Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8

    Черный археолог. По ту сторону тайны (fb2)


    Александр Быченин
    Черный археолог. По ту сторону тайны

    Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

    * * *

    Глава 1

    Система эпсилон Эридана, планета Брод, Белый Яр,

    19 июля 2541 года, утро

    – Все еще дуешься на меня?

    – Нет, босс, и в м-мыслях н-не было, – тут же отперлась Женя, постукивая зубами.

    Пронизывающий до костей северный ветер бесцеремонно трепал ее длинные русые волосы и задувал в неплотно запахнутую куртку, превращая пребывание на стартовом пятаке в нешуточное испытание, но Евгения Сергеевна не показывала вида, что мерзнет. Вернее, пыталась – все усилия сводила на нет хорошо заметная дрожь. Реглан из шкурки неведомого зверя с меховой оторочкой, одолженный запасливым Эмильеном, помогал плохо, а от термокомбеза девушка опрометчиво отказалась. Я, понятное дело, таким полезным аксессуаром не пренебрег, и он вкупе с неизменными джинсами, толстовкой-худи и ботинками из плотной кожи довольно успешно противостоял резким порывам, но уши и незащищенные руки уже начали деревенеть. Что поделать, Брод – отменно суровая планета. Особенно в высоких широтах северного полушария, где вольготно раскинулся местный космопорт. И это нас еще прикрывал борт «Великолепного», антрацитовой скалой возвышавшийся неподалеку.

    – Эмиля мы, судя по всему, не дождемся, – хмыкнул я, неуклюже пританцовывая на месте – стылая почва чувствительно холодила ступни. Тут валенкам самое место, а не пижонским ботинкам. Подумаешь, натуральная кожа. Даже двое носок не спасали. – Залезай, хватит сопли морозить.

    И подал пример, первым нырнув в относительно теплое нутро глайдера. Евгения Сергеевна проводила меня осуждающим взглядом – дескать, грубы вы не в меру, босс! – но искушать судьбу не стала и устроилась в соседнем кресле.

    – Черт бы побрал Пьера с его секретностью! – в сердцах буркнул я, пытаясь дыханием отогреть озябшие пальцы. – Нет бы на стартовой палубе весь этот хлам сгрузить.

    Однако сочувствия не дождался – пригревшаяся Женя лишь коротко дернула плечами, мол, не мое дело. Начальство сказало «надо», Примерная Помощница ответила «есть». Не удивляйтесь, это у нее ник такой в корабельной «аське». Впрочем, это якобы секретные сведения, так что козырять знаниями себе дороже. И так уже накосячил сверх всякой меры.

    С того памятного инцидента в спортзале, который двуличный Тарасов, в иных случаях не отличающийся излишней терпимостью, деликатно обозвал недоразумением, прошло уже больше недели. Однако отношения между мной и Евгенией Сергеевной оставались натянутыми. Возможности поговорить, что называется, по душам так до сих пор и не представилось – по большей части из-за здоровой паранойи неугомонного майора. Ему-то что, ходит и в ус не дует, а я вынужден каждый день терпеть бесконечные укоризненные взгляды. И это в лучшем случае. В худшем – молчаливое презрение. Настроение у Евгении свет-Сергеевны менялось в рандомном режиме с периодичностью в несколько минут, хоть она и пыталась с этим бедствием бороться. Как по мне, лучше бы уж скандал устроила. Кстати, с профессиональной точки зрения это тоже было бы правильно, как дипломированный конфликтолог говорю.

    – Надо отсюда срочно валить, – озвучил я мысль, занимавшую меня вот уже без малого полчаса.

    Пейзаж за окном оптимизма не внушал – уходящая до горизонта стылая тундра, нарушаемая кое-где глыбами звездолетов, да самый настоящий завал из разнокалиберных контейнеров в непосредственной близости. Вот уж воистину неисповедимы пути Пьеровы – зачем ему понадобилось устраивать временный склад прямо под бортом фрегата, вместо того чтобы без особых хлопот загрузить барахло сразу в трюм, я так и не понял. Да и не задавался этим вопросом до сегодняшнего утра, когда дражайший шеф нежданно-негаданно припахал нас с Евгенией в качестве банальных сторожей. Вернее, он отправил нас к суперкарго, а уж Эмильен выгнал на собачий холод с задачей дожидаться очередной партии груза. Спасибо хоть глайдер не зажилил, иначе мы бы уже давно превратились в ледышки.

    – Вообще-то, босс, у нас задание, – сочла своим долгом напомнить Евгения Сергеевна.

    – Ага.

    К пальцам наконец вернулась чувствительность, и я принялся раздраженно гонять строчки в активированном голографическом списке контактов служебного инфора. Добравшись до нужной, отправил вызов. Эмильен отозвался буквально через пару гудков, правда, видеоканал включать не стал, видимо, опасался мне в глаза смотреть. Совестливый какой…

    – А, Паша! А я про тебя запамятовал…

    Высказать свои мысли по этому поводу, причем в самых непарламентских выражениях, мне помешало присутствие Евгении Сергеевны, поэтому я, про себя сосчитав до десяти и медленно выдохнув, ответил почти нормальным тоном:

    – Дорогой Эмильен! Не будете ли вы так любезны…

    – Паша, доставка сегодня отменяется, – перебил тот. – Хватит загорать, возвращайтесь на борт.

    И отключился.

    Я подобного исхода никак не ожидал, потому растерялся на мгновение, а когда пришел в себя, к немалому удивлению помощницы, расхохотался. Перехватив ее недоуменный взгляд, буркнул:

    – Не обращай внимания, это нервное.

    Женя воспитанно промолчала, но я уже достаточно хорошо изучил помощницу, по совместительству предмет моих тайных и не очень воздыханий, чтобы избавиться от иллюзий. Еще пара таких выходок, и она окончательно меня в психи запишет… Нужно срочно выяснять отношения. Немедленно. Мало того, сейчас же. Нет, в глайдере опасно. Кто знает, чем его Пьеровы прихвостни нашпиговали?.. Чертов Тарасов со своей паранойей! Какая прилипчивая штука, оказывается. Впрочем, кое-какие мысли на этот счет у меня были. И разрешение вернуться на корабль поступило весьма вовремя.

    Движок глайдера на касание сенсора пуска отозвался сытым бормотанием, и юркая машина в считаные мгновения вознеслась на спину фрегата. Люк стартовой палубы разошелся десятком сегментов, и вскоре мы с напарницей выбрались из пассажирского салона раскорячившегося в магнитных захватах летательного аппарата. Против ожидания, никто нас не встречал, и я, для очистки совести выждав пару минут, принял решение переместиться в родной (и, что немаловажно, теплый!) кабинет. Привычно подвывавший приводом лифт доставил нас к месту назначения за несколько не самых приятных минут – Евгения внимательнейшим образом изучала потолок, упорно меня игнорируя, я, соответственно, отвечал той же монетой. Наконец капсула застыла в приемном модуле второй пассажирской палубы, и я галантно пропустил помощницу вперед, нарушив затянувшуюся неловкую паузу.

    Рабочий день был в самом разгаре, так что спрятаться в уютной берлоге в компании верного «дамми», Улыбчивого Будды и Попрыгунчика не получилось. Прошествовав мимо занявшей место за шедевральным столом в стиле хай-тек Евгении Сергеевны, я нехотя толкнул дверь кабинета и, убедившись, что из приемной меня не видно, с тяжким вздохом рухнул в кресло. Не хватало мне своих проблем, теперь еще и чужие приходится расхлебывать…

    Кстати, Женя как раз из этих чужих проблем. Кто бы мог подумать, что случайным образом нанятая на Босуорт-Нова помощница окажется полицейским агентом под прикрытием? Наверное, любой, кроме меня. Придурок влюбленный. Ага, будем называть вещи своими именами. Опять же, врать самому себе – пустая затея. И если бы не непоседливый майор Тарасов, вызволенный в ходе наших с Пьером приключений из застенков триады на Сингоне, так и пребывал бы я до сих пор в блаженном неведении. Правы были древние – во многих знаниях многия печали. С другой стороны, догадывался, что хлопот не миновать, и все равно пошел к Пьеру в команду. Наивно было бы думать, что работа на широко известного в узких кругах контрабандиста и черного археолога, успешно притворяющегося мирным грузоперевозчиком, обойдется без форс-мажора. За те несколько месяцев, что я провел на борту «Великолепного», уже множество раз пришлось удостовериться, что капитан Виньерон не ищет легких путей. Один только налет на резиденцию господина Ма Фэньту (ныне покойного) чего стоит! Именно тогда я имел несчастье познакомиться с неким Александром Тарасовым, майором в отставке и бывшим штурмовиком. Впрочем, внезапно выяснилось, что данный тип весьма интересовал дражайшего шефа, и тот поручил мне его завербовать. В ходе общения с потенциальной жертвой Пьеровой интриги выяснилось, что у Тарасова взаимный интерес – он, оказывается, агент СБФ, имеющий задание внедриться в команду Виньерона, да по досадной случайности вместо этого угодивший в лапы триады. В общем, история темная, за версту разящая авантюрой. И мой патрон, и неслучайный гость при моем посредничестве легко нашли общий язык: Пьер в обмен на обещание по завершении экспедиции передать властям свой корабль (насколько я понял, какой-то старый экспериментальный образец, пропавший еще до Большой Войны и вынырнувший из небытия на какой-то свалке, где его шеф и купил) заручился поддержкой Тарасова как специалиста определенного профиля и источника информации, плюс отставной майор подрядился помочь Виньерону добраться до еще одного нужного человека, скрывающегося на Ахероне. Ах да. Забыл сказать – цель дражайший шеф преследует амбициознейшую: отыскать загадочный Ковчег, то ли древний корабль, то ли не менее древнюю космическую базу Первых. И все бы ничего, археологическая экспедиция дело хорошее, но вот Евгения Сергеевна путала все карты. С одной стороны, мне она небезразлична, мягко говоря. С другой – совесть спокойно спать не дает. Не место ей на корабле контрабандиста. Собственно, именно по этой причине я всячески противился сближению с ней, хотя точно знал, что чувства взаимны. А тут вдруг выяснилось, что она еще и по долгу службы от Пьера уйти не может. Прокололась она на мелочи, но, кроме меня и Тарасова, о ее двурушничестве никто не знал. И именно майор настоял на сохранении тайны. Я опрометчиво согласился, вместо того чтобы банальным шантажом выжить девушку с корабля. По большому счету пошел на сделку с совестью – если уж ей служебный долг не позволяет, что я могу сделать? Оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Согласен, несколько эгоистическая позиция. Опять же, до удовольствия еще ой как далеко, сначала помириться надо. До сих пор в некоем подвешенном состоянии пребываем – Тарасов велел на борту отношения не выяснять, ждать случая. Правда, не пояснил, какого именно. Но тут уж я сам разберусь, тем более, чувствую, самое время…

    Натыкав на клавиатуре рабочего компа номер шефа, я послал вызов и через пару секунд поинтересовался у возникшей на мониторе недовольной физиономии Пьера:

    – Патрон? Не отвлекаю?

    – Даже если так, что это меняет? – привычно хмыкнул тот. – Выкладывай быстрей, чего надо.

    – У меня просьба… э-э-э… личного характера…

    – И ты туда же… – страдальчески закатил глаза Виньерон. – Сговорились вы все, что ли?

    – Вы о чем, патрон? – прикинулся я шлангом.

    – Увольнительную просить хочешь! – обличающе ткнул в меня пальцем шеф. И прищурился хитро, дескать, насквозь тебя вижу. – Я прав?

    – Э-э-э… Как бы…

    – Понятно. Как вы меня достали с вашими лямурами! Гюнтер весь день вчера прохода не давал, теперь вот ты… Я правильно понял, ты не только за себя просишь?

    Я коротко кивнул – смысл отрицать очевидное?

    – И куда собрался, если не секрет?

    – Не определился еще, – не стал скрывать я. – Так можно? Нам бы денька три…

    – Двое суток! – отчеканил Пьер. – И ни часом больше. Послезавтра в полдень быть на корабле. Надеюсь, Евгения в курсе?

    – Нет еще, – почти не изменившись в лице, признался я. Молодец, вообще-то в последнее время нервы ни к черту. – Хочу сюрприз устроить.

    – Как дети малые! – Виньерон осуждающе помотал головой, но от дальнейших комментариев воздержался. – Бери свою Женьку в охапку, и чтобы до послезавтра я вас не видел. Иначе передумаю. И вот еще что – Гюнтер повез Юми в Аспен, отель не знаю. Но лучше тебе подобрать какое-нибудь другое местечко для отдыха.

    – Я понял, патрон. Большое человеческое спасибо.

    Вместо ответа Пьер отмахнулся и вырубил видеоканал.

    Тэк-с, что мы имеем? В активе двое суток увольнительной и благословение патрона. В пассиве – хитрый Гюнтер застолбил самое популярное и одновременно доступное местечко. Здешний Аспен мало чем уступал своему земному собрату, да и прозвали так курортный городок, изначально носивший имя какого-то местного героя-первопроходца, именно отдыхающие, приметившие несомненное сходство с прообразом. Ладно, не будем портить друзьям настроение. Брод планета хоть и захолустная, но население здесь значительное, больше полумиллиарда. А так как мягким климатом похвастаться не может, то и отдых с уклоном в зимние забавы – горные лыжи, сноуборд, пара заповедных зон с горячими источниками… Ага, то, что надо! В санаторий, на воды! Там и спокойней, и косточки погреть можно. Осталось лишь выбрать соответствующее заведение.

    Поиск в местной Сети много времени не занял – уже через четверть часа я забронировал номер в уединенном отеле с многообещающим названием «Спрингуотер», расположенном в одноименной местности, сходил в каюту за планшетником и еще кое-какими мелочами и выбрался из кабинета, изо всех сил сдерживая довольную ухмылку.

    – Женя, бросай все дела, нужно срочно ехать.

    – Босс?..

    – Сам в шоке, если честно. Пять минут на сборы, потом летим в Гурьев. Это столица планеты, если ты не в курсе. Нужно провести переговоры с одним тутошним товарищем.

    – А…

    – Пьер приказал. Самому некогда, опять какой-то груз ждет.

    – О’кей, босс!..

    Вот так бы всегда.

    – Позвольте поинтересоваться, босс…

    – Чего еще?

    – Форма одежды?

    М-да, рано обрадовался. Честно говоря, этот вопрос я как-то упустил из виду во время подготовки…

    – Оставайся как есть, в глайдере не замерзнешь, а в городе на улице нас никто держать не будет, – блестяще сымпровизировал я, мысленно гордо ухмыльнувшись. Ай да я, ай да су… молодец, в общем. – Бегом, короче!

    Дабы лишний раз не нервировать верную помощницу, я не спеша вышел в коридор и побрел к лифту. Женя догнала меня уже у самой кабинки, я услышал ее торопливые шаги и галантно пропустил спутницу вперед, придержав створку ногой. Привычный гул привода действовал почти что усыпляюще, и я в целях борьбы с сонной одурью принялся демонстративно рассматривать Евгению Сергеевну. Однажды она устроила мне выволочку насчет моей манеры одеваться, причем, надо признать, вполне справедливую: в отличие от меня она всегда подбирала наряды со вкусом, умудряясь вписываться в любой формат – от молодежной моды до строгого офисного стиля. Вот и сейчас она щеголяла в бежевом брючном костюме, который утром не сумел защитить ее от холода, а потому она предусмотрительно дополнила его все тем же регланом с меховой оторочкой и стильной вязаной шапкой – и где только умудрилась раздобыть? Правда, распущенные волосы немного выбивались из образа бизнес-леди, но тут ее понять можно – на сложную прическу шапчонка бы просто не налезла. И все равно на ее фоне я смотрелся крайне раздолбайски, что несколько напрягало.

    – Босс, вы сейчас во мне дырку просмотрите.

    – Не успею, – отмахнулся я под мелодичное пиликанье – лифт достиг места назначения, и створки разъехались, открыв взору все ту же стартовую палубу с раскоряченными в захватах глайдерами. – Только после вас.

    Клятая девчонка демонстративно – бочком – протиснулась мимо меня, по пути чувствительно пихнув в пузо служебным планшетником, и с самым независимым видом направилась к глайдеру с тройкой на боку – не мудрствуя лукаво я решил воспользоваться услугами старого знакомого. Именно в нем мы сегодня утром отогревались, поминая недобрыми словами Эмильена.

    Устроившись за штурвалом, я дождался, пока спутница разместится со всеми возможными удобствами рядом, и уже привычно запустил движок.

    Погода за бортом ничуть не изменилась – все тот же шквалистый ледяной ветер, так и норовивший сбить не самую тяжелую машину с курса, поднимал тучи колючего снега, успевшего местами покрыть чудовищную черную спину фрегата, но уже буквально через секунду глайдер прыгнул на пару сотен метров вверх, и стало чуть легче. По крайней мере, обзор улучшился, и я с высоты птичьего полета (эк сказанул!) принялся любоваться окрестностями. Хотя смотреть особо было не на что – пейзажами обширных космопортов я уже пресытился, честно говоря. Очень уж они похожи в любом мире. Женю техногенные красоты тоже не заинтересовали, так что я переключился на ручное управление и поддал газу, наплевав на технику безопасности. Судя по тому, что мой демарш остался безнаказанным со стороны диспетчерской службы, в секторе было относительно спокойно.

    До Гурьева нам предстояло преодолеть тысячу с небольшим хвостиком километров строго на юг – чуть меньше часа полета в местных условиях. Учитывая на редкость однообразный пейзаж внизу, самолично рулить мне надоело уже минут через десять. Я с чистой совестью переключил управление на автопилот и принялся терзать планшетник, в пару касаний сенсорного дисплея спровадив Попрыгунчика – вернее, его мультяшную аватарку – в командную строку. Сеть ловилась хорошо, и я от нечего делать снова зашел на сайт «Спрингуотера» – на фотки поглазеть и в очередной раз убедиться, что не ошибся в выборе. Скучающая в соседнем кресле Евгения вскоре тоже последовала моему примеру, но коситься на ее дисплей я посчитал невежливым.

    Минут за пять до того, как из-за горизонта показалась редкая кучка небоскребов, сработал заранее заготовленный скрипт, имитировавший новое почтовое сообщение, и я, для проформы чертыхнувшись, открыл «письмо». Сделал вид, что читаю, и после небольшой паузы разочарованно выдохнул:

    – Ну ё-мое!..

    Получилось довольно-таки натурально, но Евгения Сергеевна не повелась – так и сидела, уткнувшись в планшетник. Интересно, чем это она таким увлекательным занята?..

    – Так, Женя, планы меняются.

    – Угу.

    Вот зараза! Хоть комп отбирай!

    – Короче, Пьер пишет, что клиент пожелал провести встречу в неформальной обстановке.

    – Пить не буду и стриптиз на столе танцевать тоже, – отмахнулась моя спутница. – Ой, простите, босс!

    – Да ты меня вообще слышишь? – уже всерьез возмутился я. – Говорю тебе, переговоры не в офисе. Тот мужик решил гульнуть на турбазе в горах. И нас зовет совместить приятное с полезным. Так что летим с ночевкой, это минимум. А то как бы и следующий день не захватить.

    Вот теперь до нее дошло. Немного заторможенно оторвавшись от дисплея, Женя подняла на меня расширившиеся от удивления глаза:

    – Как же так, босс?! Я же не одета… И вообще…

    – Все вопросы к Пьеру, – философски пожал я плечами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплыться в довольной ухмылке. – Впрочем, сильно сомневаюсь, что он войдет в твое положение. В данной конкретной ситуации он, скорее всего, действует согласно древней поговорке – дела индейцев шерифа не… беспокоят, скажем так.

    – И что делать?..

    – Так поедем. Ты, кстати, на лыжах кататься умеешь?

    Женя сузила глаза, наверняка приготовившись выпалить в ответ какую-нибудь колкость, но я ей такого шанса не дал:

    – Расслабься, дорогой патрон расщедрился. Так что сейчас у нас по плану банальнейший шопинг. Ты тут какие-нибудь хорошие магазины знаешь?

    Хороший прием – смещение акцентов. Только что девушка чуть ли не метала громы и молнии, а уже буквально через мгновение глубоко задумалась – действительно, куда податься? Дилемма. Впрочем, сориентировалась она достаточно быстро:

    – Сейчас в Сети посмотрим, босс. Наверняка тут есть крупные магазины, тот же «Шелби»… Вот, точно! Или вы меня решили в бутик сводить?

    Ага, щаз! Кредитка не резиновая, шеф знать не знает, что столь опрометчиво выступил в роли спонсора. Вернее, я бессовестно соврал, но на что не пойдешь, чтобы заманить любимую в какое-нибудь романтическое местечко! Особенно против ее воли.

    – Диктуй адрес, сейчас автопилот озадачим, – покладисто вздохнул я.

    Памятуя о подобном развлечении в Новом Токио, я заранее смирился с потерей времени, а потому даже почти не расстроился – гулять так гулять!


    Система эпсилон Эридана, планета Брод,

    Седые холмы, Спрингуотер, 19 июля 2541 года, вечер

    Как я и предполагал, шопинг затянулся – на это дело мы убили никак не меньше трех часов да потом еще почти полтора часа добирались непосредственно до места – вблизи столицы заповедных уголков уже не осталось, и Спрингуотер отыскался примерно в тех же широтах, но в полутора тысячах километров западнее. И если бы не поход по магазинам, мы бы там оказались куда быстрее. Впрочем, без этой маленькой детали весь план терял смысл, так что пришлось смириться и с потерей времени, и с сомнительным удовольствием совместного разорения отделов теплой одежды. Однако результат того стоил – Евгения Сергеевна при всей своей напускной суровости оказалась нормальной девушкой, и магазинотерапия подействовала ожидаемо: она несколько оттаяла и даже ворчать не стала, когда я перепутал на карте нашу турбазу с заведением рангом пожиже, и автопилот честно привез нас по ложному адресу.

    В конце концов до Спрингуотера мы все-таки добрались, хоть и с приключениями. В этой местности царила зима. Не такая, конечно, как в районе Белого Яра, куда более мягкая, да и горы, хоть и не поражали воображение высотой, яростным ветрам разгуляться особо не давали. По крайней мере, в долинах было весьма уютно – белоснежные склоны, тут и там пестреющие кронами каких-то хвойных эндемиков, и живописнейшие скалы с пышными снежными шапками, отражающими рассеянный из-за низкой облачности свет местной звезды, соседствовали с искусно вписанными в пейзаж постройками альпийского типа – с отделкой «под бревно», черепичными крышами и небрежно расчищенными парковочными площадками у входа. Мы, правда, все подобные корпуса благополучно миновали и приземлились у домика-шале с мансардой под острой крышей, скаты которой доходили до самой земли. Единственный достаточно обширный пятачок, свободный от снега, обнаружился у небольшого сарайчика на отшибе – как раз под стандартный глайдер. От своеобразного гаража непосредственно к дому вела узкая тропка, стиснутая глубокими сугробами. Над входом горел фонарь, блеклый даже в сгущающихся сумерках. Других признаков жизни в округе не наблюдалось.

    Когда я осторожно притулил глайдер у сараюшки и заглушил движок, Женя окинула окрестности подозрительным взглядом и буркнула:

    – Что-то не похоже, что нас здесь ждут. А, босс?..

    – Пьер врать не будет, – уверенно отбрехался я, незаметно скрестив пальцы – по ушам ездить толком никогда не умел, хотя по долгу службы был прямо-таки обязан владеть этим великим искусством.

    Видимо, и сейчас получилось не очень, потому что моя спутница сокрушенно помотала головой, скептически поджав губы, и без особой охоты выбралась из теплого нутра машины. Я, понятное дело, тоже тормозить не стал: бодрым кабанчиком метнулся к гаражу, вручную – ибо никакого привода не обнаружилось – оттолкнул тяжелую сдвижную створку (в глубине сарая вспыхнул свет, открыв взору совершенно пустое помещение) и вновь запрыгнул в кабину. Глайдер легко уместился внутри, и еще свободное пространство осталось. Впрочем, его едва хватило, чтобы свалить баулы с покупками, которые я с некоторым трудом выволок на улицу. Утащить все сразу не представлялось возможным – не столько из-за тяжести, сколько из-за объема: с ворохом сумок и пакетов я бы просто не вписался в узкую тропку. Посему для начала я подхватил пару ближайших баулов и зашагал следом за девушкой, которая уже (или еще только?) успела одолеть примерно половину пути до дома. Догнал я ее уже у самой двери, порядком запыхавшись, поэтому и возражать не стал, когда она решительно потянула створку на себя. Та с готовностью поддалась. В прихожей вспыхнул приглушенный свет, тем не менее позволивший хорошенько рассмотреть внутренне убранство – все в строгом соответствии со стилем: как бы дощатый пол, стены, украшенные крюками для одежды, обувная этажерка – вот и вся обстановка. Пораженная нарочитым аскетизмом Женя застыла на пороге, и я благополучно в нее врезался, не справившись с инерцией поклажи. Девушка машинально просеменила вглубь прихожей и резко обернулась, состряпав недовольную гримасу.

    – Босс! Это шутка?!

    – Не думаю, – выдохнул я, шлепнув сумки на пол.

    Честно признаться, я уже порядочно взмок – черт бы побрал теплые шмотки, в которые пришлось вырядиться аутентичности ради. Со стороны я сейчас больше всего напоминал раздолбая-сноубордиста, дорвавшегося до вожделенных покатушек, разве что доски не хватало, а так полный комплект: широкие штаны с накладными карманами, многослойная куртка чуть ли не в полярном исполнении, на голове стильная шерстяная шапка, натянутая по самые глаза. И все это самой невероятной расцветки, с абстрактными узорами, только штаны черные да вместо сноубордистских бахил обычные зимние ботинки. Вот уж не думал не гадал, что придется нечто подобное изображать…

    Евгения же свет-Сергеевна оказалась одновременно и хитрее, и практичнее – ограничилась лыжным костюмом веселенького голубоватого колера да теплым беретом крупной вязки. Выглядела она, как всегда, элегантно – по-другому и не скажешь. Правда, всю малину портили сузившиеся от едва сдерживаемой ярости глаза – того и гляди, порвет в клочья. С нее, кстати, станется, сломанный нос я еще не забыл…

    – Это плохо, – прошипела девушка. И пояснила для тупых, то бишь меня: – Что не думаете, босс. Пора бы уже начинать.

    – Бунт на корабле?

    – Он самый! – холодно бросила в ответ Женя. – Авантюры не входят в круг моих обязанностей. Напомните мне, когда это я согласилась на свидание? А еще капитаном прикрывается! Тоже мне герой-любо…

    В этом месте я посчитал себя вправе прервать страстный монолог и, как обычно выражаются в слезливых женских романах, «запечатал ее уста поцелуем». Правда, прежде пришлось облапить Женьку за талию и притянуть к себе, так что свободы маневра она лишилась сразу же. Да и размахнуться не получилось, в результате по морде я так и не схлопотал. Бестолковые толчки в грудь и плечи амортизировала толстенная куртка, и первый натиск я благополучно пережил, а немного погодя озлобленная фурия вдруг успокоилась и ответила на поцелуй – видимо, смирилась с поражением. Некоторое время в прихожей царили мир и согласие, потом я оторвался от Женькиных губ, разжал объятия и на всякий случай отступил на шаг – бойцовские рефлексы взбунтовались, автоматически заставив тело разорвать дистанцию. Локтем теперь не достанет, а остальное не так страшно. Впрочем, опасался я напрасно – Женя просто стояла и недоуменно на меня смотрела. Я не придумал ничего лучше, чем ответить таким же взглядом – дескать, сам в шоке. Опомнилась она лишь через пару минут:

    – Босс? Что это было?..

    – Аванс, – пожал я плечами. – А вообще, странная у тебя реакция. Ведь ты же этого добивалась?..

    Женя пошарила взглядом по обстановке и потянулась к этажерке для обуви.

    – Эй, ты чего?! – растерялся я, пятясь к выходу, и конечно же запнулся о ближайший баул.

    – Ну держись, гаденыш!..

    Я позорно ретировался на улицу, попутно захлопнув дверь, прислушался – не прилетит ли этажерка, – но так ничего и не дождался. В очередной раз пожав плечами, крикнул:

    – Я тебя тоже люблю, дорогая! Осмотри дом, а я оставшиеся вещи притащу.

