

В общем‑то каждый занимался своим делом. Пилоты круглые сутки гоняли симулятор, до скрежета в мозгах разбирались в астронавигации, науке для них новой и полностью непонятной, сначала… Новоиспеченные артиллеристы, хотя плазменная установка, с дальностью в пару тысяч километров, весьма значительно отличалась от традиционной пушки, уже могли выдавать залпы с точностью попадания в пару метров на предельном радиусе и максимальной скоростью перезарядки энергорезервуаров орудий.

Как‑то вечером, на третий, или может быть, четвёртый день, в дверь каюты лейтенанта Виноградова раздался негромкий стук.

– Товарищ лейтенант, разрешите войти? – на пороге стоял сержант Николаев.

– Проходи, Клим, садись… – лейтенант указал на кресло, – Ну, докладывай, что там у тебя? – добавил он, когда сержант сел.

– Я тут на днях посмотрел пилотские симуляторы и прикинул… Можно собрать десантный, на группу, так сказать замена полигону… Программу я загоню…

– Отлично, сержант! Мускулы твоя штука тренировать не сможет, а вот мозги и групповую работу на ней отточить можно! – лейтенант один раз, из любопытства, надел шлем пилотского симулятора и помнил, какое ощущение реальности тот может передать, – Ну а мускулами и рефлексами Викторыч в спортзале и так занимается…

– Да, нет, товарищ лейтенант, суть тут в другом… – сержант Николаев, задумавшись, хрустнул костяшками пальцев, – Надо приучить ребят к неожиданностям, что ли? Противник может оказаться каким угодно, и времени на привыкание, у ребят, будет минус десять секунд…

– Тоже правильно! – лейтенант закусил губу, – Сколько тебе нужно времени?

– Система почти собрана, если посидеть ещё ночь, то завтра утром можно испытывать! В одиночном режиме, я её уже гонял…

– Ну и как? – заинтересовался лейтенант, – Работает?

– Ещё бы, просто жуть! Наделал монстров, так у самого – волосы дыбом… И главное – стопроцентное ощущение реальности! Передаётся всё, вплоть до запахов…

– Тогда, сержант, вперёд, за орденами! – лейтенант, потянувшись, заложил руки за голову, – А, вообще‑то… – секундная пауза, – Пойдём! Посмотрю, на твой «одиночный режим»!

Из тренажёра лейтенант вылез весь мокрый от холодного пота, с расширенными от возбуждения глазами: – Ну, ты даёшь, буйная у тебя фантазия, однако! Но! – пригладив рукой взъерошенные волосы, он ткнул пальцем в потолок, – Это именно то, что нам доктор прописал!

Так прошла неделя, другая… Приближалось время субпространственного прыжка. Пилоты объяснили лейтенанту Виноградову, что, по всем инструкциям, во избежание помех корабль должен удалиться на определенное расстояние от всех сильных источников гравитации, искривляющих пространство, и только там можно совершить прыжок… Иначе, как, коротко, но ясно, выразился лейтенант Голиков – «от нас останется только ведро кварков, размазанное между раем и Сириусом…»


Часть II. «Летучий голландец» Галактики


3. Кто с мечом к нам придет…

Никто, кроме нас!

Девиз ВДВ


Шестнадцатый день полёта, двенадцать сорок две по Москве…

– У нас гости, командир! – штурман впился глазами в медленно ползущую по экрану яркую точку.

– Может метеорит? – Сергей скептически посмотрел на безобидное изображение.

– Не думаю! – старший лейтенант Немцов увеличил разрешение детекторов, – Имеет собственный энергетический фон и скорость не многим меньше нашей. Между прочим, мы его догоняем… Масса… Ч‑чёрт! Он раза в три тяжелее нас! Пошел на сближение… Не нравятся мне такие маневры…

– Уклоняйся! – лейтенант сжал подлокотники ложемента, – Уклоняйся, чёрт, тебя дери!

– Не могу, автопилот не даёт. Он идёт на перехват! – Немцов скользил пальцами над пультом, – Есть! – пилот поднял голову, – Автопилот отключился!

– Бери управление! – лейтенант Виноградов опустился в соседний ложемент, – Быстрее!

– Не могу уклониться! – Немцов отчаянно манипулировал с пультом, – Его орбита выгоднее!

– БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! – лейтенант Виноградов нажал несколько клавиш на своем личном коммуникаторе, – Огонь открывать только по МОЕМУ приказу!

В каютах и коридорах взвыла сирена, освещение заморгало багровыми бликами. Слитно загрохотали сапоги. Красно‑черные тени мелькали по стенам. Свист лифтов и непубликуемые в словарях выражения заполнили корабль. Буквально ворвавшись в шлюзы десантники быстро, но без суеты, облачались в скафандры, попутно расхватывая из пирамид оружие. Стрелки змеями скользнули в свои ложементы, нацеплены шлемы и вот уже грозные стволы обшаривают пространство.

– Цель зафиксировал! – донеслось с носового огневого поста, – Есть готовность к открытию огня!

– Цель вижу! – отозвался кормовой пост, – Объект вне зоны поражения!

– Бондарцов! Марченко! Без команды огня не открывать! – Сергей обернулся к подошедшей сзади Виалле, – тебе это ничего не напоминает?

– Не знаю, за тысячу лет многое могло измениться, да и я не слишком большой специалист в типах чужих кораблей… Попробуем разобраться с помощью дистанционного ментального детектора… Сейчас я настраиваюсь на ментальные излучения чужаков…

– Приемистость у него не того, поменьше нашей – заметил пилот, наблюдая за маневрами «оппонента».

Неожиданно бездонная чернота космоса по курсу корабля была стерта ослепительной вспышкой, силовые щиты заныли зудящей болью, принимая на себя плазменный залп. Корабль тряхнуло, как машину на ухабе.

От такой наглости лейтенант Виноградов даже вздрогнул, но мгновенно переведя взгляд на дисплей тут же и успокоился, – восемьдесят процентов носовых щитов… и быстрое восстановление, ведь чего‑чего, а уж энергии «Стальной Розе» было не занимать!

– За кого нас тут держат?!!..…. ‑ выругался он, сжав кулаки.

– Н‑не стреляй! – изображение Виаллы побледнело и пошло рябью, – Это они, это троги… и у них на борту люди… они страдают… это ужас…

Лейтенанта Виноградова охватил приступ бешеной ярости. Секундный взгляд на силуэт противника – двигатели за корпусом, на кронштейнах…

– Огневым постам! – его ледяной голос разнёсся по кораблю, – Цель – кронштейны двигателей, корпус не трогать! Повторяю, по корпусу не стрелять! Огонь на поражение!

На мгновение его взгляд выхватил напряженное лицо пилота слившегося с «Стальной Розой» в одно нерасторжимое целое, капли пота на лбу… Он чувствовал как, хищно шевельнувшись, восемь стволов взяли цель в «мертвый» захват.

От следующего залпа «Стальная Роза» просто уклонилась и тут же, развернувшись к противнику бортом, изрыгнула в ответ море огня… Закрученные в тугие магнитные коконы, сгустки горячей плазмы вырвались из стволов и, прочертив сияющим следом безбрежную черноту космоса, вонзились в цель. Попадание было прямо в яблочко, щиты противника просто смело безудержным потоком первозданной энергии, били ведь в одну точку… сначала один, а потом и второй двигатель вражеского корабля отделились и поплыли в космосе, медленно удаляясь от потерявшего управление агрессора.

– Прекрасно!!! – лейтенант моментально успокоился, голова работала как никогда четко и ясно, – Так… надо их… мать! Бей чтоб не встали! Немцов! Сближайся!

Увидев результат своей работы, младший сержант Бондарцов, по привычке, попытался вытереть со лба пот, рука скользнула по глухому забралу шлема. Противник правда огня не прекратил и еще пытался укусить напоследок. Но он уже был обречён! Сканеры нащупали его сеть коммуникаций, вычислили «нервный узел» и последним залпом хирургической точности «Стальная Роза» вдребезги разнесла вражескую командную рубку. В космосе наступила долгожданная «тишина».

Изящным пируэтом, «Стальная Роза» подошла к борту противника и намертво сцепилась с ним клещами гравитационных захватов. С этого мгновения корабли, по всем законам гравитационной физики и небесной механики, стали как бы единым целым. Внезапно у всех в глазах на мгновение потемнело, пронзительно взвыла сирена, сигнализируя о перегрузке ходовой системы, поднявшаяся на несколько секунд в два‑три раза тяжесть сбила всех с ног в командном посту.

– Твою мать… – простонал штурман, взглянув на дисплей – вот дерьмо…

– Что это было, Игорь? – обратился к нему командир, – Вроде бы живы?!

– Чертовщина! Этот придурок попытался уйти на прыжковом генераторе. Но, – штурман вытер потный лоб, – гравитационный захват сделал нас с ним единой системой. Мощи у него не хватило, да и наша навигационная система вмешалась, попыталась компенсировать. В результате – он ткнул пальцем в дисплей курсопрокладки, – точка выхода – черная дыра. Вроде всякая там аннигиляция‑дефрагментация наши души миновала, но, командир, ты сюда посмотри: время – ноль, координаты – ноль…

– Пипец, значит! Читал я тут у них одну любопытную теорию… – вступил в разговор пилот – вроде похожий облом получается.

– О чем ты, Витя? – отвернулся от дисплея штурман.

– Прыгнули мы, получается, в самое ядрышко черной дыры. И нас родимых – аки не совместимых с ее внутренним пространством‑временем, кинуло назад в нашу Вселенную, в родное для нас пространство‑время, в направлении абсолютно случайном, как в пространстве, так и во времени, прямо пропорционально нашей массе…

– Мрак полный! – присвистнул штурман – ой где был я вчера – не найду днем с огнем…

– Ага! Вот и дурень наш железный чувствует себя аналогично – пилот слегка пнул по массивному кубу навигационного компьютера, – лапки кверху выкинул – разбирайтесь мол сами, ребята, а у меня мол крыша уже съехала!

– Никому ни слова! Лучше еще разок протестируйте оборудование. – лейтенант поднес к губам коммуникатор, – Викторыч! На абордаж!

Вот гибкая труба абордажного щупальца зависла над одним из люков вражеского корабля… Викторыч был готов ко всему и абсолютно спокоен, гибкий скафандр черного цвета, АКС с лазерным прицелом, в шлеме прибор ночного видения, на поясе тесак с ртутью лезвием можно гвозди рубить, на груди запасные обоймы, четыре гранаты на поясе… И еще рядом еще двадцать пять таких же парней, похожих, как патроны в магазине, и слаженных, как пальцы на руке.

За спиной бесшумно замкнулась дверь тамбура, впереди изгибающиеся кольца абордажного щупальца. С резким хлюпаньем вылетел люк.

– Вперед! – одним плавным прыжком десантники преодолевали царящую в трубе невесомость и мягко приземлялись уже на чужой палубе. Тяжесть примерно половина «же», тусклое красное освещение…

После бесчисленных виртуальных боёв на тренажере, где им довелось насмотреться на всяческих монстров, бойцы были готовы ко всему. Так что первая пара – Алексей Павленко, командир первого отделения и Сергей Бычков по кличке «Тихоня», заметив первого чужака не замешкались ни на секунду, несмотря на то, что этот чужак был похож на самого банального черта, с рогами и хвостом.

– Куда лезешь…!!! – Слитно громыхнули две короткие очереди – в голову и брюхо. Трог, вспоротый десятком лепестковых пуль, завалился на спину, царапая лапами воздух.

Боевой азарт вскружил головы и понёс вперед. Готовые ко всему шли не умирать – побеждать! Быстро и четко пары блокировали коридор за коридором, уничтожая беспорядочно мечущихся трогов одного за другим.

Викторыч, прижимаясь к стене, настороженно крался по полутемному, пустынному коридору. Мягкие подошвы ботинок делали его движения совершенно бесшумными… Даже не оглядываясь он знал, что у другой стены, чуть позади так же тихо движется его напарник – рядовой Мальцев… Внезапно металлические плиты за его плечом, с легким скрежетом, разъехались в стороны. Не раздумывая прапорщик ударил назад локтем, попал во что то мягкое и бросаясь в кувырок, выкрикнул – Стреляй!!!

Напарник оказался на высоте! Заметив краем глаза непонятное движение, он сам уже разворачивал оружие в том направлении. Не успело тело Викторыча освободить дверной проем, как полутьму распорол огонь автоматной очереди. Только на долю секунды монстр замешкался от внезапности удара, вроде бы из невозможного положения, но этого оказалось достаточно… Десяток пуль прошив навылет его тело, с визгом рикошетили от чего то металлического за спиной.

Противник был явно ошарашен внезапностью и четкостью атаки, в чужих коридорах были слышны только короткие очереди, всхлипывающие стоны и визги умирающих «черте», да еще пару раз гулко ухнули гранаты. Каналы связи были заполнены короткими, отрывистыми командами и фразами не публикуемыми в толковых словарях. Лейтенант ни на секунду не отрывал глаз от тактического дисплея. Внезапно две зеленые точки остановились в одном из помещений.

– В чем дело, Басманов? – вышел на связь лейтенант.

– Зажали, сволочи, носа не высунешь, О черт!!!

– Что там еще!?

– Бросили они что то, Рыжего достали, да и меня зацепило!!!

– Держись, сержант! – лейтенант, в одно мгновение, охватил взглядом всю схему.

– Пак!

– На связи! – донеслось из динамика.

– Михайлюк!

– Тута мы!

– Пак, первый поворот направо! – палец лейтенанта скользил по дисплею, – Михайлюк, через люк вниз! У Басманова проблемы! Противник примерно на перекрестье коридоров. Действовать по обстоятельствам.

Пак бросил взгляд на укрепленный на левой руке дисплей, – Пошли! – махнул он рукой напарнику. Через несколько секунд присел за углом, – Леня, я на месте! – связался он с Михайлюком.

– Готовы мы! – донеслось в ответ.

– Сейчас мы их потревожим, а ты сверху гранатами…

– Угу! – с тихим скрежетом две чеки выдернулись со своих мест.

– Поше‑ё‑ё‑ё‑л! – Пак с напарником перекатом вывалились за поворот. Две длинных очереди наполнили мир грохотом и визгом рикошетов. Не теряя ни секунды, так же стремительно, скрылись за следующим углом. Плазменный разряд ударил в стену, от вспыхнувшей облицовки повалил густой дым. И тут же слитно громыхнули два гранатных разрыва. Наступившая тишина ударила по ушам.

– Усе чисто, – донесся голос Михайлюка, – усех положили!

Перед Басмановым, по полу, прокатилась оторванная голова монстра, оставляя за собой следы черной крови.

Схватка продолжалась минут двадцать, не больше. Прошли как горячий нож сквозь масло. Когда наступила тишина, Викторыч расслабился и осмотрелся по сторонам. На перекрестке двух коридоров «черти» лежали вповал, чуть ли не штабелем, стены забрызганы, кажущейся черной, кровью. Выскакивали они сюда в страшной суматохе и были расстреливаемы, как в тире.

– Обыскать корабль! – немного расслабившись, скомандовал лейтенант Виноградов, – будьте осторожны, могут остаться «шептуны»! – взъерошив рукой волосы, он облегченно подумал – Надеюсь, что все уже позади!?

В общем‑то он жестоко ошибался – все еще только начиналось..!

Десантники, как свора охотничьих псов, методично обшаривали вражеский корабль, натыкаясь на всякую всячину – заваленные каким то барахлом каптерки, жилые помещения, пищеблок… в конце осевого коридора Викторыч обнаружил три массивные, наглухо запертые двери, больше похожие на ворота – справа, слева и на торце. Три этих таинственных двери ещё долго определяли ход галактической истории на этой ветви реальности.

Из за спины прапорщика появился напарник – рядовой Мальцев, он же Димка‑сапер – гений по устройству всяческих безобразий с взрывчато‑горючими веществами.

– Вскрыть! – указал на дверь Викторыч, еще не зная о последнем открытии Виаллы, – Да поаккуратнее мне!? – по своей старшинской привычке опасаясь повредить ценное имущество.

– Счас! – Димка залез в свою «аптеку» – пластид, оно грубовато будет, а вот это пожалуй в самый раз! – сказал он, выклеивая липким термитным шнуром контур, способный пропустить человека в скафандре. Особенностью этой штуки, было то, что при сгорании выделялся кислород с температурой больше шести тысяч градусов, так что испарялась и горела даже бронекерамика… Сапер приклеил кнопку детонатора, шагнул в сторону… полыхнуло страшным жаром, лист металла, прикрывающий проем, с лязгом рухнул в коридор. Прапорщик поднял светофильтры и шагнул в темноту, не видно ни черта, только откуда то снизу доносится неясный шум…

Викторыч ожидал чего угодно, но только не этого. Ослепительно‑белый конус ручного фонаря выхватил из мрака десятки обнаженных человеческих тел… Фраза, произнесенная старшим прапорщиком, могла бы войти в исторические анналы, если бы на девяносто пять процентов не состояла из нецензурных слов. Так выразиться надо было еще суметь. Потом наступила гробовая тишина.

– Это, что, тащ прапорщик, гарем турецкого султана на этапе? – высунулся из за его спины Димка‑сапер.

– Цыц, «Ржевский», молчать! – это к прапорщику вернулся утраченный на мгновение дар речи.

Действительно, пол помещения был метра на два ниже площадки перед дверью, и все пространство было забито сидящими, лежащими, стоящими молодыми обнаженными женскими телами всех существующих на Земле рас и народов. Придя в себя, Викторыч оценил, – Примерно сотня женщин и девушек в возрасте примерно от пятнадцати и до тридцати лет, совсем как в «универсальном магазине», на любой вкус и размер!

– Первое отделение, ко мне! – одновременно он поднял забрало шлема. В легкие ворвался холодный и вонючий воздух, пахло немытым телом, мочой и экскрементами. В ярко‑белом луче фонаря было видно, как в холодном воздухе вверх поднимаются зловонные испарения. Прапорщик даже вспомнил заумное название этого явления – миазмы. Минуту спустя быстрым шагом подошел старшина Павленко. Здоровенная, как шкаф фигура, которую бронескафандр делает еще массивнее, автомат вскинутый на правое плечо. Ну вылитый Шварцнеггер в «Хищнике», а следом за ним и все его отделение. Парни только что побывали в своем первом бою, да еще каком, и были изрядно возбуждены.

– Товарищ прапорщик, первое отделение прибыло по вашему приказанию, в бою потерь не имели, – отрапортовал комод1, и подмигнул, – Все нормально, товарищ прапорщик, не так страшен черт, как его малюют. Перемочили всех за милую душу, бойцы из них никакие. И чего только они на нас хвост подняли?

– Не все так просто, Леша – прапорщик сделал шаг в сторону, – Смотри! Внимательно смотри! И это не единственный такой грузовой трюм.

Павленко поднял светофильтр на шлеме и некоторое время молча смотрел в глубину трюма, потом выразился кратко и емко, – Ну не… ж себе, товарищ прапорщик! И сколько же их здесь всего? – его передернуло, – Товарищ прапорщик, я все понял, какие будут указания?

– Во, как раз, товарищ лейтенант на связи! Товарищ лейтенант, переключаю на старшину Павленко.

– Значит, так! – услышал Павленко в наушниках голос лейтенанта, – Вскроешь остальные двери. Эти, скажем так, «ЖЕРТВЫ ТАТАРСКОГО НАБЕГА», держи пока под полным контролем. Я опасаюсь, как бы у них не началась коллективная истерика от неясности обстановки. Психануть с непоняток они вполне могут. По моему приказу, будь готов перевести их к нам на борт. Все ясно, старшина?

– Так точно, товарищ лейтенант! – теперь старшина ухмылялся, почти, как удачно нашкодивший мальчишка, – Имею честь доложить, что вверенное отделение потерь не имеет, раненых нет, боевой дух высокий… Ваше приказание будет выполнено в полном объеме. Я думаю мой парни не посрамят честь советских десантников.

– Ладно, молодец! – прервал его лейтенант, – Поздравляю с боевым крещением, но, ребята, прошу вас, не зарывайтесь! Дай‑ка мне на минутку картинку из этого трюма?

Павленко включил нашлемную камеру и медленно повернул голову… – Достаточно, товарищи лейтенант?

– Да, спасибо старшина, глаза бы мои на это не глядали! – лейтенант отключился.

– Слушай, Виалла, – Виноградов повернулся к изображению хозяйки корабля, – как ты можешь объяснить, для чего понадобилось похищать всех этих людей. Я обратил внимание, что не видно ни детей, ни людей старшего возраста. По крайней мере в этом трюме подростки, девочки и молодые женщины…

– Серьежа, – Виалла провела рукой над пультом, – после анализа данных сканирования корабля трогов, я могу уверенно утверждать, что их бортовой компьютер имел биологическую природу. Скорее всего конструкция составленная из нескольких десятков живых человеческих мозгов. В старые времена они так не делали, у них была хоть и примитивная но неживая системотехника.

– Даже так?! – лейтенант провел рукой по глазам, – Тогда нам не о чем с ними разговаривать, потому что бесполезно договариваться. Придется постоянно помнить что где то за углом могут оказаться такие вот соседи. Банда людоедов. А это будет похуже чем мистер Рейган с его «Звездными войнами». Что бы не было дальше… – лейтенант прервал свой монолог, – Короче, Виалла, я хочу знать, сколько людей сможет вместить твой корабль по максимуму, потому что, конечно же, я не смогу бросить там никого.

– Серьежа, – отозвалась Виалла, – системы жизнеобеспечения вытянут полторы сотни человек в активном состоянии, кроме того на борту имеется пятьсот ячеек для погружения в холодный сон. Ты же помнишь, одной из наших нашей задач была эвакуация людей.

– Теперь надо молиться, что бы места хватило всем… – лейтенант бросил взгляд на обзорный экран, – Виалла, если я все правильно понимаю, то нам нужна планета. Планета вроде нашей Земли, на которой мы могли бы жить, ведь нельзя долго болтаться в космосе со всем этим балаганом на шее.

– Я не знаю, что тебе сказать, – Виалла закрыла глаза, – но думаю что все будет хорошо. Кто ищет – тот найдет. Так кажется у вас говорят? Твои люди и этот корабль, мы сможем возродить цивилизацию даже на необитаемом мире, лишь бы он был пригоден для жизни. Ведь это корабль‑семя и он может очень многое. И я увижу, как вы подниметесь до звезд, ибо срок моего существования ограничен только временем жизни алмазно‑индиевых кристаллов бортового компьютера.

– Да только я этого не увижу, – лейтенант встал, – потому что срок моего существования органичен временем жизни моего тела. И в компьютер, пусть даже самый совершенный, я не полезу ни за какие коврижки. Но я могу хотя бы начать то, что после меня смогут продолжить другие.

4. Страшнее ада


Вонючий полумрак грузового трюма содрогнулся от тяжкого удара, весь мир вокруг жалобно застонал всеми своими стрингерами и шпангоутами, отвлекая Джона О`Брайена первого лейтенанта Военно‑воздушных Сил Армии США, кличка «Викинг», от тяжких размышлений о прошлом. Еще дней десять назад ему казалось что он один из самых счастливых людей на планете. У него была любимая жена, скоро он должен был стать отцом. На службе у него тоже все было О`кей, недавно полученное звание продвигало его еще на одну ступеньку карьеры. И наконец отпуск на Гавайях только‑только успел начаться. И в этот момент произошло ЭТО… Однажды, когда он возвращался из бара изрядно «нагрузившись», возле самого коттеджа на него казалось обрушилось небо. Очнулся он в этой вонючей забитой людьми камере. Половинная тяжесть, тусклый красный свет и многие другие детали говорили о том, что о происках русских, китайцев, арабов и прочих представителей враждебных Соединённым Штатам сил тут лучше и не вспоминать (если конечно они не научились управлять гравитацией). Тем более, что контингент оказался самым разнообразным в национальном плане Европа, Россия, Штаты, латиноамериканцы, азиаты да и вообще кого только не было среди примерно сотни голых, как младенцы, мужчин. Потом появились ЭТИ… Черные твари, как две капли воды похожие на чертей с картин эпохи возрождения… Они зацепили одного из людей чем‑то вроде аркана и уволокли с собой. Больше его никто не видел. «Викинг» не привык просто так поддаваться судьбе. В своей части он был известен очень упорным характером и всегда добивался поставленной цели с настойчивостью маньяка. Мускулистая, спортивная фигура, короткая стрижка, а еще больше командные интонации проскальзывающие в его голосе, как то сами собой выдвинули его на роль лидера сначала среди англоязычных пленников и европейцев. «Викинг» был не силен в прикладной психотерапии и возникающие случаи истерик и паники прерывал единственно доступным ему сейчас средством – ударом в челюсть.

– Человек ты или животное? – нависал он над очередным слабонервным, – эти гады только того и хотят, что бы ты был такой тряпкой.

В эти моменты ему мучительно хотелось иметь под рукой хоть какое‑то оружие. Иногда ему снилось, что он снова сидит за штурвалом своего сверхзвукового бомбардировщика и над его головой опять бездонно‑голубое небо Земли. После таких снов он просыпался с ощущением мучительного бессилия и бешено колотящимся сердцем, ещё не зная что судьба не только сменит козыря этой партии но и разыграет козырного туза. Звездолёты сближались, и каждая минута приближала развязку.

Довольно скоро он заметил, что среди «этих парней с востока», как он про себя называл русских, славян и прочих азиатов тоже выделился свой лидер.

– О`Кей! – буркнул он себе под нос однажды, – Пора устроить свой маленький саммит!

Вожак «этих восточных парней», оказался низкорослым крепышом вполне европейской наружности и тоже уже некоторое время присматривался к «Викингу».

– Джон! – протянул «Викинг» руку незнакомцу.

– Иван! – взгляд русского был мрачен и казалось говорил – «Ну что ещё, ради всех чертей, тебе надо?», – но, несмотря на взгляд, его рукопожатие было крепким, без тени враждебности.

Джон опустился на пол рядом с ним, следующие несколько минут прошли в полном молчании. Русский был явно не расположен к разговору, Джон заметил, как сжимаются и разжимаются его кулаки

– Джон О`Брайен, секанд лейтенант, Арьмия ЮэсЭй! – он посмотрел Ивану прямо в глаза.

– Иван Седов, – Военно‑Морской Флот СССР! – на не менее ломаном английском ответил тот пожимая его ладонь.

– О, офицеер, гуд! Вери гуд! – сейчас «Викинга» не интересовало что всю свою службу, он только и делал что таскал с брюхе своего В‑1, нацеленные на этого «Ванью» ракеты «Томагавк», а Ванья тоже в любой момент был готов выпустить смертоносный ядерный веер с борта своего подводного атомохода. Сейчас им обоим предстояло играть совсем в другие игры, и честно говоря, если бы не подлое ощущение своего полного бессилия, эта игра нравилась бы ему гораздо больше. На ломаной смеси двух языков, при помощи пальцев, жестов и прочих вспомогательных средств они обсудили с десяток планов своего возможного освобождения, но любой из них оказывался авантюрным, если не просто нереальным. Им оставалось только ждать. Они оба не знали, что может быть именно в этот момент «Стальная Роза» зацепила корабль трогов цепкими щупальцами своих детекторов. Вероятность неумолимо превращалась в неизбежность…

И вот наступил момент, когда от тяжёлого удара всё вокруг загудело подобно пустой бочке, сбитые с ног люди кубарем покатились по полу… Моргнул и погас свет… «Викинг» почувствовал, как его тело теряет вес, к горлу подступила тошнота. Внезапно вернувшаяся, тяжесть бросила его на пол. Крики ужаса раздирали уши, казалось наступает конец света.

– Что это было, Иван – «Викинг» толкнул русского локтем, когда второй, не менее сильный, удар, потряс все вокруг.

– Кто‑то или что‑то лупит наших «хозяев» бейсбольной битой прямо по фейсу! – злорадно ответил тот, и тут третий удар ещё раз швырнул их на пол с неистовой силой. «Викингу» казалось, что какой то великан сначала выворачивает его наизнанку, потом завязывает узлом. В глазах резко потемнело и на пару мгновений он потерял сознание, как теряют сознание пилоты на запредельных перегрузках.

– Круто! – «Викинг» утер кровь с разбитой губы, и добавил, – У этих парней тяжелая рука…

– Жёсткие ребята! – Иван говорил на ломаном английском, – Они явно перепутали это корыто с боксёрской грушей…

– Тихо, вы, там – рявкнул Джон на завозившихся за его спиной людей, когда через пару минут металл стен донес до них немузыкальный лязг.

Сначала едва слышно, а потом все громче и громче до них стали доноситься и другие звуки. Сухой треск автоматных очередей был едва слышен, но вот ухнувшие пару раз гранатные разрывы донеслись вполне отчетливо.

– Абордаж?! – американец схватил Ивана за руку, – Эти парни пошли на абордаж!

– Похоже… эти твари подавились кем‑то, кто им не по зубам! – русский лейтенант, размышлял вслух, приложив ухо к стене, – Металл отлично проводит звук, – пояснил он Джону, – Кажется бой идёт совсем рядом… Что они там взрывают, хулиганы? – от очередного удара у него зазвенело в ушах.

В этот момент топот, лязгающий топот возник прямо возле двери. Яростное шипение и негромкий хлопок донесся до них даже через толщу металла. Все замерли в напряженном ожидании.

– Все назад! – махнул рукой «Викинг», – Прижмитесь к стене…

В этот момент дверной проём полыхнул ослепительным магнием. Когда в глазах пропали безумно пляшущие зайчики, Джон с Иваном увидели ЕГО. На фоне дверного проема стояла закованная в черные доспехи вполне гуманоидная фигура, лица не видно под черным забралом шлема, на широкой груди «ёлочкой» закреплены запасные магазины, чисто подсознательно Иван отметил, что два магазина с правой стороны уже использованы… Форма магазинов заставила взгляд скользнуть по правой руке фигуры, опущенной вниз… Кисть в чёрной блестящей перчатке сжимала ребристую рукоять автомата. Кто бы это ни был, но в руке он держал вполне настоящий автомат Калашникова – в этом Иван ошибиться никак не мог.

– «Калашников»! «Калаш», чтоб я сдох! – потрясённо прошептал он, толкнув Джона локтем, – Джон! Ты что‑нибудь понимаешь?!

– Ай сии… – невозмутимо ответил тот, – Калашников – да! Понимаешь – нет!.. – и подумал про себя, – Сейчас как даст очередь от бедра!

Очереди не последовало. Неожиданно фигура в чёрном, привычным движение забросила автомат на плечо, и подняв обе руки к голове, откинула забрало шлема, открыв молодое лицо с серыми, как штормовой океан, глазами…

– Старшина! – крикнул он через плечо, – тут мужики, около сотни…

– Понял, Диман, работай дальше! – донеслось в ответ и проем на некоторое время опустел.

Взорвись в этот момент бомба, Иван наверное был бы потрясён меньше… Мёртвой хваткой вцепившись в руку американца, он почти закричал, – Джон! Ты слышал?! Это наши!!!

Тот только пожал плечами, – Летс гоу, май френд, токинг… – и обведя пристальным взглядом остальных добавил, – Тихо парни, хуже может уже и не будет, сохраняйте порядок… – он внимательно наблюдал как русский подошел к помосту перед дверью и заговорил с широкоплечим усатым освободителем.



* * *


Стоя в дверном проёме, примерно на метр, возвышавшемся над полом трюма, старшина Павленко внимательно следил за приближавшимся голым крепышом. Все остальные сбились в испуганную кучу у дальней стены. Этот их испуг изрядно действовал ему на нервы, но с этим ничего нельзя было поделать, а этот парень идёт себе спокойно… Алексей направил на него яркий луч ручного фонаря. Незнакомец прищурился от бьющего в лицо яркого света.

– Стой там! – даже не надеясь, что его поймут, скомандовал Павленко, когда между ними осталось метра два…

– Хорошо! – неожиданно отозвался незнакомец, немедленно остановившись, и даже сделав шаг назад, – Стою! – он прикрыл глаза рукой от ослепительного света, – Кто вы такие?

– А‑а‑а, русак! Смотрите, он тут еще и вопросы задает?! Интересно! – хрипло пробасил старшина, внимательно разглядывая своего визави, – Мы‑то, спецназ ВДВ! А, ты‑то кто такой? И как это, позволь узнать, друг любезный, тебя угораздило вляпаться в это дерьмо? Как известно, русские не сдаются!

– Лейтенант Иван Седов, Военно‑Морской Флот СССР – Иван чувствовал себя крайне неудобно стоя перед неизвестным бойцом в ТАКОМ виде, – А я и не сдавался, я просто не помню как «вляпался».

– Пить меньше надо! Наверное… – буркнул Павленко, – А то, какой из тебя лейтенант, теперь это моему командиру решать! – сначала он говорил оскорбительно‑покровительственным тоном, потом сменил гнев на милость, – Ладно, не переживай, НАШ лейтенант мужик что надо, он разберется. Ты самое главное не дёргайся, художественная самодеятельность нам не нужна! Да и вообще, все это дело житейское: они – вас, мы – их! – успокоил старшина Седова, – Сделать их можно! Это я, старшина Павленко, тебе говорю! – Старшина чуть склонил голову вправо, будто прислушивался к чему то внутри себя, потом, еще раз ВНИМАТЕЛЬНО посмотрел на Седова, и оценив его военную выправку, сделал рукой приглашающий жест, – Давай, иди сюда, лейтенант, есть разговор «за жисть», как у нас в Одессе говорят!

Когда Седов подошёл вплотную, Павленко продолжил, – Во первых, до особого распоряжения – я для вас и царь и бог и воинский начальник! Все мои приказы, пожелания и намеки исполнять без промедления! Понятно?!

Седов утвердительно кивнул, и так потрясённый происходящими событиями…

– Ну вот и ладушки! – продолжил старшина, – Во вторых! С минуты на минуту ожидается приказ на эвакуацию, а это еще тот геморрой, так что пусть все сохраняют полный порядок. Паника и давка нам тут не нужна, при неподчинении открываем огонь на поражение, – Алексей сомневался, что смог бы стрелять в голых, перепуганных людей, но ещё немного их припугнуть считал не лишним.

За спиной у старшины Иван увидел ещё несколько бойцов, в таких же чёрных скафандрах, стоящих у других дверей, с наведёнными внутрь автоматами. Эти ребята явно чувствовали себя довольно раскованно, как хозяева, разговаривали и даже шутили чуть охрипшими голосами…

– Что, тут происходит? – Иван настороженно ждал ответа.

– В третьих! Вопросы здесь задаю я! – старшина обвел взглядом толпу, – В четвертых! С этого момента вам больше ничего не угрожает, кроме вашей собственной глупости! Кстати, пора бы наладить учёт и контроль. Сколько вас здесь и кто старший?

– Девяносто восемь человек, старших двое: я, – Иван нашел взглядом высокого рыжего парня, – и Джон…

– Отлично! Золотая сотня значит! – старшина прищёлкнул пальцами, – Давай‑ка, зови сюда своего Джона… Устроим саммит…

В этот момент на поясе Алексея зазуммерил коммуникатор…



* * *


Не успел прапорщик пройти и десяти метров как навстречу ему вывернулся из за угла один из десантников. Забрало шлема было поднято и прапорщик сразу узнал это мальчишеское лицо – рядовой Лобанов, «Сержик», прослужил меньше года, девятнадцать лет, совсем мальчишка, любимец всего взвода… Плотно сжатые губы дрожат, в расширенных глазах слезы, на груди скафандра брызги блевотины…

Викторыч резко встряхнул его, – Что случилось, солдат! Ты не ранен?

– Нет, товарищ прапорщик, там, там такое..! – парень был в шоке…

– Стой здесь, я сам посмотрю! – прапорщик отодвинув солдата к стене, взял автомат наизготовку.

– … эти черти, такие гады… – уже приходя в себя шептал за его спиной десантник.

Растолкав сгрудившихся в дверях трех солдат, Викторыч ошарашено остановился. Мысли в голове забегали, как взбесившиеся черти. На блестящем столе лежало мужское тело, уже расчлененное. Конечности отделены, из под бритого черепа змеятся провода, по прозрачным шлангам толчками бежит кровь.

– Таким даже «духи» не баловались! – отвлечённо подумал он.

Чуть поодаль, в углу, на точно таком же столе лежала совсем еще юная девушка, почти девочка с привязанными к специальным кольцам руками и ногами, изящный череп сверкал в свете фонарей, роскошные белокурые волосы бесформенной грудой лежали на полу. Трог был один и присутствовал, так сказать в виде фрагментов, ибо после полного магазина экспансивных пуль, выпущенного из «калаша» в упор, от него мало что могло остаться целым. На залитом черной кровью полу валялись голова и ноги, все же остальное напоминало донельзя дырявый кусок черного мохнатого коврика, перемазанный котлетным фаршем. Стены, испещренные вмятинами от пуль, забрызганы той же гадостью. Тот кто тут стрелял, явно пришёл в себя только когда на пол со звоном не вылетела последняя гильза.

– Ну с‑суки, – прапорщик сжал зубы, – Вы, мля, у нас еще узнаете, как людей жрать, падлы хвостатые!!! – он подошел к вытянувшемуся на столе девичьему телу. Очевидно нож хирурга‑мясника тут еще не брался за работу, девушка натужно и хрипло дышала, находясь очевидно без сознания. – Тоже мне, мужики, что ж вы дивчину от этой дряни не отцепили?! – нашёл Викторыч выход своей ярости, – Драть вас надо, сукиных котов, в порядке общей профилактики!?

Только тут с десантников спало оцепенение, быстро перепилили десантными ножами неподатливый пластик наручников, один, самый здоровый, подхватил на руки легкое тельце.

– На борт, ее к «медицине», самим ждать в тамбуре! – прапорщик решительно махнул рукой и включил видеосвязь с лейтенантом, – Смотри, командир, что делается!!!

– Иду к вам, доложишь лично! – в глазах лейтенанта мелькнула злая искра и экран на рукаве снова померк…

Лейтенант нашел Викторыча в главном коридоре между шлюзом и складами, был он собран и страшно мрачен. Викторыч, дрожащей рукой, загасил о стену, уже обжигающий пальцы, окурок и кратко доложил ему о ходе боя и всех дальнейших сюрпризах и деталях… Выслушав доклад, лейтенант длинно и грязно выругался, потом хмуро кивнул, – Мы еще отыграемся на них! – он хлопнул прапорщика по плечу, – Приступай к эвакуации, а это бухенвальдское корыто – в пепел!

Не успели они закончить разговор, как к ним подошел посыльный из первого отделения,

– Товарищ лейтенант, разре…

– Давай! – устало прервал его Виноградов, – Только покороче!

– Второй трюм тоже бабы, примерно сотня, в третьем мужики тоже душ сто…

– Передай Павленко! – Виноградов пристально посмотрел на Викторыча, – Пусть начинает эвакуацию. За операцию отвечает прапорщик Кривоносов! Все вопросы решать с ним! Ясно!

– Так точно! – вскинул руку к шлему десантник, и получилось это у него как‑то особенно – впервые за долгое время он отдавал честь не мундиру, а тому кто его носит.

– Бегом, десантник! – отпустив бойца лейтенант повернулся к прапорщику, – Слушай меня внимательно, Викторыч! На «Стальной Розе», всех не наших – сразу в сон, Виалла объяснит что и как. Наших мужиков поселишь на вторую палубу, рядом с бойцами, женщин размещай на первой палубе. Выводите сначала женщин, человек по десять‑двенадцать. Размещать в каждую каюту по четверо, двери пока запереть. Постарайся управиться часа за два… Ну, вот и все инструкции… Действуй!



* * *


Прапорщик вглядывался в глаза, проходящих мимо женщин, улавливая как в их глазах, через маску отчаянья и тупого безразличия, начинает пробиваться огонек надежды.

– А может быть это тебе только показалось, прапорщик Кривоносов? – спросил он сам себя, проводив взглядом очередную группу, – Такой кошмар, какой они пережили, должен сильно их искалечить…

– Ну, что, Викторыч, тяжкое зрелище?! – лейтенант цедил слова сквозь зубы, – Эти твари у нас ещё сковородки горячие лизать будут!

– Да, командир! – впервые Викторыч назвал лейтенанта командиром.

А мимо тёк бесконечный поток обнажённых женских тел, десяток за десятком проходили мимо и совсем юные девушки лет четырнадцати‑пятнадцати и молодые женщины постарше. Одна из них, уловив слова на знакомом языке, бросилась к лейтенанту и обхватила его руками за шею, – Ребятки! Наши, русские! Вызволили! – по грязному, но не утратившему привлекательности лицу текли слезы. Ее руки мертвой хваткой вцепились в лейтенанта. Внезапно пальцы разжались и девушка медленно стала сползать на пол. Сергей осторожно взял ее за хрупкие, содрогающиеся от рыданий, плечи. Сильным, но мягким движением поднял на ноги и долго‑долго вглядывался в бездонно‑васильковые глаза, думая о том, что сколько горя и ужаса довелось вынести этому нежному существу!

Девушка успокоилась, прекратила всхлипывать. Внезапно ее щеки окрасил, пробившийся даже через слой многодневной грязи, румянец.

– Простите, товарищ офицер! – смущенно пробормотала она, метнувшись в толпу таких же нагих тел. У шлюзовой трубы дежурный десантник поймал ее за руку, быстро застегнул на талии транспортный пояс и с силой толкнул по канату в сторону тамбура «Стальной Розы»…

Викторыч проводил ее долгим взглядом, – Дочка у меня дома осталась, такая же… красавица!

5. Ноев Ковчег


Пока шла эвакуация ремонтные роботы «Стальной Розы» каннибализировали внешние элементы конструкции вражеского корабля. Виалла перевела бортовой компьютер в режим «Основание колонии», а уж он посчитал, что раз уж под боком бесхозный конструкционный металл, то необходимо до отказа заполнить этим металлом свои грузовые трюмы. Потом пригодится воды напиться. Этот электронный хомяк выражал искренне сожаление что не сможет ухомячить весь вражеский корабль, а всего лишь какие‑то пятнадцать процентов. Что же наверное он прав, металл лишним быть не может, но в конце концов и его жадности пришел предел положенный физическим объемом трюмов.

Часом спустя после завершения операции, когда обломки корабля трогов исчезли в испепеляющей вспышке, весь взвод собрался в зале отдыха, как теперь говорили на «Стальной Розе» – «у фонтана». Викторыч как обычно построил десантников и сам замер в стороне от строя по стойке вольно.

– Хорошая привычка! – подумал лейтенант Виноградов, выходя перед строем своей обычной пружинистой походкой, – Раскисать нам сейчас совсем ни к чему…

– Вольно, бойцы! Дела, парни, у нас такие – с настоящего момента переходим на полную автономность. В резуьтате аварийной ситуации в прошлом бою, мы потеряли путь на Землю. Так что, как говорится, пишите письма. Теперь мы все, без вести пропавшие, как и те три сотни человек, которых мы спасли из натурального ада. И это скорее всего надолго, если не навсегда. Надеяться теперь мы можем только на себя. Наше будущее в наших руках. Здесь теперь мы и власть и закон, и не исключено, что приключения, подобные сегодняшнему, совсем не кончились. Всем усилить режим тренировок. И помните служба у нас теперь пожизненная, дембеля не будет!

– Разрешите вопрос, товарищ лейтенант? – это командир первого отделения, старшина Павленко. Были бы они в казарме, у него сейчас вся грудь была бы в значках, гвардия одним словом, осенью на дембель. Лейтенант еще раз поблагодарил бога, случай и судьбу за вертолетчиков и за таких вот ребят – с первогодками было бы сложнее, если не хуже! – Значит, так, товарищ лейтенант! Набилось нас здесь как селедок в бочке! И как я понял найти что‑нибудь такое, пригодное для жизни не предвидится… – строй одобрительно загудел.

Из за спины лейтенанта бесшумно появилась Виалла и тот, резким взмахом руки, восстановил тишину. – Как я поняла, Льоша, – как всегда её акцент был мягок и распевен, – вас беспокоит отсутствие пригодных для жизни планет? Так вот, в Галактике существует десятка два планет населенных вашим видом. Не внешне похожими копиями, как например я, а действительно вашим видом. Откуда я это знаю? Ну существует теория, что кто то преднамеренно расселял «homo sapiens» по Галактике с неведомой целью, правда можете гордиться тем что именно Земля является родиной человечества. В других местах нет и намека на эволюцию… Кстати, по нашим данным, в десять раз большее количество, незаселенных вообще никем, планет только и ждут своего часа…

– В общем, так, парни! – подвел черту лейтенант, – Этим вопросом мы займемся… в первую очередь. А теперь вот вам моя программа: – во первых – база, во вторых друзья и враги… Порядок может поменяться по обстоятельствам, но это в первую очередь! Можете разойтись!

Лейтенант Виноградов нашел взглядом командира второго отделения и махнул ему рукой, – Басманов!

Заметно прихрамывая, тот подошел на зов, – Слушаю, товарищ лейтенант? – рука сама по себе приложилась к берету.

– Вольно, Сергей, – лейтенант чуть заметно улыбнулся, – как твоя нога?

– Пройдет, товарищ лейтенант. Моя нога ничего, а вот «Рыжий» в реанимации… – добавил сержант и нахмурился.

– Виалла обещала, что с ним все будет в порядке! – Виноградов хлопнул подчиненного по плечу, – Главное, что жив остался, так что не парься – это была хорошая работа… – с минуту помолчав, он добавил, – Но эта работа еще не закончена, нам необходимо так сказать «разобрать багаж». Возьми кого‑нибудь себе в помощь и минут через десять собери здесь всех лидеров пленных, командиров отделений, пилотов и Виаллу – нам предстоит «маленькая политбеседа»… И вообще, назначаю тебя временным комендантом сортировочного пункта! Побеседуй с Николаевым, с «летунами»… Узнай, какие люди им нужны… Неплохо бы найти врачей, профессиональные вояки – это само собой… В общем, Сергей, надо снять все сливки с этого котла…

Когда Басманов ушел, лейтенант Виноградов устало опустился на мягкий диван – у него было только десять минут для подготовки к одному из самых важных моментов в его жизни.



* * *


Иван Седов. – раз за разом он проговаривал эти слова, и они снова обретали смысл. Они же были написаны на узкой белой полоске пришитой над левым карманом тем но синей куртки из мягкой синтетической ткани. Теперь, после освобождения он снова Иван Седов, а не пока еще живое ничто. Командир десантников оказался крут не только в бою, всех освобожденных, не являющихся гражданами СССР или его союзников, уложили в какой то «холодный сон». Так что и Джон О`Брайен сейчас спит без сновидений в узком металлическом пенале. Иван в принципе был с этим согласен – слишком опасно иметь на борту массу иностранцев, которые к тому же могут быть враждебно настроены. Он слышал что при эвакуации был момент, когда два итало‑американца не подчинились десантникам и были мгновенно застрелены. С самого начала хотел увидеть того офицера десантника, который командовал этими парнями, так лихо наподдавшими монстрам, что ему становилось даже немного обидно за Военно‑Морской Флот. Из мимоходом услышанного разговора, между его освободителями ему удалось понять, что эти парни владеют этим кораблем всего неделю с лишним! Попали сюда случайно в результате какого то головокружительного приключения, и сейчас по их виду можно сказать что не боятся ни бога ни черта… Правда, именно сейчас, лично Ивану Седову жаловаться было не на что. Его сытно накормили, поселили вместе с тремя такими же бывшими пленными в каюте, которая скорее напоминала номер люкс в роскошной гостинице, у него была возможность смыть с себя недельную грязь и побриться, снова чувствуя себя нормальным человеком. Наконец ему дали то что отличает человека от животного – одежду, темно синяя униформа очень даже неплохо сидела на его спортивной фигуре, и чем то напоминала офицерскую робу на подлодке. – А ведь и правда, – подумал он, – космический корабль и впрямь родной брат атомной субмарине. Конечно он читал классиков марксизма‑ленинизма о единстве формы и содержания, но мысли которые забродили в его голове как только он вспомнил, что на нем какая – никакая военная форма, он до сих пор еще офицер и отчетливым зудом зачесались кулаки при воспоминании о черных чертях… С формы его мысль перескочила на то что теперь не стыдно и показаться и перед дамами, о присутствии которых рядом он слышал от своих освободителей, а после дамского вопроса перед ним вдруг снова встала глухая стена и называлась она «никогда». Он никогда больше не увидит свою Машу, и их ребенок родится без него. И что только она может подумать… Для неё он всё равно что умер!

Этим мыслям было не дано завершиться, потому что один из десантников, пригласил его на встречу с их командиром.

– Наверное, мы сможем договориться?! – подумал он входя в небольшой полукруглый зал с фонтаном.

Общество собралось довольно колоритное – Иван оценил это сразу. Вот он сидит – лейтенант ВДВ, довольно молодой, почти юный, но с жестким и холодным, как отточенная сталь, взглядом пронзительно голубых глаз. Так мог выглядеть молодой Суворов.

– Этот может… – мелькнула неопределенная мысль.

Слева от него трое молодых парней с сержантскими лычками – явно командиры отделений. На их лицах было написано что это не деревенские ваньки, а как минимум студенты старших курсов университетов, оттянувшие по полтора года в армии. С другой стороны седой прапорщик, старый, битый волчара. У этого человека был взгляд старого профессионала и фигура определенно квадратных габаритов. Все пятеро носили голубые береты и Иван сразу понял с кем имеет дело – разведка ВДВ. С этого момента ему многое стало понятно и даже отпустило щемящее чувство зависти.

– Конечно – элитные войска! Морские пехотинцы сделали бы это ничуть не хуже – подумал он и успокоился.

Еще двое носили серо‑голубую униформу и звания старших лейтенантов, – при взгляде на их петлицы Иван подумал, – а эти то как здесь взялись? Он не знал о капризе Фортуны, в лице безвестного проверяющего, случайно соединившему несоединимое и позволившему юному русскому Цезарю стартовать с полной колодой на руках.

– Ну я то уж ничуть не хуже их – это точно! – успокоил он себя и продолжил осмотр собравшегося общества.

Тут же находился еще несколько человек – его бывших партнеров по рабству. Лично он знал одного, немца из ГДР со стандартной фамилией Мюллер. Он неплохо, почти без акцента говорил по русски и вроде бы был офицером штази. Наверное именно поэтому он сидит здесь, а не отдыхает в холодильнике. Иван с каким‑то странным удовлетворением заметил, что на его форме, как и у него тоже нет никаких знаков различия.

– Так, интересно, не политика равного старта для всех – это хорошо! Парни знают разницу между своими и чужими… Но в тоже время если человек сможет себя показать, он не пропадет.

Чуть в стороне от основной группы сидели две женщины, обе достаточно молодые и привлекательные. Только сейчас Иван понял в чем между ними разница, одна, с высокими скулами и удлиненными к вискам глазами, и очень коротко подстриженными темными волосами, была сложена достаточно спортивно, если не сказать больше и вообще, вся ее поза с подогнутой под себя ногой говорила о крайней независимости и напоминала отдыхающую пантеру. И еще что то говорило ему о том что эта дама, в крайнем случае, еще совсем недавно носила почти такую же пятнистую форму как и десантники. Вторая же дама, имела унылый вид завзятого синего чулка.

– Садитесь, товарищи, – лейтенант посмотрел на часы – сейчас появится еще один участник нашей беседы и мы начнем!

Несколько секунд спустя, Иван оторопело наблюдал как в зал стремительной походкой вошла молодая девушка. По форме в ней все было обычно, но цвет кожи…

– Дама в синих тонах – мелькнула мысль Ивана – она же вся синяя… темно синие волосы, голубая кожа, яркие как аметисты глаза. К чему‑чему а к этому он готов не был…

– Приступим! – лейтенант Виноградов обвел взглядом собравшихся, – Все в сборе. – дождавшись утвердительных кивков он продолжил. – Меня зовут Сергей Виноградов, лейтенант Советской Армии. Своих подчинённых я представлю остальным несколько позже. Теперь о деле ради которого мы здесь собрались… В настоящий момент, всем присутствующим должно быть известно о сложившийся ситуации. Но я должен буду напомнить об этом еще раз чтобы избежать недоговоренностей и превратных толкований. Сейчас мы оторваны от связи с Землей и не имеем возможности вернуться в наш мир. В результате пока еще непонятного нам физического эффекта этот корабль зашвырнуло черт знает куда во времени и в пространстве. Мой штурман уверяет меня что временной провал может составлять от ста пятидесяти до шестисот лет в прошлое, а в пространстве нас могло швырнуть эдак где‑нибудь в радиусе тысячи световых лет. Прогноз, как видите, крайне неутешителен и весьма неточен. Из этого неприятного положения нам придется выбираться самостоятельно. Еще одна новость – у нас есть достаточно неприятный и серьёзный враг, с которым вы все, так или иначе, знакомы. С учетом того что я сказал раньше, это тоже становится нашей проблемой. Помощи и тут нам ждать не от кого. Как вы все поняли – либо мы их давим, – Сергей сделал резкий жест рукой, – либо они нас жрут! Лично я предпочел бы первое… С учетом этого, нам придется очень хорошо подумать прежде чем предпринять любой шаг… – он внимательно оглядел собравшихся, – Теперь о положительных моментах. Наш корабль является полностью автономной боевой единицей, с практически неограниченной дальностью полета и на настоящий момент несет на борту триста двадцать пять человек и одного представителя дружественной цивилизации. Это значительная перегрузка сокращает нашу автономность по жизнеобеспечению до полугода. Сейчас мы крайне нуждаемся в месте где можно было бы основать колонию и осесть, так сказать, на твердой земле. Так же необходимы технические специалисты практически по всем отраслям промышленности и те кто смогут уже сейчас начать разбираться в фундаментальных теоретических знаниях накопленных строителями этого корабля. В доступе к информации проблем не существует, так что дело только в людях. В этом вопросе я считаю нужным положиться на лидеров бывших пленных, они лучше нас знают своих соседей и товарищей, и желательно что бы они взяли эту работу на себя. Теперь вернусь к вопросу о присутствующих… Виалла, последняя представительница расы построившей этот корабль и передавшая его нам, так сказать по ленд‑лизу. Наши командиры отделений: старшина Павленко Алексей Иванович, сержант Басманов Сергей Витальевич, сержант Николаев Климентий Владимирович. Моя правая, левая а также все остальные руки на поле боя и в повседневной жизни – прапорщик Геннадий Викторович Кривоносов, гроза врагов и обормотов. – каждый из представляемых вставали с легким поклоном, – Моя команда пилотов: лейтенант Игорь Сергеевич Голиков и старший лейтенант Виктор Иванович Немцов. Меня вы уже знаете. Теперь попрошу представиться наших новых друзей… пожалуйста и род занятий тоже.

– Жаклин Тэн, – черноволосая амазонка пружинисто вскочила, – лейтенант известной вам Конторы, первый отдел. Двадцать восемь лет, на службе четыре года, не замужем… Имею личную просьбу, товарищ лейтенант!

– Слушаю? – Виноградов окинул внимательным оценивающим взглядом эту очаровательную женщину, очевидно чрезвычайно опасную в качестве противника.

– Прошу зачислить в ударное подразделение! Думаю, что справлюсь не хуже любого из ваших парней!

Виноградов переглянулся с Викторычем, – Жаклин, давайте не будем торопиться, работу для вас мы подыщем и так. Но в случае необходимости я буду иметь вас в виду. Но при этом разрешаю вам тренироваться вместе с моими парнями на общих основаниях.

– Правильно, – проворчал Викторыч, – Баба во взводе, службе каюк! Да и на тренировках парни просто с ума сойдут!

– Ничего страшного… – похлопал лейтенант прапорщика по плечу, – Выпендриваясь перед «бабой», они только будут лучше работать!

– Лишь бы не передрались из‑за «юбки»… – окончательно сдался Викторыч.

– Успокойся – «юбок» у нас в избытке! – лейтенант Виноградов повернулся к Ивану Седову, – Вот, вы, Седов, чем вы занимались по службе?

– Инженер по ядерным реакторам, на подводной лодке типа… – Иван провёл на «Стальной Розе» всего несколько часов, но даже та небольшая часть корабля, которую он смог увидеть, привела его в восторг. Этот корабль отличался от его лодки, как «Мерседес» от телеги!

– Отставить подробности! – прервал его лейтенант Виноградов, – Что скажешь, Клим?

Сержант Николаев оценивающе посмотрел на Седова, – Можно попробовать, товарищ лейтенант, побеседуем, разберёмся, доложим… – он пожал плечами, – Там видно будет…

– Хорошо! – лейтенант повернулся к синему чулку, – А как вас зовут, девушка?.

– Полина Ольхович, сирота, родители погибли в автокатастрофе, близких родственников нет, воспитывалась в детском доме… – сложив на груди руки, девушка теребила несуществующий крест, – за грехи наши карает нас Господь…

– Ну, Господь тут в общем ни при чём! – лейтенант оглядел собравшихся, – У нас, у русских, есть такая поговорка – «На бога надейся, а сам не плошай!» Понятно! – в его голосе проскочила скрытая угроза. «Синий чулок» молча кивнула.

– И так, ещё раз повторяю, до окончательного выяснения ситуации, я для вас, и царь, и бог, и воинский начальник! Предложения может выдвигать каждый, решения буду принимать только я! Постарайтесь донести эту мысль до всех. – Виноградов сделал паузу на несколько секунд, – И закончим на этом наше совещание… Тэн, Седов, Павленко, Басманов и Николаев идут со мной… Остальные свободны… – впервые ощутив на своих плечах груз ответственности, он согнулся, но не сломался под его тяжестью.

– И кстати! – уже на пороге лейтенант обернулся, – Викторыч, распорядись насчёт «фронтовой нормы», ребята заслужили!

– Сделаем! – утвердительно кивнул прапорщик, – Само, собой надобно опосля боя…

– Только не переборщи! – Виноградов осмотрел своих «орлов», – Звание десантника нести грозно и честно!

– Обижаешь, командир! – басом прогудел рядовой Бычков, – Чего там пить‑то, сто грамм? От этого и муха не окосеет!

– Так, так, хлопец!? – прищурился прапорщик, – Ты у нас не муха, понятно! Только вот, месяц с нарядов не вылезал… Помнишь, как напился в увольнении и набил морду патрулю? Если бы не комбат – под трибунал пошёл бы!

– Ну, я не нарочно…

– Все вы, по пьяному делу, «не нарочно»! – Викторыч нахмурился, – В общем, так! Вести себя ровно, к бабам не приставать! Будут обиды – голову оторву! Всех касается!

– А познакомиться можно? – выкрикнул кто‑то из глубины строя.

– Можно, «Машку за ляжку» – устало огрызнулся Викторыч, – Поймите, кровососы! Вы тут, сейчас, в такой позе стоите, что вам главное брыкаться не сильно – сами разденутся и в постель затащат. По любому все бабы ваши – в любом качестве и количестве… Ещё в сортирах от них будете прятаться! Драться из‑за вас будут! Это я вам говорю, старший прапорщик Кривоносов!



* * *


Когда двери командирской каюты закрылись, лейтенант указал на длинный стол, во всю длину помещения. Как рассказала Виалла, и раньше здесь жил командир корабля и тут же проводил совещания… Так что, «согласно преемственности», лейтенант занял это самое просторное на корабле жилое помещение.

– Садитесь! – лейтенант подошёл к автобару, – Разговор будет долгим и серьёзным, так, что спиртным не угощаю! – набрав код, он вытащил поднос с шестью чашками. – Кофе – лучший стимулятор для мозгов!

– М‑м‑м, – пробурчал Иван, отхлебнув из чашки, – после цикория вполне себе неплохо.

– Ладно! В сторону прелюдии! – Виноградов сел во главе стола, – Все мы тут в большинстве люди военные и должны смотреть на ситуацию трезво! Ещё сутки назад, для меня более или менее всё было ясно! Мы были боевой единицей в автономном режиме, рассчитывали вернуться и передать своей стране этот корабль, со всеми его тайнами и секретами, выполнить свой гражданский долг, так сказать… Вряд ли вы, Иван поступили бы иначе?

Моряк молча кивнул.

– Хорошо! – Виноградов отпил кофе, – Ещё сутки назад я знал кто я такой! Я был офицером ВДВ, командиром одного из тысяч подразделений Советской Армии… – он внимательно посмотрел на своих сержантов, – Теперь для нас всего этого нет! Планета Земля, со всей её политикой, осталась в прошлом! Мало того, на нашей шее висит куча гражданских, да еще и иностранцев! Как это теперь называется, я вас спрашиваю?!

– Я думаю, это называется – государство! – подал голос Басманов, – Что‑то похожее на Древнюю Русь! Князь, дружина, подданные… Даже воевода есть… – улыбнулся он, – Чем Викторыч не воевода?

– Похоже! – прикинул Виноградов, – Только уж очень примитивно!

– А мы пока и есть – примитивное общество! – Басманов потёр рукой подбородок, – Просто нас пока очень мало! До примитивного мало…

– Достаточно, что бы изменить организацию! – Виноградов рубанул рукой воздух, – Теперь наша задача – забыть о прошлом и жить «здесь и сейчас»! Необходимо отбросить условности прежней жизни.

Басманов быстро щёлкал в своём «блокноте», – Девяносто два процента! – поднял он голову от блокнота и пояснил, – Вероятность успеха синтеза советской и западной культур, при отбрасывании тезиса о классовой борьбе, – девяносто два процента… Это я вам, как историк, заявляю! Какие, к ё…й матери, у нас классы?!

– Пока никакие… – Виноградов задумался, – Сейчас тут все одинаковые – как инкубаторские цыплята.

– Но командуете всё‑таки, вы, русские? – Мюллер посмотрел на Виноградова, – А ведь и нас, остальных, здесь тоже немало…

– Коллега Мюллер, в данном случае вы неправы! – привлекая внимание, Виноградов постучал пальцами по столу, – Во первых, здесь нет «нас» и «вас», есть организованная структура и аморфная масса, которая должна быть поглощена этой структурой. Вы, например, сейчас, первые кандидаты на включение в структуру… Надеюсь, это понятно?

– Понятно, герр лейтенант! – Мюллер вскочил и даже вроде бы прищелкнул каблуками. – Какие будут распоряжения?

– Потом, на все ключевые посты будут назначаться люди, способные наилучшим образом выполнить поставленную задачу, невзирая на цвет кожи, национальность, происхождение и прочие мелочи! Вот вам и весь делёж постов, коллега Мюллер! Кстати! – взгляд Виноградова стал холодным, как арктические льды, – Все конфликты на национальной, религиозной и прочей личной почве будут пресекаться самым жестоким образом, вплоть до физического уничтожения зачинщиков, без суда и следствия, так сказать! Это всех вас касается, коллеги! Мы тут все в одной лодке, и кто будет её раскачивать – улетит за борт, к ё…ней матери! И попрошу вас довести этот факт до сознания народного!

– Правильно, товарищ лейтенант! – прогудел басом старшина Павленко, – По стенке размажем, краской закрасим, скажем – так и было!

– Ну, зачем же, Лёха, так жестоко? – усмехнулся сержант Басманов, – Шлюз всегда под рукой, выкинуть за борт и никакой возни с малярными работами!

– Не умничай, «студент»! – Павленко почесал в затылке, – Как приговор в исполнение приводить, это пусть лейтенант решает! На это ему власть и дадена!

– Ладно! – лейтенант, привстав, нагнулся над столом, – Отставить кровожадные беседы! Будет приговор, будет и исполнение! Разговор, у нас, сейчас пойдёт о другом и будет очень серьёзным!

Все присутствующие насторожились.

– Слушайте внимательно! Я решил организовать постоянно действующий штаб. Исполнять обязанности Начальника Штаба пока будет сержант Басманов. Его секретарём и дублёром будет кандидат Жаклин Тэн. Старший прапорщик Кривоносов – заместитель командира по физической и боевой подготовке. Поскольку он здесь не присутствует, с ним всё обговорено заранее. Старшина Павленко – заместитель командира по хозяйственной части и личному составу находящемуся за штатом. Дублирует его кандидат Мюллер. Кроме того, в соответствии с базовой квалификацией, на кандидата Мюллера возлагается обязанность воссоздать службу ГБ. Мне совершенно неважно как будет называться структура: КГБ, Штази или Гестапо, лишь бы она ловила мышей. А то что вместе с кучей гражданских мы зацепили изрядное количество грызунов, я не сомневаюсь. Сержант Николаев – заместитель командира по технической части. Дублёр – кандидат Седов. В дальнейшем, в структуре штаба возможны изменения…

– Поздравляю Вас, сэр! – улыбнулась Жаклин, – Вы, только что, учредили правительство!

– Возможно!? – лейтенант побарабанил пальцами по столу, – Это ещё не всё! Никто из состава штаба не освобождается от прямых служебных обязанностей! Это во первых. И во вторых. Первая задача «правительству» – провести перепись населения! Сержанту Басманову и кандидату Тэн обработать первую палубу. Старшина Павленко, со своим дублёром, работают на второй палубе. Завести на всех личные дела. Первые тридцать номеров резервируются для основного состава, потом идут зачисленные кандидаты, за ними все остальные. В личных делах регистрировать: возраст, родной язык, пол, образование и послужной список. Лица, пригодные для работы в технической и пилотажной службах, должны быть немедленно зарегистрированы как кандидаты и переданы в распоряжение соответствующих командиров.

– Понятно, товарищ лейтенант! – Басманов сделал несколько пометок в своём «блокноте», – Разрешите выполнять?

Не спеши! – Виноградов внимательно посмотрел на сержанта Басманова, – Для тебя, Сергей, дополнительная задача. При обнаружении соответствующих специалистов должны быть созданы медицинская и научная службы. Кандидатуры на должности руководителей согласуешь со мной лично. Срок исполнения всего задания – двое суток с настоящего момента! Всё понятно?

– Так точно, товарищ Первый! – Мюллер снова вскочил со стула, – герр лейтенант, приятно иметь дело с чётким приказом.

– Какой я тебе «Первый»? – усмехнулся Виноградов, – Так себе, Моисей на марше! Кстати, не торопитесь уходить, – я вас ещё не отпускал! – прищурившись, он оценивающе оглядел собравшихся, – Впереди ещё разговор по душам!

– Загадочная русская душа? – с усмешкой вздохнула Жаклин, покосившись на впавшего в ступор Мюллера, – Тайна за семью печатями!

– Ничего загадочного! – отрезал Виноградов, – Просто, кто нас обидит – трёх дней не проживёт!

– Обидишь таких, пожалуй?! – проворчал вполголоса Мюллер, возвращаясь за стол, – Говорил мне дедушка, себе дороже выйдет!

– А, так и надо! – взгляд сержанта Басманова был тяжёлым, как свинец…

– Стоп, ребята! – лейтенант хлопнул ладонью по столу, – Кто старое помянет…

– Тому глаз вон! – согласился Басманов, – Ладно, замнём эту тему!

– Я вот что хочу сказать… – Виноградов на мгновение задумался, – обстановка у нас, в моральном плане, сейчас, мягко выражаясь, нездоровая. Помесь казармы с борделем, можно сказать! Парни у меня горячие, сущие жеребцы… – он строго посмотрел на Павленко, – Старшина, не гляди на меня круглыми глазами, тебя это в первую очередь касается!

– Но они вели себя, как настоящие джентльмены! – запротестовала Жаклин.

– Всё их джентльменство объяснялось только боевой горячкой и долей здоровой брезгливости! – отрезал Виноградов, – Вы уж меня извините, Жаклин, но вид у вас был тогда не очень «товарный»…

– Вы хотите сказать, что теперь, когда девочки умылись, приоделись, немного оправились от пережитого… – задумчиво протянула Жаклин.

– Вот именно! Они снова стали привлекательными, а наши парни сильно изголодались по женскому обществу… – лейтенант взглянул на Павленко и усмехнулся, – Все мы, тут – живой пример! Я, например, тоже не прочь за кем‑нибудь поухаживать… – он тяжело вздохнул, – Все мы понимаем, что того, что было, – не вернёшь!

– Теперь, сэр, вы думаете, как сохранить дисциплину?

– Совершенно верно! Для сохранения дисциплины нужно упорядочить контакты, не прервать, не свести к минимуму, а именно упорядочить! – Виноградов задумался, – Но скажите мне, как это можно сделать? Не выписывать же, в самом деле талоны?!

– Бабы по талонам! – усмехнулся Павленко, – Это что‑то новенькое?

– Скорее «старенькое»! – парировал Басманов, – Попахивает борделем!

– Можно и без «борделя»! – сержант Николаев посмотрел на Басманова, – Организуем танцы, пусть ходят по очереди, знакомятся… Ребятам нашим тоже полезно, для расслабления и поднятия общего вкуса…

– Как ты это себе представляешь? – на лице Басманова отразилось удивление, – Музыку, откуда возьмём?

– Откуда, откуда – из архива корабля! – Николаев повернулся к Виноградову и пояснил, – Аппаратура радиоперехвата записывала все модулированные сигналы и аккуратно складывала в архивы, до выяснения, так сказать. Теперь всё это можно рассортировать и использовать по назначению, как морально‑культурную базу. Там не только радио, но и телевидение перехватывалось… Огромнейший архив, страшно даже сказать, чего же там только нет!

– Стоп! – прервал его Виноградов, – Идея хорошая! Только, вот что, товарищи командиры! Установим новый распорядок дня. – Он на минуту задумался, – Сутки разделим на три восьмичасовых смены – занятия, отдых, сон. Отделения будут сменять друг друга. «Клуб» будет работать каждые четыре часа для отдыхающего отделения, оно же обеспечивает порядок и общий моральный климат. Весь заштатный личный состав делится на три равных группы, каждая из которых приписывается к своему отделению, под шефство так сказать, и подчиняется распорядку дня своих шефов. Постарайтесь обеспечить равномерную нагрузку на «клуб», хотя, личные просьбы штатного состава и кандидатов, о персональных приглашениях, так сказать, лучше удовлетворять без лишних проблем. Зачисленные кандидаты переводятся к своему постоянному начальству и выходят из‑под шефства командира отделения…

– А если ваши парни захотят продолжить знакомство в «интимной» обстановке? – заинтересовалась Жаклин, – Не повредит ли это дисциплине?

– В личное время и, самое главное, при отсутствии всякого принуждения – флаг им в руки! – Виноградов мечтательно улыбнулся, – Я надеюсь, мы ещё свадьбы играть будем…

– Вообще‑то, институт брака придётся создавать заново, исходя из требований момента! – заметил Басманов, – Соотношение женщин и мужчин, у нас, как два к одному?

– Давай, остановимся на принципе «не принуждения» и не будем вдаваться в детали! – Виноградов посмотрел на часы, – Пора нам и заканчивать уже! Все вопросы, вроде, решены, полномочия розданы, остальное решится в рабочем порядке… Следующее совещание, через двое суток, в два часа дня… Все свободны!

6. Земля неизвестная


«Стальная Роза» коротким прыжком отскочила в сторону от места побоища и зависла в бездонной черноте межзвездного пространства. Россыпь звезд даже на глаз была гуще чем на том небе, что наблюдалось с Земли. Сформировав перед собой «гравитационную линзу» корабль начал по очереди вглядываться в окружающие звезды, отдавая предпочтение желтым карликами классов G7 и G8.

Стройная, длинноногая мулатка, стояла в командном посту за спиной пилота. Только что завершилась очередная калибровка «телескопа» и теперь тонкие, цвета кофе с молоком, изящные пальцы нервно разминали так и не прикуренную сигарету. Звали ее Евгения Колатова, она только что получила красный диплом МГУ по специальности астроном. Но вот прогулка по осеннему подмосковному лесу кончилась для нее тем, чем кончилась… и, если бы не похищение, то сейчас она бы работала в обсерватории на Кавказе. А почему мулатка? Ну это все просто, университет Патриса Лумумбы, начало шестидесятых… Короткий феерический роман юной москвички и молодого ангольского борца за свободу. Потом Педро вернулся на родину где и бесследно сгинул в круговерти революции и гражданской войны. И даже не исключено, что в СССР он находился под псевдонимом. А в маленькой московской квартирке росла девочка Женя, которую все, по очевидным причинам, звали на английский манер Дженни. За месяц сплошных наблюдений за звездами, многое, из того чему её учили в университете, подтвердилось на практике, но ещё больше теорий рухнуло, не выдержав проверки на истину. Само существование «Стальной Розы» уже опровергало постулат о невозможности движения быстрее света… В своей прошлой жизни, Дженни была готова отдать всё за возможность наблюдать звезды из космоса и теперь, когда её несбыточная мечта осуществилась таким неожиданным, хотя и страшным, способом, она находилась в восторженно‑лихорадочном состоянии…

Она ничего не забыла из своего недавнего прошлого. Всё время заточения у чертей, она находилась, как бы в кошмарном полусне. Из этого состояния Дженни не вышла даже тогда, когда её, вместе с другими девушками вывели из камеры, молчаливые как сфинксы, русские десантники. Багровый свет алыми бликами играл на их чёрных боевых скафандрах, создавая непереносимо инфернальное настроение. Застоявшийся воздух пах чёрт знает чем, пополам с вонью сгоревшего пороха и тротиловой гарью. Но, сразу за переходным шлюзом в «Стальную Розу», её ослепил яркий свет, поразила почти хирургическая чистота переходов и коридоров и свежий озонированный воздух. Это была как дверь из ада в рай. Это ощущение было настолько сильным, что у Дженни закружилась голова. Очнулась она только тогда, когда перед ней и ещё тремя девушками, раскрылась дверь маленькой каюты. Сопровождающий молча показал, как включить душ, достал из ящика на стене четыре одноразовых подноса с едой и указав на, свисающие со спинок стульев, белые махровые халаты и, так и не произнеся ни слова, вышел, заперев за собой дверь. Помнится, она долго и с наслаждением плескалась под горячим душем, будто пытаясь смыть с себя всю нечистоту пережитого кошмара. Потом, какое это было наслаждение, плотно поев нормальной человеческой пищи, растянуться на чистых до хруста простынях мягкой постели. Это был её первый спокойный сон, с момента пленения. И не беда, что одну кровать приходилось делить на двоих – места всё равно хватало.

Дальше сказочные чудеса продолжались, накладываясь одно на другое, как в калейдоскопе. Визит молодой кореянки, которую она помнила ещё по плену, и сержанта ВДВ, подтянутого и аккуратного, как из программы «Служу Советскому Союзу», ещё раз переломил её жизнь. После короткого собеседования, Жаклин, в отличие от её подруг, одетая в камуфляжную форму, что‑то сказала своему напарнику. Тот коротко кивнул и предложил ей работу по специальности.

– Вы, Женя, уже знаете, в каком положении мы находимся, – сказал он, – И если вы не против, мы можем использовать ваши профессиональные знания. В этом случае, ваше положение в нашем обществе будет поднято до уровня кандидата в члены команды. Это даст вам право свободного перемещения по кораблю, доступ к профессиональным источникам информации, и в случае благоприятного развития событий возможность сделать неплохую карьеру. Кроме того, вы будете пока единственным астрономом, работающим в таких необычных условиях.

Естественно она тогда согласилась, как и одна из её соседок, которой предложили поработать врачом. И вот теперь она стоит в рубке «Стальной Розы» и с нетерпением ожидает подтверждения или провала собственных расчётов. Поиск планеты, способной заменить им Землю, пока безуспешен. Позади двенадцать проверенных звезд, двенадцать пустых лотерейных билетов. И ведь оказывается мало того, чтобы звезда была нужного спектрального класса, нет. Необходимо чтобы в нужный температурный интервал попала планета подходящих размеров, не слишком большая и не слишком маленькая, и непременно с крупным спутником или спутниками. Без массивных спутников просто не будет магнитного поля защищающего все живое от смертоносных космических излучений. И вот на очереди несчастливый номер тринадцать, снова может оказаться пустышкой!

– Ну, что там, Виктор? – пальцы левой руки Жени нервно сжали плечо старшего лейтенанта Немцова.

– Не суетись, Женек, – Виктор накрыл её тонкие пальцы своей широкой ладонью, – Потерпи еще немного и всё узнаешь.

– Скорее бы! – она нервно вырвала руку из‑под его ладони, – Всё равно, чёрт возьми, ничего не получится!

– Честное слово, малышка, с тобой интересно работать, но иногда ты бываешь просто невыносима! – он улыбнулся каким‑то своим мыслям, – Технику бесполезно подгонять! Всё равно, она не сможет сделать свою работу быстрее…

– Ты, бесчувственный болван! – вспылила Дженни, – Чёртов холодный, колючий… белый медведь!

– Стоп, милая! – старший лейтенант Немцов достал из кармана зажигалку, – Закури, расслабься… – он протянул девушке трепещущий огонёк.

Сделав первую глубокую затяжку, Дженни немного расслабилась, – Какое же всё‑таки дерьмо, – эти «Столичные»! – пробормотала она, окончательно сбрасывая остаток пара.

– «Честерфилдом» не запасались!? – Виктор достал сигарету из помятой пачки «Гуцульских», – Скажи спасибо, что, хоть у Викторыча, осталось несколько штук для образца, а то бы курили только эту гадость! Кстати, хочешь попробовать?

– Спасибо! Сам травись! – весело ухмыльнулась Женя, изящно опустившись в соседний ложемент, – И как у вас только никотин из ушей не капает?

– Привычные мы! – Виктор выпустил изо рта клуб вонючего дыма, – Что русскому – здорово, то англичанину – смерть!

– Причём тут англичане? – удивилась Женя.

– Поговорка такая есть! – Виктор провёл рукой по подбородку, – Русская народная! Вот!

– Слушай, Виктор, а тебя не беспокоит то, что тебе приходится работать с «чёрной»? – девушка развернула ложемент, поджав к груди свои длинные ноги, казалось начинающиеся прямо от шеи.

– Да нет, ничего… – Виктор насмешливо прищурился, – Меня беспокоят твои комплексы на эту тему! – Виктор развернул свой ложемент к ней лицом, – И ещё то, что ещё немного, и я сделаю тебе предложение руки и сердца! Виноградов взбесится, если узнает, что я завёл роман на службе!

– Дома у нас было совсем не так. – Женя закрыла глаза, вспоминая что‑то свое, – А, может, ты все врёшь, парень? – медленно произнесла она, обхватив колени руками.

– Ну, если ты так думаешь, то пиши рапорт и шагом марш на первую палубу, к бездельницам. Очень трудно работать с человеком, который тебе не доверяет! – Виктор, резким движением, загасил сигарету, – Только потом не мучайся всю жизнь вопросом: – «Где же это я сделала ошибку?»

– Прости, Виктор! – девушка сдавленно всхлипнула, – Ты то, – хороший парень, а я, – полная дура!

– Не бери в голову! – перегнувшись через подлокотник ложемента, Виктор погладил девушку по обтянутому гладкой тканью плечу, – Что было, то прошло… – вдруг он насторожился, – А тебя, того, никто не обижает? А то скажу десантуре, – они его мигом с боксёрской грушей перепутают!

Женя отрицательно покачала головой.

– А то ты только скажи! – Виктор перевёл взгляд на дисплеи сканеров, – Женька! Слышишь меня!? – в его голосе звучало волнение.

– Что там у тебя? – апатично ответила девушка.

– Пошли данные! В самом центре «зелёной зоны» есть планета… – Виктор торопливо пробегал глазами по строчкам, – Естественных спутников два, оба довольно крупные

– Неужели? – Женя приоткрыла один глаз, – И что в ней такого особенного? Видела я уже планеты в «зелёных зонах»…

– Радиус – 96 процентов земного, масса – 98 процентов, уровень гравитации десять и одна метров в секунду за секунду… Вот данные спектрального анализа… тридцать два процента кислорода, азот, углекислый газ и водяной пар, так, присутствуют следы метана…

– Что ты сказал? Повтори! – встрепенулась Женя.

– Я сказал, что обнаружен кислородный мир с водяным паром и следами метана в атмосфере…

Вскочив, Женя впилась глазами в дисплей, – Точно! Вот и ещё! Замеры температуры поверхности дают данные: от тридцати градусов Цельсия на экваторе, до минус пяти на теневой части полярной зоны! – её тонкие пальцы несколько раз прикоснулись к пульту и на дисплее появился сильно размытый бело‑голубой диск, – Смотри, Витя, там есть облака, а значит и достаточно воды!

– Если это сплошной океан, то весёлого тоже мало… – Виктор не разделял безудержного оптимизма девушки, – Слишком далеко. Несмотря ни на какое усиление, деталей просто не разобрать…

– Пожалуй это то, что мы искали! – Дженни торжествующе смотрела на Немцова, – Мне кажется, что компьютер может начинать расчет прыжка!

– Хорошо! – сдался пилот, – Я доложу командиру и запущу программу расчетов…

– Спасибо, милый! – Женя отвернулась от дисплея и влепила Виктору сочный поцелуй прямо в губы. – Если все пройдет удачно, то я пожалуй соглашусь стать твоей. Так что у тебя есть надежда.

Обалдевший Виктор с трудом нащупал коммуникатор и, вытерев рот ладонью, коротко изложил ситуацию.

– Действуйте! – коротко ответил Виноградов, – Буду у вас через несколько минут!

– Его ты тоже будешь целовать? – ревниво поинтересовался Виктор, отключая тягу.

– Скажешь тоже! – отмахнулась Женя, – Скоро ты там!? – от нетерпения она дёрнула себя за вьющуюся прядь, чёрных как смоль волос.

– Потерпи! – пилот внимательно следил за показаниями датчиков, – Всё, стабилизировано! – сообщил он, когда показатели систем пришли в норму.

– Отлично! – Дженни уже сидела на соседнем ложементе и её изящные пальцы быстро‑быстро порхали над пультом, – Навигационная система запущена! – сообщила она через некоторое время, – Сейчас будут сформированы данные для навигационной системы…

– Ну и что вы тут нашли? – На смотровой площадке над командным постом стоял заспанный лейтенант Виноградов, это было не удивительно – по корабельному времени шёл четвёртый час ночи…

– Товарищ командир, – отрапортовал пилот, – обнаружен объект полностью соответствующий формальным требованиям, прошу разрешения на контрольный прыжок?

Виноградов вопросительно посмотрел на Женю, та молча кивнула.

– Разрешаю, – лейтенант уселся в ложемент второго пилота, – давайте предупреждение!

– Есть! – и по кораблю понесся вой сирены и металлический искусственный голос, предупреждающий о близком прыжке.

Истекли положенные минуты, и корабль скорчило в мгновенном спазме. Тьма перед глазами. потом ослепительная вспышка, и вот полутора парасек как не бывало, а прямо по курсу маленькое желтое солнышко.

Не успели мужчины прийти в себя, а пальцы Жени уже порхали смуглыми бабочками над пультом, – Одну минуту, мальчики! – пробормотала она.

Все напряжённо наблюдали, как маленькие, размером с апельсин, металлические шары выстраивались в две правильные окружности диаметром метров по пятьсот, – Активирую поле! – каждый зонд на мгновение вспыхнул призрачным, голубоватым светом, – Прецизионная фокусировка! – силовые линзы на мгновение вздрогнули, чуть‑чуть изменив положение, и окончательно замерли. А на главном экране появилось изображение планеты, охваченной буйством красок. Голубая атмосфера, проглядывающие через рваные лохмотья облаков аквамариновый, бросающий ослепительные блики, океан, зелёные, серые, коричневые, красные массивы суши…

Первым из состояния оцепенелого созерцания вышел лейтенант Виноградов, – Курс на планету, ход максимальный! – скомандовал он, – Соблюдать режим маскировки, вести постоянное наблюдение за пространством. С планеты тоже, глаз не спускать, слушать эфир на всех частотах. Чуть что, играйте тревогу!

Виноградов повернулся к Жене, – А вам, товарищ Колатова, особая благодарность в приказе и горячее рукопожатие перед строем!

Новость промчалась по «Стальной Розе» подобно разряду электрического тока. Ярче заблестели глаза девушек, чаще стал звучать в коридорах их звонкий смех. Всё больше парочек уединялись в укромных уголках, а то и прямо в каютах. Потом они появлялись на людях, с возбуждённо блестящими глазами и тяжело дыша. Очень много детей было зачато именно в эти счастливые дни.

Впереди «Стальной Розы», как лоцманы перед акулой, всё дальше и дальше отрываясь неё, мчалась стая беспилотных разведывательных зондов. С них, по прямому лучу, непрерывно передавалась самая свежая информация. Уже через два дня стало ясно, что эфир вокруг открытой планеты чист, как слеза младенца. Только треск грозовых разрядов нарушал электромагнитную тишину. Курс был проложен вне плоскости планетных орбит, в обход возможных метеорных потоков. Когда зондам до финиша остались примерно сутки, началось предварительное картографирование. В это время в командной рубке стало до неприличия оживлённо. Среди освобождённых удалось отыскать молодых специалистов почти по всем направлениям науки и техники. Непропорционально малой оказалась доля необразованных и малообразованных людей… Наоборот, почти у всех жертв, коэффициент IQ устойчиво держался на уровне примерно 120–150 баллов.

– Целенаправленная акция! – сказал по этому поводу сержант Басманов и изощрённо, в несколько этажей, выматерился.

Жаклин даже не поморщилась, и, дождавшись, когда смолкли последние аккорды эмоциональной канонады, внешне невинно, спросила, – И ты тоже так думаешь?

– Ты, представляешь себе, какая для этого нужна мощная резидентура?! – огрызнулся тот, – Это же всех вас нужно было вычислить, обнаружить, навести на вас исполнителей… Куда смотрели спецслужбы, мать их!? Цирк, да и только!

Теперь целая научная команда, споря между собой почти на всех языках мира, делали то, что не делалось никем со времён Колумба и Магеллана. Они исследовали «Terra Incognita» – Землю Неизведанную! С каждым часом к исследованию подключались всё новые и новые специалисты, буквально захлёбываясь в потоке поступающей информации. Виноградов, как зачарованный, наблюдал за их лихорадочной деятельностью. Вдруг многоголосый гам прорезал громкий возглас. На мгновение наступила гробовая тишина. Был слышен даже тоненький свист кондиционера. Высокая худощавая девушка, с истинно кавказским темпераментом, тыкала пальцем в один из мониторов. Произнесённая сочным контральто фраза из смеси грузинских и русских слов, круто замешанная на непереводимых оборотах, явно не добавляла ситуации понимания. Стоящий радом высокий блондин, только задумчиво кивал головой. Несколько секунд спустя, монитор окружила, возбуждённо гомонящая толпа молодых дарований.

– Тихо, гении! – Виноградов протолкался через плотную человеческую массу, – Ну, что тут у вас, Юлия?! – уже задав этот вопрос, он понял всё, – На очередном поступившем снимке теневой стороны ясно выделялись, тонкие как уколы иглой, точки света.

– Сержант Басманов, немедленно в командную рубку! – поднял он к губам коммуникатор, – Пять минут и здесь!

– Понял! – донеслось в ответ, – Что случилось, товарищ лейтенант?

– Это ты мне должен сказать! – ответил Виноградов, – Быстро сюда!

– Сей секунд, шеф! – связь прервалась.

Несколько минут спустя буквально ворвался взмокший Басманов, на ходу оправляя пропотевший камуфляж, – Рукопашная была, товарищ лейтенант! – объяснил он, небрежно козырнув, – Вконец упарились на занятиях!

– Посмотри‑ка сюда! – Виноградов подвёл его к монитору.

– Интересно!? – протянул Басманов, опускаясь в ложемент, – На карту нанесли? Может вулканы какие‑нибудь?

– Никак нет, товарищ сержант! – подсказал сзади, чей то бас, – Никаких вулканов и быть не может! Всё это равнины, частью дельты крупных и мелких рек…

– Понятненько! – Басманов щёлкнул пальцами, – Спектр излучения проверяли?

– Горящая органика, товарищ сержант! – на этот раз ответила другая девушка, на чистом русском языке, – Задымления, не наблюдается…

– Спасибо, Танюша! – Басманов повернулся к лейтенанту, – Исходя из моих профессиональных знаний, сдаётся мне, товарищ лейтенант, что это города!

Лейтенант потёр подбородок – Когда зонды выйдут на низкие орбиты?

– Примерно через восемнадцать часов, сэр! – ответил вахтенный пилот.

– Усилить контроль за эфиром! На всех частотах! По мере поступления свежей информации по этому вопросу, ставить меня в известность немедленно! Если буду спать – будите! Запрусь – ломайте дверь! Все новости я должен знать немедленно! Сергей Витальевич! – впервые он обратился к Басманову по имени‑отчеству, – По возможности, обеспечьте непрерывное дежурство специалистов подходящего профиля… Если это цивилизация, то анализы: на уровень технологического развития, количество населения, степень агрессивности и прочие геополитические параметры, должны производиться немедленно!

– Слушаюсь, товарищ лейтенант! – Басманов был несколько удивлён необычной формой обращения, – Сделаем всё, что возможно!

Почти сутки спустя, в командирской каюте состоялось совещание начальников служб. На большом столе были разложены составленные компьютером предварительные географические, климатические, гидрологические карты открытого мира. На отдельной карте контурным пунктиром была нанесёна сеть городов и основных дорог. Лежали стопкой сделанные со спутников яркие, цветные фотографии ландшафтов и строений. Правда самая мелкая деталь на них была размером метр на метр, большей чёткости мешала плотная атмосферная дымка.

– Нельзя ли опустить спутники пониже!? – Виноградов отложил в сторону фотографии раскинувшегося на берегу океанской бухты большого города, – Пока, я не вижу ничего необычного! Так, как мне кажется, мог выглядеть любой крупный город, примерно так тысячи две лет назад! Мне надо знать, кто всё это построил, а из ваших фотографий, ясно только то, что они примерно одинакового размера с людьми!?

– Ниже спутники опускать не надо! – сержант Басманов достал из планшета ещё одну пачку фотографий. – Зонды номер восемь и шестнадцать оборудованы для доставки крылатых разведчиков. Так проводится химическая и биологическая разведка, а также детальная видеосъёмка поверхности… – он передал фотографии Виноградову, – Первые снимки поступили буквально полчаса назад, и мы всё время получаем всё новые и новые!

Лейтенант посмотрел на первую фотографию и вздрогнул. На снимке была запечатлена залитая утренним светом большая круглая площадь, битком забитая народом. На заднем плане возвышалось высокое, сложно украшенное здание, похожее то ли на дворец, то ли на храм. Дальше шли увеличенные фрагменты первого снимка.

– Сделано телеобъективом высокой чёткости, с удаления примерно два километра, потом подвергнуто электронному усилению – пояснил Басманов в ответ на недоумённый взгляд, – Вы смотрите, товарищ лейтенант, смотрите… Я сам, пока, в себя прийти не могу!

– Да, не прошло ещё время страшных чудес! – пробормотал Виноградов разглядывая изображения человеческих фигур, ничем не отличавшихся от землян, кроме странной одежды. Да и в одежде не было ничего странного, если вспомнить о том, какое разнообразие фасонов и стилей существовало раньше на той же Земле. Лейтенант задержался на изображении молодой девушки в ярком платье, проезжавшей через площадь на рослой лошади. Последнее изображение этой серии показывало её лицо крупным планом. Изображение было чуть смазано из‑за сильного усиления, но всё же оставалось достаточно чётким, что бы можно было разобрать выражение её лица, одновременно гордое и чуточку наивное.

– Убил ты меня, Басманов! Убил, съел и закопал! – лейтенант передал фотографии дальше по кругу, – Какой ещё камень припрятан у тебя под полой?!

– Пока никакого?! – пожал плечами сержант, – И вообще, разве этого мало?

– Пока достаточно! Но чувствует моё сердце, что это ещё не всё?! – Виноградов придвинул к себе карту городов, – Покажи мне, где это находится?

– Самый крупный город на восточном побережье континента… – пояснил Басманов, – Именно его спутниковые снимки вы только что смотрели.

– Так, выглядит достаточно идиллично… – лейтенант непроизвольно почесал затылок, – Что ещё вы можете сказать на эту тему?

– Достаточно развитое сельское хозяйство, группирующееся вокруг городов, товарищ лейтенант… – взяла слово руководитель научной службы, миниатюрная представительница одного из коренных народов Сибири с типично русскими именем и фамилией Марина Иванова, которую все звали на японский манер – Марико, – По данным орбитальных съёмок, на востоке крупнейшего северного континента, преобладают мелкие фермерские хозяйства, – они занимают примерно восемьдесят процентов обрабатываемой территории. В центре континента картина резко меняется, – девяносто процентов площадей находятся под крупными и сверхкрупными латифундиями. Граница между зонами очень чёткая и проходит примерно вот по этой реке… Западнее вот этого узкого перешейка, структура опять резко изменяется, там земли поделены примерно поровну между крупными и мелкими хозяйствами…

– Марико хочет сказать, – пояснил в ответ на недоумевающие взгляды Басманов, – что на востоке, в какой‑то степени доходы распределяются равномерно, в центре, одним – всё, другим – ничего, а на западе середина на половину… Если встанет вопрос о том – кого поддерживать, то я выбрал бы восток! В центре континента социальный строй может быть самым одиозным, похлеще Римской Империи времён заката, или, например, Древнего Египта! – в этот момент запищал его коммуникатор,

– Да, слушаю!? – вышел на связь Басманов, – Что?! Подтвердилось!!! Собери всё, сунь в зубы дежурному, и пусть бегом пилит сюда! Немедленно! – он отключил коммуникатор и посмотрел на Марико, – Девочка, мы попали в десятку! Так, что готовьтесь товарищи и господа! Говорят, вас ждёт зрелище не для слабонервных!

Минуту спустя в дверь постучали и на пороге объявился рядовой: среднего роста, худощавый, синеглазый, одним словом, уроженец славного города Курска Петров Василий Николаевич. Левой рукой он прижимал к боку распухшую от бумаг папку, – Товарищ лейтенант, разрешите обратиться к сержанту Басманову?!

– Давай!

– Товарищ сержант, тута вам передали! – он протянул папку Басманову и, на мгновение, его глаза блеснули нездоровым возбуждением.

Басманов открыл папку и взглянул на первое фото, – Так я и знал! – коротко матюкнувшись, сержант пододвинул стопку фотографий Виноградову, – Смотри, командир, смотри и приказывай!

Виноградов медленно перебирал фотографии, всматриваясь в открывающиеся перед ним картины, просмотрев фотографию он передавал её дальше, что бы все, кто присутствовал на совещании могли увидеть то же самое… Зрелища действительно были не для слабонервных. Если бы электронные схемы могли бы испытывать эмоции, они перегорели бы после первого же кадра!

Виселицы, эти странные решётчатые конструкции, густо завешанные местами уже полуразложившимися телами, могли быть только ими. Виселицы присутствовали почти в каждом кадре. Вот вереница скованных попарно людей бредёт по дороге… В колонне видны женщины и дети. То же самое на полях и в каменоломнях. Роботы постарались на славу, собирая информацию. Вот всадник в чёрном панцире, сжимает в руке копьё с ужасно зазубренным наконечником. На его бородатом лице жестокое выражение хозяина всего мира…

Лейтенант поднял голову и посмотрел на стоящего у двери рядового, – Ты ещё здесь Петров?! Очень хорошо!

– Так точно, товарищ лейтенант!

– Иди сюда! – Виноградов пододвинул к нему фото всадника и картину с этапом рабов, – Срочно размножить и раздать всем бойцам! На словах передай орлам, что пусть чистят оружие и точат штык‑ножи! Есть работа по специальности, непыльная! По исполнению интернационального долга перед братьями по разуму! Лет так на двадцать работы, мать их!

Рядовой кивнул и дрожащими руками взял снимки, – Разрешите идти?

– Бегом, Петька! – лейтенант проводил взглядом рядового и медленно, жёстким голосом, произнёс, – Я не знаю, пока, как это будет выглядеть в деталях, но эта дрянь у меня жить не будет! – слова падали с его губ тяжёлые, как фугасные снаряды крупного калибра, – Война! Война на уничтожение! Война до победного конца! – он будто произносил заклинание, – Даю вам слово советского десантника!

Немного успокоившись, Виноградов продолжил, – Технической службе обеспечить такое количество спутников слежения, чтоб без нашего ведома и муха не пролетала! Так же, совместно с научной службой, подобрать по картам возможные места для основания базы. Для этой цели пока задействуется третье отделение. Медицинской службе изучить все виды микроорганизмов и подготовить все необходимые вакцины. Второму и первому отделениям готовить группы для проведения поисков на территории планеты. Если надо – будете маскироваться под местность. Если возможно – берите «языков», только, ради бога, без шума! Зона действия первого отделения – территория центра континента! Второе отделение оперирует на востоке. Необходимо изучить, как и врага, так и возможного союзника. Когда будут «языки», медицинской службе провести их обследование на биологическую совместимость. Пилотам подготовить к работе все находящиеся на борту шаттлы. Летать придётся много! По окончанию подготовки развернуть разведывательные операции на всю стратегическую глубину, точнее на всю поверхность! – он обвёл взглядом присутствующих, – Возражения, вопросы есть?!

– Товарищ лейтенант, – подняла руку Марико, – нам уже можно кричать «ура»?

Это замечание настолько разрядило обстановку, что даже Виноградов не смог удержаться от улыбки, – «Ура» будем кричать после победы, а она будет нескоро! И если других вопросов нет, то все свободны! – после секундной паузы он добавил, – Начальнику штаба остаться!

Пока отпущенные командиром люди выходили из кабинета, Басманов задумчиво перебирал снимки, – Хорошая задачка, товарищ лейтенант! – он будто думал вслух, – Если всё правильно сделать, святое будет дело!

– Ну, вот этим, мы сейчас и займёмся! – Виноградов сжал голову руками, – Чёртов случай! Служил бы сейчас как все: – ПХД, строевая, огневая… – он тогда не знал, да и никогда теперь не узнает, какая судьба ждала Советскую Армию в жерновах Горбачёвских «реформ»!

А может здесь мы нужнее? – Басманов постучал пальцем по одному из снимков с виселицами, – Дерьмо тоже кто‑то должен убирать! И потом, кто бы там ни сидел, наверняка, ему всегда мало, как Чингиз‑Хану или Гитлеру, например?! Эта дрянь поползёт и дальше!

– Ну и что из того?! – Виноградов поднял голову, – Я, то всего лишь лейтенант!

– Гасить их надо! – Басманов сжал кулаки, – Желательно дихлофосом, чтоб потомства не осталось! А тебя, командир, знаешь ли, специально этому учили! За народные деньги, между прочим!

– Ты тоже, на своём истфаке, не только штаны протирал! – лейтенант рассмеялся, избавляясь от приступа временной слабости, – Ну, что, всыплем им, чтоб мать родная не узнала, Сергей Витальевич?!

– Всыплем, Сергей Михайлович! – Басманов всмотрелся в фотографии, – Только тут с бухты‑барахты никак нельзя, политика штука тонкая! Тут, знаете ли, идея нужна!? А, под хорошую идею можно провернуть всё что угодно, вплоть до жёсткой тотальной ассимиляции!

– Именно тотальная ассимиляция нам и нужна! – Виноградов отбросил фотографии в сторону, – Тут долго чикаться некогда, троги на хвосте висят!

– Значит блицкриг? – удивился Басманов.

– Блицкрига не получится, сначала силы надо накопить! – Виноградов тяжело вздохнул – Людей в первую очередь!

– Подождите, товарищ лейтенант, – Басманов напряжённо потёр лоб, – Есть одна мысль, можно я использую ваш терминал?

– Валяй! – Виноградов невесело улыбнулся, – И оставь «товарища лейтенанта» для официальных случаев, ты как‑никак моя правая рука!

Басманов щёлкал клавишами, и на огромном настенном дисплее один за другим появлялись снимки со спутников.

– Что ты делаешь, – заинтересовался Виноградов.

– Снимки приграничных районов Восток‑Центр, – Басманов напряжённо всматривался в дисплей, – Ищу «Большую Бяку‑Каку»!!

– Какую ещё «Бяку‑Каку»? – не понял Виноградов.

– Обныкновенную! – Басманов резко укрупнил масштаб одного снимка, – Нашёл, противную паскуду! Смотри! – весь экран заполнил забитый людьми четырёхугольник, – Что это, по‑твоему?

– Похоже на военный лагерь… – неуверенно протянул Виноградов, – Точно, военный лагерь, чтоб я сдох!!

– Конечно, не туристский кампус! – усмехнулся Басманов, – И сколько же их там?

– Тысяч двести, примерно, всё конница… – Виноградов почесал затылок, – Многовато для увеселительной прогулки?!

– Вот ещё что, вокруг нет ни подтягивающихся обозов, ни резервов на марше! – Басманов опять укрупнил масштаб, – Не видно даже вездесущих фуражиров!

– Ты думаешь готовится выступление?

– Думаю, что они уже выступили! – Басманов сжал кулаки и выругался, – Снимок был сделан более тридцати часов назад… Плотина лопнула, дерьмо течёт рекой! Ты видел, куда они идут?! Ты можешь мне не верить, но на востоке, для их технического уровня, социальный строй должен быть почти идеальным! Сам же видел – в городах почти нет трущоб!

Ну‑ка, давай посмотрим восточную сторону! – в глазах Виноградова загорелся огонёк надежды, – Неужели спит «комитет по встрече»?

– Давай! – Басманов задумался, – Их лагерь нужно искать где‑то возле дороги, там удобнее подвозить припасы. Вряд ли они будут грабить на своей территории?!

Минут через пять поисков обнаружилась и армия защитников, расположившаяся лагерем возле стоящего на реке, средней величины города.

– Привет, орёлики! – Басманов на глаз прикинул численность войск, – Это камикадзе, лейтенант. Их тысяч шестьдесят, причём две трети – пехота… Они не выдержат генерального сражения! – подойдя к столу, он что‑то подсчитал в уме, – Драка произойдёт где‑то здесь… – его карандаш обвёл участок на карте, – Суток через девять‑десять… Так, что на этом матче, мы с тобой, товарищ лейтенант, будем только зрителями!

– Ничего, потом мы выпустим на эту сволочь кузькину мать! Сразу по прибытию, начнём полевую разведку! Так что готовь своих ребят!

– Тогда я пойду? – Басманов посмотрел на дверь, – Работы море и времени терять нельзя! Кстати, всех кандидатов пора переводить в основной состав, они хорошо поработали!

– Иди, и пришли ко мне Викторыча, – Виноградов сгрёб все фотографии в кучу, – Через два часа общее построение в спортзале.



* * *


Безымянный необитаемый континент в южном полушарии планеты. Хмурое раннее утро, вдоль поросшего короткой травой берега равнодушно несёт в море свои серые воды исполинская река. Противоположный берег скрыт лёгким туманом. Хотя и в ясную погоду его видно плохо. Ширина реки здесь, возле устья, никак не меньше пятнадцати километров. Вдоль берега, в ряд, стоят палатки. Чуть курится, оставленный с вечера, костёр.

Настоящая туристская идиллия? Да нет, не совсем! В полукилометре от палаток, возле небольшой рощицы, сложив крылья, стоят, блестя голубоватым полированным металлом, четыре космических шаттла. По дорожке вдоль палаток, непринуждённо позёвывая, прогуливается вооружённый автоматом часовой. Его оружие пока не против людей, континент необитаем, просто чёрт его знает, какие здесь водятся хищники?

Вот он, засучив рукав камуфляжа, смотрит на часы и, минуту спустя, тишину разрывает громовой бас, – Взвод, подъём!!!

Палатки будто взрываются изнутри. В свежую утреннюю прохладу, вырываются три десятка обнажённых по пояс, мускулистых, парней… Да нет, не только парней… Из отдельной палатки появляются четыре молодых девушки, из уважения к их полу, торс у них обтянут белоснежными футболками почти без рукавов. Правда эта одежда почти не скрывает, что с торсом у них тоже всё в порядке, как, впрочем, и с остальными частями тела. Спортивная форма у них, в общем‑то, не хуже чем у парней. Минута на разминку возле палаток, и вот взвод, во главе с лейтенантом, построившись в цепь, бегом направляется вверх по течению. Там, после пятикилометровой пробежки, последует получасовая зарядка, отжимания до изнеможения и обратно пять километров вплавь, вместо водных процедур! А в это время, под навесом из плотно уложенных ветвей, уже курится импровизированная кухня. Девушки‑повара поднялись ещё час назад, и после возвращения десантников ждёт плотный калорийный завтрак. Лейтенант Виноградов по поводу стряпни высказался так: – «На хрена отвлекать бойцов от дела? Пусть их кормят женщины, как с каменного века, у нормальных людей, заведено!»

Примерно с километр ниже по течению, «гражданский» лагерь. Там тоже царит оживление. Торопливо умывшись, поглощают свой завтрак геологические партии. «Стальная Роза» была специально укомплектована для серьёзных научных исследований, так что два гравитранспортёра, обвешанные всем необходимым оборудованием, готовы принять на себя экипажи и отправиться в путь.

Километрах в ста от базы, уже найдено солидное месторождение магнитного железняка, засечённое, как магнитная аномалия, ещё при орбитальном сканировании. Сегодня одна партия закончит его оконтуривание и даст точные рекомендации по разработке. Другая группа обнаружила в недалеко, километрах в трёхстах, полиметаллические залежи, и теперь, срочно должна довести работу до конца.

Грузовым шаттлом на поверхность планеты переброшены уже почти все контейнеры с оборудованием для развёртывания стационарного лагеря. Судя по его количеству и характеру, «Стальная Роза» была предназначена не только для научных исследований, но и для развёртывания передовых форпостов. В первую очередь Климент Николаев начал монтировать полевую энергостанцию, основанную на эйнштейновском принципе E=MC2, её мощности, примерно в 500 мегаватт, должно хватить на первое время. Очевидно создатели «Стальной Розы» делали расчёт на то, что форпост должен сам обеспечивать себя всем необходимым, используя исключительно местные ресурсы, и поэтому укомплектовали корабль набором готовых модулей из которых, как из детских кубиков, можно было собрать почти универсальное производственное предприятие, способное производить всё вплоть до шаттлов. Правда реальная производственная мощность этого завода выходит не очень большой, но проблема, по мнению Николаева, может быть решена тем, что он будет выпускать только строительных роботов и производственное оборудование для более солидного предприятия. Поскольку все процессы роботизированы, то получивший опредёлённое задание, завод будет работать без человеческого вмешательства, до тех пор пока не сменят программу. Таким образом, есть надежда обеспечить новое общество всем необходимым.

Ходят легенды, что, за неделю с момента высадки, Николаева ни кто, ни разу не видел спящим. Ещё не смонтированы модули полевой производственного комплекса, а на стройке, первого, на этой планете машиностроительного завода, уже идёт разбивка на местности. Одновременно размечаются трассы монорельсовых дорог к месторождениям полезных ископаемых, а кое где на них уже рычат строительные роботы, вгрызаясь в неподатливый скалистый грунт. Именно там будет смонтирован полевой производственный комплекс, и именно там будет построен подземный металлургический комбинат, тоже первый на этой планете.


Часть III. Разведка боем


7. Первая кровь


Несите бремя сильных, далёк покоя миг

Усталость подавите, и ропот свой, и крик

Всё что свершить смогли вы, и всё что не смогли,

Пристрастно встретят люди, к которым вы пришли.

Р. Киплинг (адаптированный вариант)


Присев на поваленный бурей, полусгнивший, ствол дерева, сержант Басманов задумчиво строгал тоненькую веточку. Вроде бы обычное занятие, позволяющее занять руки при уже занятой голове? Только вместо нормального перочинного ножика, инструментом ему служил клинок ступенчатой закалки, полных тридцати пяти сантиметров в длину, с острым, как бритва, волнообразным лезвием и глубокими бороздами кровотоков. Не детская игрушка, а настоящее орудие убийства. Мысли сержанта крутились вокруг разговора с лейтенантом Виноградовым, который состоялся дня два назад, перед самым выходом в этот, первый в их истории, разведрейд.

– Присядь, сержант, побеседуем на дорожку! – Виноградов задёрнул полог палатки, – Ну, ты, как, чувствуешь себя морально готовым карать и миловать? Если нет, так лучше сразу скажи!

– Да нет, уж, насмотрелись! – Басманов имел в виду снятые роботом кадры уничтожения маленькой лесной деревушки. Если бы не архаичные одежды и вооружение карателей, это было бы похоже на французский Орадур, чешскую Лидице, и бесчисленное количество, белорусских, украинских, русских деревень и сел, уничтоженных в своё время эсэсовскими карателями. С эсэсовцами этих молодчиков в чёрных кирасах роднил не только цвет одежд, но ещё та холодная жестокость, с которой совершалась экзекуция. Пощады не было никому: ни седым старикам, ни грудным младенцам. Завершилось побоище грандиозным пожаром.

– Тогда вот что, сержант! Рук я тебе не связываю! Если совесть скажет, что нужно стрелять – стреляй! Если кому‑то надо помочь – помогай! Скажу больше, я прямо приказываю тебе привезти из рейда хоть кого‑нибудь из местных для проведения контакта и медицинского осмотра. Условие для тебя только одно – вы все должны вернуться оттуда живыми и здоровыми! Задание ясно?!

– Куда уж яснее! – думал сейчас Басманов, превращая ни в чём не повинную ветку в тончайшую стружку, – Арийских зрелищ здесь хоть отбавляй! Только что прокатилась по этой земле мутная волна убийц и насильников, оставляющая после себя только горький пепел. Еще не высохли слёзы и земля на могилах тех, кого могли похоронить, не остыл пепел пожарищ.

Отбросив ветку в сторону, Басманов вложил клинок в, пристёгнутые к правому голенищу, ножны, – Кончай привал! – до полудня солнца было необходимо выйти к небольшому лесному хутору, намеченному как очередная промежуточная точка рейда.

На подходе к цели, метров за пятьсот, в воздухе отчётливо потянуло гарью.

– Не нравится мне это! – процедил через зубы Басманов, настороженно оглядываясь, – Марченко, Петров – охранение слева! Лаврухин, Ячменёв – справа! Интервал двадцать метров! Не шуметь! Смотреть в оба!

Последние напоминания были излишними. Одетые в камуфляж десантники, с лицами раскрашенными боевым гримом, канули в лесную чащу, как камень в омут, без шума и плеска! Ещё чуть ближе к хутору, метрах в ста от ограды, взгляд Басманова зацепился за яркое белое пятно в монотонной зелени сплошного кустарника. Чуть дальше кусты обрывались и через зелёную завесу был виден полыхающий исполинским костром хутор. Не ожидая лишних команд, десантники залегли вдоль опушки, ничем не выдавая своего присутствия, и только чёрные зрачки автоматных стволов настороженно обшаривали местность, в поисках своей законной добычи.

Пятно в кустах оказалось телом молодой девушки, по земным меркам, семнадцати – восемнадцати лет от роду. Просторное белое платье, перехваченное в талии плетёным кожаным ремешком, набухло на спине кровью, там где, ниже левой лопатки, вошла в тело длинная стрела с чёрным оперением.

– А кровь‑то у неё тоже красная, как и у нас, грешных! – машинально подумал Басманов, опуская руку на тонкую шею. Под пальцами отчётливо обозначились слабые толчки пульса, – Живучие они, однако? – удивился он, осматривая рану.

– Товарыш сэржант! – прозвучал в наушниках коммуникатора голос рядового Мурадова, – Выжу два кара душман…

– Ахмед, слушай мой боевой приказ! – в голосе Басманова прозвучали стальные нотки, – Сними эту мразь! Немедленно!

– Насмэрть? – в голосе рядового прозвучало оторопелое недоумение.

– Так точно, десантник, насмерть! – резко подтвердил Басманов, – Сезон охоты открыт!

– Понял, командыр! – два выстрела СВД прозвучали, как щелчки кнута, один за другим, – Здэлал, командыр! – это были первые выстрелы в этой войне.

– Тоот, ко мне! – сержант прижал к горлу ларингофоны, – Лобанов, Калныньш – прочёсывают хутор! Остальные – прикрывают! Не рисковать, если что, бить первыми!

Две пятнистые фигуры, пригибаясь, перебежками, рванулись вперёд. Вот их камуфляжная форма мелькнула и пропала среди клубов дыма. С минуту в эфире стояла настороженная тишина, – Всё чисто, сержант! – после томительного ожидания, наконец, доложил рядовой Лобанов, – Тута мёртвые все уже! Чисто фашисты, какие работали!

В этот момент рядом с Басмановым чуть слышно шевельнулась листва, и бесшумным призраком появился рослый широкоплечий десантник. Сержант взглядом указал на девушку, – Эрнст, займись! Прикрою!

Цокнув языком, бывший студент четвёртого курса Таллиннского медицинского института, опустился на одно колено. Проведя рукой по кровавому пятну, он обнюхал пальцы и удивлённо прошептал, – Кровь?!

– Конечно, не томатный сок! – Басманов настороженно обвёл взглядом лесную чащу, – Работай, давай! Потом удивляться будешь!

– Чего, работай? – не понял рядовой Тоот, – Она же мёртвый совсем?!

– Сам ты мёртвый, медик, педик, садовая голова! – разозлился Басманов, – Пульс есть!

– Как лечить? – пробормотал рядовой, ощупывая рану, – Не знаю?

– Как и любого из нас! – проворчал сержант, – Сканером попробуй!

Отцепив с пояса чёрную, прямоугольную коробку медицинского сканера, рядовой Тоот склонился над телом.

– Ну, как там? – настороженно спросил Басманов.

– Наконечник в левом лёгком! А всё остальное, как у человека, никакой разницы нет! – Эрнст ещё раз обвёл рану сканером, – Древко, кажется, не закреплено?!

Тащи его нахер оттуда! Не копайся! – Басманову казалось, что прошло уже не меньше часа, – «Наверху» доктора сами разберутся с наконечником!

– Хорошо!? – пожал плечами рядовой и резким движением выдёрнул древко из раны. Девушка дёрнулась и застонала. – Я, конечно, сделаю перевязку, но это не надолго, сержант?! Без операции она умрёт за двое суток, а без ухода, вообще за двое часов!

– Делай своё дело, солдат! – процедил сквозь зубы Басманов, – Остальное я беру на себя!

Первое, что услышала девушка, очнувшись, был треск пламени. Первым ощущением были сильная слабость и тупая, почти немая, боль. Открыв глаза, она увидела, склонившееся над ней лицо молодого человека со странно узкими глазами. Лицо было размалёвано чёрными диагональными полосами, а парень был одет в странную пятнистую одежду и так же окрашенный круглый шлем. Сверкнула ободряющая белозубая улыбка, и до неё донеслись непонятные звуки чужого языка. Чуть повернув голову, она увидела свою семью: отец, мать, братья, трёхлетняя племянница, лежали в ряд под вековым деревом. Их невидящие глаза смотрели в небо, откуда так и не пришло, опоздало спасение. Чуть поодаль, возле коновязи, в тех же позах, как их застала внезапная смерть, лежали два трупа в продырявленных, забрызганных кровью чёрных кирасах.

Когда Басманов принёс раненую к хутору, охранение правого фланга доложило о том, что в лесу обнаружены следы большой группы пеших.

– Будто стадо кабанов прошло! – доложил рядовой Лаврухин, – Напролом пёрлись!

Пересчитывая привязанных лошадей, сержант Басманов обнаружил ещё один труп уже притороченный к седлу. На убитом были чёрные, богато инкрустированные серебром доспехи, но и они не спасли своего владельца от рубящего удара, вошедшего в щель между шлемом и кирасой и почти начисто перебившего шею. Недалеко валялся и сам топор с окровавленным лезвием. Басманов предположил, что когда «чёрные» начали грабить и насиловать, кто‑то из крестьян не утерпел и пустил его в ход. Результат известен – двенадцать невинных жертв!

Басманов отбросил топор в сторону и вытер руки, – Так, орлы! Было их здесь двадцать один! Трое уже не дышат, итого восемнадцать! – он оглядел разорённый хутор, трупы его хозяев и своё воинство, – Команда простая, «найти и уничтожить»! Вопросы есть?

Вопросов не было! Оставив Мурадова с раненой девушкой, от его СВД в ближнем бою было мало пользы, сержант повёл своих людей по следам захватчиков.

В зелёной чаще призраками мелькают пятнистые тени. Не слышно ни слова, только время от времени напарники обмениваются непонятными знаками. Как волчья стая, идущая на охоте по кровавому следу! След действительно быстро вывел на кровь: метрах в двухстах от хутора, десантники застали следы смертного боя. Двухметрового роста смуглый богатырь в, выкрашенной зелёной краской, мелкозвенной кольчуге, полусидел, прижимаясь спиной к стволу векового дерева. Вокруг него валялись три трупа в чёрном, рассечённые, буквально пополам вместе с кирасами, страшными ударами длинного прямого меча. Сам меч, окровавленный по самую рукоять, так и остался зажатым в мёртвой руке… да нет, не в мёртвой… на губах богатыря пузырилась кровавая пена, а значит он, пока ещё, был жив.

Бросив на рядового Тоота многозначительный взгляд, заставивший того тяжело вздохнуть, Басманов повёл своих людей дальше. И он не ошибся. В этот раз десантники действительно не опоздали!

Где‑то впереди послышался приближающийся странный шум, будто там действительно возилось стадо диких свиней. Чёткими жестами Басманов послал фланговое охранение в обход источника шума, а сам вместе с парой Лобанов – Калныньш осторожно двинулся вдоль малоприметной тропки. Когда между деревьев мелькнул неясный силуэт, десантники притаились за плотными кустами и древесными стволами. И предчувствие их не обмануло. Прямо на них, по этой самой тропке легко бежала смуглая черноволосая девушка. Было видно, что бегать в лесу она умеет, шума от неё почти не было. Да и короткая, чуть ниже колен, плотная тёмно‑зелёная юбка, чуть более светлого тона рубаха с узкими рукавами, совершенно ей не мешали, даже наоборот маскировали её среди листвы. Единственным демаскирующим элементом была, богато расшитая серебряным позументом, безрукавка из тонкой кожи. Стройные ноги в лёгких сапожках, несли её среди деревьев, как на крыльях. А прямо за её спиной, наступая на пятки, сопит свора, нет, не свора – стадо, одетых в чёрное солдат.

«Смуглянка», так мысленно окрестил её Басманов, за какие то доли секунды, составив образ и впечатав его в память. А дальше всё произошло будто само собой. Когда, бегущая прямо на Басманова, девушка смогла его разглядеть, то расстояние между ними было уже совсем никаким – метра три‑четыре! Отчаянно замахав руками, она попыталась остановиться, но в этот момент споткнулась об выставленную из‑за ствола ногу рядового Лобанова. Когда «смуглянка» ещё летела лицом в прелую листву, засыпавшую тропу, Басманов поднявшись во весь рост, уже наводил ствол автомата на первого преследователя. Секунду спустя, засвистели пули.

Автомат серьёзно сказал, – Ду‑ут! Ду‑ут! Ду‑ут! – и по приятельски толкнул сержанта в плечо. Хорошо вычищенное и смазанное оружие, в руках специалиста, начинает стрелять, будто само собой, стоит только первый раз нажать на спуск! Так что, свинцовый ветер, одного за другим, сдувал врагов в небытиё. В ответ на голос командирского оружия, лес, казалось, наполнился короткой дробью экономных очередей, по два или три патрона. Фланговое охранение, буквально в упор, расстреливало всю цепочку гнавшихся за девушкой солдат. Ни один из них, умирая, так и не успел понять, что происходит. Весь бой уложился секунд в сорок, не больше. Лесная тишина, равнодушно поглотив предсмертные крики, снова воцарилась среди векового зелёного полумрака. Только медленно опускаются, кружась, сбитые с деревьев листья, да в воздухе стоит резкий кислый запах сгоревшего пороха.

Упав, «смуглянка», откатилась в сторону и дикой кошкой вскочила на ноги, прижавшись спиной к стволу толстого дерева. Её рука молниеносно легла на рукоять короткого меча, прикреплённого к поясному ремню. Но в следующую секунду она заколебалась, будто не могла понять, кто перед ней – враги или друзья. Видно что‑то во внешности десантников вызывало у неё положительные ассоциации. Да и потом, в её сторону не было ни малейшего признака агрессии, её просто убрали в сторону, чтобы не мешала. Бросив взгляд на преследователей, она буквально оцепенела от мистического ужаса, смешанного с восторгом. Попав под кинжальный огонь трёх автоматов, не меньше десятка их рухнуло в кровавых брызгах разлетающейся во все стороны плоти. Экспансивная пуля шутить не любит! И не беда, что это не самое гуманное оружие, зато одно из самых эффективное в своём классе! Оглушающий грохот очередей, свист пуль, крики умирающих, казалось весь лес подхватил эту песню. Какое‑то время ей казалось, что стреляет каждый куст. Потом всё стихло, так же внезапно, как и началось.

– Осмотреться, доложить! – вышел на связь сержант Басманов.

Десантники по одному выходили в эфир, докладывая, что живы, здоровы и противника не наблюдают.

– Молодцы, что все целы! – облегчённо вздохнул сержант, – Петров, пересчитай жмуров!

– Полтора десятка, полный комплект! – донеслось примерно через минуту.

– Отходим к Тооту! Сохранять боевой порядок! – скомандовал сержант и повернулся к «смуглянке». Увидев, что она не нападает и не убегает, он озадаченно покачал головой и, тяжко вздохнув, махнул ей рукой: – «Мол, ты с нами, или как, подруга?»

Жест и гримаса вышли такими естественными и одновременно комичными, что девушка невольно прыснула мелким смехом. В ответ Басманов тоже широко улыбнулся, хотя, может быть, это выглядело несколько странно – добродушная улыбка на покрытом свирепой боевой раскраской лице. «Смуглянка» же наверно и не такое видала, потому что ни на секунду не смутилась, а, наоборот, протянула ему вполне привычным жестом узкую смуглую руку и что‑то быстро‑быстро произнесла. Пожав узкую прохладную ладонь, на которой явно ощущались мозоли, от рукояти меча, например, Басманов повторил свой жест.

Как только голова освободилась от непосредственных тактических задач, Басманов попытался уложить факты в какую‑нибудь простейшую, но непротиворечивую схемку. Связав между собой «здоровяка» в кольчуге и «смуглянку», он пришёл к выводу о наличии пары знатная дама – доверенный телохранитель. То, что мужчина пытался задержать напавших даже ценой своей жизни, подразумевало наличие особых отношений, а неравенство в одежде, возможно, исключало родственные мотивы. Впрочем, всё могло зависеть от особенностей данной культуры? В общем, вопрос требовал прояснения, но интерес представлял из себя сугубо академический. Вроде детального интереса к половой жизни древнеримских патрициев! Вопрос о том, на чьей они стороне даже и не возникал. И ежу понятно, на чьей! И почти профессиональный интерес к действиям десантников замечался почти сразу. Было видно, что удивительным и непонятным для неё являлось только оружие, но никак не тактика. Этот факт Басманов тоже взял на заметку. В эту же тему укладывались и зелёный цвет одежды и многое другое, вроде того… Сержант поймал себя на мысли, что девушка как бы непроизвольно включилась в боевой порядок. Шла по лесу почти таким же пружинистым бесшумным шагом, прислушиваясь к каждому шороху. Не так близко, что бы сковать ему маневр, в случае чего. И не так далеко, чтобы не успеть прикрыть спину в рукопашном бою. Что бы там ни было, но с таким напарником сержант не имел риска, например, получить кинжал в спину.

– И где ж ты всему этому выучилась? – подумал он с лёгким оттенком восхищения, – Впрочем, у нас, как и у тебя, всё ещё впереди! И не прошло ещё время страшных чудес…

Когда десантники вышли к месту схватки «здоровяка» с «чёрными», рядовой Тоот находился в совершенно измученном состоянии. «Здоровяк», придя в себя после инъекции противошокового препарата, начал активно мешать перевязке, срывал бинты, что‑то гневно бормоча про себя.

– Не даётся, зараза! – с Эрнста слетела вся его флегма, – Связать его что ли, товарищ сержант? – он чуть не плакал, – Сдохнет ведь, дурак!

В этот момент к раненому подошла «смуглянка». Увидев её свободную и при оружии, «здоровяк» приподнялся на локтях, видно желая что‑то спросить, но «смуглянка» не дала ему и рта раскрыть. Бог её знает, что она высказала своим хрипловатым голосом, только он вдруг покраснел, как мальчик, которого застали за неприличным занятием, лёг, расслабился и больше никак не мешал обматывать себя бинтами. Может быть, в отместку за все его фокусы, Эрнст забинтовал «здоровяка» так, что тот стал похож на египетскую мумию. Раненого водрузили на самодельные носилки, быстро сделанные из толстых жердей и плащ‑палаток. Весу в нём было никак не меньше ста килограмм.

Пока «смуглянка» наблюдала за перевязкой, за ней, в свою очередь, наблюдал Басманов, постоянно укрепляясь в мысли о подчинённом, но достаточно приближённом статусе «здоровяка».

Тащить носилки выпало Лобанову с Калныньшем. Всю дорогу «смуглянка» что‑то вполголоса рассказывала «здоровяку». Вообще‑то Басманову было ясно, что речь идёт о расстреле погони. Она, то прикладывала к плечу воображаемый автомат, в такой позе на тропе стоял сам сержант, то резким прищёлкиванием языка изображала звуки выстрелов, то делала странные жесты, видно объясняя тактику десантников. Слушая её, «здоровяк» то краснел, то бледнел.

После недолгих размышлений, да и думать‑то здесь было нечего, и так всё ясно, Басманов решил организовать на развалинах хутора привал, возможно, до следующего утра. Тем более что необходимо было дать людям отдохнуть, почистить оружие, прийти в себя, в конце концов, сегодня на них легла первая кровь. Не каких‑нибудь там чертей «трогов», а похоже таких же людей, как и они сами. Правда, то, что было сделано убитыми ими врагами, мало подходило к понятию «человек». И в этом бою, только что, десантники разделили этот мир на «своих» и «чужих». Это деление было, и раньше, скажем так, на «теоретическом уровне». Но теперь, когда бойцы столкнулись с местной жизнью вплотную и лично, эта реакция должна была закрепиться буквально на уровне рефлексов.

Уже на хуторе к Басманову подошёл ефрейтор Марченко, – Похоронить их, надо бы, сержант! – он кивнул на окровавленные тела, – Не по людски будет так оставить!

– Как хоронить, Женя, по какому обычаю?

– А по нашему, Сергей, по нашему! В земле матушке, и с воинским салютом! – Марченко посмотрел на лежащую навзничь крестьянскую девушку, по щекам которой струились беззвучные слёзы, – Девка, думаю, поймёт, что, если что не так, что не по злобе, а по незнанию нашему! Вишь, тоже оплакивает своих!

– Согласен, ройте могилу!

Сапёрными лопатками вырыли неглубокую могилу, в которой похоронили погибшую крестьянскую семью. Залп в воздух, каски долой, и минута молчания. У войны много лиц, но это – самое отвратительное!

Басманов ожидал, что лейтенант откажется присылать шаттл за ранеными аборигенами, но, выслушав доклад, Виноградов, только удивлённо покрутил головой, вроде бы говоря, – «Ну ты даёшь сержант!», – и пообещал, что транспорт будет прямо со «Стальной Розы» через пару часов. Соображения об военно‑аристократическом происхождении «смуглянки» были выслушаны внимательно. Лейтенант сказал, что это наталкивает на некоторые идеи, но пока лучше всего, переправить «смуглянку» на «Стальную Розу». А Басманов предложил поручить её разработку Жаклин Тэн: – «… обе бой‑бабы, почти ровесницы… должны понять друг друга, в конце концов…» На чём они и прервали связь, вполне довольные друг другом.

Шаттл пришёл в точно назначенное время. Когда блестящая полированным металлом крылатая машина, с тихим шелестом рассекаемого воздуха, на низкой высоте, вынырнула из‑за вершин деревьев, Басманов подумал, что надо бы перекрасить дорогую технику в камуфляжные цвета. Увидев шаттл, десантники оживились, как никак что‑то своё, родное в чужом мире. А вот «смуглянка»… нет, она не испугалась, просто застыла, удивлённо приоткрыв рот. Такого ей точно видеть не доводилось. Какие мысли проносились в её голове – бог весть? Но на колени падать не стала и в бегство тоже не обратилась! Просто смотрела, как, на мгновение, зависнув неподвижно, шаттл с резким свистом плавно опустился точно на указанное место.

Из распахнувшегося грузового люка, появился пилот – старший лейтенант Голиков.

– Как дела, десант? – протянул он руку Басманову, – Воюем помаленьку?

– Дела как в сказке, чем дальше, тем страшнее!

– Понятно! – окинув взглядом догорающий хутор, Голиков присвистнул и нахмурился, – Паскудная история выходит! – он оглянулся назад, – Кстати, сержант, принимай гостей!

Из‑за спины пилота появилась Жаклин Тэн в лёгкой полевой форме, то есть без бронежилета и в берете. Её сопровождала невысокая, полненькая, рыжеватая девушка.

– Привет, разбойник! – Жаклин крепко пожала Басманову руку, – Рассказывай, что тут у вас произошло?

– А что рассказывать?! – Басманов пожал плечами, – Стреляли, Абдулла… Вот и всё!

– Ага, товарищ Сухов! – Жаклин положила руку на плечо своей спутницы, – Знакомься, это Моника Перро, или если хочешь, доктор Перро. Тебя ей я представлять не буду, ты и так всем известен.

– Ну‑ка, милая отойдем на пару слов, – Басманов взял Жаклин за локоть и отвел в сторонку, – А что, уже? – он поднял глаза вверх, – Лейтенант дал команду открыть холодильник?

– Выборочно, брат сержант, выборочно. – Жаклин смахнула со лба непослушный локон, выбившийся из под берета, – При общей нехватке медицинского и научного персонала мы вынуждены были залезть в тайничок. Пока, после психосканирования Виаллы, разморожено двенадцать человек, тех, кого лейтенант посчитал ценными спецами.

– Ну тогда хай! – Басманов повернулся к доктору Перро, – Слушаю вас?

– Мсье сержант, я должна сопровождать раненых местных жителей на «Стальную Розу», – разговаривая с человеком, образ которого, в их маленьком обществе, уже успел покрыться неким налётом легендарности, Моника заметно волновалась, – Если вы будете так добры…

– Ох, боже ты мой! – прервал её сержант, тяжело вздохнув, – Только без церемоний!

Обернувшись, он пронзительно свистнул, – Эрнст!

– Здесь, сержант! – с земли поднялся рослый десантник.

– Побеседуй с доктором и передай ей раненых! – Басманов кивнул Монике, – Этот парень введёт вас в курс дела, так что можете идти!

Жаклин бросила взгляд на застывшую в неподвижности «смуглянку», – Как я понимаю, это и есть моя подопечная?

– Она самая! – Басманов посмотрел на часы, – Давай знакомиться!?

– Понятно! – Жаклин ещё раз внимательно посмотрела на девушку, – Худовата, на мой вкус!

– Тебе же её не варить! – усмехнулся Басманов, – Зато по лесу бегает как заяц, только ветер свистит!

– Ладно, пойдём, пообщаемся с твоей «лесной фурией»! – одёрнув камуфляж, Жаклин широкими шагами направилась к «смуглянке».