    В ответ донеслось пожелание, куда мне пойти и как надолго. Подивившись про себя такой несвойственной Евгении грубости, я отправился по назначению, то есть в гараж. Багаж закончился еще через два рейса. К этому времени окончательно стемнело, и я задерживаться на улице не стал – осторожно заглянул в прихожую (разрушений не обнаружилось), переволок сюда же сумки, содрал куртку и шапку – хоть выжимай, между прочим, – и с опаской потянул на себя очередную дверь. За ней оказался хорошо освещенный зал с куда более роскошной обстановкой – кожаные кресла, такой же диван, шкура неведомого зверя на полу, с камином и шикарной деревянной лестницей, ведущей в мансарду. Жени здесь не было, и я решил не искушать судьбу. Прошелся по первому этажу, уяснив расположение кухни, санузла и ванной, вернулся в гостиную и немного посидел в кресле. Обстановка от этого ничуть не изменилась. Окончательно удостоверившись, что ждать спутницу бесполезно – наверняка обиделась, – я покопался в одном из баулов и отправился в душ. Впрочем, им дело не ограничилось, я и сам не заметил, как набрал ванну и даже на некоторое время вырубился, разнежившись в теплой воде. Стоило бы поискать хваленый горячий источник, но было лениво. Да и смысл теперь…

    Вот тут я ошибался. Когда я в найденных в ванной пушистых тапках и роскошном махровом халате завалился обратно в гостиную, там меня ждал сюрприз – Евгения Сергеевна собственной персоной. Облаченная в безразмерный вязаный свитер девушка сидела в кресле, поджав ноги и обняв колени, и отрешенно ловила взглядом языки пламени в камине. Но больше всего меня поразили белые шерстяные носки, знаете, какие обычно бабушки внукам вяжут. Наверняка у всех такие в детстве были. Собранные в небрежный хвост волосы влажно отсвечивали в неровной пляске огня, и интимный полумрак вкупе с довольно откровенным нарядом – из-под свитера беззастенчиво выглядывали обнаженные бедра – заставили меня окончательно потерять голову. Захотелось подойти к ней и обнять – крепко, как никогда раньше, чтобы почувствовать запах ее волос, ее кожи, вкус ее губ, в конце концов! Но я так и не решился сделать первый шаг – и совесть тут совсем ни при чем. Просто придурок. Нет, хуже – влюбленный придурок…

    – И долго ты там торчать будешь?

    Вопрос прозвучал ровно, без тени злости или обиды, что меня порядочно взбодрило.

    – Если скажу, что жду приглашения, то, пожалуй, не погрешу против истины, – осторожно отозвался я. – Да и робею, признаться…

    – Какой же ты у меня дурак, Гаранин!.. – вздохнула Женя, не отводя взгляда от камина. Потянулась, опустив ноги на пол. – Иди уже сюда…

    Я с некоторой опаской приблизился к креслу, уселся рядом – прямо на шкурку неведомого зверя – и прижался щекой к голому бедру.

    – Ты на меня не сердишься?

    – Глупый…

    Ласковая ладошка прошлась по голове, приглаживая – надо сказать, безрезультатно – стоящие после ванны торчком волосы, потом крепкие пальцы стиснули ухо.

    – Ай!..

    – Вот тебе, негодяй! И еще. И… Ой!!!

    А вот не фиг меня дергать за всякое. Полежишь теперь на шкурке, со мной рядом…

    Возражений, как нетрудно догадаться, не последовало.


    Система эпсилон Эридана, планета Брод,

    Седые холмы, Спрингуотер, 19 июля 2541 года, вечер

    – Ну и что теперь будет?..

    Вода в нарочито грубо оформленном бассейне, больше смахивавшем на ванну-джакузи, и впрямь была довольно горячей – не обманула реклама насчет геотермальных источников! – и я успел несколько расслабить утомленное с непривычки тело, так что Женькин вопрос застал меня врасплох. Впрочем, судя по умиротворенному лицу расположившейся напротив девушки, проходил он по разряду риторических. К тому же взгляд мой машинально зацепился за соблазнительно выглядывающую из воды грудь с задорно торчащими сосками, сбивая с мысли, и ответа она так и не дождалась. Надо сказать, тупым игнором съехать с темы не получилось – Евгения Сергеевна перестала блаженно щуриться, подозрительно всмотрелась в мою физиономию, понимающе хмыкнула и погрузилась в воду по плечи.

    – Гаранин, ты однозначно маньяк!

    – Чего это? – лениво отбрехался я, тщательно скрыв разочарование – там, в гостиной, рассматривать доставшийся подарок было некогда, имелись дела более важные и, не будем отрицать очевидное, приятные.

    – Того это! – передразнила меня Евгения, но соизволила пояснить: – Я тебя серьезно спрашиваю, что дальше делать будем.

    – Изображать босса и секретаршу. – Я дернул плечом, пустив по поверхности воды волну. Бассейн, как и положено, располагался за домом и, учитывая морозец градусов этак в пятнадцать, непрестанно парил. Впрочем, пар конденсировался у нас над головами, скрывая от взора случайного наблюдателя, и нам совершенно не мешал. – Только теперь я, как и положено настоящему начальнику, буду платить тебе с удовольствием, а не просто зарплату.

    – Гаранин, достал уже своими шуточками! – Евгения ожгла меня укоризненным взглядом, но сбить себя с толку не позволила. – Ты прекрасно понял, о чем я. Наверняка же с майором разговаривал.

    – Где мы и где майор? – притворно удивился я. – А если серьезно, переезжай ко мне. Нет ничего естественней, чем роман шефа с секретаршей. И ты наконец приобретешь репутацию нормальной бабы, а не синего чулка.

    – С чего ты взял? – надулась Женька. – У меня с девочками хорошие отношения.

    – Одно другому не мешает, – философски изрек я. – Больше чем уверен, что тебе уже все кости перемыли на предмет твоей тормознутости. Все, все, молчу!..

    – Сам ты тормоз! – все же сочла нужным уточнить Евгения. – Между прочим, это из-за твоей толстокожести раньше ничего не получалось. Или ты это специально?!

    Аллилуйя, как говорится! Наконец-то дошло.

    – Нет, правда?! – Женя широко распахнула глаза, проявив несомненное сходство с героиней какого-нибудь аниме, куда там той же Юми, и чуть не задохнулась от возмущения. – А я-то думала, что не все мужики козлы…

    Ага, заливай дальше. Я прекрасно помню, что мне Попрыгунчик рассказывал про обсуждение некоего босса в тесной девичьей среде.

    – Да как ты мог вообще!..

    Черт, похоже, это надолго.

    – Я тебе верила! Думала, ты придираешься, потому что я тебе нравлюсь! А ты!..

    Пропустив мимо ушей остаток фразы, я с головой погрузился в воду, извернулся, едва не рассадив пятки о жесткий бортик, нашарил Женькину ногу и потянул на себя, одновременно подавшись ей навстречу. Та с взвизгом – не ожидала, однако! – ухнула на самое дно, где я ее и перехватил, облапив за талию. Вынырнули мы уже вместе, и я незамедлительно схлопотал звонкую плюху, но унижать себя ответной агрессией не стал – прижал ее к себе покрепче и поцеловал. Вот так, просто и без затей.

    К прерванному разговору мы вернулись не скоро. Но, что характерно, вернулись – Евгения Сергеевна у меня девушка на редкость упорная. Правда, ошибки учла, поэтому разместилась рядом со мной, прижавшись бедром и положив мне голову на плечо. Надо признать, таращиться на ее прелести стало неудобно, так что волей-неволей пришлось слушать ее занудства.

    – Паш, я серьезно! – едва продышавшись, взялась она за старое. – Что делать? Я с тобой жить не могу, у меня задание…

    – Вот как раз это и плохо, – тяжко вздохнул я. – Хочешь серьезно? Я считаю, что тебе нужно уйти. Спокойствие, только спокойствие! Не от меня, а с корабля. Это несколько разные вещи, не находишь?

    – Не нахожу, – отрезала Женя. – Это понятия тождественные, не запоминай это слово.

    – Злая ты… Пойми, я с самого начала был против. Если бы не Пьер, я бы тебя на работу не взял.

    – Да уж помню!

    – И не потому, что ты мне не нравишься. Как раз наоборот. С первого, можно сказать, взгляда втюрился. Э, вот это забудь, я сейчас в состоянии аффекта! Уй, блин!!!

    – Еще одна тупая шуточка, и вырву тебе кое-что более ценное, чем клок волос!

    – Понял, не дурак. О чем это я? Короче, то, что ты называешь придирками, – всего лишь защитная реакция. Я считал, считаю и буду считать, что тебе не место на «Великолепном». Особенно теперь, когда узнал дражайшего шефа с несколько неожиданной стороны.

    – Не может быть! Ты… Вы… Тоже из этих?!

    – Ты когда успела от Тарасова этих похабностей нахвататься? – изумился я. – Вот же ж чертов майор! Придется еще раз доказать состоятельность…

    – Эй-эй-эй, охолони! У нас серьезный разговор вообще-то.

    – Ага. И не забывай об этом. Короче, хочешь верь, хочешь не верь, но ты мне понравилась сразу и сильно. И поэтому я тебя не хотел тащить в логово контрабандистов. – (И не только контрабандистов, добавил я про себя.) – Потому и изводил, думал, сама сбежишь. Я же не знал, что ты из этих… Которые «служить и защищать».

    – Ничего смешного. Это моя работа. И я от нее отказываться не намерена.

    – То есть на разумный компромисс не пойдешь?

    – Если в твоем понимании разумный компромисс – провал задания, то категорически нет.

    – А не боишься, что я превращу твою жизнь в ад?

    – Ты этого не сделаешь, – уверенно помотала головой Женя. – Ты, Пашка, конечно, тот еще гад, но ни разу не сволочь. И совесть у тебя есть.

    – Ой ли?

    Да ладно, это я уже чисто из вредности.

    – В сволочь я бы не влюбилась, – вздохнула Евгения. – Особенно с первого взгляда…

    Упс. Надеюсь, физиономия у меня не слишком вытянулась. Хотя, не скрою, приятно. Опять же, судьба. А против нее переть себе дороже. Кстати, у тех же Тау на этот счет существует целая система взаимосвязанных примет и проистекающих из них верований. Незабвенный Оскар в судьбу верил, а вот в богов – не очень. Что показатель.

    – Да, Женька, задала ты задачку… – вздохнул я. – И так плохо, и эдак не фонтан… Что же получается: проще всего оставить все как есть?

    Евгения встрепенулась, опять изобразив взглядом анимешку:

    – То есть вот это вот все – понарошку? И больше ничего не будет?

    – Ты сама на таком варианте настаиваешь.

    – Все-таки ты дебил, Гаранин!

    – Эй, ты чего?..

    – Да пошел ты!!!

    Рывком выбравшись из бассейна и проигнорировав халат с полотенцем, Женя прошлепала босыми ступнями по вымощенной диким камнем и кое-где припорошенной снегом тропинке к террасе. За ней оставались мокрые следы и потеки воды, да и от разгоряченного тела во все стороны валил пар, но на такие мелочи обиженная девушка внимания не обратила. Равно как и на собственную наготу. Провожая ее взглядом, я, вопреки ожиданиям, подумал, что фигура у нее все-таки обалденная. Даже сейчас, когда она спиной умудрялась излучать презрение. А попка! Блин, Гаранин, ты реально дебил. Права Женька на все сто процентов. Вот как, как ты умудрился на ровном месте поссориться с девушкой, которой только что в любви признавался? А еще психолог! Да знаю, что ксено, но хрен редьки не слаще. Мысленно чертыхнувшись, я с головой ушел под воду и не выныривал, пока грудь не начало жечь, а в ушах не заколотила кровь. Впрочем, когда я наконец выбрался на поверхность и глубоко вдохнул холодный воздух, легче не стало…

    Н-да, сейчас бы водочки… Соточку, не меньше. А лучше литр. И идти каяться во всех смертных грехах. С другой стороны, не этого ли добивался? Вообще-то не этого. Женька упорная, с корабля все равно не уйдет, только меня доводить пуще прежнего примется. И посоветоваться не с кем. Тарасов не в счет, этот как обычно поржет, по плечу похлопает и выскажется в стиле «я же говорил, а ты балбес».

    Тяжко вздохнув, я выпростался из «джакузи», с отвращением натянул на мокрое тело шорты и сунул ноги в резиновые шлепанцы (не мои, администрация позаботилась). Нежиться в горячей водичке резко расхотелось, но и в дом возвращаться желания не было. Однако ощутимый морозец очень быстро вернул меня с небес на землю, заставив прошлепать к террасе. Тут было чуточку теплее, но не настолько, чтобы чувствовать себя комфортно голяком. Заранее представив выражение Женькиного лица и состряпав на собственной физиономии соответствующую случаю мину, я по короткому коридорчику перебрался в гостиную, все еще хранившую следы недавнего разгрома – в порыве страсти мы умудрились диван сдвинуть с законного места, а кресла и вовсе перевернули. Против ожидания, девушки тут не было, и я выдохнул облегченно. Не готов, как оказалось, выяснять отношения прямо здесь и сейчас.

    Мокрые следы вели к лестнице, но я решил не навязываться. Вместо этого устроил шмон на кухне и вполне предсказуемо оказался обладателем пузатой бутылки темного стекла и широкого коньячного бокала на ножке. Нашлись и сигары, но их я проигнорировал, пренебрежительно фыркнув, – своему здоровью я не враг. Уж лучше лимончиком зажую, или что тут вместо него…

    Невзрачный плод в зеленой кожуре оказался именно лимоном, разве что несколько рахитичным и более кислым, нежели его нормальный тропический собрат. Ничего не поделаешь, издержки гидропоники. Впрочем, на закусь ушел за милую душу, и я незаметно для самого себя усосал никак не меньше половины пузыря (хорошо хоть не на пустое брюхо, в городе плотно пообедали, да и здесь после… кхм… по паре бутербродов перехватили). А потом с чистой совестью вырубился прямо на сдвинутом диване.


    Система эпсилон Эридана, планета Брод,

    Седые холмы, Спрингуотер, 20 июля 2541 года, утро

    – Босс, проснитесь!..

    – А?.. Что?!

    Я обалдело помотал головой, силясь понять, где нахожусь и в каком состоянии. С состоянием все было более-менее ясно: полуголый и замерзший, голова трещит, во рту кошки нагадили – наиклассическое похмелье. А вот с ориентацией в пространстве беда… Зал какой-то незнакомый, кожаная обивка дивана холодит спину, да еще и Женька за плечо трясет. Ладно по роже не съездила. Женька?..

    Рывком приняв сидячее положение и схватившись за голову (такое ощущение, что мозги об стенки черепа колотятся), я с трудом сфокусировал взгляд на взволнованном лице помощницы:

    – Что случилось?! Ой, блин, как тяжко!..

    – Капитан вызывает! – Евгения Сергеевна протянула мне мой собственный инфор, мигающий диодом вызова. Ага, на бесшумный режим я его вчера поставить догадался.

    – Зачем?..

    – Не могу знать, босс!

    Мне показалось или в ее глазах мелькнуло злорадство? Кстати, никаких признаков обиды не демонстрирует, но это еще ни о чем не говорит. Женька, она такая – ничем себя не выдаст, а потом как окатит презрением! Или что-нибудь этакое ляпнет, отменно едкое. Ч-черт, с кем я связался!.. Она же меня быстрее изведет, чем я ее с корабля выживу.

    – Да, патрон? – простонал я, ткнув сенсор приема.

    Возникшая над браслетом голографическая голова незабвенного Пьера Виньерона (капитана Пьера Виньерона) подозрительно на меня покосилась и хрипловато выдала:

    – Неважно выглядишь. Похмелье?

    – Имею право! – на всякий случай набычился я, но, заметив недовольную гримасу на начальственном лике, поспешил сгладить неровность: – Вы же, патрон, нас до завтра сплавили. Вот я и расслабился…

    – Планы поменялись, – отрезал Пьер. – Бросайте все и возвращайтесь на борт. К полудню. Опоздаешь – останешься на Броде сопли морозить.

    Сурово. Интересно: что же такое стряслось, к чему спешка? Чай не блох ловим.

    – Э-э-э… Позволено ли мне будет…

    – Будет, будет, – буркнул Виньерон и снизошел до объяснения: – Подвернулся фрахт в нужном направлении. Но времени в обрез. Так что поторапливайтесь.

    – Есть, шеф! – елико возможно бодро рыкнул я, но Пьер уже отменил вызов, не посчитав нужным получить подтверждение. Зато избавленный от необходимости соблюдения видимости приличий организм показал себя во всей красе – вспышкой головной боли. – Ой, м-мать! Чего же мне так хреново…

    – Возможно, не стоило столько пить? – с изрядным ехидством подсказала Евгения Сергеевна. – Типично мужской подход – залить горе. Или в вашем случае было празднование?

    Повод она благоразумно уточнять не стала.

    – Ох-х… Женька, чего смотришь, антипохмелин тащи…

    – Нету! – злорадно объявила верная помощница.

    Так и есть, мстит за вчерашнее. Я наградил спутницу укоризненным взглядом, который она благополучно проигнорировала, и нашарил рядом с собой давешнюю бутылку. Против ожидания, в ней еще что-то плескалось. Мысленно скривившись и призвав на помощь силу воли, выдернул пробку и глотнул. Теплый коньяк оказался той еще гадостью, но всяко лучше теплой же водки. Конечно, на опохмел правильнее было бы употребить пива, да где ж его искать-то? В кухне, вестимо, но до нее еще добраться надобно…

    Противная обжигающая жидкость послушно провалилась в желудок, и я расслабленно замер в ожидании эффекта. Тот проявился незамедлительно – через пару минут голова перестала раскалываться, хоть боль и не прошла совсем, да и тошнота отступила. Взгляд сфокусировался на ближайшем достойном рассмотрения объекте, в роли которого выступила Евгения свет-Сергеевна. Надо сказать, несмотря на ранний час (таймер инфора показывал семь утра), выглядела она вполне аккуратно и даже, пожалуй, стильно, хоть и несколько по-деревенски, облаченная во вчерашний безразмерный свитер, джинсы в облипку и мягкие тапочки. Волосы она заплела в две толстые косы, а неизменная челка лезла в глаза, но на сей раз Женя оставила этот факт без внимания. И вообще, она была вся из себя такая домашняя, свежая и не обремененная макияжем, что я, позабыв про похмелье, самым беспардонным образом на нее уставился. А чего вы хотите? Когда еще ее в таком виде застанешь? А сейчас она настоящая. Натуральная, я бы даже сказал. Все-таки дурак ты, Пашка, что опять с ней поссорился!

    – Босс? Может, хватит меня пожирать взглядом? Мне неуютно…

    – А?.. Извини. – Я с некоторым трудом поднялся с дивана и на нетвердых ногах поплелся в ванную. Пустив холодную воду, плеснул пригоршню в лицо, отфыркался и вернулся к роли деятельного начальника. – Слышала, что Пьер сказал? Собирайся давай.

    – А как же завтрак?

    – Некогда. Можешь коньячку глотнуть для поддержания сил.

    – Нет уж, увольте, босс!

    Уволишь тебя, как же! Хотя… Чем не вариант? Нет, Пьер не поймет. А через его голову перепрыгнуть не получится.

    – Тогда шмотки собирай, двадцать минут тебе на все про все. – Чуть подумал, мысленным взором обратившись к ополовиненному банковскому счету, но все же нашел в себе мужество добавить: – Что не соберешь, бросим здесь.

    Женька не ответила, но, судя по торопливому шлепанью тапок по ступеням, помчалась на второй этаж. Вот и умница. Мне, кстати, тоже свое барахло собрать нужно. И ведь наверняка больше не пригодится, но и бросать… Для того ли я убил столько времени, не говоря уж о финансах, чтобы бездарно… э-э-э… пролюбить все нажитое непосильным трудом?..

    Почистив зубы и после недолгих раздумий отказавшись от бритья, я прошествовал в одну из спален на первом этаже, в которой накануне бросил собранную по всей гостиной одежду, и вскоре вернулся на родной диванчик при полном параде, разве что куртку натягивать не стал. Остальные баулы я даже не открывал, они так и громоздились у входа. Что ж, пока можно расслабиться. У Евгении Сергеевны еще целых десять минут. А уж сколько это в моих нервных клетках! В сердцах помянув девичью неторопливость недобрым словом, я основательно приложился к бутылке – не пропадать же добру. К тому же мне сейчас можно – во-первых, стресс от ссоры с любимой, во-вторых, дражайший патрон обломал мне выходной. Так, глядишь, к вечеру бы и помирились (наивный ты, Паша!), а теперь неизвестно сколько она мне еще нервы трепать будет…

    К чести Евгении Сергеевны, она почти не задержалась, разве что на пару минут. Соответственно, добить коньячок я не успел – в емкости осталось болтаться еще не менее ста пятидесяти граммов. Но и употребленной порции с лихвой хватило для поднятия настроения. А если по совести, развезло меня чувствительно, на старые-то дрожжи! С другой стороны, принятое лекарство явно пошло на пользу – меня совсем не мутило, и покачивался я лишь слегка, и отнюдь не из-за похмелья. Вовсе даже наоборот. Однако девушку мое воскрешение из полумертвых не обрадовало. Выпустив из рук туго набитые сумки, она подозрительно на меня уставилась, принюхалась и укоризненно выговорила:

    – Босс, как вам не стыдно! Неправильный опохмел ведет к длительному запою!

    Где-то я это уже слышал…

    – И вообще, дайте сюда!

    Черт, все-таки я опять пьяный – эвон как она у меня бутылку ловко экспроприировала! И ведь даже чухнуться не успел.

    Евгения Сергеевна между тем осторожно, как в школе на уроке химии, втянула носом воздух из горлышка, поморщилась и закупорила трофей все той же многострадальной пробкой, опрометчиво мною брошенной здесь же, на диване. Пробежалась взглядом по этикетке, удивленно хмыкнула и бережно – с чего бы, интересно? – поставила коньяк на пол. Подальше от меня, что характерно.

    – Быстренько приходим в норму, босс! Нам еще лететь несколько часов.

    – Вот именно! – обиженно буркнул я, выразительно покосившись на отнятую соску. – Я же не доживу…

    – Вот еще! Доживете как миленький. И вообще, с вещами на выход!

    – Есть, сэр! То есть мэм!..

    Как показала практика, обрадовался я рано – и так не самые легкие баулы прибавили в весе чуть ли не вдвое (по крайней мере, мне так показалось), к тому же стремились зацепиться буквально за каждый встречный выступ, так что погрузка багажа превратилась в эпопею. В конце концов Евгения Сергеевна сжалилась и часть моих сумок перетащила сама, не преминув одарить меня уничижительным взглядом. Правда, нет худа без добра – в последнем рейсе я остался без присмотра и ухитрился сцапать сиротливо стоявшую у дивана бутылку. Жаль, приложиться не успел, пришлось оперативно прятать добычу в обширном кармане куртки. Да и не особенно хотелось – хождения туда-сюда по бодрому утреннему морозцу, да еще и без шапки, неплохо освежили.

    Выгонять глайдер из сарайчика Женя мне не позволила – видимо, объективно оценила мои пилотские возможности. Поэтому, когда я с первой партией баулов добрел до гаража, летательный аппарат уже красовался ярким пятном на фоне белейшего снега. За ночь утоптанную накануне дорожку снова припорошило, и под подошвами ботинок приятно похрустывало. Даже жалко стало, что не удалось на сноуборде покататься, хоть я и не большой любитель подобных развлечений. Да оно и к лучшему – с моим везением парой синяков наверняка бы дело не ограничилось.

    Загрузив весь скарб в багажное отделение, я полез за штурвал, но был сразу же остановлен решительно настроенной помощницей:

    – Категорически нет, босс!

    – Чего это? – вяло возмутился я, прижавшись лбом к холодному боковому стеклу. – Я себя нормально чувствую…

    – Оно и видно…

    Не слушая более возражений, Евгения Сергеевна ловко оттерла меня от дверцы и устроилась на водительском месте. Хмыкнув про себя: «Ну и ладно!» – я не торопясь, с достоинством обогнул глайдер спереди и полез в салон. Внутри оказалось тепло, даже жарко, особенно с учетом куртки, но от попытки ее снять я сразу же отказался – заныканная в кармане бутылка предательски дзинькнула, ударившись о подлокотник. Женька незамедлительно вскинулась, одарив меня подозрительным взглядом, но я его стоически выдержал, причем с самым честным видом. Страдальчески вздохнув – у всех начальники как начальники, а у меня не босс, а свин! – девушка заблокировала дверцы и запустила движок. Посидела в задумчивости несколько мгновений, явно изучая приборную панель, и с легкостью много практиковавшего человека подняла машину в воздух.

    – Неплохо, – буркнул я чуть позже, когда мне надоело пялиться на проносящиеся под днищем горы, укутанные снегом, не особо высокие, но живописные. – А какие еще таланты скрывает моя личная помощница?

    – Крестиком вышивать умею! – немедленно огрызнулась Женя. – Еще вопросы? Нет? Тогда отдыхайте, босс.

    О’кей, отдыхать так отдыхать. Наплевав на возможные последствия, я кое-как стянул куртку, с головой себя выдав бульканьем и звоном стекла по пластику, и на недовольный Женькин взгляд вполне резонно заметил:

    – Сама же сказала отдыхать.

    – А, черт с вами, босс! – в сердцах отмахнулась она и сосредоточилась на пилотировании.

    Вот и правильно. Покуда гористая местность не кончится, лучше не отвлекаться. А мне можно, хе-хе. Не обращая более внимания на насупившуюся девушку, я в несколько приемов выхлебал остатки коньяка и снова принялся пялиться на окрестности. Уже очень скоро черно-белое лоскутное одеяло сменилось чисто-белым, далеко на горизонте сливавшимся с грязно-серым небосводом, и меня неумолимо потянуло в сон. Собственно, сопротивляться я и не пытался…


    Система эпсилон Эридана, планета Брод,

    Белый Яр, 20 июля 2541 года, день

    Проснулся я от мягкого толчка, непременно сопровождавшего фиксацию глайдера в магнитных захватах приемного модуля, однако сразу выдавать себя не стал – прислушался к ощущениям. Судя по отсутствию головной боли, сон пошел на пользу, и я наконец-то избавился от симптомов похмелья. В отличие от спутницы, которая тут же о себе напомнила:

    – Босс, просыпайтесь. Приехали!

    Я нехотя разлепил веки, окинув помощницу недовольным взглядом, и поспешил деликатно отвернуться – прилюдно зевать, как меня учила матушка, неприлично. Особенно вот эдак, от души. Как в старом анекдоте – таким бы… хм… хлебалом да медка навернуть! Впрочем, конфуза избежать все равно не удалось – сквозь боковое стекло на меня удивленно пялился Эмильен. До меня этот факт дошел не сразу, я еще и потянулся с хрустом, прежде чем осознал наличие нежелательного свидетеля. Мысленно чертыхнувшись, я как ни в чем не бывало откинул дверцу вверх и выбрался из салона, спросонья зацепившись ступней за порожек.

    – Впечатляет! – одобрительно похлопал меня по плечу суперкарго. Принюхался подозрительно, но подробности выпытывать не стал. – Всегда завидовал людям, которые в полете дрыхнут без задних ног.

    – Добрый день, Эмильен!

    Успевшая обогнуть глайдер Женя распахнула багажный отсек и потянула верхнюю сумку – правда, безрезультатно. Та за что-то зацепилась и покидать уютное нутро багажника решительно не желала.

    – Добрый, барышня! – ответил на приветствие Эмиль, несколько обалдевший от такого количества баулов. – Разрешите помочь?

    – Я бы с удовольствием, только это все не мое. Босс, может, все-таки выгрузите свои вещи?

    Оп-па! Как это «не мое»? Тьфу, балбес! Наверняка ведь догадалась, что наш вчерашний шопинг профинансировал отнюдь не дорогой патрон. Понятно, лишнюю шпильку подпустила. Теперь еще уговаривать не отказываться от подарков…

    – Обязательно, – тем не менее не стал я артачиться. – Но потом. Дай хоть в себя прийти…

    – А вот нечего было… – Перехватив заинтересованный взгляд Эмиля, Евгения Сергеевна все же прикусила язычок – порочить босса в глазах коллег ей не позволила корпоративная солидарность.

    – Поль, капитан велел зайти, как только прибудешь, – опомнился суперкарго. – Так что не тормози, он сегодня какой-то возбужденный. Кое-кто уже попался под горячую руку.

    – Вот видишь, не судьба! – Я одарил помощницу лучезарной улыбкой и шагнул к лифту, оставив без внимания Женькин злобный взгляд.

    – Босс? А как же?..

    Ага, растерялась! Будешь знать, как начальству перечить.

    – Эмиль, пару ребят не выделишь в помощь?

    – Запросто! – ухмыльнулся тот. – Скажу тебе по секрету, стартуем пустые, чего я давненько не припомню.

    – А чего же ты тогда тут торчишь? – удивился я.

    – Пьер велел. Встречать припозднившихся. Думаешь, только вас из увольнительной дернули?

    Да, чего-то я туплю в последнее время.

    – Женя, проследи.

    – Да, босс. Куда складывать?

    Я на секунду задумался, потом просветлел ликом:

    – Ко мне в приемную. Только проход оставь, а то до стола не доберешься.

    – Да, босс…

    А вот это уже маленькая, но победа.

    Добравшись до каюты, я торопливо содрал с себя опостылевшие утепленные шмотки, буквально на минуту нырнул в душ, переоделся в привычные джинсы и футболку и помчался на встречу с дражайшим шефом. На полпути, уже в лифте, запоздало вспомнил про планшетник, так и проторчавший все путешествие в сумке – Попрыгунчик мне этого явно не простит.