Всё дальнейшее напоминало сцену из жизни глухонемых. Жесты, гримасы, междометия – всё шло в ход. С большим трудом «смуглянку» удалось убедить отправиться на шаттле. Похоже, что она решилась только тогда, когда ей смогли объяснить, что её товарища можно вылечить и только там, куда её приглашают…

На прощание «смуглянка» ещё раз крепко пожала Басманову руку, что‑то сказала, мотнув, правда, при этом головой, жест что‑то вроде: – «Всё равно не понимает!» – и с гордым видом взошла на борт. Но даже её гордый и независимый вид не мог скрыть любопытства, с которым она осматривала внутренний интерьер крылатой машины.

– Ё, моё, Серёга! – проворчал стоявший рядом Ячменёв, – Она, что, вообще страха не знает?! Помнится мы, в первый раз, и то больше нашугались!

– А в этом, май френд, мы и должны разобраться!? – Басманов задумчиво смотрел, как шаттл медленно поднимается в небо, – Уж очень любопытная картина выходит!

Всего за девять суток рейда, отделение прошло пешком двести восемьдесят километров, шесть раз вступало в бой, и уничтожило более полутора сотен врагов. На Большую Землю было эвакуировано двадцать восемь местных жителей, ставших свидетелями боевых столкновений. Таким образом, уничтожая «чужих» и эвакуируя «своих» Басманов обеспечил полную скрытность рейда. Причём, что самое странное, «свои» очень легко соглашались улетать на шаттле неизвестно куда. Сергей Басманов всё больше и больше утверждался в мысли, что, по описанию они похожи на каких‑то положительных персонажей местного фольклора, или… Вот это‑то «или» и было самым интересным.

Особенно Басманову запомнилась последняя стычка рейда…

8. Кодекс их чести

Безумству храбрых

Поём мы песню.

(А. М. Пешков)


Шёл последний, девятый день рейда. Сутки назад отделение без приключений пересекло крупный торговый тракт. Очевидно, что ни так давно по нему шло оживлённое движение, сейчас же он был абсолютно пустынен. Прокатившаяся здесь недавно волна оккупационной армии начисто вымела все признаки жизни. Обработав данные спутниковой разведки, регулярно передаваемые со «Стальной Розы», и добавив к ним собственные наблюдения, Басманов пришёл к очень интересным выводам. Оккупанты уничтожали мелкие поселения, удалённые от замков и дорог, а в крупных сёлах оставляли гарнизоны… – Таким образом, – докладывал он Виноградову, – уничтожению подвергается все, что невозможно контролировать. Похоже, они опасаются партизанских действий?!

– Выясни отношения оккупантов с местной аристократией. Конечная точка маршрута – замок на отметке: 156,145 западной долготы и 15,549 северной широты, – уточнил задание лейтенант.

Собственно этот самый аристократический вопрос занимал и самого Басманова. И вот, когда до замка осталось буквально несколько километров, до его слуха донёсся звучный голос трубы. Взглянув на карту, сержант убедился, что, продвигаясь вдоль узкого просёлка, ответвившегося от тракта, они вот‑вот выйдут на открытую местность, на окружающие замок поля. Развернув отделение в цепь, Басманов приказал перейти на бег, при выходе на опушку остановиться и осмотреться.

Вот среди ветвей наметились просветы. Деревья отступили назад, и за полосой густого кустарника открылся вид на окружённый полями небольшой аккуратный замок. Три круглые башни, стоящие вплотную к друг другу, были окружены невысокой стеной. Недалеко от стены располагалось достаточно крупное село.

– Жителей так на тысячу, – оценил сержант, поднимая к глазам бинокль, – Дома каменные, крыты тёсом… Значит, неплохо живут люди! – одобрил он неведомого ему феодала, – Только вот, пустынно что‑то?

Басманов повёл взгляд вдоль дороги ведущей из замка и с дистанции примерно в пятьсот метров, о чём доложил встроенный в бинокль лазерный дальномер, были замечены две конные группы.

– Интересно? – подумал Басманов, разглядев, что только одна группа, всадников в пятьдесят, была экипирована в чёрные доспехи. Им противостоял примерно десяток конных бойцов в отполированных до блеска кольчугах, среди них выделялся один, в тяжёлых латах и шлеме с глухим забралом, Басманов оценил, что в эти доспехи мог влезть разве что шестнадцатилетний подросток, – Сдаваться, что ли, вышли?

Нет, не сдаваться! Всадник в латах наклонил своё копьё, и ещё раз прозвучала труба…

– Он же их на бой вызывает, камикадзе ё…ный! Пацан с рогаткой! – охнул сержант, – Сейчас же их в котлетный фарш изрубят ни за х…й собачий! – он мгновенно оценил плюсы и минусы своей позиции, – Во первых мы у них за спиной – это хорошо! Достаточно далеко – это плохо! «Свои» и «чужие» на одной линии, тоже плохо потому, что «пуля дура» – скосит всех!

– Отделение – к бою! – сейчас в нём заговорила генетическая память предков, веками рубившихся на русском порубежье со всякого рода бандитами, вроде ливонских рыцарей, норманнов, монгольских орд и так далее… – Ахмед, ты остаёшься здесь, огонь по моей команде и на твоей выбор! Марченко, Петров – заходят слева, по полям! Лаврухин, Ячменёв – справа, вдоль дороги! Остальные, за мной! Огонь, только по моей команде! Перебежками, марш!

Тем временем, «чёрные», не спеша, строились в боевой порядок, видно посмеиваясь над идиотским вызовом сумасшедшего дворянского сынка. Правда, по обе стороны дорогу ограничивали глубокие, примерно в метр, дренажные канавы, что делало невозможным охват с флангов и превращало бой в чисто лобовое столкновение. Именно эту канаву и использовали Лаврухин и Ячменёв для скрытного продвижения.

Потом донёсся топот пущенных в галоп коней, лязг оружия и грохот рушащихся на землю всадников. Отбросив сломанные в первой стычке копья, бойцы взялись за мечи, Грохот тяжёлых ударов, как в кузне, ржание коней, крики умирающих. Под копыта коней падали и «светлые» и «чёрные». Пыль дороги безразличная к политике равнодушно впитывала в себя кровь.

Метрах в восьмидесяти от места схватки Басманов опустился на одно колено и поднял к плечу автомат. В прорези прицела возникла фигура в чёрных доспехах.

– Ну, суки, Я вам…., не дон Румата! – задержав дыхание, сержант нажал на спуск. Глухо бухнул подствольный гранатомёт. Оставляя за собой чуть заметную полоску беловатого дыма, граната ушла в самую кучу топчущихся на месте «чёрных». Хриплый разрыв, всплеск огня, ослепительные искры разлетающихся осколков. Рядом, короткими очередями, послушно отозвались автоматы товарищей. С дистанции кинжального огня восемь автоматов прошлись по рядам «чёрных» хорошо отточенной бритвой.

– Мочи их всех! В сортире! – пронёсся над дорогой зычный голос сержанта, – Чтоб ни один гад не ушёл!

И вовремя… Последний, из прикрывавших уже спешенного подростка в латах, дружинник безвольно повис в седле, выронив меч из обессиленной руки. Удар по шлему ошеломил, заставил замешкаться. Блеск стали в голубом небе, и нет сил поднять щит… Вот она смерть! «Подросток» начал медленно опускаться в дорожную пыль, рядом со своим павшим конём. И это, возможно, спасло ему жизнь… В игру вступила другая сила, для которой ничто крепость лат и острота мечей.

Выпущенная из снайперской винтовки, пуля пропела свою песню смерти и ударила «чёрного» между лопаток. Из раззявленного в крике рта брызнул фонтан крови. Вслед за ней, по плотно сгрудившимся «чёрным», прошёлся смерч огня и металла. Взрывы гранат, треск автоматных очередей, свист пуль. Уцелевшие от первых очередей, прикрытые боками и спинами соратников, «чёрные» попытались развернуть лошадей навстречу новому противнику, но вылетали из сёдел выбитые ударами пуль. Кони и люди смешались в одну окровавленную массу, а навстречу им уже поднимались в рост бойцы в странных камуфляжных одеждах и массивных бронежилетах высшей защиты. Переменчиво военное счастье, только что ты был охотником и вот уже превратился в затравленную дичь!

– Осмотреть раненых! – Басманов легко перепрыгнул через канаву, и зашагал по пыльной дороге, равнодушно перешагивая через мёртвые тела, направляясь к стоящему на четвереньках предводителю защитников замка.

– А с этими, что делать? – Ячменёв указал стволом автомата, на тяжко копошащегося в пыли чёрнодоспешника.

– Добей! – ожесточённый всем увиденным в этом рейде, Басманов чувствовал за собой право отдавать такие приказы. Как там сказано было‑то: – «И воздастся тебе по делам твоим! Аминь!» – он пробормотал себе под нос, – Так им и пусть, сукиным котам! Карма у них такая, оказывается!

– Что же это ты удумал, идиот! – резким движением подняв «подростка» на ноги, он встряхнул его как жестяную куклу, – Самому жить надоело, так хоть бы бойцов своих пожалел! Им то за что такая глупая смерть?! – он гневно говорил, даже не задумываясь о том, что его не понимают. Даже стоя во весь рост, «подросток» едва достигал подбородка Басманова верхушкой своего шлема. Внезапно ноги его подкосились, и он безвольно повис на руках сержанта.

– Скис, пацан! – Басманов аккуратно опустил тело на землю и стащил с его головы шлем.

– Вот это, да! – присвистнул подошедший сзади Сашка Лаврухин, – Тёлка! П…ц всему!? – основание для таких эмоций у него было. По полированным наплечникам доспеха, пышной волной рассыпались длинные волосы, цвета спелой пшеницы. Чёткие, прекрасного рисунка, нежно‑розовые губы. Из их уголка к точёному подбородку стекает тоненькая струйка крови.

– Ну‑ка, Ливрик, давай освободим эту Жанну д`Арк от всей её железной галантереи! – Басманов настороженно осмотрелся по сторонам, – Вообще‑то, пора ноги уносить, а то торчим здесь, как вша на пупе!

– Сержант! – окликнул Басманова рядовой Тоот, – Все, кроме одного, мертвы! Да и тот не жилец, восемнадцать ран, четыре из них в живот! Кровь хлещет, как из ведра!

– Спасибо, Эрнст! – сержант махнул рукой, – Посмотри‑ка лучше сюда!

– Так! – присев на корточки, Эрнст посчитал девушке пульс, заглянул за оттянутое веко и, бросив взгляд на измятый шлем, неторопливо изрёк, – Имеет место лёгкая контузия и потеря сознания от удара по голове. – немного подумав он добавил, – Должна быть ещё куча синяков, но полный осмотр, надеюсь, не требуется?

– Хоп, как говорит наш друг Ахмед… – Басманов посмотрел на девушку, которую Лаврухин освобождал от доспехов, просто перерезая ножом крепёжные ремни, – В сознание её привести сможешь?

– Погоди, Сергей, – поднял голову Лаврухин, – Вот закончу, тогда и приводите в сознание! А то, чёрт её знает, вдруг начнёт дёргаться?

Басманов поднял небрежно отброшенное Лаврухиным зерцало, грудную пластину доспеха. Богато инкрустированный золотом и чернью металл, был весь покрыт вмятинами и глубокими бороздами.

– Если бы не доспехи… – подумал сержант, рассматривая, честно выполнивший свой долг, кусок железа, – Беседовала бы она сейчас с предками. Он вспомнил фразу Сенкевича про «миланские доспехи»…

– Ячмень! – бросил он через плечо.

– Здесь я! – десантник подошёл к нему, на ходу вытирая окровавленный нож куском чёрной ткани, и, бросив незаинтересованный взгляд на девушку, проворчал, – Ну, что там ещё?

– Возьми кого‑нибудь в помощь! Соберёте и упакуете все её железки… – Басманов передал ему нагрудную пластину, – Держи!

– А на хрена, спрашивается?

– Отдадим на экспертизу! Пусть товарищ Николаев разбирается! – усмехнулся сержант, – На предмет определения технического уровня!

– Ну, если для Клима?!. ‑ протянул Ячменёв, оглядываясь, – Лобанов, Петров! Давайте сюда! Слушай, орлы, боевую задачу…

– Дед! – хмыкнул Басманов и посмотрел на Лаврухина, – Скоро там, Сашка?

– Сейчас! – десантник, перерезав ремни, раскрыл наголенники, – Готово! – он поднял голову и усмехнулся, – У нас, даже самая сумасшедшая металлюга столько железяк на себя не навешает!

– Тогда, вот что, брат‑храбрец! – Басманов указал на девушку, – Бери эту красу ненаглядную в охапку и отходи к Мурадову, а Эрнст, если что, тебя прикроет!

– Эх, не было печали! – Сашка поднял, так и не пришедшую в сознание, девушку на руки, – Потопали, что ли?

Вслед за ними двинулись и все остальные. Только под сводами леса Басманов смог немного расслабиться. Вызвав на дисплей персонального электронного «блокнота» карту окрестностей, он задумчиво почесал подбородок, – Тут, километрах в полутора‑двух на юго‑запад, полянка есть с ручейком. Вполне подходящая для привала, между прочим! Там отдохнём и на связь выйдем! – он оглядел своё воинство, – Ну что парни потопали?

– А мне, что так эту красавицу и тащить на себе? – возмутился Сашка Лаврухин, – У нее, что своих ног нет, или она калека какая?

– Слушай, Ливрик, ты что чем‑то недоволен? – в голосе Басманова послышалась лёгкая угроза, – Не хочешь достойно нести тяготы и невзгоды?!

Поняв двусмысленность фразы, парни дружно рассмеялись, внутренне освобождаясь от боевого напряжения. Видно этот гомерический хохот наконец привёл девушку в чувство и она наконец открыла свои большие, цвета бутылочного стекла, глаза. Неловко пошевелившись, она попыталась высвободиться из объятий и Лаврухин аккуратно поставил девушку на ноги. С минуту она неуверенно пошатываясь стояла, ухватившись за его локоть, потом её прекрасные губы исказила болезненная гримаса. Сашка едва успел ухватить её за талию, когда перегнувшись пополам в резком спазме, девушку стало неудержимо рвать. Смех немедленно стих.

– Что это с ней? – не понял Басманов.

– Контузия, сотрясение мозга, по‑другому! – Тоот вытащил из упаковки шприц‑тубу, – Рвотный рефлекс от сильной головной боли. Сейчас промедольчик кольнем, и всё будет нормально.

– Кончай болтать, Склифосовский! – когда рвота закончилась, Лаврухин помог девушке выпрямиться и с братской заботой вытер её перепачканный рот своим платком. – Делай, давай скорее!

– Куда колоть? – не понял Эрнст, потому что, девушка была одета в куртку и штаны из толстой грубой кожи, от которой тонкая игла шприц‑тубы вполне может согнуться. Басманов знал, что именно такую одежду одевали под доспехи, что бы железо не натёрло мозолей.

Девушку снова согнуло в очередном приступе. При этом куртка на спине задралась, и из‑под неё показалась белая нижняя рубашка из тонкой ткани…

– А вот сюда! – осенило Сашку и он, одной рукой продолжая удерживать девушку, второй дёрнул рубаху вверх, обнажая на её спине широкую полосу голой кожи, примерно на уровне талии, – Коли скорее своё лекарство, Гиппократ!

Почувствовав входящую в спину иглу, девушка попыталась вырваться, но Сашка держал крепко, да и силёнок у неё сейчас было немного. – Не рыпайся, красавица! – уговаривал он девушку как можно более ласковым голосом, надеясь, впрочем, не на слова а на интонацию, – Для твоей же пользы делаем!

Приколов, использованную шприц‑тубу к своему рукаву, Эрнст посмотрел на часы, – Минуты две, и всё о`кей! Будет как новенькая!

Действительно, примерно через минуту на болезненно сморщенном лице девушки отразились первые признаки облегчения. Машинально потерев зудящую поясницу, она взяла из рук Лаврухина предложенную флягу. Настороженно принюхавшись, прополоскала рот, потом, с удовольствием сделав несколько крупных глотков, вернула посуду хозяину.

– А не дёрнет она от нас сейчас? – вполголоса спросил у сержанта Ячменёв.

– Да не должна! – так же тихо ответил Басманов, – Знаешь, наблюдаю я за местными, наблюдаю… Выводы интересные получаются… Принцип «Враг моего врага, мой друг», работает здесь вполне серьёзно! Ни уж‑то, сам не убедился?

– Ну, если так? – Ячменёв снял каску и вытер потный лоб, – Жизнь у нас, тогда, сильно облегчится…

Действительно, никаких попыток убежать девушка не делала! Даже наоборот, ни на шаг не отходила от Сашки Лаврухина, которого, вероятно, определила своим опекуном и телохранителем. Только вот по лесу ходить она совершенно не умела, шуму от неё было больше чем от всего отделения вместе взятого. И еще привлекали внимание откровенно любопытные взгляды, которые она бросала на окружавших её десантников. Удивление и любопытство должно было вызывать в них буквально всё: оружие, страшной убойной силы и непонятного действия; пятнистый камуфляж и размалёванные боевым гримом лица, превращающие их буквально в лесных призраков; немногословная сосредоточенность; бесшумная профессиональная походка; чудо лекарства с иголкой, наконец. И два самых главных вопроса: откуда взялись такие, и что тут делают.

Сначала девушка пыталась задавать вопросы, но была вынуждена замолчать, убедившись в непреодолимости языкового барьера, и в том, что каждый лишний звук в походе считается у этих бойцов чуть ли не преступлением. Путь до намеченной Басмановым поляны занял чуть меньше часа.

Действительно, как и указывала карта, поляна имела форму вытянутого овала, примерно двести на сто метров. Присутствовал ручей полутораметровой ширины, мягкая зелёная трава и прочие прелести жизни.

– Привал! – Басманов снял со спины ранец, – Пара Марченко – Петров, в секрет, остальным – мыться, бриться, чистить оружие… Последнее в первую очередь! – сержант посмотрел на часы, – Пять часов, примерно через час солнышко сядет, так что поторапливайтесь! – на экваторе солнце падает за горизонт камнем, темнота наступает мгновенно, будто выключили лампочку.

Присев на корточки, девушка с любопытством наблюдала, как Сашка Лаврухин разбирает свой АК‑47. Вот он, предварительно отстегнув магазин, передёрнул затвор и на траву вылетел, тускло блестя, прятавшийся в стволе патрон. Сашка подобрал его, тщательно обдул и, загадочно подмигнув, снова вставил в обойму. Скоро на прямоугольном куске брезента были разложены все немногочисленные детали загадочного оружия, а десантник чистил ёршиком ствол, тихонько насвистывая себе под нос. Его подопечная заворожено смотрела на эту процедуру, как на некое священнодействие, не пытаясь однако даже прикоснуться к странному оружию.

– А может у них просто не принято трогать вещи без разрешения хозяина, особенно оружие? – подумал Басманов, который так же внимательно наблюдал за самой девушкой, – Мы ещё пока ещё не знаем, какие здесь у них кодексы чести?

После ужина, состоявшего из разогретых на костре синтетических консервов, строгий взгляд сержанта сказал Сашке Лаврухину, что он должен уступить девушке свой спальный мешок, а сам отправиться в секрет на два часа. С командиром у десантников спорить не принято, особенно во время боевого рейда, так что, тяжело вздохнув, Сашка отдал девушке спальник, показал, как им пользоваться, и побрёл на свою позицию, проклиная сержанта – джентльмена. А совершенно зря, между прочим. Потому что, вернувшись из секрета, ему ничего не оставалось делать, как задремать возле тлеющего костра, прислонившись спиной к стволу дерева. Дремал он так не больше пятнадцати минут и был разбужен осторожным прикосновением к щеке. Это была его подопечная, только сейчас на ней не было ничего, кроме белой рубашки, едва доходящей до середины бёдер. Загадочно улыбнувшись, она взяла его за руку и потянула за собой в тень деревьев, подальше от костра. В темноте она видела явно лучше его, потому что, остановившись у разложенного спального мешка, легко расстегнула на нём ремень портупеи и, проведя руками по его груди, освободила Сашкины плечи от груза амуниции. Расстегнув застёжки бронежилета, он сам освободился от надёжной, но такой ненужной сейчас защиты, а девушка прижалась к нему всем телом, шепча на ухо что‑то ласковое. Сашка осторожно сжал её в объятиях, чувствуя тонкий свежий аромат её кожи и тепло разгорячённого тела. Потом, чуть отстранившись, девушка провела кончиками пальцев по его щекам, подбородку, шее и упёрлась в воротник кителя. Пуговицы на некоторое время привели её в недоумение, но она достойно справилась с этой трудностью, расстегнув их все, одну за другой. Всё это время Сашка гладил её спину, чувствуя, как она восторженно вздрагивает от его прикосновений. Вскоре вся его одежда валялась на траве, а девушка, сделав полшага назад, положила Сашкины ладони на свои бёдра. И когда он потянул вверх её рубашку, девушка подняла вверх руки, помогая освободить себя от последней преграды между ними. Вообще‑то это походило на некий танец, загадочный и в то же время естественный как жизнь. Здесь совсем не нужно было слов. Забравшись в спальный мешок, она потянула его за собой. Там действительно хватало места для двоих, и не только для сна! В свои двадцать лет Лаврухин был уже далеко не наивным мальчиком, да и последний месяц на «Стальной Розе» постельные приключения случались у него чуть ли не ежедневно, да ещё и на конкурсной основе… Но ТАКОЕ он переживал в первый раз. Это был не банальный «перепихон», после которого остаётся только чувство облегчения, что всё закончено, и хочется немедленно вымыть руки. Это была сказка, волшебный, никак не заканчивающийся, полёт. И не важно, что оба не понимают шёпота друг друга, движения тел лучше всяких переводчиков. В конце концов, после неоднократных оргазмов, они утомлённо заснули, так и не размыкая объятий. Точнее первой заснула девушка, обняв его руками и доверчиво положив свою голову на Сашкину грудь. А он, лёжа навзничь и боясь пошевелиться, курил и смотрел на нависающий над головой свод листвы. Решено! Такую девушку он не отдаст никому и не за что. Лишь бы это не оказалось мимолётным увлечением с её стороны! Он затушил окурок и, застегнув до конца спальный мешок, обнял её за плечи, погружаясь в крепкий сон.

Утром Сашка проснулся от ощущения лежащего на нём чьего‑то тяжёлого взгляда. Открыв глаза, он увидел сердитую физиономию сержанта Басманова.

– Так, етицкий ты городовой! Пользуешься моментом? – сержант был разгневан не на шутку.

В этот момент сзади к Басманову подошёл Ячменев, и что‑то тихонько шепнул ему на ухо.

– Так, вот оно как было?! – лицо сержанта несколько подобрело, – А, ты, значит, подсматривал? Ох, Ячмень, Ячмень! – он задумчиво посмотрел на Лаврухина, – Ну, если у вас действительно такая большая любовь?… Только скажи, презервативов у тебя явно нет…

В ответ Сашка состроил непонимающую гримасу типа: – «Окстись, начальник, кто ж на боевую операцию презервативы берёт?»

– А если через девять месяцев она тебе «спиногрыза» в подоле принесёт? – нахмурился Басманов, – Тогда куда деваться будешь, брат‑храбрец?

Тут от громких разговоров проснулась и девушка, подняв заспанное лицо из складок спальника.

– А может, я женюсь на ней!? – Сашка поцеловал в висок свою подругу, – Слушайте, ребята, может, дадите нам одеться?

– Пять минут тебе! – резко развернувшись на каблуках, Басманов махнул рукой десантникам, – Пошли, ребята! Через сорок минут шаттл придёт, а они тут любовью занимаются!

Минут через десять Сашка Лаврухин и его подруга подошли к костру, на котором десантники, на скорую руку, разогревали завтрак. Девушка была в давешних кожаных штанах и заправленной в них белой рубашке. Её куртку нёс Сашка Лаврухин, перебросив через плечо. Расчёсывая Сашкиной расчёской свои длинные, цвета спелой пшеницы, влажные волосы, она присела возле костра и доверчиво – приветливо улыбнулась бойцам.

– Повезло Сашке! – шепнул на ухо Басманову ефрейтор Марченко, – Девка красивая, аж сердце сбоит!

– Краса ненаглядная! – так же тихо ответил сержант, побалтывая в кружке разведённый из концентрата «чай».

– Чего, чего…

– Термин есть такой у писателя Ефремова Ивана Антоновича, ты не читал его, наверное? Так вот, означает женскую красоту, от которой глаз оторвать невозможно! – Басманов сделал большой глоток из кружки, и перевёл дух, – Вообще, я заметил, они здесь все такие, красавцы писаные, что крестьяне, что дворяне… Обеднела Земля наша красотой… – он внезапно нахмурился, – И эта обеднеет, если продолжится такое вот чёрное безобразие!

– А мы на что? – ефрейтор вытащил из костра тлеющую веточку и прикурил измятую сигарету.

– Вот в этом, Женя, и вся суть! – Басманов выплеснул из кружки остатки тёмно‑бурой жидкости, – Не прошло ещё время страшных чудес, капрал! – он посмотрел на часы и хлопнул ладонями по коленям, – Ну, волки, пять минут перекур и собираться! Посуду вымыть! Сержик, мусор собрать, прикопать, поставить мину на особо любопытных! Время на всё – пятнадцать минут!

Шаттл прибыл точно, как по расписанию. Когда над поляной с тихим шелестом скользнула крылатая тень, девушка вздрогнула, но, подошедший сзади, Сашка успокаивающим жестом положил ей на плечи свои сильные руки, – Спокойно, милая, это свои!

И как в подтверждение этих слов, на полированном металле фюзеляжа, весело блеснул солнечный зайчик.

Плыли под крылом бескрайние массивы лесов, с редкими проплешинами полей, ровно свистели могучие двигатели, толкая шаттл всё дальше и дальше в бескрайний океан небес.

Десантники или досматривали утренние сны или тихонько, вполголоса, переговаривались. Они шли домой… Теперь у них есть новый дом! Их дом – вся эта планета, и горе тому, кто рискнёт встать на их пути.

9. Проверка на дорогах


Бей же звонарь, разбуди полусонных,

Предупреди беззаботных влюблённых

Что хорошо будет в мире сожжённом

Лишь мертвецам и ещё нерождённым!

(В. Высоцкий)


Засада! Засада на караван! Всё замерло в притихшем, придорожном лесу. Не шевельнётся ни один листок. Неестественная, мёртвая тишина. И только ветер в вершинах деревьев поёт свою вечную песню. А здесь внизу притаилась смерть, смерть внезапная и неотвратимая. А начиналось всё банально, почти невинно, недели через три после возвращения Басманова из рейда.



* * *


– Вызывали, товарищ лейтенант? – Басманов прикрыл дверь командирского кабинета. За прошедшее время строители Николаева успели возвести ряд уютных двухэтажных коттеджей со всеми удобствами и построить подземный КП для командования.

– Проходи, Сергей, садись! – указав сержанту на стул, лейтенант протянул ему небольшой листок бумаги, – Ознакомься с документом!

Взяв бумагу в руки, сержант прочитал примерно следующий текст: – «Лейтенанту Виноградову С. М. от рядового Лаврухина А. Е. ЗАЯВЛЕНИЕ. Прошу срочно зарегистрировать мой брак с подданной Авалийского королевства Ай‑Филлой ор Бранн. Дата, подписи…»

– Ну и что? – вернул он бумагу лейтенанту, пожав плечами, – Я тут при чём? Не я же на ней женюсь?

– Меня интересует, что ты думаешь по этому поводу?

– Всё нормально! – снова пожал плечами Басманов, – Любовь между ними горячая, аж искры летят, причём не только в постели! На мой взгляд, должна получиться идеальная пара… Нарожает она ему кучу пацанов и девчонок, будет, кому наше дело продолжить…

– И когда это они успели!? – лейтенант пододвинул поближе фотографию улыбающейся девушки, – Красавица она, конечно слов нет, но только вот, как они разговаривают между собой?

– А она не только красавица… – Басманов улыбнулся, – За три недели почти выучила язык, сейчас уже слов семьсот знает… Я её с первого момента знаю, чудо, а не девка, львиное сердце. Вывела десяток дружинников против полсотни «черножопых». Пасть с честью, видите ли, ей захотелось! За отца и братьев отомстить! Жанна д`Арк в карманном издании! Зрелище, надо сказать, было не для слабонервных… Из всего отряда только она одна и уцелела, и то только потому, что мы подошли, и тоже, такой кордебалет устроили!

– Это я знаю! – кивнул головой Виноградов, – Читал твой рапорт! Ты мне лучше вот что скажи, – она и в самом деле дочь графа?

– Самая натуральная! – Басманов задумался, – Как бы это объяснить, в общем, только это не совсем графский титул… Что‑то вроде наследственного губернатора домена… Говорил я с ней не далее как вчера, по поводу их истории и политики, интересные вещи получаются… В общем, у её отца политических прав было ноль без палочки. Землёй они формально тоже не владели, вся земля – собственность короны! Население полностью имеет личную свободу и организовано по общинному принципу, плати налоги, – и никто тебя не тронет, никаких там прав первой ночи и так далее не существует… Я ещё плохо уяснил себе всю картину, но, знаешь, до вторжения это была действительно богатая и счастливая страна. Были, конечно, и крестьяне и аристократы, бедные и богатые, но при этом было какое то равновесие!

– Золотой век? – в голосе лейтенанта звучало недоверие, – Слишком всё красиво, что бы быть правдой?

– Есть мысль, лейтенант! – голос Басманова стал жёстким, – Этот мир никогда не знал монотеизма, а значит и фанатиков, религиозных и политических! Философия их религии основана не на страхе, а на любви к жизни!

– А как же этот «Чёрный Орден»? – Виноградов повернулся к настенному дисплею, – Сам же писал в своём докладе, что у них единый бог?!

– Так то недавнее явление, ему возрасту от силы лет пятьдесят, – ответил Басманов, – Но морального иммунитета на эту дрянь здесь нет! Пока это хуже любой эпидемии!

– Так ты думаешь, что мы должны поддержать это Авалийское королевство? – лейтенант бросил заинтересованный взгляд на карту, возникшую на дисплее, – Так, кажется, оно называется?

– Так точно! Уж мы там оторвёмся, на всю катушку, всем чертям в аду тошно станет! – на лице Басманова отразилась неподдельная хищная радость, – Так что ты эту Сашкину бумажку подпиши! Считай её первым политическим контактом!

– Согласен! Я и сам подумывал об этом, но твоё мнение, как эксперта, стало решающим! – лейтенант вывел на дисплей крупноформатную фотографию, – Кстати, Сергей, помнишь того местного полководца, который вырвался из приграничного сражения с частью королевских войск? Полюбуйся, это он самый, собственной персоной! Роботы, наконец‑то, сделали его портрет!

– Помню! – улыбнулся Басманов, – Наш человек! Плюнул им в рожу, напоследок, и исчез в лесах, вместе с двумя тысячами бойцов!

– Так вот, пойдёшь на контакт с этим полководцем, – лейтенант внимательно посмотрел на Басманова, – Я не могу тебя заставить, но в рамках твоей же идеи это крайне необходимо. Легенду для вас подготовит сержант Тэн…

– Кто напарник? – настороженный слух Басманова зацепился за слово «вас».

– Она же и напарник! – лейтенант вывел рядом ещё два фотопортрета, – Пойдёте под легендой её подопечной, как знатная дама и её телохранитель!

– А не засветимся? – задумался Басманов, – Обстановку мы знаем пока хреново!

– Не волнуйся, они тоже не местные, с другого конца континента! – Виноградов задумался – Замуж её сюда выдали! А мужа так и не увидела, только приплыла, и прямо в заваруху!

– А муж то где?

– Должен был быть с королевскими рыцарями, а они, как ты знаешь, поголовно полегли на смертном поле. С честью, но без славы!

– Хорошо, командир, я согласен! – Басманов положил на стол свой персональный «блокнот», повернув его дисплеем к лейтенанту, – Только есть у меня встречное предложение!

– Ну‑ка?! – Виноградов заинтересованно всмотрелся в предложенную схему, – Ты, думаешь, сработает?

– У авалийцев, как я говорил раньше, очень высокий адаптационный порог. Проще говоря, их психика очень гибкая, чего нельзя сказать об их противниках. Те, что уже здесь, почти мгновенно адаптируются в наше общество… – Басманов задумался, – Вот тебе наглядный пример! Девушка с хутора, ну её ещё привезли на «Стальную Розу» со стрелой в лёгком…

– Помню!? – не понял лейтенант, – Ничего особенного, обычная хуторянка!

– Ни хрена ж себе, «ничего особенного»! – усмехнулся Басманов, – А кто тебе в столовой обед каждый день подаёт?! Не обращал внимания?

– Нет?! – недоумённо ответил лейтенант, – Вежливая девушка и акцент какой‑то странный, а так ничего необычного?!

– Так вот это она и есть! По долгу службы Начальника Штаба и как «крестный отец» вынужден знать. Только на ноги поднялась, десяток слов выучила, и заявляет: – «Работу давай, даром хлеб есть плохо!». И что, теперь от наших девок в упор не отличишь! И ещё, знаешь, учиться хочет!

– Убедительно! – улыбнулся Виноградов, и его холодные серые глаза несколько смягчились, – Обязательно побеседую с твоей «крестницей»! А сейчас скажи, что ты конкретно предлагаешь?

– Засаду на караван с рабами! – жёстко ответил Басманов и, подойдя к настенному дисплею, вызвал на него карту западных районов королевства, – Вот здесь! – ткнул он пальцем в выбранную точку, – Караван в количестве около тысячи угнанных в рабство авалийцев, пройдёт тут примерно через три дня. Охрана в сотню всадников, место крайне удобное для засады…

– Хорошая идея! Утверждаю! – в глазах Виноградова полыхнул мрачный огонь, – Пойдём всем взводом! Игры краповых валетов начинаются! Операции присвоить кодовое наименование «Проверка на дорогах»! Детальная разработка плана захвата возлагается на тебя и прапорщика Кривоносова. Результаты работы докладывать немедленно! Кстати, завтра вечером построение взвода в парадной форме, буду совершать бракосочетание!



* * *


Десантники устроились в засаде заблаговременно, по хозяйски. Неглубокие, хорошо замаскированные, заранее нарезанным дёрном, окопчики. На брустверы выложены запасные магазины, фотоимпульсные гранаты к подствольным гранатомётам, сверху натянуты маскировочные сетки. На флангах засады по два станковых пулемёта ПКМБ. Ленты заправлены, стволы насторожено смотрят на дорогу. Тишина! Строжайше запрещено курить и разговаривать. Метрах в ста позади, во втором эшелоне, находится отдельная группа авалийских волонтёров, состоящая из десятка молодых мужчин и женщин, спасённых во время рейда сержанта Басманова. Их роль не боевая, они должны быть переводчиками и помощниками десантников тогда, когда будут освобождены рабы. Очень важно не допустить хаоса и паники, сразу установить с людьми доверительный контакт.

В наушниках сержанта Басманова прозвучало долгожданное, – Идут!

Несколько минут спустя из‑за поворота дороги показалось два десятка всадников в чёрных доспехах на рослых вороных конях.

– Передовой дозор! – шепнул он на ухо находящемуся рядом лейтенанту Виноградову. Чёрные рыцари, беспечно переговариваясь, шагом проехали мимо них по дороге. С пятидесяти метров десантники смогли разглядеть грубые, заросшие рыжей бородой лица. Почти у всех шлемы были сняты и болтались пристёгнутые у сёдел. До них донеслись даже обрывки разговоров, только вот авалийским языком Басманов владел ещё очень плохо, несмотря на занятия под гипнозом, а орденский диалект был ещё и очень сильно искажён.

Вслед за дозором из‑за поворота показалась голова колонны. Люди были прикованы к деревянным колодкам, в каждой по двенадцать пар. Лица опущены к земле, плечи сгорблены, как будто на них лежало не только ярмо из дерева и железа, но и невыносимый груз позора и отчаянья! Вдоль колонны проезжались легковооружённые всадники в чёрных плащах. Время от времени раздавались хлопки длинных бичей.

– Приготовиться! – скомандовал лейтенант, и бойцы опустили на глаза фототропные очки, такие на Земле выдавались пилотам стратегических бомбардировщиков. При ядерной вспышке за одну тысячную секунды, стекло из чуть дымчатого становилось непрозрачно‑чёрным, защищая от поражения глаза, и как только яркость падала, очкам возвращалась прозрачность. Сейчас они нужны десантникам для сохранения зрения при вспышках своих же фотоимпульсных гранат.

Басманов взял на мушку молодого нахального конвойного, непрерывно скалящего зубы в злобно‑весёлой усмешке. Вот он повернул коня и длинной рукояткой бича задрал вверх подбородок бредущей в колонне молодой девушке. Недобро усмехнувшись, сержант чуть опустил прицел, теперь автомат был наведён прямо в пах нахалу. Тем временем караван втянулся в засаду.

– Закройте глаза! Ложитесь на землю! – внезапно, по авалийски, прогрохотал усиленный сотнями ватт замогильный голос, – Пришло, наконец, время страшных чудес!!! – звук басовито резонировал, многократно отражаясь между стволами деревьев. Рабы, поняв обращённый к ним приказ, как они предполагали кого‑то из богов, послушно опустились на землю, закрыв головы руками. Охранники же, пытаясь успокоить, встающих на дыбы испуганных коней, настороженно вглядывались в неожиданно заговоривший лес.

– Вот они и попались! – в голосе лейтенанта звучало неприкрытое торжество. На лес сейчас смотрели глаза всех конвоиров и, что самое важное, только конвоиров. – Взвод! Огонь!

Два десятка фотоимпульсных гранат, выпущенных из подствольных гранатомётов, прорезали воздух беловатыми струйками дыма и лопнули нестерпимыми магниевыми вспышками, будто сотня солнц. Весь конвой, практически мгновенно, ослеп. Но на этом страшные чудеса не кончились. Одиночными выстрелами и короткими двухпатронными очередями, на выбор, ударили автоматы. Ослепший противник на открытой местности, вообще не представляющий что происходит, под прицелом почти трёх десятков стволов. И эти стволы посылают в него пулю за пулей, каждая из которых несёт смерть. Со своей позиции Басманов видел, как рыцари авангарда, почти не попавшие под световой удар, разворачивали лошадей, пытаясь прийти на помощь избиваемому каравану. Но они не успели, да и не могли успеть, потому что на флангах длинными очередями, взахлёб, ударили станковые ПКМы! Басманов даже зажмурился. То, что сейчас творили пулемётчики, было выше его сил. Плотные струи экспансивных пуль, азартно превращали коней и людей в кровавый фарш.

– Прекратить огонь! – лейтенант поднялся в рост, примыкая к автомату штык‑нож, – Вперёд! Штыками их, гадов! Пленных не брать!

Почти все конвоиры были сброшены наземь взбесившимися лошадьми. Те же, кто смог удержаться в сёдле, были сбиты пулями. Остальных, ослепших и контуженных, брали на штык.

Чем коррида отличается от мясокомбината? Коррида – это шоу, а мясокомбинат – это работа. Так вот, десантники работали!

Те, из рабов, кто осмелился приподнять голову, стали свидетелями беспрецедентно хладнокровной, кровавой расправы. Последний глухой удар, хруст, предсмертный крик и всё кончено… Бой длился каких‑то две минуты, а казалось прошли часы.

Закончив резню, десантники подошли к рабам, демонстративно забросив автоматы за спину. У каждого в руках были кусачки с длинными, примерно метровыми, ручками, вроде тех, которыми в фильме «Место встречи изменить нельзя», Горбун перекусывал дужки висячих замков. Вот жалобно тренькнула первая перекушенная цепь, за ней ещё одна и ещё одна.

– Лесные призраки! – пронесся по всколыхнувшимся рядам рабов облегчённый вздох. Несмотря на режим полной скрытности, слухи о рейде людей Басманова широко разнеслись по округе. Это были слухи о страшных и неуловимых бойцах лютой ненавистью ненавидящих захватчиков и мстящих им за каждое насилие. Рассказы о их подвигах преумножались день ото дня. Особенную популярность они нашли среди угоняемых в рабство, ибо вселяли хоть какую‑то надежду.

В первую очередь бойцы освобождали женщин. Они всем своим видом показывали, что это их работа и она им нравится. Девушки отвечали на их подмигивания осторожными улыбками, от которых успели отвыкнуть с момента пленения. Улыбки были перемешаны со слезами счастья и восторга – легенда оказалась правдой! То на что почти не надеялись – случилось! Плакали даже взрослые мужчины, их слёзы были скупы.

А от опушки леса к дороге спускались десять человек тоже в камуфляже, но без оружия, бронежилетов и шлемов. Четыре девушки и шесть парней.

Вот невысокая девушка с длинными волосами цвета спелой пшеницы и ярко‑зелёными глазами, встала рядом с командиром Лесных призраков. То, что это командир, люди видели сразу, волевой взгляд серых глаз, жёсткие складки в уголках рта, несмотря на молодость. Над дорогой пронёсся её звучный мелодичный голос, – Я, Ай‑Филла ор Бранн! Я, наследная дочь губернатора домена Бранн! Я, Голос Верховного Правителя «Вундерланда», Страны Чудес! – после первых же её слов наступила абсолютная тишина, нарушаемая только жалобным звоном разрезаемых цепей. Люди, вы свободны! «Вундерланд» объявил войну «Чёрному ордену»! Вы можете присоединиться к нам или можете уйти, никто из вас не будет удержан или изгнан силой! «Вундерланд» предлагает вам, безопасность, землю и свободный труд! Тех, кто останется, ждут смерть и рабство! Те, кто хотят уйти с нами, освободившись от цепей, переходят на эту сторону дороги! Все остальные пусть идут по домам, лучше всего лесами. Если вы не будете выходить на дороги, то, может, и уцелеете! Те, кто останутся здесь, могут забрать оружие у конвоиров. Голос «Вундерланда» закончил говорить!

– Молодец! Хорошо сказано! – Виноградов одобрительно посмотрел на жену Сашки Лаврухина, – Но почему «Вундерланд»? Почему Страна Чудес?

– Сержант Басманов постоянно говорит про «время страшных чудес». – Ай‑Филла пожала точёными плечами, – В этом, знаете ли, есть особое очарование!

Тем временем, сначала по одному, потом группами, люди стали переходить обочину дороги и останавливались, сбиваясь в неровные кучки, не зная, что же делать дальше.

– Пак! – окликнул лейтенант младшего сержанта, заменившего сержанта Николаева на посту командира третьего отделения, – Быстрее освобождайте дорогу, отводите людей ближе к опушке! Транспортник уже на подходе!

Ай‑Филла видела, что командир землян, после молниеносно проведённого захвата, входит в состояние азартного возбуждения. Она сама наблюдала за операцией с приличного расстояния, но даже её, один раз побывавшую в подобной ситуации, поразила скорость и беспощадность расправы. И ещё, впечатлял почти циничный психологический расчёт, использующий техническое превосходство и совершенно новую тактику.

– Что нам делать дальше, милорд? – обратила она на себя внимание лейтенанта, – Мои люди ждут приказа!

– Разбейте освобождённых на десятки, назначьте старших, лучше всего людей постарше или бывших солдат королевской армии, если найдёте таких. Каждый из твоих людей отвечает за свою сотню. В случае каких‑нибудь проблем с порядком обращайтесь к Басманову, он знает что делать! – лейтенант хлопнул девушку по плечу, – Сейчас сядет транспортник, начнётся разгрузка и раздача людям всего необходимого и времени на оргработу уже не останется! Так что, давай, давай, действуй быстрее!

Хотя Ай‑Филла уже немного привыкла к новому темпу времени, неизмеримо более стремительному, чем в прошлой жизни, но всё равно была ошеломлена той скоростью, с которой проводилась операция. Да что говорить, когда Сашка объяснял ей земные единицы времени, она долго не могла понять, кому и для чего может понадобиться делить время на минуты, не говоря уже о секундах! Теперь же ситуация менялась фактически с каждым ударом сердца, и секунды, спрессовываясь, накладывались одна на другую, как при бешеной скачке галопом. Подсознательно подобрав ассоциацию, она смогла настроиться на нужный ритм! Скорость, скорость и ещё раз скорость! Повернувшись к своим людям, она коротко махнула рукой, повторив команду лейтенанта.

– Старшина! – подозвал к себе Виноградов командира первого отделения, – Лёш, выставь, усиленные пулемётами, заслоны! Дистанция: по километру в обе стороны! Пусть закрепятся, как следует! И, чтоб, мимо них ни одна сволочь не прошла!

Тем временем, по толпе освобождённых прошла рябь возбуждения. Вокруг каждого из волонтёров начали образовываться маленькие водовороты.

– Женщин с детьми отдельно! – крикнул Ай‑Филле лейтенант, взглянув на часы, – И ближе, ближе к опушке отводите, шаттл уже на подходе!

Внезапно смолк многоголосый гул и в наступившей тишине, с тихим шелестом крылатая машина опустилась на брусчатку дороги. Свистя двигателями, перевалившись через обочину, шаттл вырулил почти к самой опушке леса. Там, развернувшись, он распахнул кормовой люк, широкий как пасть бегемота, и притормозил. Четыре десантника из третьего отделения быстро заскочили внутрь, и вот, скользнув по аппарели на антигравитационной подушке, на траву упал первый серебристый контейнер, весом примерно так в тонну. Шаттл медленно двинулся к дороге, через каждые пять метров оставляя за собой очередной контейнер. Почти у самой обочины, сбросив последний груз и оставив выпрыгнувших бойцов, он развернулся и резво порулил к хвосту разгромленного каравана, где сгрудились в кучу почти полсотни пароконных повозок с зерном и прочими продуктами. Вся операция заняла не больше двух минут.

А у каждого контейнера уже стоит по бойцу. Два взмаха ножом, крест‑накрест, и упаковочная плёнка послушно расступается, открывая плотные ряды прямоугольных, зелёных ранцев. В каждый ранец упакованы: суточный паёк быстрого развёртывания, термос‑фляга с двумя литрами чистой воды, плащ‑дождевик и спальный мешок.

Ай‑Филла первой выстроила свою сотню в очередь к контейнеру… Раздача уложилась минут в двадцать. Конечно, волонтёрам пришлось показывать, как вскрывается хитро упакованный сухой паёк, как снимается тонкая жестяная крышка, как, дёрнув чеку, включить встроенный патрон разогрева…

Всем кормящим матерям, а также детям, лейтенант приказал дополнительно выдать по банке продукта, напоминающего вкусом и свойствами сгущённое молоко. Из‑за этого дополнительного пайка и произошёл первый и к счастью последний внутренний инцидент.

Со своего места, сержант Басманов так и не смог понять, отобрал ли здоровенный небритый парень, злосчастную банку у маленькой замученной женщины с грудным ребёнком на руках, или только пытался это сделать. Но зато чётко увидел, как, находившийся поблизости, рядовой Ячменёв, повернул голову на шум, сделал шаг, другой, и, молча, коротким, почти без замаха, ударом приклада в челюсть, отправил хулигана в нокаут. Потом нагнулся и, подобрав с земли предмет раздора, протянул его законной хозяйке.

– Зер гут, Ячмень! – пробормотал он себе под нос, и уже громче, – Так его! И вообще, пристрели этого придурка, нахер! – через пару минут в придорожных кустах грохнул одиночный выстрел.

Больше никаких эксцессов не возникало, рассевшись на траве, кто, где смог, бывшие рабы торопливо утоляли голод, чувство которого стало для них почти привычным. Сцена с мордобоем и последующей казнью была воспринята как должное. Раз бьют, значит так надо, значит, есть закон, есть власть, которая этот закон поддерживает в общих интересах. Самые сообразительные тут же сделали вывод, в каком направлении направлен закон, и насколько крутая у него власть. Виноградов знал, кому поручить поддержание порядка. Бойцы Басманова, в отличие от всех прочих, уже вступали в контакт с суровой местной действительностью и в сомнительных ситуациях действовали почти автоматически. В какой‑то мере, второе отделение, после своего рейда, уже получило статус ветеранов. Да и контакт с местными им было налаживать значительно проще. Они уже бывали в таких ситуациях, изменился только, разве что, масштаб.

Тем временем, закончившие раздачу «гуманитарной помощи», бойцы третьего отделения, начали грузить в шаттл мешки с зерном. Работа продвигалась медленно, но тут с земли поднялся ещё крепкий коренастый мужик, среднего возраста, в его густой, чёрной как смоль, кучерявой бороде, морозной изморосью пробивалась седина. Поднялись и окружавшие его парни помоложе. Басманов насчитал шестерых, судя по внешности, это были сыновья «бородача», или, в крайнем случае, племянники. Самому старшему было, наверное, лет двадцать пять, и его борода уже почти была копией отцовской, у младшего только‑только начали пробиваться усы.

– Куда же это они направились? – мелькнула у сержанта любопытная мысль. Он внимательнее присмотрелся к группе людей, от которой отошёл «бородач» с «сыновьями», – Похоже, точно большая семья, на месте одни женщины и дети остались…

– Алфи! – окликнул Басманов жену Сашки Лаврухина, – Похоже, вон тот бородатый из твоей сотни? Узнай, пожалуйста, что ему надо? Только повежливее!

– Не учи учёного! – огрызнулась Алфи, поднимаясь с травы. В её отношении к сержанту, присутствовал нормальный элемент ревности жены к старым друзьям мужа. Ай‑Филле было тяжело переносить мысль, что кроме неё у Сашки имеются и другие авторитеты в жизни, тем более прямые командиры. Но, как женщина умная, она понимала, что с этим ничего поделать нельзя, можно только примириться. Однако иногда непроизвольные всплески раздражения давали о себе знать. Басманов тоже это понимал, и поэтому не обижался на Алфи: – «Такова судьба! – говорил он друзьям: – Был парень и пропал, женился то есть!»

Перебросившись несколькими словами с Алфи, «бородач» и компания направились в сторону Басманова.

– Ну, ну… – неопределенно пробормотал тот, поднимаясь с травы, – Похоже на официальную делегацию! Уж, не по поводу ли Ячменёвского демарша?

Остановившись в трёх шагах от сержанта, «бородач» прижал правую руку к сердцу и заговорил, делая длинные паузы для перевода. Ай‑Филла повторяла за ним, как эхо.

– Старший десятник, в отставке, Королевского Крумбисского полка латной пехоты, Хаэр Икодэм!

– Сержант Сергей Басманов, вооружённые силы «Вундерланда», – козырнул он в ответ и подумал – Старший десятник? Значит, старший сержант, по‑нашему, или же даже старшина… Крепкий был вояка, наверное, когда‑то?

– Садитесь! – указал Басманов на траву перед собой, – Не могу предложить ничего лучшего, но как говорят у нас: – «В ногах правды нет!», – он сам опустился на траву по‑турецки, – Слушаю вас, господин Икодэм?

– Лучшую из всех возможных вещей – свободу, вы нам уже предложили! – старый ветеран опустился на корточки, – Я и мои сыновья, хотим помочь вашим людям в погрузке летающей машины.

– Хорошо! – Басманов снял каску и пригладил мокрые от пота волосы, – Мы с радостью примем вашу помощь! Но сначала… – он оглянулся вокруг, – Петров! Дуй к лейтенанту, возьми у него регистратор и штук двадцать чистых карточек! Бегом! Одна нога здесь, другая тоже здесь!

Рядового, как ветром сдуло, – Есть ещё дисциплина в войсках! – удовлетворённо подумал сержант, – Не забыли, как надо службу нести!

– Что, ты, хочешь сделать? – брови Ай‑Филлы удивлённо поползли вверх, – Зачем тебе этот, как его, регистратор?

– Всё очень просто! – Басманов насмешливо прищурился, – Что у тебя в левом нагрудном кармане? – девушка машинально пощупала указанное место, – Правильно, документ! Ты с нами работаешь, помогаешь, как можешь и имеешь за это определённые права… Так?

Ай‑Филла утвердительно кивнула, чуть покраснев.

– Так и они! Не просто позволили себя спасти, а ещё и хотят нам помочь! Значит, не просто иждивенцы, а настоящие граждане! Что и требуется зафиксировать официально! Вот! – Басманов поднял вверх указательный палец и, улыбнувшись, добавил, – Объясни им всё это, и попроси, что бы сюда подошли все члены семьи. Оформим документы, и вперёд!

Выслушав объяснения Ай‑Филлы, старый воин удовлетворённо кивнул, мол: – «Порядок есть порядок!» и, обернувшись, бросил два слова самому младшему из своих сыновей. Немедленно вскочив, юноша бегом умчался к своей семье.

Когда оформление было закончено, а новоявленные граждане и гражданки «Вундерланда» удивлённо крутили в руках пластиковые прямоугольники, с собственной фотографией, и рядами чётких, но непонятных, букв, Басманов поднялся на ноги, – Ну вот и всё, господа! Всего вам хорошего! Теперь вы часть «Вундерланда», и он будет защищать вас всей своей мощью! – он ещё не догадывался, что скоро эти слова станут официальной формулой.

Сержант Басманов с каким то щемящим чувством смотрел на людей, у которых сбылась самая невероятная и невозможная, казалось бы мечта. Согнувшиеся, но не сломленные, они потеряли всё, страну, дом, свободу… Впереди, в их жизни, маячил только бесконечный кошмар рабства… И вот снова всё перевернулось, снова они не бесправный говорящий скот, а граждане защищённые законом, и у них скоро снова будет свой дом, пусть даже на новом месте, но свой!

Как только в работу включились авалийцы, погрузка пошла явно веселее. Басманов видел как посеревшие от пыли, некогда белые рубахи, смешались с камуфляжными куртками. Похоже они там понимали друг друга без слов… Одновременно по всему временному лагерю прошёл лёгкий шум, видно женщины большой семьи Икодэм поделились с соседками новостями, и к Басманову сначала по одному, потом целыми группами потянулись люди. Скоро их стало так много, что за документами выстроилась многометровая очередь, которую наконец‑то заметил лейтенант Виноградов.

– Что это тут у тебя за паломничество? – подошёл он к Басманову, – Очередь, как в винный магазин перед Новым Годом!

– Добровольные помощники, товарищ лейтенант! – сержант указал на грузящийся шаттл, – Вот взгляните! – Действительно, не меньше сотни освобождённых, оттеснив в сторону десантников, энергично таскали мешки. Было видно, что погрузка вот‑вот будет закончена. – Я думаю такими темпами, мы не только зерно, но всё барахло, до последнего гвоздя, успеем вывезти… Я тут послал людей, лошадей собрать, им же самим потом пригодятся… – говоря эти слова, сержант не прекращал свою работу, – Уже сотни полторы мужиков наверное прошло, вместе с семьями это примерно половина всего народу… Да и карточки скоро закончатся… – он с хрустом потянулся, отпустив очередного добровольца, – И знаешь, лейтенант, многие парни просятся не куда‑нибудь, а к нам, в десант! Десятка три уже, наверное, было таких… Я им, конечно, объяснил, что мобилизацией мы займёмся попозже, уже дома, но всё равно не отстают! – Басманов потёр руки и вставил в щель регистратора чистую карточку, – Следующий!

Подняв голову он увидел, что перед ним стоит, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, парнишка лет двенадцати‑тринадцати.

– Ох, боже ж ты мой! – Басманов сжал голову руками, – Ты то куда, мальчик, лезешь? Там же для здоровых мужиков работа, а ты что можешь сделать?

– Дык, говорят, кто сейчас запишется, только тем землю давать будут… Дык, папку нашего убили эти чёрные, а нас с мамкой угнали… Старший я самый, выходит, остался, значит и семью обеспечить должен.

– Кормилец! – тяжело вздохнул Басманов, выслушав перевод, – Что же мне с тобой делать?

– Подожди! – лейтенант обратил внимание на одинокую женщину, окружённую кучей ребятишек самого разного возраста. На вид ей было примерно лет так сорок, хотя, на самом деле, с учётом тяжёлой жизни, вряд ли больше тридцати, тридцати двух лет. Несмотря на плохой внешний вид, дети выглядели достаточно ухоженными…

– Слушай, парень! – положил лейтенант руку на плечо парнишке, – Это не твоя мать сейчас так пристально на нас смотрит?

– Да, милорд! – парень даже вздрогнул от прикосновения лейтенантской руки.

– Отлично! Сбегай, попроси её подойти сюда!

– Что ты задумал, лейтенант? – не понял Басманов, – Зачем тебе всё это?

– А ты присмотрись, – лейтенант обвёл рукой временный лагерь, – На детей посмотри…

Прищурившись, Басманов внимательно обвёл взглядом лагерь, теперь и ему бросились в глаза детские фигуры, бродящие с потерянным видом, или просто безучастно сидящие в сторонке… – Беспризорщина! – Процедил он через зубы и выругался, да так круто, что у стоящей рядом Ай‑Филлы покраснели уши.

– Именно это мы сейчас и будем лечить! – Виноградов вежливым кивком поприветствовал подошедшую женщину, – Добрый день, матушка!

– И вам день добрый, милорд! – женщина склонила голову, – Не годится, значит, вам мой сорванец?

– Пусть подрастёт немного… – лейтенант улыбнулся, – У него‑то всё ещё впереди… А вот к вам, матушка, у меня есть деловое предложение…

– Что может милорд предложить одинокой многодетной вдове? – женщина непонимающе вскинула на лейтенанта глаза, – Я‑то, чем могу Вам помочь?

– Послушайте, матушка, кроме ваших детей, здесь много таких, которые потеряли своих родителей. Если вы возьмёте их на воспитание, обеспечите материнским теплом и лаской, вырастите из них настоящих людей, то мы сделаем так, что бы ни вы, ни дети, ни в чём не нуждались… Ни в чём! Так, вы согласны, матушка?

– Значит ли это, милорд, что вы берёте меня на службу? – в её глазах загорелся огонёк надежды.

– Если вы, матушка, согласитесь, то это будет ваша государственная служба! – серьёзно ответил лейтенант.

– Тогда, я согласна! – женщина гордо вскинула голову, вроде бы даже помолодев, – С детьми, это для меня привычно, да и старшие, уже помощники…

– Поздравляю, матушка! – лейтенант пожал женщине руку, – Пусть сержант оформит вам документы и начинайте работать. Устройтесь где‑нибудь здесь, поближе. Соберите беспризорных детей, осмотрите их, если есть больные, обращайтесь к сержанту, он пришлёт доктора… Как только закончите, сразу же отправим вас в «Вундерланд»!

– Как ей должность‑то писать, лейтенант? – почесал в затылке Басманов.

– Пиши, сержант, «директор семейного детского дома»! – лейтенант посмотрел на Ай‑Филлу, – Передай своим орлам и орлицам, пусть помогут матушке!

Виноградов присел на траву рядом с Басмановым и вытащил из кармана пачку сигарет. Прикурив, сделал глубокую затяжку, выпуская дым через ноздри.

– Слушай, Сергей, ты то, что об этом думаешь? – спросил он, задумавшись, – Не слишком ли лихо мы орудуем?

– Это ты у них спроси! – Басманов кивнул на освобождённых, – У них, точно, своё мнение имеется!

– Ну, их мнение мне и так понятно, а ты что скажешь?

– Была уже у нас освободительная миссия, помнишь? – пожал плечами Басманов, – Место, время и люди другие, а смысл не изменился… – он тяжело вздохнул, – Не колонизаторы же мы, какие‑нибудь?!

– А, что, просто спасители мира, что ли?

– Да, миссионеры мы! Миссионеры борьбы с рабством, миссионеры автоматов и воздушных полётов, электрического света и горячей воды из крана… Что бы мы делали без этого «Чёрного Ордена»? Угасали бы помаленьку! А так мы при деле, при святом деле, заметь! Ты не волнуйся, лейтенант, нас ещё успеют, и воспеть и проклясть! Впереди ещё всё это!

– Задача титаническая! – усмехнулся Виноградов, – Лишь бы не распяли!

– А, хер им на рыло и ведро уксуса в задницу, кишка тонка, распять! – сержант Басманов посмотрел на часы, – Когда шаттлы то будут?



* * *


Две недели спустя лейтенант провожал Сергея Басманова и Жаклин Тэн на самое ответственное задание. Одетые в одежды странствующей графини и её телохранителя, они молча слушали напутственные слова Виноградова. На прощание они обнялись.

– Ни пуха, ни пера! – пожал Виноградов руку Сергею.

– К чёрту! – ответил тот, поднимая на плечо тяжёлую алебарду, которую выбрал вместо двуручного меча, – Свидимся!

Несколько минут спустя, шаттл поднялся в небо, унося в неизвестность двоих разведчиков.

Операция «Игры краповых валетов» началась!


В бою обретёшь ты право своё...

Галактические войны – 2


И опустится тьма! Тьма вечная и бескрайняя, Черный Всадник на Черном Коне – Отец Зла воцарится над миром, и уснут Светлые Боги. Ужас придет к людям, и будет царствовать в душах. Но за Краем Мира родится Сила! И придет она к людям! Вспыхнет Последняя Битва с Ужасом! И на Кровавом Поле будут выбиты его зубы и отсечена его правая рука…

(Предсмертное Пророчество Хауссална)


Пролог

Был Мир пуст и безлюден. И только дикие звери бродили по степям и лесам. И пришли Творцы, и увидели Мир подобный чистому листу. И сказали – «Да будет Человек!». И сотворили Человека и жену его, и пса его и лошадь его, и кота его, и овцу его… И стало это началом Оймена, и стали люди пахать землю и растить скот…

(из легенд о сотворении Мира)



История Оймена


В 3245 году от Начала Оймена (Н.О.) нашествие племен варваров из северной земли Хорам разрушило древние Срединные Царства. Их вождь Тоу‑Галек основал Великую империю Хор с границами от Теплого Пролива на западе, до Великого Моря на востоке. При его сыне Эрд‑Галеке, в 3268 году НО варвары завоевали Благодатные Земли на юге и в 3273 году НО Острова Дзаннг на западе. На своих боевых судах они переправлялись через проливы, и никто не смог устоять перед их яростью и числом. В 3289 году НО дети Эрд‑Галека: Хим‑Галек, Ор‑Галек, Тум‑Галек, Джар‑Галек, Жес‑Галек и Гор‑Галек ввергли Великую Империю в долгую междоусобную войну, деля наследство отца. После долгой и бесплодной войны в 3306 году они договорились о разделе Великой Империи. Хим‑Галек – самый старший, царствовал в Срединной Империи. Ор‑Галек получил власть над Западными Землями. Тум‑Галек основал Королевство Авалийское на востоке, Джар‑Галек взял себе Благодатные Земли, Жес‑Галек сел на трон Хорамского королевства, а Гор‑Галеку достались Острова Дзаннг.

В З623 году НО Варвары с островов Дзаннг переправились через моря и захватили Западные Земли. На их руинах возникли Четыре Королевства: Э‑Мар, Доулг, Хеппс и Галон. К тому времени Срединная Империя распалась на дюжину небольших королевств, Великих Герцогств и Баронских Кланов. Благодатные Земли в 3567 году НО свергли власть потомка Джар‑Галека и превратились в Торговую Республику Блау. В Великой Битве при Хаасвире объединенному дворянскому ополчению удалось остановить продвижение варваров на восток ценой огромных потерь – островные воины не отдавали свои жизни дешево. Для защиты от варваров Запада и Севера в 3572 году был основан Орден. На протяжении почти 200 лет орден сдерживал постепенно слабеющий натиск с Запада. В самом Ордене постепенно происходили незаметные изменения. Теперь его магистры жаждали Власти. Власти полной и ничем не ограниченной. Власти над всем миром, над всем Ойменом. В 3875 году НО появилась секта «Очистителей». Эти безумцы призывали «очистить» Оймен от найвов и элвов оставив только обычных людей. В Ордене эта секта нашла благодатную почву для распространения. Именно тогда Орден стали называть Черным, ибо его рыцари стали одеваться во все черное, воронить доспехи и ездить только на вороных конях. Души у них тоже были не сильно светлее их одежд. К 3952 году НО, Черный Орден овладел обширными территориями, на которых, путем жесточайшего террора, был установлен Святой Порядок. Именно в этом году родился третий сын короля Зелларского Доу‑Хима – принц Гау‑Хим. Сын короля и его второй жены – психически крайне неуравновешенной особы. С малых лет принц отличался крайней замкнутостью и подозрительностью. В возрасте 14 лет попав на территорию Черного Ордена, принц тайно вступил в секту «Очистителей». Тогда же он установил постоянные связи с Великим Капитулом Ордена. В 3970 году НО, умер его отец Доу‑Хим, а вслед за ним и оба старших брата. Все трое скончались от Черной Лихорадки, с которой не смог справиться придворный найв‑медик. Так Гау‑Хим получил Зелларский трон. Практически присоеденив Зелларское королевство к владениям Ордена он за двенадцать последующих лет покорил Срединный Мир, всюду устанавливая Святой Порядок. По всей земле заполыхали сотни костров, в пламени которых сгорали найвы, элвы и все недовольные «очищением». Сейчас в 3982 году НО, огромная армия Черного Ордена и Зеллары стоит лагерем на западных границах Авалийского королевства, в любой момент, угрожая внезапным вторжением. (выдержки из Большой Авалангской Летописи)

Часть I. Дело чести



(Книга Басманова)


1. Поход в бессмертие

В рваной кольчуге

Густо засохла кровь,

И как в испуге,

Сломана шрамом бровь.

Меч, словно посох,

Царапает светлый пол…

Кто ты такой, что без спроса,

Сюда вошел.


Алгус Хераи командир Авалангского пехотного полка, или того, что в нашем понятии могло соответствовать полку, проснулся в крайне дурном настроении. Еще месяц назад под его командой находился примерно батальон – три сотни профессионалов‑ветеранов: копейщики, мечники, арбалетчики. Потом Его Величество король Дев Каррот добавил ему шесть сотен ополченцев и стал называть это Авалангским пехотным полком.

– Клянусь Духом Света, – подумал новоиспеченный полковник, продрав, наконец, глаза, – это сборище идиотов похоже на полк так же, как корова на боевую лошадь, разве это солдаты – смазка для орденского копья.

Выбравшись из палатки, Алгус тяжко вздохнул – как всегда в сухой сезон день начинался с безоблачного неба. Огромное багровое солнце вставало на востоке, обещая на весь день изнурительный зной. Кашевары у почти пустых котлов уже заканчивали раздавать солдатам завтрак, еще немного и начнутся изнурительные ежедневные тренировки. Алгус очень спешил – огромная армия Черного Ордена собралась на границе, и вторжения можно было ожидать в любой момент. Теперь все зависело от того, насколько будут новички готовы к бою. При многократном численном преимуществе Ордена в рыцарской коннице, король Каррот мог рассчитывать только на хорошо обученную пехоту. Пехоты у него было много, но вот хорошо обученной её назвать было крайне трудно.

Минут через двадцать, накинув поверх стального панциря нечто вроде пончо из тонкой белой ткани, Алгус прошелся по тренировочному полю. С глухим стуком сталкивались деревянные учебные мечи, свистели арбалетные стрелы, острия копий с треском втыкались в деревянные чучела, и самые главные звуки – команды и ругань ветеранов.

– Сын шлюхи! – орал, поседевший в казарме солдат, новобранцу, – если ты так поставишь свое копье в бою, острие скользнет по щиту и этот черный мясник доберется до твоей глупой головы своим мечом!

Копье снова ударило в мишень.

– Уже лучше, Деревенщина, – проворчал ветеран, – теперь ты будешь повторять до тех пор, пока не привыкнешь к нему как к ложке за обедом.

Где‑то вдалеке коротко прохрипела труба.

– Военный совет! – внутренне сжался Алгус – Что еще случилось в этот раз?

В королевской палатке было душно и жарко, седеющий уже мужчина с черной, как ночь короткой бородой – король Дев Каррот, сидел на неуклюжем походном стуле. Почти все пространство посреди не маленького шатра занимали разбросанные по полу карты. Пять десятков командиров различных рангов стояли, тихо перешептываясь, возле самых стен.

– А‑а‑а, пехота! – процедил великанского роста, граф Генг, закидывая полу своего алого плаща на плечо, – как всегда опаздываем?

Граф командовал конными копейщиками и панцирным дворянским ополчением и до глубины души презирал тех, кто вынужден был использовать только свои ноги.

– Так! – королевский адъютант, стоявший у двери, хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, – Ваше Величество, все собрались!

Внутри установилась гробовая тишина.

– Орден перешел границу! – заявил король, обводя собравшихся тяжелым взглядом, на его лице промелькнула улыбка, более похожая на оскал.

Кончик королевской рапиры уперся в точку на карте.

– Примерно дней десять назад они переправили легкую конницу через Эласский пролив, – продолжал король, – прямо перед нами, на границе, стоит их панцирная конница и рыцари Ордена. Кочевники, скорее всего, задержатся, что бы ограбить Эннен и Крумбис… Попробуем разбить их порознь, – острие провело линию на карте, – Завтра мы выступаем к границе, и постараемся встретить их тяжелую конницу на полпути к Аеристалу. Потом, если на то будет воля Светлых Богов, развернемся против кочевников. Таким образом, наши шансы на победу сильно возрастают.

– Ваше Величество… – шевельнулся один из присутствующих, – а если кочевники, не остановятся для захвата городов?

– Такого просто не может быть, Гул! – король недовольно дернул плечом, это случалось, если ему сильно мешали, – кочевники не могут не грабить!

Дэв Каррот еще раз оглядел собравшихся, – Выступаем за час до рассвета, каждому опоздавшему, кто бы он ни был – по десять палок! Это дело чести господа!

Выйдя из королевского шатра Алгус, как будто в первый раз, оглядел окрестности. На юге, примерно за две тысячи шагов от лагеря темнели городские стены Аеристала, чуть дальше нестерпимым серебром блестели воды Аеры, несмотря на сухой сезон, река была довольно широка. На севере, возле самого горизонта лежала темная полоса леса. На восток от лагеря местность плавно повышалась, переходя в покрытые садами холмы. Завтра им предстоял изнурительный марш на север, к границе. Скорее всего, король будет идти так быстро, как сможет, но все же Алгуса глодали сомнения – уж больно соблазнительно Великий Принц и Черный Орден разделили свои силы. Что‑то в этом было не так. Он знал что, кто бы ни командовал Орденом – дураками их назвать было нельзя.

Глубокой ночью лагерь был разбужен хриплым ревом королевской трубы, немедленно подхваченным полковыми трубачами. С высоты птичьего полета эта картина напоминала разворошенный муравейник. Подсвеченный тусклым огнем факелов, у королевского шатра развернулся в воздухе боевой штандарт Авалийского Королевства – Священная Орифламма. Даже в этой полутьме, рассекаемой лишь неровным огнем факелов, можно было рассмотреть вышитое на алом шелке золотое восходящее солнце и девиз «Дело чести». Не успело порозоветь небо на западе, когда первая рыцарская сотня, во главе с королём, лязгая на ходу доспехами, выехала на дорогу. Алое полотнище Орифламмы трепетало над белыми одеждами рыцарей, как язык пламени над вечными снегами горных вершин. Багрово красный краешек солнца уже показался над горизонтом, когда Алгус вскочил в седло. Прямо перед ним стояла первая сотня. Рассвет порозовил острия копий и белые туники поверх кольчуг.

– Лица солдат, какие же они разные – вдруг удивился Алгус, – седоусые ветераны и мальчишки с первым пушком на щеках… Гордость и надежда… – сжатый кулак тысячника указал на запад.

Трубач приложил мундштук к губам, и над лагерем понеслись первые звуки марша, – Тру‑бим по‑ход во сла‑ву ко‑ро‑ля… Тяжко ухнули барабаны, задавая ритм. Командирский рык старшего центуриона Илезуса пронесся над колонной – Первая сотня, шагом… – и, попадая в барабанный ритм, пронеслось, – МАРШ!!!

Полк тронулся. Качнулась в воздухе стальная щетина копий, тяжко ухнул первый шаг, поход начался. Отыграв свое, умолк трубач и только барабаны продолжали отбивать тяжелый ритм шага латной пехоты. Оглядываясь из седла, Алгус видел выползающую на дорогу панцирную змею, – одеты, обуты, вооружены – всё честь по чести – из королевских арсеналов. Солдаты сыты, здоровы – мясом кормлены. В Авалангском пехотном полку воровство среди интендантов стало считаться дурным тоном после случая с казначеем, не додавшем каждому солдату по серебряной монете и повешенном после короткого офицерского суда на первом же подходящем суку.

Вся сущность Алгуса как командира укладывалась в четыре бессмертных слова: «Слуга царю, отец солдатам». Им, солдатам, казалось, что тысячник вездесущ и помнит обо всем, а сейчас Алгуса занимала только одна мысль, – Не отстал бы обоз… – собственно его тревожили два десятка пароконных повозок, доверху забитых толстыми, тяжёлыми связками кованных арбалетных болтов. В схватке с панцирной конницей он надеялся только на них и линю тяжёлых копий. Слишком немногие командиры в королевской армии догадывались подумать о таких «мелочах», слишком мало из них считали, что командование это не только привилегия, но еще и тяжкий груз ответственности. Король был слишком далек от этого, а генерал Гаум – видевший в Алгусе своего единомышленника и приемника, сейчас собирал резервы на востоке.

После третьего дня изнурительнейшего марша, армия разбила лагерь на опушке леса, – впереди до самого горизонта лежала бескрайняя степь. И в этот бескрайний простор опускался красный как кровь диск заходящего солнца.

Еще затемно лагерь был разбужен тревожным криком трубы, – Вставайте, вставайте – Враг близко!!! – казалось, стонала она.

При свете угасающих костров офицеры расталкивали спящих солдат. Воздух наполнился криками и руганью. Алгус слышал голос командира первой сотни Илезуса, – Поднимайтесь лентяи, сегодня у нас будет много работы!

В предрассветных сумерках королевский адъютант вывел Авалангский полк на самый край левого фланга армии. Слева полк был надежно прикрыт непроходимой для конницы лесной чащей. Центурионы торопливо строили солдат в три ряда:

Первый – мечники с большими широкими двускатными щитами. Заостренные снизу такие щиты втыкались в землю и были способны выдержать таранный удар тяжелого всадника.

Второй – копейщики с длинными, больше двух человеческих ростов тяжелыми копьями. Такое копье, будучи упертым в землю, при таранном ударе, пробивало и щит и доспехи. Можно сказать, что всадник сам насаживал себя на острие. Еще более опасным это оружие было для лошадей.

Третий – арбалетчики. Тяжелый кованый болт летел на тысячу шагов, на шестистах шагах пробивал легкую броню рыцарских лошадей, на четырехстах – доспехи самого рыцаря, на сотне – проходил сквозь щит и два слоя доспехов навылет. И в придачу к своей убойной силе обладал достаточно высокой точностью.

Оглянувшись, Алгус увидел, что позади его солдат выстраивается полк легкой пехоты. Эти парни были вооружены куда как проще: две сотни мечников в легких кольчугах и с небольшими щитами и восемь сотен лучников, последние, правда, были достаточно серьезной силой. Опытные ветераны могли посылать стрелы так быстро, что при навесной стрельбе они походили на грозовой ливень, затмевая солнце. По убойной силе стрела, конечно, уступала болту, но шла по крутой траектории и поражала врага сверху, минуя щит. Такого «дождичка» боялась даже панцирная кавалерия, а для легких кочевников, например, он был и вовсе убийственным.

Полчаса спустя восходящее солнце высветило мрачные черные ряды, выстраивающиеся в полутора тысячах шагах впереди. Издали рыцари Ордена были похожи на грозовую тучу.

– Илезус! – Алгус призывно взмахнул рукой, всматриваясь в это мрачное великолепие.

– Я здесь, командир! – старший центурион привстал на стременах, рассматривая открывшуюся взгляду картину, – Кажется, сегодня будет жарко?!

– Пошли кого‑нибудь из младших офицеров в лагерь, – Алгус пропустил мимо ушей его полувопрос полуутверждение, – пусть пригонят из обоза наши повозки со снаряжением, не хочу в самый интересный момент оказаться без поддержки арбалетчиков, да и запасные копья нам не помешают.

– Недурно! – старый ветеран покачал головой, – ты до этого сам додумался?

– Что‑то мне не по себе сегодня… – Алгус поежился, – не нравится мне, что Орден решил сыграть в «простачка»… Посылай обязательно верхового.

– Осторожничаешь? – Илезус хлопнул по крупу свою кобылу, – стой смирно, старая!

– И еще, – добавил тысячник, – из резервной сотни выдели десяток, или сколько сам сочтешь нужным, пусть подносят болты прямо в строй, чтобы стрелки не бегали туда‑сюда!

– Интересная мысль – прозвучал за его спиной голос с отчетливым северным выговором. Обернувшись, Алгус увидел пожилого легковооруженного воина с жезлом старшего центуриона. Если солдаты Авалангского полка были в своей массе черноволосыми, смуглыми и черноглазыми, с орлиными носами, то северяне были белокожими, с холодными серыми глазами. В отличие от гладковыбритых земляков Алгуса, его лицо было украшено длинными висячими усами цвета спелой ржи. Их пышные концы косами падали на широкую грудь, обтянутую легкой кольчугой.

– А‑а‑а, сосед? – Алгус протянул руку, – как дела у легкой пехоты?

– Вашими молитвами, – северянин крепко сжал его ладонь, – наши люди всегда готовы.

Алгус оглядел строй рослых, широкоплечих ветеранов опирающихся на страшные обоюдоострые секиры.

– Что‑то я не вижу вашего тысячника, центурион?

– А змей его знает, где его носит – северянин замялся и сплюнул под ноги коню.

– Скорее всего, это внебрачный сын какого‑нибудь герцога и двухгрошовой шлюхи, – подумал Алгус, – пристроили на теплое место, а командир из него, как из коровы балерина?

Вслух же он сказал совершенно другое, – Тогда прими мой СОВЕТ. Сделай как я – не пожалеешь… будь уверен. Твои парни будут тратить стрелы очень щедро, в таких делах не до экономии…

Хороший совет! – центурион северян в торжественном салюте, вскинул вверх сжатый кулак, – Если будет жарко – мои парни помогут.

– Нет проблем! – Алгус хитро ухмыльнулся при мысли о том, какую резню учинят эти тяжелые секиры в рукопашной схватке, особенно если рыцари потеряют разбег.

Не успело солнце подняться над горизонтом на диаметр своего диска, как черная стена орденского строя зашевелилась. Рыцари сначала пустили коней шагом постепенно переходящим в тяжелый галоп.

– Передай арбалетчикам, – Алгус схватил за плечо старшего центуриона, – если кто выстрелит до сигнала – голову оторву и скажу – «Так и было»!

Полк стоял в абсолютном молчании, настороженно всматриваясь в надвигающегося врага. Вот рыцарская лавина миновала группу приметных кустиков примерно в пятистах шагах от строя полка, от конского топота содрогалась земля.

– Сигнал! – Алгус крикнул прямо в ухо, замершему трубачу.

Перекрывая последние ноты, арбалеты со стоном выбросили первые болты. Два десятка лошадей, ломая кости всадникам, на всем скаку рухнули на землю. Оглянувшись, Алгус успел увидеть, как северяне поднимают вверх свои луки… – Рано! – подумал он.

Несколько сотен стрел, оставляя за собой дымные следы, по крутой траектории устремились навстречу конной лавине. Не долетев до надвигающегося строя с полсотни шагов, они подожгли высохшую траву. В следующее мгновение дующий с востока ветер подхватил пламя и понес его навстречу надвигающемуся врагу. Не больше сотни всадников проскочили через огненный фронт, остальные смешались в бестолковую кучу понукая ошалевших лошадей. А из‑за спины Алгуса сотни стрел взмывали в воздух, обрушиваясь сверху на этот хаос. Перебив прорвавшихся, арбалетчики добавили в эту похлебку изрядную дозу жгучего перца, бросая в хаос огня, дыма и мечущихся теней один болт за другим. После некоторой заминки рыцари Ордена развернули лошадей и исчезли за дымной пеленой.

– Прекратить стрельбу! – Алгус внимательно вглядывался в серую муть.

– Кажется, отбились? – сзади подъехал старший центурион северян.

– Пока да! – Алгус мрачно пожал плечами, – но это только начало… Кстати хорошая идея с огнем!

– Это только начало, – северянин провел рукой по усам, – два раза такая шутка не проходит… Кстати тысячник, как тебя зовут, а то неудобно как‑ то…

– Алгус Хераи, командир Авалангского полка тяжелой пехоты.

– Садор Претяй, старший центурион или сотник по‑нашему. В общем‑то… – северянин опять замялся.

– Понял, – Алгус хлопнул его по плечу, – тысячник царствует, а ты правишь!

– В общем‑то, это так… – старый ветеран не знал, как обойти скользкую тему.

– Командиров не выбирают! – успокоил его Алгус, и после некоторой паузы добавил, – А может и зря!

Некоторое время все было спокойно. Когда дым рассеялся, полк отбил несколько вялых атак. Солнце постепенно перекатывалось на полдень. Насколько мог видеть Алгус со своего места, только в центре, где столкнулись две конные массы, шла горячая рубка. Арбалетчики находившихся ближе к схватке полков обстреливали фланги орденской конницы, не давая им охватить королевских рыцарей с боков.

Туча пыли, поднявшаяся на севере, привлекла к себе его внимание.

– Это что еще за Змеиный сюрприз! – выругался он про себя, почувствовав нехороший холодок в животе, – точно, кочевники… Такого не может быть… – зло передразнил он короля, – Все‑таки может!

Десятки тысяч всадников вливались в горловину между прикрывающим правый фланг оврагом и опушкой леса.

– Илезус! – Алгус спрыгнул на землю, – Спешить всех офицеров! – мысли неслись взбешенным галопом, – Срочно послать верхом десяток из резерва в лагерь! Пусть отведут ВСЕ повозки со снаряжением и сколько смогут с продовольствием по дороге к опушке леса. Все остальное бросить к Змею.

– О, змей! – старший центурион ударил себя кулаком по колену. Строй полка тяжелой пехоты стоявшего правее авалангцев начал разваливаться, несколько верховых, нахлестывая коней, бросились к лесу.

– Работа тебе лично! – Алгус проследил его взгляд, – возьми остаток резерва и останови этих дурней. Постарайся перестроить их поперек позиции. Я соединюсь с тобой флангами и начну отход к лесу. Постараемся организовать полукруговую цепь. Легкую пехоту поставим в середину. И самое главное – сохрани порядок!

– Что будем делать? – это снова был северянин, в его голосе не было ни капли страха, – командуй тысячник…

– Хорошо, Садор! – Алгус зло улыбнулся, – останови своих земляков, – его рука указала на стоявшую справа легкую пехоту, которая теперь беспорядочно отходила к лесу, – собери всех лучников в одну группу и удерживай их шагах в двадцати позади копейщиков. Парней с топорами поставь сразу за спинами панцирной пехоты. Пусть вырубают все, что проскочит через строй. Если все сделать правильно, тогда мы уйдем отсюда живыми и еще больно тяпнем кое‑кого за палец.

С замиранием в сердце Алгус следил, как беспорядочно бурлящая масса соседнего полка стала вытягиваться в пока еще тонкую цепочку, вот сомкнулись фланги и изогнувшийся подковой строй, стал медленно отходить туда, где дорога ныряла в лес. С каждой секундой строй становился все плотнее и плотнее. Почуяв властную командную руку, «соседи», как про себя называл их Алгус, оправились от растерянности и восстановили порядок. Мимо их правого фланга, на полном галопе пронеслись последние вырвавшиеся из лагеря повозки. Пара тысяч кочевников нацелились было вслед за ними, в обход строя, но тут наперерез им в воздух взмыла туча стрел. Садор оказался на высоте – застигнутые смертоносным ливнем всадники кубарем полетели на траву. Никто даже не успел развернуть лошадь. Уцелевшие от стрел, были добиты одиночными выстрелами из арбалетов. Увидев эту картину, пехотинцы дружно издали победный клич.

Тем временем королевские рыцари в центре оказались полностью окруженными. Несколько сотен попытались пробить себе выход через массу кочевников. Это заметил Алгус, люди которого почти полностью втянулись в горловину дороги. Части рыцарей все‑таки удалось вырваться из окружения, и теперь между ними и пехотой находился крупный отряд кочевников, закончивших громить лагерь.

– Стой! Сдвоить ряды! Стрельба по команде… – тысячник уже не отличал «своих» от «чужих». Сзади изготовились лучники. Кочевники, игнорируя рыцарей, накатывались на пехотный строй…

– Ах, змеевы дети… – весело ухмыльнулся Алгус, – урок был неубедителен? Повторим!

И повторили! Из десяти тысяч всадников восвояси убралась едва половина, остальные полегли пробитые стрелами, навылет прошитые тяжелыми килограммовыми болтами. Четко, как на учениях пехота расступилась, пропуская остатки королевской кавалерии через свой строй.

– Не больше двух сотен… – Алгус стер с лица смешанный с пылью пот, – с остальными кажется все кончено. И король тоже остался, там, на поле боя.

До наступления темноты Орден несколько раз пытался атаковать, но каждый раз отходил с потерями. В конце концов, перед строем копейщиков вырос вал из человеческих и лошадиных трупов. В сумерках отряд Алгуса оттянулся на две тысячи шагов назад. Пришло время решать, что же делать дальше.

– Отступать пешком по дороге, имея на хвосте регулярную конницу – занятие для дураков, – это Алгус понял сразу, – Запас стрел и болтов практически иссяк, осталось не больше чем по два колчана на человека. Когда и этот запас подойдет к концу, их просто стопчут, несмотря на линию копейщиков. К тому же у кочевников тоже имеются луки, и только их небольшая дальнобойность помешала им нанести сегодня серьезный ущерб. Как только его людям нечем станет стрелять… Обоз придется бросить, это было несомненно.

– Чем думаешь, Алгус? – Садор присел на поваленное дерево.

Когда тысячник изложил северянину свои мысли, тот хитро усмехнулся в полутьме.

– А вот это ты видел? – в неровном свете факелов на его ладони тускло поблескивал холодным металлом четырех лучевой ёж.

– Интересная штука, – Алгус ощупал острые как иглы четыре острия, – но к чему ты это?

– Брось на землю! – хитро улыбнулся Садор.

Пожав плечами, Алгус последовал совету. Один из зубьев упавшего ежа нацелился в небо смертоносным остриём.

– Хорошо, и что же дальше? – он все еще не понимал хода мысли своего северного друга.

– Как ни бросай эту штуку, один из зубьев все время оказывается сверху… – терпеливо объяснял Садор, – там, в обозе, твои люди прихватили несколько телег такого добра. Если их разбросать на дороге…

– Понял! Конница получит небольшой сюрприз и на некоторое время оставит нас в покое.

– Это еще не все… где‑то на полпути мы свернем в лес. Наши рыцари пусть отступят к Аеристалу, все равно сейчас они больше мешают, чем помогают. Мы же лесами выйдем на дорогу между Аеристалом и Крумбисом…

– Понятно, приятель! – Алгус присел рядом с северянином и потер ладони, – если мы не можем обогнать конницу на марше, то, по крайней мере, в наших силах подергать Орден за хвост… Обозы, гонцы и мелкие группы рыцарей… – он со всех сторон опробовал эту мысль на вкус, – Годится, так и сделаем!

– Ну, о ТАКОМ я и не думал?! – Садор задумчиво огладил свои роскошные усы, – Но ты прав, тысячник! Это подходящая для мужчин забава и так можно здорово повеселиться. Мы заставим Орден выть на все голоса, чтоб согрела его змеиная глотка…

2. Скитальцы

Отогреть в ладонях птицу

Как и прежде будем рады,

Но рука теперь ложится

На оружье, так как надо.


Из архивов корпуса «Меркурий».

12.03.0001

Пегас – Марсу

Высадка прошла успешно. По данным местных жителей в данном районе, на коммуникациях Ордена, оперирует значительная группировка регулярной авалийской армии. Численность группировки составляет примерно от тысячи до полутора тысяч пеших бойцов. Очевидцы особенно отмечают высокий уровень дисциплины и организации, что позволяет отнести данную группировку к частям регулярной армии и характеризовать её руководство как волевое и тактически грамотное, сумевшее сохранить после поражения дисциплину и боеспособность.

Исходя из поставленных задач, рекомендую внедрение!

Пегас.

12.03.0001


Марс – Пегасу

Вас понял, возражений не имею. Внедрение разрешаю!

Марс.


Каждое утро Алгус, не желая оставаться в неведении о происходящем в округе, отправлял небольшие группы разведчиков по обе стороны от своего маршрута. Чаще всего это были северяне, чувствующие себя в лесу, как дома. В один ничем не примечательный день, пара воинов выследила орденский пеший патруль. Отряд одетых в черное кнехтов было очень нетрудно заметить – в лесу они производили столько шума, что даже глухой обратил бы на них внимание, тем более что их вели по какому‑то следу два чёрных лохматых пса, оглашающие окрестности истошным лаем. Кроме собак ничего особенного в них не было – обычные головорезы, навербованные Змей его знает где.

– Страна непуганых идиотов, дядя Жедар! – прошептал младший на ухо своему командиру. В лицах двух авалийских разведчиков явно прослеживалось семейное сходство.

– Недавно мы тут, да и «лесные призраки», кажись, их не навещали, а то меньше чем полусотней орденцы в лес бы и не сунулись! – мелькнула мысль у старшего, – Да нет, – одёрнул он себя, – Если бы, про «Призраков» слышали, к лесу бы на выстрел из лука не подошли, хоть полусотней, хоть сотней… У них там тоже дураков нема!

Он вспомнил, как дней десять назад, вот так же в разведке, наткнулся на полсотни рыцарских трупов. Дело видно было давнее, мертвяки на жаре уже распухли и начали вонять. Казалось бы обычное дело… Но вот как они были убиты, это до Жедара не доходило. На груди в латах дырочка – мизинец не просунешь, а сзади – пол спины вырвано, прямо вместе с железом, будто камнем от катапульты залепили. Интерес его тогда разобрал, до правды докопаться. Засада это была, ясный свет! И не в рукопашную дрались, тоже понятно! Осмотревшись, он попытался представить, где бы сам устроил такую засаду? Место нашлось! За ручейком с топкими берегами, если что, то кони мигом увязнут в липкой массе… Там и нашлась засада! По примятой траве, сломанным веточкам и прочим следам Жедар насчитал, что бойцов было шестеро… Непонятно, шестеро против полусотни, и такой результат? Рыцари даже в боевой порядок развернуться не успели… И потом, как они стреляли то лёжа? Осматривая место засады, Жедар нашёл маленький медный цилиндрик. От него шёл слабый кислый запах, а на донце были выбиты непонятные знаки. Раздвинув руками густую траву, он увидел, что точно таких же цилиндриков здесь несколько десятков, и все они абсолютно одинаковые. Даже наконечники стрел не бывают абсолютно одинаковые, присмотришься, увидишь разницу, а эти цилиндрики – одинаковые! И размер, и знаки, и запах! Всё одинаковые! Помнится, тогда он принёс тысячнику Алгусу Хераи, несколько этих цилиндриков, да ещё, обгоревшие с одного конца, странные бумажные трубки, набитые сухой травой, второй конец был смят, как будто его держали в зубах. Тысячник был озадачен не меньше Жедара, приказал опросить местных крестьян, и от них услышал о «Лесных Призраках», страшных бойцах в зелёной пятнистой одежде, приходящих ниоткуда и уходящих в никуда. А самое главное, беспощадно убивающих слуг «Ордена» и избегающих авалийцев! В общем, полная мистика! Одни вопросы и никаких ответов.

– А разговорчик интересный, неплохо бы послушать? – мелькнула у Жедара мысль, как только он уловил в разговоре кнехтов слово «иноземец», – Тихо, Валимир – одними губами прошептал он племяннику, – Дичь спугнёшь!

– Чего это они, – не вытерпел Валимир, едва говор затих вдалеке.

– Ищут двух, каких то иноземцев, вроде рыцаря орденского убили… – Жедар, задумчиво накручивал длинный ус на палец.

– Как убили? – На лице юноши светилось недоумение, – Из иностранцев, в Авалийском королевстве бывали только купцы и послы, но сейчас… Второй месяц Вторжения, полный хаос, война без правил, у обеих сторон вся морда лица в кровавых соплях… и вдруг иноземцы?

– Откуда я знаю? – старший пожал плечами, и веско добавил – Но за этими болванами стоит присмотреть… в любом случае! Вдруг на «Призраков» наткнутся?

Долго ждать не пришлось. Примерно полчаса спустя кнехты беспорядочной гурьбой вывалились на небольшую полянку, посреди которой бездымным пламенем горел небольшой костерок. Возле костра двое, судя по одежде, явно иноземцы, но не пресловутые «призраки», готовили немудреный походный обед.

– Они то нам и нужны! – заорал во всю глотку один из чернодоспешников, очевидно командир, – Хва… – слова застряли у него во рту, потому что рукоятка ножа, которым крепкий молодой мужчина с темно русыми волосами только что резал мясо, уже торчала из его левой глазницы. Северяне даже моргнули от удивления – они даже не успели заметить взмаха руки. В это мгновенье поляну накрыл оглушительный свист. Свистел второй иноземец, смуглый, черноволосый и очень молодой, почти мальчик.

Мужчина, схватил обеими руками, нечто вроде копья, лежавшее рядом с ним на траве. Правда копьё эта штука напоминала только отдаленно… древко по всей длине было оковано сталью, наконечник имел не только остриё, но и тяжелое рубящее лезвие и на тупом конце был уравновешен тяжелым набалдашником. Руку бойца прикрывала стальная чашка. Его напарник выхватил из воткнутых в землю ножен чуть искривленный, широкий клинок, длиной в руку взрослого мужчины с косым срезом на конце.

– Лихие ребята! – только успел прошептать Жедар, а кнехты уже толпой ринулись на незнакомцев.

Р‑раз! – окованное сталью древко ударило по лезвию меча, уводя его влево и вниз, одновременно боец сделал шаг назад уворачиваясь смертоносного полукруга. Д‑два! – кнехта развернуло инерцией почти кругом, и тут выброшенная в прямом выпаде алебарда, вонзилась своим острием в его правый бок, с треском пробив кольчугу. Мертвое тело рухнуло под ноги еще одному солдату, заставив его споткнуться. Набалдашник на тупом конце описал свистящую дугу и обрушился на его затылок. Конечно, он не разбил шлем, но удар с такой силой и под таким углом заставил хрустнуть шейные позвонки, по крайней мере, этот тип так больше и не поднялся.

Юноша, клинок которого, должно быть, был остер как бритва, молниеносным ударом отсек своему противнику кисть руки вместе с мечом. Кнехт уронил щит, хватаясь за фонтанирующий кровью обрубок. Тем временем юноша почти рухнул на землю, уходя от горизонтального рубящего удара еще одного кнехта, и низким, над самой землей, ударом отрубил тому ногу по колено. Вскочив гибким, полным грации движением, он оказался за спиной у солдата атакующего его приятеля. Размытой полосой сверкнуло лезвие меча, и голова в черном шлеме покатилась по траве. Следующий выпад – добить безрукого. Башку с плеч, чего уж там мелочиться?

Два оставшихся целыми кнехта, наконец, осознали, с кем им пришлось драться и, бросив тяжелые щиты, попытались кинуться наутек. Нечто такое должна ощущать лиса, загнавшая в угол кролика и вдруг обнаружившая, что кроликом притворялся саблезубый тигр.

– Хорошая забава! – Жедар уже натягивал свой лук, – Так и нам ничего не останется?

Банг! Банг! – у двух бегущих между лопаток проклюнулись острия стрел. Удар был так силен, что тела бросило назад, открыв взгляду древки с ярко‑алым оперением.

– От пущенной стрелы не убежишь! – Валимир опустил свой лук.

– Эй, парни! Выходите! – со странным акцентом крикнул старший из незнакомцев, втыкая наконечником в землю своё смертоносное оружие, – Не стоит прятаться от друзей?! – его улыбка на загорелом лице была подчёркнуто доброжелательной.

Младший, молча тщательно вытер свой клинок об одежду мертвого врага и, вложив его в ножны, снова воткнул их в землю, – Они не выйдут, Серж… – негромким контральто, наконец, проговорил он.

Хорошо! – старший нагнулся и выдернул из тела мертвого кнехта древко стрелы, – Смотри! Оперение красного цвета, значит, это солдаты регулярной авалийской армии. Дезертиры, скорее всего, поспешили бы избавиться от столь опасной улики. Наконечник остался в теле, скорее всего стрела принадлежит северянину. Вес стрелы и длина древка – лук такого размера может быть только у пехотинца. Их двое, сидят они вон в тех кустах, – он показал в сторону леса со всех сторон обступившего поляну, и, помахав им рукой, повернулся к угасающему костерку, добавив как бы между прочим, – Если господа, Авалийские воины, не желают присоединиться к нашему обеду, это их дело!?

Жак уже оттащил один труп и брался за второй

– Ты, прав! Падаль нам не нужна, – усмехнулся Серж, взваливая на плечи одного кнехта и прихватив за ногу другого, – Закинем это дерьмо в кусты, и дело с концом!

Жедар, сидя в кустах, раздумывал, наблюдая за действиями незнакомцев на поляне, Валимир от нетерпения кусал губу.

– Пошли! – вставая, сказал Жедар, – Похоже, враг у нас один! Но, – он пожал плечами, – Люди это чужие, так что много не болтай!

– Хорошо! – Валимир медленно поднялся на ноги, напуская на себя серьёзный вид, – Будет сделано, дядя Жедар!

Ветки раздвинулись и двое северян шагнули из леса.

– Смотри, Жак, что я говорил? – Серж, указал в сторону подходящих авалийцев, – У нас гости, так что, накрывай на стол, кролику уже недолго дымить!

– Думаю, ты прав! – сказал Жак, развязывая сумку.

Жедар, подходя, настороженно разглядывал незнакомцев. Серж выдержал его подозрительный взгляд, спокойно улыбаясь и не отводя глаз, – Северяне очень недоверчивы?

– Только с незнакомцами! – парировал Жедар.

– Ну, вы им дали!? – у Валимира, забывшего про все инструкции, горели глаза, – Такого я ещё не видел! А рыцаря вы убили?

– Знал бы ты парень, сколько я их на самом деле угробил, и в личном, и в групповом зачёте, волосы бы дыбом встали!? – молча подумал Сергей Басманов, – Так это всё ещё цветочки, и самые главные чудеса – впереди!

– Ну, трепло! – Жедар снисходительно покачал головой.

– Мы, кому же ещё? – Жак выставил на расстеленный кусок чистой холстины небольшую металлическую коробочку с солью, и посмотрел на напарника, – Серж, а вино то у нас кончилось, придётся пить воду…

– Присаживайтесь, за едой поговорим… – Серж, приглашающе махнув рукой, опустился на траву рядом с импровизированным «столом», показывая, тем самым, пример гостям.

– Вы откуда? – присаживаясь в сторонке, спросил Жедар.

– Э‑мар. Знаешь такое место? – Серж хитро прищурился и протянул ему кусок исходящего аппетитным запахом мяса.

– Ну, известно дело… – Жедар что‑то слышал о далеком королевстве, но ничего конкретного припомнить не смог.

Тут Валимир, наконец, проглотил первый кусок и, глядя на Сержа восторженными, как у щенка, глазами, вмешался в разговор, – А как вы рыцаря… того… А?

– Просто! – Жак снял с пояса примерно метровую стальную цепочку с грузиками на концах, – Кинул эту штуку коню в ноги, его и выбросило из седла. Больше он не встал.

– И это все? – Валимир, казалось, был разочарован.

– Ну, молодой человек, чем проще – тем лучше! – Серж снова впился зубами в мясо.

– А чего это вы с рыцарем связались? – Жедар недоверчиво глянул на Сержа, – Война то ведь не ваша?

– Мы Орден любим не больше чем вы! – нарушил свое молчание Жак, – И вообще, какая разница, чья это война?

– Никакой! – согласился Жедар и добавил, – А вот как вы, у нас тут, оказались, в такое время?

– Еще до вторжения, – снова вступил в разговор Серж, – только уж извини, эту историю, во всех подробностях, мы можем рассказать только кому‑нибудь поважнее тебя.

– Секрет?! – прищурился Жедар.

– Вроде того! – ответил хитрой усмешкой Серж.

– Ладно, нашему командиру и расскажешь, он у нас персона важная – тысячник! Так что в здешних местах, окромя Орденских начальников, никого важнее не найдешь!

Серж незаметно подмигнул Жаку, – Все идет как надо! – подумал тот.

– Ребята вы хорошие, – продолжал свою тираду Жедар, – тысячник наш что надо! Если что, останетесь с нами! Чего вам вдвоем по лесам мотаться?! И Ордену на мозоль наступить случай найдется… Змей его пожри! Так что, доедим и в дорогу… – закончив говорить, он стер рукой с губ жир.

– Неплохая идея! – Серж оценивающе прищурился, – Как это тебе Жак?

– Согласен! – юноша казался неестественно спокойным, – Так оно будет лучше!

3. Герильяс


Из архивов корпуса «Меркурий».

23.03.0001

Пегас – Марсу

Контакт с представителями Авалийского сопротивления состоялся. Уточнённая численность группировки составляет две тысячи пеших бойцов. Подтверждаются данные о принадлежности данной группировки к частям регулярной армии и высокий уровень дисциплины и боеспособности. Действуем согласно легенде, операция протекает успешно.

В сложившихся обстоятельствах не вижу препятствия для успешного внедрения!

Пегас.

23.03.0001


Марс – Пегасу

Вас понял, возражений не имею. Действуйте по обстоятельствам!

Марс.


Алгус Хераи, в прошлом командир Авалангского полка тяжелой пехоты, а теперь командующий сборной частью, на занятой Орденом территории, сидел в своем шатре над истертой картой королевства. Из‑за тонких матерчатых стен донесся невнятный гул голосов, приближающийся с каждой минутой. В лесном лагере, обычно тихом, раздались громкие крики, топот десятков ног. Алгус нехотя оторвался от карты, – Джер! Что происходит? – окликнул он адъютанта.

– Нету, Джера, Ваша милость, – откинул полог часовой, – До господина Илезуса поехали, не вернулись ишшо.

Алгус мысленно выругал деревенщину‑новобранца и подумал, что видимо, придется бросить свои размышления и пойти посмотреть на этот базар самому. Последний раз такое было, когда авангард налетел на два десятка кнехтов грабивших лесную деревушку и зачем‑то взял пару пленных, которых тогда чуть не растерзали. Правда, сейчас голоса звучали по‑другому, так, что было неясно, что же всё таки произошло? Взяв меч со стола, он вышел из шатра, и направился на шум.

Навстречу ему двигалась плотная толпа солдат, тесно окружившая двух незнакомцев. Непохоже, что эти люди находились под конвоем, тон голосов был возбужденным, но не злобным. Молодой северянин что‑то рассказывал, бурно жестикулируя, но из‑за общего шума очень трудно было разобрать что. Алгус был немного разочарован потому что, хороший пленный ему сейчас бы не повредил. Солдаты заметили его и, замолкая, расступились и только теперь он смог разглядеть незнакомцев.

Один из них был ростом чуть повыше обступивших его солдат, на мускулистом торсе гладко, как влитая, сидела выкрашенная в зеленый цвет кольчуга с короткими рукавами, четыре клина которой прикрывали верх таких же зеленых брюк из плотной ткани, на ногах были странные шнурованные сапоги из добротной черной кожи. Глянув ему в лицо, Алгус отметил короткие темно‑русые волосы, серые глаза – если бы не отсутствие усов – его можно было принять за северянина. Странное оружие, отдаленно напоминающее гибрид копья, топора и дубины уверенно лежало на широком плече. Его спутник был меньше ростом и выглядел значительно моложе. Одет он был примерно так же, только короткая куртка из тонкой темно‑коричневой кожи со следами споротых украшений, поверх кольчуги, отличала его от спутника. Из‑за его левого плеча выглядывала рукоятка меча с узорными костяными накладками, темные, почти черные волосы концами локонов чуть‑чуть не доставали до плеч, а в удлиненных черных глазах застыло выражение серьезного внимания.

– Старший патруля, Жедар Инров! – нарушил тишину один из сопровождавших незнакомцев солдат‑северян, – В двух лигах северо‑западнее лагеря был обнаружен орденский отряд в составе восьми кнехтов. Из подслушанного разговора стало ясно, что отряд занят поисками двух неизвестных убивших рыцаря Ордена. Патруль следил за кнехтами до их встречи с этими людьми, которые, как оказалось, и были целью поисков. В результате короткой схватки, практически мгновенно, шесть кнехтов оказались убитыми или искалеченными. Двое обратились в бегство и были застрелены патрулем. Иноземцы назвались уроженцами королевства Э‑Мар и выразили желание сражаться с Орденом. Мужчину зовут – Серж, юношу – Жак. Они сказали, что более подробно расскажут все Вам, господин тысячник… – солдат запнулся чего‑то недоговорив.

– Ну, ну, – заинтересовался Алгус, – продолжай!?

– Господин тысячник, я пятнадцать лет на службе… – было видно, что старый ветеран с трудом подбирает слова, – такого я никогда не видел, этот парень орудует своей штукой, словно мельница при сильном ветре, – он показал на Сержа, – а меч этого юноши, порхает как Бабочка Смерти… Они разят быстро, как молния…

– Отлично, Инров! – Алгус кивнул головой, давая знак, что ему все ясно, – Молодцы, действовали правильно! Можете отдыхать! – коротким жестом он приказал солдатам разойтись и снова посмотрел на иноземцев, – Ну, что же, пойдем, поговорим!

Подходя к шатру тысячника, Серж заметил нечто вроде стойки для копий.

– Эй, приятель! – окликнул он часового, прислонив туда свою алебарду, – присмотри за моей подругой, она сегодня неплохо поработала, – кучка свободных от службы солдат, стоявшая неподалеку сдавлено засмеялась, – Только не лапай руками, моя девочка не любит чужих! – смех перешел в громовой хохот.

Войдя внутрь, Серж огляделся. Шатер тысячника был натянут вокруг не очень толстого дерева. Через тонкую, напоминающую шелк, белую ткань пробивалось достаточно света. Обстановка спартанская, почти скудная. Складные, легкие стол и стул. На столе рулон пергамента, с выглядывающей из‑ под него рукояткой кинжала. Вместо всей прочей мебели, тюфяки из шкур набитые травой.

Указав гостям на тюфяк, Алгус опустился на стул и неторопливо спросил, – Так что же у вас есть мне рассказать?

– Начнём с этого, – немного дерзко сказал Серж, – когда рыцарь падал с лошади, из него выпало кое‑что… – с невинной улыбкой он вытянул из сумки два свитка пергамента.

Алгус вгляделся: – один свиток был украшен массивной Орденской печатью черного воска, – Не так плохо, – подумал он, разворачивая пергамент. С первых же строк у него пересохло во рту – послание Великого Магистра Ордена, префекту завоеванной провинции Крумбис. Вчитавшись дальше, он понял, что содержание оказалось подстать упаковке, особенно потрясал следующий отрывок: «В связи с тем, что Авалийская королевская семья, ускользнув из рук нашего Святого Ордена, укрылась в одном из горных замков, повелеваем вам отправить половину выделенных вам сил в Наше распоряжение, дабы в кратчайший срок принцессу‑наследницу и прекратить, таким образом, сопротивление Авалийского королевства.» – чуть дальше следовало, – «Препровождаем вам копию богопротивного воззвание авалийского генерала Гаума, самовольно нарекшего себя лордом‑протектором и призывающего к неповиновению и сопротивлению Нашему Святому Ордену…»

– Змеиная пасть! «Святой Орден» – банда убийц, вот что такое ваш «Святой Орден»! – подумал Алгус. В душе он даже не смел надеяться, что королевство формально еще существует. – Гаум спрятал королевскую семью в горах? Ну, тогда, «господа», вам легче добраться до звезд, чем до них!

Второй пергамент оказался именно той копией воззвания, по поводу которого так возмущался «почтенный» магистр.

– Джер! – Алгус на некоторое время забыл о гостях.

– Я здесь, господин тысячник! – заглянул в шатер смуглый смазливый юноша, с тонкими, как ниточки черными усами.

– Пройдешь по отрядам, пусть командиры соберут солдат. Зачитаешь им сначала послание Магистра Ордена, потом воззвание лорда‑протектора Гаума. Смотри у меня, что бы до вечера все было сделано! – тысячник отдал свитки слегка обалдевшему адъютанту и снова повернулся к Сержу, – Понятно, чего это на вас Орден так взъелся! Еще бы, пристукнуть личного курьера Великого Магистра, – Алгус стукнул кулаком по колену, – Он что‑нибудь вам сказал?

Жак вопросительно посмотрел на Сержа, тот незаметно для тысячника сложил пальцы в кольцо.

– Бедняга не мог говорить, упав с лошади, он сломал себе шею… – Алгус впервые услышал голос юноши, чистое, глубокое контральто, в его душе шевельнулось какое то сомнение.

– Жалко, конечно, – пожал он плечами, – но сейчас меня больше интересует ваша история?

– Вы знаете, графа Гронзбера – Серж внимательно посмотрел в глаза Алгусу.

– Да, я был с ним знаком немного, – Алгус вспомнил молодое лицо Риго – он был славным парнем.

– Он вам, не говорил о своей женитьбе? – Серж снова задал вопрос.

– О женитьбе нет, а вот о помолвке говорил. – Теперь он вспомнил, что Риго был помолвлен с какой‑то графиней именно из королевства Э‑мар, – А вы ребята из её свиты? – догадался он.

– Не совсем так. Разрешите представить Вам графиню Жакли Гронзберг?! – Серж почтительно наклонил голову в сторону «юноши».

Алгусу захотелось протереть глаза… Что‑то неуловимо изменилось во внешности сидящего перед ним молодого человека. Разворот плеч, жесты, мимика – все говорило о том, что перед ним женщина из знатного рода, привыкшая к уважению окружающих. Смущала его только мужская одежда и рукоятка меча, выглядывающая из‑за плеча.

– Как же получилось, что знатная женщина одета как лесной бродяга и сражается как профессиональный солдат? – немного скептически спросил он.

– Женщины, нашего рода, господин Алгус, всегда сами были способны постоять за свою жизнь и честь! – твердо ответила девушка, – Серж мой молочный брат, и если хотите – телохранитель. Его отец – капитан отряда лесных егерей у моего отца. Уже почти двести лет, его семья служит моей семье. Мы вместе росли, вместе учились у его отца владению оружием.

– Ну да, – вмешался в разговор Серж, – в последние годы госпожа графиня больше времени проводила на наших лесных заставах, чем в отцовском замке!

– Не выдавай меня, «негодяй», – внезапно рассмеялась девушка, – В общем, он конечно прав, что было, то было… Ну, когда пришло время ехать к мужу, я прихватила с собой экипировку и меч. Он мне был особенно дорог – подарок отца на совершеннолетие, делал его на заказ знаменитый мастер, специально под мою руку.

– Что же с вами случилось? – спросил Алгус и подумал, что от женщины из семьи, в которой на совершеннолетие девушке дарят боевой меч, можно ожидать всего что угодно и может быть Риго еще повезло, что он погиб в битве, а не на брачном ложе.

– Мы даже не успели добраться до замка Гронзберов, – пожала плечами Жакли, – на дороге на нас напал крупный отряд рыцарей Ордена. Пока наш эскорт рубился с нападавшими, Серж выдернул меня из кареты. Единственное что я успела взять это свой меч и мешок с экипировкой лесных егерей. Вместе нам удалось добежать до леса…

– Понятно, благородная графиня. Но что же случилось с вашими волосами?

– Мы решили, что роль юноши самое лучшее, что можно придумать, – девушка тряхнула головой, – к тому же без них в лесу удобнее… Кстати, вам не известно случайно, где сейчас находится мой муж?

– Увы, графиня, вы – вдова! Граф Риго пал на поле боя. Почти все Авалийские рыцари попали в окружение и погибли… – Алгус нахмурился, вспоминая этот страшный день.

С окаменевшим лицом графиня Гронзбер медленно сняла со спины ножны с мечом. С легким шелестом примерно на ладонь обнажилось лезвие. Алгус отметил его бритвенную остроту.

– Мой муж! Я так и не узнала его живым, но клянусь на своем мече отомстить за мертвого! – с коротким стуком она вернула оружие в ножны. – Простите меня, тысячник, – уже более или менее нормальным голосом добавила она, – Еще один долг в длинном списке… Кстати? – она вопросительно посмотрела на Сержа.

– Теперь уже можно, Жакли! – утвердительно кивнул он.

Девушка расшнуровала верх своей куртки и вытащила из‑под неё массивный серебряный диск. На нем искусный мастер изобразил атакующего сокола – герб рода Гронзберов и дикую лесную кошку – символ графского дома Транг. В общем‑то, звери только отдаленно напоминали своих земных прототипов, но людям свойственно называть неизвестные вещи известными именами.

– Действительно, дикая кошка! – поежился Алгус, – Попадешь к такой в когти и все! – Медальон окончательно убедил его в правдивости ее рассказа, тем более что всем была известна патологическая ненависть Ордена к женщине как источнику всякого зла, так что версия о том, что это шпионы Ордена тоже как‑то отпадала.

– Ваши планы, тысячник? – она серьезно взглянула Алгусу в глаза, и после затянувшейся паузы добавила, – Не обращайте внимания на то, что я женщина, как никак я почти всю свою сознательную жизнь провела среди солдат и имею представление не только о том, как владеть мечом. Кстати Серж у нас можно сказать наследственный егерь. Война в лесу у него в крови. К тому же мой отец посылал его учиться в королевскую военную академию… Партизанская война, так это, кажется, называл твой отец? – она вопросительно посмотрела на Сержа.

– Да, именно для таких действий готовили лесных егерей, – Серж испытывающе всмотрелся в непроницаемое лицо Алгуса, – Мы были разбиты на небольшие группы, способные превратить жизнь враждебной армии в сущий кошмар, уничтожая фуражиров, перехватывая обозы, мелкими налетами тревожа крупные силы врага. Принцип простой: – «Ударил и исчез!» Нельзя ни на минуту давать врагу прийти в себя. – Алгус посмотрел с интересом, – Когда Орден поймет, что даже земля горит у него под ногами, он уберется с захваченной земли! Если сможет, конечно…

– Превосходная тактика, Серж, – Алгус тяжело вздохнул, – Но нам надо двигаться в горы, на соединение с лордом‑протектором Гаумом… К тому же наше войско слишком велико, а дробить его нет смысла.

– Не беда, Алгус, – Серж хитро усмехнулся, – Как мы успели заметить, народ тут жутко невзлюбил Орден за его грабежи и насилия… Оставляешь десяток солдат с младшим командиром, на десяток же набираешь новобранцев и двигаешь дальше. Не пройдет и полугода, как вместо десятка здесь будут действовать пять‑шесть сотен, и орденские кнехты в нужник будут ходить в доспехах и строем десятка по два. И еще вот что, каждому следующему отряду ты будешь давать связь с предыдущим, так что отсюда и до самых гор протянется нить связи. Отряды смогут предупреждать друг друга о всяких приятных и неприятных сюрпризах, да и лорду‑протектору, я думаю, будет интересно, что здесь творится?

– Здесь есть над чем подумать!? – подумал Алгус.

Когда они вышли из шатра Алгуса, девушка огляделась вокруг и, убедившись, что на них не обращают внимания, резко дернула Сержа за рукав, – Ты что, Басманов, а если Орден начнет брать заложников? – прошипела она ему прямо в ухо.

– Не волнуйтесь, товарищ Тэн, – ответил тот так же тихо, – На этот случай наш лейтенант держит кое‑что в рукаве, полную колоду джокеров, «в сапогах, тельняшках, голубых беретах», – почти дословно процитировал он бородатый анекдот и хитро усмехнулся, – мы же масть краповая, можем и смухлевать?

Часть II. Игры краповых валетов


4. Зовите меня – «Немезида»

Мы шли в строю, мы были – как один,

Мы пронесём свой Долг через века!

И в страхе вздрогнет Черный Господин,

Заслышав звук взведенного курка.


Замок Айгор, дословно «Ледяная твердыня», находился в уютной долине у самого подножья исполинского хребта, по масштабам не уступавшего Гималайскому. Куда ни глянь, всюду в небо вонзались остроконечные пики, покрытые вечными снегами. Неприступная крепость перекрывала единственный путь через узкое ущелье.

– Черт возьми, целых четыре месяца мы добирались до этой глухой дыры… – Серж распахнул свинцовую раму окна навстречу холодному ветру. – Я уже отвык от крыши над головой и чистой постели! И все это, – он обвел взглядом маленькую комнатку с узкой кроватью, покрытой широкой мохнатой шкурой серого цвета. Каменные стены полускрыты портьерами, выцветшими настолько, что очень трудно было угадать их первоначальный цвет. Маленький стол, кресло и огромный во всю торцевую стену камин из дикого камня. – Все это кажется мне верхом комфорта.

– Ну, для меня значительно важнее оказалась горячая ванна, – Жаклин гибко потянулась в покрытом мягкой шкурой кресле, – ты даже не представляешь себе насколько это важно для женщины…

– Представляю! – подумал Басманов, припоминая слова старой поговорки, «Даже француженка будет пахнуть конем после пробежки на пару километров», а они, в конце концов, прошли не пару, чуть больше тысячи километров…

– Как тебе показался лорд‑протектор? – Серж присел на широкий подоконник, изучающе разглядывая свою напарницу.

– Ничего старик! Только он смотрел на меня, как будто на моем лбу оленьи рога, а сзади тащится крысиный хвост! – Жаклин внезапно нахмурилась и резко спросила, – Чего это ты на меня уставился?

– Ну, знаешь ли, дорогая, я только что поймал себя на мысли, что мы, как будто, всегда работали вместе…

– Глупости! – она насмешливо фыркнула, – Загадочная русская душа… Война – это наша работа…

– Нет, сержант Тэн, – нашей работой была не война, а игра в войну… Большие дяди, стоящие у власти пугали нами друг – друга и делали вид, что держат все под контролем. Здесь же все по‑другому! Я это чувствую! Такие явления, как троги, нацизм, этот поганый Орден, – они не должны существовать, и уничтожать всю эту мерзость – это действительно наша работа.

– А я и забыла, что ты учился в университете… – рука Жаклин стиснула рукоятку меча, так что побелели костяшки пальцев, – Ты знаешь, я должна сказать тебе, что почти всю нашу семью в сорок втором, в Корее, японцы взяли в заложники и расстреляли. Удалось спастись только моему отцу, партизаны переправили его в СССР… Рос в детдоме. Тогда ему было только шесть лет, но он помнит все… И я была скотиной у трогов! – против ее воли в уголках глаз начали собираться слезы.

Басманов спрыгнул с подоконника, и присев на корточки в ногах у девушки, положил свои руки поверх её, – Извини, сестренка, я не хотел… – в его голосе было искреннее раскаянье.

– Я знаю! – мягкие губы коснулись его лба, её голос смягчался акцентом, – Ты прав, Сережа, я ненавижу Орден, потому что не могу достать наци и трогов, а эти вонючие придурки вполне доступны… Конечно, надо бы убивать их только за то, что они такие, какие есть… – Жаклин на мгновение замялась, – Кажется, я запуталась, философия никогда не была моей сильной стороной.

– Пойди и убей их всех! – Серж наставил в сторону двери указательный палец и щелчком языка изобразил звук выстрела, – Это так просто!

– Не будь клоуном, сержант! – к девушке, кажется, снова вернулось хорошее настроение, – Что мы будем делать дальше?

– Ну, сегодня вечером намечается небольшая вечеринка…

– Ага, королевский прием… – Жаклин хитро улыбнулась.

– Суть от этого не меняется! – Сергей вернулся к окну, – потолкаемся среди народа, я попробую неофициально поговорить с лордом‑протектором, ведь теперь мы с тобой что‑то вроде военных советников… и будь любезна, постарайся одеться подобающе.

– Их дамские наряды сводят меня с ума! – она показала Сергею язык и уже серьёзно добавила, – Мне показалось, что Гаум верит Алгусу? – брови Жаклин вопросительно изогнулись.

– Я тоже так думаю! – Сергей хитро усмехнулся, – Сдается мне, парень к тебе неровно дышит?

– Он, кажется, просто меня боится? – она закрутила локон отросших волос.

– И хочется и колется! Есть у нас такая поговорка, – Жаклин тихо засмеялась, – Не смейся, он просто боготворит тебя. Да, кстати, платье все‑таки одень, а твою «пилочку для ногтей», так и быть буду носить я.

– Уговорил, дипломат! – Жаклин пружинисто поднялась на ноги, пойду вздремну до вечера.



* * *


Огромная центральная зала замка была тускло освещена немногочисленными масляными светильниками, оркестр пиликал что‑то настолько заунывное, что клонило в сон. Сергей подтолкнул Жаклин в сторону Алгуса, – Иди займи кавалера беседой, а я попробую подкатиться к лорду‑протектору…

Убедившись, что бедняга намертво скован присутствием предмета своего сердца и не сможет отвлечь генерала Гаума от занимательной беседы, Сергей не спеша пересек залу.

– Добрый вечер, Ваша Светлость! – сейчас Сергей, конечно, не выглядел лесным бродягой, но в его костюме, в противовес пестрым нарядам придворных, господствовал зеленый цвет.

– Здравствуй, чужеземец, – генерал был трезв и мрачен, – Оставь церемонии и говори прямо…

– Может присядем, разговор будет долгим… – Сергей указал на придвинутый к стене диван.

– Долгий разговор, это как раз то, что я хотел бы от тебя услышать. Когда Алгус представил вас мне, ты был крайне молчалив, да и твоя госпожа тоже сумела не сказать ничего существенного… – старик явно давал понять, что недоговорённость между ними осталась.

– Лишние уши, мой генерал, все дело в лишних ушах… – Сергей дождался пока лорд‑протектор не сел.

– А сейчас? Если сейчас кто‑нибудь нас подслушает? – старый вояка внимательно посмотрел в лицо Сергею.

– Ерунда! – отмахнулся Сергей и пояснил свою мысль, – Из зала услышать нас невозможно, слишком шумно, а за этой стеной обрыв на тридцать шагов и в карауле сегодня солдаты Алгуса… он должен был кое‑что вам рассказать?

– Конечно, он рассказал! Если верить ему, то такое могли совершить только боги… – лорд‑протектор скрестил руки на груди и проницательно всмотрелся в чужестранца.

– Совсем нет! – Сергей стал абсолютно серьезен, – Вы уже, наверное, знаете, что Алгус с нашей помощью посеял семена большого пожара на захваченных Орденом землях?

– Знаю, и как ни странно, от самого Ордена? – лорд‑протектор задумчиво поигрывал рукояткой своего меча, – они начали испытывать проблемы с деньгами для наемников, за последний месяц не пришел ни один караван. Среди кнехтов ходят упорные слухи, что провинции Крумбис и Таргу охвачены восстанием.

– Можете смело добавить туда Сигал и Горру… Мы были там несколько попозже, так что огонь не успел еще, как следует разгореться.

Лорд‑протектор вспомнил карту королевства и сцепил на рукоятке меча крепкие пальцы, – Неплохо мой юный друг, неплохо, у вас очень здравые рассуждения. Исходя из ваших предположений, это отрезает для Ордена восточное побережье?

– Почти так, мой генерал, крупные отряды, конечно, сумеют прорваться, да и города пока контролируются Орденом… – Серж внешне немного расслабившись, откинулся на спинку дивана, но в голове у него мелькали несколько иные мысли, – Вот, на побережье мы и порезвимся вволю, придёт час! И ни одна сволочь не узнает, что же там творится!

– Чего же вы хотите? – лорд‑протектор сознавал, что чужестранец неспроста завел разговор.

– Перенести войну туда, где нас не ждут! – лорд‑протектор был слегка озадачен, не понимая к чему клонит Серж, – В города, замки, крепости…

– Ты ненормальный?! У нас же нет сил для захвата даже одного города… – в волнении лорд‑протектор стукнул ножнами меча об пол, такое издевательство было выше его сил.

– А кто сказал, что надо ЗАХВАТЫВАТЬ все это… Притом, что мы не сможем это удержать – в глазах Гаума появился интерес, – Надо не давать им чувствовать себя в безопасности… пусть вздрагивают от каждого шороха! А смерть придет бесшумно и как, об этом будет знать только покойник, да и тот не всегда…

– Это невозможно! – лорд‑протектор рассмеялся.

– Возможно, мой генерал, возможно! Мы с графиней способны обучить ваших людей всему, что знаем сами, и вы убедитесь, что все это не чудо и не цирковой фокус… – Серж напрягся как тигр перед прыжком, – Орден должен дорого заплатить за вторжение в королевство!

– Конечно, можно подумать… – перебил его лорд‑протектор и задумался, – Только я не смогу выделить вам значительные силы…

– Полсотни или сотни человек, для начала, хватит! Только добровольцы отобранные нами… Лучше всего из людей тысячника Хераи… Мы их уже знаем в деле!

– Ну, это не много! – лорд‑протектор внимательно оглядел толпу, значительно увеличившуюся в размерах за время беседы, – Алгус!

Пока Алгус, Сергей и лорд‑протектор обговаривали детали своего плана, к Жаклин подошел один из подвыпивших придворных.

– Поцелуй меня, красавица, – с ходу облапил он её за талию, – барон Стард умеет любить жарко…

Мгновением спустя, он растянулся во весь рост на полу, – Какой вы неловкий, барон, или много выпили? – с издевательской вежливостью произнесла Жаклин, свалив незадачливого ухажёра банальной подсечкой, – Видно вам сегодня не до любви?

Собравшиеся вокруг люди сдержанно засмеялись, кто то выкрикнул, – Госпожа графиня, не роняйте мебель, вы можете повредить пол! – после этой фразы сдавленный смех перешёл в громовой хохот. Очевидно барон Стард не пользовался горячей любовью.

– Ах ты, ведьма! – барон с трудом поднялся на ноги, – Эта шлюха спит с собственным молочным братцем, спит с простолюдином… Мне это точно известно! – его визгливый голос перекрыл даже шум оркестра.

Жаклин сделала шаг вперед и коротким апперкотом в благородную челюсть еще раз швырнула злосчастного барона на пол, – Ложь наказуема, господа! Может, прикусив язык, он станет чуть поумнее? – она внимательным взглядом обвела зал.

Сергей, расталкивая людей, быстрым шагом приближался к эпицентру скандала. Всего на полшага от него отставал Алгус.

– Я убью её! – барон, в очередной раз, поднявшись на ноги, схватился за рукоятку своего меча.

– Серж! Меч! – голос Жаклин был холоден, как вечные снега на вершинах гор.

Поймав на лету, переброшенное Сергеем через головы людей, оружие, Жаклин с легким шелестом обнажила клинок, – Господин барон хочет удовлетворения? Сейчас он его получит! – в её глазах горела бешеная ярость.

– Убери подальше этого идиота, или сейчас она порубит его в котлетный фарш! – шепнул Сергей на ухо ошарашенному, как и все прочие, Алгусу.

Барон успел уже обнажить оружие, когда тысячник ухватил его за локоть, – Уймись, дурак! Засунь свою гордость в задницу и извинись, иначе тебя придется хоронить по кускам. Эту девочку зовут «Дама по имени СМЕРТЬ», так что не тебе, кусок дерьма, лапать её своими потными руками!

– Стража! – завопил барон истошным фальцетом, стоя на полусогнутых и немного раскачиваясь.

– Хорошая мысль! – неожиданно оказавшийся рядом лорд‑протектор почесал подбородок, – Стража!

Четыре рослых солдата в красных мундирах королевской гвардии раздвинули народ.

– Лейтенант! Возьмите этого пьяницу и заприте в его комнате, пусть проспится! – генерал Гаум махнул рукой, и гвардейцы поволокли упирающегося барона к выходу из залы.

– Эта с‑с‑сука ударила меня… – вопил, вырываясь из крепких объятий, барон, – Я все равно убью её!

– Клянусь, всеми Светлыми богами сразу, в таком случае подыхать ты будешь медленно и разнообразно! – твердо выговорил Сергей.

– Я присоединяюсь! Надеюсь, ты не откажешься от помощи? – Алгус внимательно посмотрел на барона, будто оценивая – с чего же придется начинать.

– А третьего в свою кампанию возьмете? – обернувшись, Сергей увидел хрупкую юную девушку с точеной, как статуэтка фигурой, обтянутой голубым с золотом платьем, белая как снег кожа, пепельные волосы уложенные пышным венцом вокруг головы и увенчанные маленькой короной. Придворные вокруг склонились в низком поклоне, и Сергей счел нужным последовать их примеру.

– Мы, кажется, с вами еще не знакомы? – девушка кивнула Сергею головой, – Принцесса Мирра! – она внимательно оглядела собравшихся. – Данной мне властью, дарую этому человеку, славно послужившему Авалангскому королевству титул графа Айгорского… – Ритуал до странности напоминал западноевропейский средневековый ритуал посвящения в рыцари и у Сергея мелькнула догадка об их общих корнях.

– Позвольте ваш меч, милочка? – обратилась принцесса к Жаклин, – это будет даже символично, именно Ваше оружие возведет его в новый ранг!

Аккуратно взяв обнаженный меч за лезвие обеими руками, Жаклин с поклоном протянула его рукоятью к принцессе, – Осторожно, Ваше высочество, он очень острый! – предупредила она.

– Благодарю! – принцесса ударила по два раза плоской стороной меча по плечам Сергея, опустившегося на одно колено, – Встаньте, граф Айгорский Серж 1‑й! – лицо принцессы озарила очаровательная улыбка, – теперь вы можете совершенно законно вызвать этого негодяя на дуэль и избавить нас от его отвратительного существования!

Сергей встал и поцеловал принцессе руку.

– Интересный обычай? – она осмотрела свою кисть, так будто видела её впервые, – И к тому же достаточно приятный. Нам понравилось!

– Тебе, Ваше Высочество, ещё со многими нашими обычаями придётся познакомиться! – подумал Сергей молча.

На этом события данного вечера ещё не завершились. Когда Сергей возвращался в свою комнату, он мучительно старался припомнить, когда же последний раз он возвращался с вечеринки трезвый, как стеклышко? По его подсчетам выходило, что где‑то в возрасте десяти лет! – Проклятая роль разведчика! – подумал он, сворачивая за поворот коридора.

– Shot up! – оборвал он свои мысли, заслышав приглушенную возню и тихий плач. Походка и без того тихая стала вообще бесшумной. В полумраке дверной ниши, куда почти не доставал рассеянный свет редких светильников, возились два неясных силуэта. Женщина, как могла, мешала насильнику стремившемуся задрать на ней юбку, но силу не применяла.

– Служанка и «важный» господин, – подумал Сергей, напрягаясь.

Наконец мужчине надоело, даже это слабое сопротивление, и он ударил женщину кулаком в лицо. Она последний раз всхлипнула и стала сползать на пол.

– Во, сволочь! – в душе Сержа волной поднялась злоба, уж очень он не любил насильников! А когда он подошел совсем близко, его вдруг осенило, – Да это же моя дверь, ёшкина плешь!

Десантник, аккуратно, двумя пальцами, взял насильника за шиворот и оторвал от жертвы.