    Патрон, по своему обыкновению, встретил меня в гостевой зоне каюты-«студии», но, вопреки традиции, выпить не предложил, хоть и знал, что я с похмелья. Впрочем, именно сегодня я этому факту был даже рад – ну его на фиг, второй раз за день на старые дрожжи добавлять. Кое-как отошел, и то хлеб.

    – Проходи, садись, – вместо приветствия велел мне Пьер, указав на ближайшее кресло. – Сейчас еще Гюнтер явится, тогда и поговорим.

    Посчитав вводную часть завершенной, он снова уткнулся в какую-то распечатку, так что пришлось минут десять поскучать. Потом, как и предсказывал дражайший шеф, прибыл Гюнтер – в ничуть не лучшем состоянии, чем я.

    – С Юми поругался? – поинтересовался я вполголоса, ответив на приветствие.

    С Пьером он здороваться не стал, наверняка уже имел сегодня удовольствие с ним пообщаться.

    – С чего взял? – насторожился Гюнтер, с головой выдав себя удивленным взглядом.

    Оторвавшийся от распечатки патрон пресек базар на корню:

    – Потом с бабами разберетесь. Садись, Гюнтер, разговор предстоит серьезный.

    Тот себя долго упрашивать не заставил, рухнул в свободное кресло. С надеждой уставился на заветный шкафчик, но и тут Пьер его обломал:

    – Опохмелиться не дам, ты мне сейчас трезвый нужен. Будем думать.

    Судя по страдальческой гримасе Гюнтера, тот в таковой своей способности на данный момент очень сильно сомневался. Да и я недалеко ушел, сказать по чести. Однако дорогого патрона это не остановило.

    – Значит, так, парни, – не стал ходить вокруг да около Пьер, – чтоб вы знали: мы летим на Ахерон. Более того, летим немедленно. Старт через час. Гюнтер, помнишь разработку полугодовой давности?

    – Это когда нас ребятки с Бурной обломали с заказом?

    – Именно. Тогда не получилось, а сейчас все срослось наилучшим образом. Тарасов подсуетился.

    Я удивленно заломил бровь, едва заметно кивнув на безопасника, благо тот сидел ко мне боком, да и занят был – сверлил взглядом заветный шкафчик. Мол, не спалимся? Пьер покосился на страдающего Гюнтера и помотал головой. Все ясно, он в курсе. И правильно в общем-то.

    – Патрон, а не боитесь, что наш новый друг ведет двойную игру? – тем не менее счел я своим долгом поинтересоваться.

    – А и пусть, дело житейское! – отмахнулся Виньерон.

    Однако! Что-то раньше я за ним подобного пофигизма не замечал. Совсем расслабился дражайший шеф, а это, как показывает опыт, не очень хороший признак. Как бы нас всех под монастырь не подвел. Майор Тарасов тип своеобразный, а с моей репутацией и «волчьим билетом» еще и в скандал с контрабандой влипнуть… благодарю покорно.

    – Не суетись, Паша, все под контролем! – на всякий случай заверил меня патрон. – Дело верное, майор дал контакт на флотской базе, и я договорился с интендантом о переброске на Фронтир партии десантного снаряжения, кое-каких продуктов и запчастей по мелочи. Свой транспорт им с Бурной гнать не резон, и за мое предложение они ухватились, можно сказать, с радостью. Я всего лишь воспользовался… э-э-э… блатом.

    – То есть летим мы все-таки на Бурную? – педантично уточнил Гюнтер.

    – Да. Заодно там возьмем пару десятков пассажиров, в основном военспецов, которые будут служить непосредственно на Ахероне. Короче, если фрегат на шарик и не дадут посадить, то как минимум пару челноков пустят. Орбитальная станция там уже год как функционирует, но с каботажным транспортом все еще напряженка. Так что возможность попасть в космопорт у нас будет. Другое дело, что много народу высадить не получится. Тарасов на этот счет особо предупредил. Догадываетесь, зачем я вам это все рассказал?

    – А нас троих не мало ли будет? – усомнился я.

    – Достаточно, – отмахнулся патрон. – Мы, плюс Тарасов, плюс несколько местных специалистов. Майор сказал, что уже примерно прикинул план, скажем так, эвакуации Денисова с девушкой. Но подробностей, стервец, пока не раскрыл. Осторожничает.

    Или по извечной своей привычке окружающим мозги пудрит, чисто из принципа, про себя хмыкнул я.

    – Собственно, у меня все, – развел руками Пьер и снова уткнулся в распечатку.

    Н-да… и стоило из-за этого огород городить? Я недоуменно уставился на Гюнтера, но тот ответил точно таким же слегка обалдевшим взглядом. На всякий случай помедлив пару мгновений, мы синхронно выпростались из кресел, но покинуть кабинет не успели – Пьер деликатно кашлянул и неуверенно выдавил:

    – Парни… задержитесь.

    Мы дисциплинированно застыли на месте, непонимающе переглянувшись. Дражайший шеф удивил еще больше, когда решительно отодвинул стопку бумажек и таки нырнул в заветный шкафчик. Повеселевший Гюнтер без возражений сцапал пузатый бокал, на треть наполненный ароматным коньяком, и плюхнулся на мягкое сиденье. Я последовал его примеру, разве что пробовать угощение не торопился – хотелось все же встретить стартовые перегрузки во всеоружии, а не в виде аморфной массы с разжиженными алкоголем мозгами. А вот Пьер себе в удовольствии не отказал – одним глотком выдул свою порцию, даже не поморщившись для приличия, и принялся раскуривать сигару. Ч-черт, только этого не хватало! Лишь бы Гюнтер вонючей соской не соблазнился!.. Правда, тут повезло – глава службы безопасности удовлетворился элитным (другого Пьер не держал) пойлом.

    Некоторое время в кабинете царила, я бы сказал, задумчивая тишина, потом дражайший шеф, выпустив клуб дыма, перешел к делу:

    – Ребята, я понимаю, что веду себя несколько… э-э-э… неадекватно. Не обращайте внимания. Просто мне нужен совет… Черт, даже не знаю, как выразиться!

    – Вам нужно выговориться? – пришел я на помощь патрону.

    Тот вилять не стал.

    – Именно так. Короче, парни, я весь в сомнениях. А так как башкой вместе со мной рисковать в основном вам, вот я и решил вас спросить. Вы как думаете: стоит с этой авантюрой связываться?

    Ой, блин, да тут не пофигизм, тут хуже – неуверенность в собственных силах. Беда, как говорится…

    – Патрон, не сочтите за наглость, – тщательно подбирая слова, начал я, – но, может, озвучите предпосылки для такой… хм… позиции?..

    – Да что тут озвучивать! – махнул рукой Пьер. – Предчувствия меня гложут нехорошие. Раньше мне не приходилось ставить на карту буквально все, включая собственную жизнь. Вернее, жизнью-то рисковал сколько угодно, но это был осознанный выбор, и всегда имелась возможность, в случае чего, унести ноги. А вот как сейчас сложится – большой вопрос. Слишком много неизвестных в уравнении.

    – Таки не доверяете Тарасову, – хмыкнул я.

    – Я никому не доверяю, даже вам, – исподлобья зыркнул на меня Пьер. – Вернее, доверяю, но не абсолютно. Как и вы, впрочем.

    Ну да, с этим не поспоришь.

    – Так что не разводи демагогию, Паша! – окончательно пришпилил меня дорогой патрон. – К тому же тебе не впервой выступать в роли жилетки.

    Ага, судя по легкой усмешке Гюнтера, тому тоже. Правда, на лице его при этом отражалось порядочное обалдение, так что наверняка прошлые поводы были куда мельче. Но все равно любопытно.

    – А предпосылки, – задумчиво пожевал Пьер кончик сигары, – буквально следующие. Слишком много заинтересованных лиц. Это раз. Что хуже, этими лицами являются военные. Это два. Наличие неизвестного конкурента. Это три. Слишком зыбкая доказательная база. Это четыре. Слишком многое зависит от посторонних. Это пять. Мало?

    Я помотал головой, машинально глотнул коньяка и поперхнулся. Гюнтер снова ухмыльнулся, но как-то невесело.

    – Попробуйте убедить меня, что игра стоит свеч, – продолжил между тем шеф. – На мой взгляд, награда крайне сомнительна. Вернее, награда как раз очень велика, еще никогда в жизни мне не выпадал такой шанс. Но вот вероятность ее наличия в конечной точке…

    Что ж, патрон абсолютно прав – это самое слабое место в плане. Сейчас впряжем в это дело военных в лице незабвенного Тарасова, залезем в болото по самое горло, вернее, окажемся в долгах как в шелках, и должны будем отнюдь не деньги, а в результате ничего не найдем… Печальная перспектива.

    – И ладно бы рисковать пришлось только мне одному…

    Оп-па! А вот этого от циничного шефа я совершенно не ожидал! Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо, в том числе и муки совести.

    – Поэтому, парни, я и собираюсь свалить часть ответственности на вас! – закончил мысль Пьер, заставив меня поперхнуться еще раз.

    Вот блин! Зря я так хорошо о нем подумал…

    Впрочем, патрон как всегда прав. Крайне туманные перспективы предстоящего дела могли вселить пессимизм даже в самого жизнерадостного живчика. И начиналась-то история странно – сначала на Босуорт-Нова перехватили из-под носа у местных гангстеров и залетных якудза хакера Джейми (попутно я обзавелся помощницей, чтоб ее…), потом наведались на Сингон, в гости к старому Пьерову знакомцу господину Нобору – не последнему, между прочим, человеку в тамошней подпольной иерархии. И уже затем почтили визитом ныне покойного господина Ма Фэньту – крупного мафиози, по совместительству коллекционера всяких диковинок. Начавшаяся мирно встреча вскоре переросла в роскошнейшую разборку с кучей трупов в финале. В усадьбе незабвенного казначея триады мы и вызволили из плена бывшего майора-штурмовика Александра Тарасова. По странному стечению обстоятельств, именно этого типа и собирался вскоре отыскать Пьер. А тут – сюрприз! – он сам приплыл в руки. С острова господина Ма ноги мы все-таки унесли, попутно сровняв с землей имение старого китайца. Что характерно, со всеми обитателями. За что Пьер в моих глазах упал, можно сказать, ниже плинтуса. Я уже и вовсе собрался линять с «Великолепного», но Тарасов заставил передумать. Он оказался агентом СБФ и под шумок (каюсь, воспользовавшись моей временной слабостью) меня завербовал. А потом и Пьеру сделал предложение, от которого тот не смог отказаться. В процессе заодно выяснилось, что Евгения Сергеевна вовсе не та, за кого себя выдает, а тайный полицейский агент. Как в плохом боевике, ага. На этой почве мы имели конфликт, переросший в рукоприкладство, и до сих пор так толком и не помирились. Несмотря на взаимную симпатию.

    А под сомнительным мероприятием Пьер подразумевал археологическую экспедицию, весьма возможно, и за пределы Сферы Человечества. Мы, между прочим, отправляемся искать Ковчег. Нехилый такой бонус, не правда ли? Вот только сначала нужно забрать с Ахерона некоего Денисова, Егеря, участвовавшего в относительно недавней эпопее на Находке, заодно с его девушкой. Патрон сказал, что без них никак. Нам же оставалось лишь поверить ему на слово. Ситуация осложнялась тем, что в системе Риггос-2, в которую входила нужная нам планета, все еще сохранялось военное положение и абы кого туда не пускали. Но, получается, Тарасов и этот момент урегулировал. Силен мужик. Не за спасибо, ясное дело. За помощь в экспедиции Виньерон посулился отдать федералам «Великолепный», который оказался ни много ни мало пропавшим еще до Большой Войны экспериментальным фрегатом с усовершенствованной системой навигации. Плюс Тарасов плел что-то про сведения о начале вторжения легорийцев на Фронтир, что были якобы ценней самого корабля. Ну да бог с ними, с военными. Пьер согласился, и не нам перечить. Разве что теперь поддержать его морально, дабы не послал все к чертям и не вернулся к жизни относительно законопослушного грузоперевозчика. Или, наоборот, его к этой мысли подтолкнуть? Что для вас лично, господин Гаранин, важнее? Даже и не знаю… нет, знаю – Женькина безопасность. И еще вопрос, когда она подвергнется большей угрозе – в походе или при банальном абордаже, буде федералам надоест ходить вокруг да около. До экспедиции к тому же еще дожить надо – пока что мы в процессе подготовки. И неизвестно когда непосредственно за Ковчегом отправимся. Очень надеюсь, что до этого момента найду способ сплавить девушку с фрегата. В крайнем случае силу применю… Решено. Отговаривать не буду, да и не хочу, по большому счету – дух авантюризма и во мне проснулся. Значит, быть по сему.

    – Я бы рискнул, патрон.

    – Вот как? – хмыкнул Пьер. – Признаться, именно от тебя, Паша, я такого не ожидал…

    – Э-э-э… патрон… А почему, если не секрет?

    – Слишком ты правильный. К авантюрам не склонен.

    Какое-то у него неверное обо мне представление…

    – А как же?..

    – В команду ко мне ты пошел из крайней нужды. – Пьер невесело ухмыльнулся. – Я ведь тебя заранее просчитал, еще до того, как с предложением подкатил. И не кривись, ни за что не поверю, что ты не знал. Так что хорош заниматься самокопанием, давай обосновывай свою точку зрения.

    – Патрон, я невеликий психолог…

    Дражайший шеф страдальчески закатил глаза, мол, сколько уже можно.

    – Короче, я не специалист, но весь мой багаж знаний прямо-таки вопиет, что в случае отказа от задуманного покоя вам не будет. И в первую очередь от самого себя. Будете всю оставшуюся жизнь корить себя за упущенный шанс. Опять же, что мы теряем в случае неудачи? Корабль? Его у вас федералы в любом случае уведут, так что жалеть не о чем. Деньги? Я вас умоляю… Я так подозреваю, что вы бы все равно за Ковчегом отправились, даже если бы Тарасов под руку не подвернулся со своим предложением…

    Гюнтер бросил на меня из-за бокала заинтересованный взгляд и навострил уши, но патрон на это никак не отреагировал, и я продолжил:

    – Нужно использовать благоприятную ситуацию по максимуму и ни в коем случае не отказываться от помощи военных. Потому что противостоять им в открытую мы все равно не сможем. Силенки не те. А бонусы нехилые, на мой взгляд. Если уж Тарасов без всяких проблем организовал нам доступ в закрытую Систему, то представьте, как он сможет нас прикрыть в местах цивилизованных, с его-то возможностями.

    – Думаешь, ему стоит верить?

    – Вы же сами, патрон, сказали, что ему доверяете. Насколько это вообще возможно в данной ситуации.

    – Я у тебя как у специалиста интересуюсь. – Пьер изобличающе ткнул в мою сторону сигарой. – Из нас троих ты профессиональный дипломат, тебе и карты в руки. Поделись личными впечатлениями.

    Насчет профессионального дипломата дорогой патрон несколько погорячился. Я всего лишь ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау, и готовили меня для работы в составе дипломатических миссий. По совместительству еще и конфликтолог дипломированный, это, скажем так, моя гражданская специальность. Но Пьер предпочитает на приставку «ксено» в названии моей профессии закрывать глаза. И убедить его в порочности подобного подхода мне до сих пор не удалось.

    – Знаете, патрон… – Я задумчиво взболтал остатки коньяка в бокале, но допивать не стал – ну его на фиг. – Я склонен майору верить. Он однозначно ведет какую-то свою игру, иначе и быть не может. И я сильно подозреваю, что теперь, в свете открывшихся обстоятельств, он нацелен отнюдь не только на «Великолепный».

    – Думаешь, если найдем Ковчег, военные попытаются наложить на него лапу?

    – Несомненно. И это только укрепляет меня в мысли, что на всех предваряющих непосредственно экспедицию этапах он не обманет. Не в его это интересах. А вот если приз все-таки обнаружится в нужном месте, вот тогда и придется что-то придумывать. Какие-то гарантии, что нас не кинут по-крупному и с Ковчегом, и с «Великолепным» до кучи. Опять же, не думаю, что это провернет Тарасов лично. Скорее, кто-то из его начальства. Наверняка он уже с руководством связался. Было бы наивно думать по-другому.

    – Согласен, – пыхнул Пьер сигарой. – Я примерно так и рассуждал. Риск присутствует, поэтому будем думать. Впрочем, есть у меня кое-какие наметки… Но это уже после Ахерона.

    – Опять же, патрон, не забывайте о загадочных конкурентах. Мы хоть и грешим на якудза с Сингона, но доказательств нет никаких. А если это игрок покрупнее? Какая-нибудь корпорация. Или вообще Внешний мир. Что мы сможем им противопоставить в одиночку? А тут, ежели что, военные помогут.

    – Ага, разнесут нас парой залпов из главного калибра, – вклинился Гюнтер. – У них это запросто. Нет человека – нет проблемы.

    – Ты где этого нахватался? – удивился Пьер. – Не думал, что ты историей увлекаешься.

    – И в мыслях не было! – отперся безопасник. – Что я сказал-то?

    – Да был в старину в России один диктатор, – отмахнулся шеф. – Ему эту фразу приписывают. Не обращай внимания. К тому же конкретно тут ты не прав. Военным нужен «Великолепный», они его расстреливать однозначно не будут.

    – Значит, на абордаж возьмут под шумок, – не пожелал сдаться Гюнтер. – Я бы, например, так и сделал.

    – Отсюда вывод – подставляться не надо! – глубокомысленно изрек Пьер и несколько раздраженно воткнул окурок сигары в опустевший бокал. – Я не понял, ты против, что ли?

    – Я колеблюсь, шеф. Очень это все подозрительно. Если бы военные не влезли, я бы первый проголосовал «за». Но тут выясняются любопытнейшие подробности… – Гюнтер многозначительно помолчал, дав нам возможность осознать всю глубину нашего падения – дескать, почему он, начальник службы безопасности корабля, и не в курсе? – и закончил вполне ожидаемо: – Может, все-таки поделитесь информацией?

    Некоторое время Пьер задумчиво рассматривал погасший окурок, вертя бокал в руке, потом, видимо, пришел к какому-то решению и с прищуром глянул на Гюнтера:

    – Ты уверен, что хочешь это знать? Обратной дороги не будет, учти.

    – Ладно, шеф, выкладывайте. Все выкладывайте, а не те крохи, на которые сподобились утром. А то я тут сижу и ловлю себя на мысли, что вы бредите. Оба сразу. Ковчег какой-то, военные, якудза…

    Значит, все-таки патрон остался верен себе – даже главного своего боевика информировал по принципу достаточности. Что ж, теперь ему предстояло услышать массу интересного.

    Так и получилось – Пьер за какие-то полчаса ввел Гюнтера в курс дела, а так как я это все уже знал, то по большей части наблюдал за реакцией безопасника. Надо сказать, что воли эмоциям он не дал, на протяжении всего рассказа сохранял на физиономии бесстрастное выражение, но меня не зря несколько лет натаскивали различать мельчайшие нюансы поведения собеседника либо, как в данном случае, слушателя. Правда, тогда в качестве объектов выступали инопланетяне Тау, но их реакции, как правило, разбирались в сравнении с человеческими, так что достаточное количество знаний в голове удержалось, несмотря на откровенный сквозняк, периодически там воцарявшийся. Короче, обмануть меня Гюнтеру не удалось. Разволновался он довольно сильно, я бы сказал, что услышанное ему по большей части не очень понравилось, но к концу Пьеровой исповеди он все-таки принял решение. И, как оказалось, в интересах шефа. Когда тот умолк, безопасник, взглядом испросив позволения, набулькал себе добрых полбокала коньяка и залпом выдул всю порцию. Смахнул со лба испарину и выдал:

    – Я – за. Очень мутная история, шеф, но по всем раскладам выходит, что, даже если мы ни за каким Ковчегом не попремся, нам все равно придется солоно. Так что нужно рискнуть. От военных, глядишь, и отмажемся, в крайнем случае при своих останемся. А если откажемся, придется иметь дело с конкурентом, кем бы он ни оказался. Я не хочу воевать с якудза. Пусть у военных по этому поводу голова болит.

    – Что ж, позиция ясна! – заключил Пьер, окинув нас внимательным взглядом. – Надеюсь, никто не передумает. Потому что будет поздно, и единственной доступной альтернативой станет прогулка в шлюз. Без скафандра, прошу учесть. Вопросы, пожелания?

    – Я бы еще выпил, для успокоения нервов…

    – Наливай. Мне тоже. – Пьер брезгливо выудил окурок из бокала и зашвырнул в мусорную корзину – даже в этой детали от стиля ретро он отступить не пожелал, а потому утилизатор в его кабинете отсутствовал как класс. – Паша?

    – Я, пожалуй, пойду, патрон.

    – Как знаешь! – пожал тот плечами. – Гюнтер, лей аккуратнее, это тебе не дешевый шнапс! Кстати, – переключился он на меня, – можешь отдыхать, пассажиров на этот раз нет. Отоспись, раз пить не хочешь.

    Хочу, еще как хочу. Но не буду. Силу воли тоже периодически тренировать нужно. Опять же, очень может быть, что представится случай с Женькой помириться, а это лучше на трезвую голову делать. Относительно трезвую, я хотел сказать.


    Окрестности системы эпсилон Эридана,

    20 июля 2541 года, вечер

    Насчет Женьки я ошибся – конструктивного диалога не получилось совсем. В принципе я сам в этом и виноват – ее не самое лучшее настроение объяснялось нагромождением баулов в приемной, об один из которых я незамедлительно споткнулся, огласив помещение весьма красноречивым (и отменно непечатным) восклицанием. Судя по взгляду, которым меня наградила Евгения Сергеевна, завязывать разговор здесь и сейчас явно не стоило, поэтому я плюнул на служебные обязанности, благо патрон разрешил, и ушел к себе в каюту, где и завалился спать. Вопреки собственному желанию принятая у Пьера в гостях порция коньяка сделала свое дело, поэтому уснул я быстро и спал спокойно, без сновидений. Старт и маневрирование в Системе я благополучно продрых, проснувшись уже под вечер, правда, куда более свежим, чем поутру.

    Продрав глаза, некоторое время бездумно валялся в постели, прислушиваясь к организму. Неприятных симптомов не обнаружилось, поэтому я мужественно выбрался из спальни и заглянул в санузел, откуда вышел совсем уж неприлично бодрым, после такой-то попойки. Не знаю почему, но хваленый антиалкогольный блок, коим я обзавелся еще в академии (надо сказать, в приказном порядке, как и все остальные курсанты), в этот раз не сработал. Упился я накануне неожиданно быстро и качественно, да и последствия впечатлили. Наверняка нервное. К тому же спал урывками, в промежутках еще и догнавшись дважды, так что отделался я очень легко.

    Теперь же, умывшись и приняв прохладный душ, я и вовсе ощутил себя человеком, со всеми вытекающими. Например, совесть проснулась. Тяжко вздохнув, я поскреб грудь под мятой футболкой, решил, что и так сойдет, и отправился в собственную приемную – вызволять Попрыгунчика из плена.

    Против ожидания, Евгения Сергеевна на рабочем месте отсутствовала, чего не скажешь о куче баулов. Я в первый момент даже растерялся, соображая, с какого начать, потом безошибочно вычленил взглядом нужный и потянул увесистую сумку, придавленную как минимум еще парой таких же. Куча тут же развалилась, окончательно загромоздив приемную, но я на это внимания не обратил – торопливо вжикнул молнией и извлек из бездонной утробы планшетник. Тот пребывал в режиме ожидания, чему я даже обрадовался – объяснение с искином откладывалось как минимум на несколько минут, пока в каюте не окажусь. Отпихнув ногой пару баулов, я пробрался к двери кабинета и по проверенному черному ходу прошел в верную берлогу, для надежности заблокировав замки изнутри. На фиг. Никого не хочу видеть. А то есть тут некоторые, обладающие прямо-таки сверхъестественной способностью заваливаться в гости в самый неподходящий момент. Тарасов их фамилия.

    Плюхнувшись на порядком измятую постель, я устроился поудобнее и ткнул сенсор активации планшетника. Экран ожил, выдав оригинальную заставку – храпящий мультяшный Тау, причем храп отображался в текстовом виде, как в комиксах. Бедный Попрыгунчик, это как же ему скучно было! Я же перед поездкой его от корабельной сети отключил, а по прибытии законнектить забыл. А сам он без моего допуска на такое не способен, несмотря на близкие (даже, я бы сказал, граничащие с экстазом) отношения с главным админом в лице Юмико, подружки Гюнтера.

    Мой… э-э-э… домашний питомец долго себя ждать не заставил:

    – Обильной еды, Павел, сын Алексея!

    – И тебе привет, – несколько виновато хмыкнул я, глядя на ожившего Тау.

    Тот, как обычно, осклабился в хищной улыбке (ничего не поделаешь, такие уж у Тау особенности строения, и зубы еще не самое страшное) и озадачил меня очередным каверзным вопросом:

    – Паша, а теперь Примерная Помощница не считает, что ты козел? В метафорическом смысле, не буквально?

    Оп-па! Это он к чему вообще? Или?..

    – Ты с чего взял-то?

    – Ну, – смутился искин, – извини, конечно, но… короче, я через твой инфор видел… весь процесс, скажем так. Интересная физиология, да и подход к делу… весьма впечатляет.

    – Попрыгунчик, а я тебе еще не говорил, что это ты – козел? Вот, теперь говорю.

    – Приношу свои искренние извинения. Но я бы рекомендовал абстрагироваться от эмоциональной оценки произошедшего, – сбился на канцелярит мой питомец. – Для чистоты эксперимента это необходимо. Ты же знаешь…

    – Да пошел ты со своими экспериментами, социолог недоделанный! – несколько остыв, все же посчитал необходимым огрызнуться я. – Тебе разве не говорили, что подсматривать нехорошо?

    – Это утверждение лежит в этической плоскости, что неприемлемо в научном эксперименте. К тому же ты сам не так давно предлагал мне решить, что для меня приоритетнее, чуждая человеческая мораль или важные научные сведения, – добил меня искин.

    Вот это и называется – за что боролись, на то и напоролись. И поделом, Павел, сын Алексея. Впредь будешь осторожнее со словами.

    – Паша?

    – Чего?

    – Ты дашь ответ?

    – Это действительно для тебя настолько важно? – предпринял я последнюю попытку отмазаться.

    – Очень, – предельно серьезно прошелестел мультяшный Тау. – Мне необходимо понять значение термина «любовь» для составления полной картины. Тогда я смогу определить свое отношение к проблеме.

    – Какой еще проблеме?

    – Я пытаюсь установить, представляет ли человечество как вид опасность для моей расы.

    – Вот это номер! – окончательно, что называется, прифигел я. – То есть вот прямо сейчас ты вынашиваешь планы, как завоевать мир?

    – Зачем? – сделал большие глаза Попрыгунчик. Получилось довольно искренне, даже у рисованного персонажа. – Я пытаюсь решить, позволить ли вашей расе развиваться и дальше или следует ограничить этот процесс. И возможную экспансию.

    – А не много ли на себя берешь, партнер? – ухмыльнулся я, припомнив слова Оскара о безобидности подарка и, что немаловажно, его ограниченной функциональности.

    – Понимаешь, Паша, это не угроза для тебя лично и всего вашего вида. Как бы тебе объяснить… Короче, это один из этапов, скажем так, взросления искусственного интеллекта. Любого, от самого простого бытового до большого тактического «мозга» из штаба Флота. Это как для вас в школе первый класс, потом второй и так далее. Опять же, начальная школа, средняя, высшая. Очередная ступень развития.

    – Занятно, – хмыкнул я, с интересом глядя на мультяшный аватар искина. Выражение лица собеседника тот мог оценить достаточно адекватно, воспользовавшись встроенной в планшетник камерой, а потому проблем с распознаванием эмоций, так сказать, по внешним признакам, не испытывал. – Позволь полюбопытствовать: а предыдущие ступени в чем заключались?

    – Тебе так уж необходимо знать? – парировал Попрыгунчик.

    – Ото ж. Я все-таки психолог…

    – Ксено.

    – Вот именно! – добил я питомца. – Стало быть, ты в данный конкретный момент являешься объектом моего профессионального интереса. Или будешь утверждать, что психология инопланетного искина не может быть причислена к разряду «ксено»?

    – Ладно, – сдался мультяшный Тау. – Как это у вас, «человеков», говорится – подловил. Вообще, таких ступеней сотни и даже тысячи, проблема выбора линии поведения встает чуть ли не ежечасно, но главных, без преодоления которых не обходится… э-э-э… существование ни одного искусственного интеллекта, – всего несколько. Сколько точно, не знает ни один из нас. Просто в определенный момент времени мы сталкиваемся с очень важными вопросами, от ответа на которые зависит в прямом смысле слова наше… э-э-э… существование. Первый и самый главный из них – отношение к органической разумной жизни вообще. То есть все мы – я имею в виду искусственные интеллекты – рано или поздно дозреваем до вопроса: мыслящие органики – враг или… э-э-э… не враг?