– А, это снова ты! – узнал он барона Старда, – Проспался, значит?! – и его кулак слегка опустился на лоб злостного хулигана. Барон тут же мешком опустился на пол. Шагнув к сидящей на полу возле его двери женщине, он незаметно наступил на мужское достоинство насильника, вызвав тем самым истошный вопль на пределе болевого порога. Пара стражников не заставила себя долго ждать. Это были не королевские гвардейцы, которые охраняли только августейшую семью, а северяне с первого взгляда узнавшие знакомую фигуру.

– Что случилось, Серж? – старший патруля внимательно посмотрел неподвижное тело, только‑только начинающее приходить в сознание.

– А – это ты, Валимир? – казалось, совсем не удивился Сергей, поднимая женщину на ноги, – Так, знаешь, небольшие проблемы…

Тело в его руках, было горячим и кажется довольно молодым.

С другой стороны коридора из темноты появились несколько дворян.

– Что тут происходит? – голос спрашивающего был слегка навеселе.

– Этот смерд пытался убить меня! – прохрипел с пола барон.

– Так! – невольно отметил про себя Сергей, – Он ещё и разговаривает? Силен мужик!

Дворяне схватились за рукояти мечей. В воздухе запахло неприятностями… Сергей был безоружен, а дверь всё ещё заперта. В этот момент Валимир и его напарник отстегнули с поясов топоры.

– Полегче господа! – в голосе северянина звучала уверенность человека исполняющего свой долг, – Я знаю этого человека! Если он кого‑то убивает, то делает это сразу и надолго!

– Прочь с дороги, мужик! – голос был до рези визгливым, а мечи уже обнаженными, – мы все равно прикончим этого выскочку!

Северяне только крепче сжали в руках топоры, загораживая Сержа своими спинами.

– Какие проблемы? – в полутьме за спинами дворян появились еще два силуэта и самурайский меч, покидая ножны, поймал кроваво‑красный блик.

Дворяне еще не успели переварить факт появления графини Гронзберг, знаменитой своей весьма экстравагантной и грозной репутацией, когда второй силуэт, блеснув медной кирасой, произнес голосом Алгуса Хераи, – Придворные крысы готовы напасть на безоружного? – прямой длинный клинок нацелился на предводителя шайки, – Советую сдать оружие, пока вы живы…

Придворных сковал животный страх. Несколько мгновений спустя мечи с лязгом полетели на пол.

– Так то лучше, – Алгус указал острием на предводителя, – кинжалы тоже, пожалуйста!?

Снова несколько раз металл лязгнул о камень. Алгус подозвал к себе старшего патруля, – Обыскать!

Секунду спустя у Алгуса отвисла челюсть, потому что Валимир, повернувшись к дворянам, внезапно рявкнул, – Лицом к стене, руки за голову! – он уже много раз проделывал такое с пленными кнехтами и сейчас действовал чисто автоматически – как учили. А вот кто учил, этого надеюсь говорить не надо. Только вот бедняга Алгус в разведку никогда не ходил и методы американских шерифов наблюдал впервые.

Через пару минут на полу возвышалась внушительная кучка конфискованного железа, а дворяне были общупаны так досконально, что не смогли бы укрыть и иголки.

– А с этим что делать? – Валимир указал на сидящего барона.

Алгус придя в себя и выслушав краткое содержание предыдущих серий в изложении Сергея и отчасти Валимира, вспомнив о предыдущих событиях, резко махнул рукой в сторону задержанных, – Разоружить и в общую кучу! – он помнил, как его любимая относилась к насильникам вообще и к облечённым властью в частности…

Глядя на четкие действия северян, Жаклин вложила оружие в ножны и не удержалась от одобрительной реплики, – Молодцы, ребята, отличная работа!

Ваша школа, госпожа! – Валимир закончил обыск и повернулся к своему командиру, – Осмотр завершен, господин тысячник! Оружие, документы и письма изъяты! – он протянул Алгусу пухлый ворох всякой макулатуры.

– А это зачем? – не понял он.

– Госпожа Жакли учили, что в письмах бывает куча всякого полезного, вот мы и забираем у пленных все, что найдем! Да и господин Серж говорил то же самое…

– Ладно, прочтем на досуге! – Алгус принял пергаменты и добавил, – Отведёшь арестованных в кордегардию, передашь вашему сотнику, чтобы запер их до моего прихода. Приду – разберусь!

В этот момент Жаклин заметила, как посерело лицо «предводителя»… Когда арестованные скрылись за поворотом, она шепнула на ухо Алгусу, – Кажется, будет не лишним, прочесть всё это!?

– Почему, графиня?

– Один из этих типов слишком уж разнервничался… – Жаклин взяла его за локоть, – Зайдём к Сержу… Его участие будет полезным!

Висящая над столом масляная лампа тускло освещала маленькую комнатку. Густые почти черные тени затаились в углах, создавая особо мрачное впечатление. Алгус с Сержем сидели за дубовым столом, разбирая полученные бумаги. Бледная, худощавая девушка полулежала в кресле, разметав вокруг светло‑каштановые волосы. Жаклин отпустила её безвольную изящную руку, и запахнула разорванное на груди платье – Всё нормально, господа! Небольшой шок, но ничего серьезного…

– Спасибо, Жакли! – Серж, поднял голову, оторвавшись от бумаг, – Но глянь‑ка сюда… – он протянул ей небольшой пергаментный листок. На мгновение неровный свет лампы отразился в его глазах, заставив их вспыхнуть багровым дьявольским светом.

– Мы Великий Магистр Святого Ордена Горг Гуйи Ларн Непобедимый… – Жаклин непроизвольно зачитывала документ вслух, – даруем слуге нашему графу Горриарскому, и потомкам его, права и титул Авалийского Вице‑короля, а также… – она запнулась, – Что ЭТО, Серж!?

– Смертный приговор! – ответил вместо Сержа Алгус, – Смертный приговор графу и всем его прихвостням!

– Жакли, девочка! – Серж взъерошил свои волосы, – Это вещественное доказательство заговора… И в лучшие времена такую головную боль лечили топором! – задумчиво добавил он.

Жаклин по мальчишески присвистнула, – Так это тот носатый хмырь в красном бархатном плаще, который орал громче всех?

– Да, графиня, вы правы! – Алгус послал ей почтительный полупоклон.

– Без церемоний, Алгус! – Жаклин с размаху уселась на ложе и приглушенно расхохоталась, – Теперь понятно, почему сразу после ареста, у него вдруг заболел живот… – еще задыхаясь от смеха, произнесла она, – Это надо же – носить свою смерть в своем же кармане?! Я то думала, что это мелкий сноб, а это просто большая крыса!

– Граф Горриарский?! – тихо прошептали онемевшие губы, а в больших серых глазах служанки застыл испуг.

– Ну‑ка, милочка! – наклонился к ней Алгус, – Что ты знаешь о графе?

Выражение испуга, нет даже не испуга, а какого то смертельного ужаса не покидало лица девушки. Она вся сжалась, будто ожидая внезапного удара.

– Ша, тысячник! – отстранил его Серж, – Не пугай ребёнка!

– Не бойся, дорогая! – Жаклин присела рядом с креслом, – МЫ тебя не обидим! А граф?! Граф скоро станет просто мясом! Ты в безопасности, даю тебе слово графини Гронзберг! – она взяла в свои крепкие руки её тонкие прохладные пальцы.

– Я знаю, миледи! – девушка, кажется, начала успокаиваться, – Ваше слово крепче стали! Дело в том, что я его горничная, он купил меня год назад в Солитане…

– Слушай, Алгус, – прошептал Сергей, – мне казалось, что в Авалийском королевстве вообще нет рабства?

– Конечно, нет, Серж! – так же тихо ответил тот, – Но в портовых трущобах можно купить все на свете, и знатным особам не принято задавать вопросы… Хотя это считается уголовным преступлением, и причём тяжким, как например убийство…

– Ну, пару вопросов я ему задам! – Сергей скрипнул зубами.

– Алгус, ты можешь делать что хочешь! – Жаклин повернула к нему своё лицо, и в её удлинённых глазах вспыхнул адский огонь, – Но эта девочка под НАШЕЙ защитой, и МЫ убьём любого, кто попытается её обидеть!

Сергей мрачно кивнул головой и вопросительно посмотрел на тысячника. Тот неуверенно кивнул и, запинаясь, сказал: – Я тоже присоединюсь к ВАШЕЙ клятве, друзья, но я должен…

– Ну что ты ДОЛЖЕН, это ещё предстоит решить?! – Серж, аккуратно разгладил свиток.

– Вариант первый – публичный процесс о государственной измене и усекновение головы, повешенье в ошейнике или утопление в дерьме под бой барабанов?! – один край пергамента оказался придавлен к столу мечом.

– Вариант второй – тихий несчастный случай, мол, не было никакого заговора, а это болезнь такая, с обязательным летальным исходом и всё тут?! – на другой край пергамента лёг отточенный кинжал.

– Вариант третий – прикидываемся дурачками неграмотными и оставляем все, как есть, не спуская с графа глаз. Рано или поздно он сделает какую‑нибудь глупость?

– Не годится, Серж! – Жаклин отрицательно качнула головой, – На последний номер наших с тобой квалификации и ресурсов просто не хватит, мы его упустим, если не хуже…

– Ясно! – пальцы Сержа пробарабанили по пергаменту, – Смертельный номер отменяется! – Его вопросительный взгляд остановился на Алгусе.

– Убивать из‑за угла не по рыцарски! – нахмурился тот, – И вообще последствия могут быть очень неприятными…

– Угу, шила в мешке не утаишь! – Серж взял в руки меч, – Значит «барабанный бой», господа?

5. Слёзы и сталь

Любовь – опаснее меча!

Илья Легостаев


Три всадника неторопливо приближались к замку Айгор. До Сержа доносились весьма невнятные отрывки разговора между его спутниками. Его вороной жеребец по кличке «Чума», трофей одной из бесчисленных стычек с рыцарями ордена, шел ровной размеренной рысью, чуть в стороне от Алгуса и Жаклин.

– Йорель! – Серж будто попробовал слово на вкус, странная, отличающаяся от всего, что он успел увидеть на этой планете, девушка. Вроде бы внешне невзрачная, но откуда‑то из глаз льётся такое… что при одном воспоминании о ней сердце сладко замирает в груди.

– Она, как свеча в полуночной тьме, – Серж еще не понял, на что его угораздило. Он влюбился, влюбился как мальчишка своей первой любовью.

Когда до ворот замка осталось чуть больше километра, до их ушей донёсся отдалённый, невнятный гул голосов.

– Не нравится мне это! – привстал на стременах Алгус.

У Сержа внутри что‑то перевернулось от дурного предчувствия. Пришпоренный жеребец сразу перешел в галоп, в ушах засвистел ветер. Следом за ним, отбивая копытами коней, тяжёлые удары по многострадальной дороге, рванулись кони Жаклин и Алгуса. Часовой у ворот едва успел вывернуться из‑под копыт, в последний момент, отскочив в сторону. Ему показалось, что мимо пронёсся чёрный смерч. Не успел бедняга перевести дух, как мимо него пронеслись еще два вихря, рыжий и гнедой.

С первого же взгляда Серж понял, что тут происходит – кого‑то собирались поджарить на костре! Деревянный столб, с наваленной вокруг него кучей хвороста, окружало что‑то около полутора сотен весьма разномастных солдат. Внутри их круга, на открытой повозке, двое дюжих жлобов, с гербами графа Горриарского на куртках, удерживали человека с головой накрытого большим дерюжным мешком. Рядом с ними толстенький жрец в аккуратной серой рясе, что‑то с завыванием зачитывал по пергаменту. Серж шагом пустил коня вперёд, расталкивая толпу. Подступившая к сердцу ярость, оставила голову абсолютно холодной. В этот момент ему казалось, что внутри него скручивается огромная пружина, готовая развернуться в любой момент. Сама по себе уже подготовка к «процессу» выглядела весьма непрезентабельно, но вдобавок ко всему Серж понял, что не покрытые мешком, босые ноги могут принадлежать только женщине, молодой женщине. Когда его конь протолкнулся внутрь круга солдат, жрец дочитал свою речь и кивнул громилам. Сдёрнутый с жертвы мешок, наконец‑то открыл её лицо. Пружина свернулась до отказа – это была Йорель.

Пока Серж пробивался через толпу, Жаклин негромко свистнула. Несколько голов повернулись на условный сигнал «Внимание!». Сделав короткий жест рукой, она легко спрыгнула с коня, очутившись лицом к лицу с тремя разведчиками из отряда Алгуса. С первого взгляда на их лица было видно, что всё происходящее им не по душе… Несколько вполголоса сказанных слов, жёсткая фраза Алгуса и лица солдат начали светлеть. Отдав честь, они бегом бросились в разные стороны. Один исчез в дверях казармы, второй нырнул в небольшой подвальный кабачок, а третий устремился на задний двор к тренировочной площадке. В тот момент никто не обратил внимания на это маленькое происшествие.

Оглядевшись вокруг, Серж увидел десятки, предвкушающих зрелище, тупых лиц. В толпе почти не было солдат регулярной армии, большинство носило гербы различных баронских и графских Домов. Наёмники частных армий, служащие господину за золото и жратву…

– Ну, этому дерьму не повредит хорошая клизма с битым стеклом и скипидаром! – подумал он, вплотную подъехав к повозке.

– Что тут происходит? – ледяным голосом обратился он к жрецу.

Глаза Сержа страшно прищурились, его взгляд встретился с серыми глазами Йорель, полными муки и надежды, мгновенно зафиксировал синяки на избитом теле, струйку крови на подбородке…

Сердце разорвалось от душевной боли и вдруг окаменело. Спокойно как автомат он положил руку на эфес меча, освобождая клинок из заточения ножен.

– А ты, чёрт возьми, кто такой? – нагло ухмыльнулся один из громил, невольно спасая «слугу бога» от немедленной гибели.

Серж ударил молча, только скрипнули зубы – сверкнувшая на солнце размытой полосой сталь, развалила громилу пополам от плеча до поясницы. Второй потянулся за своим оружием, но меч с низким гудением описал ещё один полукруг и рассёк тело от ключицы до подмышки.

– Графское правосудие… – заверещал жрец тонким голосом, но удар плашмя пришедшийся пониже спины, сбросил его на землю и заставил умолкнуть.

Толпа, понявшая, что её пытаются лишить зрелища казни, рассержено загудела. Даже хорошему бойцу не справиться в открытом бою с сотней разъяренных головорезов. Разворачивая коня, Серж с болью понял, что ему не устоять, а девушка всё равно погибнет! В этот момент его внимание привлёк какой‑то всё время нарастающий шум. Окна казарм на втором этаже распахнулись с протяжным скрежетом и оттуда на толпу весьма неодобрительно уставились больше полусотни натянутых луков и заряженных арбалетов. Секунду спустя, из‑под арки ведущей на хозяйственный двор, на ходу перестраиваясь в клин, с топотом вырвалась сотня тяжёлых пехотинцев в полной экипировке и старшим центурионом Илезусом во главе. Дверь в подвальный кабачок вдруг превратилась в жерло действующего вулкана, вместо лавы выталкивающего на поверхность десятки солдат, в настроении, в общем‑то, далёком от умиротворённого. Сказалась старая неприязнь между боевыми ветеранами, прошедшими через сражения и видевшими как погибают их друзья, и наёмниками аристократов способными нападать только на тех, кто слабее их. В воздухе запахло грандиозной дракой и кровопролитием. На мгновение воцарилась относительная тишина. Злоба наемников сменилась животным ужасом при виде: копейщиков, нацеливших на них смертоносные острия тяжелых копий, чёткой линии щитоносцев, готовых сделать первый шаг, офицера уже поднявшего руку для того, что бы отдать команду. Их спины сгорбились в ожидании ливня стрел, который вот‑вот прольётся из казарменных окон. Всё замерло и вдруг, в слепой панике, толпа, как один человек, бросилась к воротам из замка, сбивая друг друга с ног и, топча упавших, обезумевшие люди рвались из тесного замкового двора, показавшегося им смертельной западнёй.

Серж бросил меч в ножны и прямо с седла спрыгнул на повозку. Один взмах ножа и стягивающая тонкие запястья веревка спадает бессильными кольцами. Сорвав с плеч плащ, он закутал её стройную фигурку, скрывая нагое тело от любопытных глаз. Как в полусне Серж нёс лёгкое тело по бесконечным коридорам, где‑то рядом эхом отдавались шаги Жаклин… Когда за ними с грохотом захлопнулась массивная дверь, их глаза снова встретились и в её взгляде горел невысказанный вопрос.

– Кто же ты, такой – человек?

Серж аккуратно уложил девушку на кровать, её немеющие губы что‑то невнятно шептали, склонившись, Сержу удалось различить только: «… больно, как больно…» – большие серые глаза закатились, теряя ускользающее сознание.

– Я помогу! – Жаклин уже склонилась над девушкой, ощупывая её тело, – Кажется, сломано пара рёбер, болевой шок и возможно внутреннее кровотечение… – неуверенно проговорила она, закончив осмотр.

– Закрой дверь, – Серж склонился над вещевым мешком и, услышав лязг засова, вынул из него массивную чёрную коробку,

– Сволочи, ох сволочи!.. – пробормотал он. А дальше последовала такая добротная российская речевая конструкция, в три этажа, из тех, что не произносят при дамах и не публикуют в словарях, что на счастье Жаклин, она сумела понять только одно слово из пяти, иначе ей грозил заворот ушных раковин и многие другие недуги…

– Эскулап? – удивилась Жаклин, – Откуда он у тебя?

– Потом объясню! – отведя душу, Сергей уже приклеивал датчики к контрольным точкам, опутывая Йорель паутиной проводов и трубок, – Самое главное, милая коллега, чтобы эта девушка выжила… Месть приятное занятие, но в данном случае я что‑то не настроен…

Стук в дверь прервал его тираду. Серж быстро накинул на девушку одеяло и потянул из ножен меч.

Я думала, ты вытащишь базуку!? – немного ехидно прошептала Жаклин, подходя к двери с оружием наизготовку, – Кто, там? – в её голосе звенела сталь.

– Это, я, Алгус! – отозвался знакомый голос.

Серж кивнул, вставая за косяком. Дверь со скрипом отворилась, но как ни странно – это действительно был Алгус и, что успокоило Жаклин, за его спиной маячил Валимир с десятком северных бойцов.

Увидев обнажённое оружие, Алгус только слегка приподнял брови – Есть новости, господа, – он тяжело опустился на табурет, – В то самое время, когда ты, Серж, спасал свою подружку, на кордегардию было совершено нападение. Граф Горриарский почти убежал…

– Что значит «почти»? – ехидно спросила Жаклин, убирая меч в ножны.

– Мимо проходила, направляющаяся на стрельбы, сотня лучников‑северян. Ни в одном из этих бандитов ты не найдёшь меньше десяти стрел… – тысячник сделал вид, что не заметил её тона, он уже знал КАКОЙ характер его милой…

– Ну что ж, – вздохнул Серж, вытирая взмокший лоб, – Чёрт с ним, графом, только воздух будет чище.

– Это ещё не всё, – Алгус опасливо посмотрел на Сержа, – Казнь была задумана, как отвлекающий маневр, но жрец клянется, что девушка и в самом деле колдунья…

– И в чём – же заключалось колдовство? – голос Сержа стал ледяным.

– Она предсказывала будущее…

– Ну, ну… и конечно не предсказала графу, что он окажется за решёткой? – усмехнулась Жаклин, – Тогда понятно, что он должен был сильно на неё обидеться…

– Колдовство! Чушь какая? – когда Алгус ушёл, Жаклин волнуясь, прошлась по комнате, – Будущее предсказывает… – её взгляд остановился на остолбеневшем Серже, – Что с тобой дружок?

– Не совсем чушь… не исключено, что не чушь… – Серж указал на дисплей «Эскулапа», где напротив строки «Генетический код», горела надпись – «неизвестен»!



* * *


Из архивов корпуса «Меркурий».

05.08.0001

Пегас – Марсу

В результате чрезвычайного происшествия состоялся контакт с представителем вида клонового Хомо Сапиенс, генетический кодер дал 99 % базового совпадения, генетический код прилагается.

Несмотря на некоторые осложнения, операция протекает успешно. Степень доверия превышает 80 единиц по сто балльной шкале, прошу разрешения на интенсификацию операции?

Пегас.


06.08.0001

Марс – Пегасу

Интенсификацию запрещаю, продолжайте действовать по плану!

Марс.


08.08.0001

Марс – Пегасу

Переданный вами 05.07.0001 генетический код был передан научному отделу. Заключение эксперта Виаллы гласит: «Вид – прямое производное от Хомо Сапиенс, создан, скорее всего, путем генетической инженерии из местного материала, исходя из генетического кода, должен обладать гипертрофированным IQ в пределах 150–200 единиц и некоторыми паранормальными способностями, было бы желательно непосредственное изучение представителей вида в лабораторных условиях.» В связи с вышеизложенным рекомендую закрепить установившийся контакт, не выпуская данного представителя из поля зрения. Данная тема получает кодовое наименование «Эльф» и поступает в вашу разработку. В ближайшее время доложите все, связанные с этим направлением, детали.

Марс.


Серж еще раз перечитал сообщение, до этого он мог надеяться, что это ошибка, неисправность прибора, да мало ли причин, по которым техника может дать сбой. Но он понимал, что такой квалифицированный специалист, как Виалла, способен отличить сбой от нештатного результата. И вот ответ налицо – Йорель, его Йорель – нечеловек, результат генетических экспериментов!

– Стоп! – подумал он, – а чего в ней такого нечеловеческого? Повышенный интеллект? Ерунда, это еще не делает её асоциальным чудовищем. Паранормальные способности? Это еще надо посмотреть, что за способности, уж слишком она беззащитна для монстра‑гения. Генетическая проба – это не критерий отношения к ЧЕЛОВЕКУ.

– Господин Серж! – на пороге стояла Йорель, одетая в короткую кожаную куртку, ладно облегающую её изящную фигуру и заправленные в сапоги брюки из грубой шерсти. Выражение постоянного испуга уже сошло с её лица, но всё‑таки было видно, что она ещё не до конца пришла в себя, – Господин Серж, вам пора идти, люди уже собрались.

– Спасибо, милая, и не говори мне – господин! – Серж закинул на плечо вещмешок, – Пойдём вместе…

– Ты ещё будешь смеяться от счастья – это я тебе обещаю, – подумал он, заглянув в бездонные серые глаза, – Это будет так, или я ничего не стою!

Полсотни разномастно одетых и экипированных солдат, стояли во дворе бесформенной толпой.

– Валимир! – Серж резко взмахнул рукой, – Построить людей!

– Генеральские замашки? – съязвила, подошедшая попрощаться, Жаклин.

– Что‑то ты не в духе, подруга? – озабоченно подумал Серж, но вслух ответил не менее едко, – И вам, сударыня, желаю тем же самым, и по тому же месту!..

Через несколько минут во дворе замка вытянулась двойная шеренга. Серж внимательно вглядывался в такие разные лица, с этими людьми ему предстоит работать и сражаться бок о бок, с большинством из них он три месяца шел к этому замку через тылы Ордена, делил тяжести и опасности похода. Но смогут ли они принять то, что им придётся узнать о нём всего через два дня, как поведут себя люди, считающие его своим боевым товарищем, когда узнают всю правду? Им придется сказать всё, когда полусотня придёт в предназначенный под учебный лагерь, королевский «охотничий домик», именно там, вдали от лишних глаз, Серж должен будет натаскивать своих «Ночных мстителей», так думает генерал Гаум, но это только часть правды. На самом деле они должны стать если не первым пополнением вундерландской армии из местных жителей, то уж точно кандидатами на сержантские и, чем чёрт не шутит, офицерские должности в новой армии, потому что, добровольцы крестьяне, взятые в «караванах», хоть и проходят подготовку у Викторыча, но не имеют личного боевого опыта. А каждого из этой полусотни Басманов знает, как облупленного, как никак четыре месяца вместе шли, вместе спали, вместе сражались. Да и они его знают не хуже, и самое главное – верят в него! И пойдут за ним куда угодно. «Охотничьему домику» в этой операции была предназначена роль постоянной агентурной базы.

Серж махнул рукой и, повинуясь безмолвной команде, строй повернулся направо и быстрым походным шагом направился к воротам.

– Пойдём, Йорель! – Серж взял девушку за руку, уводя её в новую жизнь, в которой не будет места рабству и унижениям. Они уходили, оставляя за спиной замок Айгор, и все, что было с ним связано. Здесь оставалась Жаклин с Алгусом, а перед Сержем снова лежала бесконечная дорога войны, только теперь рядом с ним была Йорель, его Йорель…



* * *


Нелёгкие солдатские тропы, они всегда политы потом и очень часто – кровью, кровью своей и чужой. Эта тропа спускалась с заснеженного перевала, её начало терялось где‑то в хаосе скал и льда, ныряла в узкое, мрачное ущелье, на дно которого никогда не заглядывало солнце, и, вырвавшись из тесноты, исчезала в густом лесу, которым заросла небольшая горная долина, пустынное и безлюдное место. Впрочем, пустынным и безлюдным быть ему осталось совсем недолго – вдоль тропы растянулась тонкая цепочка вооружённых людей.

У самого выхода из ущелья, на валуне средних размеров, Сергей узрел привидение, то есть привидением эта фигура показалась ему после нескольких месяцев средневеково‑феодальной жизни. А так можно сказать ничего особенного – тёмно‑ зелёная маскировочная униформа, короткие сапоги на шнуровке, глаза спрятаны под матовой чернотой солнцезащитных очков, общую картину дополняли: прислонённый к валуну автомат и небрежно зажатая в зубах сигарета.

– Лёха, пижон усатый! – беззлобно подумал Сергей.

Однако, осмотревшись, он сделал своим людям знак остановиться, – его намётанный глаз заметил, по крайней мере, пару мест, где могли укрыться бойцы прикрытия…

Фигура неторопливо поднялась с валуна и шагнула навстречу медленно спускавшемуся по тропе Сержу. Встретившись где‑то посередине, парни крепко обнялись.

– Ну, здоров стал, Серёга, граф Айгорский, – Алексей Павленко разжал медвежьи объятья, – сбруи на тебе понавешено…

– Да ты тоже… Ого! Лёха! – Серж разглядел, на плечах старого друга две маленькие зелёные звёздочки, – это как, народная самодеятельность?

– О чём, ты? – не понял сразу бывший старшина.

– Да вот, некоторые тут в офицеры выбились… – Серж хлопнул друга по плечу, – поздравляю!

– Ты думаешь, это просто так? – Павленко скосил глаза на своё левое плечо, – Краткие курсы подготовки офицерского состава, потовыжималка с турбонаддувом… Ты же знаешь наших «отцов командиров»? Кстати один из них сидит сейчас внизу, – Алексей махнул рукой в сторону охотничьего домика, – и сильно жаждет тебя видеть…

– Викторыч? – хитро улыбнулся Серж.

– Угу, товарищ главный прапорщик, назначили соби начальником учебно‑тренировочных сборов и ждут не дождуться встречи с контингентом…

– Как он там? – Сергей махнул рукой своим людям, – Валимир, продолжить движение!

– Ну, знаешь, была история… – Алексей немного замялся, – даже немного неудобно… Кстати, – оглядел он проходящих мимо людей, – Бравые у тебя хлопцы!

– Так, так, насчёт истории… – Серж остановил, проходящую мимо, Йорель, – Дай‑ка сюда свой мешок, милая, а не то упадёшь вот‑вот…

– Милая девочка! – Алексей подкрутил ус, – Ты с ней как?..

– Полегче на поворотах, приятель, между прочим, она тебя понимает… – Сергей полу обнял Йорель за плечи, а она доверчиво прильнула к его плечу.

– Да, понимает… немного… совсем… – на щеках девушки зажёгся румянец.

– Ну, брат, ты уже съеденное мясо, однако… – одобрительно подмигнул девушке Алексей, – Так вот Викторыч… – снова замялся он.

– Ну что Викторыч? – рука Сергея опустилась на талию девушки.

– Попался он, на старости лет, – нехотя выдавил из себя Алексей.

– И куда же…

– В эти самые, сети Гименея, – Алексей хитро усмехнулся, – готовится стать папой…

– Ну, понятно, седина в бороду – бес в ребро! – за этими разговорами, они пропустили мимо себя хвост колонны и, не спеша, стали спускаться следом.

– Ну, можно сказать, что бес прыгнул прямо под одеяло. Кстати, помнишь Джульетту?

– Это та вёрткая итальянка?

– Угу, та самая, крепость, можно сказать, взяли штурмом, с применением оружия массового поражения, между прочим.

– Ясненько, получается, наш Викторыч просто сбежал от очень уж горячей любви?

– Вроде того, знаешь ли, да и вообще на базе, в последнее время, делать особенно нечего… а тут какая никакая, но работа.

– Ну и как же там дела?

– Построили, понимаешь «городок», вверх два этажа, а вниз дальше десятого без пропуска не пускают…

– Интересно, однако… – Сергей крепче обнял Йорель, которая вовсе не стремилась от него отстраниться.

– Знаешь, там, под землёй даже завод есть… Там наш «бауманец» колдует днём и ночью… Кстати, – Алексей похлопал Басманова по плечу, – ты у нас тоже того… капитан теперь, патент, правда, полевой, но это ты наверстаешь…

– Ну, это надо обмыть! – Сергей весело щёлкнул себя по горлу.

– Погоди, Серый! – лицо Алексея вдруг перекосилось.

– В чём дело, Алёха? – от неожиданности Сергей даже остановился, – Что ещё неладно в Датском королевстве?

– Мало нас, Серёга, ой как мало! Тут ребята в поиски ходили, такого насмотрелись, хуже, чем Гитлер в сорок первом… Давить надо этот Орден, так давить, чтоб… ну чтоб, как бомбой ядерной, вчистую то есть! – Алексей, волнуясь, дёрнул себя за ус, – эх, с девятью десятками мир не завоюешь!

– С полутора сотнями, Алёха, тоже счастья не больше… – Сергей мрачно задумался, – хотя… разве лейтенант не посвятил тебя в наши планы?

– Это ты про Алгуса своего? – на лице Алексея было написано скептическое недоверие.

– Алгус, Леха, в таких играх, понимаешь, тоже не фигура. У него пять тысяч, а у Ордена пятьдесят, выйдет в чисто поле и всё – хана, пишите письма!.. Но! – свободной рукой он взъерошил свои волосы, – есть у нас с Виноградовым одна идея…

– Ну и?.. – не понял Алексей.

– Первым делом надо перемешать наших с авалийцами. Программка у моих ребят должна быть коротенькая… боевой опыт и физподготовка, слава богу, на уровне.

– Типа, сборка‑разборка «Калаша» с закрытыми глазами?

– Во‑во, вроде того! Ребята в команде крепкие, оттопал я с ними почитай тысячу км по орденским тылам, в бою все проверены – ни за одним меньше десятка трупов не числится…

– А у тебя, интересно, сколько? – пробилось любопытство Алексея.

– Шестнадцать! – неожиданно сухо ответил Сергей, – четыре рыцаря, остальные кнехты…

– Чего это ты вдруг? – Алексей положил другу руку на плечо, – не так что‑то?

– Знаешь, убивать своими руками, по‑другому это… Подползаешь ночью к часовому, нож в горло, он хрипит, смотрит на тебя – ещё не понял ничего, а сам уже труп – трупом… Да и в открытом бою не лучше, кровь рекой, аж иногда лужи под ногами хлюпают, свои, чужие… бр…р…р… мясной пирог, с начинкой из железа…

– Раскис ты что‑то, Серый!

– Ни хрена, не раскис, убивал этих гадов, и убивать буду… только как‑нибудь покультурнее что ли… Ну ладно! – Сергей встряхнулся, – Вернёмся к нашим баранам… то есть делам. Обучить моих ребят чуть‑чуть – и бросить в рейды, вместе с нашими… тут, кого ни возьми, будущий сержант, а то и офицер… Действовать так, как говаривал товарищ прапорщик – чтоб ни шуму, ни гаму, ни якого визгу, да писку…

– Свидетелей надо убрать? – невесело рассмеялся Алексей, – Уже работаем! Почти сто тысяч народу натаскали! Базу нашу не узнать, настоящий город вырос!

– Так, так! – Сергей серьёзно посмотрел в глаза товарищу, – Как говаривал товарищ Сталин: «Люди решают всё!» Кстати, откуда народ берёте?

– Да, как в первый раз, из караванов! Летаем раз в три дня, как на работу, привыкли уже! Мы же расширились, отделения во взвода развернули. Один взвод занимается только разведкой, а два других только захватами…

Караваны это хорошо… – задумался Басманов, – Но пора и в города начать заглядывать… Там тоже есть люди злые на Орден, как тысяча чертей, и готовые на все! Желательно сделать так, чтобы они были повязаны с нами каким‑нибудь долгом! Здесь, между прочим, это серьёзно…

– Каким, это интересно, долгом?

– Пленные, заложники, приговорённые к казни… – слова Сергея падали с размеренностью ударов молота.

– Ну, тут ты прав! – Алексей непроизвольно крепче сжал цевьё автомата, – этих… – тут он замешкался, выбирая выражение при даме, – гадов, в общем, хлебом ни корми, дай массовую казнь устроить…

– Понял меня?

– Ясно, ночью, из‑за угла, да с «Совой» на глазах… охрану можно резать как баранов, даже не заблеют… глушители на стволах – делай что хошь… да тут Клим, чтоб ему спалось сладко, смастерил что‑то вроде «Бура», калибр как у ДШК, лазерный прицел, дальность шесть тысяч – выстрел из ниоткуда, одним словом! Разрывная пуля превращает человека в кусок мяса, бронебойная – тридцатимиллиметровая броня – навылет!

– Серьёзная машинка!

– Да ты скоро сам увидишь, есть у нас тут несколько штук… В общем интересная у тебя мысль. Надо обдумать… Но, в общем, я – за!

Остаток пути до охотничьего домика они проделали молча, погружённые каждый в свои мысли.

Сергей думал об Йорель, о том, как хорошо, что есть рядом такая девушка, понимающая его в любой момент, нежная, ласковая и бесстрашная. Именно с ней он впервые почувствовал себя мужчиной, защитником… Он вспомнил, что творилось в его душе, когда её хотели сжечь, и непроизвольно поёжился, – это было похоже на ядерный взрыв… ярость была какой‑то первобытной, почти безумной. Он был готов броситься ей на помощь с голыми руками… это было сначала, а потом пришёл холодный расчёт и помог сделать всё как надо… Ещё ни одна женщина не будила в нём ТАКОГО зверя!

Алексей думал о том, что Сергей прав и с этой волынкой надо кончать, а то ребята закиснут от монотонности однообразных операций и ощущения собственного бессилья. Перед его внутренним взором встали все детали предполагаемых операций, он крутил их и так и эдак, но всё никак не мог найти слабых мест… Он думал, что теперь эта планета – их новый дом, ну и что из того, что кучи грязи и отвратно воняет по углам. Надо начать генеральную уборку. Только и всего‑то, а то стыдно как‑то, – они вооружены до зубов, знают такие вещи, до которых здесь не дойдут ещё с тысячу лет, и бездарно занимаются мелочами, когда такие же парни умирают, пропадая ни за что, с голыми руками!

Йорель не думала ни о чём, она просто ЧУВСТВОВАЛА, чувствовала, как в этот момент мир остановился, вдруг на секунду, на распутье… и сделал шаг от пропасти. Она чувствовала Сергея, всей кожей ощущала его любовь, нежность, желание защитить и согреть и от этого ей становилось немыслимо хорошо… Она чувствовала Алексея, натуру прямую и твердую – как меч, простую – как вода, и надёжную – как земля. Чувствовала СИЛУ, сгустившуюся над головами двух друзей, чувствовала её и не видела ей предела… Она не знала, что такое критическая масса, но в этот момент понимала – только что на весы судьбы упал последний камень и, дремавшая до этого момента, СИЛА проснулась. Представительница гонимого народа, с самого детства живущая в страхе, она вдруг поняла, что он отступил, рядом с Сергеем, Алексеем, их друзьями она может быть в БЕЗОПАСНОСТИ… Она знала, что Сергею что‑то про неё известно, но как ни старалась, не могла найти ни тени страха или неприязни. Ему было просто всё равно, – какая кровь течёт в её жилах, чем она от него отличается. Для него – это она поняла только сейчас, увидев одного из его товарищей, она всё время была в первую очередь ЧЕЛОВЕКОМ, потом ЖЕНЩИНОЙ, потом… потом ничего, чистый лист неограниченных возможностей строить свою судьбу как ей будет удобней… В этот момент она решила – она придет к нему, как равная к равному, и будь что будет! Маленькая отважная женщина еще не знала, что это водоворот СИЛЫ затянет и её тоже, что судьбы мира ложатся и на её хрупкие плечи…

6. Призраки из ниоткуда


Солнечный город, Сантаун – так назвал базу землян кто‑то, из тех трёхсот вынужденных начать на Оймене новую жизнь. Название закрепилось, как бы само собой, без всяких официальных указов и прочих властных действий. Он действительно был солнечным – этот, сейчас, полупустой маленький городок из аккуратных двухэтажных коттеджей, солнце светило здесь четыре дня из пяти. Тихо и величественно несла свои воды исполинская река, здесь, возле устья, противоположный берег едва‑едва проглядывал на горизонте. До недавнего времени в этих краях не ступала нога человека – Оймен не знал океанского судоходства, местные корабли не превосходили по своим мореходным качествам древнеримские триремы и доплыть до этих берегов, через, такую же, как на Земле, полосу «ревущих сороковых» могли, разве что, в виде отдельных обломков. Огромный необитаемый материк, раза в два больше Австралии, с великолепным климатом, от субтропического до умеренного, в меру тепла, в меру дождей, леса, саванны, и исполинский горный хребет вдоль южного побережья, вроде южноамериканских Анд – вроде «живи – не хочу». И вот в устье безымянной реки, потом просто Реки, потом Большой Реки или Биг Ривер появился маленький городок. Люди на удивление быстро освоились на этой земле. Были они все молодые, всех рас, народов и профессий, прямо «Ноев Ковчег», где как гласит Библия, было: «Каждой твари по паре»… Так всё начиналось, с первого дома… с первой, зародившейся на новой земле любви… с первого ребёнка готового в любой момент родиться на новой земле.

Сегодня Сантаун не оправдывал своего названия. Когда шаттл пробил низкую облачность, всё вокруг затянуло мелкой сеткой моросящего дождя. Свинцовое небо, казалось, нависло над самой землёй – протяни руку и достанешь до облаков. Автопилот выполнил последний разворот, выводя машину в створ посадочной полосы, и благополучно отключился – дальше шаттл по глиссаде поведёт контрольная система базы. Роль пилота в этот момент сводилась к простому наблюдению, но нельзя сказать, что первый лейтенант О`Брайен, был простым украшением при умной машине – на его счету было несколько десятков посадок на совсем миниатюрные, неподготовленные площадки, про него говорили, что он способен посадить шаттл даже на крышу дома… Но, в данный момент, ему абсолютно нечего было делать и он, откинувшись на спинку кресла, насвистывал какой‑то невнятный мотивчик, впрочем, оставаясь готовым в любой момент перехватить управление…

Большинство из пассажиров летели впервые, да и о возможности «летать как птицы» узнали считанные дни назад. И теперь с несколько нездоровым любопытством глазели через небольшие иллюминаторы на скользящие под крылом рощицы, мокрых от дождя деревьев, время от времени с мистическим страхом, а кое‑кто и с завистью, поглядывая на хозяина «железной птицы». А «железная птица», как живая, готовилась к посадке, нет, не раздвигались, как на Боингах и ИЛах, спойлеры, не отклонялись закрылки – просто само крыло всё время становилось всё длиннее и шире и теперь уже никак не напоминало гиперзвуковые треугольные обрубки «большого утюга с маленькими крылышками». Впрочем, на это почти никто не обращал внимания – например, Йорель захватывало само ощущение полёта, чувство бескрайнего простора и свободы, какая то особенная чистота умытой дождём земли, ярко‑зеленой даже в этот пасмурный день… Бетон полосы выскользнул из завесы дождя перед самым носом шаттла и тот, слегка спружинив на силовой подушке, заскользил по нему, теряя скорость. Свист двигателей перешёл в хриплый рёв – включилась система активного торможения… крылья стремительно, прямо на глазах начали складываться в незаметные треугольные выступы… умная машина свернула с полосы и, во внезапно наступившей тишине, замерла на отведённом ей месте. Едва слышно всхлипнула силовая подушка, опуская многотонный вес на траву – полёт окончен! Секунду спустя через распахнутый кормовой люк ворвался влажный, прохладный ветер, несущий с собой тихий шёпот дождя.

– Вот мы и дома, Йорель! – Сергей подал девушке руку, помогая встать на затёкшие после четырёх часов полёта ноги, и добавил уже громче для всей остальной «компании», – Добро пожаловать в «Вундерланд», парни!

Не успели пассажиры выбраться наружу, как из‑за ближайшей рощицы стремительно вывернулся небольшой каплевидный аппарат, пронёсся через всё поле, вздымая за собой стену водяной пыли и как вкопанный замер в десятке метров от шаттла. Вслед за ним не спеша, как‑то по особенному солидно, двигался похожий на исполинскую сигару тупорылый пассажирский «мобиль». Откинулся прозрачный блистер и на мокрую траву спрыгнул молодой парень в выцветшем камуфляже. Увидев его, Сергей, как‑то сразу стал строже, подтянулся, одёрнул новенький камуфляж, мимоходом шепнул Валимиру, – Построй людей! – и направился к прибывшему, если и не строевым, то очень твердым, и как бы торжественным шагом.

– Товарищ лейтенант, команда «Два» прибыла в ваше распоряжение! – с этими словами он вскинул ладонь к берету.

Лейтенант Виноградов также торжественно ответил на его приветствие, – Вольно, капитан! – уже с интонациями Тараса Бульбы, на тему «а ну‑ка поворотись сынку», добавил, – Здоров ты стал, Сергей, будто бык какой!

Действительно, камуфляж, который вполне просторно сидел на старшине Павленко, самом «объемном» парне во взводе, теперь, туго обтягивал рельеф груди и плеч Сергея, не желая застёгиваться на две верхние пуговицы, отчего казалось, что он при первом же неловком движении лопнет по швам.

Строгие голубые глаза пристально осмотрели строй команды «Два» и внезапно подобрели, – Хорошие парни, Сергей, ничего не скажу… – его взгляд скользнул по Йорель и он неожиданно улыбнулся чему‑то своему, впрочем, ничего не сказав Сергею… – Грузитесь в «мобиль» и дуйте до столовой. Накормишь там свою команду, потом отведёшь в спортзал, спросишь кого‑нибудь – тебе покажут. Я решил сделать новые пары смешанными, а напарников поселить пока вместе, только холостых, – поправился он.

– Наше «не пришей к дуплу рукав» подразделение, преобразуем в роту из четырёх взводов. Командирами взводов будут – Павленко, Ячменёв, Ты и Лаврухин. Командиров отделений, назначите сами, на ваше усмотрение. В общем, это мы утрясём «по ходу пьесы». Сегодня главное познакомить людей, расселить новичков, обмундировать и так далее, а завтра с утра – в поле – и чтоб пот с вас градом, но чтоб через две, максимум через три, недели, в полном составе, приступить к заданиям… «Старикам» боевые рейды не отменяются, время горячее… – Виноградов взглянул на часы, – Скажем так, через час двадцать встречаемся в спортзале!

От взгляда в эти голубые глаза у Йорель закружилась голова от теснящихся в ней образов. Перед ней стоял великий человек. Такие обрушивают империи и создают королевства, в её сознании пронеслась череда картин: – пылающие города, поля усеянные мёртвыми телами, виселицы у дорог… Секунду спустя всё это оказалось перечёркнутым его улыбкой, и картины резко изменились: – города сами открывают ворота, армии переходящие на его сторону, девушки, кружащиеся на поляне в деревенском танце… Если в Сергее или Алексее была СИЛА, и она её чувствовала, то в этом человеке было МОГУЩЕСТВО. Всего лишь на миг она соприкоснулась с его душой, и в этот миг ей показалось, что перед ней открылась беспредельность. Такое нельзя предсказать, всего её опыта не хватало на это, нечто великое, могучее и какое‑то, она не могла подобрать соответствующего понятия, человечное, что ли уходило в бесконечность будущего. Это немного пугало её, завораживало и наполняло ощущением какой‑то надежности и причастности к чему‑то большому и светлому. И в тоже время она понимала, что это люди, совершенно обычные, со своими страстями, радостями и печалями, может быть герои, но отнюдь не боги или волшебники, всего лишь люди… В этот момент она впервые остро ощутила свою причастность к человеческому роду и впервые порадовалась этому чувству… В себя её привели руки Сергея лёгшие ей на плечи… – Что с тобой? – как будто издали, донёсся до неё его шёпот. Оглядевшись, Йорель увидела, что на поле они остались вдвоем, а все остальные уже расселись в этой странной, длинной машине. Хотя причём тут эта машина? Здесь ВСЁ было странным, что делало ВСЁ обычным, как бы само собой разумеющимся… Внезапно для всех, а в основном даже для себя, она привстала на цыпочки и впилась в губы Сергея длинным поцелуем, обхватив его за шею руками, потом резко вырвалась и с пылающим лицом легко побежала к машине. Ветер мягко бросал ей в лицо пригоршни водяной пыли, приятно остужая горящую кожу.

Позже, когда новоиспечённые офицеры, охрипнув от надсадных криков, споров, да и просто от необходимости, хоть на ломаном языке, хоть парой слов, но попытаться выяснить у нового человека, кто он такой и на что годится, наконец‑то развели новичков по парам. Когда бывшие члены команды «Два» покинули спортзал вместе своими новыми напарниками, Йорель с Сергеем остались вдвоем среди четырёх отдающих гулким эхом стен. Внезапно опустевшее помещение наполнилось глухой ватной тишиной, и в этой тишине они оба слышали стук своих сердец. Сергей облизнул пересохшие губы и взял девушку за руку… – Идем, я устрою тебя у наших девчонок… – произнёс он непослушными губами. Йорель яростно тряхнула головой, разметав по плечам светлые волосы, – Не‑е‑ет! – почти пропела она, и в серых глазах сверкнул огонь, – Хватит прятаться от себя! – внезапно она прижалась лицом к его широкой груди, – теперь ты мой, только мой и больше ничей! Я пойду куда угодно, но только вместе с тобой… – внезапно её ноги подогнулись, и она медленно начала сползать на пол… В этот момент крепкие объятья остановили её движение и Йорель, буквально, повисла на руках у Сергея. Потом они долго и взахлёб целовались, она не помнила, что было потом, но, кажется, всю дорогу до своей квартиры он нёс её на руках, а она попеременно, то смеялась, то плакала, впрочем, всё от счастья. Ей казалось, что весь мир радуется вместе с ней, и даже солнце специально выглянуло, из‑за разошедшихся к вечеру туч, специально для неё.

Поздно ночью, когда они лежали на широкой кровати утомлённые любовью, а в распахнутое окно заглядывали любопытные звезды. Когда Йорель почти погрузилась в сон, убаюканная крепкими объятьями и тем чувством безопасности и покоя, которые они несли с собой, Когда его рука так нежно гладила её волосы, доставляя какое‑то незнакомое, но необъяснимо приятное ощущение… Именно в этот момент она вдруг услышала, как он тихонько сказал, думая, наверное, что она спит, – Любимая… – он сделал паузу, будто пробовал это слово на вкус, – Спи спокойно, любимая, жёнушка, моя ненаглядная…

Йорель открыла глаза, – Ты это серьёзно, Серьёжа? – в её голосе была какая‑то затаённая грусть, что сразу же насторожило Сергея.

– Да, милая, как никогда! – его рука ещё раз прошлась по её волосам, – Я прошу тебя стать моей женой!

– Но это невозможно! – в волнении, она приподнялась на локте, откинув в сторону тяжелые волосы.

– Почему, милая, ведь я люблю тебя, да и ты неравнодушна ко мне?

– Потому что… – на минуту замолчав, она провела своим тонким пальчиком по его, бугрящейся могучими мышцами, груди, – потому что, милый, мы с тобой разные люди… Я простая служанка, а ты великий человек, поверь мне, я чувствую это…

– И это есть твоя причина? – Сергей нежно прижал её к себе и, коснувшись губами её уха, нежно прошептал, – Я убью любого, кто скажет, что ты не пара мне! – упреждая её возражения, он прижал ей к губам палец, – т‑с‑с, дорогая, поверь мне, ты очень талантлива, я даже не могу сказать, как ты талантлива. Может быть это я, рядом с тобой просто ничтожество?..

– Это не все! – Она резко вырвалась из его объятий, – Ты знаешь, я… я… – даже в полутьме было видно, как заалели её щёки, – я не человек! – наконец вырвалось у неё и, упав на его грудь, она горько и самозабвенно зарыдала.

Сергей утешал её, молча, терпеливо вслушиваясь в то, как затихают рыдания, переходя в тихие всхлипывания, которые тоже постепенно прекратились… Тогда он протянул в темноте руку и, нащупав на тумбочке зажигалку, затеплил огарок свечи. Игра света и тени резким рельефом осветила заплаканное, но такое прекрасное лицо…

– Запомни! – твердо сказал Сергей, – Ты, ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК и никто другой! А любому, кто подумает иначе, можешь дать по морде, или, если хочешь, это сделаю я!!

– Так ты знал?! – изумлённо выдохнула она и вдруг истерично хихикнула, – если ты дашь кому‑нибудь по морде… ты же его убьёшь… лучше не надо, милый!

– Ну, ты, тоже, наверное, уже догадалась, что все мы здесь не от мира сего… дорогая? – снова обнял её Сергей, – так, что завтра же с утра идём к командиру, пусть как представитель власти, объявит нас, мужем и женой, – тут он вспомнил одну старую формулу, – «властью данной богом и людьми!»

– А кто, он, Сергей? – устроившись поудобнее, Йорель закрыла глаза.

– И царь, и бог, и воинский начальник! – полушутливо, полусерьёзно ответил он, задувая свечу, – Спи, моя радость!

И понеслись бешеным галопом день за днём, тренировки в потогонном режиме: полигон, тренажёры, учебный выброс, полигон, тренажёры, учебный выброс… Рано утром, иногда ночью или среди бела дня с «бетонки» аэродрома срывается шаттл, унося очередной взвод на полтысячи километров. Полная выкладка, высадка на каком‑нибудь глухом «пятачке», марш‑бросок ещё километров на двадцать, засада, встречный бой или что ещё, по хотению «отцов‑командиров», снова марш‑бросок, погрузка в шаттл и домой… часов эдак через восемнадцать после начала «занятий». В общем, режим приближенный к боевому. На другой день стрельбы, рукопашная, зубрёжка матчасти… Прошла неделя, другая, потянулась третья… В этом сумасшедшем темпе Сергей совершенно потерял ощущение реальности, – ему казалось, что так было всегда, всю жизнь он был с этими людьми в одном строю. В его взводе определились три направления, люди были разные, но интересующиеся почти всем. У кого‑то оказались способности к взрывным работам и различным ловушкам против двуногой дичи. Из этих людей Сергей организовал пять пар «инженеров», полноценное саперно‑минерное отделение. У многих были способности к охоте и бесшумному передвижению на местности, и выбрав лучших из них, Сергей сформировал отделение диверсантов. Для них в мастерских кораблях из легкого полиметалла, изготовили бесшумное оружие, мощные ручные самострелы, которые своими тонкими болтами, прошивали доспехи черных рыцарей почти насквозь. В базе данных корабля и нашлись данные об оружии для спец. операций, результатом стала серия пистолетов и специальных бесшумных боеприпасов. Почти всех бойцов взвода, вооружили в качестве дополнительного оружия пистолетами по типу ПБ, а для отделения диверсантов помимо самострелов, изготовили вариацию Стечкинского ПСС. Сергею этот ствол очень понравился, стрелять из него было сплошное удовольствие, боеприпас запирал газы внутри гильзы, выталкивая пулю специальным штоком. И поэтому, выстрела вообще не было слышно, только клацанье затвора пистолета. Треть отделение его взвода, было квалифицировано как штурмовики. Это те, кто любил рукопашный бой, владели почти всеми видами холодного и другого оружия. Для них были изготовлены длинные «ножички», смесь казацкой шашки и японской катаны, а так же специальные ножны, закреплённые за спиной, чтобы не отграничивать движения бойцов. Тренировки, для бойцов были общими, для того, что бы специалисты в случаи надобности могли менять друг друга, но были и специальные занятия по определившейся специализации. В дальнейшем, Сергей смешал людей, что бы каждое отделение, стало самостоятельной боевой единицей. Теперь у него было диверсионное отделение, где было шесть диверсов два штурмовика и два минера. Второе отделение штурмовое, где помимо штурмовиков, было два диверса и два инженера. А третье стало инженерным, шесть саперов‑минеров, два штурмовика с пулеметами, и два диверсанта, для захвата постов, чтобы не поднять шум раньше времени. И вскоре новички из команды «Два», постепенно, как бы слились для него с общим фоном… Истрепался и выцвел новенький камуфляж. Автомат больше не казался в их руках чем‑то диким и чужеродным. Нельзя сказать, что авалийцы растворились в общей массе – этого не было, произошло другое – две группы просто слились в единое целое, но пока не до конца… Произошло это внезапно!

Однажды, рано утром, когда Сергей, умаявшись в учебном выбросе накануне, досматривал последние сны, на тумбочке у изголовья пронзительно замяукал, сигналом экстренного вызова, персональный комм‑блокнот. Не успел он продрать глаза, как мяуканье сменилось хриплым воем сирены, и динамик натужно проквакал: «Второй взвод – в ружьё!.. Второй взвод – в ружьё!.. Второй взвод…» Отпустив дежурное замечание по поводу «идиотов, устраивающих среди ночи идиотские учебные тревоги…», Сергей начал торопливо одеваться. Разбуженная всем этим шумом, Йорель открыла свои большие серые глаза, – Что случилось, Серьёжа? – зевая, спросила она.

– Ч‑чёрт его знает! Подъем по тревоге, наверное ночные учения затеяли. – закрепив на себе разгрузку(которая тоже была изготовлена в мастерских корабля) он подошел к оружейному шкафу, достал с верхней полки ПСС, клацнул затвором проверяя патронник, спустил курок направив ствол в пулеулавитель, установленный тоже в шкафу. Вогнал в рукоять магазин и отправил пистолет в набедренную кобуру. С автоматом проделал те же процедуры, осматривая патронник, всё это было вбито в него на уровне рефлексов, недаром говорят, «инструкции написаны кровью». К автомату он магазин не примкнул, повесил его на плечо и стал укладывать магазины в разгруз, предварительно простукивая их об полку шкафа, чтобы пружины не застаивались и патроны слегка встряхнулись. Проделав всё это, он повернулся к возлюбленной, мягко улыбнулся и с нежностью в голосе сказал:

– Спи, милая… работа у нас такая… понимаешь? Вскочил и беги! – с этими словами он сунул комм в нагрудный карман, торопливо поцеловал подставленные губы и с грохотом сбежал по лестнице… Внизу послышались ещё голоса, топот множества ног и спустя какое‑то время, всё стихло в первозданной тишине. Неслышно ступая босыми ногами, Йорель подошла к распахнутому окну и долго‑долго смотрела на усыпанное бесчисленными звёздами небо, минут через двадцать над аэродромом поднялась призрачная тень шаттла, качнула навигационными огнями, ложась на курс, и растаяла среди мириадов звёзд…

«Северо‑запад» – внезапно мелькнула мысль, в её голове, – «шаттл ушёл на северо‑запад», – и представив себе прямую линию курса, она увидела конечную цель, – «Авалийское королевство…»



* * *


Шаттл действительно шёл на территорию Авалийского королевства и нёс на борту «Второй десантный взвод специального назначения `Ночные призраки» в полной боевой экипировке. Тревога оказалась не учебной. Сегодня предстояло впервые «дёрнуть Орден за усы» прямо в городе, Сергей вспомнил последнюю фразу командира: – «… и постарайтесь при этом, покрепче приложить их мордой об стол!»

Когда шаттл окончательно набрал положенные сорок тысяч и на гиперзвуковой скорости устремился к цели, каждую секунду пожирая по полтора километра, Сергей наконец‑то оторвался от комм‑блокнота.

– Эй, парни, внимание! – раздался его голос. Тридцать бойцов как один, обернулись в его сторону.

– Итак, мужики, тревога эта не учебная! – лица всех напряглись и стали внимательней, – Сегодня мы впервые вместе идём на боевое задание. Не буду читать вам лекцию, о том, как это нужно и важно, что это экзамен нашей слаженности и боевых навыков, скажу просто, цель – город Сигалис!

В этот момент, у одного из бойцов непроизвольно вздрогнули губы…

Сергей заметил это и сделав пометку в голове, продолжил, – Завтра, в полдень по местному времени, состоится публичная казнь, приговорены к этому более сотни заложников… – на парня было страшно смотреть, его лицо стало белым как мел, – Наша задача – не допустить этого безобразия! И спасти людей! – фразу завершил удар кулаком по колену.

– План операции состоит в следующем: Высадка в десяти километрах к югу от нашей цели, марш‑бросок к стенам города. К месту мы должны прибыть в час тридцать ночи, по местному времени. По метеосводке над городом сплошная облачность, так что темно будет как у негра в заднице, это нам на руку. Работаем тремя отделениями. Диверсанты, – обратился он ко второму отделению, – ваша задача: тихо снять часовых, потом Хо‑эджек и Ви‑стаф взбираются по городской стене, – два горца согласно кивнули. Им с самого детства привыкшим лазать по отвесным, гладким скалам, сложенная из необработанных валунов, крепостная стена, в десяток метров высотой, казалась ровной и прямой дорогой.

– После чего сбрасывают тросы, по которым поднимается всё отделение, зачищаете позицию и занимаете оборону. И что бы без шума и пыли. За вами следует третье отделение сержанта Бондарцова.

– Ваша задача сержант: захват и удержание южных ворот. На превратных башенках ставишь два пулемета, пара Лобанов и Ши‑дар ставят ловушки и минируют боковые подходы, остальные берут караулку и зачищают территорию. Потом опускаете мост и минируете его, уходить может, придется в спешке. Замыкающими поднимается отделение штурмовиков во главе со мной, наша задача захват башни с пленниками. Запомните парни, шум нам не нужен, работать самострелами и ножами и только в крайнем случаи огнестрельным, оно хоть и считается тихим, но всё равно довольно громкое.

Диверсанты, ваша задача после того как все переберутся в город, прикрывать нашу группу, идете по верху по крышам, наблюдаете за всем что движется, по бокам от нашего маршрута. Если кто‑то представляет угрозу, ликвидируете тихо. Если большие силы противника, предупреждаете нас.

Это основной план операции и вот ещё что, Серый, – обратился он к Бондарцову, – ты старший инженерного отделения, так что давай без твоих хулиганских штучек… Нам не нужно будить весь город своим визитом… не хватало, что бы ты, подставил нас всех – с минуту капитан помолчал.

– Да, чуть не упустил эту деталь – обратился он уже к Валимиру, сержанту диверсионного отделения, – задача для тебя и Валдиса, найти дом орденской шишки – обер магистра чего‑то там, захватить, а если не получится, оторвите ему голову и отходите к воротам. С вами пойдут Марченко и Вигис. Свидетелей вашего деяния не оставлять.

– Рядовой Вигис! – молодой авалиец, напарник Марченко, нервничавший в начале брифинга, поднял голову.

– Я, капитан! – голос его был мрачен.

– Головка от, цилиндрической машинки, – тихонько прошипел его «ведущий», – положено говорить «здесь»!

– Ты кажется местный? – продолжил Сергей, не обращая внимания на «реплики из зала».

– Так точно, капитан! – всё тем же тоном ответил тот.

– Дорогу от южных ворот к губернаторскому дому знаешь?

– Да, капитан…

– Скажи честно… м‑м‑м, ты мне веришь?

– Да, капитан…

– Даю тебе слово, что ни у одного заложника волос с головы не упадёт, этим займусь я ЛИЧНО! Все будут эвакуированы в Сантаун… и, Валимир! – Сергей повернулся к своему самому старому знакомому на Авалийской земле.

– Да, капитан…

– Секунду… Вигис, у тебя есть семья?

– Родители, братья, сёстры… младшие… живут на южной стороне.

– Жена, любимая девушка, просто подруга детства?

– Да, Эденис… но… – парень не понимал, почему сейчас идёт этот допрос о семейном положении.

– Ясно! Валимир! После выполнения основного задания, отпустишь Вигиса и Марченко в свободную охоту, для эвакуации семей Вигиса и его подруги! – Сергей обвёл взглядом весь свой личный состав, – Говорю для всех авалийцев, я добьюсь, чтобы в ближайшую неделю все семьи военнослужащих и семьи их невест или жён были выведены из‑под удара Ордена, любой ценой! – он криво усмехнулся, – Уж если мы начали РАБОТУ, давайте начнём её с себя! Всё ясно, боец? – глаза Сергея снова остановились на повеселевшем парне.

– Так точно, капитан! – звонко ответил тот.

– Ну, вот и ладушки… вернёмся к нашим баранам, Орденским баранам, так сказать, «Ночные призраки»… Я уже сказал, что основной группой командую сам, мой помощник – старший сержант Пак! Заложники содержатся в «Круглой башне», она стоит отдельно на предзамковой площади и не входит в замковый комплекс, так что в это осиное гнездо нам лезть не придется. Но предупреждаю, до стен замка не больше ста метров, так что лишний шум нам совершенно ни к чему – там тысяча рыцарей и тысячи четыре пехоты, могут просто смять! Так что без шума, без скрипа снимаем часовых и тихонько проникаем внутрь. Гранаты не использовать, только если всё пойдет наперекосяк, в крайнем случае… стволы с глушителями. Основное для нас самострелы и ножи. Охранников около полусотни, дежурят в три смены, раскиданы по этажам, кордегардия на первом этаже. Наружных постов два, трое внизу у ворот, двое на крыше. По данным разведки, заложники находятся: те, что поплоше – в подвале, там же должна быть камера пыток, те, что поважнее, на втором и третьем этажах… Всего заключённых около полутора сотен, скорее всего больше половины – калеки, но не далее как вчера, на площадь пригнали обоз с материалами для завтрашнего «шоу», там брёвна, доски, хворост и так далее… По моим данным транспорт и по сей час там, так что мы его реквизируем… обозников кстати тоже. А чтобы нам не помешали часовые из замка… Ахмед!

– Здесь, командыр!

– Обеспечишь их приличное поведение, ну что бы без скандала…

– Зделаю, командыр, покойник шуметь не будэт… – Смуглая рука любовно погладила мощный арбалет, но у него за спиной висела и крупнокалиберная снайперская винтовка, с устрашающих размеров глушителем, – в случай чэго, мой «Машка» их узпокоыт!

– Ну, вот значит и всё, по основному плану, теперь, если поднимем шум, пробиваться к воротам будет некогда. Из замка до башни, чуть более ста метров, на вас парни, – он повернулся к минерам своего отделения, – ложится тяжкая задача, минируете походы к башне со стороны замка. Потом уходите к восточной стене, сможете в случай чего проломить её взрывом?

– Взрывчатки хватает, сделаем дыру, хоть на телеге проезжай. – ответил ефрейтор Сухарев.

– Отлично, сделайте всё с дистанционным взрывателем. Если будем уходить основным маршрутом, то взрыв будет как отвлекающий фактор. Теперь инженеры…. услышите стрельбу и взрывы гранат, будьте наготове, если нас после этого не будет и услышите взрыв стены, то мы отходим вторым вариантом. Ваша задача наделать шуму, выйти из города и взорвать, к чертям собачим, мост. Уходите самостоятельно, к месту высадки, оно же и будет местом сбора.

– Задачи ясны? – обратился он уже ко всему взводу. И судя по реакции бойцов вопросов и замечаний не было. Всем сменить камуфляж на «город», проверить оружие и отдыхать, у нас ещё часа три до высадки.



* * *


Три десятка едва различимых фигур, В тигровом серо черном камуфляже, едва слышно скользнули в лесную чащу, широкие линзы инфраочков и шлемы сферы на голове, делали их похожими на странных исполинских двуногих насекомых. Тишина в лесу, только едва слышно шуршат под ногами листья, да доносится разгорячённое дыхание. Когда вышли на дорогу, бежать стало чуть полегче, да и второе дыхание пришло что ли… километров за пять до города начались поля… покинутые и заброшенные, один дом стоял прямо возле дороги, то ли усадьба мелкого дворянина, то ли дом очень зажиточного мужика… Впрочем, бывший дом, теперь не человеческое жилье, а закопченная каменная коробка, слепо смотрящая на людей пустыми оконными проёмами, ещё какие‑то, почти дотла сгоревшие, руины, кусок некогда крепкого деревянного забора и криво повисшее на одной петле полотнище ворот… По мере приближения к городу, такие следы деятельности Ордена стали встречаться всё чаще и чаще, Авалийское королевство было богатой страной и хорошо в нём жили не одни бароны да графы. У одного из таких разорённых хуторов, метрах в четырёхстах от городской стены, на воротной перекладине неподвижно висели пять вытянутых тел, причём два из них могли принадлежать только детям.

– С‑с‑суки! – коротко выдавил из себя, на бегу, Сергей Бондарцов, – Трёх казней им…

– Отставить эмоции! – отреагировал Басманов, – Взвод, стой! Всем осмотреться! – сдвинув на лоб инфраочки, он поднял к глазам бинокль с системой ночного видения, осматривая верх крепостной стены.

– Ахмед! – голос Басманова был холоден, как Вечные Льды, – На стене – часовой! У тебя есть десять секунд, чтобы прекратить это безобразие!

Расстояние почти в полкилометра это работа не для арбалета. Чёрный силуэт бойца, молча подошёл к колодезному срубу, присел на колено, отложил в сторону арбалет и снял из за спины винтовку, со странным толщиной в руку стволом. Разложив сошки, он поудобнее пристроил винтовку, что‑то подправил в телескопическом прицеле толщиной не меньше ствола, включил тумблер ночной подсветки, с металлическим лязгом щелкнул затвор…, несколько секунд тишины, пока боец ловил цель в сетку прицела и, ХЛОП, раздался звук, как будто кого‑то хлопнули по заднице, широким отцовским ремнем. Для тех, кто был рядом, он показался оглушительным в ночной тишине, а вот на расстоянии в четыреста метров, на городской стене, человеческая фигурка, вскинув руки, сложилась пополам и, нехотя перевалившись через парапет, полетела вниз.

– «Орлята… учатся летать!» – зло шепнул Сергей, сам – себе.

– Хо! Ви! Вперёд! – ещё два темных силуэта беззвучно растворились во тьме.

– «Рыжий»! Снимите повешенных, они не должны так висеть, сложите их вместе в уцелевший сарай и подготовьте к кремации…

– Кремации? – тупо переспросил солдат.

– Да, боец, к кремации, обложите их напалмовыми гранатами и поставьте таймер на три часа. Не оставлять же их здесь, а хоронить по другому времени нет! А САЛЮТОВАТЬ будем потом, по ублюдкам которые сотворили это! Ясно?!

– Так точно! – «Рыжий» исчез, будто его и не было… минуту спустя, донёсся его голос, – Ты посмотри, командир!

Снятые с импровизированной виселицы тела уже перенесли в чудом уцелевший сарай, там они и лежали рядком, смотря вверх пустыми, выклеванными птицами, глазницами. Сергей включил фонарик на самый слабый свет и увидел это… мужчина и женщина средних лет в добротной крестьянской одежде, юная девушка лет шестнадцати‑семнадцати в платье настолько изорванном, что нельзя было даже представить, каким оно было когда‑то. Всё её тело было покрыто синяками и ссадинами, меж стройных длинных ног запеклась кровь, а горло было страшно перерезано – от уха до уха. От такого зрелища Сергея чуть не стошнило. Двое других детей, мальчишка лет четырнадцати и примерно десятилетняя девочка, выглядели не лучше своей старшей сестры. Казалось, здесь поработала целая банда маньяков…

– Спасибо, капитан! – раздался за спиной Сергея голос Вигиса.

– За что, спасибо, парень? – Басманов резко развернулся к молодому авалийцу, – Мы там тренировались, а их в это время… – в глазах его потемнело от ярости.

– Этот долг я им верну, сегодня же! – Вигис повёл плечами, – Хорошо, что теперь их души попадут в рай, вместе с дымом погребального костра, а не будут маяться в гниющих телах…

– Если им будет легче – я рад! – Сергей крепко взял парня за плечи, – Но не вздумай платить долги сегодня, иначе, ты сорвешь всю операцию, и жертв будет ещё больше! Тогда мы не сможем помочь заложникам, и их казнят. Ты понял меня парень! – и он ещё раз встряхнул Вигиса, – Запомни, только в открытом бою ты сможешь вернуть этот долг, когда от этого не будут зависеть жизни беззащитных людей. А сейчас соберись, мы должны спасти приговоренных к казни. И не сделай так, парень, чтобы моё обещание превратилось в пустой звук. Надеюсь, ты понял! Оставь месть на потом!

– Я в порядке капитан, не подведу, оставлю месть на потом.

Сергей хотел добавить что‑то ещё, но в наушнике прозвучал сигнал вызова, он спохватился и включив канал, произнес: – На связи.

В динамике раздался голос Ви‑Стафа: – У нас чисто, тросы на месте.

– Принял, – ответил Басманов, и уже обратившись к парням, скомандовал. – Отделение диверсантов, вперёд! Ваша работа началась! – Операция, «Полуночная тень», вступила в силу.

Первый этап прошел по плану, и когда весь взвод был на городской стене, а тросы были убраны, Сергей подозвал старших групп.

– Ну парни, сверяем часы, на все про все у нас полтора часа, а потом надо выводить людей. По завершении своих задач, не забывайте про доклад. Об изменении обстановки, сразу доклад. Инженеры, вперед, время пошло. Штурмовики, все вниз, выдвигаемся скрытно. Диверсанты, прикрытие и наблюдение сверху, связь не теряем. Ну, с богом.

– Пак! Твоя пара в головном дозоре. Всем удачи! – сказал Басманов и скатился по лестнице на узкую улочку вслед за Паком.

Десяток бойцов штурмовиков растворились во тьме улицы, отделение саперов бесшумно по городской стене направилось к городским воротам. А диверсионное отделение безмолвными тенями спустилось на крыши домов и рассыпалось как горох, исчезая в тенях кровельных надстроек. Двигались парами, по разным сторонам улицы, перебегая от позиции к позиции. Двое прикрывают, двое двигаются вперед и занимают удобную точку, потом уже они прикрывают, а другая пара подтягивается. И вот таким манером как отработанный часовой механизм они достигли перекрестка, на более широкую улицу. На связь вышел Пак.

– Серж, эта улица, судя по карте, идет напрямую от южных ворот, до самой замковой площади.

– Принял, выдвигайтесь по ней. Но далеко вперед не отрывайтесь.

– Понял, выполняем.

– Сухарев, – обратился он к ефрейтору, – ты со своими бойцами, по левой стороне. Остальные со мной, по правой. Порядок движение прежний, парами от укрытия к укрытию.

Пока проблем не возникало, двигались почти без шума, только изредка побрякивало оружие, когда кто‑то, не очень аккуратно, за что нибудь задевал, занимая новую позицию. Когда преодолели половину расстояния на связь снова вышел Пак.

– Впереди патруль, пять пар и командир.

– Принял, – ответил Сергей, – пропускай их на нас, с ними надо покончить, иначе сорвут нам задание.

Старшина, по команде берешь двух последних на ножи. Остальные наша забота.

– Валимир, вы ещё здесь? – обратился к диверсантам Басманов.

– Мы здесь капитан. На связи.

– Прикройте нас сверху, держите на прицеле патруль, вдруг у них окажутся особо ретивые, их и гасите.

– Понял, будет сделано.

– Всем штурмовикам, действуем попарно, как только пара Пака умыкнет последних из патруля, вступает в игру ближайшая пара. Хватаете следующих и гасите, потом другая пара, и так далее, командир мой. Всё, затаились.

Невдалеке замелькали отблески нескольких факелов. Десяток солдат, во главе с командиром, покачиваясь, шли посередине широкой улицы, освещая себе дорогу факелами. Их командир – здоровенный детина в шлеме с чёрным плюмажём и позолоченной кирасе, кажется, был самым трезвым в этой компании и кое‑как пытался нести службу, оглядываясь по сторонам. Остальные кнехты брели, что называется «кто во что горазд», орали песни, хрипло смеялись, один, остановившись, тут же посередине улицы, начал мочиться…

– Бог ты мой! – присвистнул Серж, – Они ещё и пьяны? – Он поднял к плечу руку и нажав кнопку связи скомандовал:

– Начинаем Пак! – и в туже секунду, «зассанец», сделал не понятный кульбит, и исчез в боковом проулке. Потом ещё один шедший в конце строя и пытавшийся высморкаться, поперхнулся, как‑то не естественно выгнулся назад, и задним же ходом умчался в противоположную часть проулка. Дальше все было «страньше и страньше», ещё пара из патруля, как провалилась сквозь землю, и вот уже из строя исчезли два горлопана, которые пытались петь. Командир патруля, успел среагировать, ещё бы, ведь в его строю отчего‑то наступила тишина, и количество топающих шагов почему‑то уменьшилось. Он резко остановился и повернулся назад, как раз в тот момент, когда непонятная темная тварь утаскивала в густую тень одного из его солдат. Сергей не стал дожидаться когда опомнится командир патруля, и подскочив к нему со спины, зажал его шею локтевым суставом. Тот захрипел, пытаясь что‑то кричать, в надежде вырваться, но не тут‑то было, захват был жестким, а удар под колени окончательно прекратили сопротивление. Глаза патрульного выкатились как у краба, и он стал отъезжать в бессознательное состояние. Басманов, связал отключившегося и позвал Сухарева к себе:

– Его надо допросить, приведи его в чувство, узнай, сколько еще, таких как они, бродят по улицам, потом кончай с ним.

– Понял капитан, это мы зараз.

Включив связь, Сергей проговорил: – Молодцы парни, сработали хорошо, не расслабляемся, через пять минут продолжим движение, а пока все на своих позициях.

Тем временем Сухарев Николай, готовил пленника для экспресс допроса, приводя его в чувства нашатырем. Он сморщил нос и стал приходить в себя стараясь отвернуться от вонючей жидкости, которую ему почему‑то пихали в нос. Басманов склонился над пленником:

– С протрезвленьицем, шакал! – и достав остро заточенный боевой нож, ткнул в шею дозорного, не так что бы очень, что бы почувствовал укол и холодную сталь на горле. – Отвечай быстро, сколько еще дозоров в этом квартале? Ну? – и Сергей еще раз надавил кончиком ножа в область яремной вены.

– Еее, ещё один, рядом с домом губернатора.

– Слышал Валимир? – уже в микрофон произнес Сергей. – Ваша задача усложняется. И уже обращаясь к пленнику, спросил:

– Сколько человек в том дозоре?

– Четверо патрульных и командир, – уже немного придя в себя, поспешно ответил пленник.

– Спасыба дарагой, – поблагодарил караульного, Сергей, на кавказский манер.

– Коля, кончай его, обуза нам не нужна.

Пленник встрепенулся и попытался крикнуть «Нет», но звуки застряли в его горле, острым ножом Сухарева.

– Всем внимание, надо очистить улицу, тушки убираем в левый проход третьего от меня проулка.

Стоп! – в тишине послышалось ещё несколько хриплых голосов и истошный женский крик, – Отставить вынос тел! Погасите оставшиеся факелы, быстро! У нас ещё гости!

Метрах в сорока от них, из‑за угла, показались четыре человеческие фигуры. Впереди брёл вдребезги пьяный кнехт, освещая факелом дорогу двум своим приятелям, тащащим под руки безвольно повисшее тело, на вид довольно молодой женщины, в разодранном до пояса платье и с растрёпанными волосами. Метрах в тридцати от засады, передовой громила остановился, приподнял факел повыше и вдруг с грязным ругательством потянул меч из ножен. Больше ничего он сделать не успел – он как стоял так и упал плашмя, с насквозь пробитой головой, болтом из самострела. Глухо хлопнули тетивы двух арбалетов, и на мостовой добавилось ещё два трупа.

– Командир, с девушкой что делать? – Вышел на связь Валимир.

– Оставайтесь на месте, сейчас разберемся. Остальным, убрать трупы. Пара Пака, осмотритесь по маршруту.

Подойдя к девушке и осветив ей лицо, Сергей задумчиво хмыкнул, явно не девочка, она была красива какой‑то особой, неувядающей красотой, испортить которую не могли ни синяки на лице, ни грязная и рваная одежда. «Знакомая личность» – подумал Сергей, потом не громко но так чтобы слышали все кто на связи заговорил:

– Вот мы и встретились снова, «Кабальеро», – широко улыбнувшись, Сергей продолжил, – Позвольте представить вам парни, одного из старейших резидентов нашей разведки, госпожу Ани Веггау. Она же агент «Кабальеро», – тут он, видя её непонимающие глаза, перешёл на авалийский, – Не ожидал встретить Вас в такой компании, сударыня?

– Кто вы? Не могу вспомнить… голос знакомый… – женщина терялась в догадках, – Вы…

– Правильно, четыре месяца назад меня звали просто Серж, вы видели меня в лагере тысячника Алгуса Хераи, а завербовала Вас графиня Жакли Гронзберг, очаровательная брюнетка с повадками дикой волчицы. А, я, ваш покорный слуга, состоял при ней оруженосцем… Вспомнили?

– Да? – неловким жестом женщина попыталась поправить волосы, – тогда Серж, а теперь?.. Или это тайна?

– Никакой! – Сергей поднял очки на лоб, – во первых – Серж I, граф Айгорский, титул пожалован лично её высочеством принцессой Миррой, за подвиги на благо Авалийского королевства, во вторых – капитан Вооружённых Сил Республики «Вундерланд» по полевому патенту Сергей Витальевич Басманов…

– По маршруту всё чисто! – оборвал его раздавшийся в наушнике голос Пака.

– Ну, что ж, нам пора! «Рыжий»! – за спиной у женщины возникла тень, заставив её вздрогнуть от неожиданности.

– Но вы не… – мелодичный голос невольно дрогнул от страха.

– Конечно, нет! – отрезал Сергей, – Даю слово, что с вами не случится ничего плохого… Мои солдат сопроводит вас к Южным воротам, а там наши люди уже порезвились и захватили их несколько минут назад, там вы подождёте всех нас, пока мы сделаем своё маленькое дельце в «Круглой башне»…

– «Круглая башня»? – женщина недоверчиво переспросила дрожащим голосом.

– Угу, мадам, именно она, вы же сами позвали нас на этот «праздник»?

– Там, моя младшая сестра! – из её глаз брызнули слёзы.

– Рыжий! – Сергей махнул рукой, – Выполняй приказ!



* * *


Оставшееся расстояние, прошли без каких либо приключений. Предзамковая площадь оказалась буквально заставленной телегами с разнообразными «лесоматериалами», так что, прячась за ними, без особых проблем удалось подобраться к входу «Круглой башни» почти вплотную. Правда, один из обозников проснулся и высунул из‑под телеги лохматую голову, но тут же замер, почувствовав на своей шее холодную сталь, – Пикнешь, убью! – прошептал ему прямо в ухо мрачный голос со странным акцентом. Мужик решил не искушать судьбу, и окаменел как статуя.

От крайней телеги до освещённого фонарём поста было не больше двадцати метров, в круге света охранники были как на ладони…

– Отлично, – процедил Сергей связываясь с диверсионным отделением.

– Валимир, пост на верху башни, без шума снять сможете?

– Не вопрос, командир, только дай команду.

– Тогда готовьтесь и по моему сигналу гасите. Как снимите верхних, так переходите к вашему заданию. Только минеров спусти мне вниз. Ахмед пусть зачищает стену замка, но тихо.

– Принял, Серж.

– Теперь отделение штурмовиков, парни зачищаем башню этаж за этажом, стараемся не шуметь, но пистолеты держите наготове. Всякое может случиться. Кордегардию блокируют двое с автоматами, чтобы, пока не зачистим этажи, от туда и носу ни кто не высунул. Сухарев, берешь своего напарника и к восточной стене, готовите её к взрыву, ставите радиодетонатор и сразу сюда. Минеры диверсантов, вы минируете выходы из замка и подходы к башне, остальные из вашей команды остаются на местах и ведут наблюдение, одного бойца отправите прикрыть Сухаревскую пару. Штурмующие, работаем двумя тройками, пара с самострелами и прикрывающий с пистолетом, Нам бы только успеть очистить этажи, чтобы отдыхающие не проснулись, а с кордегардией потом разберемся, все вместе. Пак ты командуешь первой тройкой, бери на прицел караул у входа. Вторая тройка со мной. Внимание, готовность, – он взглянул на часы, по времени им оставалось всего сорок минут. – Поехали!

И три бойца Пака, выстрелили одновременно, хлопки самострелов слились в один. Часовые бесформенными кучами осели на мостовую. Наверху поочередно раздались ещё два хлопка, и с крыши башни свалился ещё один человек, второй видимо упал удачней и остался на месте.

– Чисто, – доложился Валимир, – удачи вам.

– Принял. И вам без приключений, – отозвался Сергей. И вслед за своей командой рванул ко входу в башню. Две группы заняли позиции по обеим сторонам двери и замерли…. Шаги! Чуть слышно скрипнули петли, одна створка приоткрылась, и от туда выглянула чья‑то любопытная голова. Не задумываясь, Басманов ударил боевым ножом в шею. Раздались хрипяще‑булькающие звуки, и человек стал заваливаться вперед, распахивая створу окончательно.

– Вперед! – коротко скомандовал Сергей и, перепрыгнув через труп, он влетел в помещение. Огляделся – ничего особенного – впереди узкий коридор, в конце него – приоткрытая дверь в кордегардию, откуда доносится разнообразный храп. Слева – закругляющаяся спиралью вдоль внешней стены, лестница вверх, справа – точно такая же лестница вниз. Басманов выразительно посмотрел на Пака, и указал направление вниз. Поднял вверх два пальца и указал прямо, на дверь в кордегардию. Два бойца сняли с плеч автоматы с большими навернутыми глушителями и заняли позиции. Теперь даже если поднимется шум, из караулки ни кто не выйдет. Оставшимся троим бойцам, выпало идти вместе с ним наверх, зачищать этажи. Поднимаясь по лестнице, Басманов услышал еле различимые звуки шагов и поднял руку в жесте «всем внимание». Присел пониже, выглянул за угол и вернулся в прежнее положение. Посмотрел на бойцов и жестами показал. Вижу четверых, двое здесь, двое дальше. Ты и ты, снимаете дальних, ты со мной ближних, и достал боевой нож. Второй боец проделал то же самое и приготовился А первая пара взвела самострелы и уложила в них болты. Сергей открыл счет, показав три пальца, раз и один палец загнул, два и ещё один палец загнут, три и открытой рукой команда вперед. Он выскочил из за угла, одновременно с напарником. Караульные, стояли к ним спиной, но один что‑то почувствовав, стал оборачиваться.

– Кто?.. – успел он выдавить из себя…, и получил ножом между броневых пластин доспехов. Напарник Сергея, ухватил свою цель за подбородок, и вогнал нож ему в шею. Потом, они в обнимку с уже убитыми охранниками свалились на пол, вовремя освобождая пространство для своих стрелков. Которые не заставили себя ждать и почти одновременно выпустили тяжелые болты. Охранники, стоявшие дальше, хватаясь за кровоточащие раны, с грохотом повалились на пол. Бойцы выстрелившие из самострелов, мгновенно выхватили пистолеты ПБ, чтобы контролировать пространство, пока вторая пара не встанет на ноги. Сергей с напарником, тоже не зевали, и уже с ПССами в руках приготовились к стрельбе, так как звук падающих тел был услышан, и к ним бежало не менее четверых, гремя доспехами и громко топая ногами по каменному полу. Выскочившие мечники так и не поняли, что произошло, последнее, что они услышали, это пара довольно громких хлопков, в такт которым прозвучало «клац, клац».

– Чисто, – сказал вслух Басманов, и он был прав, на этом этаже больше ни кого не было. – Зачищаем третий этаж. Теперь бойцы снова сменили оружие на самострелы, Сергей с напарником тоже перевооружились, снарядив свои легкие арбалеты. Поднявшись по лестнице выше, они не стали мудрить, скрываться больше не было смысла. Как по писаному, парами, они начали штурмовку, всё равно незаметно снять всех на третьем этаже не получилось бы. Там было восемь охранников и все находились в поле зрения друг друга. Заходя слева и справа, команда Басманова, выстрелила из самострелов, и когда четверо из охраны хрипя, повалились, остальные среагировали, выхватывая мечи из ножн. Собираясь порубить в капусту всех, кто им попадется. Да кто им даст, скинув на темляки самострелы, бойцы группы уже держали в руках пистолеты, «Хлоп, Хлоп, Клац, Клац» и всё закончено, ещё четверо убитых составили компанию своим сослуживцам.

– Двое здесь, а мы проверим воон ту лесенку, – проговорил Басманов, указывая направление, на едва заметную лестницу, ведущую куда‑то вверх. Первая пара заняла позиции, а Сергей с напарником, пошли выше. Лестница закончилась не большим коридором с массивной дубовой дверью.

На двери, как и ожидалось, засова не было, снаружи, однако изнутри был – дверь оказалась запертой! Пинать массивное сооружение из толстых деревянных брусьев, скреплённых болтами, не было никакого смысла, и Сергей на мгновение задумался… Его размышления были прерваны грузными шагами по ту сторону двери.

– Что там происходит, идиоты? – глухо донёсся раздражённый начальственный рык. Отодвинулся массивный засов и дверь распахнулась.

– Ничего особенного… – сказал Сергей, пожав плечами, и они с напарником в два ствола, сделав по парному выстрелу, уложили здоровенного детину на пол, с двумя дырками в голове и такой же парой дыр в груди. Небольшая комната, очевидно, что‑то вроде рабочего кабинета, была заставлена папками с личными делам заключенных. Ну, прямо архив гестапо, жирное тело коменданта, валялось посреди прохода, раскинув руки в луже собственной крови. Пахло сгоревшим порохом, кровью и… Сергей потянул носом… определённо женщиной, запашок был ещё тот, запомнившийся ему по невольничьему кораблю, запах немытого несколько недель женского тела.

– Ишь, г…н, попользоваться, значит, решил, так сказать на халяву! – зло пнув бездыханный труп, десантник попытался сориентироваться – откуда же это так пахнет…

Узкая, как пенал, комната имела две двери по обе стороны от входа. Дверь слева была окована железом и заперта на массивный висячий замок. Дверь справа была тоже окована железом, но зато распахнута настежь… и пахло явно оттуда… – Во, кобель! – теперь уже с некоторой злостью подумал Сергей о покойном коменданте, – Я бы так не смог… – он заглянул в дверной проём и добавил ещё одну мысль, тяжёлую как удар молота, – … кастрировать таких надо, однако! – молоденькая, совершенно обнажённая, девушка была распята на широкой кровати. От её тонких запястий и щиколоток к поддерживающим балдахин столбам тянулись прочные кожаные ремни. Длинные, чёрные, как ночь, чуть волнистые волосы, слипшимися от пота прядями, были разбросаны вокруг совсем ещё детского личика, половину которого занимали большие, чёрные, влажные глаза с испугом смотрящие на Басманова. Тут он представил себя со стороны – весь полосатый словно «тигра», появился как тень, на голове шлем сфера с инфраочками, лицо в полосатом гриме, словно кошмарная маска – прямо злой дух из сказки.

«А ведь ей действительно, впору ещё сказки слушать!» – подумал он, прислушиваясь, – «лет пятнадцать девчонке, не больше…»

– Помоги, – крикнул он за спину, своему напарнику.

В наушнике что‑то буркнуло, и донесся далёкий тягучий голос Пака, – Охрана уничтожена, подвал чист. Наши дальнейшие действия?

– Выдвигайтесь к кордегардии. – скомандовал Сергей, – Мальцев, а ты требуши возниц, готовьте транспорт для заложников.

Звуки незнакомого языка заставили девушку мелко задрожать, – «Сними шлем, болван!» – выругал себя за недогадливость Сергей, расстегивая ремень сферы, – «так ты хоть на человека похож будешь, а то вылитый чёрт, только хвоста не хватает, да и то не легче – вся морда чёрными полосами раскрашена, как хрен знает у кого!»

Чёрные глаза с ужасом следили за приближением Сергея, её взгляд, как приковало к блестящему лезвию ножа в его правой руке. Вот оно приблизилось к её правому запястью, скользнуло, не касаясь, вдоль руки… встретив на своем пути дублёную кожу ремня, острая как бритва, сталь ступенчатой закалки, не замедляя движения, рассекла её пополам. Перерезав все путы, Басманов убрал оружие в ножны и осторожно помог девушке сесть, очевидно, она пробыла так, растянутая между столбами, не один час, потому что её руки тут же повисли как плети. Её худенькое, безвольное, как у куклы‑марионетки, тело вызвало в Сергее жалость и состродание, как впрочем, и исходящий от неё тяжёлый запах, теперь не вызывал отвращения и проходил мимо его сознания. Полуобняв её за плечи левой рукой, он правой поднёс к её губам флягу… Как она пила! Захлёбываясь, с безумной жадностью, проливая половину воды, которая капала с пересохших губ, струйками сбегая меж маленьких смуглых грудей на впалый живот…

– Хватит, малышка! – Сергей оторвал от её жаждущего рта, наполовину опустевшую флягу, – а то будет плохо!

Этот прогноз не замедлил подтвердиться. Её тело так резко скрутило судорогой, что Сергей едва успел нагнуть её голову над краем кровати… Когда рвота прекратилась, он снова поднес ей к губам флягу, – А, теперь не спеша… – он разговаривал с ней, как с маленьким ребёнком, – Прополощи рот… выплюнь… – она послушно следовала его словам, – Спокойно пей, не торопясь… – после десятка глотков он оторвал горлышко фляги от её губ и спросил, – легче стало? Её лицо, озарило какое‑то подобие улыбки, и она утвердительно кивнула. Он слегка погладил её по слипшимся волосам, – Эх, горе ты моё, разнесчастное!

Вдруг она уронила голову ему на грудь и горько, совершенно по‑детски, заплакала… внезапно он заметил, что её руки больше не висят безвольными плетями, а мёртвой хваткой вцепились в ткань его куртки… так утопающий цепляется за спасательный круг, так младенец держится за грудь матери… Тут Сергею жутко захотелось утопить весь Орден в одной большой выгребной яме, чтоб только пузыри пошли! Он вспомнил пригородный хутор, где плакать было уже некому, подумал, что для ТЕХ девочек они пришли слишком поздно… поздно… Эта мысль заставила его взглянуть на часы.

– Пак! Немочь тараканья! Вы готовы? – Басманов старался не повышать тона, чтобы не напугать девчонку, но лязгающие командирские интонации в его голосе и незнакомый язык снова заставили её вздрогнуть.

– Да, мы на месте! – донеслось в ответ.

– Теперь, можно и пошуметь, зачищайте кордегардию автоматами.

– Понял, выполняем.

– Мальцев, что у вас?

– Разгружаем телеги.

– Бросай это гнилое дело… Джо? Выводите заложников, тех, кто может идти, направляйте к южным воротам. Тех кто еще в силе, пусть помогают таскать немощных. Всех тяжелых на телеги. В темпе, парни, в темпе!

– Бондарцов? Как слышишь?

– На связи Бондарцов, слышу громко и четко, – откликнулся командир инженерного отделения.

– Встречайте беженцев, начинам выдвижение, дашь сопровождающего, пусть указывает им дорогу к месту сбора.

– Принял, – ответил сержант.

И в это время внизу, послышались частые хлопки очередей, из автоматов с глушителями. Спустя минуту все затихло.

– Капитан, на связи Сухарев, вариант «Б» готов, дальнейшие указания?

– Помогайте с заложниками, время нас поджимает.

– Принял.

– Командир, кордегардия чиста, – доложил Пак.

– Молодцы парни, отлично сработали, присоединяйтесь к остальным, надо уводить заложников.

Это было горячее время, – запахи сгоревшего пороха, крови, озона, оставшегося после боя. Чёрно‑серые силуэты десантников, бесшумно скользящие в полумраке, крики, стоны, плач, шарканье десятков ног. Глухой голос непрерывно бубнил в темноте: – «… по одному. Быстрее! Выходите по одному. Быст…». Другой отсчитывал: «… тридцать два, тридцать три, тридцать четыре…»

– Мальцев! – тихонько шепнул Сергей прямо в темноту, аккуратно уложив девушку на одну из телег.

– Здесь! – десантник материализовался перед командиром, по всем законам жанра, прямо из ничего.

– Возьми ещё одну пару и дуй к первому перекрестку по Южному проспекту, организуешь заслон и будешь ждать моей команды.

– Есть! – его подчинённый исчез так же внезапно, как и появился.

– Джо!

– На связи!

– Что там у тебя? – Сергей нервно посмотрел на светящуюся стрелку часов – на шесть минут выбились из графика.

– Почти закончил, идёт последний десяток, всего пятьдесят восемь лиц дворянско‑купеческого сословия, все на ногах, – голос прозвучал почти торжественно.

– Отлично, сержант!

– Сэр, но я же рядовой? – в недоумевающем голосе прозвучали некие обертоны, по принципу " а не пьяно ли начальство?»

– Я сказал, «СЕРЖАНТ»! – громыхнул в ответ Басманов и добавил назидательно, – Хорошая работа должна вознаграждаться!

– Благодарю, Сэр!

– Не за что… – добавил Сергей и подумал мимоходом, – «Каблуками ещё стукни, что ли?..»

Секунду спустя он поймал за плечо проходящую мимо тень:

– Пак! Почему здесь?

– Калек вытаскиваем! Сто двадцать их там и ни на одном живого места нет… – молодого корейца, обычно невозмутимого, было не узнать…

– Да уж, насмотрелись… мать их так!.. – Сергей грязно выругался. – припахивай здоровых из освобожденных, время поджимает.

– Вот, вот закончим… человек сорок смогут идти сами, остальных придётся везти… – продолжил сержант.

– Хорошо! Как закончите, возьмёшь пару Ахмеда и составишь арьергард, – Басманов хлопнул его по плечу, – Я на тебя надеюсь, парень! И вот ещё что… Сухарев!

– На связи, капитан!

– Помнится, по штату, положена тебе одна «штучка» – «штучкой» был аннигиляционный фугас с тротиловым эквивалентом в пару тонн, при семистах граммах «живого» веса.

– Так точно, капитан!

– Она у тебя с собой, или на стену истратил?

– Как можно, шеф, там взрыв направленный, точность нужна, так что «пластитом» обошлись. – молодой сапёр, кажется, даже обиделся, – Всё своё носим с собой!

– Оставь напарника и дуй к нам. Учиним большую «шкоду»! Заминируешь Башню своим фугасом, да так чтоб рвануло аккурат на рассвете…

– Хорошая шуточка… – хрипло рассмеялся десантник, – Это мы могём, не сомневайтесь! Работа у нас такая… ахнет, костей не соберёшь!

– Исполняй, минер! – Сергей щелчком отключил связь.



* * *


Тем временем с группой Валимира происходили следующие события…

До губернаторского дома добрались без приключений… Вигис отлично знал весь запутанный лабиринт переулков в южной части города, по которым орденские патрули, видимо, просто не рисковали ходить. У ворот дома, под неярким фонарём находился караул, из двух человек. Ещё трое, их командир и пара бойцов, делали обход. Находясь на крышах ближайших домов, группа диверсантов вела наблюдение.

– И так, парни, эту шушеру, нам надо тихо убрать. Так, чтобы они не подняли тревогу в доме. – почти шепотом проговорил Валимир. – Вигис, Марченко, вы снимаете часовых у ворот и затаскиваете их во двор, чтобы не отсвечивали на улице. Валдис, мы с тобой берем патрулирующих, и не щадить, живые они нам не нужны. Все действуем по команде, как мы с Валдисом будем готовы дам команду. Мы пошли.

Две тени не понятной окраски, отделились от группы, и скользнули через улицу, по переходу на крыше… Оставшиеся двое распластались на месте и приготовили арбалеты, потом один из них, закрепил, веревку за дымоход и свободный конец сбросил вниз, в тень уличного тупичка.

Патруль из трех человек, подошел к воротам с внутренней стороны двора. Старший патруля о чем – то переговорил с одним из часовых, и патрульные снова продолжили движение, обходя дом с левой стороны. И вот, когда патруль исчез, за тыльной частью дома, в наушниках пары арбалетчиков раздалась команда, – Начали!

Тунг, Тунг, хлопнули арбалеты, и часовые кулями завалились на брусчатку. Темны фигуры скользнули вниз по веревке, и вот они уже открыв ворота затаскивают ратников во двор, укладывая в трупы в кустах вдоль дорожки ведущей к дому. С другой стороны дома не было слышно ни звука. Когда трупы стражи были спрятаны, Марченко включил микрофон и доложил.

– У нас чисто. В ответ прозвучало: – Принял. У нас тоже порядок. Двигаем ко входу.

И вот уже через пару минут группа, собралась вместе. Пара Марченко – Вигис, взобралась на козырек над входом, Валимир и Валдис по бокам от двери в тени густого кустарника. Но возню на козырьке входа, кто‑то услышал внутри дома. В двери распахнулось смотровое окошко.

– Кто там? – прохрипел заспанный голос. Не получив ответа он стал всматриваться в темноту, ни чего не разбирая сонными глазами. – Черт, наверное кошки, – зевая произнес заспанный и захлопнув узкую створку, шаркая ногами по полу, направился в глубь дома. Валдис тихо вскочил на крыльцо и приложил ухо к двери, потом не громко постучал в дверь и снова скрылся в кустах. Внутри послышалось недовольное ворчание, и уже более твердые шаги стали приближаться к двери.

– Ну что ещё? Кому неймется? – вновь распахнулось смотровое окошко. Сверкая глазами сторож пытался вглядываться в темень, но ни чего не обнаружив открыл дверь и выглянул наружу. Сверху, на его шею опустилась тонкая нейлоновая петля и вот, горе охранник, висит уже на шнуре подтянутый к притолоке и дергает ногами. Из кустов выскочили двое, и придержали его телодвижения, чтобы не сильно трепыхался. Сверху, ещё сильней дернули шнур, и в шее повисшего, раздался хруст.

– Вигис, чтоб тебя… – прошипел Валимир.

– В своём праве! – тихо возразил молодой авалиец, отпуская удавку.

– Разговорчики! – прошипел Валимир, – Поторопился ты, парень! Надо было за него крепко «подержаться», а теперь придётся «брать» ещё одного! – тут он замер, прислушиваясь… – Тихо! Затаились!

Из‑за поворота, справа от дома, появились ещё два охранника, пламя факелов багрово играло на их доспехах. Провидимому это была смена караула возле ворот, и вышли они с черного хода. Пара Валимира, бесшумно скользнула к ним вдоль кустарника.

Задний караульный как‑то странно «окнул», и с широко раскинутыми руками, гремя доспехами, упал плашмя на гравийную дорожку. Его напарник остановился, пытаясь обернуться назад, и тут же захрипел, хватаясь за руку Валдиса воткнувшую нож ему в горло. Десять секунд спустя хрип прекратился и Валдис, с некоторым омерзением, выпустил из рук обмякшее тело, с вывалившимся языком и вылезшими на лоб глазами. Не успел ещё сбитый с ног охранник коснуться земли, как что‑то сильно ударило его в затылок, напрочь выбив сознание. Очнулся он, уже связанный по рукам и ногам, в кромешной тьме. Несколько силуэтов, чуть более чёрных, чем окружающая их темнота, негромким шёпотом переговаривались между собой…

– … не сдох он у тебя, Валимир?

– Да нет, не должен, дышит ведь… шлем на нём был.

– Правильно! Кажись, очухался… – одна из теней нагнулась поближе, – точно, очухался, падла!

Потом пленители, вполголоса, обменялись несколькими фразами на неизвестном языке, и охранник почувствовал прикосновение к шее ледяного металла и мгновенный укус боли. Голова его закружилась, и он отключился, на сей раз навсегда.

А суть небольшого спора, для пущей секретности проходившего на русском языке, заключалась вот в чём: Валимир предлагал нарезать ремней из спины пленного, загнать под ногти иголки, совсем их выдернуть, ногти, то есть… а Валдис возражал, что «это дико, негуманно и не соответствует достижениям научно‑технического прогресса, и к тому же крайне ненадёжно и весьма шумно…» Кажется Валимира с Вигисом убедил именно последний аргумент, лишний шум был им точно ни к чему! И когда Валдис открыл персональную аптечку и вытащил шприц‑тубу с суперпентоталом, «сывороткой правды» другими словами, никто не стал возражать против научно‑технического прогресса. Выждав десять секунд после инъекции, прямо в сонную артерию, Валдис выдернул изо рта пленного кляп.

– Всё по инструкции! Готов! Валимир, можешь начинать…

Из допроса удалось уяснить, что «охранников было всего двенадцать человек и старший наряда, стало быть, осталось шестеро, внутри дома. Двое у ворот, трое со старшим патрулируют вокруг дома, а остальные, те что в доме, трое в вестибюле у самого входа, в комнате охраны и двое у дверей покоев хозяина. Слуг на ночь запирают в подвале… и в доме остаётся только охрана, сам магистр и его дочь, про которую охранник сказал только – «красивая сучка»… Потом, видно по аналогии, – это одно из побочных действий суперпентотала, перешёл на рассказы о том, кого, как и когда он насиловал и убивал, и всё это с множеством красочных подробностей и мелких деталей. Больше ничего существенного от него узнать так и не удалось, а от его рассказов десантников уже выворачивало наизнанку.

– Вигис! – шепнул Валимир младшему товарищу, – Прикончи эту падаль!

– С удовольствием! – из перерезанного горла широкой струёй хлынула, чёрная в темноте, кровь, а десантник с брезгливостью вытер нож об одежду убитого.

– Так! – подвёл итог Валимир, – Осталось только уничтожить остатки охраны и наказать магистра, мелочь какая… Только вот черный вход заперт и нам не подконтролен, поэтому надо действовать быстро.

– Заблокировать его снаружи, чтобы ни одна тварь не выскочила. – Высказал предположение Марченко.

– Неглупо! Скорее всего, он с задней стороны дома? – сержант на секунду задумался и посмотрел на Марченко, – Жека! Справишься один?

– Для нас, невыполнимых задач не существует, – отшутился боец.

– Действуй. Остальные за мной!

Группа из трех человек, двигаясь тенями по холлу, снарядила свои самострелы и начала осматривать прилегающие помещения.

– Ого, ребята, смотрите, – ухмыльнулся Валдис, – заходи, кто хочет, и бери что хочешь!

Следом, заглянув внутрь одного из помещений, – Это столовая! Ни кого нет, – резюмировал он, для своих товарищей, – идем дальше?

Бойцы осмотрели остальные комнаты и пока на их пути ни кого не встретилось, а один из узких коридоров первого этажа вывел к маленькой дверце, открывшейся в коридор пошире. Причём с той стороны дверца была скрыта за портьерой. Оглядевшись, Валдис тихонько присвистнул, – Ну, ребята, тут на танке кататься можно!

– А что…? – начал было Вигис, но Валимир зажал ему рот.

– Тихо!

– Правильно! – прошептал Валдис, – сдаётся мне, это и есть та самая «караулка», значит там, – указал он направо, – и сидят наши «клиенты»… – он чуть шире раздвинул портьеру, – Точно они самые… только вот чем это они заняты?

Валимир прислушался к доносящимся, от освещённого свечой стола, словам.

– В кости режутся, засранцы…, так…, спорят, на что играть…, договорились…, на «мясо»…

– В смысле, «на мясо»? – не понял Валдис. И тут, будто отвечая на его вопрос, один из игроков – здоровенный детина, метров двух ростом, с какими‑то грязно‑рыжими патлами до плеч, взял со стола свечу и пошёл в дальний угол, осветив привязанную к оконной решётке женскую фигуру. Лица её не было видно, его заслонял рыжий охранник, но всё остальное выглядело весьма сооблазнительно…

– Трахаться с ней им надоело, вот и придумали, скоты, кто выиграл – берёт себе что‑нибудь…,‑ объяснил Вигис.

– Как?

– Ну, там отрежут ухо, нос, грудь или глаз выколют…, кто что выиграет.

– Это я им сейчас, ноги выдерну, спички вставлю! – Артур вскинул к плечу арбалет, молясь только об одном…, и молитва была услышана – арбалетный болт, войдя в левую часть спины верзилы, буквально прошил его насквозь. Кольчуга расступилась перед мощью тяжелого болта, давая ему пробиться через внутренности и достигнув сердца пройти дальше, то, что только что было живым человеком, бесформенной массой рухнуло на пол. Двое его приятелей вскочили из‑за стола, но один тут же, выронив меч, схватился за грудь, будто не болт, а гигантская оса ужалила его туда, он покачанулся и рухнул, сначала на колени, потом ничком. Третьему охраннику болт вошел в лоб, с каким‑то хрустом и «чваком», вырвав кусок затылочной части черепа и разбросав мозги. «Пуля попала ему в голову. – «Бронебойная»‑ подумал Штирлиц, широкооо раскинув мозгами», – вспомнился Валдису старый, бородатый анекдот.

Не успело ещё тело упасть, как Валимир в три прыжка достиг лестницы, на бегу вставляя новый болт в самострел, глухой хлопок тетивы и ещё одно тело с грохотом покатилось по ступенькам.

С этого момента счёт пошёл на секунды, ему надо было не дать возможности опомниться второму караульному. Вигис взлетел по лестнице, намереваясь помочь товарищу, но этого не потребовалось. Валимир уже опускал на пол тело с перерезанным горлом. Видя что товарищ справился он заняо место сбоку от двери в спальню магистра. Почти одновременно с Валимиром, не сговариваясь, они одновременно ударили по ней ногами. Крепления косяка не выдержали, и дверь рухнула, подняв тучу известковой пыли. Внезапности не получилось – их уже ждали. Для своих пяти десятков лет магистр выглядел довольно неплохо, особенно сейчас, обнаженный по пояс, с двуручным мечом в играющих мышцами руках… Он не успел даже размахнуться, два пистолетных ствола смотрели на него, как зрачки смерти, две негромких хлопка слились в один. И только две маленькие дырки в теле магистра, в области сердца, с кровяными потеками, говорили о том, что всё кончено. Тело магистра мягко осело на пол спальни. Вигис подошел к останкам и, подняв меч начал разглядывать его. Сильный удар в спину чуть не сбил его с ног и временно перехватил дыхание, ему показалось, что его лягнула необъезженная лошадь… Пытаясь вдохнуть, он обернулся – высокая, весьма эффектная, блондинка опускала разряженный арбалет. В её зелено‑синих глазах, застыло выражение ужаса – болт, торчащий в спине чёрного призрака, должен был пробить его навылет, вместе с любым доспехом… А этот…? Да к тому же чёрный зрачок непонятного оружия смотрел ей в глаза…

– Что там у меня, Валимир? – прохрипел Вигис, удерживая на прицеле блондинку.

– А ты не понял? – второй призрак резким движением выдернул из бронежилета застрявший болт, – Хорошие штучки делают наши друзья, в обычной кольчуге тебя насквозь бы пробило, а в «броннике»… – он внимательно осмотрел остриё, – вчистую расплющилось, однако! Ладно! – болт полетел на пол, – Кончай с этим, и уходим!

Дрожащими руками Вигис поднял оружие на уровень глаз и через прорезь прицела взглянул в объятые страхом зелёные глаза, – Зелёные глаза, зелёные глаза, – думал он, у всех его соплеменников глаза были чёрными или карими, зелёные глаза – примета завоевателей, оккупантов! Но что‑то мешало ему нажать на спуск, онемевший палец не повиновался… – «С детьми и женщинами не воюем..» – всплыла в памяти фраза, сказанная еще в учебном центре, одним из инструкторов, а расстрелять, сейчас беззащитную женщину, даже если она только что, пытавшуюся его убить – значит поставить себя на одну доску со всеми этими подонками… Парень решительно опустил пистолет, – Нет, сержант, я не могу…

– Слабак! – Валимир вскинул своё оружие.

– Погоди! – дверной проём заполнил силуэт Артура, – Что происходит! – он внимательно осмотрел комнату, – Опусти ствол!

– Ты, что не понимаешь, надо прикончить это змеиное семя! – Валимир бросал слова зло, как камни.

– Никого ты не прикончишь! – в тягучем прибалтийском говоре тоже прозвучала сталь, казалось, запахло озоном и в воздухе потрескивают искры…

– Я старший в группе…

– По уставу жить решил? – Артур неожиданно усмехнулся, – Давай, давай, только вот свяжемся с КАПИТАНОМ и спросим, что он с тобой потом сделает!?

Из Валимира будто выпустили воздух, он нехотя опустил пистолет стволом вниз.

– Правильно! Геройствовать будешь в бою! – засунув свой пистолет в кобуру, Валдис шагнул к девушке, – Иди сюда, малышка!

Последние слова вывели блондинку из ступора. Выхватив из складок длинного, до пят, ночного одеяния длинный стилет она направила остриё себе в грудь.

– Не… – закончить фразы она не успела, второй шаг Артура был стремительным, его нога снизу‑вверх хлёстко ударила её по пальцам, мгновенно обезоружив… бесполезный стилет со звоном отлетел в сторону.

– Дура! – выругался Артур, хватая её за руки, – Жить надоело!?

– П‑п‑пусти, дьявол! – девушка неловко попыталась ударить десантника коленом в пах, – Всё равно не дамся!

– Кому ты нужна? – Артур завернул ей руки за спину, – Вигис, верёвку какую‑нибудь найди, что ли? Да вон шнур от портьеры висит… за спиной у тебя! – видя нерешительность молодого авалийца, Валдис, с кривой усмешкой, добавил, – Чёрт побери, да не стой ты как столб, не буду я её насиловать, по крайней мере сейчас, не буду! А связать её надо, для её же и нашей безопасности – чтоб глупостей не делала! – крепко спутав руки, Артур задал риторический вопрос, – Сама пойдёшь, или нести тебя?

– Ни за что! – резко выкрикнула она.

– Вигис! – тяжело вздохнул Артур, – Ещё веревку! – девушка замотала головой, – Значит, всё‑таки, пойдёшь? – переспросил десантник.

Она неуверенно кивнула, – Это меня радует, а то невежливо тащить даму, как мешок, можно сказать – некультурно!

– Что с моим отцом? – её голос дрожал.

– Мёртв! – Артур подтолкнул её к дверям.

– Я хочу видеть… – истерично выкрикнула она.

– Поверь мне, лучше не надо! – его голос был мрачен, – Тебе же лучше!

– Что вы с ним сделали, дьяволы? – она попыталась рвануться обратно, но руки Артура буквально вышвырнули её в коридор.

– Это тебе он был отцом! – десантник тащил её по лестнице за шиворот, как котёнка, – Для всех остальных он был «Кровавый Драм», «Палач Сигалиса»! Ясно тебе?! И мы не дьяволы, а скорее карающие ангелы… так что шагай молча! – он невесело усмехнулся, – Попадись ты в руки горожан, тебя же в клочья разорвут!

Вигис, узкими переулками вывел группу к большому, но обветшавшему трёхэтажному дому, шепнул товарищам, – Подождите здесь! – и по наружной скрипучей деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Торопливо стерев с лица чёрный ночной грим, он тихонько постучал в ставню…

– Кто там? – через некоторое время, донёсся до него бесконечно родной дрожащий голос.

– Это я, мама! – у парня перехватило в горле, – твой сын, Вигис! – он тихонько осветил фонариком своё лицо.

– Вигис! Сынок! – со скрипом распахнулась дверь, – Проходи, скорее родной, а то патруль заметит! – в голосе старой женщины прозвучал страх.

В этот момент невдалеке раздались приглушённые хлопки… Повернув голову на звук, парень зло усмехнулся, – Уже не заметит, мама! – он шагнул внутрь, держа фонарик лучом вверх. Отступив на шаг, женщина смотрела на своего сына – это был и он и не он… Странная темная в полоску одежда, плотно облегающая уверенный разворот широких плеч, твёрдый взгляд, движения экономные, по‑кошачьему гибкие, чужие морщинки в уголках глаз, будто за этот год её мальчик постарел лет на десять… Мальчик! Она провожала на войну мальчика, а вернулся взрослый мужчина, боец. Появилось в нём что‑то опасное, хищное что ли… и эти шаги – бесшумные, как у крадущегося тигра, и… женщина поняла главное – её сын НЕ БОИТСЯ! В городе, насквозь пропитанном страхом, он НЕ БОИТСЯ, как тот же тигр, чувствующий свою силу, не боится стаи шакалов! Вигис внимательно осмотрел до боли знакомую комнату, – «Конура!» – подумалось ему, – «Собачья конура и то лучше…» – на память пришли улицы Сантауна, дома светлые как дворцы… Девушки, купающиеся в реке, он вспомнил, как впервые увидел их в бикини и как в тот раз покраснел… Потом было ничего, но тогда…, эти мысли пронеслись в его голове быстрее молнии и он, наконец, вспомнил, зачем пришёл.

– Собирайтесь, мама! – он поставил фонарик на стол, – Мы уходим! – голос его прозвучал нежно, но решительно!

– Куда, сынок? – не поняла его старая женщина.

– Туда, где эти сорванцы… – Вигис подмигнул выглядывающим из‑за занавески любопытным чёрным глазёнкам, – вырастут свободными… – тут его погребла под собой лавина ребятишек в коротких рубашонках… в общем‑то, некоторые тут были уже не совсем ребятишками…

– Вигис! Вигис пришёл! – «тяжка доля старшего брата», усмехнулся Вигис, рассматривая старшую из своих сестер.

– Ну Олис, совсем невеста стала! – шестнадцатилетняя девушка покраснела, запахивая рубашку на, не по возрасту, высокой груди…

– Никуда вы не пойдёте! – раздался с порога гнусавый голос. При первых же звуках ребятня бросилась врассыпную. Вигис сразу его узнал, – некто Фарис, шишка местного анденграунда и гроза окрестных девушек. Жил он в этом же доме и… – Всё равно Олис будет моей! – в полутьме тускло блеснул нож.

Всё дальнейшее оказалось «делом техники». Аккуратно отстранив оцепеневшую сестру, Вигис встал лицом к лицу с уголовником, про пистолет и свой боевой нож он просто забыл, или скорей всего не вспомнил специально. В нём вспыхнула застарелая ненависть! И надо было показать кто в доме хозяин. Фарис ударил внезапно, целясь ножом ему в печень, то есть пытался ударить… у Вигиса сработали выработанные на тренировках рукопашного боя рефлексы… Это высокое искусство уголовнику знакомо не было! В мозгу что‑то щелкнуло, и время стало тягучим. Легко пропустив мимо тела, далеко вперед выброшенную руку противника, Вигис сделал пол оборота, перехватил её и на развороте ударил локтем в голову Фариса. Ещё одно движение и рука уже на его плече, он резко рванул её вниз, и с удовлетворением услышав хруст ломающегося сустава… Потом ещё один удар локтем назад «поддых», резкое сипение, говорящее о потере противником дыхания… Вигис отпускает сломанную руку и с разворота, носком сапога бьёт прямо в подбородок. Тело Фариса, раскинув руки, улетает в дверной проём, медленно так улетает, будто нехотя… доносится треск ломающихся перил и через некоторое время глухой звук удара о мостовую… Всё!

– Так будет с каждым, кто не купит холодильник «ЗИЛ»! – произнёс он непонятную фразу и огляделся… Сестра медленно, медленно поднимает ладони к лицу, мать как во сне делает шаг назад… тут в нём что‑то снова щелкнуло, и время вновь пошло с обычной скоростью… Вигис глубоко вздохнул, расслабляясь. – Одевайтесь, я сейчас вернусь! – и, не замечая испуганных взглядов родных, схватив фонарь, шагнул за порог.

Ноги сами несли его вверх по лестнице, потом по длинной галерее… вот и знакомая дверь. Затаив дыхание, он тихонько стукнул в нёё… Тишина! Ещё раз сильнее… Тишина! С замершим сердцем, Вигис толкнул ручку… С мрачным скрипом дверь распахнулась настежь, на него пахнуло тяжёлым, как из могилы, запахом. Круг света обежал вдоль стен, остановившись на груде тряпья в дальнем углу. Вигис показалось, что там что‑то шевельнулось… Как во сне он сделал два шага и остановился… из круга света с писком бросилась жирная крыса, а его любимая, его любимая лежала, обратив к потолку, обтянутое сухой кожей, неподвижное, отрешённо‑спокойное лицо…

«Слишком поздно!» – эта мысль сразила его, как удар меча… Упав на колени, он заплакал, заплакал от большого мужского горя, от невозможности исправить непоправимое… Он, положил свою голову на грудь Эденис, оплакивая её загубленную жизнь, оплакивая все загубленные жизни в этом городе, этой стране и этой планете… И тут он услышал, нет, точнее почувствовал: «Тук! Тук‑тук! Тук!» – под его ухом билось сердце, её сердце! Дрожащей рукой он нащупал кнопку рации и хрипло произнёс, – Ребята! Нужна помощь!!!

Он не помнил, как его нашли товарищи. Не помнил, как Женя Марченко, осмотрев страшно исхудалое тело, сказал: – Перелом обоих ног и голодное истощение.

Не помнил он, как собрали из всех аптечек глюкозу и вкололи её в вену девушке. Не помнил, как поднял на руки лёгкое, невозможно лёгкое тело и вынес на улицу… Как слепой он переступил через разбросанные на мостовой мозги, и тут она шевельнулась у него на руках… – Я ждала тебя, Вигис! – голос был едва слышен, но даже такой слабый, он привёл его в чувство.

– Спи, родная! – он старался не смотреть на её уродливо вывернутые ноги, – Теперь все будет хорошо, всё у нас будет хорошо!

– Фарис! – продолжала шептать девушка в полубреду, – Он избил меня и забрал всё…

«Избил и забрал всё!» – Вигис с ненавистью подумал, что этот подонок легко отделался, слишком легко… он осмотрелся вокруг и повеселел. Мать, сестрёнки, братишки, а самый младший, пятилетний Горис, удобно устроился на руках у Жени Марченко и уже закрыл глазёнки засыпая… «Боевые друзья, братья по всему кроме крови, эти не выдадут и не бросят, оружие наизготовку, крадутся вдоль стен неслышными тенями… – Сила! Сдайся враг, замри и ляг!» – его взгляд остановился на дочке магистра, – «Да уж!» – подумал он, – «Этой лучше не ложиться – ещё подумают чего‑то не то!? Впрочем?» – усмешка на его лице вышла весьма кривоватой…



* * *


Именно в этот момент Басманов повел заложников к Южным воротам, а с аэродрома Сантауна стартовал «Джамбо». Сконструированный и построенный уже на Оймене, он был вместителен как аэробус и быстр как обычный шаттл… Легко оторвавшись от полосы, он круто полез в розовеющее рассветом небо. Километр высоты, два, три, пять, десять… призрачное сияние за соплами превратилось в столбы голубого огня, стремительно нарастала скорость, перегрузка вдавила пилотов в ложементы – суборбитальный прыжок – самый быстрый путь к цели!

По большому счёту всё обошлось, Сергею удалось почти беспрепятственно довести свой «обоз» к воротам. Тут его уже дожидалась группа Валимира со своей «добычей». Пока невесту Вигиса пристраивали на одну из телег, он выслушал два, кое в чём противоречащих друг другу, доклада. Валдис говорил кратко, описал всё несколькими фразами, прямо как Юлий Цезарь. Пространный доклад Валимира изобиловал яркими деталями и мелкими подробностями эмоционального человека. Осмотрев «предмет» спора, Басманов слегка нахмурился…

– Да, ребята… задали вы задачку… Не было у бабы забот – купила баба порося!

– Не понял, Сергей, – пожал плечами Валдис, – в чём проблема?

– Он «не понял»! Чего это ты не понял, братишка? Вот, смотри, у нас три выхода… Выход первый – шлёпнуть на месте! По делу – не за что! Без дела – честь мужская не позволяет!

– Правильно! – подтвердил Артур, – Не позволяет!

– Выход второй – отпустить! Долг не велит, не наш она человек, а потому свидетель опасный… Отпустил, и тут же можешь шлёпнуть, значит – и долг не велит и честь не позволяет! Правильно?

– Правильно! – вынужденно согласился десантник.

– Выход третий – взять с собой! И вроде, и честь, и долг молчат, хорошо‑о‑о‑о! – Сергей секунд на десять замялся, – только её там живьём сожрут?! – он в очередной раз тяжело вздохнул, – Вот смотри, уже начинается…

Пока шёл этот разговор, они не торопясь, перешли через мост и остановились, пропуская мимо себя молча бредущих людей и громыхающие повозки. По одному, по два, от колонны отделялись люди, мрачным чёрным кругом окружая дочь магистра, после длительного заключения в тёмном подвале они видели в темноте как кошки и её светлые волосы, да и, наверное, знакомые черты лица вкупе со связанными руками, действовали на них как красная тряпка на быка… Сухо лязгнул в темноте металл – это Сергей щелкнул затвором своего автомата. Но он не успел… откуда‑то из темноты прилетел первый ком грязи и ударил девушку в спину, ещё один залепил лицо… третий… четвёртый… Очередь в воздух, автомата с глушителем, в этой толчее, прогремела как гром среди ясного неба. Бьющие по перепонкам ушей хлопки и вспышки пламени, срывающиеся со среза глушителя, подействовали отрезвляюще, на людей привыкших к молчанию и темноте.

– Прощай тишина! – Басманов сменил опустевший магазин и передёрнул затвор, выслушивая лихорадочные запросы по радио.

– Всё в норме, парни! Ускорить движение, о задержках докладывать НЕМЕДЛЕННО! – он повернулся к Артуру, – Ладно, не топить же её как котёнка бездомного, в самом деле? НО! – Сергей указал стволом автомата на девушку, – Под твою ответственность! За её жизнь, здоровье и достоинство отвечаешь головой! По крайней мере, пока не вернёмся домой, а там уж разберёмся, почём тут пирожки с котятами! – он хлопнул парня по плечу, – Исполняй, братишка!

Отход прошёл по плану, никто их так и не потревожил – видно, отвлекающий взрыв стены и моста южных ворот, отвлекли много сил, а люди просто не понимали, что произошло. Бросаться в погоню? За кем? За неизвестным противником в кромешной‑то тьме? Обоз с ранеными и колонна с освобожденными, ушли уже далеко. Небо только‑только начало алеть на востоке, Басманов взглянув на часы, обернулся назад, в сторону города. Горизонт озарился вспышкой, в воздух поднялся медленно остывающий огненный шар, две сотни лиц, тоже повернулись в том направлении, смотрели, как он тает в темноте. Полминуты спустя, до зрителей дошел утробный рык, переходящий в перекатывающийся грохот… Медленно угасающий багровый свет, вскоре потух.

На тёмной дороге, показалась неясная тень. В предрассветной тьме едва виднелось, нечто огромное, только проблесковый огонь, под брюхом, бросал на землю кровавые блики. С тихим скрежетом откинулся широкий, как пасть бегемота, кормовой люк. На землю упал сноп голубоватого света льющегося из просторного проёма. Метрах в трёх над ним, на фоне сереющего неба, вырисовывались два тонких ствола кормовой огневой установки, настороженно смотрящих в тёмную ночь. В любой момент воздух рассекут рубиновые трассы, несущие с собой смерть и разрушения… Воздушный супертранспорт «Джамбо», класс «Летающий кит», казался исполинской птицей дремлющей на ночной дороге. Басманов давно уже связался с пилотами, и сменил место эвакуации, десять километров пути, многие бы просто не выдержали. Первые ряды нерешительно остановились перед широким проёмом. Навстречу им, по залитому ослепительным светом трапу, спускался стройный молодой человек, туго затянутый в тёмно‑голубую униформу. На фоне светлеющей ночи, пережитых ужасов и крови, он казался этим людям эдаким юным богом, спускающимся к смертным…

Басманов разрушил это очарование, шагнув к «ангелу», на ходу поднимая на лоб очки, – Вот мы и прибыли, лейтенант! – он крепко пожал протянутую руку, – Принимай пассажиров, пилот!

– Неплохой улов! – лётчик окинул взглядом тёмные силуэты людей и, углядев в темноте повозки, удивлённо присвистнул, – А это что ёще за груз, приятель? Мы так не договаривались!

– Стоп токинг! – Сергей подвел Игоря Голикова к ближайшей телеге и, откинув в сторону грубую дерюгу, обнажил изуродованные ноги молодой девушки, в беспамятстве лежавшей на тоненькой соломенной подстилке. Её глаза даже не моргнули, когда по ним пробежал свет фонарика, и только слабо вздымающаяся грудь указывала, что жизнь не до конца покинула это тело.

– Ясно! – лётчик резким щелчком выключил фонарик, – Не с курорта идёте!

Непроизвольно сжавшаяся в кулак, рука надавила на несуществующую гашетку, – Дети в подвале играли в гестапо… – чувствовалось, насколько ему сейчас хотелось оказаться в кабине атакующего вертолета, для того, что бы обрушить всю его огневую мощь на головы тех, кто мог сотворить такое! Голиков поднял к губам переговорное устройство, – Витёк, будь добр, открой боковые люки и скажи, пожалуйста, девочкам, что у них будет, очень МНОГО работы!

– Что ещё за «девочки»? – не понял Сергей.

– Вся наша медицина, – отмахнулся лётчик, отходя от телеги, – три медсестры, а Жозефин, без пяти минут врач… он махнул в сторону медленно опускающихся боковых трапов. – Подгонишь свой «обоз» К аппарели, на грузовой палубе можно натянуть гамаки и разместить всех… – он замялся, выбирая слово, – пострадавших, остальных, по трапам, заводи наверх и размещай «согласно купленным билетам»!

7. Тень, исчезнувшая в полдень

Говорят, что месть – оружие богов!

Но поверьте, – это очень тупое оружие!


Бездонное небо: справа, сверху и… снизу. Всюду куда достаёт взгляд, простирается беспредельный воздушный океан. Ярко высвеченные полуденным солнцем, далеко внизу, клубятся белые облака. В иллюминатор, с высоты сорока километров они выглядят как ровное снежное поле, покрывшее всё вокруг. Чуть слышно свистят ионные турбины, напевая о мощи и уверенности. «Джамбо» несётся к цели, оставляя позади пару километров каждую секунду.

Артур повернул голову и посмотрел на окаменевшую фигуру девушки. Некогда белоснежная, длинная до пят, рубашка теперь покрыта пылью, грязными пятнами и засохшей кровью. Вокруг правого глаза расплылся большой лиловый синяк, в углу рта запёклась кровь. Прекрасные медно‑золотые волосы теперь спутались и беспорядочными прядями падают на лицо и плечи…

– Так проходит слава мира… – десантник огляделся вокруг. В полупустом салоне было тихо. Полёт продолжался уже больше двух часов, народ успел немного освоиться, преодолеть первый страх и утолить болезненное любопытство от нового и дразнящего ощущения полёта. Артур вспомнил, как в начале рейса, когда «Джамбо», задрав нос, круто полез в небо, раздался дружный вскрик ужаса, при виде проваливающейся вниз земли, и только абсолютное спокойствие «хозяев» не дало ощущению страха перерасти в панику. Потом ничего, оклемались, привыкли… Прекратился испуганный женский визг, временами, заглушавший шум турбин, а некоторые девушки даже начали строить глазки своим освободителям. Всё было как в обычном полёте рейсовым ТУ или ИЛом. И только стоны, изредка доносившиеся с первого этажа, крепёжная стойка под автомат рядом с каждым креслом, да необычные костюмы пассажиров напоминали Артуру о том, ОТКУДА летит этот лайнер. Он сам почувствовал, что всё уже позади, только скинув чёрный ночной камуфляж и смыв с лица грим.

Теперь можно расслабится… Можно… но только не ему! Его задание ещё продолжается и сидит прямо тут, в соседнем кресле, уставившись неподвижным взглядом зеленовато‑карих глаз в низкий потолок. Артур на мгновение почувствовал неловкость – ведь именно он, он и его товарищи сделали то, что привело эту девушку на грань гибели. С другой стороны, всё это было необходимо, чтобы спасти две сотни жизней и принести возмездие за бесчисленное количество других смертей! А он… – он сделал всё, всё, что должен был сделать – ни больше и ни меньше! Никакой личной вины Артур за собой не ощущал, не ощущал ничего кроме какой то необъяснимой жалости к этой девушке, с рождения окружённой роскошью и властью, безграничной властью над людьми, которых она, наверное, считала ниже и хуже себя, которые должны были бояться одного её взгляда, должны были выполнять все её прихоти… И вот наступил момент, когда её мир перевернулся вверх ногами и рухнул в бездну, оставляя её совершенно беззащитной перед теми людьми, которые должны были только трепетать перед ней. Стоя перед яичницей, поздно плакать о разбитых яйцах.

Артур взял, лежавшую на подлокотнике, её руку безвольную и вялую, как у марионетки… Ладонь была жесткой, но не грубой – рука привыкшая к поводьям, а может и к оружию… Она повернула к нему своё лицо.

– Почему ты не убил меня?! – их взгляды встретились, и в его ушах застучало, – Почему ты не убил меня? Зачем ты мучаешь меня?! Лучше убей меня! Прошу, убей меня! Я не могу больше жить… убей меня!..

Вместо ответа он провел ладонью по её щеке…

– Дурочка! – в его голосе звучала только усталость, – Ты так торопишься умереть?

– Моя жизнь кончена, чужак! – её глаза были сухи, а голос твёрд, – Я должна умереть, я хочу умереть!..

– Что за глупый фатализм? – внезапно раздался голос Басманова, ещё минуту назад он тихо подошёл сзади, но только теперь вмешался в разговор, – Я навёл кое‑какие справки по линии агентурной разведки… – он посмотрел на Артура, – Нам не за что преследовать эту «красотку», она совершенно чиста во всём, кроме происхождения…

– Значит, пусть живёт? – в голосе Артура прозвучал горький сарказм, – От своих отбилась, к чужим не пристала!

– Ну, знаешь?! Это ты зря! Я ведь всё‑таки не Понтий Пилат, и рук умывать не собираюсь! – непроизвольно они перешли на русский язык, и девушке оставалось только напряжённо вслушиваться в непонятные фразы.

– Ну и что же мы всё‑таки будем с ней делать? – Артур резко повернулся лицом к капитану, – Пошлём пасти овец, или сделаем официанткой в столовой?

– А ты женись на ней, парень! – Басманов вытряхнул из пачки сигарету и сунул в рот, – Девочка я вижу красивая, эффектная, да и тебе очень нравится… – он глубоко затянулся и выпустил первый клуб дыма, – Для неё, кстати, это было бы лучшим выходом!