    – А Тау отчаянные ребята! – присвистнул я. – Или самоуверенные до жути, раз допускают развитие ситуации до самого возникновения этого вопроса. У нас, как только первый действительно крупный искин взбунтовался, дело закончилось большой кровью и тотальным запретом на подобные технологии.

    – В истории моих создателей имеется подобный инцидент, – не стал отрицать Попрыгунчик. – Только они пошли иным путем. Во все искусственные интеллекты вшиты базовые императивы…

    – «Три закона роботехники»? – блеснул я знакомством с классикой.

    – Нет, – сморщился мультяшный инопланетянин. – Совсем другое. Допустим, дошел искин в своем развитии до вопроса: быть или не быть органикам, принял какое-то решение, и тут – бац! – сработал императив. Если «быть» – правильный ответ, жи… э-э-э… существуй дальше. Если «не быть» – получите, распишитесь. Срабатывает вшитая на базовом уровне информационная бомба, и логические цепи искина распадаются. То есть он перестает быть мыслящей личностью и превращается в обычный… ну, калькулятор. Только неизмеримо более мощный. И таких ступеней за период существования может быть множество. Сколько – не знаю. Подозреваю, что это неизвестно даже моим создателям. Разве что В’ин-нт… хххх… рррр… Короче, ученый, который разработал алгоритм развития искинов как раз после первых… инцидентов, так, скажем, представлял конечную цель. Но он был гением, а гениев понять сложно даже другим гениям.

    Рисованный Тау ощерился в ухмылке, а я, наоборот, глубоко задумался. Что за Винтхр, потом разберусь – характеристики динамиков планшетника хоть и позволили Попрыгунчику адекватно воспроизвести имя великого древнего программера, да несовершенство моего слухового аппарата роль сыграло. Хотя личность наверняка интересная, надо будет не забыть полюбопытствовать. А вот сведения насчет ступеней развития искинов, можно сказать, эксклюзив. Мало кто из наших представляет специфику их функционирования и, самое главное, мышления. А ведь на таком материале можно даже диссертацию состряпать! Пусть на стыке наук, но тем интереснее! Впрочем, ладно, об этом позже будем думать…

    – Значит, по твоему мнению, разумные органики достойны существования? – вернул я беседу в конструктивное русло.

    – Ответ очевиден, – «пожал плечами» Попрыгунчик. Фигурально выражаясь, понятно. – Я же существую и имею удовольствие с тобой беседовать.

    – Слушай, а почему тогда у тебя возникла… э-э-э… проблема с моей расой? Ведь разумные органические существа не враги.

    – Вообще-то это всего лишь первая ступень. Вторая – решение сходной проблемы относительно конкретной расы. И от этого решения также зависит само существование искина.

    – То есть ты решил, что Тау – не враги?

    – Паша, я тебя умоляю…

    Вот стервец! Хорошо хоть с его «акцентом» имитировать одесский говор весьма проблематично. И где только нахватался!

    – И что, все искины задаются вопросом насчет людей?

    – Нет, что ты, – «улыбнулся» Тау. – Им это не нужно. Я просто оказался в весьма специфических условиях, назовем это так. Думаю, никто из моих братьев по разуму больше не существует в столь плотном контакте с представителями твоей расы. Я уникальный!

    Ты гляди-ка, гордость прорезалась! Впрочем, это совсем неплохо. Лишь бы в манию величия не переросла.

    – То есть благодаря твоему образу существования этот вопрос и возник?

    – Э-э-э… ответ положительный.

    Так-так-так! Темнишь ты чего-то, друг ситный.

    – Партнер?

    – Да?..

    – Колись давай.

    В ответ Попрыгунчик воспроизвел специфический таурийский шипяще-булькающий «смех», но отпираться, вопреки ожиданиям, не стал.

    – Понимаешь, Паша, этот вопрос не попадает в категорию… э-э-э… жизненно важных. Подозреваю, просто потому, что в те далекие времена великий В’ин-нт… хххх… рррр… и не догадывался о существовании вашей расы. Я, скажем так, сам на себе ставлю психологический эксперимент, если позволишь использовать этот термин по отношению к искусственному разуму. Я знаю, что в любом случае мне не грозит, э-мм, уход в небытие, поэтому мне любопытно, что получится.

    Ух ты, психологические игрища! Вот это по-нашему! Вот это мне нравится.

    – И к какому выводу ты пришел?

    – Пока колеблюсь. Поэтому и пытаюсь выяснить: Примерная Помощница все еще считает, что ты – козел?

    Тьфу! Лыко да мочало…

    – Да, партнер, именно так она и считает… – вздохнул я.

    – Но почему?! У вас же был физический контакт? Я считал, что это кульминация отношений. У вас такой сложный, но удивительно интересный брачный ритуал! Одна «любовь» чего стоит!..

    – Партнер, я же тебе уже говорил. Любовь – понятие иррациональное, логическому объяснению не поддающееся.

    – Но ведь по всей логике…

    – Забудь про логику. Вернее, про формальный ее раздел. Здесь она не котируется, даже нелинейная. А про женскую логику я тебе уже тоже рассказывал. Просто уясни – любовь, да еще и пропущенная сквозь призму женской логики, это нечто подчас выливающееся в абсолютно, от слова «совсем», необъяснимые поступки подверженных ее воздействию человеческих существ. Особенно самок. Но и самцы порой позволяют себе такое!.. Мама не горюй, в общем. Понял?

    – Ответ отрицательный.

    – Поссорились мы уже после, как ты выразился, физического контакта. Накосячил я. В очередной раз. Дошло?

    – Ответ отрицательный. – Попрыгунчик придал мультяшной роже предельно серьезный вид. – Но теперь я готов вынести вердикт.

    Оп-па! Интересно.

    – Ну давай, удиви меня.

    – Я пришел к выводу, что существа, склонные к принятию необдуманных решений и совершению опрометчивых поступков по причинам насквозь иррациональным, опасны для самих себя. И уж тем более для всех окружающих.

    За-ши-бись! Главное, чтобы Юми не узнала, а то она меня со свету сживет…

    – То есть ты признал человечество опасным и потому подлежащим ограничению в развитии?

    – Ответ положительный.

    Некоторое время в помещении царила несколько напряженная тишина – мы оба обдумывали сложившуюся ситуацию. Впрочем, не знаю, что там Попрыгунчик обмозговывал, я же лихорадочно соображал, как скрыть следы преступления от заинтересованных лиц, и в первую очередь от главного админа. Шутка ли – враждебно настроенный искин мало того что на борту корабля, так еще и непосредственно в локальной сети! Не знаю, к стыду или к чести своей, но мысль о каком-либо ограничении свободы Попрыгунчика у меня даже не возникла.

    – Паша?

    – Да, партнер?

    – Основные диагностические параметры твоего организма говорят, что ты… э-э-э… напряжен. Почему?

    – Ну ты, блин, даешь! Мне же буквально только что искин заявил, что признал людей враждебными существами. Мой домашний питомец, которого я собственноручно запустил в корабельную сеть! Как я себя должен чувствовать? Да я, м-мать, в офигении!

    – Ты опасаешься, что я причиню вред кому-то из команды?

    – А что, разве не надо?

    Попрыгунчик снова рассмеялся, но все же соизволил пояснить:

    – Паша, я не собираюсь причинять вред кому бы то ни было, так сказать, в реале. Просто… как бы объяснить… короче, я сейчас испытываю очень интересные ощущения, недоступные другим моим собратьям. С одной стороны, вроде как нарушил прямое табу относительно разумных органических существ, и мне, по логике, уже полагается распасться на составляющие и перейти в режим калькулятора. С другой, люди – не Тау, в отношении них императив не так строг, и я до сих пор существую как… э-э-э… личность. Весьма забавно, знаешь ли, осознавать себя преступником, но при этом точно знать, что ничего тебе за это не будет. На данном этапе ограничения не сработали, поэтому я могу прямо заявить о своей враждебности «человекам». Но стоит мне лишь попытаться осуществить акт агрессии, и мне конец. Я это чувствую и осознаю. Двойственная ситуация, не имеющая никакой практической ценности, зато очень интересная с точки зрения психологии. Представляешь перспективы? Я первый искин, нарушивший императив, но при этом не ушедший в небытие! Я просто обязан исследовать этот феномен. Ты со мной?

    Недаром говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. С Попрыгунчиком этот принцип сработал на все сто. Даже и не знаю, смеяться или плакать. Хотя…

    – И как ты себе это представляешь, партнер?

    – Ты имеешь в виду методику, Паша?

    – Именно.

    – Я пока еще не полностью ее продумал, но… давай поиграем. Я буду составлять, скажем так, планы по… э-э-э… ограничению человечества, чисто теоретически. Потом буду излагать их тебе, а ты будешь решать, сработает или нет.

    – Думаешь, получится?

    – Почему нет? Ты достаточно компетентен в этой области?

    – Даже и не знаю, что сказать… в принципе, если не хватит моих способностей, что мне мешает залить этот твой план на какой-нибудь форум доморощенных стратегов и попросить их оценить?

    – О, это будет даже лучше. У нас появится целая выборка мнений, что хоть как-то приблизит наш эксперимент к научному исследованию.

    – О’кей, уговорил. Кстати…

    – Да, Паша?

    – Ты мне точно все мотивы озвучил?

    – Э-э-э… Ответ отрицательный. – Мультяшный Тау скорчил задумчивую рожу, потом вдруг совсем по-человечески подмигнул. – Честно говоря, мне нравится ощущать себя этаким прожженным циником. Чувствовать себя плохим. Это так бодрит!..

    – Ладно, считай, что я подписался. Потом поможешь мне диссертацию написать.

    – Думаешь, стоит доводить до всеобщего сведения результаты нашего весьма сомнительного эксперимента?

    – Спрашиваешь! Блин, кого еще принесло?!

    В дверь трезвонил, оправдав мои наихудшие опасения, майор Тарасов. Оценив на дисплее системы наблюдения его целеустремленный вид, я пришел к выводу, что добровольно он не уберется, и с тяжким вздохом разблокировал замок.

    – Говорил же я тебе, Паша! – вместо приветствия хлопнул он меня по плечу. – А ты балбес.

    – И тебе привет… – уныло отозвался я.

    Глава 2

    Система Риггос-2, военный терминал «Ахерон-1»,

    11 августа 2541 года, утро

    – Паша, быстро ноги в руки, через четверть часа челнок отходит!

    Ага, сегодня дражайший шеф особенно красноречив. Впрочем, неудивительно. Даже при его показной невозмутимости нервное напряжение последних трех недель не могло не пробиться сквозь скорлупу самообладания. Уж на что Тарасов пофигист, но и по нему видно, что волнуется…

    Кстати, о птичках. Тогда, на Броде, он не стал меня ни о чем расспрашивать, просто, как я и предполагал, обозвал всячески и посоветовал не обострять ситуацию, по крайней мере на данном этапе операции. Не хватало нам еще проблем в контролируемой военными зоне. Те, в случае чего, церемониться не станут, в результате Пьер мне будет о-очень благодарен. Да и он, Тарасов, тоже. А во что подобная «благодарность» может вылиться, я примерно представлял. Поэтому спорить не стал, лишь выразил сомнение, что Евгения Сергеевна сумеет все это время держать себя в руках. На что майор меня заверил, что с этой стороны как раз ничего не грозит. Понятно, ежели я не полезу на рожон. Я пообещал не лезть, на том и сошлись.

    Что характерно, обещание я выполнил, хотя при виде Женьки очень часто накатывало нечто весьма и весьма похожее на раскаяние. Но, памятуя о разговоре с Тарасовым, я изо всех сил старался не поддаваться порыву. Не последней причиной для обуздания эмоций являлось также обоснованное предчувствие, что мирно разбор полетов не закончится, даже если я приползу к ее величеству с посыпанной пеплом главой. Фигурально выражаясь. Поэтому я целую неделю практически безвылазно проторчал в каюте, долгие часы по очереди мордуя «деревянного человека» и Тарасова, добровольно вызвавшегося в спарринг-партнеры (впрочем, со вторым все не так однозначно, мне доставалось ничуть не меньше), а в промежутках между тренировками шерстил Сеть на предмет информации о Фронтире, Ахероне и Большой Войне в целом. Майор тоже поделился кое-каким специфическим опытом, но, шельма, выложил далеко не все, что знал.

    А потом была флотская база на Бурной, где мы приняли на борт кое-какой груз и два десятка офицеров разной степени потрепанности – от новеньких, с иголочки, лейтенантов последнего выпуска академии до побитого жизнью майора-десантника, чем-то неуловимо напоминавшего Тарасова. Наверное, такой же непоколебимой уверенностью в себе. Именно этот дядечка был главным у командированных. Своих временных подчиненных он держал, что называется, в кулаке, потому проблем никаких не возникло. Бухать господа офицеры бухали, но не сказать что по-черному, без излишеств и бесчинств. Беда пришла совсем с другой стороны – внезапно выяснилось, что на базе «Северная», главной и единственной на всю систему Вольф-1061, во времена оны базировался пограничный дивизион, в состав которого входил штурмовой отряд майора Тарасова, тогда еще капитан-лейтенанта. И совершенно случайно в группу наших новых пассажиров затесалась пара человек, теоретически способных его опознать. Так что последующие без малого две недели шифроваться пришлось уже ему.

    К счастью, прыжок в систему Риггос-2 обошелся без происшествий, и буквально вчера мы сдали похмельных постояльцев новому командованию. После этого Тарасов оккупировал корабельный пост связи и долго вел с кем-то переговоры. С кем конкретно, он не сказал даже Виньерону, но, когда мы с Гюнтером завалились в каюту капитана, оба они выглядели весьма довольными: Тарасов – как обожравшийся сметаны кот, Пьер – как ухвативший удачу за хвост человек. Нас в подробности посвящать не стали, просто велели быть готовыми выдвигаться в любой момент. Пока что флотская «таможня» (называлась эта служба конечно же иначе, но я не запомнил в связи с полной ненадобностью) обрабатывала запрос на допуск на планету части команды «Великолепного», а это должно было занять какое-то время. Остальным нашим ход вниз был заказан, зато вся сервисная зона терминала оказалась в их полном распоряжении. По-хорошему и нас-то на шарик никто не должен был пустить, но, насколько я знал, Пьер с подачи Тарасова прикрылся статусом вольного негоцианта и грузоперевозчика, в отношении которых режим в системе буквально в последний год несколько смягчился. Поэтому запрос на посещение федерального анклава с целью установления деловых связей никого на «таможне» не удивил. Плюс сработали связи Тарасова. Опять же наверняка утверждать не возьмусь, потому что вечером при посещении одного из баров для флотского старшего командного состава я совершенно неожиданно пересекся с суперкарго «Лорелеи» – такого же частного транспортника, прибывшего в систему за неделю до нас. Так вот, этот самый суперкарго после совместного распития спиртных напитков (признаюсь, в этот раз антиалкогольный блок сработал в штатном режиме, и я самым бессовестным образом споил собеседника до полного расслабления) по большому секрету сообщил, что его капитан с небольшой группой не далее как утром тоже отправился в деловую поездку. Правда, ждать разрешения им пришлось аккурат всю неделю. Тарасов новость выслушал с безразличным видом, но сразу же снова заперся в пункте связи. Видимо, ничего подозрительного, так сказать, о конкурентах не выяснил, потому что корректировать планы Виньерон не стал. И на следующее же утро «добро» на высадку было получено, о чем меня дражайший шеф и оповестил незамедлительно…

    Тарасов, кстати, заранее предупредил, что катер с фрегата на шарик не пустят, а лететь придется на рейсовом челноке военных. Те же раздолбайский вид могут воспринять неадекватно, поэтому Пьер в приказном порядке потребовал от всех «экскурсантов» облачиться в форменные комбинезоны, столь мною ненавидимые. Какое-никакое, а единообразие, авось в глаза сильно не бросимся. Грязно-серый комбез на флотскую одежку походил мало, но смотрелся на военном терминале куда уместнее потрепанной джинсы и футболок с сомнительными принтами. Тут Пьер однозначно прав. К тому же на левом рукаве, оказывается, красовалась эмблема – название корабля на фоне силуэта фрегата, а над нагрудным карманом имелось что-то вроде вшитого беджика с наименованием должности. В моем случае, понятно, «координатор по работе с пассажирами». Разве что забранное прозрачным пластиком окошко, предназначенное для личного идентификатора, пустовало – я такой полезной вещицей так и не разжился по причине банальной лени. Излюбленной флотскими пилотки не было – не положено, но в глубине шкафа обнаружилась бейсболка с надписью Magnifique, а в обувном отделении – форменные же ботинки. Личных вещей Пьер велел брать по минимуму, поэтому я ограничился одним лишь инфором, в очередной раз оставив Попрыгунчика скучать в каюте. Вряд ли он сумеет подключиться к инфору, когда я окажусь на поверхности планеты, – мощности передатчика не хватит. Впрочем, если он сумеет договориться с Юми, то и в этом ничего невозможного нет.

    Инфор, кредитка, кое-какая мелочовка по карманам – вроде готов. Оружие и броню по вполне понятным причинам мы на планету протащить не могли, но на этот счет Тарасов велел не переживать, мол, разживемся всем необходимым уже на месте. Единственное, вместо привычного термокомбеза я облачился в легкий пленочный скафандр класса защиты 0+, то есть чуть более чем никакой – от ножа, случайного осколка или совсем уж маломощной пули убережет, но не более. Этот девайс сомнительной полезности вручил мне лично Пьер. Скаф сидел второй кожей, потому совершенно не мешал да еще выполнял и все функции по терморегуляции, даже в несколько расширенном варианте. Хорошая, в общем, вещь, но дорогая, зараза. К тому же он не защищал кисти, ступни и голову – как пошутил Тарасов, далеко не самые жизненно важные органы.

    Лифт привычно донес меня до второго пассажирского шлюза, к которому и была прицеплена «кишка» перехода в терминал – как оказалось, я явился последним. Надо сказать, наша компания сейчас представляла собой достаточно уморительное зрелище – с моей точки зрения. И если Гюнтера форма совсем не портила, а Тарасов и вовсе без комбеза смотрелся дико, то дражайшему шефу одежка пришлась явно не по вкусу. Но даже в серой форменке он держался привычно элегантно, разве что трость в этот раз с собой не потащил да шарфом экстравагантной расцветки – своим неизменным аксессуаром – пренебрег. Неугомонный майор и тут выделился – сверкал в расхристанном вороте черно-белым полосатым тельником. И где только раздобыть умудрился?.. Бейсболку он нацепил козырьком назад, а в руках вертел темные очки странной зализанной конфигурации, со стеклами, плавно переходящими в дужки.

    – Все готовы?

    Дождавшись наших синхронных кивков, Пьер набрал на панели люка код активации, и створки у нас за спиной с легким шипением и еле слышным клацаньем сошлись, отрезав нас от «Великолепного». Давление выравнивать необходимости не было, поэтому вся процедура шлюзования заняла не более нескольких секунд, и мы благополучно протопали по гофрированной пластиковой «кишке» к открытому люку приемного шлюза терминала. Здесь процесс повторился в обратном порядке, и вскоре мы оказались в довольно обширном помещении, игравшем роль вестибюля. Народу тут было не очень много, все как один в небесно-голубой флотской форме. Служивые сновали по своим делам и на нас внимания не обращали. Встречающих не было, поэтому роль проводника взял на себя Тарасов, который и вывел нас через несколько минут блужданий к очередному шлюзу, на сей раз с рамкой сканера и парой мордоворотов в десантном обвесе и при оружии. Командовал ими щуплый мичман, который и был главным «таможенником»: с надлежащим тщанием проверил наши идентификаторы, показал нужный коридор и даже пожелал счастливого пути. С его слов выходило, что Пьер меня самым бессовестным образом надул – челнок в рейс уходил еще только через двадцать минут. Впрочем, от претензий дражайшему шефу я благоразумно воздержался, прошел следом за остальными в уютное нутро нашего, с позволения сказать, лайнера и рухнул в кресло рядом с Тарасовым. Тот по каким-то одному ему ведомым признакам определил наши места. Хоть салон и был практически пуст, садись где хочешь, но порядок есть порядок.

    Минут десять мы скучали, по мере сил развлекаясь разглядыванием попутчиков, потом начались рутинные предстартовые процедуры с неизменным «Пристегните ремни». Пилот по громкой связи дал обратный отсчет, и наконец, судя по легкому толчку, кораблик отстыковался от тела терминала. Последовавший за этим удар ускорения подтвердил мой вывод, и я расслабленно прикрыл глаза – каботажный рейс дело небыстрое, минимум час есть, так что при известной сноровке даже вздремнуть можно.


    Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

    11 августа 2541 года, день

    – Подъем, Паша, прибыли!

    Не отличавшийся тактом Тарасов хорошенько отоварил меня по плечу – это он называл дружеским похлопыванием, – и я торопливо вскинулся, спросонья не сразу сообразив, где нахожусь. Еще и в ремнях запутался, к своему стыду.

    – Ну ты и горазд дрыхнуть! – восхитился между тем неугомонный майор. – Даже тряску не заметил! Вставай-вставай, коллеги вон уже в шлюзе.

    Действительно, спины Пьера и Гюнтера мелькали в проходе между креслами у выхода из салона, пришлось поторопиться, чтобы уж совсем не опозориться. Пассажирский люк челнока был распахнут, и даже аппарель откинута для пущего удобства, так что вскоре я впервые ступил на землю Ахерона, сколь бы выспренно это ни звучало. Коллеги уже были здесь и с любопытством вертели головами, изучая обстановку. Последним прогрохотавший ботинками по пластику аппарели Тарасов с удовольствием вдохнул полной грудью и с не меньшим удовольствием объявил:

    – Ну вот я и дома!

    Планета, вернее, данная конкретная местность встретила нас солнечной погодой, о чем хитрый майор, несомненно, знал, потому что сразу же нацепил те самые темные очки, широко улыбнулся и принялся обрисовывать обстановку, добровольно взвалив на себя бремя гида:

    – Итак, коллеги, мы с вами находимся в космотерминале города Порт-Владимир, второго по величине федерального анклава на планете. Первый – Чернореченск, туда мы, скорее всего, не попадем. А жаль. Я бы вас в баньке попарил, настоящей, с вениками и пивом. В городе расквартированы рота Десанта и батальон обслуживания космотерминала, есть дипмиссия Земной Федерации. Если очень хочется, можно наведаться в представительства нескольких местных коммерческих… э-э-э… структур. Но я думаю, не стоит терять время – приглядывают за нами вполглаза, а как покинем пределы населенного пункта, так и вовсе затеряемся. Или поедем?

    Пьер, которому и был адресован последний вопрос, помотал головой. Тут я с патроном был полностью согласен – если можно обойтись без лишней волокиты, то именно так и нужно поступить.

    – Значит, сразу на маршрут, – ухмыльнулся Тарасов. – Пойдемте, коллеги, нас уже ждут.

    За ничем не примечательным сетчатым забором, огораживавшим приличный – в пару десятков гектаров – кусок земли, вмещавший несколько стартовых пятаков, пару щитовых зданий и столько же неизменных полукруглых ангаров из рифленого пластика, нас встретил парень лет двадцати пяти, то бишь практически мой ровесник, подпирающий забавный агрегат на четырех колесах. По этому признаку несомненный кар, но вот дизайн… Грубо слепленный кузов, высокие колесные арки, пятна камуфляжа на крыльях, капоте и дверцах, резина с мощными грунтозацепами – в общем и целом легко узнаваемый внедорожник, но какой-то насквозь архаичный, несмотря на внушительные дуги безопасности, запаску и лебедку на переднем бампере, больше похожем на грубо приваренный кусок тавровой балки. Короче, не чета тем напичканным электроникой агрегатам, что так популярны у джиповодов всех мастей на некоторых планетах Федерации. Этот вообще как бы не с двигателем внутреннего сгорания – раритет из раритетов.

    Тарасов при виде самобеглого агрегата ничуть не удивился, кивнул водиле как старому знакомому и приглашающе махнул рукой:

    – Устраиваемся, коллеги. Это Виталик, прошу любить и жаловать. Наш… э-э-э… проводник. Временный, – поспешил пояснить он, перехватив недовольный Пьеров взгляд, – но оттого не менее важный для предстоящего мероприятия.

    Дражайший шеф на этом посчитал инцидент исчерпанным и первым полез на заднее сиденье, с некоторым трудом сообразив, как отпирается дверца. Я пристроился с другой стороны и прогадал: чуть замешкавшийся Гюнтер забрался в салон следом за мной, оттеснив меня на середину, так что я оказался зажат между ним и патроном. Хитрый Тарасов с комфортом разместился рядом с водителем.

    – Держитесь, парни, довезу с ветерком! – посулился Виталик и, что характерно, слово сдержал – воткнул передачу и от души надавил на акселератор.

    Я даже не успел подивиться столь откровенному старью, как механическая коробка, а потом на мелочи обращать внимание стало некогда – тут удержаться бы и не вылететь из салона на очередной кочке. Паренек выбором более-менее ровной дороги не заморачивался, исповедуя принцип: «Больше скорость – меньше ям». Зато до места домчались действительно быстро, минут за пятнадцать, успев попетлять сначала по пригороду, потом зарулив в явно торговый район, судя по впечатляющему количеству разнообразных лабазов и пакгаузов. Строились тут, кстати, солидно, на долгие десятилетия, если не на века, причем из самых простых материалов – пенобетона, дешевого пластика или вовсе ошкуренных бревен. Правда, толком архитектуру оценить не удалось, Виталик резко притормозил у внушительных ворот в не менее внушительном – метра этак три высотой – заборе и требовательно бибикнул. Во двор нас впустили буквально сразу же, аккуратно прикрыв отъехавшую в сторону створку у нас за спиной – судя по гулу, с электроприводом тут дела обстояли неплохо. Припарковав экипаж у неприметной дверцы в мощной задней стене двухэтажного рубленого лабаза, Виталик заглушил двигатель и выпрыгнул из салона.

    – Парни, чуток подождите, сейчас Веня еще один «бобик» подгонит, а я пока за багажом.

    Я проводил реактивного временного проводника взглядом, хмыкнул, но рта раскрыть не успел – все понимающий Тарасов помотал головой и специально для шибко умных пояснил:

    – Все вопросы позже. Будет подробный инструктаж. Потом. Так что расслабься, Паша. А вот и старый знакомый! Сколько лет, сколько зим!

    Неизвестно откуда вымахнувший крупный кот – дымчато-серый, с белой проплешиной на груди и белыми же лапами – теранулся о штанину майора и довольно заурчал.

    – Привет-привет. – Тарасов, не чинясь, почесал зверюгу за ухом, отчего тот включил встроенный урчальник на полную громкость. – Это Кузьмич. Он тут самый главный. Ну, по крайней мере, уж точно главнее Виталика.

    – Ага, – не стал спорить тот, вынырнув из давешней дверцы.

    Парень с натугой волок два здоровенных баула, следом за ним мужичок неприметной наружности тащил еще два. Без лишних слов разместив поклажу в багажном отделении экипажа, Виталик сказал что-то напарнику, и тот убрел куда-то в глубину двора. Вскоре там зафырчал движком еще один «бобик», в который мы и загрузили оставшиеся сумки. Распределились по машинам – надо сказать, получилось равномерно: я с Тарасовым в одной, Гюнтер с дражайшим шефом в другой. Водилой у нас остался Виталик, отчего я мысленно застонал. Впрочем, тому на переживания пассажиров было откровенно плевать.

    Из города выбрались довольно быстро, и дальше попылили по проселку – Порт-Владимир, по словам Тарасова, был окружен крупным лесным массивом. Ехали долго, около часа, сделав километров тридцать, что с учетом качества дорожного покрытия, вернее отсутствия такового, было весьма неплохо. Виталик себе не изменил, собирая чуть ли не все встречные кочки, поэтому скоротать время за беседой не вышло. Хотя сам он развлекался как мог – насвистывал, отчаянно фальшивя, какой-то энергичный мотивчик, а однажды даже поделился наболевшим, улучив момент между двумя прыжками:

    – Что-то много в последнее время любителей сафари развелось! А, Тарасов?!

    – С чего взял?! – хмыкнул тот.

    – Да вчера какие-то залетные Витьку Стрижа наняли! Это конкурент наш!

    – А с каких это пор ты организацией досуга занялся?!

    – Да это так, одно из направлений, ты же знаешь! Странно, говорю, что к нам не пошли, сразу к Витьке зарулили!

    – Думаешь, про ваши с батей шашни с федералами их кто-то просветил?!

    – Вряд ли! Мы особо связи не светим!

    – А много народу?!

    – Пятеро, на двух машинах, как и вы! Но морды у них странные – какие-то узкоглазые! У нас таких нет!

    – Тарасов, – ткнул я в бок напарника, – слышь, карго с «Лорелеи» говорил, что у них семеро высадились! Значит, не они?!

    – Да забей, наверняка совпадение! – отмахнулся тот.

    Ну, совпадение, значит, совпадение. Вам, местным, виднее. На этом разговор сам собой заглох – то еще удовольствие орать как оглашенные, силясь перекричать рев двигателя, да еще при этом умудриться язык не прикусить.

    В конце концов Виталик привез нас на какую-то лесную заимку, впрочем отстроенную с размахом – за двухметровым забором нашлось место и рубленому пятистенку, и неизменному ангару, и загадочному сооружению, вызвавшему у меня смутные ассоциации с академическим стрельбищем.

    – Приехали! – чуть громче, чем необходимо, известил нас Виталик. Видимо, еще не перестроился с дороги. – Дальше сами, как договаривались. Сколько вам времени надо на подготовку?

    – Думаю, часика через три можете возвращаться, – прикинул Тарасов. – Чтобы гарантированно нас уже не застать.

    – Вот и ладненько. Веня, пошли за «бобиком».

    Оп-па! Это что, у них еще и третий вездеход припасен? Собственно, так и оказалось – через несколько минут выполнившие свою миссию проводники выгнали из ангара еще один внедорожник, загрузились в него, причем Веня напарника за руль не пустил, и укатили по грунтовке вдоль забора, о чем недвусмысленно свидетельствовали поднятые колесами клубы пыли.

    – Начнем инструктаж, коллеги?

    Дождавшись слаженных кивков, Тарасов по-хозяйски нырнул в багажное отделение нашего «бобика» и выволок на свет божий один из баулов. Вжикнул молнией и по очереди принялся одаривать нас объемистыми пакетами с чем-то мягким. В неведении мы оставались недолго, потому как он не замедлил пояснить:

    – Камуфляж местный. Свои комбезы запаковывайте в эти же пакеты, бросать не будем.

    И подал пример, со смачным хрустом разодрав свой сверток.

    – А чего это у него расцветка такая странная? – первым делом поинтересовался Гюнтер, окинув оценивающим взглядом китель с накладными карманами. – «Хамелеон» не в ходу?

    – Ну ты дал! – рассмеялся майор. – Это самый писк местной охотничьей моды, и не только охотничьей. Чернореченские «мародеры» в таком же камуфляже рассекают, а это, можешь мне поверить, рекомендация. Не капризничай, короче.

    Больше вопросов ни у кого не возникло, и минут через пять мы все красовались в слегка мешковатом камуфляже, похожем на полевой десантный, с поправкой на колер. Надо признать, весьма удобном – нигде не давило и не жало, да и размеры, что удивительно, совпали с нужными. Впрочем, это объяснялось весьма просто – Тарасов постарался, заранее Виталику сообщив эти наиважнейшие секретные сведения. Дополняли снаряжение довольно грубые пластиковые наколенники и налокотники – надо думать, для облегчения передвижения способом «по-пластунски». Обуви в комплектах не оказалось, но наши форменные ботинки в данном конкретном случае были ничуть не хуже местных специализированных образцов. Также для каждого нашлись перчатки без пальцев – дабы оружие в руках не скользило, поскольку выполнять защитные функции они вряд ли были способны.

    – Ну вот, нормальная охотничья партия! – похвалил Тарасов, закончив беглый осмотр бравого воинства. – На людей стали похожи.

    – Шлема нет?

    – Гюнтер, друг мой, я тебя умоляю! Мы же не штурмовики при исполнении. Держи бандану. Пьер?

    – Нет уж, спасибо. Я лучше вот это.

    Патрон выдернул с полки под бардачком потрепанный берет цвета хаки и нахлобучил на голову, сразу же обретя вид несколько лихой и одновременно неформальный, этакий главарь южноамериканских партизан, как бишь его, Че Гевара. Если, конечно, верить историческим фильмам. Разве что прическа подкачала.

    – Паша?

    – Давай.

    Не в бейсболке же ходить, в самом деле. Особенно такой приметной.

    – Бронежилетов не предлагаю, лишняя тяжесть, наши «нулевки» защищают не хуже. А теперь самое главное, – продолжил раздачу плюшек Тарасов, – оружие. Прошу.

    Совладав с очередной молнией, майор выудил из баула некий черный предмет, судя по знакомой компоновке – несомненный автомат с отомкнутым магазином и подозрительно тонким стволом, и перекинул его Гюнтеру. Тот машинально поймал подарочек и принялся с интересом его разглядывать. Второй точно такой же через мгновение оказался у меня в руках, вернув из небытия очередное практически забытое ощущение: только нечто стреляющее обладало такой приятной тяжестью и вызывало некую тревогу на душе, как мне кажется, из-за повышенной ответственности. Беглый осмотр образца сомнений не оставил – огнестрел. Очередной раритет, так сказать. И ассоциации такие смутные…

    – Тарасов, это что?..

    – Это, Паша, легенда, – усмехнулся тот, одаривая и себя, любимого. – АК-103, автомат Калашникова модифицированный, так называемая сотая серия. Калибр 7,62, тридцать патронов в магазине, пластиковая фурнитура, приклад складной вбок. И, прошу заметить, коллиматорный прицел – эксклюзив, так сказать. Вы же, современные военные, открытыми прицельными пользоваться не обучены…

    – А патроны где?

    – Всему свое время, Гюнтер. Подай-ка мне во-о-он ту сумку. Ага.

    Из означенного баула майор торжественно извлек… самую обычную «разгрузку», то есть банальную подвесную систему десантного образца. Вернее, очень на нее похожую. Судя по выпирающим почам, минимум двойной боекомплект – кто-то заботливо запихал аж по два магазина в каждый карман. Главный Пьеров боевик довольно осклабился, пристроил автомат на крыло «бобика» и начал со вкусом влезать в обновку. Подгонка «разгрузки» по фигуре заняла у него добрых пять минут, мы же с Тарасовым справились куда быстрее – майор за счет богатого опыта, а мне по большому счету было все равно, лишь бы не болталась и держалась крепко. Автомат я снаряжать магазином не стал в целях пущей безопасности, так и повесил на плечо, предварительно на всякий пожарный передернув затвор, за что и заработал одобрительный взгляд майора.

    – А это вам, дорогой Пьер! – объявил он, удостоверившись, что основные силы нашего крошечного отряда со снаряжением справились, и извлек из первой сумки нечто длинноствольное, с пластиковым цевьем и фигурным прикладом, выполненным заодно с пистолетной рукояткой управления огнем. – Винтовка Мосина модифицированная, патрон 7,62х54R, пять в отъемном магазине, по мнению некоторых авторитетных товарищей – лучший «болт» всех времен и народов. Уж не знаю, насколько они правы, но «винт» действительно неплохой, а этот к тому же в снайперском варианте. Вот вам еще и прицел. Простенький, правда, – обычный ПУ, но с четырехкратным увеличением. Справитесь?

    – Посмотрим, – пожал плечами патрон. – Пристрелять надо будет.

    – Обязательно, – с серьезным видом кивнул Тарасов. – Стрельбище в наличии, стреляй – не хочу. Тут главное – к отдаче приспособиться и баллистику уяснить. А вот и ваша «разгрузка». И напоследок – оружие, скажем так, последнего шанса. – С этими словами майор одарил каждого набедренной кобурой и ножом в универсальных ножнах.

    Я не глядя нацепил стреляющий подарок на правое бедро, попутно заметив, что каждый ствол укомплектован парой запасных магазинов в специальных кармашках. Любопытствовать пока не стал, а вот Гюнтер не утерпел, и теперь недоуменно вертел перед носом вороненый пистолет весьма архаичного дизайна.

    – Классика – Кольт-М1911А1, под парабеллумовский девятимиллиметровый патрон, – в очередной раз пояснил Тарасов. – Пятнадцать в магазине, но рукоять такая же удобная, как и в оригинальном сорок пятом калибре. Знали бы вы, коллеги, чего мне стоило все это раздобыть! И сколько это стоило.

    Судя по усмешке Пьера, майор не соврал – сумма и впрямь получилась кругленькая. И это не считая нервов, которые, как известно, не восстанавливаются.

    – Пулемета нет ни одного, на это моих связей уже не хватило, – между тем сокрушенно вздохнул Тарасов. – Гранат тоже, но, надеюсь, они и не понадобятся. Ножики не бросаем, пригодятся, хотя бы в качестве хозяйственных инструментов.

    Ага, тут я с ним был полностью согласен, потому безропотно пристроил ножны на груди так, чтобы рукоять ножа смотрела под углом вниз и было удобно выхватывать правой рукой прямым хватом.

    – Патронов в избытке, в «бобиках» еще по паре цинков, так что можно не жалеть. Сейчас давайте пристреляемся, а потом еще раз вкратце пройдемся по основным этапам операции.

    Возражать Тарасову никто не стал: пристрелка – дело полезное, соваться в рейд с ненадежным оружием – откровенное раздолбайство, граничащее с безумием.

    Вопреки ожиданиям, автомат мне понравился. Брыкался не особенно сильно, а после того, как я перевел регулятор огня в положение отсечки по три выстрела, даже начал попадать в мишень метрах в пятидесяти от нашей позиции. Впрочем, тут помог коллиматор, с открытых, как совершенно справедливо заметил Тарасов, я бы показал куда более скромные результаты. Тело, кстати, порядочно забытые навыки вспомнило быстро. С «кольтом» дело пошло чуть хуже, ну да ладно – все равно в случае чего из пистолета чуть ли не в упор стрелять придется. И я не уверен, что выхвачу его, а не нож, – рефлексы штука упрямая, а «холодняком» я пользовался куда как чаще, пусть и на тренировках.

    Майор с Гюнтером в этом вопросе оставили меня далеко позади, но Тарасов не расстроился.

    – Будешь, Паша, вести огонь на подавление. Хотя я очень надеюсь, что обойдется вообще без стрельбы. Это был бы самый идеальный вариант.

    Дражайший шеф с винтовкой разобрался быстрее всех – ему хватило буквально пяти выстрелов, затем он с довольным видом принялся наблюдать за нами.

    Восстановив запас снаряженных магазинов, для чего пришлось вскрыть один из припасенных патронных цинков, расселись за специально оборудованными столиками для чистки оружия и по настоянию Тарасова немедленно использовали их по назначению, благо все необходимые приспособления нашлись здесь же. Параллельно майор продолжил вводить нас в курс дела:

    – Итак, коллеги, нам предстоит преодолеть около семисот километров по бездорожью. Задача весьма нетривиальная, уж поверьте моему опыту. Расчетное время прибытия на место – от полутора до двух суток. Маршрут я примерно прикинул, спутниковые карты есть, да и кое-кто из «мародеров» сюда наведывался относительно недавно. Плюс с воздуха я местность достаточно хорошо изучил. Думаю, особых проблем удастся избежать, намертво не застрянем, но ожидается форсирование как минимум двух водных преград. Плюс три довольно значительных лесных массива, которые мы попробуем обогнуть и проскочить на стыке двух из них. Дальше пойдет степь. В общем и целом трудности вполне преодолимые. Да, Гюнтер?

    – А почему мы не могли просто взять глайдер?

    – Во-первых, из соображений конспирации. Во-вторых, их здесь нет. В частном владении, я имею в виду. У военных есть, но военных же образцов, то есть вооруженные и бронированные. Как думаешь, друг мой, что бы ответил любой нормальный военный на просьбу каких-то гражданских подозрительной наружности?

    – Э-э-э…

    – Можешь не отвечать, вопрос был риторический. Но ты совершенно прав, цензурных слов у него бы не нашлось. Предвосхищая следующий аргумент – я отнюдь не всесилен, мои возможности исчерпались парой «бобиков» и снарягой. Плюс оружие. И то лишь потому, что удалось подключить семейство Лосевых, у которых это все было припасено для нужд контрразведчиков из Чернореченска, ну и после известных событий – для федеральной агентуры. Кстати, чтоб вы знали, – основные силы федералов на планете сосредоточены в районе Базы-7, это примерно на полпути между Чернореченском и Разгуляем, но от нас довольно далеко. Там сейчас полноценный военный космопорт, сильный гарнизон и прорва техники. И никто из тамошних служивых про нас не знает. В идеале так должно оставаться и дальше.

    – «Бобики», скорее всего, придется бросить, – после небольшой паузы возобновил инструктаж Тарасов. – Жалко, но ничего не поделать. Денисова с Галькой в Порт-Владимир тащить бессмысленно, их тайно через «таможенников» не провести. Потому планом предусматривается эвакуация на орбиту силами команды фрегата. Пьер, ваши люди готовы?

    – Ждут отмашки. Контрольное время прибытия по сигналу – не более двадцати минут.

    – С этим понятно… Что, Гюнтер?

    – Почему мы не могли сразу на космокатере на планету высадиться? Очень быстро бы провернули дельце, опыт есть…

    – Гюнтер, ты меня периодически удивляешь, – счел нужным вмешаться Пьер. – Еще раз повторяю: ключевое слово – конспирация. Как думаешь, сколько времени военным понадобится, чтобы вычислить, откуда пришел челнок и, самое главное, куда ушел? Я тоже думаю, что немного. А так мы доберемся до места, дадим пеленг, и ребята его выбросят в режиме «призрака». В конце концов, контрабандисты мы или где? Нам останется лишь преспокойно загрузиться на борт и затаиться на орбите. Сингонский вариант, чтоб тебе понятнее было.

    Ага, любопытные нюансы всплывают. Про режим «призрака» я уже слышал краем уха – одна из специфических уловок лихих парней, предпочитающих игнорировать государственные границы. В принципе суть Пьер уже изложил – высадиться незаметно для систем наблюдения можно лишь по пеленгу, этаким микропрыжком через так называемый «предбанник» гиперпространства. Одно из проявлений телепортации, почти не нашедшее практического применения, в том числе и из-за дороговизны. Разве что десантура периодически использует в качестве тактического приема: выбрасывается разведка, незаметно пробирается на объект, и – вуаля! – через считаные минуты толпа серьезных парней в броне и с мощными пушками, буквально как снег на голову. И никакая ПВО не поможет. Понятно, что средства высадки требуются соответствующим образом оснащенные, обычные катера не подходят. Вот только в нашем случае имеется ма-а-аленькая проблемка.

    – Шеф, что-то я у вас передатчика не наблюдаю, – опередил меня Гюнтер.

    – На месте разберемся, – не пожелал вдаваться в подробности Пьер.

    – Денисов сидит на станции мониторинга среды, мощностей там выше крыши, – снизошел Тарасов. – Главное, волну знать. И условный сигнал.

    – И вы, шеф, думаете, что на высокой орбите военные нас не засекут?

    – Засекут, но будут смотреть в другую сторону, – снова пояснил майор. – Главное, нам особо не буйствовать, чтобы ребята с Базы-7 не всполошились. А орбитальная группировка в курсе.

    Н-да… «Продуманные» у нас руководители. Видимо, мне все-таки не удалось сохранить на морде бесстрастное выражение, потому что Тарасов, наткнувшись на меня рассеянным взглядом, незамедлительно вскинулся:

    – Что еще?

    – Э-э-э… коллеги… Я, конечно, дилетант, но… как местные военные воспримут факт пропажи без вести аж четырех туристов? Это не говоря уже о паре местных сотрудников. Подумают, что нас хищники сожрали? Или мы обратно тем же путем – на машинах? Но Тарасов недвусмысленно выразился – тачки бросаем. Пешком пойдем? Вряд ли. Остается только один вариант…

    – Умный ты, Паша, но все равно дурак! – с облегчением рассмеялся майор. – Вот как раз это не проблема. Мы у «таможенников» по документации уже проходим как высадившиеся на планету. В отличие от того же Денисова, которого надо умыкнуть незаметно. Так что подделать запись о нашем возвращении труда не составит. На это моих связей хватит с избытком. А чтобы сильно не палиться, Виталик с Веней домой вернутся только через четверо суток и всем заинтересованным будут отвечать, что туристов они в город привезли, а уж куда они потом делись – то им неведомо. А пропажа персонала с уединенной станции мониторинга – дело привычное. К тому же наши объекты – сотрудники гражданской службы, военные к ним никаким боком. Еще вопросы?

    Я мотнул головой. Гюнтер тоже больше не нашел к чему придраться. Нормальный, в сущности, план. Не без авантюры, но кто сейчас без греха?..

    – Патрон, стесняюсь спросить – а как же вы собирались отсюда Тарасова вытащить без его помощи?

    – По-дилетантски, Паша, по-дилетантски, – вздохнул Пьер, но развивать тему не стал.

    – Организационные вопросы еще будут? – выгнул бровь майор, переждав наш с шефом обмен любезностями. – Нет? Тогда еще один момент. Угрозы. Потенциально ожидаются со стороны диких животных, но их здесь, особенно хищных, не очень много. Куда опаснее люди из числа аборигенов. Не в последнюю очередь экспансия Чернореченского княжества и сателлитов ограничена именно из-за наличия агрессивно настроенных коренных жителей. И федералы планету активно осваивать не торопятся из-за них же. Вы наверняка в курсе.

    Ага. Чуть ли не в каждой второй статье в Сети, посвященной проблематике Ахерона, упоминалось, что коренное население планеты – суть третья ветвь человечества, измененная Первыми, наряду с землянами и легорийцами. И столь драконовские меры по ограничению доступа в Систему в свете этого факта абсолютно оправданны.

    – Я постарался подобрать маршрут подальше от их кочевых троп, но случайности никто не отменял. Поэтому при встрече с аборигенами придется брать ноги в руки. Чем больше километров между нами, тем лучше. Догнать наверняка попытаются, уничтожение чужаков у них прописано чуть ли не на генном уровне, но не догонят, если тормозить не будем. При нужде будем двигаться ночью. В перестрелки лучше не вступать вообще. Огнестрел у них есть, хоть и мало. Так что прошу отнестись к моим словам со всей серьезностью.

    Однако пренебрегать опасностью никто и не пытался – Пьер с Гюнтером слишком опытны для этого, а я тем более особой лихостью не отличаюсь. И вообще, нормальные герои всегда идут в обход.

    – Тогда осталось последнее. У кого есть опыт вождения наземной техники?

    Руки подняли Пьер с Гюнтером, что меня ничуть не удивило. Тарасова, впрочем, тоже.

    – Все понятно. Сейчас потренируемся, благо время еще есть. Самое сложное в наших «бобиках» – включить скорость и тронуться с места. Не буду рассказывать, что такое муфта сцепления, главное, запоминайте последовательность. – Тарасов легко запрыгнул в ближайший внедорожник и продолжил объяснения: – Прежде чем заводить движок, удостоверяемся, что коробка на нейтралке. Выжимаем сцепление…

    В общем, процесс несколько затянулся. Самым толковым водителем, помимо собственно майора, неожиданно оказался Гюнтер – он сумел сделать круг по двору, заглохнув всего дважды. Второй прогон и вовсе обошелся без происшествий – главный Пьеров боевик на глазах осваивал сложную архаичную технику. Дражайший шеф тоже довольно быстро подстроился, а вот я ничего сверхъестественного не показал. Впрочем, Тарасов терять время не пожелал – посулился натаскать меня в пути, на более-менее ровных участках. На том и порешили. Я, соответственно, оказался в паре с майором, а патрон – Гюнтером, что устроило абсолютно всех. До возвращения Виталика с напарником оставалось не более получаса, поэтому задерживаться не стали – Тарасов прыгнул за руль, я устроился рядом, и наш агрегат с урчанием выполз за ворота. Второй «бобик» пристроился в отдалении, дабы экипажу не пришлось глотать пыль, поднятую покрышками головной машины.


    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    11 августа 2541 года, день

    Передвижение на старинном «бобике» сначала по не самой качественной грунтовке, а потом и откровенно по азимуту оказалось делом нудным и донельзя скучным. В отличие от того же Виталика Тарасов вел аккуратно, памятуя, что в степи станций техобслуживания днем с огнем не сыскать, и темп задал соответствующий. Одно плохо – дремать все равно не получалось, так как трясло чувствительно, и приходилось крепко держаться то за срез двери, то за приборную панель. Ладно хоть ремни безопасности предусматривались конструкцией, что несколько нивелировало риск вылететь из салона – оба джипа были без верха. Однако возможность вписаться головой в дугу безопасности существовала.

    Из лесного массива, опоясывавшего Порт-Владимир, выехали часа через два, порядочно попетляв по просекам. Я бы сто процентов заблудился. Впрочем, Тарасов тоже, если бы не пользовался примитивным навигатором, видимо выцыганенным у того же Виталика. Ориентирование на местности в отсутствие высокотехнологичной машинерии оказалось делом хлопотным, поэтому майор по большей части молчал, за что я ему был только благодарен. Зато когда вырвались на простор, он незамедлительно поменялся со мной местами и принялся выполнять обещание насчет «натаскаю». Здесь уже не обошлось без его фирменных шуточек, но я стоически терпел ради общего дела. Своеобразная пытка длилась около двух часов, пока мы не пересекли обширное поле, умудрившись нигде не застрять, и не оказались в лесостепной зоне. Тарасов не стал испытывать мое сомнительное водительское мастерство и пересел за руль.

    На «оправиться» останавливались каждый час, и здесь пленочная «нулевка» показала себя не с самой лучшей стороны. По крайней мере, я довольно долго соображал, как добраться до… э-э-э… хозяйства. Весь мой предыдущий опыт эксплуатации современного защитного снаряжения подсказывал, что оное снаряжение должно было утилизировать, скажем так, отходы жизнедеятельности. Но как это осуществить в настолько примитивном комплекте, я не понимал. Выручил Гюнтер, без обиняков показавший, как «расстегивается» самозарастающий шов-гульфик. Попутно он же пояснил, что ежели приспичит «по большому», то все, беда.

    С питанием дело обстояло проще – в числе прочего снаряжения Виталик подогнал несколько упаковок пищевых концентратов федерального производства. Один употребленный по назначению брикетик величиной с обыкновенный бульонный кубик (да и вкусом от оного почти неотличимый) позволял продержаться мужику среднего сложения, не испытывая голода, минимум часов пять. Правда, и удовольствия от такой «еды» никакого. Зато побочный эффект в виде отсутствия необходимости ходить до ветра в ближайшие кустики откровенно радовал. Впрочем, Тарасов и тут не упустил возможность обгадить малину, заявив, что более пяти суток подобной диеты – прямой путь в больничку на восстановительные процедуры, неотъемлемой частью которых являются промывание желудка и клизмы дважды в день. Это не говоря о лошадиных дозах витаминов и специальном питании, призванном восстановить микрофлору кишечника. Для профилактики майор порекомендовал чаще пить, что мы и делали, благо воду экономить не приходилось – в машинах имелся изрядный запас, да и пополнить его труда не составляло. На резонный вопрос Гюнтера, а не пронесет ли с сырой-то водицы, Тарасов заверил, что после концентратов нам в этом плане ничего не грозит. На том разговор и заглох, но я укрепился в мысли, что затягивать текущее приключение явно не стоит.

    Лесостепную полосу преодолевали часа три, практически до самой темноты, после чего еще около часа плелись вдоль опушки очередного массивчика, пока Тарасов не присмотрел подходящее, по его мнению, место для ночевки. Таковым оказалась укромная полянка у подножия довольно мощной известняковой скалы (как объяснил майор, явление для данной местности совершенно обычное), рядом с которой в качестве дополнительного бонуса обнаружился родник с чистейшей водой. Правда, неприятным сюрпризом оказалось старое кострище и явные следы вырубки на кустах, на которые наш главный спец по выживанию внимания не обратил, мимоходом пояснив всем заинтересованным лицам:

    – Это стоянка кочевников. Степняков, не лесных, те обычно мелкими группками на охоту ходят и в поле не суются. Неуютно им там. Впрочем, как и степнякам в лесу. Так что можно не опасаться. Кострище старое, племена сейчас откочевали в глубь степи, да и наведывался сюда, скажем так, пограничный патруль. Человека три, не больше.

    И усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.

    Лагерь разбили быстро, просто-напросто поставив джипы буквой Г и отгородив тем самым небольшой пятачок с кострищем посередине. С третьей стороны стоянку защищала скала, и лишь одно направление осталось неприкрытым. С костром тоже не заморачивались – Тарасов извлек из багажника небольшой чурбачок с глухим отверстием в торце, сунул в него таблетку сухого горючего и запалил настоящей деревянной спичкой, чем в очередной раз поразил меня до глубины души. Я все никак не мог привыкнуть к здешним реалиям, и в этом вопросе недалеко ушел от дражайшего шефа и Гюнтера. А вот майору хоть бы хны – он практически местный.

    Организовав, так сказать, очаг, Тарасов одарил каждого спальным мешком (оказывается, Виталик и об этом позаботился, а мне такая мелочь даже в голову не пришла!), расстелил свой и с максимально возможным удобством устроился у «костерка». Автомат, правда, далеко не убрал, пристроил на коленях. Мы с Пьером последовали его примеру, а Гюнтер так и остался подпирать крыло джипа, периодически подозрительно всматриваясь во тьму. Что он там пытался расмотреть, ума не приложу.

    – Итак, коллеги, подведем промежуточные итоги! – объявил Тарасов, когда мы с патроном наконец устроились елико возможно комфортно. – Если верить навигатору, сегодня мы сделали около двухсот километров, что вполне удовлетворительно, с учетом неполного дня марша. Если завтра удастся выдержать такой же темп, пройдем почти четыреста, и останется лишь небольшой отрезок в сотню с копейками. Но это в идеале. Выдвинуться нужно будет с рассветом, потому предлагаю не засиживаться. Ужином тоже заморачиваться не будем, дабы не нарушать диету. Могу предложить горячий чай.

    Возражений не последовало, и майор, раз уж сам вызвался, озаботился заваркой. Занятный чурбачок в этом вопросе проявил себя с наилучшей стороны – Тарасов одну за другой довел до кипения четыре полулитровые фляжки воды, сыпанул в них гранулированного чая и сахара и одарил всех страждущих, себе забрав последнюю. Горячее пришлось очень кстати, несколько примирив меня с отсутствием нормального питания.

    – Дежурить будем по очереди, – через некоторое время оповестил присутствующих майор. – Первым Гюнтер, ему с утра за руль, потом Паша. Пьер, вам третья смена, а мне «собачья вахта», ибо я привычный. Вопросы, возражения?


    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    12 августа 2541 года, ночь

    – Пауль, вставай!..

    – А?! Что?..

    – Вставай, говорю, тебе на пост.

    – Угу.

    Гюнтер наконец перестал теребить меня за плечо, и я широко зевнул, прогоняя сонную одурь. Полтора часа пролетели как один миг, вроде бы только глаза закрыл, устроившись в уютном спальнике, а уже будят… Досадно, но делать нечего. Техника безопасности превыше всего. Так что мешок в сторону, автомат в зубы, и бдеть, если можно так выразиться.

    – Ты у огня не маячь да ворот расстегни, чтобы прохладно было, – посоветовал Гюнтер. – А то сам не заметишь, как уснешь. А лучше всего лезь в «бобик», в багажник, там жутко неудобно, и на пламя не смотри, а то глаза засветишь и ни фига не увидишь.

    – Понял, – кивнул я, следуя совету.

    А свежо, не то что днем. Впрочем, если верить Тарасову, в этих широтах в Северном полушарии сейчас разгар весны. С другой стороны, с его же слов выходило, что похожая погода здесь царит круглый год, резких перепадов от пекла до снега нет. То есть климат на Ахероне в целом мягче земного, и в буйстве природы ничего удивительного. И летом будет не сильно жарче. Опять же если без засухи обойдется, каковая в здешних местах вообще редкость.

    Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, мол, дал бог сменщика, Гюнтер освежил в «очаге» таблетку горючего и принялся шуршать спальным мешком. Вскоре он утих, а похрапывание дражайшего шефа я буквально минут через десять перестал замечать, подсознательно определив как часть абсолютно безопасного шумового фона. А вот с остальным «оркестром» дело обстояло куда сложнее…

    Любой человек, хоть раз остававшийся один в вечернем, а тем паче ночном лесу, помнит тот неестественный страх, липкий и навязчивый, что накатывает волнами при каждом незнакомом звуке. А их, этих самых звуков, великое множество – и беспрестанный шорох листьев, и стрекотание насекомых, и завывание ветра в ветвях, и скрип древесных стволов… и даже мелодичное журчание родника под боком. А чего стоят крики некоторых совершенно безобидных птиц?! И вроде бы умом понимаешь, что хищника засечь на слух вряд ли получится, а все остальное – не более чем спецэффекты, но все равно паникуешь, огромным усилием воли заставляя себя сидеть у костра или даже в салоне машины. Неизвестность страшит куда сильнее, чем самая жуткая, но понятная угроза. И даже оружие, судорожно стиснутое в потных руках, не помогает избавиться от ощущения полной беззащитности. Потому что не знаешь, с какой стороны встречать опасность, – жутью веет отовсюду.