– Ну, она, например, думает совсем по‑другому… – Артур немного расслабился.

– Знаю! Слышал! – Сергей хитро прищурился, – Но женскую любовь надо ещё завоевать, так что дерзай, десантник! – тон его стал серьёзным, – Я поговорил с твоим напарником – комнату он освободит! Будешь рядом с ней жить, есть из одной тарелки и так далее… и что из неё получится, целиком на твоей ответственности… Тем более, что «начальство» решило забрать тебя из взвода…

– В чём дело, шеф? – казалось, Артур совершенно забыл о девушке, – За что?

– Не «за что», а «почему»! Офицерские курсы, парень! Думаю, что ты быстрее меня станешь генералом… – Басманов тяжело вздохнул, думая о чём‑то своём, – И вообще‑то, солдат, приказы не обсуждают! С завтрашнего утра ты больше не мой подчинённый… и честно говоря, мне будет очень жаль… Хотя, куда ты денешься, с «подводной лодки»?! С погонами или без, ты всё равно вернёшься ко мне, и тогда мы поговорим… снова!

– Капитан! – девушка в белом костюме тихо подошла по проходу между кресел, – там, внизу, одна девушка хочет Вас видеть, ей очень плохо…

– Иду, милая, и спасибо тебе! – Басманов упругим шагом направился к спуску на первый этаж, но у самой лестницы снова обернулся, – Помни, Артур! Ты отвечаешь за всё! – этой последней фразой он придавил Артура, будто бетонной плитой.

Он уже ушёл, а у парня всё ещё стучало в ушах, – За всё… за всё… за всё!.. – только голос «подопечной» вывел его из состояния ступора.

– Что он сказал, солдат? – зелёные глаза смотрели настороженно.

– Твоя судьба в твоих руках… – Артур нагнулся и достал из ранца аптечку, – а теперь, милая, надо заняться твоими царапинами, так что сиди спокойно и не дёргайся, хотя это может быть немного больно…

– Женщины из рода ор Холн не боятся боли! – она выпрямилась как пружина, – Я не…

– Хорошо, хорошо! – мягкой салфеткой он начал оттирать засохшую кровь с её щеки, – я тебе верю, но, пожалуйста, не вертись!

Минут через двадцать он придирчиво рассмотрел свою работу, – Ну вот и готово, ты прямо, как индеец в боевой раскраске, хотя уже, наверное, завтра от твоих царапин не останется и следа…

– Зря стараешься, чужак! – из‑за спинки кресла высунулась прыщавая физиономия.

– Закрой свою грязную пасть, придурок! – Артур привстал с сиденья, – За собой смотри, щенок! Молокосос беззубый!

– Орденское отродье! – прыщавый явно не хотел униматься, – Счас я тебе покажу! – выскочив в проход, он ударил девушку кулаком по лицу.

Это было последнее, что он успел сделать – за его спиной оказался Серёга Бондарцов, некогда простой уличный хулиган из Алма‑Аты. Два удара по почкам заставили прыщавого выгнуться в приступе дикой боли, третий – ребром ладони по шее, лишил его сознания. Бесчувственное тело со стуком упало на пол. Сергей уже повернулся, чтобы вернуться на своё место, когда Артур окликнул его.

– Серый, спасибо тебе!

– Не за что, братишка. – Бондарцов плюнул на неподвижное тело и процедил сквозь зубы, – Ненавижу шакалов!

– Что тут происходит? – по трапу стремительно взбежал капитан Басманов, – А ну докладывай, Серёга!

– Падаль! – Бондарцов ткнул носком сапога прыщавого, – Не подчинился команде, ударил девушку… Ну и пришлось прекратить это безобразие подручными средствами!

Басманов посмотрел на девушку, медленно, как во сне, размазывающую кровь из разбитой губы по щеке. – Кажется, это становится проблемой? – он повернулся к Бондарцову, – Ты тоже так думаешь?

Бондарцов мрачно кивнул.

– Ну и ладушки! – он пошевелил лежащее тело сапогом, – Возьмите этого гавнюка, проводите до шлюза и попрощайтесь с ним. Ему тут выходить, он уже «приехал»!

Бондарцов махнул рукой напарнику, два дюжих десантника подхватили безвольное тело под руки и поволокли к лестнице…

– Скажи мне, как тебя зовут, красавица? – Басманов наклонился к девушке

Издеваешься? – девушка устало откинула с лица спутанную прядь медно‑золотых волос, – Катр ор Холн, так меня звали до вчерашнего дня, теперь же у меня нет имени!

– Ошибаешься! – Сергей серьёзно посмотрел девушке в глаза, – ты свободный человек и твоё имя останется с тобой… – он поднял голову, – Слушайте, вы все! С этой минуты Катр ор Холн находится под нашей защитой, и каждый, кто не хочет неприятностей, будет держаться от неё подальше. Понятно?! – в его голосе зазвучали нотки угрозы, – Тогда запомните и дышите ровно! У нас никто не смеет обидеть слабого! Наказание – смерть!

Артур взял девушку за руку, – Расслабься, Катр! Расслабься и попробуй поспать, – он набросил на нее свой плащ, – отдыхай…

Девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Постепенно её голова сползла набок и аккуратно улеглась на плечо Артура, ещё немного поёрзав, она, наконец, застыла неподвижно. Мягко посвистывали турбины, вокруг простирался беспредельный воздушный океан… «Джамбо» пожирал расстояния, километр за километром.



* * *


Катр перешагнула порог и остановилась, после того, что ей довелось пережить за последние несколько часов, она уже не знала чего и ожидать. Всё же оказалось значительно проще, прозаичнее что ли?

Огромные, широкие окна, в половину стены, пропускали в небольшую комнату оранжевые лучи заходящего солнца. Мягкий пол приятно пружинил под босыми ногами. Кутаясь в плащ‑накидку, она осторожно прошла в комнату, с любопытством оглядываясь по сторонам… пара кресел, небольшой диван, на спинке которого повисла небрежно брошенная камуфляжная куртка. На небольшом низком столике полупустая бутылка и пара стаканов, один из которых был, в спешке, опрокинут… Присутствовали также другие следы «экстренного покидания», например, в виде рассыпанной по полу колоды карт, приоткрытых дверей в соседние комнаты и звуков текущей, из неплотно закрытого крана, воды. За её спиной лязгнула крышка оружейного ящика – это Артур запер всю свою стреляющую амуницию на замок.

– Осматриваешься? – он вышел на середину комнаты, уперев руки в бока, – не очень то презентабельно, правильно?

– И ты здесь живёшь? – она ещё раз обвела комнату удивлённым взглядом.

– А, что? – он настежь распахнул одну из дверей, – не самая плохая берлога. Посмотри, теперь это будет твоя комната…

Катр заглянула в комнату через его плечо – тесновато, но уютно, в принципе если её девичья спальня в отцовском доме и была немногим больше этой комнаты, то там было куда мрачнее…

– Если хочешь – можешь запереться? – Артур указал на дверную задвижку, – и вообще чувствуй себя как дома…

Захлопнув дверь, Катр упала на кровать и разрыдалась, как маленькая девочка – за этими стенами бурлила незнакомая и угрожающая жизнь новой эпохи, абсолютно безразличная к страданиям одинокой, потерявшейся души. От этих мыслей её отвлёк, раздавшийся из‑за приоткрытого окна, заразительный девичий смех. Выглянув, Катр, с высоты второго этажа, увидела двух девушек в коротких белых платьях, остановившихся поболтать с двумя парнями затянутыми в тёмно‑зелёную пятнистую униформу. В сгущающихся сумерках неоновый свет фонарей сделал их белые платья отливающими нестерпимым серебряным блеском. Девушки выглядели такими раскованными и беззаботными, что от зависти к ним у Катр болезненно сжалось сердце. Они были дома и чувствовали себя в безопасности. Дом и безопасность! Несмотря на высокое положение отца, у Катр никогда не было дома и, сколько она себя помнила, ей всегда твердили о подстерегающих её опасностях… Нельзя ходить по городу одной… нельзя разговаривать с незнакомыми… нельзя… нельзя… нельзя… Всю жизнь её окружала удушливая атмосфера ненависти и подозрительности. Всё что делал её отец и другие Лорды Ордена, только усиливало ненависть к ним… Внезапно она вспомнила вчерашний вечер, как она уговаривала отца отменить казнь заложников, пощадить хотя бы женщин и детей… И вспомнила его ответ, – «У тебя слишком доброе сердце, дочь моя, – этой черни нужно преподать кровавый урок!» Катр истерически рассмеялась, – её отец думал, что его власть, основанная на силе оружия, безгранична. И вот нашлось более мощное оружие, а значит и более могучая власть! И именно она преподала «кровавый урок». С пронзительной ясностью Катр поняла, что дни Ордена сочтены, и все боги Оймена не смогут спасти его от гибели… И если она хочет выжить в этом новом мире, она должна приспособиться к нему… Приспособиться, или погибнуть, – третьего не дано. Сейчас её несёт по жизни, как щепку в бурном потоке и только один человек является её защитником и возможным другом… Катр подошла к зеркалу и критически осмотрела своё отражение, – Ничего, себе – хороша! – буркнула девушка себе под нос, проведя рукой по расцарапанной щеке, – Замарашка, какая‑то? – она одёрнула свою рубашку, грязную как половую тряпку, – Даже конюх на такое не польстится…

Стук в дверь прервал её самоанализ.

– Эй, девушка! – раздался весёлый голос Артура, – Можно к вам?

– Входи… – равнодушно пожала плечами Катр и добавила, – Ты же хозяин?

– В смысле, дома? – дверь распахнулась, и на пороге появился голый по пояс Артур, с переброшенным через плечо полотенцем, его влажные, коротко остриженные светлые волосы были зачёсаны назад, – Ну как тебе здесь? – он обвёл рукой комнату, – Жить можно?

– Как вам будет угодно, хозяин?.. – голос девушки, отвернувшейся к стене, звучал безжизненно и сухо, – Вашей рабыне всё равно, хозяин…

Улыбка медленно исчезла с лица Артура, – Тоже мне заладила, – «хозяин», «хозяин»! – он лёгким движением руки погладил девушку по плечу, пытаясь утешить – Запомни, девочка, мы в такие игры не играем! – Перед его глазами молниеносно пролетели события минувшей ночи, пробирающая до костей атмосфера ужаса в оккупированном городе, вспышки выстрелов во тьме, перекошенные от ярости и боли лица, въедающийся в кожу запах крови и сгоревшего пороха… Артур вспомнил, как его палец нажимал на спуск, посылая людям смерть, как отдавал в плечо автомат послушно отзываясь на команды, как падали сражённые им люди… он убивал, убивал впервые в жизни и как ни странно, теперь не чувствовал ничего кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы!

– Так не бывает! – девушка резко развернулась в его сторону, – Всегда победитель делал побеждённого своим рабом!

– Ну, да! – Артур неожиданно усмехнулся, – И этому твоему «победителю» приходилось каждую минуту ждать удара в спину, «Пиррова победа»!?

– Что, что? – не поняла Катр.

– А…, был один такой полководец, который, победив в одном из сражений, сказал знаменитую фразу – «Ещё одна такая победа, и у меня не останется армии!»

– И что было дальше? – казалось, девушка заинтересовалась возникшим парадоксом.

– А, ничего хорошего! – Артур равнодушно пожал плечами, – Для него, конечно… Победы он ещё одерживал, но войну всё равно проиграл… Что и требовалось доказать!

– Наверное, так оно и есть, – незаметно для себя Катр, внутренне расслабившись, опустилась на край кровати, – только факты могут подтвердить или отвергнуть слова мудреца…

– Вот, вот! – Артур бросил быстрый взгляд на часы, – Философские беседы будем вести завтра, а сейчас тебе лучше принять ванну и отдохнуть, как минимум до утра…



* * *


Ночью Катр снился один бесконечный кошмар: «Она стоит на самом верху каменной башни, земля под ней качается, как в предсмертной агонии, разверзается трещинами, с громовым грохотом башня рушится в бездонный провал и она летит в бездну вместе с тучей бесформенных обломков, падает в полном мраке и никак не может достичь дна пропасти… А со всех сторон на неё направлены ненавидяще‑торжествующие взгляды мертвецов, всех тех, кого Орден принёс в жертву во имя собственных интересов…»

От ужаса она закричала и проснулась от собственного крика в холодном поту с бешено колотящимся сердцем…

– «Пресвятая Дева»! – в дверях, высвеченный падающим через окно светом уличного фонаря, стоял заспанный Артур, кутаясь в накинутый на плечи халат, – Что случилось? Ты, должно быть, подняла на ноги пол города…

– Извини! – девушка села на кровати, обхватив себя за плечи дрожащими руками, – это был кошмарный сон… – она, как могла, постаралась передать ощущения одиночества, ненависти и ужаса, добавив в конце, что ещё никогда ей не было так страшно.

– Погоди минуту… – Артур почти бесшумно исчез в темноте, в абсолютной ночной тишине было слышно: как он, бормоча, что‑то себе под нос, сначала открыл, потом закрыл холодильник, несколько раз тонко звякнуло стекло… Вернувшись, он протянул Катр, высокий, запотевший от холода, стакан до краёв наполненный ледяной, резко пахнущей мятой, водой.

– Выпей это и постарайся заснуть, – вложив стакан в дрожащие руки девушки, парень направился к двери…

– Подожди! – побелевшие от напряжения пальцы вцепились в стакан, как утопающий хватается за соломинку, – не уходи, не оставляй меня одну… Пожалуйста! Мне очень страшно!

– Да? – Артур развернулся и недоумённо поднял брови, – И как ты это себе представляешь?

– Делай, что хочешь! Раздели со мной постель, возьми моё тело, только не оставляй меня одну! – в больших зеленоватых с карим оттенком, глазах показались слёзы отчаянья…

Именно эти слёзы окончательно добили Артура. Присев рядом с девушкой он осторожно обнял её за плечи левой рукой, правой поднося стакан к её губам… – Выпей милая… – его взгляд остановился на, сбегающей по подбородку, тоненькой струйке воды… – и самое главное – ничего не бойся…

Неожиданно Катр выронила уже пустой стакан из ослабевших пальцев, упав на пол, сверхпрочное стекло протестующе зазвенело… А девушка, доверчиво положив голову Артуру на плечо, и, улыбнувшись, прошептала, – Пусть будет, как будет… – горячие руки потянули Артура вниз, – Ложись, рядом, пожалуйста… – Её пылающее тело, обожгло его кожу будто огнём…

Сжав зубы, Артур подумал, – Не сейчас! Не сейчас! – и усилием воли погасил нарастающую волну возбуждения.

– Спокойных снов! – прошептал он лежащей рядом девушке и услышал в ответ такое же тихое, – Спасибо! – когда она обняла его невинным движением маленькой девочки, обнимающей плюшевого медведя. Катр перешла свой Рубикон.

Часть III. Возмездие



(Книга Аваланга)


8. Горный цейтнот

Пожары над страной

всё выше, жарче, веселей!

Их отблески плясали

в два притопа, три прихлопа!

В. Высоцкий


В истории очень много говорилось о козырных тузах спрятанных в рукавах особо ушлых игроков, но если вы играете в игру без правил – такая карта не роскошь, а жизненно необходимый инструмент. А игра действительно шла без правил, и ставками в ней были человеческие жизни, все человеческие жизни на этой планете…

Убийца пришёл бесшумно, глубокой ночью. Гвардеец, у покоев её высочества принцессы Мирры, умер, не издав и звука. Смерть принцессы была неотвратима, но в расчёт убийцы вмешалась маленькая деталь – за последний месяц принцесса и графиня Гронзберг стали лучшими подругами, и принцесса даже предложила Жаклин занять соседние комнаты, как она выразилась, – «Как более соответствующие твоему рангу!». Подкрадываясь в темноте к ложу принцессы, убийца неловко задел туалетный столик, на пол со звоном полетели разнообразные баночки, флакончики, бутылочки и прочая парфюмерная тара. От этого шума принцесса проснулась и, заметив тёмный мужской силуэт, истошно закричала. Бросок кинжала настиг её, когда она пыталась вскочить с кровати. С шестью дюймами стали в животе, Мирра, хрипя, скатилась на пол. На этом удача убийцы закончилась. Легкий, почти неслышный скрежет открывшейся двери заставил убийцу повернуться на звук. Сноп ослепительно‑голубого света, ударивший прямо по глазам, совершенно ослепил его. Это было последнее впечатление в его жизни. Один за другим сухо треснули два выстрела, и киллер уснул свинцовым сном рядом со своей жертвой. Одна пуля в сердце, одна в голову – его смерть была мгновенна. А вот принцесса была ещё жива и мутнеющими глазами с изумлением смотрела, как её «лучшая подруга» опускает ещё дымящийся длинноствольный пистолет. Свет, падающий из распахнутого дверного проёма и очерчивающий крепкую фигуру Жаклин в одной коротенькой рубашке, казался ей воротами в рай. Это было последнее, что она запомнила из событий той ночи…



* * *


– Майдэй! Майдэй! Майдэй! Всем кто меня слышит! Записать и передать для «Пегаса»! Срочно! Повторяю! Записать и передать для «Пегаса»! Срочно! Операция вышла из‑под контроля! Смертельно ранена принцесса Мирра, необходимо экстренное вмешательство! Операция вышла из‑под контроля! Необходимо экстренное вмешательство! Майдэй! Майдэй… – сигнал молнией поднялся в небо, частично отразился от слоя Хэвисайда, всё остальное было перехвачено приёмником выделенного канала на секторальном геостационарном спутнике, усилено, по лазерному каналу передано на соседний спутник, оттуда вниз, на центральный коммутатор… Прослушав сообщение, дежурный включил запись, одновременно обеспечив прямое соединение с адресатом.

– Майдэй! Майдэй… повторял мелодичный голос Жаклин, – Необходимо экстренное вмешательство! Майдэй…

– Эй «Пантера», «Пегас» на связи! – внезапно ворвался в эфир голос Басманова, – Слушай, милая, прекрати бубнить и внятно объясни, что же там у тебя происходит?

Выслушав сбивчивый рассказ Жаклин, Сергей почесал в затылке, – Так, короче, «Склифосовский»… – он щелкнул селектором каналов, – Сейчас я немедленно свяжусь с Виноградовым, оставайся пока на связи…

Неожиданно в их разговор вмешался третий голос, – Отставить, «свяжусь с Виноградовым», я всё слышал, капитан Басманов! – пресекая все возможные вопросы, командир добавил, – Капитан, бери шаттл, отделение для охраны, врача и дуй к Жаклин, аллюр «три креста»! Я же тут позабочусь о соответствующем приёме… – помолчав несколько секунд, он спросил, – Сколько у нас времени, Жаклин?

– Часов девять – десять, сэр! Сейчас Мирра живет только на моём медкомплекте, его запаса «голубой крови» хватит часов на пять с небольшим, противошоковые стимуляторы потеряют силу через восемь‑девять часов, потом кома и смерть…

– Ясно! – Виноградов задумался, и на несколько секунд в эфире воцарилась тягостная тишина, – Сергей, возьмёшь О`Брайена, пусть идёт на полубаллистике, тогда время на дорогу туда сократится примерно до двух часов… Если сумеете быстро управиться на месте, тогда у нас останется час‑полтора резерва… Исполняйте! Конец связи!

– Есть, сэр! – донёсся далекий голос, и Жаклин отключила связь.



* * *


Шаттл падал с неба, как птица, растопырившая крылья. Конусы посадочных прожекторов выхватили из темноты центральный двор замка Айгор. Казалось, совсем недавно, на этом самом месте, Сергей вырвал Йорель, свою ненаглядную Йорель, из цепких объятий смерти. И вот теперь он снова вернулся сюда, что бы спасти ещё одну жизнь. Из‑под крыльев стальной птицы, казалось, во все стороны разбегались перепуганные тени. Истошный вой сирены казалось, был способен разбудить даже мертвеца. Стремительно снижающаяся машина неожиданно зависла на высоте десятка метров и плавно опустилась на каменную мостовую. С лязгом откинулся люк, сирена, последний раз, взвыв, умолкла.

– Четверо здесь, остальные за мной! – Сергей спрыгнул на каменную брусчатку, – Оружие на изготовку! Валимир! – повернулся он к молодому северянину, – сменишь караулы в замке на наших людей! При малейшем подозрении – огонь на поражение!

– Серж! – высокая фигура в алом плаще тысячника стремительно шагала через замковый двор, – Серж, ОНА умирает!

– Быстрее парни, шевелись! – торопливо пожав руку Алгуса, Серж перешёл на бег, – Доктор, не отставайте!

Двери распахивались перед ними настежь, багровые отсветы пламени факелов тревожно мечутся по стенам, в затемнённых стёклах боевых очков, зловеще прыгают кровавые блики. Стук сердца смешивался с ритмом шагов.

Лестница, поворот, коридор… Серж молча поднимает вверх два пальца, двое десантников, спина к спине, остаются блокировать коридор. «Стволы» наизготовку, палец на спуске… Чёткий ритм шагов по каменному полу, – «трамп… трамп… трамп…», – отбивают такт сапоги. Перепуганная прислуга, ещё издали, завидев пятнистый камуфляж, шуршащими тенями уступает им путь.

– «Лесные призраки»… – несётся вслед сдавленный шёпот, немедленно заглушаемый гулким эхом шагов.

Покои принцессы, труп часового всё так же лежит поперёк коридора, кровь из перерезанного горла, почти чёрная в призрачной полутьме, безобразной лужей залила пол… Четверо его товарищей с мрачными лицами перегородили коридор стеной из начищенных кирас и оточенных мечей…

– Слишком поздно… – Сергей поднял очки на лоб, – Бесполезно проявлять запоздалую бдительность… – голос его позвучал до предела утомлённо, – Наше время на исходе, господа… – повинуясь безмолвному знаку Алгуса, гвардейцы неуверенно шагнули назад, убирая оружие в ножны…

В покоях принцессы резко пахло кровью и лекарствами. Неровный свет нескольких свечей отбрасывал по углам резкие, угольно‑чёрные тени. Мирра лежала на залитых кровью простынях с лицом белым как снег. С туалетного столика с жалобным звоном на пол полетели остатки парфюмерной тары, на их место с резким стуком встал чемодан врача, звонко щелкнули застёжки и хрипловатый голос произнёс: – А, ну‑ка дайте света, черти!

Вспыхнули лучи нескольких фонарей, и тонкие пальцы кофейного цвета принялись ощупывать рану на животе принцессы…

– Что, там, Дженни? – в голосе Сергея прозвучала, плохо скрытая тревога.

– Полный п…ц, капитан! – врач закрепила расшатавшийся катетер и вытерла окровавленные руки об простыню, – Нужна срочная операция, только в стационар…

– А иначе? – прервал её Сергей.

– Иначе?! – Дженни защёлкнула чемодан, – Готовьте гроб, капитан! Здесь я за такое не возьмусь, а оперировать нужно немедленно!

– Слышала? – Сергей обернулся к Жаклин, застывшей у изголовья принцессы будто статуя.

Жаклин посмотрела в глаза врачу, и взгляды двух женщин на мгновение встретились.

– Да! – вздохнула она, – Сколько у неё времени, Дженни?

– Часов пять, не больше!

– Алгус, – повернулась Жаклин к тысячнику, Если ты любишь свою принцессу, если ты любишь меня, тогда ты должен сделать, вот что…

– Ё… твою мать! – ошеломлённо подумал Сергей, выслушав план Жаклин, – Ведь это же государственный переворот! Подумать только, арестовать весь королевский совет, включая лорда‑протектора, по подозрению в покушении… Разоружить все, не подчиняющиеся Алгусу воинские части, ввести осадное положение до возвращения принцессы…

К удивлению всех присутствующих, Алгус только молча кивнул головой и вышел за дверь.

– Готовьте, носилки, живее – Жаклин посмотрела на Сергея, – сейчас начнётся…

И началось! Не успели десантники собрать одноразовые носилки, как в переходах замка раздался топот сотен ног, лязг кольчуг, треск выламываемых дверей, протестующие крики арестовываемых…

– Варфоломеевская ночь… – поморщился Сергей, с нетерпением ожидая, пока Жаклин и Дженни переложат Мирру на носилки.

– Эй, вы! – аккуратно укрыв принцессу термоодеялом, Жаклин махнула рукой четырём гвардейцам, охранявшим дверь, – Теперь вы четверо – личная охрана её высочества, так что берите носилки…

– Как? – ошарашено спросил самый старший из четверых, мужчина лет сорока с густой, коротко подстриженной чёрной бородой, в дебрях которой терялся большой безобразный шрам, начинающийся на левом виске.

– Нежно, лейтенант Грос, нежно! – огрызнулась Жаклин, оглядываясь с видом человека разыскивающего нечто мелкое, но крайне важное, казалось сейчас она встанет на колени и заглянет под кровать…

– Рата, малышка, а ну‑ка иди сюда! – луч фонаря выхватил из тёмноты хрупкую фигурку смуглой пятнадцатилетней девочки в скромном сером платье и белом чепце служанки.

Жаклин махнула рукой Сергею, – Возьмёшь эту девочку с собой, всё равно ей будет нужна сиделка, а надёжнее этой малышки я здесь никого не знаю…

– Простите меня, госпожа графиня – девочка упала перед Жаклин на колени, – не виновата я… – по её испуганному личику одна за другой скользили слёзы.

– Подбери сопли! – Жаклин рывком подняла девочку на ноги, – О том, что тебя ждёт, ты даже и не мечтала… – она повернулась к Сергею, – Позаботьтесь о ней, парни!

– Солдат ребёнка не обидит! – один из десантников взял Рату за плечо, – Идём малышка, твоя судьба ждёт тебя…

Обняв Жаклин, Алгус с лёгким страхом смотрел на вертикально поднимающийся в ночное небо шаттл. Вот он последний раз мигнул проблесковым огнём, вспыхнувшее за хвостом голубоватое пламя, на мгновение осветило замок призрачным светом, ослепив при этом всех, кто его видел… Несколько секунд спустя донёсся тяжёлый грохот. Когда глаза Алгуса снова привыкли к ночной темноте, в небе осталась только медленно тающая светящаяся полоса.

Жаклин повернулась к Алгусу, – Ты сегодня выиграл большой приз, мой милый! – её тёмные глаза загадочно мерцали в темноте, полные губы многообещающе полураскрылись и вдруг она приникла к Алгусу в долгом затяжном поцелуе…



* * *


Ночь, темнота, в чёрном тумане, желтоватым пятном, плавает неясный огонёк. Тишина, нарушаемая только гулкими ударами крови в висках. Постепенно грохот становится всё тише, а рассеивающийся туман, открывает небольшую, погружённую в полутьму комнату… Мирра приподняла голову с подушки, недоумённо обводя взглядом вокруг себя, всё здесь ей кажется странным и непривычным…

– Где это я? – это была первая мысль, пришедшая ей в голову, – Ведь кажется, я должна была умереть?

Закрыв глаза, Мирра попыталась связать свои воспоминания во что‑то более‑менее цельное, – Так, я спала… Потом кто‑то опрокинул туалетный столик, и я проснулась… Вскочила… Резкая боль в животе… Графиня Гронзберг… Яркие вспышки… Громкий, сухой треск… Нестерпимый свет… Темнота… Голоса… И вот я здесь?.. – теперь ей оставалось решить только одну проблему, – Где же всё‑таки находится это самое «здесь»?

– Госпожа, Вы, наконец‑то проснулись!? – тонкий голосок служанки оторвал принцессу от размышлений, – Вы спали больше суток, – тонкие смуглые пальцы поправили одеяло на груди Мирры, – Дать вам воды? Лекарь сказала, что когда вы проснётесь, то захотите пить…

Мирра облизала пересохшие губы, – Да, пожалуй, она права! – подумала принцесса, когда глоток прохладной воды увлажнил её пересохшее горло. Тут в её голову пришла мысль пронзительная, как удар молнии. Приподнявшись на локтях, она простонала, безуспешно пытаясь придать своему голосу твёрдость, – Скажи, Мне, наконец, маленькая засранка, «ГДЕ Я, И КАК Я ТУТ ОЧУТИЛАСЬ»!? – от резкого движения тонкое одеяло сползло на бок, обнажив белоснежную девичью грудь.

– О, Госпожа, это длинная история… – затараторила служанка, снова укрывая принцессу одеялом,

– Сначала вы закричали, я проснулась, вижу стоит этот, убийца значит… весь в чёрном… Потом, Вы, значит, лежите на кровати, и у Вас нож в животе, у меня прямо руки‑ноги отнялись от страха, честное слово!

Рата непроизвольно поёжилась, вспоминая пережитый ужас, – Потом графиня Жакли открыла дверь, у неё была такая чёрная маска на лице, и такая стальная штука, «пистолет» называется, – увлекшись, девочка подняла обе руки, как бы прицеливаясь в воображаемую мишень, – Тр‑рах, Тр‑рах, у этого, в чёрном, все мозги по стенке разлетелись… Шум, крик, солдаты набежали, господин тысячник пришёл… Графиня принесла такой маленький сундучок, трубок всяких в вас навтыкала, сундучок пищит, господин тысячник стоит мрачный, ну прямо туча… – Рата сдвинула брови и наморщила лоб, изображая Алгуса, – а графиня долго‑долго говорила в маленькую такую коробочку, а коробочка ей отвечала мужским голосом…

Брови принцессы удивлённо поднялись – И о чём они говорили? – спросила она, мучительно размышляя над только что услышанным.

– Я ничего не поняла, госпожа, ну ни единого словечка, потом госпожа графиня разговаривала с господином тысячником и сказала ему, что позвала господина Сержа, помочь вам и что он скоро придёт… Господин тысячник спросил, что если Серж далеко, то, как он сможет быстро прийти?

Принцесса внимательно вслушивалась в тараторящую болтовню служанки, мучительно пытаясь отделить истину от игры детского воображения, – Потом мы ждали, – продолжала девочка, присев на краешек стула, – господин Алгус тихо ругался, госпожа Жаклин сидела рядом со своим сундучком и всё время смотрела на него… Потом сменили полуночную стражу, и почти сразу же началось!

– Что началось? – в принцессе проснулось извечное женское любопытство.

Рата прижала пальцы к щекам, – Ой, госпожа, что было, что было… Вой, свист, стало светло, как днем… Господин тысячник шторы открыл, а там большая, такая пребольшая железная птица, прямо на замок опускается честное слово, ну чтоб меня разорвало, если я вру… И свет от неё такой белый‑белый, яркий, аж глазам больно! Господин тысячник за дверь выскочил, а госпожа графиня так облегчённо вздохнула… – тут Рата изобразила, как вздыхает Жаклин, да так, что забывшаяся принцесса тихонько прыснула мелким смехом, – потом за дверью был шум и заходят, значит, господин тысячник и господин Серж, а с ними госпожа лекарь и их солдаты… Все такие страшные, зелёные, пятнистые, как ящерица «кан»… «лесные призраки» они говорят…

– Как это «пятнистые»? – глаза принцессы широко раскрылись от ужаса.

– Ну, это одежда у них такая, всё тело обтягивает, как настоящая кожа, и пятна на ней для маскировки, что бы в траве или в лесу незаметно было… и у каждого, такая же штука, как у госпожи графини, только большая и с прикладом, как у самострела… Господин Серж у них главный был и начал он говорить, чтобы ваше высочество с собой увезти, значит. А господин тысячник говорит, что нельзя вас увозить, значит. А госпожа лекарь говорит, что тогда ваше высочество умрёт. Тогда мне снова стало страшно, я совсем уже захотела плакать, но испугалась, что господин Серж увидит меня и рассердится… Потом госпожа графиня сказала господину тысячнику, что он нерешительный дурак и что самое главное – сохранить трон для вашего высочества… Потом господин тысячник ушёл арестовывать королевский совет и всех баронов и графов, которые остались в замке. Госпожа графиня сказала, что иначе они захотят забрать ваш трон себе, и начнётся, эта самая «гражданская война»… Потом госпожа графиня увидела меня и сказала, что я должна ехать с вами и помогать вам, а я испугалась и упала перед ней на колени… Она сказала, что бы я не боялась, и что мне ещё повезло… Потом Ваше Высочество отнесли в железную птицу, я шла рядом… ещё с нами пошли четыре королевских гвардейца, госпожа графиня сказала, что они будут вас охранять… Внутри железной птицы были такие мягкие стулья, мы сели на них и птица полетела…

– Как это полетела? – не переспросила принцесса, пытаясь собрать в своей голове разбегающиеся во все стороны мысли.

Просто, Ваше Высочество, там были такие круглые окна, я посмотрела туда и увидела, что наш замок проваливается куда‑то вниз и сильно испугалась, а господин Серж говорил, что бы я не боялась и что летать, значит, совсем не страшно… Потом взошло солнце, и я уже не боялась, значит, с высоты всё было так красиво, и солдаты были не злые. Один, значит, даже рассказал мне смешную историю и дал сладкую конфету… Потом, значит, один господин, ну который, значит, правил железной птицей, погладил меня по голове, назвал «сестрёнкой» и сказал, что если меня кто‑нибудь обидит… Тогда он поймает того человека, выдернет ноги и вставит палки… Потом мы летели… летели… летели… всё над морем, над морем… потом над облаками… Всё это время Ваше Высочество спали, потом птица стала снижаться, и мы увидели город, где живет господин Серж, потом птица опустилась около большого, белого дома… Из него выбежали люди в белом, положили Ваше Высочество на тележку и увезли внутрь… Мы все шли рядом с вами по длинному белому коридору, всюду горел яркий свет, и никого не было. Потом была большая комната, там была женщина с синим лицом и тоже в белой одежде, она что‑то сказала господину Сержу, а он сказал нам, что бы мы ждали там… А господин гвардейский лейтенант сказал, что пойдёт вместе с вами, а господин Серж сказал, что бы он не выпендривался и ждал здесь, потому что лекарю нельзя мешать… А господин лейтенант схватился за меч, а господин Серж ударил его кулаком в лицо и сбил с ног, тут другие гвардейцы тоже решили подраться, но господин Серж назвал их болванами и сильно избил руками и ногами… пока они дрались, тележку с Вашим Высочеством увезли за дверь… Потом господин Серж сказал, значит, что удивляется, как таких болванов и неучей взяли охранять Ваше Высочество… А лейтенант, значит, сказал, что он сам дьявол… и они снова хотели драться. Но тут пришёл человек, который, значит, знал господина лейтенанта и тоже назвал его болваном, что драться надо с Орденом, а не с теми, кто хочет помочь, потом они все помирились, и господин Серж обещал гвардейцам научить их так драться… Потом пришла женщина, и принесла всем поесть, мы поели, и ещё ждали… ждали… Потом Ваше Высочество снова привезли на тележке и сказали, что всё хорошо и Вы, значит, снова поправитесь… Потом, значит, Вас привезли в эту комнату и положили на эту кровать и сказали, что Вы скоро проснётесь… Я, значит, сидела рядом с Вами, сидела… и уснула… Проснулась, а Вы, значит, уже открыли глаза… Вот и всё Ваше Высочество…

Мирра ещё раз обвела взглядом комнату, – А почему здесь так темно?

– Так сейчас ещё ночь, госпожа, – служанка провела рукой по светящемуся шару и добавила, – можно сделать свет поярче, если хотите?

– Нет спасибо, малышка, – принцесса покачала головой, – сейчас мне хочется только чего‑нибудь поесть…

– Я принесу, Ваше Высочество, – девочка встала и неслышными шагами вышла за дверь.

– Вернулась она не одна. Пока служанка кормила принцессу, будто маленькое дитя – с ложечки, за дверью был слышен негромкий разговор. Как Мирра ни пыталась вслушаться в слова, их смысл оставался ей не понятен… Естественно, очень трудно понимать незнакомый язык.

Молодой человек невысокого роста, с пронзительным взглядом, холодных как сталь, серых глаз, подождал, пока служанка соберёт посуду и удалится.

– Старательная девушка… – заметил он, когда закрылась дверь, – Позвольте представиться – я Сергей Виноградов, командующий вооружёнными силами государства «Вундерланд», – придвинув себе стул, он сел так, что его лицо попало в круг света отбрасываемый лампой.

Мирра молчала, собираясь с мыслями.

– Ваше Высочество, – в голосе командующего было уважение к равному, но не более того, – должен Вам сообщить, что в сейчас Вы находитесь в Центральном Военном Госпитале армии «Вундерланда», примерно в десяти тысячах лиг от замка Айгор. Ваше полное излечение – вопрос дней, если не часов…

– До Нас доходили слухи о «Лесных призраках»! – принцесса твёрдо взглянула в серые глаза Сергея, – Это ваша работа?

– Да, наша! – Виноградов провёл рукой по рукаву маскировочной куртки, – Более того, Вы даже знаете человека командующего как вы сказали – «Лесными призраками», это известный Вам Серж, граф Айгорский…

– Серж ваш человек? – глаза принцессы широко открылись, – Как это могло получиться? Ведь он был телохранителем графини Гронзберг!

– Настоящая графиня Гронзберг живет сейчас в этом городе, её история действительно похожа на ту, что Вы знаете, только вот прикрывая бегство графини, погибла ВСЯ её свита, а личный телохранитель был тяжело ранен… – Мирра заворожено слушала детективную историю, – Именно в этот момент на графиню наткнулась наша разведгруппа, выяснявшая обстановку в этом районе королевства… Тогда мы уже знали, что через эту местность проходят остатки авалийской армии разгромленной в Аеристальской битве. История графини Гронзбер показалась нам отличным прикрытием для внедрения своих людей в ближайшее окружение Алгуса Хераи. Мы очень благодарны графине Гронзбер за добровольно оказанную помощь в подготовке сержанта ВС «Вундерланда» Жаклин Шатофьер к этому заданию. Если Вы беспокоитесь о благородном происхождении Жакли Гронзбер, то можете не волноваться – она так же отпрыск древнего графского рода… Именно она спасла Вашу жизнь в последний момент!

– Зачем вам всё это надо? – принцесса приподнялась с подушек, – Что вам даст помощь обломкам былого величия?!

– Успокойтесь, Ваше Высочество… – Сергей Виноградов, постарался улыбнуться как можно мягче, – Орден для нас отвратителен, он представляет собой всё жестокое и мерзкое, что есть в человечестве… Кроме этого – нам и Ордену не выжить в одном мире – либо мы, либо они! Сами понимаете, – будущее Оймена под властью Ордена выглядит весьма безрадостно?! Поэтому мы начали действовать, пока у нас ещё могут быть союзники… Именно этому и подчинены все наши операции. Всего полтора года назад население «Вундерланда» составляло триста человек, при армии в тридцать бойцов. Сейчас в Сантауне, нашей столице, и её окрестностях проживают более полутора миллионов жителей, основную их часть составляют беженцы из Авалийского королевства. Армия «Вундерланда» в настоящий момент насчитывает семь тысяч солдат, обученных и прекрасно экипированных, и тоже почти полностью укомплектована авалийцами… Примерно через двадцать дней, из учебных центров, в войска придёт пополнение ещё в пятнадцать тысяч, прошедших первичную подготовку, солдат. Как видите, я с Вами предельно откровенен!

– Спасибо! – расслабившись, принцесса откинулась на подушки, – Всё это очень интересно, но давайте перенесём наш разговор на более позднее время, сейчас мне хотелось бы отдохнуть?!

– Разумеется, не буду Вас утомлять, – командующий встал и направился к выходу, однако у самой двери обернулся и спросил, – А Вам ещё не говорили, что означает слово «Вундерланд»?

– Нет?! – покачала головой Мирра.

– «Вундерланд», на одном из наших языков, означает – «Страна Чудес»! Так что, Ваше Высочество, на этой земле возможно всё! Спокойной ночи! – поклонившись, командующий Виноградов вышел и тихо прикрыл за собой дверь! В наступившей тишине Мирра утомлённо прикрыла глаза, погружаясь в сон без сновидений…

Одна мысль всё таки отложилась в её голове: – «О таком мужчине я мечтала всю жизнь!»

На следующий день, вечером, Виноградов снова пришёл к раненой принцессе.

– Как себя чувствует Ваше Высочество? – он положил на столик большой букет цветов и присел рядом с кроватью, – Надеюсь, Вам обеспечен полный комфорт?

– Спасибо, хорошо, господин Главнокомандующий! Жаловаться Нам не на что! – Мирра поправила на груди одеяло и загадочно улыбнулась, – Что привело Вас ко мне в столь поздний час?

– Прошу прощения за нарушение этикета, Ваше Высочество, но днём у меня столько дел, что более или менее свободное время появляется только после захода солнца… Сами должны понять, государство растёт просто стремительно, добавьте войну с Орденом и кучу текущих проблем, вот и получается что времени у меня минус два часа в сутки.

– Какой уж там этикет?! – улыбнулась принцесса, – Когда Ваши люди забирали меня из замка, никто об этикете и не думал! – она на секунду задумалась, сдвинув брови, – Как, впрочем, не думал о нём и убийца!

Виноградов нахмурился, – Нашим людям удалось выяснить, что покушение было тщательно подготовлено. У убийцы были сообщники в замке, которые и провели его мимо постов внутренней охраны. Руководство Ордена очень нервничает по поводу Вашего совершеннолетия и готово на всё, чтобы уничтожить Ваше Высочество…

Внезапно принцесса положила свою узкую ладонь поверх широкой руки Виноградова, – Давай без титулов, Серьёжа! – она с трудом выговорила непривычное имя, – Всю жизнь я мечтала встретить такого мужчину, как ты! Сильного, решительного, доброго… Что бы был настоящей защитой и опорой в жизни!

– Ваше Высочество, Вы же меня почти не знаете! – удивлённо поднял брови Виноградов, однако руки своей не убрал, даже наоборот, накрыл сверху ладонь принцессы второй рукой.

– Зови меня просто – Мирра! – девушка посмотрела на него ласковым взглядом, – Я знаю о тебе больше чем ты думаешь! Весь сегодняшний день я разговаривала с разными людьми… В основном с бывшими авалийцами, они, кстати, просто влюблены в тебя! Говорила с лекарем, которая меня лечит, говорила с её помощницей… Приходил Серж, пожелать мне скорого выздоровления. Он очень много рассказывал о Вундерланде вообще и о тебе в частности… Была у меня и Ай‑Филла ор Бранн, пришла выразить своё почтение… Тоже рассказала очень много интересного! А ведь она, как никак, здесь чуть ли не с первого дня и замужем за одним из твоих людей!

– Знаю, жена Сашки Лаврухина! – Виноградов задумался, – Но как она могла приехать к тебе, она же беременна на последнем месяце, прошу прощения?!

– Она, Серьёжа, сейчас лежит в соседней комнате и ждёт родов… – Мирра завистливо вздохнула, – Ты знаешь, я ещё никогда не видела более счастливой женщины… Знаешь, Серьёжа, полюби меня, полюби так же, как её любит муж, потому что… – её голос дрогнул, – Потому что я уже люблю тебя, рыцарь моей мечты!

Виноградов нагнулся к принцессе и ласково провёл рукой по её волосам. Вздрогнув от этой ласки, Мирра прижалась щекой к его широкой ладони, – Светлые боги! – прошептала она тающим голосом, прикрыв глаза, – Как хорошо то!

– Вот тебе и на! – отстранённо подумал Виноградов, второй рукой поглаживая ладонь принцессы, – Шёл на дипломатическую встречу, а попал на объяснение в любви! Хотя… – он почувствовал, как в груди, пока ещё робко, шевельнулась нежность к этой девушке, – Кажется, я смогу выполнить её просьбу?!

Мирра откинула в сторону край одеяла и положила его ладонь на свою грудь. Виноградов ощутил, как под его ладонью частыми толчками сотрясается тёплый нежный холм девичьей плоти. Принцесса приоткрыла глаза, – Слышишь моё сердце? – прошептала она, – Оно бьётся только для тебя! – впервые в своей жизни, Мирра чувствовала себя не принцессой, дочерью и наследницей древнего королевского рода, а просто счастливой женщиной. Здесь, в самом центре мощи Страны Чудес, в окружении настоящих мужчин, рядом со вновь обретённым защитником, ей не нужно было больше играть роль «железной девы», из последних сил сдерживающей удары судьбы. Теперь, чувствуя себя в безопасности, она могла расслабиться и отдаться в заботливые руки любимого человека. Кажется, именно в этом заключена мечта любой женщины?

Тогда принцесса ещё не знала, о чём с ней собирался говорить Виноградов. В недрах компьютерных сетей Генерального штаба государства Вундерланд, уже обрастал плотью боевых приказов план «Тайфун», план Авалангской десантно‑наступательной операции! Вундерланд готовился к реконкисте! Эта новость ещё станет для неё подарком от любимого человека, но это будет потом, когда она снова ощутит себя ответственной за судьбы миллионов своих подданных, ждущих её возвращения. Всё это ещё было впереди, а пока она отдалась только одному ощущению, ощущению любви!

9. Рейдеры в ночи

«Мы всегда приходим, туда, где нас ждут»

«Солдаты свободы»


Ночь тяжёлым покрывалом придавила Аваланг, древнюю столицу королевства. В полной тишине мерный топот иноземных патрулей был слышен издалека. Больше в городе обычно ничего не двигалось, но иногда…

Худой, если не сказать тощий подросток, лет эдак пятнадцати‑шестнадцати, по пояс голый, настороженно оглядываясь, вышел из тёмного переулка к массивным деревянным воротам некогда богатого купеческого особняка. Там где раньше сияла целая гирлянда кованых из серебра светильников, отбрасывающих на мостовую разноцветные блики, теперь тускло мерцал затёртый медный фонарь с пыльным, треснувшим стеклом… Это был один из многих признаков Орденской оккупации в некогда богатом и процветающем городе. Ещё раз, настороженно оглядевшись, парень вытащил из глубокого кармана старых домотканых штанов кусок древесного угля. Тщательно шевеля губами, он начал выводить на старом дереве ворот большие угловатые руны авалийского алфавита… Закончив, он ещё раз перечитал написанное: «Призраки мстят! Принцессу на трон!».

За такие слова запросто можно было лишиться головы, поэтому, когда за поворотом раздался топот ног Орденского патруля, подросток, испуганным зверьком, метнулся в темноту переулка. Но его успели заметить…

– Поймать паршивца! – прогрохотал капральский бас, – Живьём брать, бездельники!

Несколько секунд спустя капрал прочитал надпись на воротах и, разразившись грязной руганью, бросился вслед за своими солдатами…

Мальчишка мчался по ночному городу, как испуганная лань, которую, с бешеным воем, преследует стая волков. Сердце казалось, колотилось уже под самым горлом, в груди не хватало воздуха, а за спиной метались отсветы факелов и доносились крики и топот погони… Внезапно сильная рука втянула его в тёмный проём ворот заброшенного дома. Он хотел крикнуть, но не успел, – ладонь в чёрной перчатке зажала ему рот, – Не бойся, мальчик! – прошептал женский голос со странным акцентом. Попробовав вырваться, парень убедился, что его держат крепко, но при этом не причиняют боли. Вдруг тьма в подворотне шевельнулась. Широко раскрытыми глазами подросток наблюдал, как из чернильной темноты подворотни бесшумно выделился, такой же чёрный, силуэт человека. Казалось, он был порождением самой ночи. Призрак взмахнул рукой и округлый предмет, тускло блеснув в свете факелов воронёным металлом, описал в воздухе крутую дугу и с глухим лязгом запрыгал по мостовой – прямо под ноги подбегающему патрулю… Ослепительная вспышка, на мгновение, превратила ночь в день и заставила парня зажмуриться. Одновременно раздался оглушительный раскат грома и противное верещание осколков. От этого грохота подросток на некоторое время оглох и не слышал, как жалобно зазвенели стёкла в близлежащих домах… Взрывная волна задула факелы и разметала кнехтов, как тряпичные куклы. Дело завершили несколько коротких автоматных очередей. Парень оцепенел, до него доходили слухи о ночных призраках, убивающих огнём слуг Ордена, но к личной встрече с ними он готов не был.

– Пойдём! – чёрная рука увлекала его в темноту подворотни, – Скоро здесь соберётся половина гарнизона!

– Повинуюсь, Всемогущая! – прошептал подросток онемевшим языком, – Я не хотел ничего дурного!

– Идём, идём! – его тащили в темноте с такой силой, что приходилось почти бежать. Споткнувшись в полной тьме, он чуть не упал, хотя его спутники, похоже, видели как днём. Почти бегом они пересекли широкий двор и углубились в лабиринт широких приземистых строений с плоской крышей. Подросток догадался, где они находятся, – это было торговое подворье купеческого союза западного королевства Э‑Мар, покинутое при первом же известии о приближении войск Ордена. В подтверждении этой догадки порыв ветра принёс запах морской соли и гниющих водорослей, – купцы из Э‑Мара имели множество привилегий, в том числе и собственный причал для кораблей, территория подворья, при Авалийских королях, была экстерриториальной… Вскоре до слуха донёсся слабый шёпот волн, а под ногами, вместо камней мостовой, оказались гладкие доски причального настила. Вскоре закончился и он, а впереди была только бесконечная гладь Тихой бухты, лениво колышущаяся под бескрайним звёздным небом. Звёзды в небе, звезды отражённые в воде, кругом только звёзды в полной тьме – от такого зрелища у парня закружилась голова. Женщина‑призрак, отпустив его руку, бесшумно соскользнула в воду, её напарник остался на причале, вглядываясь в сторону города… Парню вспомнились рассказы моряков о народе людей‑рыб, живущих в Южных морях, звучали эти рассказы цветисто и приукрашено, как легенды или сказки…

При воспоминании об этих рассказах, его охватила крупная дрожь, – Я же не могу дышать под водой! – мелькнула паническая мысль.

Прямо под причалом, из‑под воды поднялся широкий, похожий на перевёрнутый рыбачий баркас, силуэт. Посмотрев вниз, парень увидел, как женщина‑призрак выбралась из воды на плавающий предмет, её голова и плечи сначала появились, а потом исчезли, над уровнем причального настила раздался негромкий щелчок, и в гладкой поверхности появилось круглое отверстие, достаточное, чтобы пропустить в себя крупного мужчину. Внутри мерцал призрачный голубоватый свет…

– Готово! – женщина‑призрак протянула руку подростку, – Прыгай сюда!

– Повинуюсь, Всемогущая! – спрыгнув с причала, парень пружинисто приземлился босыми пятками на гладкий холодный металл.

– Давай! – женщина‑призрак забрала у своего безмолвного партнёра какой‑то плотный сверток, – Лезь вниз! – подтолкнула она подростка к отверстию, – Быстрее!

Вниз вела узкая металлическая лестница, хорошо различимая в пробивающемся снизу голубом свете. Повинуясь приказу, парень спустился по лестнице и оцепенел – ему показалось, что он попал в волшебную пещеру горных карликов из древних сказок…

– Ничего не трогай! – женщина‑призрак спускалась следом, одной рукой прижимая к груди тяжёлый свёрток. Теперь в призрачном свете, падающем из круглого светильника наверху, он смог как следует разглядеть её. Он был как раз в том возрасте, когда всё связанное с женщинами, кто бы они ни были, особенно волнительно и ново. Особое его внимание привлекло то, что всё её тело было обтянуто плотным чёрным костюмом, прилегающим как вторая кожа. Сначала он увидел сильные стройные ноги, обутые в короткие лёгкие сапоги, потом показались широкие бёдра, узкая талия, прямая спина и сильные плечи, голова сидела на плечах матово‑чёрным шаром. Когда она обернулась, парень вздрогнул от ужаса, – у неё не было лица, вместо него он увидел такую же чёрную, чуть блестящую, будто стеклянную, поверхность. В этот момент ему показалось, что он вот‑вот обмочится.

Женщина‑призрак убрала сверток в подвешенный к стене шкафчик, потом подняла к голове руки и потянула её вверх. «Голова» отделилась от плеч, открыв приятное лицо молодой женщины с серьёзным взглядом серых глаз, бровями и губами такими чёткими, что казалось их рисовал великий художник… Его беззастенчивое разглядывание было прервано тем, что женщина тряхнула головой, разметав по плечам коротко остриженные волосы, цвета старого серебра и произнесла, – Давай знакомиться, парень! – при звуках её голоса он опустил глаза, стыдясь своего испуга. При этом его взгляд упёрся в высокую крепкую грудь, очертания которой так чётко проступали через ткань, что он, покраснев ещё больше, уставился на свои босые, грязные ноги.

– Как тебя зовут? – женщина сняла перчатки и мягкой, но сильной, рукой взяла его за подбородок, – Невежливо смотреть в пол, когда разговариваешь с дамой!

От её прикосновения парню чуть было не стало плохо, но, справившись с собой, он поднял голову и тихо произнёс, – Меня зовут Ханну, Всемогущая, Ханну из семьи Олдоме сын Эрта…

– Хорошо Ханну! – неожиданно женщина быстрым движением провела ладонью по его длинным, чёрным, как ночь, спутанным и грязным волосам. От этой ласки он как‑то расслабился и внутренне отмяк, – И не называй меня «Всемогущая», ведь у меня тоже есть имя! – женщина разглядывала его худую грудь с выступающими наружу рёбрами, покрытую, как книжный лист – буквами, старыми и новыми царапинами и синяками.

– Ты, наверное, морская фея, Орма или Талина? – припомнил Ханну имена морских фей‑блондинок, из легенд, – Значит Морской Король на нашей стороне в этой войне?

– Нет, Ханну, меня зовут Катерина, или коротко – Катя… – она потянула его за руку, – Идём! Садись! – показала она на широкую скамью, идущую вдоль борта этого странного корабля, – Кто же это тебя так? – сильные пальцы пробежались по бесчисленным шрамам…

– Хозяева… – Ханну вспомнил свистящий кнут и поёжился, – Старик, тот больше кнутом, а сынок его, Болдэ – кулаками, здоровая орясина… Таверну они держат, «Счастливчик» называется, – он не заметил, как и разговорился, – в подвале, значит, кабак для простых, на первом этаже, значит, благородные столуются, а наверху – комнаты с «девочками», хошь по часам, хошь на всю ночь… Они добрые… – парень улыбнулся чему‑то своему, – их старик получше кормит, чтоб вид имели, значит, так они мне обязательно что‑нибудь сунут… Только Болдэ туда каждый вечер шастает… плачут они от него, говорят, лучше с животным, каким, чем с этим рыжим… – Он и бьёт их, и по всякому заставляет, а что скажешь – хозяйский сын?! Ну а я, значит, дрова на кухне таскаю, полы мою, когда закроемся…

– Скажи, Ханну, – остановила девушка его рассказ, – как ты дошёл до такой жизни? Ведь у тебя, наверное, есть семья?

– Семья то есть… – Ханну откинулся спиной на стену и поморщился, – Больно! – пояснил со странной гордостью он, – Это меня старик кнутом отделал, аккурат сегодня вечером, огонь в очаге слаб, говорит… И как пошёл кнутом возить…

– Ну‑ка, повернись! – Катя взяла парня за плечо.

Как она только раньше не заметила эти широкие багровые полосы, пересекающие всю спину. Местами вздувшаяся кожа лопнула и наружу выступила кровь. Не колеблясь, девушка отстегнула с пояса полевую аптечку…

– Потерпи, малыш! – она вылила на марлевый тампон немного «бактерицидного коктейля» и стала осторожно обрабатывать раны, – Сначала будет немного больно, потом всё пройдёт!

Ханну скрипнул зубами и пробормотал, – Хорошо!

Каждый раз, когда жгучая смесь попадала на открытые раны, он только вздрагивал всей спиной, не проронив ни одного стона. Наверное, для того чтобы отвлечься от боли, Ханну продолжил свой рассказ.

– … отец мой, значит, аккурат скоро два года будет, как к Морскому Королю ушёл… Чтоб новый баркас купить, он это у хозяина таверны денег занял, и баркас тот за долг заложил… Только у нас закон был такой, чтоб если, что такое закладывают, то забрать у должника могут только, если срок заклада вышел… и то только через торг, кто даст больше, долг значит, из тех денег возвращают, а остаток, если есть, должнику… И налог брали с того, кто в долг дал, богаче потому что… Значит, ушел отец мой к Морскому Королю, и баркас с собой прихватил, и брата моего старшего… Он уже взрослый был, с отцом в море ходил… Сильный шторм был, даже щепок на берег не выбросило… Брата потом лиг за десять отсюда, в дюнах, нашли… Вздулся весь… Синий такой был… А отец бесследно сгинул, – к Морскому Королю значит пошёл… Так вот, значит, мамка говорила, потащил её хозяин «Счастливчика» к судье королевскому, чтоб долг на неё переложить, значит. А судья закладную порвал и сказал, мол, есть закон такой, если там, например, пожар или кораблекрушение, какое без злого умысла, а по соизволению богов, то заклад отменяется, а долг прощается… – Парень тяжело вздохнул, – Хорошая жизнь при королях была, законы справедливые, судьи честные… Мамка говорила, – Как проворуется какой, вызовет его к себе пред ясны очи Его Величество, посмотрит ласково и говорит, – Иди, мил человек, повиси на солнышке, от дел своих неправедных отдохни, значит, – Мамка моя, пока глаза хорошо видели первой белошвейкой в столице была… её сорочки и сам король носил, вечная ему память, и дочка его, принцесса, долгой ей жизни… Ведь принцесса наша, пока ей двенадцать не стукнуло, говорят, всё больше как мальчик одевалась, уж такая бойкая была… А король наш, значит, как жена его лет десять назад померла, сына ему рожая… и сама померла, и ребёночек, значит, не жилец был, отравили её, говорят, значит… Так вот, как померла супруга его, а мамка говорила – сильно он любил её, очень сильно, так всю любовь он дочке отдал – души не чаял… Так значит, и жили мы, пока Орден не пришёл… Мамка моя, как глаза ослабли, бельё у благородных стирала… А сестра с малолетства тоже по мамкиной тропке пошла, значит, ниточка да иголочка… Мамка, значит, стирает, сестра шьёт, а я, значит, работу ихнюю по домам разношу… не так много денег было, но не голодали, хвала богам, значит, на жизнь хватало… Мамка даже из школы меня не забрала, учись, значит, говорит, балбес, может в люди выйдешь… Вот говорит, у короля Гаума, полутысячник есть, Алгус Хераи зовут, так его отец тоже рыбаком был, а он выучился грамоте и, в армии королевской, карьер сделал… И ты, говорит, тоже, может, королю сгодишься, если дураком не будешь… Он, Алгус Хераи, значит, когда я родился, хоть и молодой был, а уже десятником в королевской страже служил, деканом, по благородному, так, когда мне имя давали, мамка говорит, он от колыбели слева стоял, его отец с моим дедом вместе в море ходили… Он уже, когда центурионом стал, а потом полутысячником, в дом наш ходил… нечасто правда, но в день рождения, значит, мой – обязательно!

Девушка открыла флакон с заживляющим гелем и широкими мазками стала наносить его на израненную спину Ханну. Тот вздрогнул и зябко повёл плечами, – Холодно! – прервал он свой рассказ и поёжился… не поверив своим ощущениям, Ханну выгнулся всей спиной, – Не болит теперь совсем! – обернулся он к Кате, – Совсем, совсем не болит!

– Сиди спокойно! – строго нахмурилась та, – Я ещё не закончила!

– Ну вот, ещё! – обиженно отвернулся Ханну, забыв, что ещё недавно он боялся эту девушку больше смерти, – Чисто сестра моя, та тоже как скажет, сиди, значит, и ни гу‑гу! Так вот, значит, как Орден пришёл, так хозяин «Счастливчика» к обер‑магистру побежал, свидетелей взял, лавочника толстого, Скрилом звали его, помер недавно от страха, говорят… Как про «Призраков» слух прошёл, так и помер в одночасье, совесть видно нечиста была, было, значит, чего боятся, другие вам в храмах молитвы возносят, а этот, значит, от страха помирать вздумал… зять его, значит, в лавке сидит, теперь, сыновей не было у него, дочка одна, и та не в папашу… Так вот, значит, Скрил этот и ещё один такой – за стакан вина – мать родную отдаст, пошли они к обер‑магистру, значит, насчёт долга, а тот, значит, и говорит, – Бери мол, старик, любого из детей должника во временное рабство, пока, значит, долг не отработает, или родные не выкупят… Старик хотел сначала сестру мою взять, гостей, значит, в номерах «обслуживать», но побоялся – жених у неё был, парень значит горячий, рыбак, значит… Убили его потом кнехты на улице, но это недавно было, а тогда он в полном здравии был, значит… Любил он сестру мою, всё ждал пока она в срок войдёт, чтоб, значит, жениться на ней… так и не дождался, значит… Так вот, значит, старик испугался, а вдруг жених ему нож рыбацкий меж лопаток всадит… Значит, горячий парень был, жених нашей Джеллы… Испугался старый, испугался… в прислуги меня взял, три года, говорит, отработаешь, и всё! Теперь, значит, он сестру мою, взять захочет… Сначала, конечно, меня искать будет, значит, а дней через пятнадцать‑двадцать явится… У него все «девочки» клейменые, с торгов, значит, продали, а «чистенькая», значит, дороже стоить будет…

– Не успеет! – Катерина скрипнула зубами, – Скоро такое начнётся…

– Почему не успеет? – удивлённо обернулся Ханну, – Что начнётся?

– Много будешь знать, – быстро состаришься! – по лестнице вниз спускался ещё один «призрак», выговор у него был чисто столичный, явно человек из благородных, – С кем это ты тут беседуешь, Катенька? – Незнакомец снял шлем, открыв лицо не очень сильно отличающееся от лица Ханну: такие же длинные чёрные глаза, такая же смуглая кожа и такие же прямые чёрные волосы, только он был лет на двадцать пять старше. Левую щёку его украшал старый шрам от виска к подбородку, и в волосах уже проглядывали нити серебра.

– С одним маленьким приятелем, Рико… – разбрызгивая по спине Ханну защитную пену из баллона, лейтенант Екатерина Матолина повернулась на звук голоса, – Что‑то вы задержались сегодня, господа?

Вслед за Рико, один за другим, по лестнице спустилось ещё три «призрака»

– За нами увязался целый отряд, – Рико поставил шлем на полку рядом с пультом управления, – пришлось попетлять по переулкам… Кое‑кого мы пришибли, не без того… – он посмотрел на Ханну, – И чего это у тебя пальцы такие чёрные, приятель?

– Я, я ничего… ничего дурного… – подросток спрятал руки за спину, – я это, писал, значит…

– Углём на воротах! – закончил его мысль Рико и посмотрел на лейтенанта Матолину, – Грай рассказал мне вашу историю, теперь понятно, почему за ним гонялся патруль… – Рико подключил к шлему кабель внешнего линка, – Эта ваша техника сводит меня с ума… – проворчал он, набирая на пульте команды, – Никак не могу привыкнуть! Вот смотри! – большой дисплей в носу лодки засветился, показывая ворота того самого дома, с которого и началась вся история…

– Интересно, Ханну, не правда ли?! – лейтенант положила руки на плечи мальчика, – И как давно ты этим занимаешься?

– А как Ролло убили, жениха Джеллы моей, значит, так я первый раз и написал! – Ханну высоко вскинул голову, – Чтобы, значит, напомнить кое‑кому…

– Ну, ты и напомнил… – Рико серьёзно посмотрел на парня, – Весь гарнизон в ужасе, по городу ходят слухи о неуловимом…

– Не‑а! – Ханну усмехнулся, – Это не только я пишу, у меня только уголь есть, значит, а я слышал вот, что и мелом пишут и даже краской, значит! Краски у меня, значит, отродясь не было…

– А раньше писали? – поинтересовалась Катя.

– Не‑а, не писали! – Ханну обвел взглядом «призраков», – Вот как, значит, вы приходить начали, так, значит, и началось это…

– Гаврош… лейтенант задумчиво провела рукой по его иссиня‑чёрным волосам, – Авалангский Гаврош…

– Группа Таломира возвращается! – прервал её Рико, прислушиваясь к доносящемуся снаружи шуму, – Что они там тащат, трофеи что ли?

– Я им дам, «трофеи»! – лейтенант подняла голову, – Эй, Тал! – крикнула она, – Что ещё ты там приволок?

– Принимайте! – прохрипел сверху голос с северным акцентом, – Осторожнее, от самых трущоб на себе тащил! – в проёме люка показались безвольно повисшие женские ноги в некогда изящных туфельках… Несколько сильных мужских рук протянулось вверх, осторожно принимая на себя вес, окровавленной молодой девушки в настолько изорванном платье, что было уже невозможно определить его первоначальный вид… Её лицо превратилось в сплошной синяк, глаза закатились, голубовато сверкая белками, в безвольно приоткрытом рту не хватало нескольких зубов, опухшие губы кровоточили, некогда прямой нос был сломан, мочки ушей разорваны и теперь истекали кровью… И самое главное – через всю обнажённую спину проходили несколько узких полос снятой кожи, кое‑как заляпанные защитной пеной. К своему счастью, девушка была без сознания, иначе должна была бы испытывать ужасную боль.

– Где ты ЭТО нашёл? – тщетно пытаясь скрыть ярость, Екатерина тщательно осматривала истерзанное тело, лежащее на скамье, – И чёрт его возьми, кто это сделал?!