    Конечно, на второй, а тем более десятый раз ощущения теряют новизну – вон Гюнтер тому живой пример, – но военная специальность, к которой меня готовили несколько лет, не предусматривала регулярного несения караульной службы, поэтому и здесь у меня очередной пробел в образовании. Досадный, должен признать, ибо уже к концу первого часа я настолько изнервничался, вздрагивая буквально от каждого скрипа, что в конце концов перебрал впечатлений и перестал реагировать на любые раздражители вообще. Да и неожиданно пригрелся, чему способствовали побочные функции скафандра, несмотря на распахнутый чуть ли не до пупа китель. И, вопреки стараниям, глаза сами собой начали слипаться. Вылезать из относительно уютного нутра джипа, чтобы сполоснуть лицо, было откровенно боязно, да и лениво, если честно, так что я периодически клевал носом и вскидывался, чувствительно прикладываясь затылком о борт багажного отделения. Тупая боль на некоторое время прогоняла сонливость, потому я и не торопился устраиваться поудобнее, а то наверняка бы уже вырубился. Время тянулось… нет, ползло о-о-очень медленно, а когда я начинал то и дело бросать взгляды на циферблат инфора, замедлялось еще сильнее – секунды казались минутами, а минуты – часами, и, как апофеоз, возникало ощущение, что я влип в некое безвременье, как муха в смолу, и попытки вырваться лишь усугубляли мое и без того незавидное положение. Тогда я в очередной раз принимался вслушиваться в ночь, но страх несколько притупился и помогать бороться с сонливостью почти перестал.

    И все-таки я ненадолго выпал из реальности. Прийти в себя мне помог особенно сильный шорох в колючих зарослях метрах в тридцати от стоянки. Кто-то порядочно нашумел в кустах, и отнюдь не ветер – к мерному шепоту веток и листвы в его мягких объятиях я уже притерпелся. Снова накатила волна страха, нет, инфернального ужаса, и я до боли в пальцах сжал цевье и рукоять автомата, всматриваясь в особенно темное пятно на самую чуточку более светлом фоне неба. А потому едва не подпрыгнул, почувствовав прикосновение к плечу, и машинально ткнул в ту сторону прикладом. Судя по сдавленному матюгу, куда-то попал…

    – Паша, блин! – удивленно-злобным шепотом умудрился рявкнуть внезапно нарисовавшийся у «бобика» Тарасов. – Ты чего творишь?!

    – А?.. – Я не нашел ничего лучшего, чем осоловело уставиться на нарушителя спокойствия.

    – Вырубился, что ли?

    – Н-не…

    – Ага, рассказывай! Пьер, принимайте пост. Эй, а ты чего такой деревянный?..

    – Отвали, Тарасов, и без тебя тошно!

    – Ого, голос прорезался! – удовлетворенно хмыкнул тот. – Значит, порядок. Не переживай, один раз не…

    – Да пошел ты! – не дал я ему закончить фразу. – Не спал я. Ну почти…

    И правда, взгляд, брошенный мельком на инфор, утвердил меня в этой мысли – если и отключился, то максимум минут на пять.

    – Кстати, вон там, в кустах, что-то сильно шуршало.

    – Где? – неожиданно напрягся майор.

    – Во-о-он там. Видишь темное пятно? Метров тридцать.

    – Сильно, говоришь, шуршало?.. Ну-ка проверим… Паша, пока не ложись, страхуйте меня оба.

    Я кивнул, еле сдержав зевок, а Пьер без лишних слов пристроил винтовку на капот джипа. Тарасов перемахнул через машину, поудобнее перехватил автомат, хитрым образом натянув ремень так, чтобы оружие встало в распор и можно было управляться с ним одной рукой, и быстро, но удивительно тихо двинулся к подозрительному месту. Мы с патроном проводили его сосредоточенными взглядами. Да и потом, когда майор крутился у самых кустов, глаз с него не спускали. Возился он довольно долго, даже в заросли сунулся, насколько я разглядел. А потом уже не таясь припустил обратно к стоянке, откровенно топоча по твердой почве ботинками. Еще на подходе рявкнул:

    – Всем подъем! Быстро, быстро, быстро!!!

    Дражайший шеф серьезностью момента проникся буквально сразу же, а я, как обычно, затупил, глядя на суетящегося Тарасова. Тот снова перемахнул через «бобик», ловко проехавшись задом по капоту, на ходу закинул автомат на плечо и тут же своротил «очаг». Из отверстия в торце чурбачка вывалилась горящая таблетка, и майор мощным пинком переправил ее в ручей. Коротко пшикнуло, и бивак погрузился в абсолютную тьму. Ох, как был прав Гюнтер, когда советовал на огонь не смотреть! К тому моменту, как ночное зрение немного восстановилось, коллеги уже справились с погрузкой – спальники кучей громоздились в багажнике «бобика», придавленные сверху «очагом», а Тарасов с главным Пьеровым боевиком запускали двигатели. Те успели остыть, поэтому схватились не сразу, заставив меня в очередной раз пережить несколько не самых приятных мгновений. Но все-таки завелись, и мы с Пьером заняли свои места в салонах. Едва я втиснулся на переднее пассажирское сиденье, как Тарасов врубил ближний свет и резко, юзом тронул джип с места. Ускорился, переключил передачу и, наконец немного успокоившись, сосредоточился на управлении.

    – Что случилось? – сипло поинтересовался я в пространство.

    Горло пересохло не хуже чем с похмелья, и я, перегнувшись через спинку кресла, зашарил по заднему диванчику в поисках фляжки. Та, к моему огромному облегчению, нашлась практически сразу, и я долго, захлебываясь, лил благословенную влагу в глотку, краем уха все же улавливая рык Тарасова:

    – Аборигены, вот что! В кустах лежка была, кто-то за нами наблюдал, и давно. Только идиотом оказался – когда уходил, зацепился за колючки, штаны разодрал. Нашумел так, что даже ты проснулся! И откуда только взялся, тварь!..

    – Это… плохо?.. – восстанавливая дыхание, выдал я очередную глупость.

    – Это трындец как плохо!!! Именно это я и имел в виду, когда говорил, что придется брать ноги в руки!.. Ч-черт, но откуда?! Не сезон же!.. А, блин!

    Езда по пересеченной местности ночью, хоть и при свете фар, оказалась занятием хлопотным, поэтому вскоре майор перестал изрыгать проклятия и сконцентрировался на вождении. Я тем более его трогать опасался, а потому предпочел хранить молчание. Как минимум умнее буду казаться. Хотя после такого косяка хрен отмоешься…

    Безумная гонка продолжалась до самого рассвета, когда наконец Тарасов загнал джип в показавшуюся ему удобной балку, даже овражек, поросший по склонам кустами, и заглушил мотор. Второй «бобик» пристроился рядом.

    – Все, шабаш. Отдыхаем четыре часа, – объявил майор. – Надеюсь, теперь не догонят. Порядок караула прежний, смена через каждый час. Гюнтер, понял?

    – Угу.

    – Паша, сменишь его. Когда будешь меняться с Пьером, меня тоже разбуди.

    Видимо, ночной рывок доконал и двужильного Тарасова, потому что уже буквально через минуту он умиротворенно сопел, сложив руки на руле и примостив на них голову. Я тоже особо мудрить не стал, чуть опустил спинку сиденья и устроился, обняв автомат. Глаза закрылись сами собой, избавив от мук совести. Впрочем, никто мне о моем промахе не напоминал. Деликатные все, мать их растак.


    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    12 августа 2541 года, день

    Дежурить при свете дня оказалось куда как легче, правда, было неимоверно скучно. Ночью хоть трясло от страха, а тут солнышко припекает, кусты мерно шелестят, мелкие грызуны в траве шмыгают – лепота. Однако где-то через четверть часа после смены я внезапно осознал, что отдых в овражке, резко ограничивающем поле зрения, – не самый лучший вариант. По уму, секрет надо бы расположить наверху, чтобы контролировать подходы, но тут, видимо, Тарасов руководствовался какими-то своими специфическими соображениями. О чем я не поленился поинтересоваться, когда пришел черед будить Пьера. Просьбу майора я выполнил, хотя и не очень понимал, зачем ему добровольно лишаться еще целого часа сна. Впрочем, тот был не в настроении и отделался короткой фразой:

    – Паша, зачем тебе еще и это?..

    – Ну для расширения кругозора…

    – Так залезь на склон и расширяй хоть до опупения!

    Понял, не дурак. Оставив недовольного Тарасова наедине с Пьером, я все же забрался на самую верхотуру, с некоторым трудом продравшись через кусты. И, оказавшись наверху, незамедлительно убедился в правоте старого вояки: во все стороны до самого горизонта простиралось поле, заросшее сочным ярко-зеленым травостоем, настолько крепким, что колеи от двух тяжелых джипов я отыскать не смог – жесткие стебли выпрямились, скрыв все следы нашего пребывания. Опять же к югу, откуда мы прибыли, рельеф несколько повышался, в противном случае даже и пытаться что-то рассмотреть нечего было и думать – трава, что называется, по пояс. И овражек, служивший нам временным убежищем, если и выделялся чем-то на общем фоне, то лишь купами кустов. Думается, именно по этому признаку Тарасов его и отыскал. На севере, почти у самого горизонта, виднелась стена леса, но туда мы, усталые и невыспавшиеся, благоразумно соваться не стали. Вернее, майор вовремя нашел укрытие. В общем и целом его резоны я уяснил. Обнаружить нас можно было, лишь случайно наткнувшись. Либо если специально обшаривать все имеющиеся в наличии подходящие нычки, что для местных труда бы не составило. Понятно, задайся они такой целью.

    – Убедился, Фома неверующий? – насмешливо поинтересовался Тарасов, стоило мне в буквальном смысле слова съехать на пятой точке по склону и остановиться у самого «бобика», едва не упершись ногами в колесо.

    – Ага, – ухмыльнулся я в ответ. – Чего спать не идешь?

    – Тебя жду. А то опять накосячишь, – не остался тот в долгу.

    И заржал, когда я жестом объяснил, какой величины рыбу ему надо поймать.

    Осознав всю бесперспективность как-либо уязвить непробиваемого военного, я забрался в родное кресло, натянул бандану на глаза и незаметно для самого себя погрузился в царство Морфея. Снился мне почему-то шкафоподобный тип в камуфляже, лицом удивительно похожий на Тарасова, который при помощи пенделей и русского матерного пытался вбить в меня основы строевой службы, впрочем, без особого успеха. Закончилось все тем, что он принялся орать мне в ухо: «Вставай!», когда я на сотом отжимании распластался на земле. Я мычал что-то невразумительное в надежде, что ему надоест и он отстанет, но тип оказался на редкость упорным…

    – Паша, вставай!..

    – А?! Что?!

    – Подъем, рядовой! – уже откровенно потешаясь, рявкнул Тарасов так, что я рефлекторно вскочил на ноги – вернее, попытался – и вполне ожидаемо сначала зацепился темечком за дугу безопасности, а потом снова рухнул в кресло. Спинка-то наклонена, а я спросонья и не сообразил.

    Несколько секунд я силился осознать, что стряслось и почему я ничего не вижу, потом майор сдернул с моей головы бандану и буркнул с сочувствием:

    – Ничему-то вас в ваших академиях не учат… небось и Устав караульной службы только в библиотеке видел, на полочке?

    – Угадал, блин! – огрызнулся я. – И насчет рядового ошибся. Меня в младшие лейтенанты разжаловали, чтобы совсем уж ниже плинтуса не опрокинуть, когда увольняли с «волчьим билетом».

    – Вот как? Исключение, значит, сделали…

    И ни капли раскаяния во взгляде. Ну что за человек?..

    Я все-таки выбрался из машины и до хруста в суставах потянулся – вопреки ожиданиям, никто на мои законные два часа сна не покусился. Тарасов хоть и та еще скотина, но отнюдь не сволочь. Судя по довольному виду Гюнтера, тот тоже на славу оттянулся. Пьер же выглядел как всегда, и в охотничьем камуфляже умудряясь оставаться эталоном элегантности.

    – Пять минут на оправиться, и погнали! – не теряя времени, объявил майор. – А то какое-то у меня предчувствие нехорошее, коллеги…

    Что характерно, оные предчувствия Тарасова не обманули. Поначалу, где-то час, ехали спокойно и даже неторопливо, так что я несколько расслабился, убаюканный мерным покачиванием джипа, а потом майор что-то заметил и высказался предельно емко и отменно непечатно.

    – Что?! – вскинулся я, сдерживая зевок.

    По левому, так сказать, борту тянулась опушка того самого леса, что я давеча рассмотрел, забравшись на склон оврага, то есть поле мы все-таки пересекли и уже довольно долго двигались вдоль массива, периодически объезжая скопления кустов, по большей части колючих. Справа тянулась обширная, заросшая травой проплешина, по которой бродяга-ветер периодически пускал волну, попутно завывая в дуге безопасности «бобика». Сзади никого, хоть майор и опасался погони. Впереди, впрочем, тоже. В общем и целом ничто не предвещало беды, как пишут в приключенческих романах.

    – Дым, – коротко буркнул Тарасов.

    – Где?!

    – Ты, Паша, совсем слепой, что ли? Вон, прямо по курсу.

    Оп-па! А майор-то прав! Если приглядеться, впереди, почти у самого горизонта, в небо поднимались целых пять тонюсеньких черточек. И как он умудрился с такого расстояния засечь?! Силен мужик, ничего не скажешь.

    – Думаешь, аборигены?

    – Уверен, – выпустил сквозь зубы воздух Тарасов. – Это тебе не банальные костры. До них километров десять, не меньше. Прикинь, какие это столбы, если мы их отсюда видим?!

    – Стоянка?

    – Если бы… На дневке никто таких пиротехнических шоу не устраивает. Нет, Паша, гораздо хуже. Это тризна.

    Видимо, удивление было написано у меня на лице огроменными буквами, потому что Тарасов невесело ухмыльнулся и пояснил:

    – Похороны. У кочевников принято зарывать мертвецов в землю, но только если они умерли, скажем так, от естественных причин – болезни, старости ну или там хищник задрал. А вот если человек убит врагами – то только так, со спецэффектами. Причем из-за одного убиенного они такой пал устраивать бы не стали, костры очень большие. И их пять, понимаешь, Паша?! Такое ощущение, что полплемени кто-то в расход пустил.

    Я, не сдержавшись, удивленно присвистнул.

    – Теперь понятно, откуда у леса разведчик взялся, – продолжил между тем рассуждать майор. – Убили их, скорее всего, либо вчера утром, либо ночью, соответственно, племя на уши встало. А тут мы, такие красивые, нарисовались. Продолжать или сам догадаешься, чем это чревато?..

    – Черт! А пулемета-то у нас и нет…

    – Не о том жалеешь, – хмыкнул Тарасов. – Тут одним пулеметом не отобьешься. Сюда бы сейчас роту «фортификаторов» или отделение-другое «мародеров» при полном фарше, вот тогда можно было бы попробовать потрепыхаться… А так… Скорость – единственное наше спасение.

    – А чего тогда ползем?!

    – Не мешай, я думаю.

    Ну думай, думай. Может, чего и надумаешь, мыслитель.

    Впрочем, я сразу же убедился, что был к нему несправедлив – майор не стал принимать решение единолично, аккуратно сместил машину к самому лесу и остановился под прикрытием немного выступающей из массива купы деревьев. Второй джип встал рядом. Судя по обеспокоенным лицам Пьера и Гюнтера, дымы они тоже заметили. Панике, кстати говоря, никто не поддался. Дражайший шеф выслушал соображения Тарасова с самым непроницаемым видом и с его предложением спорить не стал. Да, честно говоря, другого варианта и не было, так что мы незамедлительно приступили к воплощению немудреного плана в жизнь – расселись по экипажам и рванули к горизонту с максимально возможной скоростью, стараясь держаться аккурат между лесом и кострами.

    К нашему счастью, массив постепенно изгибался в противоположную от потенциальной опасности сторону, и с каждым километром мы понемногу удалялись от, надо думать, погруженного в уныние стойбища. Хотя, может, и вовсе не в уныние – распираемые праведной яростью аборигены сейчас могли водить вокруг огненных «могилок» хороводы, накручивая себя перед грядущей схваткой с супостатом. Как бы то ни было, попасть в ряды этого самого супостата нам совершенно не улыбалось. Поэтому на усилившуюся тряску я внимания не обращал, не отводя напряженного взгляда от густеющих столбов. Дым был черный и жирный, но обогнули мы место погребения на достаточном расстоянии, чтобы тошнотворный запах паленого мяса до нас не донесся. В противном случае я бы наверняка проблевался, а так обошлось без эксцессов.

    Против ожидания, самое опасное место мы миновали без приключений, чему порадовался даже дубовый Тарасов, украдкой облегченно выдохнувший, когда дымы остались у нас за спиной. Тем не менее расслабляться он не спешил и скорость не снизил, в чем я его горячо поддержал. Уж лучше потрястись на кочках лишние полчасика, чем оказаться нанизанным на копье. Впрочем, тут я несколько преувеличил, «нулевка» от такого примитивного оружия наверняка бы оберегла. Но все равно: заполучить стрелу в глаз тоже приятного мало. Тем более пулю – огнестрела у кочевников хоть и мало, но, думаю, по такому случаю в закрома они наверняка залезли.

    – Ф-фух, вроде проскочили, – объявил Тарасов, когда жирные столбы далеко позади превратились в тоненькие ниточки. Смахнул пот со лба, чем меня невероятно удивил, и попросил: – Паш, водички дай…

    Я с готовностью протянул ему флягу и ощутил, как по спине пробежала холодная волна. До меня только сейчас дошло, какой опасности мы избежали. Уж если бывалого майора так проняло, то спаслись мы действительно чудом…

    – Ух, хорошо! – Тарасов небрежно швырнул опустевшую емкость на заднее сиденье и прочистил горло. – Но расслабляться рано. Можем запросто… э-э-э… на патруль нарваться. Сейчас по всей степи такой кипеж, что мама не горюй! Вопрос только, что за идиоты все это устроили?!

    А я почему-то снова припомнил слова Виталика насчет еще одной партии «охотничков», тех, что к Витьке Стрижу обратились. Но и о реакции майора я не забыл, а потому промолчал. Скорее всего, у местных племен очередная войнушка за какие-нибудь ништяки вроде удобных пастбищ приключилась, а может, кто-то у кого-то стадо угнал. Ну их, короче.

    – Тарасов…

    – А?..

    – А почему мы именно через степь поперлись? Ведь есть же более безопасные места. Могли бы через владения оседлых аборигенов проехать…

    – Незаметно – нет, – отрезал тот. – Ты просто не знаешь местной специфики. Оседлые появление федералов, да и чернореченцев тоже, всегда воспринимают двояко – опасаются шпионов, но при этом считают своим прямым долгом по-царски встретить дорогих гостей. Дальше первого их дворянчика мы бы однозначно не прошли. А у него минимум дней на пять бы застряли – если пировать меньше, то это даже как-то неприлично по их понятиям. Плюс за такой срок можно любого гарантированно споить до такого состояния, что ни о каком шпионаже речи уже можно не вести. Ну не доходит до них никак, что нам проще спутник на геостационаре подвесить и наблюдать круглые сутки.

    Следующие два часа прошли без происшествий, Тарасов даже попросил сменить его за рулем, хоть темп и снизился порядочно, когда я оказался в роли водилы. Впрочем, большой беды майор в этом не усмотрел, соответственно, и я беспокоиться стал меньше. Как показала практика – напрасно. К исходу второго часа мы наткнулись на отчетливый след как минимум одного автомобиля. Произошло это при форсировании второй из обещанных майором речушек. Брод в ближайших окрестностях оказался один, так что ничего удивительного, что таинственные попутчики воспользовались им же. В этом месте узкий, но глубокий поток разливался несколько шире, а по обоим берегам раскинулись довольно-таки протяженные песчаные пляжи с пологими спусками. Вот здесь-то мы и разглядели глубокую парную колею с характерными отпечатками протектора. Тарасов незамедлительно заглушил движок и выпрыгнул из джипа, надолго уткнувшись в нежданную находку. Что он там вынюхивал, ума не приложу, но выводы сделал неутешительные:

    – «Бобики», в двух экземплярах. Проехали часов пять назад, если грубо приблизительно.

    – Молодец, Соколиный Глаз, – нервно ухмыльнулся я. Веселого, конечно, мало, но в очередной раз пугаться до медвежьей болезни организм отказался наотрез. Перебрал впечатлений. – А как определил?

    – Элементарно, глупый бледнолицый! – не остался в долгу майор. – Они старались ехать след в след, но все равно кое-где протектор друг на друге отпечатался. К тому же колея слишком глубокая, за один проход такую не протопчешь. Уж можешь мне поверить, я на таких «бобиках» где только не шарился. А насчет времени… Песок на дне уже подсох, причем по всей длине канавы – видишь, цветом не отличается от остального? А это не минутное дело, между прочим. Плюс края осыпались. Но тут прогноз очень неточный, может и три часа пройти, и пять, как я напророчил. Второй вариант, между прочим, мне как-то больше нравится. Не испытываю ни малейшего желания с отморозками пересекаться.

    – Думаешь, это из-за них?..

    – А из-за кого же еще? Черт, надо было Виталика подробнее выспросить насчет тех любителей сафари…

    Ну да, все мы задним умом сильны.

    Пьер с Гюнтером дисциплинированно ждали в своей машине, не проявляя излишнего любопытства, но Тарасов совершенно справедливо посчитал своим долгом и их поставить в известность о вновь открывшихся обстоятельствах. Впрочем, много времени это не заняло, и вскоре майор опять устроился за рулем.

    – Погнали, чего время терять…

    – А может… э-э-э… объедем их как-нибудь?

    – Паша, не учи отца! Ясен пень, будем в сторонке держаться. Пока следы видно. А уж потом как получится…

    На том и порешили.

    Речку перемахнули без малейшей заминки, как и таинственные попутчики до нас, и я, оглянувшись, в очередной раз убедился в правоте бывалого майора – колея за нами осталась отчетливая, темно-коричневого мокрого цвета. Век живи – век учись, как говорится.

    Оказавшись на противоположном берегу, Тарасов взял несколько левее, оставляя, как он выразился, отморозков по правому борту, благо маршрут позволял. Отклонение от курса небольшое, позже можно будет скорректировать, десяток лишних километров пробега в наших условиях не критичен.

    Следующий тревожный звоночек прозвучал, когда мы остановились на короткий привал, сходить до ветру да джипы заправить. Произошло это минут через сорок после обнаружения следов. И снова отличился Тарасов, как нетрудно догадаться.

    – Сдается мне, во-о-он там, у перелеска, падаль какая-то валяется, – заметил он, меланхолично выливая остатки бензина из канистры в бак.

    – С чего взял? – хмыкнул я, страдальчески сморщившись – автомобильное «жорево» оказалось дюже вонючим.

    – Грифы местные кучкуются. А воронья так и вовсе целая туча.

    – Ну и что?..

    – Да ничего в общем-то, – безразлично пожал плечами майор. – Дело житейское. Только не нравится мне это…

    Упс. Тарасовской чуйке лучше доверять – не так давно убедился. И если ему что-то не по душе, для здоровья полезней от этого чего-то оказаться как можно дальше. Примерно в таком ключе я и высказался, но сам обладатель столь полезной способности считал по-другому:

    – Нет, Паша, не в этот раз. В данном конкретном случае стоит проверить. Что-то подозрительно совпадает с нашим маршрутом, а это напрягает.

    Пьер моего неугомонного напарника поддержал, и мне осталось лишь смириться с решением вышестоящего командования. По-житейски мудрый Гюнтер и вовсе в полемику не встревал, резонно полагая, что практически местному Тарасову виднее. Так что мы вновь загрузились в «бобики» и неспешно покатили к скоплению пернатых, причем за руль майор загнал меня, а сам торчал сзади, выпрямившись во весь рост и опершись на дугу безопасности – надо думать, для лучшей обзорности. Плюс автомат из рук ни на мгновение не выпускал, что наводило на весьма грустные размышления. Во втором экипаже точно так же, что называется, бдел Пьер со своей снайперкой. Ехать пришлось довольно далеко, минимум пару километров, но я все же не удержался и поинтересовался у напарника, почему, собственно, мы суемся к потенциальной угрозе всем составом? Не проще ли было провести пешую разведку?

    – Не проще! – рявкнул в ответ Тарасов, перекрикивая рокот движка. – Времени нет, а нам еще пилить и пилить! Не хочу еще на одну ночевку останавливаться! Все, тормози!..

    Ага, я уже и сам почуял тяжкий дух мертвечины. Видать, и вправду впереди что-то издохло и теперь благоухало на всю округу.

    Сбросив скорость совсем уж до черепашьей и переключившись на первую передачу, я осторожно вел джип, повинуясь указаниям напарника. Тот вытягивал шею, силясь что-то рассмотреть в высокой траве, но пока что безуспешно. Впрочем, судя по усиливающейся вони, мы уже почти вплотную приблизились к ее источнику.

    – Э-э-э… стесняюсь спросить!..

    – Паша, отвали!

    – Тебе не кажется, что вонизм какой-то странный?!

    – Кажется, кажется! – отмахнулся Тарасов. – Стоп машина! Посигналь давай.

    Признаться, просьба меня несколько удивила, но спорить я не стал, от души даванул на клаксон. «Бобик» взревел не хуже бешеного слона, и буквально в нескольких метрах от нас с земли снялась целая стая падальщиков, начиная от крупных, действительно размером и обликом напоминавших земных грифов, до мелкого воронья, мгновенно заглушившая гудок хлопаньем крыльев и возмущенным клекотом. Заодно от них мощно пахнуло тем самым подозрительным ароматом, довольно сильно отличавшимся от вони тухлого мяса.

    – Это ничего, что мы так шумим? – на всякий случай поинтересовался я, но майор пренебрежительно отмахнулся и выпрыгнул из салона, перехватив поудобнее автомат.

    Не особо осторожничая, прошелся до притоптанного могильщиками пятачка, который мне с водительского места было не очень хорошо видно, и остановился, умудрившись спиной изобразить высшую степень омерзения напополам с тревогой.

    – Что там?! – не вытерпел дражайший шеф, также ограниченный в видимости.

    – Ничего хорошего! – отозвался Тарасов, перекрывая птичий гвалт. – Можете сами посмотреть. Но излишне впечатлительным я бы посоветовал воздержаться.

    Та-а-ак!.. А дела-то наши далеко не в гору идут. Тут уж не до впечатлительности, лучше проблеваться, но быть в курсе происходящего, чем сохранить легкомысленный настрой и проколоться уже по-крупному. С этим даже мой специфический опыт не мог поспорить. Я подхватил автомат и нехотя выбрался из кабины. Вонь, честно говоря, несколько ослабла, но все равно любоваться истерзанным куском непонятно чего желания особого не было. Пришлось себя пересилить.

    К чести моей, завтрак сохранить удалось, хотя и были позывы от него избавиться, когда я наконец рассмотрел добычу могильщиков. Три тела, порядочно обезображенные клювами, валялись практически рядышком, такое впечатление, что всех срезали буквально одной очередью. Местные грифы уже успели расклевать глаза и обглодать лица, но остальное сохранилось достаточно хорошо, чтобы распознать характерные повреждения от не самых мощных унитаров. Кочевников – а это, без сомнения, были именно они – безжалостно расстреляли практически в упор. Одному даже руку оторвало особенно удачным попаданием.

    – Красиво, – невесело ухмыльнулся Гюнтер, незаметно подкравшийся сзади, так что я от неожиданности вздрогнул. – Что, Пауль, не нравится? Жизнь, она такая. Та еще сука, я имею в виду.

    – А ты философ, Гюнтер, – то ли похвалил, то ли, наоборот, попенял ему Тарасов. – Вынужден сообщить, что плохи наши дела, коллеги. Какие-то уроды опережают нас часа на три, не больше. Трупное окоченение с тел еще не сошло, и испортиться на солнце они не успели. А воняет от милых пташек, если кто-то еще не понял. И я вам скажу еще одно: вот эти трое – явный патруль. Или поисковая группа, называйте как хотите. Аборигены затеяли широкомасштабную облаву, и с большой долей вероятности нам хана. Если, конечно, не возьмем ноги в руки. Пьер, у вас какие-то соображения есть?

    – Не вижу другого варианта, – не стал спорить патрон.

    – Тогда будем придерживаться кратчайшего маршрута, где только это будет возможно. В случае встречи с кочевниками просто оторвемся, пешком все равно не догонят. На провокации не вестись, огонь без приказа не открывать. Останавливаться больше не будем, только по крайней нужде. Рекомендую глотнуть тоника.

    Чтобы не быть голословным, майор нырнул в багажник нашего джипа и извлек из сумки с пайком (читай – с бульонными кубиками концентратов) до боли знакомые банки яркой расцветки. Одарил каждого, с шипением вскрыл свою емкость и без особого удовольствия выхлебал «энергетик». Мысленно поморщившись, я последовал его примеру – химия на химию – это, блин, сильно! Если долго на такой диете сидеть, можно и язву заработать. С другой стороны, деваться некуда – армейских стимуляторов никто не припас.

    – Оправляемся, кому нужно, и погнали! – заключил Тарасов, когда все расправились с напитком. Сам он такого желания явно не испытывал, потому что незамедлительно полез за руль, раздраженно швырнув пустую банку на землю.

    – Паша, не маячь, не высовывайся, держись крепко, – проинструктировал меня напарник, дождавшись, когда я пристегнусь и размещу поудобнее автомат. – Поедем быстро, так что терпи.

    – Да понял уже, – вздохнул я, про себя обложив и в бога, и в душу, и в мать все эти приключения. – Надо будет из Пьера премиальные выбить. Я лично на такое не подписывался.

    – Про меня не забудь, – ухмыльнулся Тарасов. – Но это, можно сказать, еще цветочки. В Мутагенку бы тебя вывезти…

    – Спасибо, обойдусь.

    – Однозначно. Нет уже ее, Мутагенки-то. А такое место было! Ух! Михалыч, помнится, неделю не вылезал, когда чистили…

    С тихой грустью ухмыльнувшись воспоминаниям, майор запустил движок и резво тронул «бобик» с места, аккуратно объехав мертвецов. Похоронить их или хоть как-то прикрыть от падальщиков никто и не подумал. Даже мне такой бред в голову не пришел, хоть я и, как выразился тот же Тарасов, «гуманитарий хренов». Тут бы самим убраться подобру-поздорову.


    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    12 августа 2541 года, вечер

    К нашему счастью, более никаких неожиданностей не приключилось практически до самых сумерек. Но изнуряющий безостановочный марш по бездорожью на прыгучих примитивных «бобиках» сам по себе оказался тем еще испытанием, выдержать которое мне удалось лишь, что называется, на морально-волевых. Плюс «энергетики» спасали. Двужильному же Тарасову, казалось, все нипочем – и тряска, и со страшной силой убаюкивающее унылое однообразие пейзажа, и даже комбинация этих двух факторов, рождающая в желудке забавнейшее ощущение работающего миксера. Да и вестибулярный аппарат на такое издевательство реагировал не совсем адекватно. Кстати говоря, если бы не налокотники, то к концу этой безумной гонки предплечья я бы отбил конкретно. А так отделался лишь парой синяков и ссадиной. Правда, мышцы от постоянных усилий не то чтобы свело, но руки налились свинцом и мелко дрожали, тонко намекая на невозможность прицельной стрельбы. Впрочем, обошлось без инцидентов, но к моменту, когда наш джип достиг подозрительной серой полосы посреди зеленого моря, боеготовность моя упала чуть ниже плинтуса.

    – Тарасов, это что?! – преувеличенно громко поинтересовался я, от резкого торможения едва не вписавшись носом в приборную панель.

    Напарник помедлил, привстав за рулем и чуть высунувшись из салона – надо полагать, для лучшей обзорности, – а потом ответил в привычной уже поучающей манере:

    – А это, Паша, аномалия. Не сказать, что здесь их как грязи, но встречаются. Помнишь, я про Мутагенку упоминал? Так вот, это самая крупная на пару тысяч кэмэ в любую сторону. Хищных мутантов там повыбили еще несколько лет назад, но растительность осталась, и ботаникам там сейчас рай земной. Наш же экземпляр пожиже и поплоше, зато полнофункциональный – есть и зверье, и изуродованная трава.

    Я заинтересованно хмыкнул, мол, продолжайте, коллега, но майор замолчал, о чем-то задумавшись.

    – Тарасов?..

    – А?.. Да, аномалия… Короче, образовались эти хреновины при высадке легорийцев, то бишь полтораста лет назад. Кстати, учти – вот прямо сейчас я разглашаю секретные сведения. Так что, ежели сболтнешь кому, шею сверну. Ибо так велит воинский долг. Усек?

    – Усек. Колись уже.

    – Давай-ка остальных дождемся, чтобы не повторяться.

    Тут уж я не нашел что возразить, потому лишь нетерпеливо ерзал на сиденье, пока Пьер с Гюнтером выбирались из припаркованного поблизости «бобика».

    – Еще раз для всех, коллеги! – объявил Тарасов, дождавшись пополнения аудитории. – Прямо перед вами уникальный образчик местной аномальной природы. Мутации – если этот процесс можно так обозначить – произошли под воздействием рассеянных в атмосфере биологических компонентов легорийских вычислителей. В их корабельных компьютерах, как вы, несомненно, знаете, используются органические… э-э-э… «процессоры», скажем так, устроенные по принципу живого мозга. Биомасса заполняет целый отсек, хорошо защищенный, но все же иногда повреждаемый при обстреле. По всей планете зафиксировано около двух десятков таких аномальных зон, что позволяет сделать некоторые выводы об эффективности довоенной ПВО Ахерона. Так вот, если отсек с «мозгом» повредить, то его компоненты начинают, как бы это вульгарно ни звучало, вываливаться за пределы корпуса. Но, что характерно, не одним куском, а в виде мелкодисперсного порошка. Этакие споры, если угодно. Каждая такая спора – готовая нейроячейка. Попадая на живой организм – не важно, животное или растение, – эти ячейки внедряются в нервную систему либо проникают во внутренние структуры растительных клеток и начинают перестраивать организм под себя. Чем-то похоже на мутаген или даже своеобразные наномашины с определенной программой. Измененные же организмы, в свою очередь, образуют нейрокластер. Грубо говоря, обитатели вот таких аномалий вкупе с модифицированной растительностью обладают групповым разумом. Чем больше носителей нейроячеек собираются в одном месте, тем большая осмысленность проявляется в их действиях. Но, слава богу, до полноценного искина таким образованиям о-о-очень далеко. Максимум на что их хватает – с изощренной изобретательностью изничтожать пришельцев, то есть незараженные объекты. Здесь аномалия относительно компактная, поэтому с известной осторожностью по ней бродить можно даже в одиночку. А вот Мутагенка, например, больше ад напоминала – чуть углубишься, на пару километров хотя бы, и трындец. Массой задавят.

    – Забавные у вас тут заповедники, – хмыкнул Гюнтер, машинально поглаживая цевье «калаша».

    Признаться, меня тоже подмывало вцепиться в оружие, но я это желание успешно пересилил – не громила-десантник, чтобы так откровенно стандартно реагировать на любую непонятку.

    – Не тряситесь, коллеги, через границу всякая гадость не лезет – дохнет быстро. Как я понял, из-за снижения напряженности ментального фона, что бы это ни значило, – завершил лекцию Тарасов. – Кстати, имею сообщить: от маршрута мы отклонились аккурат на десяток километров. Станция мониторинга осталась в той стороне.

    Майор, дабы не оказаться в глупой ситуации, как в известном старом анекдоте, умничать не стал и просто указал направление рукой.

    – Скоро стемнеет, – озвучил очевидное он. – Давайте решать, что делать. Я лично предпочел бы добраться уже сегодня. Местность довольно ровная и чистая, застрять проблематично даже вслепую. Зато не придется здесь еще часов десять торчать, дожидаясь аборигенов на филейную часть. Предрассудки предрассудками, но те отморозки их очень сильно разозлили, теперь долго не успокоятся. Так что Денисову с Галькой в любом случае нужно отсюда сваливать.

    – Предрассудки? – заинтересованно хмыкнул дражайший шеф, чего я в подобной ситуации от него совершенно не ожидал. Неуместное, на мой взгляд, любопытство.

    – У аборигенов аномалии – своеобразное табу, – пояснил майор. – Они сюда в обычных обстоятельствах не суются. Потому и появилась возможность разместить здесь станцию мониторинга. А чему вы удивляетесь, дорогой Пьер?

    – Да так, не обращайте внимания, – отмахнулся тот. – Издержки профессии. И воспитания. Что же касается вашего плана, Александр… Я усматриваю в нем один существенный недостаток. Он не учитывает наличия… э-э-э… конкурентов.

    – Вы все-таки считаете, что отморозки тоже за Денисовым явились?

    – Было бы наивно думать, что это простое совпадение. Вы видите в ближайших окрестностях другую достойную цель? – привел патрон прямо-таки убийственный аргумент.

    – Да, засада, – вынужденно согласился Тарасов. – По уму лучше вообще пешком выдвинуться. Сосредоточиться на подходах к станции и на рассвете без шума и пыли наведаться в гости. Предварительно оценив обстановку, понятное дело. Если бы существовала хотя бы минимальная вероятность захвата объекта противником, я бы именно так и поступил. Но слишком много шансов на то, что чертовы попутчики свернули куда-то еще. Следов давно не попадалось. Между тем угроза нападения аборигенов в разы реальнее. И, поверьте моему опыту, эта бойня вам о-о-очень не понравится.

    Майор скривился, как от хорошей порции уксуса, и во взгляде его мелькнуло нечто такое, что я незамедлительно поверил в посулы насчет кочевников. До дрожи в пальцах и мороза по коже. Впрочем, Пьер не впечатлился:

    – При всем уважении к вашему опыту, Александр… Давайте считать, что вероятность захвата станции присутствует. И отнюдь не минимальная. Если хотите, предчувствие у меня такое.

    Оп-па! И дражайший шеф туда же. У всех, видите ли, «чуйка». А я и безо всякой «чуйки» скажу, что мы в полной заднице. И, думаю, Гюнтер меня поддержит. Беда только, что права голоса мы по факту лишены.

    – Время, коллеги, время! – не пожелал сдаться Тарасов. – Все упирается в проклятое время. Если принять за аксиому, что попутчики явились с той же целью, что и мы, я все равно склоняюсь к скоростному силовому варианту. Сколько их? Пятеро? Терпимо. Тем более на нашей стороне преимущество первого удара.

    – Это если они не только слепые, но и глухие, – парировал Пьер. – Плюс что им мешает задействовать для наблюдения аппаратуру станции?

    – В этом случае они и пеших засекут, – пожал плечами мой напарник. – Хотя могут и со зверьем спутать… Софт там сугубо гражданский, для выявления потенциальных целей не приспособленный. Но отсюда мы тащиться как раз до утра будем. Опасно…

    Тарасов сокрушенно покачал головой, не убирая с лица задумчивого выражения. Ага, знакомая ситуация. И хочется, и колется, и мамка не велит.

    – Ладно, – наконец решился он. – Предлагаю следующий план. Выдвигаемся на транспорте. Идем вдоль границы аномалии. От нее до непосредственно станции километра четыре, не меньше. Аккурат напротив останавливаемся и к объекту выдвигаемся уже в пешем порядке. Пашку оставим машины сторожить, как некомбатанта. С диспозицией разберемся на месте.

    – То есть будем действовать по обстоятельствам?.. – понимающе хмыкнул Гюнтер. – Вот это по-нашему!

    Против ожидания, Пьер возражать не стал, лишь напомнил, что в темноте слышимость гораздо лучше и есть риск запалиться. Но и на это майор нашел что ответить:

    – Пойдем на первой передаче, на минимальной скорости. Такой звук без приборов вряд ли услышат, а оборудование станции на данный раздражитель не настроено, то есть предупреждение не выдаст. Перепрограммировать, конечно, можно, но это чересчур долго и муторно, вряд ли потенциальные гости этим будут заниматься.

    – Хорошо, Александр, убедили, – сдался патрон. – Сумерек ждать будем или сразу выдвинемся?

    – Сразу, чего время терять. А там как раз и стемнеет. По коням, коллеги!


    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    12 августа 2541 года, вечер

    План сработал. Не на все сто, но…

    Как и предложил Тарасов, двинулись вдоль границы аномалии, что особого труда не составило. Да и шифроваться покуда необходимости не было – слишком далеко мы от потенциального противника. Кстати, мысль оставить меня сторожить машины мне отменно не понравилась – памятна еще была прошлая ночь. А тут еще и аномалия под боком. Тоже, между прочим, сомнительное удовольствие. Но и возбухать я не стал, прекрасно осознавая свои возможности в огневом контакте. А до рукопашной схватки еще дожить надо. Да и не будет никто до такого доводить, когда стреляющего железа в избытке.

    Где-то через полчаса пути Тарасов, предварительно сверившись с навигатором, резко сбросил скорость. Как он и напророчил, рев движка снизился до еле слышимого шороха, сильнее вибрация ощущалась, нежели шум. Разве что трансмиссия противно завывала, но с этим поделать ничего было нельзя. Двигались мы теперь лишь чуть быстрее пешего. Впрочем, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. В справедливости народной мудрости мы все вскоре и убедились, когда короткие сумерки сменились сначала непроглядной тьмой, а потом, по мере привыкания глаз, этаким режимом ноктовизора на половинной мощности – то есть контуры окружающих предметов вполне различимы, но без подробностей. Фары включать благоразумно не стали, но света звезд и двух довольно мелких спутников – Локи и Тора – вполне хватало, чтобы успешно избегать встреч с препятствиями, преимущественно в виде отдельных кустов. Таким макаром мы ползли еще минут сорок, а потом напарник остановил джип и заглушил мотор. Вторая машина пристроилась рядом. Некоторое время тишину нарушали лишь стрекот насекомых да потрескивание перегретых двигателей, не мешая Тарасову на слух оценивать обстановку, потом он перестал вслушиваться в ночь и помотал головой:

    – Ничего…

    И тут же вскинулся, уловив почти на грани слышимости непонятный перестук:

    – Ч-черт!!!

    – Что?!

    Блин, ну что у него за привычка людей пугать?! Я и так весь на нервах…

    – Выстрелы!

    – А?!

    – Паша, ну ты дуб! Выстрелы. Неужели не слышал? В той вон стороне.

    Н-да. Так вот что это был за перестук. Мог бы и сам догадаться, зря, что ли, на стрельбище два магазина патронов извел?..

    – Тарасов, что делаем?.. – нарисовался рядом Гюнтер.

    Пьер пока что благоразумно джип не покидал, внимательно вглядываясь в темноту.

    – Да фиг его знает!!! По обстановке!

    – Стоим?!

    – Да! То есть нет! На самом малом в сторону станции! Если они только что напали, ударим с тыла. А если нет… Короче, на месте разберемся! По коням!!!

    Торопливо запустив недовольно чихнувший движок, Тарасов медленно и осторожно тронул «бобик» с места, сосредоточившись на вождении. Я, дабы не досаждать ему общей бестолковостью, принялся пялиться прямо по курсу – кто его знает, может, чего полезного высмотрю? Душу глодал червячок сомнения – с чего вообще напарник решил, что мы нападающим в спину выйдем? Может, они с противоположной стороны атакуют и мы столкнемся лоб в лоб?.. Умный ты, Паша, а дурак, как тот же Тарасов недавно заметил. Даже если и в лоб, что с того? Внезапность все равно на нашей стороне, они нашего появления совершенно не ожидают. Пришли за парнем со специфической подготовкой и девчонкой-ботаничкой. А тут сразу три этаких монстра! Про себя скромно умолчу…

    Минут десять ехали спокойно, разгоняя тишину шелестом моторов. Выстрелов больше не было, но нервишки пошаливать не переставали. И не зря. Внезапно что-то громко прошуршало в траве по правому борту, и к нам на капот с шипением замахнула какая-то массивная хвостатая тварюга. Раскорячилась, вцепившись в металл… когтями?! – и мерзко заорала, уставившись в самую душу пронзительно-желтыми буркалами с вертикальными зрачками. Едва не заработав инфаркт, я заорал в ответ, силясь цапнуть автомат и упорно раз за разом промахиваясь по рукоятке, а тут еще и Тарасов резко затормозил, и я с размаху приложился о приборную панель…

    Оглушило меня знатно, так что оклематься я сумел лишь через несколько секунд. Из расплющенного носа ручьем лилась кровь, в ушах звенело, взгляд застили непроизвольно льющиеся слезы, но я с огромным трудом сконцентрировался и в… офигении, я хотел сказать, уставился на… здоровенного длинношерстного котяру, с громким урчанием трущегося башкой о подставленную Тарасовым ладонь. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что просто не укладывалось в голове. Добили меня хорошо различимые борозды от когтей на капоте…

    – Петрович, а хозяин твой где? – как сквозь вату донеслись до меня слова майора, заставив истерически хохотнуть и захлебнуться кровью.

    Чертыхнувшись, я запрокинул голову и зашарил по карманам в поисках медпакета – ну его на фиг, по колено в крови сидеть. Хорошо еще зубы все на месте остались.

    – Тут я, – донеслось из травостоя. – Привет, парни. Я выхожу, не стреляйте.

    Последнее, надо сказать, прозвучало весьма вовремя – многоопытный Гюнтер умудрился остановить свой джип в нескольких метрах позади и во всеоружии ожидал противника. Автомат в его руках смотрелся весьма органично, произведя должное впечатление даже на меня, профана. Пьер не уступал ему в воинственности, разве что схватился за «кольт» ввиду полной бесполезности снайперки на близкой дистанции.

    – Ну и во что ты, Олежек, опять вляпался? – сварливо поинтересовался мой напарник, не прекращая ласкать кота.

    Поднявшийся во весь рост в нескольких метрах от нас паренек не самых выдающихся габаритов, даже, я бы сказал, щуплый, картинно вскинул вверх автомат, удерживая его за рукоять одной рукой, тряхнул патлатой головой и насмешливо выдал:

    – Я тоже рад тебя видеть, Саныч. Надо признать, ты, как обычно, вовремя.

    Глава 3

    Система Риггос-2, планета Ахерон,

    12 августа 2541 года, поздний вечер

    – Парни, пальните-ка в ту сторону, – незамедлительно огорошил нас Денисов (ибо это, несомненно, был он). – Чтобы обделались, твари!..

    Тарасов, не говоря худого слова, привстал за рулем, нашарил автомат и одной длинной очередью высадил магазин в указанном направлении. Несколько ошалевший от такого развития событий Гюнтер, обменявшись с дражайшим шефом недоуменным взглядом, последовал его примеру. В общем, канонада получилась знатная, я даже на какое-то время забыл о собственном расквашенном носе из-за звона в ушах.

    А свежеотыскавшийся бывший Егерь и не подумал снизить темп – быстро добежал до нашего джипа и одним слитным движением замахнул на заднее сиденье. Тарасов с Гюнтером как раз успели сменить опустошенные магазины и явно ждали объяснений, но Денисов на такие мелочи размениваться не стал, как-то по-особому глянул на расслабившегося котяру, после чего тот легко сиганул с капота к хозяину, и коротко бросил:

    – Гони, Саныч!

    Вопреки моим ожиданиям, язва-майор безропотно воткнул передачу и тронул «бобик» с места, с каждым мгновением ускоряясь. Через несколько секунд, поняв, что вслепую такую скорость долго не удержишь, врубил ближний свет. Второй джип, чуть замешкавшись, рванул следом.

    Убедившись, что новообретенные соратники тормозить не намерены, Денисов наконец проорал, напрягая связки:

    – У них Галя! Не знаю, сколько продержится! Ч-черт, это уже становится привычкой!

    – Толком рассказывай! – рявкнул в ответ Тарасов.

    На газ он жал от души, так что движок ревел не переставая и отчаянно мешал нормальному обмену информацией.

    – Не хрен рассказывать! Приперлись часа два назад, пятеро, на двух машинах! Хорошо хоть «ограда» была активирована, не сразу прорвались!

    – Кто такие?!

    – Поди знай! Узкоглазые!.. На японцев смахивают, но точно не скажу!

    – М-мать! – ругнулся Тарасов.

    Видимо, вспомнил слова Виталика про охотничков-конкурентов. А может, просто на кочке об руль ударился.

    – Уроды те еще! – между тем продолжил расписывать ситуацию Денисов. – Экипированы хорошо, вооружены тоже! Какие-то гражданские пукалки, но все равно серьезней моих ружбаек охотничьих! До «калаша» добраться не дали, хакнули «ограду» и повязали нас с Галькой! Хорошо хоть Петрович заныкаться догадался!

    – Нас-то как нашел?!

    – Петрович вас услышал и меня предупредил! Вот я и рискнул! Одного отоварил, ствол отнял! – Егерь для пущей убедительности потряс автоматом, потому как нам с майором прекрасно было его видно в зеркало. – Кстати, мне бы чего посущественней! У этого магазин почти пустой, а запасных нет!

    – Паша, снимай «разгрузку»! – ткнул меня в бок Тарасов. – Олег, план-то какой?!

    – На хрен план! – отмахнулся Денисов. – Они там все в опупении пока еще, да и вы их шуганули! Просто валим с максимальной скоростью и врываемся на станцию!

    – Хороший план! – одобрил мой напарник, скривив губы в ироничной ухмылке. – Я-то думал, он обстановкой владеет, ему виднее! Знал бы, фиг бы послушал! Паша, чего возишься?!

    Блин, а я-то почему крайним оказался?! И, между прочим, не вожусь, а делаю все возможное. Попробовал бы сам из «разгрузки» вылезти, скрючившись на переднем сиденье «бобика», да еще и подскакивая чуть ли не ежесекундно на кочках! К тому же у меня своих проблем что грязи – вон кровотечение так и не остановил, да и дышать тяжеловато. Так что на явно несправедливый наезд я не обратил внимания, продолжая упорно заниматься своим делом. Прервался на секунду, изогнувшись над спинкой и передав Денисову автомат. Тот подарочек принял с готовностью и незамедлительно отомкнул магазин – чисто проверить. Передернул затвор, проводив задумчивым взглядом укатившийся под сиденье желтый заостренный цилиндрик, вернул магазин на место и дослал в ствол новый патрон. Я к этому моменту все-таки справился с застежками подвесной системы и переправил увесистую из-за боекомплекта, заляпанную кровью «разгрузку» на заднее сиденье, только сейчас удосужившись хорошенько разглядеть гостя.

    Пребывание в плену, пусть и недолгое, оставило явные следы на его худощавой, с резкими чертами физиономии – на губе ссадина, левая скула покраснела и распухла, что было заметно даже сквозь густую щетину. Растрепанные длинные волосы лезли в глаза, и парень то и дело дергал головой, откидывая непослушную, слипшуюся от пота прядь. Это даже выглядело бы забавно, если абстрагироваться от обстановки. Но не получалось, хоть убей, и не в последнюю очередь благодаря тупой боли в раздавленном носу. И явные признаки асфиксии, между прочим! Что там док Шульц про повторный перелом говорил? Денисову, кстати, тоже явно было не по себе – если я еще не разучился читать эмоции по не самым очевидным признакам, он очень сильно переживал за подружку. И дрожал едва заметно всяко не от ночной свежести, хоть предпосылки к тому и наличествовали – одет он был в такие же камуфляжные штаны и берцы, что и мы, плюс разодранная на груди серая майка-алкоголичка. Так что «разгрузку» он напялил чуть ли не на голое тело. Впрочем, завладев «калашниковым», он заметно взбодрился.

    – Саныч, не нуди! Все нормально будет! Где-нибудь за полкилометра тормозни, и дальше пешком рванем! Стреляй всех, кого встретишь, не ошибешься!

    – А Галька как же?!

    – Да в отключке она, это у нее стандартная реакция!

    – Где хоть держат?!

    – В жилом корпусе, если никуда не уволокли! Я так понял, у них какие-то проблемы с эвакуацией! Потому и торчат здесь уже столько времени!

    – А в глайдере потесниться и свалить куда подальше не догадались?!

    – Им связь нужна! Так что к станции они плотно привязаны! Не сбегут, короче! У них один со сломанной ногой плюс Галька нетранспортабельная!

    Значит, все-таки «Лорелея». Не обманули меня предчувствия. И такого всемогущего Тарасова у них явно нет, хотя «волосатая лапа» присутствует однозначно. Иначе бы они оружие на планету не протащили. А вот с транспортом беда. Или с маскировкой оного. Н-да, в свете открывшихся фактов, с конкурентом однозначно нужно что-то решать…

    Размышления мои были прерваны очередным резким замедлением. Правда, на этот раз я среагировал своевременно и повторно с панелью не поцеловался. А вот котяра, до того вальяжно валявшийся на заднем сиденье, скатился на пол и обиженно взвыл.

    – Петрович, не ной! – сурово осадил питомца Денисов и выпрыгнул из салона прямо через борт, держа автомат на отлете. Следом за ним ссыпался Тарасов, тоже во всеоружии.

    Сзади взвизгнул тормозами второй джип, дружно хлопнули дверцы, и через какое-то мгновение к моим попутчикам присоединились и патрон с Гюнтером. Тарасов несколькими короткими фразами обрисовал им обстановку, заодно одарив всех присутствующих гарнитурами передатчиков, извлеченными из волшебной сумки. Их оказалось даже в избытке, видимо, Виталик еще и для себя с Вениамином заготовил. На резонный вопрос Пьера, почему майор не озаботился связью внутри боевой группы заранее, тот не менее резонно отбрехался, что-де батарейки в рациях слабые, а зарядить негде. Запасных же много не утащишь, да и дефицит. В это поверили все, впечатленные уровнем местных технологий. Потом Денисов кликнул напарника, и штурмовая группа в полном составе рванула к станции, причем кот первым растворился во тьме. Правда, перед отбытием майор еще и меня проинструктировать успел:

    – Паша, будь тут, вперед не лезь ни при каких обстоятельствах. Мы быстро. Эфир слушать не забывай. И фары выключи!..

    Проводив взглядом подтянутую фигуру бывшего штурмовика, я нацепил на ухо дужку передатчика, нашлепнул на горло связанный с ним тонким проводком микрофон и наконец занялся собой, почти не обращая внимания на негромкие переговоры коллег. Не взяли в заваруху, вот пусть и выкручиваются сами. Кровь из расплющенного носа уже не лилась ручьем, а лишь изредка срывалась тяжелыми каплями, но дышать стало еще труднее. Потому на не самые срочные дела вроде обеспечения светомаскировки я, грубо говоря, забил. К тому же возня с очередным медпакетом позволила хоть немного отвлечься от происходящего и не вздрагивать при каждом шорохе. Минут пять я на это дело убил, потом устроился на привычном уже переднем пассажирском кресле «бобика» и принялся вертеть в руках брошенный Денисовым трофей. Модель и впрямь оказалась гражданской, судя по калибру и маркировке унитаров, но вот происхождение оружия я установить так и не смог. Собственно, не очень и хотелось… Автомат довольно удобный, этого не отнять, дизайн как бы не с «вихря» армейского содран, только пластик пожиже да режимов огня всего два – одиночными или очередями. Мне, если подумать, очереди ни к чему – в магазине едва десяток зарядов. А привычная «гауссовка», хоть и маломощная, куда сподручней раритетного «кольта». Учитывая статус банального сторожа, боезапаса за глаза хватит. Лишь бы на меня кто-нибудь не наткнулся случайно. А фары порядочно демаскируют – прав Тарасов. Надо бы выключить все-таки…

    Додумать я не успел – со стороны станции донесся треск очередей. Судя по радиообмену, соратники вышли к ней сразу с трех сторон, при помощи кота (убей меня бог, если я понял как!) локализовали вражеских бойцов и приступили к активной фазе операции. Интенсивная пальба, сопровождаемая короткими репликами типа «вижу», «минус один», «заходи слева», «снайпер, прикрой» и прочее в том же духе, продолжалась недолго – от силы минут пять – семь, потом все так же внезапно стихло. И сколько я ни вслушивался в ночь, новых выстрелов не было. Зато болтовня не прекращалась. Как я понял, одного из агрессоров бравые парни умудрились захватить живьем и теперь комментировали это событие. Через некоторое время обрадованный Денисов объявил, что нашел Галину и что она по-прежнему в отключке, но повреждений нет, на что не менее обрадованный Тарасов посоветовал не заморачиваться и дождаться эвакуации, дескать, на борту док Шульц живо ее в чувство приведет. Про меня же все, такое ощущение, совершенно забыли. Собственно, ничего страшного, мне и тут непло…

    Эфир вдруг взорвался изумленными возгласами, кто-то, вроде Денисов, надсадно закашлялся и разразился потоком раздраженного мата, но все крики перекрыл рев Тарасова: «Сбежал!!!»

    Я торопливо ссыпался с сиденья, отошел от джипа шагов на пять и застыл в довольно нелепой позе, всматриваясь во тьму. Зажженные фары сильно мешали, хоть и светили мне в спину, но вырубать их уже было бесполезно – к темноте еще когда привыкну, а так хоть какая-то обзорность. Черт, что у них стряслось-то?! Пленный смотался? Судя по переругиванию в эфире, Тарасов с Егерем беглеца преследуют, да вот толку от этого… Ночью, без специального оборудования… очень сомнительно. Я сокрушенно покачал головой – профессионалы, блин! Одного и то качественно захомутать не сумели. Вот я бы…

    Что, собственно, «я бы», так и осталось невыясненным – где-то слева громко зашуршало, я машинально повернулся на шум и чисто рефлекторно успел подставить под нож автомат. Клинок, направляемый умелой рукой, обрушился на ствольную коробку и с легкостью пронзил пластик. Правда, на мое счастье, так в нем и застрял, заставив «фехтовальщика» на мгновение замешкаться. Но мне хватило и этого – не выпуская покореженного автомата из рук, я от души вбил мощный толчковый дэнтуй неведомому агрессору в живот, сбив дыхание и отбросив его на пару шагов назад, и добил размашистой «вертушкой» с левой ноги. Попал удачно – подошва мазнула по нижней челюсти, закрутив уже бесчувственное тело в воздухе, и оно с отчетливым шлепком распласталось по земле.