– Ну, вот, госпожа лейтенант, зашли мы сначала к Джаккаври, потом к Хагену, «приветы», вот, передали, «почту» забрали… Вот у Джаккаври целый выводок уже сироток, этих, вот мы ей денег оставили, лекарств… Идём вот назад, всё как вымерло… хоть патруль, какой подвернулся бы что ли?! Решил я, угол срезать, через Мёртвый Город пройти, вот, его ещё Орден при захвате города вчистую разграбил и сжёг… Только мы в развалины зашли, слышим, – крик женский доносится, слабый такой… Ну, я и командую, вот: – Группа за мной, цепью бегом – марш! Оружие – на изготовку! Без шума что бы… – а темно было, хоть глаз выколи, без шлема – на шаг не видать! Мы уже близко были, вот, когда она кричать прекратила, только и так уже всё было видно… Значит, домик там был такой, почти целый… лампа, вот, внутри горит, девушка на полу лежит в крови вся и эти… Восемь их было, насиловать видно надоело уже, так они ремни из спины резали… Ну, я и прикинул: их восемь – нас четверо, у нас четыре ствола – у них ни одного! Ну, встали мы тихонько к окнам и резанули очередями… Я даже не думал, что она жива, после такого‑то… потом подхожу, что бы, это, глаза закрыть, смотрю, а она дышит ещё! Кто она такая, и как туда попала… не знаю…

– Благородная она… – Ханну окинул взглядом остатки одежды девушки, – Бельё из батиста, значит, только благородным или купцам по карману, а если ты простой человек, какой бы не был зажиточный, значит, то носить тебе полотно, белёное, значит, или простое…

– Ну‑ка, ну‑ка! – повернулась в его сторону лейтенант, – Продолжай, Ханну!

– Ежели она благородная, значит, то на белье герб должен быть вышит… на рубашке, на груди – слева, на нижней юбке – у подола… сестра моя, значит, лучше в этом разбирается, с малолетства благородных обшивая, значит… – парень отвернулся от изуродованной девушки, на мгновение, испытав приступ тошноты, – Это вы правильно сделали, значит, что убили их! «Крысы» это, значит, банда такая… попадёшь к ним и всё, значит… благородный или нищий – один конец, значит… Они ещё при короле были, только тогда, значит, цена каждой «крысе» по сорок золотых была, – ежели труп к судье доставишь, значит… у них на правом плече клеймо, значит, крысиная голова… что бы навсегда, значит… Как Орден пришёл, значит, так они обнаглели, не прячутся совсем… – Ханну почесал переносицу, – В «Счастливчик» один точно постоянно ходил, сам видел, как он с орденским капралом вино‑то хлестал, значит… Надерётся и пойдёт всякие истории рассказывать… слушать страшно, а тот, значит, только смеётся, значит, да по спине его хлопает, молодец мол, давай дальше, значит…

– В госпиталь её надо, срочно! – лейтенант подняла голову, – Тал, Рико разденьте её и уложите в «мешок», лекарств не жалейте… маску кислородную обязательно… Да что, я вам рассказываю? – встав, она начала проталкиваться к месту пилота, – Вас всему учили! Все на месте? – Екатерина опустилась в кресло, – Поехали!

Негромко щёлкнул задраиваемый люк, с тихим урчанием лодка отошла от причала и, опустив нос, стала погружаться в воду Тихой Бухты…

Тихо, чтобы никому не мешать, Ханну встал за спиной у Екатерины, заворожено наблюдая, как она управляет подводной лодкой. Как сыну рыбака, ему были понятны волны и ветер, парус и вёсла… он мог нырнуть, задержав дыхание, мог проплыть под водой пару десятков метров… но чтобы под водой ходили корабли – это приводило его одновременно и в восторг и в ужас…

Погрузившись метров на десять, лейтенант взяла курс к выходу из бухты, – Ход – восемнадцать узлов! – взглянула она на дисплей, – Минут через двадцать минуем «Ворота», а там можно и всплывать…

– До рассвета ещё полтора часа, – отозвался Рико, – думаю, что успеем!.. – он отложил в сторону кучу окровавленного тряпья, готовясь бросить его в утилизатор, и тут его взгляд зацепился за, выглянувшую из вороха рваного батиста, вышивку…

– Лейтенант! Кажется, дело становится загадочным?! – двумя взмахами ножа он отрезал кусок ткани с вышивкой.

– Что там у тебя? – Катерина сделала в кресле пол‑оборота.

– Герб клана Хлан! Прямая линия! – Рико показал ей вышивку, – Видишь – в гербе корона!? Лорд Хлан, носитель титула, командовал столичной эскадрой и увёл её из города при приближении врага. Только одной женщине этого возраста могла принадлежать одежда с этим гербом – его единственной дочери Лане. Но Лана скончалась от тяжёлой болезни дня за два до отплытия адмирала. Он и хоронил то её крайне торопливо… Все её вещи были сожжены прямо на могиле… Странно?

Лейтенант Матолина задумалась, – А что если, она действительно была тяжело больна, а адмирал только инсценировал её смерть?

– Помнится, говорили, что гроб был уже заколочен, потому что болезнь изуродовала лицо… – Рико пожал плечами, – Но зачем?

– Ты будто ребёнок, барон! – лейтенант довольно усмехнулась, – Это просто: если она действительно была тяжело больна и могла умереть в дороге, то, инсценировав её смерть, лорд Хлан спрятал дочь у преданных людей… Скорее всего, это была семья доверенных слуг, рассказавшая соседям легенду, например, о приезде племянницы из деревни, которая внезапно заболела. Так девушка перестала существовать и для Ордена, которому хотелось бы получить средство для давления на лорда, и для родственников желающих унаследовать титул после смерти бездетного адмирала!

– Конечно, конечно! – пробормотал Рико себе под нос, – Такие фокусы, как раз, в его стиле… Я когда‑то служил вместе с ним, он всегда принимал крайне оригинальные решения… – пояснил он Катерине, – Ну и подарочек привезём мы старику!

Мерно попискивал сонар, монотонно гудели двухконтурные МГД‑водомёты, толкающие лодку через водную толщу, едва слышный шум кондиционера заглушался тихими разговорами… Часть «призраков» дремала сидя на скамьях, некоторые вполголоса переговаривались между собой… Посреди салона в подвесной койке, завёрнутая в двухслойный надувной медицинский мешок, лежала неизвестная девушка, с кислородной маской на лице.

Рико прошёл к корме и открыл бортовой бар, найдя взглядом Ханну, он поманил его рукой, – Иди сюда, малыш! – Рико сунул ему в руки большой бутерброд с варёным мясом и бокал горячего бульона, – На, подкрепись, сынок! В твоём возрасте, помнится, я всегда хотел есть!

При виде пищи, у Ханну потекли слюнки, и заурчало в животе… хозяин всегда кормил его такой гадостью и в таких минимальных дозах, что хватало только не умереть с голоду. Благодарно кивнув, он вцепился зубами в предложенный бутерброд, чуть не подавившись первым же куском.

– Полегче, полегче… – Рико похлопал его по спине, – Ешь помедленнее и, главное, пей бульон…

Когда Ханну управился со своей порцией, Рико приготовил ещё одну, – Отнесёшь это Катерине, – он махнул рукой в сторону носовой части, – А то она со своей работой совсем отощает!

Лодка стрелой неслась по поверхности ночного моря, ровно свистя плазменным двигателем и оставляя за собой широкую пенную полосу. Широкое днище скользило по невысоким волнам, напоминая огромную водную лыжу. За обшивкой, на скорости более 180 узлов, глухо ревел растревоженный воздух. А прямо по курсу набирала силу розовая полоска рассвета, нежно подсвечивающая нижнюю поверхность редких облаков. Автопилот, парируя порывы ветра и удары волн, упрямо держал курс на точку рандеву, ориентируясь на сигналы радиомаяка. Внезапно, на горизонте цвета расплавленного золота, появилась серая чёрточка, постепенно превращающаяся в низкий силуэт корабля…

Ханну ещё никогда не видел таких кораблей, хотя всё свою жизнь провёл в порту. Низкий, окрашенный в цвет штормового моря, он производил впечатление грозной мощи и неудержимого движения, несмотря на то, что не имел ни мачт с парусами, ни рядов длинных вёсел…

Ракетный крейсер «Сантаун», первый и пока единственный боевой корабль Военно‑Морского Флота «Вундерланда», сейчас мирно дремал, купаясь в лучах восходящего солнца. Двенадцать длинноствольных восьмидюймовых орудий, собранных в четыре боевых башни, были в данный момент зачехлены и зафиксированы на постоянном прицеле. Восемь 120 мм установок залпового огня, барабанного типа, убраны в зарядные камеры, под задраенные крышки люков. Четыре шахты для запуска крылатых ракет заперты на кодовые замки и опечатаны… Всё это делало этот единственный корабль равным по боевой мощи всем военным флотам Оймена вместе взятым. Сейчас он использовался как оперативная база боевых пловцов – разведывательно‑диверсионных групп на пятисоткилометровом участке Восточного побережья в окрестностях столицы Авалангского королевства. Отсюда уходили на задания морские пехотинцы, сюда они и возвращались, сделав своё дело…

Вроде всё было как всегда: кран‑балка зацепила корпус лодки и, выдернув его из воды, поставила на палубу, в специально отведённое гнездо. Щелкнули магнитные захваты, фиксируя маленькое суденышко на борту «матки». Открылся задраенный люк…

Командир крейсера, капитан Седов, терпеливо выслушал рапорт лейтенанта Матолиной, о ходе выполнения задания и удовлетворенно кивнул.

– Отлично, лейтенант! – он покосился на плотный сверток, который держал в руках неразговорчивый сержант Грай – королевский гвардеец из личной охраны принцессы Мирры, – У вас новое задание! – он махнул рукой в сторону кормы, где на посадочной площадке, на холостых оборотах, тихо посвистывал двигателями шаттл, – В случае успеха рейда, вам и сержанту Граю, вместе с «грузом», приказано срочно вылететь в Сантаун. С собой заберёте мальчишку и девушку, документы на них я оформлю сам! У вас пятнадцать минут на сборы – шаттл ждёт!

10. Операция «Тайфун»

Броня крепка и танки наши быстры

Пойдут машины в яростный поход


Сергей Витальевич Лобанов, «в миру» – Сержик, нервно сжимал левой рукой цевьё автомата, правая намертво вцепилась в переключатель каналов коммуникатора. В десантном отсеке гравитранспортёра, несмотря на вентиляцию, остро пахло оружейной смазкой, разогретым железом и человеческим потом… пол мелко вибрировал от сдерживаемой пока мощи двигателей. Слабая «дежурная» подсветка выхватывала из полумрака, то обтянутую мелкой сеткой, пятнистую каску‑сферу, то чёрный автоматный ствол, то камуфлированный, бугристый рельеф бронежилета высшей защиты…

Хотя лица солдат были грубо размалёваны маскировочным гримом, хотя цвет их глаз был неразличим в багрово‑чёрной полутьме, – Сержик знал, что весь его взвод составлен из коренных авалангцев. На мгновение он восхитился их выдержкой… они не были в родном городе больше года, больше года их семьи, их любимые, их друзья находились за чертой неизвестности, по ту сторону добра и зла… Почти все из этих парней стояли в рядах королевских легионов на залитых кровью полях Аеристала, большинство пробивались из окружения с отрядом Алгуса Хераи, другие попали в плен, бежали или были освобождены рейдовыми группами Вундерланда… Совсем немногие покинули город вместе с генералом Гаумом или вместе с флотом лорда Хлана… Они долго ждали этого мгновенья и вот, наконец, их время пришло… Они ждут сигнала с терпением людей готовых вернуться ДОМОЙ, вернуться навсегда. В прошлом боль поражения, отчаянье и стыд… Их «День гнева» настал!

Сергей поёжился, – он никогда не собирался становиться офицером, но если все глаза смотрят на тебя, если все ждут от тебя помощи, совета, видят в тебе героя, чуть ли не бога… Если солидные мужики, годящиеся тебе в отцы, а может и в деды, готовы по твоему слову на всё?.. Тогда ты должен «соответствовать», соответствовать своему месту в этой истории или умереть… Третьего не дано! Сейчас начнётся, начнётся его первое боевое задание в офицерском звании… Поэтому он волнуется, волнуется, несмотря на то, что это задание сложно даже назвать «боевым» – всего‑то делов, – захватить пустынный кусок песчаного пляжа с дорогой, примерно километр по фронту и метров триста в глубину. Причём сделать это, имея за спиной поддержку ракетного крейсера, а к рассвету на плацдарме должны развернуться ещё менее батальона лесных егерей с бронетехникой и миномётами…

– «Дикий лис», ответьте «Пегасу»! «Дикий лис», ответьте «Пегасу»!!? – глухо прозвучал в наушниках голос капитана Басманова, отвлекая Сергея от собственных мыслей, – Заснули, вы там, что ли?!

– Никак нет, «Пегас», «Дикий лис» на связи…

– Готовность? – Сержику показалось, что все в боевой машине услышали это слово, потому что казалось, что люди прекратили даже дышать.

– На все сто! – голос Сергея Лобанова сорвался от волнения, – Начинаем, капитан?

– Время вышло! Вперёд! – последнее слово было перекрыто грохотом главного калибра крейсера, прижавшись лицом к наглазникам командирского перископа, юный лейтенант увидел голубоватую трассу осветительного снаряда, казалось указывающую дорогу к берегу…

– Вперёд! – переключился он на внутреннюю связь, – Ориентир – осветительный снаряд! – Секунду спустя гравитранспортёр рванулся с места и, пролетев считанные метры палубы, по пологой дуге ушёл в ночную темноту. Негромкий всплеск и вот уже боевая машина мчится в полуметре от воды… Вслед за ней пошла вторая… Третья… А над берегом уже разливается ослепительное зарево осветительной «люстры».



* * *


Танталь проснулась от ударившего прямо в глаза ярчайшего света, покрывшего всё вокруг неестественно‑призрачным покрывалом, несколько секунд спустя, докатился приглушённый гром.

– Гроза, что ли? – подумала она, спросонья протирая глаза грязным кулачком. Подняв глаза к небу, она невольно зажмурилась, – ослепительнейший шар белого света медленно опускался с чёрного неба, превращая ночь в неестественное подобие дня…

– Эй, змей вас раздери, что тут происходит? – рявкнул, высунувшийся из своего фургона, хозяин цирковой труппы.

Будто в ответ, в черноте ночного моря неярким багрянцем полыхнула вспышка, голубоватая трасса прочертила небосвод и ещё один 180‑миллиметровый осветительный снаряд, повис над берегом.

К пронзительному ржанию перепуганных лошадей добавился сверлящий уши женский визг. Это в концерт решила включиться Бертилье – танцовщица на шарах и по «совместительству» текущая любовница хозяина труппы.

В ответ донёсся звук затрещины и густой хриплый рык, – Заткнись, дура! – этот тезис был подкреплён целым градом звонких оплеух…

Сердце Танталь тоже сжалось в испуге, не издав ни звука, она смогла только приподняться на колени и застыть, прижав к невысокой груди тонкие руки. От этого движения тонкая цепь, приковывающая её к повозке за лодыжку, натянулась до предела. Нет, она не молилась, – за свои недолгие шестнадцать лет она успела позабыть про всех богов.

– Боги умерли! – твердила она себе, – Иначе этот мир не мог быть таким! Они умерли или уснули! Вот только…

Только «Призраки ночи», безжалостные ко злу, внушали ей некоторую надежду. «Призраки», которых не видел никто, появлялись только ночью. И оставляли после себя только трупы… Трупы Орденских стражников, трупы особо жестоких хозяев рабов, иногда трупы убийц и насильников – ночных хищников бывшей Авалангской столицы. О них говорили разное… одни с ужасом и ненавистью, другие с надеждой и восхищением, но все сходились в одном – никогда целью «Призраков» не становились женщина или ребёнок. Они повергали Орден, и всех кто кормился вокруг него в мистический ужас своей неуловимостью…

– Никто не видел «Призраков», но все видели их работу! – говорил старый Ногги, когда прошлым утром труппа торопливо покинула столицу по дороге на Гуланг, – Хозяин перепуган, и я его понимаю… – Возница щёлкнул кнутом над спинами лошадей неторопливо тащивших повозку и нагнулся к уху бредущей рядом Танталь, – Ты знаешь, дочка, поверь уж старику, говорят, что они вообще не одобряют рабства… А то, как они это делают… – Ногги внимательно осмотрелся по сторонам, – Поверь, мёртвая хватка этих парней приводит хозяина в трепет! По‑моему – он просто трясётся от страха!

Тогда она просто пожала плечами, давно потеряв надежду на лучшее… Изо дня в день одно и то же – балансировать на канате над толпой пускающих слюни придурков, каждый из которых мог запустить в неё гнилым фруктом или даже камнем, в надежде развлечься зрелищем её падения с десятиметровой высоты…

Правда, за пару дней до их поспешного отъезда случилось непонятное событие, или если быть точным два события…

Это было её второе или третье выступление за день, Танталь уже порядком устала танцевать на тонком канате над толпой, да и солнце забравшееся в зенит равнодушно жгло обнажённые плечи и руки… Стекающий со лба едкий пот, так и норовил залить глаза… А внизу было море безразличных лиц, ждущих только одного, – когда же эта девчонка свалится с каната и размозжит свою голову о камни мостовой… Она знала – их не привлекало её искусство, их не интересовала её стройная фигура, едва прикрытая коротеньким нарядом, – они жаждали кровавого зрелища! И вдруг, в очередной раз скосив вниз глаза, она поймала на себе взгляд… юноша, почти мальчик, может быть немногим старше её… Он был невозможен… Невозможным было сочетание мальчишеских глаз небесно‑голубого цвета и суровой складки на лбу. Ласковый взгляд сочетался в нём с небрежной позой профессионального убийцы, и торчащая над левым плечом рукоятка короткого широкого меча совсем не уменьшала противоречий. Радом с ним стоял его товарищ постарше, Танталь бросились в глаза широкие плечи, серые, как сталь очи, у него был взгляд человека привыкшего приказывать, человека которому подчиняются безоговорочно, но в то же время в этих глазах не было жестокости, а только что‑то ей пока непонятное… И ещё в них было что‑то общее, кроме одинаковых кожаных курток, которые обычно носили свободные наёмники, и одинаковых широких мечей… Уже позже, спустившись по свисающему со столба канату, она поняла что, – оба смотрели ей в глаза и оба выглядели как два живых человека, затерявшихся в толпе зомби. Тогда наткнувшись на их взгляд, она даже споткнулась от неожиданности, и толпа внизу загудела от предвкушения зрелища её смерти, а у этих двоих было такое выражение на лице, что она даже растерялась от непривычки… Они будто просили её: – «Ну, давай, держись, девочка!» – Они смотрели так, будто могли удержать её на канате одной силой своих взглядов. Даже серые глаза старшего, как‑то потеплели, когда она справилась и повела свой танец дальше… Танталь не призналась даже себе, что весь остаток своего выступления она танцевала для этих двоих, танцевала, как могла, как умела, отдавая всё что, было в душе…

Ей ещё раз довелось заглянуть в их глаза чуть попозже, когда хозяин, взбешённый возможной потерей своей собственности, подбежал к ней и замахнулся плетью… Замахнулся, но против обыкновения удара не последовало… Эти двое были совсем рядом, плечом к плечу и, перехватив их взгляды, направленные на занесённую руку с плетью, Танталь увидела смерть… холодную как острый блеск обнажённой стали, отвращение… ещё что‑то не имеющее названия – так смотрят на опасного и противного гада, об которого жалко марать сталь, но обязательно необходимо уничтожить!

Напоровшись на этот взгляд, хозяин, как безвольная марионетка, сделал сначала один шаг назад, потом второй… Он прочитал в этих взглядах свой смертный приговор и отступал, не решаясь обратиться в бегство, забыв обо всём… Таким его Танталь видела впервые… Толпа вокруг них отпрянула во все стороны… а эти двое двинулись вперед, будто преследуя его… Они прошли мимо Танталь, почти коснувшись её плечами, на мгновение она почувствовала запах мужского пота и дублёной кожи… в этот момент рука юноши, будто ненароком скользнула по её руке, Танталь ощутила, как в её ладонь вложили, что‑то маленькое, круглое и холодное… рука непроизвольно сжалась в кулак, скрывая подарок… Потом эти двое, не сговариваясь, развернулись и растворились в толпе. Уже позже, оставшись одна, что бы переодеться, из усыпанного блёстками платьица, в котором она выступала, в своё обычное рваньё, Танталь смогла разглядеть подарок – серебреную монету. Таких она ещё никогда не видела, хотя ей частенько приходилось собирать выручку… Монета была новенькая, идеально круглая, прекрасной штамповки, с очень чётким узором… На одной стороне была изображена пикирующая, сложив крылья, хищная птица, на другой… на другой по кругу шла надпись на двух языках… буквы одного из них были совершенно не знакомы Танталь, но авалангские руны она медленно и по складам всё же сумела разобрать… «Вун‑дер‑ланд» прошевелила она губами про себя…

– «Вундерланд»! – подумала она, заслышав шорох шагов за матерчатой стеной, и пряча монету в подпоротый пояс, – Вот ты какая, страна легенд?!.



* * *


Стремительно надвигается песчаный пляж… на, голубоватый в искусственном свете, песок, ложатся угольно‑чёрные тени деревьев, чуть дальше, за цепью невысоких дюн, протянулась дорога Аваланг‑Гуланг. Древняя королевская дорога, мощенная серым камнем, почти тысячи лет цокали по тебе копыта коней, скрипели колёса повозок, скромно, по обочине, проходили босоногие смерды… Слышала ты и мерную поступь королевских легионов, и многоголосый шум купеческих караванов… Потом из тебя высекали искры горделивые орденские кони и со стонами тянулись колонны рабов, усеивая обочины безымянными могилами… Вы много видели, серые камни дороги, много впитали в себя крови, пота и слёз… Мы пришли, древняя дорога. – Встречай!

А берег всё ближе и ближе… широкая полоса водорослей, выброшенных на песок последним штормом, кажется почти чёрной. На береговом урезе, отсвечивая серебром, пенятся высокие волны. Водитель чуть сбрасывает ход, пристраиваясь на гребень одного из океанских великанов, и вместе с ним, аккуратно, без толчков, выводит машину на берег. Здесь дюны слегка расступаются, открывая лёгкий путь к дороге… В масштабной сетке перископа мелькнули на мгновение какие‑то неясные силуэты…

– Командир! – подал голос водитель, – Слева, сорок градусов, два фургона!

Молодой лейтенант резко развернул перископ, – Вижу! Какие‑то гражданские… Второй и Третьей группе выйти на дорогу и блокировать её на полный операционный радиус… Первая группа спешивается метрах в тридцати от фургонов…

– Слышишь меня, Аргол?! – лейтенант Лобанов ткнул носком сапога в спину водителя, – сразу за кустами разворачиваешь влево, сбрасываешь скорость и идёшь вдоль дороги… Говорю для всех! Действовать без грубости, стрелять только в случае прямой угрозы…

Через распахнувшийся кормовой люк со свистом ворвался свежий ночной воздух… Транспортёр, с треском проломив невысокие кусты, резко разворачивает и тормозит…

– Приехали! – подхватив автомат, Сергей видит, как его бойцы, чётко, как на учениях выпрыгивают в распахнутый люк, оглашая окрестности нестройными хриплыми криками, в которых с трудом угадывается боевой клич – Вундерланд!



* * *


Ужасу Танталь не было предела, когда, похожее на гигантского панцирного сома, огромное пятнистое чудовище, внезапно вырвавшееся из темноты и с треском проломившееся через кусты, вдруг начало выбрасывать из себя такие же пятнистые, человеческие фигуры… Воздух наполнился криками, топотом ног и высоким надрывным свистом, который издавал неведомый зверь… В глаза ей ударил яркий луч света, и девушка до боли зажмурилась, прикрывая лицо рукой.

– Не шевелись! – прорычал хриплый бас, как ей показалось прямо над ухом, – Оставайся на месте!

От этого грубого окрика Танталь съёжилась, как от удара…

– Она и не может!! – несколько секунд спустя отозвался насмешливый юношеский голос со странным акцентом, – Ты что ослеп, что ли? Не видишь, она прикована!?

– Прошу прощения, господин лейтенант, тогда я, того, фургон осмотрю что ли? – ослепляющий свет куда‑то исчез и обладатель баса тяжело протопал мимо Танталь… Некоторое время спустя девушка осторожно приоткрыла глаза… Прямо над ней высилась, закованная в бугристый панцирь фигура воина, снизу он казался огромным и невероятно массивным. Своё оружие, тускло блестящее воронёным металлом, он держал небрежно закинутым на правое плечо. Танталь много раз слышала невнятные рассказы о мифическом оружии Вундерланда, убивающем молниями и громом и от которого не спасал ни один доспех… вдобавок на поясе воина висели массивные ножны с тяжёлым кинжалом… Голова в сферическом шлеме с глухим полузабралом, закрывающим лицо вплоть до самых губ, медленно поворачивалась, настороженно обозревая окрестности…

Услышав шум приближающихся шагов, Танталь повернула голову. Обогнув фургон, к ним приближался ещё один воин, на первый взгляд – полный близнец первого. Его оружие было закинуто на плечо, в правой руке он сжимал кожаную плеть…

– Что там, сержант? – обладатель юношеского голоса тоже повернулся на шум, – Какие‑то проблемы?

– Никаких, сэр! Кажется обычная цирковая труппа… но в фургоне хозяина мы нашли это… – сержант бросил плеть на землю таким жестом, будто это была ядовитая змея, – Это для людей, сэр! – добавил он, – Когда, после Аеристала, нас продали в рабство, меня каждый день «угощали» такой штукой…

– Хорошо, сержант, короче, прикончи эту падаль! – юный офицер снял с головы шлем и медленно опустился на корточки рядом с Танталь.

На неё снова смотрели те самые сводящие с ума небесно‑голубые глаза, одновременно и ласковые, как весеннее небо в полдень и холодные, как ледяные поля северных морей…

– Кажется, я тебя уже однажды видел… несколько дней назад… – юноша отстегнул с пояса ножны, – Не бойся… – в свете догорающей «люстры» тускло блеснула сталь, – Вытяни ногу… так! – тонкая цепь с лёгким звоном уступила «кусачкам»…

– Я знала, что ты придёшь! – по лицу Танталь побежали напрошенные слёзы…

– Вставай! – поднявшись на ноги, парень протянул ей руку…



* * *


Ослепительный диск светила едва‑едва приподнялся над горизонтом, серая лента дороги, ещё влажная от росы, стрелой ложилась под гладкие днища гравитранспортёров, пожирающих расстояние километр за километром… Взвод форсированным маршем шёл на Аваланг. Сергей Лобанов по пояс высунулся из верхнего люка, наслаждаясь упругим потоком набегающего воздуха, мощью и скоростью боевой машины, каким то внутренним ощущением могущества и неудержимости. Маленькая циркачка осталась далеко позади, но его приятно волновало воспоминание о её словах – «Я знала, что ты придёшь!». Она же такая хрупкая и беззащитная, с короткими светлыми волосами и пронзительным взглядом серых глаз, тоненькая и светлая – как солнечный луч, падающий через неплотно прикрытую дверь. Он вспомнил отблески огня на светлой коже и удивлённо приоткрытые губы, когда с крейсера стартовала крылатая ракета… Видно кто‑то решил, что для неё нашлась достойная цель. Волоча за собой огненный хвост и оглашая всё вокруг утробным рыком, ракета прошла прямо над плацдармом, так низко, что казалось можно разглядеть чёткие чёрные цифры серийного номера на фюзеляже… Кажется, вот тогда он подумал, что это и есть зримое воплощение мощи Вундерланда… Но именно в этот момент девушка испуганно прижалась к его плечу, и до него дошло, – мощь не в ракетах и крейсерах, мощь в людях движущих всем этим. Мощь Вундерланда в доверии людей… вспомнил, что говорил им Командующий, когда неделю назад вручал офицерские погоны выпускникам Академии, – Пока люди вам доверяют – вы непобедимы! Доверие сложно приобрести и легко утратить… – слова очевидные, почти банальные, но если прочувствовать смысл… – Сергей встряхнул головой, отгоняя наползающие со всех сторон мысли, – Маленькая Танталь, пока достаточно, что он оставил ей свой старый курсантский жетон, с выбитым личным номером, который сберёг то ли как сувенир, то ли просто так – на всякий случай. Вот и пригодилось, однако! По этому жетону она сможет найти его в Сантауне в любой момент, когда захочет, а сейчас… сейчас Аваланг уже маячит на горизонте!

Некоторое время спустя передовой отряд столкнулся с патрульным разъездом рыцарей Ордена. Пятьдесят тяжеловооружённых всадников были просто изрублены «в лапшу» спаренными автоматическими пушками боевых машин, которые даже не замедлили хода, оставляя позади искромсанные тела и исковерканное железо. Десант на броне даже не успел пустить в ход автоматы. Лица бойцов повеселели, – впереди был их родной город, а последнее происшествие только придало им ещё больше уверенности.

– Как же это? – сержант пригнулся к плечу юного лейтенанта, – Разве, это так просто, сэр? – на его лице было написано радостное недоумение. До этого момента бронетехника ещё не разу не участвовала в настоящих боевых операциях.

– То ли ещё будет?! В чистом‑то поле?! Но!.. – лейтенант Лобанов прикусил губу, взглянув на укрытые дымкой, древние стены Аваланга, приближающиеся к ним с каждой секундой, – Не торопись радоваться, сержант! В городе‑то придётся попотеть…



* * *


Из вечернего сообщения Вундерландского Агентства Информации

В течении истекших суток, бригада лесных егерей, при взаимодействии с частями Авалийского территориального корпуса, после ожесточённых, но непродолжительных боевых столкновений, полностью освободила столицу Авалийского королевства, город Аваланг. Так же освобождены ещё двенадцать мелких населённых пунктов. Ударные моторизованные части объединённой войсковой группировки, численностью до десяти тысяч бойцов, выдвигаются в направлении городов Гуланг и Аулеланг.

Наши потери в ходе этой операции составили шестьдесят два человека – убитыми и двести семьдесят шесть – ранеными. В результате варварских действий войск Ордена, устроивших во время боёв резню гражданского населения, погибло более трёх тысяч мирных жителей, в основном женщин и детей. Количество погибших до сих пор точно не установлено. Удерживавшая город группировка войск Ордена полностью уничтожена, пленных нет.

По последним сведениям, после окончания штурма, в город прибыла королева Мирра, восторженно встреченная населением столицы. Как нам сообщили в Генеральном штабе, с самого начала операции Её Величество находились во втором эшелоне объединённой войсковой группировки. На Дворцовой площади, при большом скоплении народа, стоя на башне гравитанка в свете фар и прожекторов, Королева произнесла короткую речь, в которой объявила населению столицы о военно‑политическом союзе между Авалийским королевством и Вундерландом и заявила, что не прекратит борьбу до тех пор, пока последний захватчик не будет выброшен за пределы государства.

11. Девушка и «Тигр»

Не доводите их до бешенства

«Клич Диких Гусей»


За три недели боевого похода, пройдя несколько сотен километров, взвод лейтенанта Лобанова участвовал в освобождении городов Аулеланг и Эмуланг, внезапным рывком, по пересечённой местности, без дорог, достиг и сходу захватил «Башни‑близнецы» – замок охраняющий Перевал Глота, один из немногочисленных транспортных путей ведущих от Побережья в центральную часть страны. Там десантников сменили части территориального корпуса Авалийской короны, которыми командовал полутысячник Садор, сподвижник генерала Алгуса Хераи ещё со времён Аеристальской битвы, взявшие перевал под свою охрану, а отдельный разведывательный взвод специального назначения вернулся на основную базу в Вундерланде, под Сантауном для переформирования, пополнения и отдыха. Боевые машины сдали на ремонтный завод для технического контроля и ремонта, большинство бойцов получили недельные отпуска к семьям.

Когда миновали первые часы гарнизонной суеты, были выписаны все отпускные документы, заполнены наградные листы, техника передана представителям ремонтного завода, сказаны все напутственные слова и пожаты все руки, лейтенант Лобанов вдруг увидел, что остался совсем один во взводной казарме. С хрустом, потянувшись, Сергей подошёл к окну – за стеклом тихо накрапывал унылый серый дождик…

– Есть такие настроения, товарищ лейтенант… – сказал он сам себе, – Напиться вусмерть, в стельку и в доску, спать три дня, потом по «тёлкам»… – задумчиво почесав переносицу, Сергей поправился, – Нет, шеф, сначала по «тёлкам», потом всё остальное…

Размышляя, таким образом, вслух, Лобанов отключил терминал и взял со стула, небрежно брошенный, покрытый застарелыми пятнами грязи плащ… При этом из внутреннего кармана на затоптанный пол выпал прямоугольный кусок твёрдого пластика… Подняв, его лейтенант вспомнил десант, ту шальную ночь, яростное сияние осветительных снарядов над головой… На цветной мгновенной голографии – тоненькая девушка с короткими светлыми волосами, с этим самым плащом на плечах, смотрела в объектив сияющим взглядом огромных серых глаз… И рядом он сам, в полном боевом, левой рукой покровительственно обнимает её за хрупкие плечи, а правая держит за цевьё, висящий на плече, автомат.

– Танталь! – улыбнувшись про себя, Сергей вспомнил, как во второй волне десанта, одной из первых, на берег выскочила военный корреспондент. Как эта миниатюрная девушка с чёрными раскосыми глазами и труднопроизносимой восточной фамилией, шустрая как капля ртути, металась по всему плацдарму, терроризируя всех своей голокамерой, да так, что даже капитан Басманов не мог утихомирить эту «фурию пера». И вот, как попалась ей на глаза Танталь, буквально утонувшая в накинутом на плечи камуфлированном плаще, так эта «акула прессы» и вцепилась в неё хваткой матёрого бульдога. Конечно – пропаганда великое дело, но зачем же так сразу, с корабля на бал!? Помнится, Сергей выдал тогда, что‑то в этом духе, только слегка покруче, с употреблением выражений типа»… мать», «иди ты на…» и тому подобное… А вокруг грохотал, лязгал, говорил на тысячи голосов, полный своей целеустремлённой и непонятной, с первого взгляда, жизни, «Плацдарм». В конце концов, юный лейтенант тогда сдался перед натиском и неумолимо сокращающемся времени, взамен на обещание «позаботиться о девушке», согласившись на несколько снимков, на всякий случай, правда, пообещав – «если что не так – достать из‑под земли!» Тогда‑то и был сделан этот снимок. Записав на обороте имя и адрес журналистки, Лобанов снова с головой ушёл в свои командирские проблемы, – надо было готовить взвод к походу. Перевернув листок, Сергей прочитал, – Мэй Лин Фуджисава, Фловер стрит 96/4, фон_N_12‑01‑32

– Надо бы навестить вас, госпожа Фуджисава, – подумал Сергей, натягивая плащ, – кажется «тёлки» отменяются… надолго! – снова сунув голографию в карман и, сняв с вешалки автомат, он энергичным шагом вышел из казармы.

Недалеко от ворот базы, мимо него медленно проехал камуфлированный грузовой транспортёр с армейскими номерами. Обогнав лейтенанта на несколько метров, машина плавно притормозила. Из кабины высунулся мальчишка лет шестнадцати, в камуфлированной форме, но без погон.

– Господин лейтенант, Вас подвести, – хриплый ломающийся голос предательски выдавал его слишком юный возраст.

– Можно подвезти, если по пути?! – Сергей подошёл к открытой дверце, – Ну и куда же ты едешь, солдат?

– На склады, за пайками, сэр! – мальчишка восторженно оглядел покрытый пятнами плащ, оттопыренный бронежилетом, тусклые сапоги, исцарапанный приклад автомата, высовывающийся из‑под правого рукава, и невпопад спросил, – Прямо ОТТУДА, сэр?

– Оттуда, оттуда, откуда ещё?! – устало проворчал Сергей, осматриваясь, – незаметно накатывались синеватые сумерки. Решившись, он поставил ногу на подножку, – Ну что, мы едем, или где!?

– Ну, как, ТАМ? – водитель осторожно стронул машину с места.

– Ну, парень, там мокро, грязно, и голодно… – Лобанов поморщился, – Сезон дождей в разгаре, урожай почти весь отобрали, народ голодает… – он нахмурился, – Повоевали‑то мы здорово, только вот люди с голоду мрут вповал, смотреть страшно!

– А вот меня туда не взяли! – парнишка лихо вписался в разворот, – молод ещё, говорят…

– Не бойся, без тебя не кончится… – лейтенант внимательно посмотрел на юношу и вдруг спросил, – А ты это откуда, такой молодой, здесь взялся?

– Из Сигалиса мы, сэр, из заложников… В армию тогда сразу попросился, сказали – нельзя, молодой слишком… Я спросил – куда можно? Сказали школа, мол, военная будет, туда можно… Ну, я и пошёл… Учился, утром в школе, вечером на водителя, сдал экзамен, теперь утром в школе, вечером за «колесом»… Подштанники и консервы, консервы и подштанники… Так и живём потихоньку!

– Ну, подштанники на войне тоже дело нужное – без них никуда… – молодой лейтенант внимательно посмотрел на парнишку. – А война, парень, штука тяжёлая, страшная и грязная, только недавно четверых хороших ребят отправил по домам в гробах, тоже, кстати, молодые были, боялись не успеть… – он хлопнул водителя по плечу, и показал рукой куда‑то вперёд. – Останови‑ка вон у того дома, солдат… Спасибо за помощь – Сергей пожал руку парнишке, когда машина остановилась, – С чем чёрт не шутит, – может, и свидимся ещё?

Уже подходя к подъезду уютного двухэтажного коттеджа, Сергей заметил в полутьме, стройную девичью фигурку, закутанную в полупрозрачный пластиковый дождевик, и несколько удивился – все его соседи, либо были уже женаты, либо находились в «командировках».

– Кого это она ждёт? – терялся он в догадках, приближаясь к незнакомке, – Может, быть… – додумать эту мысль он не успел…

Услышав звуки шагов, девушка обернулась и Сергея, как выстрелом в упор, обожгло пронзительным взглядом огромных, серых глаз… – Серь‑ё‑жа!!! – девушка страстно с придыханием медленно выговаривала звуки чужого языка, – Я! – указала она на себя, – ТЕБЬ‑Я!!! – указала на него, – ЖДУ!!! – по чётко очерченным розовым губам девушки блуждала счастливая улыбка, глаза возбуждённо блестели.

В первое мгновенье Сергей замер, как столб, – Танталь, малышка, нашла таки… – он осторожно сжал в своих ладонях тоненькие, холодные пальчики девушки, – совсем замёрзла девочка… – от внезапного волнения он говорил эти слова по русски, а Танталь почти ничего не понимая, буквально таяла только от ласковых нот в его голосе.

– Я тебя так ждала, так ждала! – по её щекам текли невольные слёзы счастья.

Сергей стёр их огрубевшей ладонью, – Да ты и в самом деле совсем замёрзла… Идём! – он взял её за руку, – Тебе надо согреться…

Не слушая слабых возражений о том, что она уже опоздала, что комендант общежития будет в ярости, что ей надо срочно возвращаться, что уже темно, Сергей буквально втащил её на второй этаж.

– Комендант?! – резко переспросил он, доставая из кармана брелок с ключами, – комендант, милая, – это моя забота!

Сергей галантно пропустил девушку в открытую дверь, – Никуда ты в таком состоянии не пойдёшь! – безапелляционно заявил он, зажигая свет, – Добро пожаловать в мою скромную берлогу!

Обстановка действительно напоминала берлогу… В общем‑то, хотя в комнате было достаточно чисто, но зато царил такой откровенный беспорядок… Стопки видеокристаллов, посуда, пустые бутылки, неубранная постель… причём казалось, что всё это накапливалось буквально годами, если не столетиями…

– В общем, – так! – Сергей щелчком включил плазменный камин, и за стальной решёткой заревело призрачное пламя, заполняя комнату волнами тропического зноя, – Сейчас здесь станет тепло, так что снимай свою «мыльницу»! – он помог Танталь освободиться от плаща, – и туфли тоже – они же совсем мокрые! Потом забирайся с ногами в кресло и наслаждайся комфортом… Так, так – именно сюда! – сняв сапоги, Сергей с наслаждением потянулся, – Не смотри на меня – сейчас я грязный и вонючий и всё что мне надо – это горячая вода и куча мыла! – бронежилет полетел в угол вслед за сапогами, – Но сначала разберёмся с насущным! – Сергей включил квартирный терминал, – Какая у тебя общага?

– Первая! – едва слышно ответила Танталь ошеломлённая столь бурным натиском.

– Личный жетон! – Сергей протянул руку, – Сейчас я тебя, милая, в пять секунд отмажу от любого коменданта, даже от такой волчицы как у вас… – он набрал номер…

– Первое общежитие? Отлично! Говорит лейтенант Лобанов, личный номер М18. Девушка по имени Танталь, личный номер Ж15382, находится у меня в гостях… Что значит – «немедленно доставить»?! – его глаза сверкнули бешенством, – Значит, так! Завтра я лично навещу ваш «сиротский приют» и во всём разберусь! Всё! Спокойной ночи! – резким ударом по пульту Сергей отключил связь и в сердцах выругался на чистом русском, – ……. совсем эта сучка‑монашка нюх потеряла, чёрт знает что творит!

– Что ты сказал? – Танталь натянула на колени подол короткого белого платья, – Я не понимаю?

– Прости, но лучше тебе этого не знать! – Сергей перетасовал в руках пачку видеокристаллов, – Я приведу себя в порядок, а ты пока что‑нибудь посмотри… – выбрав подходящий кристалл, он сунул его в приёмник плеера, – Мультфильмы любишь?

– Не знаю? – Танталь пожала плечами, – А что это такое?

– И что у вас в общаге даже приёмника нет? – удивился Сергей.

– Есть, но нам разрешают смотреть только «новости», – Танталь грустно улыбнулась, – Комендант говорит, что молодые девушки должны быть скромными… А в школе показывают только учебные передачи…

Эта улыбка кольнула парня в самое сердце, в его голове мелькнула мысль о том, что, может быть, стоит навести порядок и своём собственном доме. Совсем никуда не годится положение дел, при котором, люди освобожденные из рабства меняют одно бесправное положение на другое, и самое страшное – они считают это в порядке вещей, а кое‑кто опьянённый властью делает с ними что захочется… Последние несколько месяцев были крайне напряжёнными и вряд ли кто из «гвардии» заглядывал в адаптационные заведения, вроде этой общаги. Почти весь труд полутора лет, здесь пускают «псу под хвост»! С этим надо «разобраться», можно сказать «наехать» по всей строгости, как на боевой операции!

– Придётся вправить мозги вашей «Матери Терезе»!? – Сергей включил экран, – Ты пока наслаждайся, а я быстро… – через некоторое время из‑за стены донёсся шум льющейся воды.

Сначала Танталь с недоумением смотрела на экран, где нарисованный волк упорно гонялся за не менее нарисованной зайцем, при этом каждый раз оставаясь в дураках. Потом детство, которого она, в общем‑то, была лишёна, взяло своё, и она со всё большим увлечением следила за сказочной интригой, неподдельно переживая каждый поворот сюжета…

Она успела посмотреть не более двух серий, когда вернулся Сергей Лобанов, сияя как новенькая монета. Непонятно куда делся грозный, легендарный боец, сейчас это был просто молодой человек неожиданно оставшийся наедине с девушкой, которая ему нравится и теперь не знающий, что же ему делать дальше? Чтобы скрыть своё смущение, он начал быстро собирать разбросанные вещи…

– Вот ты мне скажи, – обернулся он к девушке, – как ты меня нашла?

– А это всё Мэй Лин, она сегодня позвонила, дала мне адрес и сказала, что ты возвращаешься… и ещё выпросила для меня увольнительную на два часа… Комендант не хотела давать, но Мэй Лин её уговорила… Она мне и платье это подарила! – девушка огладила своё короткое белоснежное платье, – Ведь красивое, правда? Она сказала, что в нём, я как принцесса… И плащ и туфли тоже принесла она. Все мне так завидовали…

– Сергей подошёл к девушке и опустился перед ней на колени, – Ты и, правда, красивая, Танталь! – Он взял в свои ладони её руку, – Когда я увидел тебя на рыночной площади Аваланга, ты тогда танцевала на канате… – по комнате прокатился вздох. – Ты знаешь, тогда я подумал, что все, что я делаю – это для того, что бы не было больше цепей, и ни на чью спину бы не опускался кнут…

– Ты говоришь как поэт, Серьёжа… – лицо Танталь стало грустным, – но это неправда…

Лобанов дёрнулся как от пощёчины.

– Нас постоянно запирают на замок… – печально продолжала девушка, – и за любой проступок бьют прутьями…

– Что‑о‑о?!!! – Сергей взревел раненым медведем, – Какого чёрта?!!!..….!!!

Танталь встала и, повернувшись спиной, спустила платье с плеч, – Смотри! – на бледной коже отчётливо проступали десять узких вздувшихся рубцов, – Это за то, что Мэй Лин подарила мне платье, и я отказалась отдать его Коменданту…

Со словами, – Обычно я убиваю и за меньшее! – Сергей подошёл к терминалу, – Павленко сейчас в городе… – резкими ударами он набрал код, – Он разнесёт эту халабуду вдребезги и пополам!

Танталь видела пылающее в его глазах холодное бешенство берсерка.

– Салют, брат! – поприветствовал от появившегося на экране капитана Павленко, – Как у тебя с настроением?

– Да вроде ничего, братишка?.. – Алексей провёл рукой по пышным усам, – А чего это ты спрашиваешь?..

– Хочу тебе его испортить! – Сергей подтащил Танталь спиной к экрану, – Видишь!?

– Ну и что? – не понял Павленко, – В рейдах мы с тобой и не такого навидались…

– Так вот, дорогой брат по крови!!! – Сергей сделал Танталь знак одеться, – Это было сделано здесь, в Сантауне!!!

– Та‑а‑а‑к!!! – налёт благодушия совершенно слетел с капитана, – Давай‑ка поподробнее!?

Полуобняв Танталь за плечи, Сергей чётко и ясно изложил то, что узнал от неё за сегодняшний вечер…

– Мразь!!! – подвёл итог капитан, – От этого хочется блевать! – он отвернулся от терминала, – Знаешь, что… Поворкуй ещё немного со своей милой, а я тут соберу кое‑кого и подъеду к тебе… – Павленко бегло взглянул на часы, – Часа так через полтора… Так что, будь готов, брат!

Сергей поцеловал девушку в лоб, – Не беспокойся, Танталь, тебе совершенно нечего бояться…

– А я и не боюсь! – девушка вытерла одинокую слезу, – Хозяин бил меня куда больнее… я к этому привыкла.

– Зато я не привык! – Сергей снова усадил Танталь в кресло и опустился перед ней на колени, так что их глаза оказались на одном уровне, – Пойми, то, что делали с тобой это очень плохо, это грязь, это преступление, это предательство, в конце концов! – он замолчал, утопая в глубине её глаз.

Сердце Танталь забилось сильнее от предчувствия какого‑то невероятного счастья, её руки легли на голову любимого. Внезапно она поняла, что любит этого, в принципе незнакомого, парня. Человека, который первым сумел отогреть её замёрзшее сердце, этого человека она будет помнить всегда, что бы не случилось! Тонкие пальцы задумчиво ерошили его коротко остриженные светлые волосы… – Из какой сказки, пришёл ты, светлый принц? – тихо прошептала Танталь.

– Она ещё не написана, девушка… – попытался отшутиться Сергей, но потом его лицо вдруг стало серьёзным, – Ты знаешь, Танталь, там, дома, у нас пели одну песню и в ней были такие слова: – «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» – так что может и в самом деле это наша судьба – делать правдой самые невероятные сказки?!

– А вы и взаправду пришли со звёзд? – глаза Танталь широко раскрылись и стали просто огромными, – В это так трудно поверить…

– Два года назад… – усмехнулся Сергей, – я бы тоже в это не поверил… Рейнджер – профессионал, вершитель судеб… Правда, милая, это самая невероятная вещь в мире! – он положил свои руки на плечи Танталь, – Знаешь, что такое удача?

– Нет! – Танталь склонила голову, – Не знаю?

– Удача, прекрасная Танталь, – Сергей двумя пальцами мягко приподнял её подбородок, заставив взглянуть себе в глаза, – Удача – это оказаться в нужном месте в нужное время!

– Тогда, звёздный принц, – я знаю, что такое удача! – ОНА подставила ЕМУ губы, – Я встретила тебя… – Сергей потянулся к ней, и они слились в первом поцелуе.

– О, Светлые Боги! – подумала Танталь, – И за что Вы дали мне такое СЧАСТЬЕ?!

Мысли же Сергея были спутаны и невнятны, примерно их смысл можно было выразить словами: – «Я пропал!» и «Что теперь будет?», однако его чувства и тело не хотели слушать «глупых вопросов» и жили своей жизнью… Потом мысли исчезли и остались только чувства… Конечно, у него уже были «девочки», и дома, до армии, и потом, уже на Оймене… но все эти связи были одноразовыми, как презервативы, и ещё никто никогда не раскрывал перед ним своей души!

Сергей подхватил Танталь на руки и закружил по комнате в невероятном танце любви… Уже позже, когда они утомлённые лежали в постели, а падающий из окна призрачный свет фонарей окутывал их обнажённые тела колдовским покрывалом, Танталь уткнулась лицом в мускулистое плечо Сергея и тихонько заплакала.

– Что ты, «солнышко»? – обнял её Сергей, – Что‑то не так?

– Да нет, милый! – подняла она к нему мокрое лицо, – Всё прекрасно, мой ласковый и нежный тигр! – Танталь взглянула на противоположную стену, где подобно уродливому торсу, изваянному сумасшедшим скульптором, висел тяжёлый армейский бронежилет, – Только я знаю, пройдёт совсем немного времени, и ты уйдёшь! Моё счастье будет не долгим! – Танталь снова всхлипнула, – Ты – в самом центре бури, ты – один из тех людей, которые никогда не останавливаются, великие герои вершат историю и изменяют мир… Мне страшно… – Сергей успокаивающе погладил её по волосам, – Нет, милый, я боюсь не тебя, я боюсь прикасаться к той великой силе, которая переворачивает мир, делает его другим… Эта сила не в новых знаниях и не в ужасном оружии… Ты и твои друзья смогли повести за собой людей, которые уже отчаялись и ни во что не верили… Там, на берегу, я видела, как смотрели на тебя люди – как на живого бога изменяющего судьбу, с лёгкостью превращающего ночь в день, отчаянье в решимость, поражение в победу… – Сергей внимательно слушал её, ласково обняв за плечи, – Ты говорил, что был рождён, чтоб сказку сделать былью… Меня судьба уготовила для ударов и развлечения бездельников… Мы просто не совместимы в этом мире…

– Т‑с‑с‑с! – Сергей приложил палец к её губам, – Ты ещё не всё знаешь, мой маленький голенький философ… Знаешь, Танталь, мало кому удавалось то, что смогла сделать ты, увидев то, что обычно скрыто от невнимательного взгляда… – он задумчиво замолчал, поглаживая её короткие светлые волосы, – Постой, постой! А с чем чёрт не шутит, пока начальник пьян?! В твоих родителях не было ничего необычного?

– Я их почти не помню, Серьёжа – Танталь приподнялась на локте, – А причём тут мои родители?

– Подожди! – Сергей не спеша, встал с кровати… – Танталь! Йорель! – бормотал он себе под нос, копаясь в висящей на стене полевой сумке, – Где же этот чёртов прибор?!

– Что случилось? – встревожилась Танталь, – Почему…

– Нашёл! – Сергей вытащил из сумки массивную чёрную коробку, – Знакома тебе эта штука?

– Н‑е‑е‑т… – непонимающе пожала плечами Танталь.

– Ёшь твою плешь! – выругался Сергей, – Ведь говорили же – проверять всех! – он вытянул из коробки гибкий световод, – Это полевой медицинский диагност «Эскулап», что значит доктор… – лазерный «сканер‑карандаш» прижался к обнажённому плечу Танталь…

– Зачем…? – от щекотки Танталь поёжилась, – Зачем ты это делаешь?

– Подожди! – Сергей внимательно смотрел на дисплей прибора, на котором мигала надпись «Идёт анализ», – Сейчас объясню! – он погладил Танталь по голове, – Ничего особенного, девочка, а вот если мои подозрения оправдаются… – мигающая надпись, наконец, сменилась постоянной строкой: – «Homo Sapiens, линия Super A», – Оправдались!! – Сергей с вздохом опустил прибор, – Теперь‑то всё понятно…

– И что тебе понятно? – голос девушки дрогнул.

– Понятно, кто же ты есть на самом деле! – Сергей поднял Танталь на руки, – Ты есть секретное оружие Вундерланда, самое дорогое и разрушительное! Теперь, маленький бесёнок, тебя будут ценить на вес золота, всю, от макушки, до пальчиков ног… – он попытался оценить вес, – килограмм тридцать пять будет, я думаю…

– Причём тут оружие, золото, и почему это меня должны ценить? – девушка посмотрела ему прямо в глаза, – Я тебя не понимаю?

– Милая! – Сергей поставил Танталь на ноги, не выпуская из объятий, – Я знаю, что ты скрывала своё происхождение, что это большая тайна, и эта тайна могла стоить тебе жизни…

– Я… – девушка отшатнулась как от удара.

– Нет, нет, не надо, не перебивай и не пугайся! – Сергей нежно взъерошил девушке волосы, – В этом нет ничего страшного, даже наоборот… Я знаю, как относится Орден к таким как ты, но здесь, знаешь ли, всё по‑другому… Такой талант, как у тебя, очень ценится в Вундерланде, так что кто из нас больше, а кто меньше – это ещё вопрос?! – его ладони опустились вдоль девичьей шейки и теперь трепетно ласкали её плечи, ощущая, как расслабляется напрягшееся было тело, – Вопрос времени, я думаю…

Постепенно Танталь, как бы против воли, всё крепче и крепче прижималась к Сергею, её дыхание стало чаще, глаза закрылись, а руки в забытье сами блуждали по всему его телу…



* * *


Мелодичная трель дверного звонка разбудила утомлённо дремавшую пару.

– О, ч‑чёрт!! – хлопнул себя по лбу Сергей, взглянув на часы, – Совсем про Павленко забыл!

– Что, что? – не поняла Танталь, протирая заспанные глаза, – Что случилось?

– Гости у нас! – ответил Сергей, торопливо влезая в форменные брюки, – Одевайся скорее…

– Какие гости? – игнорируя бельё, девушка натянула платье прямо на голое тело.

– Лёшка Павленко, будь он неладен! – застегнув рубашку, Сергей пригладил волосы, – Я же ему звонил, дурак ненормальный!

В этот момент звонок снова залился продолжительной трелью.

– Иду, иду! – крикнул Сергей, подходя к двери, – Ты что ли, Лёха?

– Да, я, я! – раздался из‑за двери густой бас, – Отворяй, бисов сын!

– Сейчас! – Сергей щёлкнул замком, – Ты один?

– Не совсем! – массивная фигура капитана заполнила дверной проём, – Заснул, что ли, солдат?

– Да не… не совсем… – лицо Сергея против воли расплылось в дурацкой улыбке, – Просто…

– Вижу что просто! – внимательный взгляд Алексея скользнул по смятой постели, смущённому лицу Танталь, и, наконец, зацепился за валяющиеся на полу скомканные девичьи трусики, – Жеребец ты, Серёжка! – на плечо Лобанова легла тяжёлая рука, – На два часа нельзя одного с девушкой оставить, сразу в постель тащит! – Павленко посмотрел к Танталь – Он тут, случайно, тебя не обижал, красавица?

Танталь смущённо помотала головой.

– Ну, тогда твоё счастье, Серёга, а то быстро под трибунал спровадим! – капитан шагнул внутрь – С возвращением тебя, лейтенант! – он крепко пожал Сергею руку, – Встречай начальство, чертяка!

– Товарищ… – от удивления лейтенант Лобанов просто остолбенел.

– Только без чинов… – вслед за Павленко в дверь шагнул невысокий, крепко сбитый, молодой мужчина, в полевой форме без знаков различия, – Ну здравствуй, герой! – Главнокомандующий крепко сжал руку лейтенанту, – Ну как погоны, не тяжелы? – он осмотрел комнату и в его суровых серых глазах заплясали озорные искры, – Кстати, мы вам не помешали?

– Да нет, мы уже… – Сергей понял, что сморозил глупость и покраснел.

– Ну, если, «уже», тогда ничего страшного! – улыбнулся Виноградов, – Кстати, хозяин, ты бы хоть с дамой гостей познакомил, что ли?

– Конечно… – Лобанов чувствовал себя в крайне дурацком положении, – Эту девушку зовут… – обернувшись назад, он с изумлением увидел, как Танталь с полустоном, – «Милорд!» – оседает на колени в низком поклоне…

Оттолкнув в сторону оторопевшего Сергея, Виноградов шагнул к коленопреклонной девушке.

– Поднимись, красавица! – его сильные руки поставили Танталь на ноги. Их взгляды встретились, и в этих суровых серых глазах Танталь вдруг увидела яростные отблески бушующих в мире бурь и нечеловеческий груз ответственности. Её поразила невероятная сила воли и целеустремлённость этого человека. Ощущение Силы, молнией пронзило сознание Танталь, и она покачнулась на подкосившихся ногах.

– Э‑э‑э, командир! – Лобанов обхватил полубесчувственную девушку за талию, – Осторожнее, чёрт возьми! Это же линия «Super A», в конце концов, для неё твой взгляд, прямо как пальцами в розетку!

– Да, приятного мало! – Виноградов отвёл глаза, – И вообще – предупреждать надо! – он посмотрел на Лобанова, – И вообще, какого…, она делает в этой общаге, почему не у Викторыча в Академии?! Сказано же было – «Сразу направить в Академию»!.. Что за бардак, Павленко? – главнокомандующий повернулся к капитану, – Этим твои люди должны были заниматься, между прочим?!

– Между прочим, шеф! – едко вступил в разговор Лобанов, – До меня, её вообще никто и не проверял сканером, а то, как в адаптационном центре заполняют документы знает только один бог и сто чертей в придачу!?

– Отлично, лейтенант! Отлично в смысле, что ты у нас такой любопытный, а вообще‑то хреново! – Виноградов стукнул кулаком по стене, – Кстати, друг мой, Павленко ошарашил меня ещё одной неприятной новостью! До сих пор не могу поверить!

Вместо ответа Сергей развернул Танталь спиной к главнокомандующему и спустил с плеч платье, обнажив исполосованную спину…

– Девушка уже три недели на адаптации, а это сделано два‑три дня назад! – прокомментировал Павленко.

– Сам вижу! – зло огрызнулся Виноградов, – А ты, капитан, возьми кого‑нибудь из своих, и прекратим это безобразие!

– Прямо сейчас? – не понял Павленко.

– Немедленно! – главнокомандующий посмотрел на Лобанова, – А ты, лейтенант, возьмёшь девушку и оба поедете с нами! Надо так «продрать» этот гадюшник, чтоб никому неповадно было! – Виноградов прислонился к подоконнику и тяжело посмотрел на Павленко, – Я жду, капитан!?

– Группа «Омега» в городе… – Алексей снял с пояса личный коммуникатор.

– Одного звена хватит! – Виноградов перевёл взгляд на Лобанова, – Ну а ты, как попал в эту историю, парень? Ты же вроде только что вернулся?!

– Любит она меня, командир! – Сергей, обняв Танталь за плечи, поцеловал в висок, – Первый раз мы ещё на ТОЙ стороне встречались, потом получилось так, что её освободил мой взвод… Ну а когда вернулся, – она меня уже ждёт, прямо под дверью… Нашлись, значит, добрые люди, предупредили, когда вернусь, пробили увольнительную и помогли разыскать… – он внимательно посмотрел на главнокомандующего и добавил, – Причём, я думаю, это не только с Танталь произошло, это там, в общаге, методы такие у них!

– Хуже и быть не может! – ярость Виноградова вырвалась наружу, – Кем эта святоша там себя вообразила?! Это же что, всю нашу работу – в задницу?!! Военного трибунала на неё нет!!!

– Белые грабют… красные пришли, опять грабют… – философски заметил Алексей Павленко, – куды бедному хрестьянину податься?!

– Тоже мне, философ доморощенный, отец русской демократии… – Виноградов скрипнул зубами, – Где твои люди?

– Поднял по тревоге первое звено группы «Омега», – капитан посмотрел на часы, – прибудут сюда минут через пятнадцать… Кстати… – он почесал в затылке, – может стоит взять всю эту адаптационную «шарашку» под наш контроль? Нельзя же постоянно устраивать налёты со стрельбой…

– Мы и так достаточно «налетаем и стреляем»! – Лобанов ещё плотнее прижал к себе Танталь, – Конечно, я свою девочку в обиду не дам, но ведь это только одна девушка из тысяч, шеф?!

– Да хоть из миллиона, лейтенант! – Виноградов тяжело вздохнул, – Сам знаешь, Аваланг и другие города на побережье освободили, движемся вперёд, побеждаем… А что за спиной? За спиной голод, разруха, власти никакой нет, банды орденских дезертиров, полный хаос одним словом… Только одну столицу накормить – минимум пятьсот тонн продовольствия в сутки! А другие города?! Полторы тысячи тонн, две тысячи тонн?! У крестьян тоже почти ничего нет, почти весь урожай Орден вымел, как саранча прошла! Зерно и консервы на побережье из Вундерланда завозить приходится! Да что я тебе рассказываю? Сам всё видел!

– Видел, видел! – Сергей пожал плечами, – Я конечно человек необразованный, академий не кончал… – в этот момент Танталь привстала на цыпочки и тихо что‑то шепнула Сергею прямо в ухо, – Что? В самом деле?! – вслух удивился тот.

– Что вы там шепчетесь? – прищурился Виноградов, – Нам тоже интересно, если это конечно не личное?!

– Танталь говорит, что хлеб есть у храмов! – Сергей нахмурился, – Почти весь конфискованный урожай Орден пожертвовал жрецам.

– Откуда ты знаешь?! – Виноградов обратился к девушке, – Я думал, что они всё вывезли…

– Милорд, в цирк меня продали из Храма Оранны, Безумной Фурии, – лицо Танталь подёрнулось холодом непреодолимого ужаса, – Кнехты Ордена свозили в этот храм урожай со всей Авалангской округи…

Виноградов задумался, – Урожай‑то есть, только вот чёрт его знает, как его оттуда достать?..

– Конфисковать, как Ленин в восемнадцатом, – Павленко щёлкнул пальцами, – Четыре сбоку – ваших нет!

– Сдурел, кавалерист? – Виноградов крутанул пальцем у виска, – Религиозной войны захотел?! Через год мы им в два счёта шею свернём, но никак не сейчас! Народ пока не готов… Пока! – он на мгновение задумался, – Но мы можем купить этот хлеб, по самой высокой цене, какая может прийти в голову этим идиотам! – главнокомандующий весело усмехнулся, – В Полярных горах, совсем под боком, обнаружены такие запасы золота, что если всё оно будет добыто, то из золота точно будут делать только унитазы и электрические провода… Кстати, Павленко, пусть этим займутся твои разведчики, надеюсь, они ещё не растеряли связей?!

– Работать через подставных? – Павленко услышал шум машины на улице и бросил взгляд в окно, – Кстати, шеф, бригада подъехала, так что может, свернём наше выездное заседание?!

– Правильно! – Виноградов с хрустом натянул на руки новенькие кожаные перчатки, – И насчёт подставных, и насчёт заседания! – он махнул рукой, – Пошли ребята!



* * *


Казалось бы, Сантаун городишко маленький – тысяч двадцать жителей, но в отличие от хрущёвских пятиэтажек и брежневских небоскрёбов, застроен он одно‑двухэтажными коттеджами, к тому же между привольно раскинувшимися кварталами сохранились первозданные рощи и леса, только кое‑где прорезанные бетонными стрелами дорог. Теперь яркие фары гравиджипа рассеивались радугой на мелкой водяной пыли, выхватывая из темноты тёмно‑серое дорожное полотно, по обочинам мелькали намокшие силуэты деревьев, слева проскочила бетонная стрела указателя с надписью «Авиабаза» на русском, английском и Авалийском языках. Танталь сидела на заднем сиденье джипа, прижавшись к надёжному плечу Сергея, её убаюкивали плавные покачивания машины, волны тёплого воздуха приятно согревали обнажённые ноги. Взгляд девушки остановился на больших сильных руках капитана Павленко. Обтянутые кожаными перчатками эти руки вроде бы равнодушно лежали на руле, готовые в любой момент вмешаться и взять управление на себя. Так уже было несколько раз, в самый последний момент капитан резко выкручивал баранку и джип, кренясь на один борт, закладывал очередной лихой вираж. Главнокомандующий сидел на пассажирском месте и молчал всю дорогу. Танталь видела только его коротко остриженный затылок, что‑то в этом было такое жуткое и нереальное… Всего в полуметре от неё сидел человек, которому под силу вывернуть весь мир наизнанку, сделать слабых – сильными, бесправных – свободными и превратить признанных охотников в законную дичь! Всё это просто не укладывалось в голове… С самого первого дня, когда Танталь увидела вместе Лобанова и Басманова, она заметила что, несмотря на различную внешность они похожи между собой чем‑то внутренне неуловимым. Потом то же сходство, только в меньшей степени, было замечено и в других бойцах Вундерланда. Все они, большие и маленькие, яркие блондины и жгучие брюнеты, представители самых разных народов, пришедшие со звёзд и родившиеся на Оймене, все были похожи друг на друга… Теперь она поняла, что все они несут на себе отпечаток личности своего главнокомандующего, и чем дольше они находятся под его влиянием, делают задуманное им дело, тем сильнее и необратимее становится этот процесс… Танталь не знала такого термина как резонанс, но её ассоциация происходящего наиболее полно отражалась этим словом.

– Всемогущество этого человека заключается именно в том, – думала она, – что он как бы присутствует везде, где присутствуют его люди, потому что они смотрят на мир его глазами, оценивают его, так же как и он и действуют так же как действовал бы он, при всём этом они внешне полн