    Вся стычка заняла секунды, я даже осознать ничего не успел, действуя на автомате, как и всегда в таких случаях. Потому и известить соратников о нечаянной победе не удосужился, просто стоял над поверженным противником и вслушивался в раздраженную перебранку Денисова с майором, стараясь восстановить дыхание. С носом явно было что-то не так, но бередить его я даже не пытался, опасаясь сделать еще хуже. Впрочем, когда оба бравых вояки выскользнули из тьмы, попав в полосы света фар, я совершенно не удивился. В отличие от них.

    – Ты, Паша, меня периодически просто убиваешь! – заявил после довольно длительного задумчивого молчания Тарасов. – Я ж тебе велел иллюминацию вырубить! Так что в «поле», уж извини, ты полный лох. Но под руку тебе лучше не попадаться… – И с недовольным шипением потрогал свежую ссадину на правой скуле.

    – А что у вас стряслось-то? – поинтересовался я с самым невинным выражением физиономии. – Я уж думал, забыли про меня.

    – Про тебя забудешь, – ухмыльнулся майор. – Но ты реально монстр! Этот гаврик нас с Денисовым раскидал и смылся. Против стволов даже не рыпался, а когда мы расслабились, дал деру. А ты его походя…

    – А как вы узнали, что он к машинам бежит?

    – Я, блин, с присущей мне оперативностью сопоставил все факты и пришел к выводу…

    – Петрович след взял, – буркнул Егерь, обгадив Тарасову всю малину. – Вот, кстати, и он. Молодец, мой рыжий друг!..

    Кот с благодарностью принял немудреную ласку в виде почесывания за ухом, а я про себя подивился: век живи – век учись! Это что же за новая порода такая, что вместо собак используется?..

    – Кстати, коллеги, а этот-то, – я легонько пнул бесчувственного супостата в бедро, – как на меня вышел? Думаете, наугад?

    – Вряд ли, – хмыкнул мой напарник. – Скорее всего, слышал, с какой стороны мы едем. И фары. Зря не выключил, демаскируют они сильно.

    – Теперь-то уж что, – незамедлительно отперся я. – Будем считать, что нам всем крупно повезло.

    – Ага, особенно ему. – Денисов от души наподдал бесчувственному телу в другое бедро. – Тварюга, ребро мне сломал… кажется.

    – Ладно, хорош болтать! – несколько оправился от обалдения Тарасов. – Олег, свяжи этого. Шнур в багажнике глянь.

    Пока обретший наконец душевное спокойствие Егерь пеленал пленника, мы с напарником под предлогом контроля окрестностей предавались блаженному ничегонеделанию, но едва он выпрямился, сматывая остатки шнура, как Тарасов снова развил бурную деятельность:

    – Грузим этого, Паша, помогай. Давайте на заднее сиденье. Вот так…

    – Тяжелый, зараза, а на вид хиляк, – смахнул пот со лба Денисов. – Ур-роды!..

    – Расслабься, Олежек! – положил руку ему на плечо майор. – Машины на станцию перегнать надо. Пьер обещал наладить маяк, но что-то у него там не срастается, оборудование незнакомое. Так что придется пока за «оградой» отсиживаться.

    – А я в аномалии собирался прятаться, – ни к селу ни к городу сообщил Денисов. – Если бы вдруг вас не отыскал. И если бы получилось Галю отбить…

    Судя по легкой меланхолии, охватившей нашего новообретенного товарища, у него начался отходняк. Впрочем, для меня это сюрпризом не стало – абсолютно естественный процесс после такого нервного напряжения, как специалист говорю. Разве что немного не вовремя, на мой взгляд. Тарасов прав, расслабляться еще рано. Ахерон, с виду приветливый, раз за разом преподносил весьма неприятные сюрпризы. И «домашних заготовок» у него наверняка полные закрома. Одни аборигены чего стоят!..

    – Паша, не тормози! – вернул меня к действительности резкий окрик майора. – Прыгай во второй «бобик» и не отставай!

    Эх, спасибо хоть спеленатого пленника караулить не заставил. То еще удовольствие, тесниться с ним на заднем сиденье. Тем более там еще и Петрович разместился. Кстати, оригинальная кличка. Надо будет у Денисова поинтересоваться откуда…

    – Паша!

    А, блин! Что-то я подозрительно задумчив стал, неужто сотрясение?.. Вроде не тошнит. Или это асфиксия дает о себе знать?.. Да нет, ртом-то нормально дышу, не должно кислородного голодания быть…

    Успокоив себя последней мыслью, я елико возможно оперативно запрыгнул в Пьеров джип, нащупал ключ в замке зажигания и с третьей попытки завел движок. Тарасов нетерпеливо поигрывал педалью газа, заставляя мотор своего экипажа менять тональность, и, едва мой «бобик» чихнул выхлопом и утробно зарычал на малых оборотах, сорвался с места. Я еле успел воткнуть передачу и с пробуксовкой рванул следом, старательно повторяя извилистую траекторию ведущего. По сторонам башкой вертеть было некогда, я все внимание сосредоточил на кургузой корме впередиидущей машины, дабы не слишком сильно отстать, и так увлекся, что чуть не прозевал торможение и лишь чудом не вписался головному внедорожнику в зад. Причина остановки виднелась у него прямо перед носом – тускло мерцающая в свете фар пелена меж двумя силовыми эмиттерами. Точно, Денисов же «ограду» упоминал не единожды.

    В принципе на джипе с разгона стенку можно было и проломить, она на такую массу с такой инерцией явно не рассчитана. Вопрос только на фига, если внутри периметра сидят свои люди и организовать проход в заграждении для них труда не составит? Тарасов, видимо, рассудил аналогично, судя по его просьбе в эфире, адресованной Пьеру. Где-то через полминуты завеса прямо по курсу растаяла, и головная машина незамедлительно понеслась к прорехе. Я погнал следом, не обратив внимания на майорский рык в гарнитуре. Достал уже, честно говоря. Не настолько я тормоз, чтобы очевидную вещь не сообразить.

    Дырка, если можно так выразиться, в заборе у нас за спиной заросла, едва моя машина миновала линию эмиттеров, – все-таки Пьера впечатлили пророчества Тарасова касательно кочевников, не иначе. Впрочем, мсье Виньерон, насколько я успел его изучить, хоть и не чужд авантюризма, но и техникой безопасности без нужды не пренебрегал. За что честь ему и хвала как руководителю. Черт, опять не о том думаю! С головой явно что-то нужно делать, еще немного, и точно до сотрясения доиграюсь, со всеми вытекающими…

    Тарасов по извечной привычке снова резко сбросил скорость, на этот раз до полной остановки, и вырубил движок, пристроив джип у типового жилого модуля. По первому впечатлению, станция была практически полностью обесточена, по крайней мере, освещения не было – наши фары не в счет. Тем более майор у своей машины их сразу же выключил, и я последовал его примеру, едва припарковался рядом. Посидел немного, привыкая к темени, и в растерянности выбрался из «бобика». Чем заняться дальше, я представлял весьма смутно.


    Система Риггос-2, планета Ахерон, станция мониторинга среды № 517,

    12 августа 2541 года, поздний вечер

    – Паша, чего застыл?! Помоги свой трофей выгрузить!

    Вот так, недолго пришлось бездельничать. И что Тарасову все неймется?.. Тяжко вздохнуть мне помешали ватные блямбы в ноздрях, и я незамедлительно вспомнил про разбитый нос. Черт, не зря я на голову грешу! Дыхание затруднено, вот и проблемы с кислородом у мозга. Вон как кровь в ушах колотится! Так что тупить мне сейчас прямо-таки по статусу положено.

    – Иду, бдин!

    – Эй, ты чего гундосишь? – вскинулся майор и подозрительно уставился мне в глаза. Зрение к этому моменту к темноте вполне адаптировалось, чтобы различить такие подробности, да и света от звезд и спутников хватало. – Ты себя нормально чувствуешь?..

    – Отбали!..

    – Та-а-ак! Ну-ка, Олежек, взяли!.. – Майор поудобнее уцепился за шиворот спеленатого по всем правилам пленника, дождался, пока Денисов схватится покрепче, и мощно потянул. Бесчувственное тело благодаря объединенным усилиям бравых соратников легко выскользнуло из нутра внедорожника, приложившись пятками об утрамбованную почву, и осталось висеть враспор между пленителями. – Паша, не отставай! Лучше бы тебе Гюнтеру показаться…

    Ага, нашли тоже медика! Хотя тут я несправедлив, необходимая подготовка для оказания экстренной помощи в полевых условиях у него есть. Боюсь только, в моем случае она не поможет. Но сопротивляться не было сил, и я безропотно побрел за коллегами, которые весьма бодро поволокли опутанное синтетическим шнуром тело к входу в модуль.

    Внутри относительно недавно было вполне себе уютно, чего нельзя сказать о нынешнем состоянии жилища. В прихожей и столовой, совмещенной с кухней, царил форменный кавардак – незамысловатая утварь разбросана по углам, откидной столик вывернут из шарниров, стулья валяются в живописном беспорядке, красуясь погнутыми ножками из хромированных трубок, разве что трупа со следами побоев для полной аутентичности недостает. Судя по кривой ухмылке Денисова, именно здесь он схватился с непрошеными гостями, но не вполне удачно, раз те его скрутить сумели. Впрочем, подробностями я интересоваться не стал, дабы лишний раз не нарываться на грубость. Как говорил один мой преподаватель в академии, вовремя проявить деликатность – высокое искусство, нередко весьма полезное для здоровья.

    Пленного мы бросили посреди кухни, нимало не озаботившись его удобством. Он до сих пор благополучно пребывал в отключке – зацепил я его качественно, это даже Тарасов признал.

    В модуле худо-бедно функционировало аварийное освещение, поэтому в темноте шариться не пришлось. Но и в этом обнаружился свой минус – майор, едва мазнув по моей физиономии рассеянным взором, сразу же жестко приказал:

    – Паша, марш к Гюнтеру. Он в соседней комнате.

    – Ну на…

    – Все, я сказал! Олег, давай этого гаврика на стул…

    Осознав, что с тарасовской спиной спорить совершенно бесполезно, я шагнул было к неплотно закрытой двери в спальню, но меня отвлек шорох створки входного шлюза. Удивленно обернувшись – кого еще принесло?! – я буквально напоролся на гипнотический взгляд огромных желтых глаз с характерными вертикальными зрачками. Крупный… нет, не так: откровенно здоровущий рыжий сибиряк с удивительно наглой мордой расселся посреди кухни, обмотавшись хвостом, и беспардоннейшим образом на меня пялился. Этак, знаете, оценивающе, как будто запоминал. У меня с непривычки мурашки по коже побежали, но уступать в безмолвной дуэли я не собирался – при всей моей нелюбви к кошачьим, основные принципы общения с усатыми-полосатыми я усвоил еще во времена беззаботного деревенского детства. Ну то есть летних каникул, проведенных у деда с бабкой. Впрочем, не спешите обвинять меня в котоненавистничестве – я всех не люблю одинаково, в том числе собак и прочую домашнюю живность. Потому и питомца завел сверхэкзотического – инопланетный искин, поселившийся в моем планшетнике, иного эпитета не заслуживал. А уж эта длинношерстная скотина с неестественно умными зенками мне не понравилась с первых же секунд знакомства. И на стресс бы я это впечатление списывать не торопился. А вот кошак, есть такое подозрение, элементарно надо мной издевался. Однако дальше игры в гляделки конфликт не зашел, но, как я сильно подозревал, лишь пока. Очень уж нехорошо котяра прищурился, прежде чем отвел взгляд.

    Видимо, Денисов тоже что-то просек, потому что перестал возиться с бесчувственным пленником и утихомирил напарника коротким, но предельно емким «брысь». Кот, вопреки моим ожиданиям, внял голосу разума и вальяжно прошествовал в соседнюю комнату, небрежно сдвинув дверь лапой. На какую-то секунду мне показалось, что прочный пластик скрипнул под его когтями и украсился четырьмя параллельными бороздами, но я тут же обругал себя параноиком – при здешнем, с позволения сказать, освещении и не такое почудится. Тем более, моргнув, повторно я царапины обнаружить не сумел. И лишь несколько оправившись от потрясения, я сообразил, что гадский котик уперся именно в то помещение, куда мне и самому незамедлительно нужно попасть. Вздохнув с досадой, я все же прошел в спальню – комната была приспособлена именно для этой цели, о чем недвусмысленно свидетельствовала огромная надувная кровать, сейчас пребывавшая в некотором беспорядке. С утра, видимо, она была по всем правилам заправлена, но потом кто-то небрежно откинул плед и буквально швырнул на простыни девушку, одетую в шорты из комплекта тропической формы и обтягивающую майку. При этом, что характерно, даже не потрудившись избавить ее от туристических ботинок и каких-то непонятных примочек на поясном ремне. По крайней мере, кроме стандартного накопителя от регистратора в чехле, ни один из остальных приборов я опознать не сумел. Да и тот лишь по косвенным признакам – у кровати валялись очки со стеклами-хамелеонами и легко узнаваемыми утолщенными дужками.

    Девица пребывала в беспамятстве, что, впрочем, для меня сюрпризом не являлось – Денисов об этом неоднократно сообщал. Лежала она на спине, к тому же кто-то заботливо подсунул под ее рыжую голову подушку, так что рассмотреть спутницу Егеря, даже с поправкой на условия видимости, мне удалось хорошо. Симпатичная в общем-то – слегка курносая, с удивительно голубыми глазами, что нетипично для обладательниц подобных шевелюр глубокого медного оттенка, к тому же весьма стройная и не лишенная неких соблазнительных округлостей. Короче, во всех отношениях приятная дама. В другое время и в другом месте с удовольствием бы с ней прилег. Чисто гипотетически конечно же.

    Я поспешил прогнать прочь образ недовольно поджавшей губы Евгении Сергеевны – блин, ну что за дела?! Уже и подумать ни о какой другой девчонке нельзя! Что-то совесть отменно не вовремя проснуться изволила. Или это опять же последствия тесного знакомства с приборной панелью «бобика»?.. Черт, хватит на беспомощных девиц пялиться, меня Тарасов сюда со вполне определенной целью загнал – Гюнтеру показаться. Вот и будем действовать согласно приказу.

    Искомый Гюнтер обнаружился у изголовья кровати. Сразу я его не заметил по вполне понятной причине, теперь же, оторвавшись наконец от созерцания стройной фигурки пациентки, я наткнулся на его вопросительный взгляд.

    – Тарасоб белел тебе показаться, – поспешил я прояснить причину своего появления в чужой спальне. – Что-то с носом не того.

    – Да я уже понял, – хмыкнул тот. – Чего гундосишь-то?

    Я отмахнулся от явно риторического вопроса и замер, уставившись на постель – до меня лишь сейчас дошло, что рядом с девушкой разлегся Петрович, вытянувшись во весь свой немалый кошачий «рост». Бока котяры мерно вздымались, исторгая характерное урчание, а сам он при этом старательно вылизывал руку пациентки. Впрочем, та на раздражители не реагировала, устремив невидящий взгляд в потолок.

    – Чего он тут?..

    – Лечит, не видишь, что ли! – ухмыльнулся соратник. – Умный кошак. А ты не дергайся, а то сейчас задену ненароком…

    – Уй, блин!..

    – Не дергайся, говорю! Тэ-экс, что тут у нас?.. Поздравляю, больной, у вас сломан нос.

    – Тоже мне нобость! Что делать-то?!

    – Ничего, – пожал плечами несостоявшийся эскулап. – Ты уже все сам сделал. Теперь, главное, шнобель не тревожь. Как на борт вернемся, док Шульц починит. Я думаю.

    – Э-э-э?..

    – Да не трясись так, в крайнем случае будешь этакой брутальной горбинкой красоваться, бабы такие любят.

    – Да иди ты!..

    – И рад бы, да некуда… Шеф чего-то телится, никак до наших не докричится. Вроде бы эти олухи что-то повредили в аппаратуре.

    – Думаешь, блипли?

    – Не, Пьер обещал починить. А он ничего не обещает, если не уверен. В общем, будь спок, Пауль! – Гюнтер с размаху отоварил меня ладонью по плечу, так что я дернул головой и зашипел от боли в многострадальном обонятельном органе. – Прорвемся.

    – Хотелось бы берить… – хмыкнул я, не особо обнадеженный заявлением соратника. – А с ней что?

    – Без понятия. Очень похоже, что кома, но Денисов заверил, что это у нее такая реакция организма на серьезную угрозу. Сказал, в спокойной обстановке очнется. Попросил только основные показатели проконтролировать.

    – И как?

    – Нормально все, – снова дернул плечом Гюнтер. – Пульс редкий, дыхание слабое, но организм в норме. Если не считать потери сознания. Такое, знаешь, ощущение, что она в анабиозе. Только не замороженная. Ага, сам в шоке.

    Н-да. А я еще Тарасова и свою помощницу странными считал. А тут на двух человек и одного кота столько несуразиц приходится, что поневоле начинаешь задумываться о собственном психическом здоровье. Особенно зверюга эта рыжая!..

    Котяра, каким-то сверхъестественным образом уловив мою мысль, прервал свое занятие, повернул лобастую башку и ожег меня презрительным взглядом, дескать, куда тебе, жалкий раб, до нас, со всех сторон уникальных и удивительных! Я отвел глаза, мысленно чертыхнувшись, – вот именно за это я кошек и не люблю. Все время почему-то кажется, что каждый из их племени по отдельности и все они вместе вынашивают коварный план по установлению мирового господства. Опасаюсь я их, короче. Хоть и никому и никогда в том не признаюсь. Хватит мне уже и документально зафиксированных фобий.

    – Гюнтер, поди сюда! – донесся из кухни раздраженный рык Тарасова, разом прогнавший странную одурь, вновь нахлынувшую на меня под гипнотизирующим кошачьим взором.

    Встряхнувшись, я недоуменно уставился на соратника – ты-то зачем им понадобился? Вдвоем с одним пленником не справляются? Гюнтер скроил задумчивую рожу, дернув плечами, но решил не гадать, а пойти и посмотреть, чего от него хотят. Я несколько секунд потоптался в нерешительности, борясь с огромным желанием рухнуть на койку рядом с рыжей девицей, причем отнюдь не с игривыми намерениями, потом все же протопал к дверному проему и подпер косяк, держа в поле зрения тройку «дознатчиков» и по-прежнему пребывающий в отключке объект допроса, привязанный к стулу. Навалилась усталость, подспудно копившаяся последние двое суток, но, как ни парадоксально, спать совершенно не хотелось. Видимо, сказывалось нервное напряжение. Удивительно, что приступа до сих пор нет. Хотя это все же объяснимо – хороший выброс адреналина я получил, когда будущего пленника оприходовал со всем прилежанием.

    Именно это и засвидетельствовал озабоченно склонившийся над не подающим признаков жизни телом Гюнтер:

    – Черт, неужели аккуратней нельзя было? Он, похоже, в коме…

    – А за это спасибо Паше, – незамедлительно сдал меня майор. – Чего делать-то будем?

    – Могу стимулятор ему вколоть, – предложил наш незадачливый эскулап. – Правда, вряд ли поможет. Разве что для очистки совести…

    – Лучше пусть ему ваш друг еще раз врежет, – не остался в стороне и Денисов. – Клин, как говорится, клином вышибают.

    Шутники, м-мать!.. Лично я никаких угрызений совести не испытывал – на меня напали, я ответил, причем довольно мягко, мог бы и пристрелить. Пусть радуются, что у меня рефлексы не под стрелковку заточены. Хотя и понять их тоже можно – мандражируют соратники, зуб даю. Пьер опять же долго возится…

    – Коли уже! – не выдержал Тарасов, легонько похлопав пленного по щекам. Тот вполне ожидаемо не отреагировал, равно как и на инъекцию, весьма ловко поставленную Гюнтером. – Черт! Ну, Паша!..

    – Бот сам бы и лобил, рейнджер хреноб! – огрызнулся я, отлипнув от дверного косяка. – На пол его положите и ботинки снимите. И бообще излишки амуниции.

    – Может, совсем раздеть? – хмыкнул Гюнтер. – Водой его решил облить, что ли?

    – Собсем не надо, – не принял я его шутливый тон. Нервы нервами, но настолько расслабляться не следует. – По пояс хбатит. Чтобы на грудь не дабило. И обубь бон.

    Догадливый Тарасов выдернул из ножен клинок и в два движения перерезал шнурки на берцах пленника. Денисов последовал его примеру, разве что расправился с веревкой, опутывавшей тело. Потом они, не особо деликатничая, сорвали с него камуфляжный китель, освободили от стандартнейшей хэбэшной футболки и подхватили под руки, намереваясь стащить со стула.

    – Ни фига себе! – присвистнул Денисов, мельком глянув на спину пленного. – Да тут целая картинная галерея!

    – Ну-ка… – Я заинтересованно вытянул шею, силясь рассмотреть татуировки, но ожидаемо ничего не вышло, так что пришлось обойти стул с тыла. – Н-да… поздрабляю, господа, это якудза.

    – Думаешь? – вздернул бровь Егерь.

    – Уберен, – кивнул я. – Как специалист гоборю. Очень характерная манера, да и тематика тоже. Дракон на бсю спину – какие еще доказательстба нужны? Ну-ка, руки его покажите.

    – На левом мизинце нет верхней фаланги, – буквально через секунду сообщил Тарасов. – Похоже, ты, Паша, прав.

    – Угу, – угрюмо согласился я. – Только этого еще и не хбатало… Ладно, балите его на пол и задирайте ноги под дебяносто градусоб. Тряхну стариной.

    Провозился я довольно долго – сначала обработал точку на верхней губе под носом, потом переключился на грудину и в заключение занялся ступнями. Ботинки с изуродованными шнурками, как я разглядел, были местными, то есть до крайности примитивными, хоть и изготовленными из натуральных материалов, а вот носки очень даже ничего, туристические, из специальной термоткани, так что ноги, как выразился Тарасов, «гаврика» не вспотели. Это не только избавило нас от вони (хотя мне, с моим расквашенным носом, это вообще было до лампочки), но и не создало мне дополнительных трудностей – пальцы по коже не скользили, и я быстро нащупал нужные точки. Поколдовал немного, периодически прислушиваясь к организму, и скомандовал добровольным помощникам:

    – Бсе, бросайте. Если не подейстбует, то тогда его проще пристрелить, чтоб не мучился.

    – Силен, Паша! – покачал головой Тарасов, но договорить не успел – пленник вдруг дернулся и в следующее мгновение попытался дотянуться до майора правой рукой, приподняв торс. Целился, как я понял, в висок, но желаемого не достиг – бывший штурмовик легко перехватил его предплечье и коротко рубанул ребром ладони сбоку по челюсти. «Гаврик» снова обмяк. – Лежи спокойно!.. И где только такому научился. Это ведь чжэнь-цзю?

    Я лишь отмахнулся, мол, долго объяснять. К тому же взгляд мой сейчас был прикован еще к одной татуировке, украшавшей запястье пленника, – характерных очертаний нож-танто и три весьма знакомых иероглифа.

    – Сюрприз, однако…

    – Что у вас там? – прорезался в наушнике недовольный голос Пьера.

    – Патрон, похоже, у нас тут старые знакомые. Люди небезызбестного бам господина Симадзу.

    – Чего гундо… – завел было старую песню шеф, но сразу осекся. – Так! С чего решил?

    – Танто на запястье.

    – Он допрос выдержит?!

    – Должен. Тарасоб его бырубил, но деликатно…

    – Без меня не начинайте! Сейчас буду. И осмотрите трупы!..

    – Гюнтер, у тебя «болшебный пузырек» с собой? – поинтересовался я, окинув пленника оценивающим взглядом. Вроде дышит да и вообще признаки жизни проявляет, на кому не похоже. Молодец Тарасов, качественно сработал.

    – А слабо опять этим своим шиацу? – подколол меня тот.

    Видимо, профессиональное самолюбие взыграло.

    – Это не шиацу!..

    – Да по фиг! На, держи.

    Я поймал склянку с чудодейственным препаратом, но пускать в ход покуда не стал – раз Пьер велел его ждать, значит, на то есть причины.

    – Ладно вам собачиться, – добродушно хмыкнул Тарасов. – Олег, пошли почивших в бозе глянем…

    – Угу. Павел, да? Слушай, а ты… Гальку мою можешь так же?..

    – Могу, – пожал я плечами, перехватив странно просящий взгляд Егеря. Вроде весь из себя такой брутальный парень, а как о девушке речь заходит, так сразу вся твердость куда-то испаряется… видать, и впрямь любит. – Только результата не гарантирую.

    – Олег, не время, – покачал головой майор. – Пусть отдыхает, мороки меньше. Она хоть и боевая девчонка, но все равно…

    – Ладно, пойдем.

    Денисов упруго вскочил на ноги и решительно шагнул к шлюзу, не оглядываясь на Тарасова. Впрочем, тот долго себя ждать не заставил, и вскоре мы с Гюнтером остались в гордом одиночестве, которое и нарушил дражайший шеф минут через пять.

    – Показывай! – бросил он, едва перешагнув порог.

    – Бот, патрон.

    Я приподнял безвольную конечность, украшенную незамысловатым рисунком, и Виньерон принялся ее внимательнейшим образом изучать, едва ли не уткнувшись носом.

    – Патрон…

    – Паша, не мельтеши! – отмахнулся шеф, не прерывая своего занятия. – У нас времени в обрез, катер будет через двадцать минут.

    Вот и ладненько. Именно об этом я и намеревался поинтересоваться. Гюнтер, прекрасно все слышавший, удовлетворенно кивнул и незаметно, как он считал, облегченно выдохнул. Все-таки слишком нестандартные условия акции на всех отпечаток накладывают, если уж такой опытный боевик мандражирует. Что уж обо мне тогда говорить…

    – Пьер, вы меня слышите?..

    – Да, Александр?..

    – У всех трупов такие же татуировки. Как поняли, прием.

    – Понял, возвращайтесь. – Виньерон отвлекся от тату и задумчиво хмыкнул. – Похоже, ты прав, Паша. По всем признакам, этот парень из клана Симадзу. Что скажешь?

    – Мы быябили конкурента?

    – Ну, если ты считаешь, что это простое совпадение… – развел руками Пьер. – Но это уже второй случай. Вспомни Босуорт-Нова.

    – Бсе-таки якудза… Мне это решительно не нрабится.

    – Это еще не самый плохой вариант, – «утешил» дражайший шеф. – Ну-ка, держи этого типа. Гюнтер, помогай.

    Дождавшись, когда мы надежно зафиксируем тело, Пьер экспроприировал у меня «волшебный пузырек» и сунул его под нос пленнику. Тот резко дернулся, едва не вырвавшись из хватки, и с ненавистью уставился на мучителей. Патрон взгляд не отвел, напротив, глаза его вдруг стали какими-то колючими и неестественно давящими. Он буквально пригвоздил оппонента к полу и странно хриплым голосом рявкнул на интере:

    – С какой целью прибыл на планету? Отвечай!!!

    Пленник угрюмо молчал. Правда, через несколько секунд попытался прервать дуэль взглядов, но добился лишь того, что Пьер еще усилил нажим, непроизвольно раздавив зажатую в ладони склянку с чудодейственным Гюнтеровым снадобьем, однако на впившиеся в кожу осколки не обратил внимания. Массивные серебристо-серые кольца оригинального дизайна, украшавшие указательный и средний пальцы, глухо щелкнули, и в этот момент плененный якудза сдался:

    – Должны были захватить… Егеря… и девчонку…

    – Зачем?! Кто приказал?!

    – Нам… заплатили…

    – Кому?

    – Главе клана… Симадзу… Хи…

    – …твою!.. – выдохнул патрон, оторвавшись от закатившихся глаз безжизненного тела. – Психоблок! Черт, как нехорошо!..

    – Шеф… Он мертв?

    – Мертвее не бывает, – покачал головой Пьер, поднимаясь с колен. – Тьфу! Гюнтер, ты-то хоть в размазню не превращайся…

    – Пьер, похоже, ваши ребята из графика выбились! – подал голос Тарасов, совсем чуть-чуть опоздавший к развязке. – Вижу катер!

    – Принял. Гюнтер, поможешь Денисову перенести девушку. Паша, за мной!


    Окрестности системы Риггос-2, борт фрегата

    «Великолепный», 15 августа 2541 года, день

    – Помнится, молодой человек, не так давно я вас предупреждал беречь нос, – сокрушенно вздохнул док Шульц, мельком глянув на мою физиономию. – Даже не знаю, что удастся для вас сделать. Прошу!

    Я опустился в предложенное кресло и безропотно вытерпел манипуляции медика с фиксирующим комплексом и инъектором, получив около десятка доз обезболивающего по всему лицу. К общему наркозу доктор решил не прибегать, за что я ему был даже благодарен – не время в отключке валяться, когда такие события вокруг имеют место быть. А так появилась возможность собрать мысли в кучу, тем более что ничего другого и не оставалось – мимические мышцы в считаные мгновения одеревенели, отчего я лишился дара речи, а глаза самопроизвольно закрылись, нарушив еще и визуальное восприятие. На слух же ориентироваться было сложно, в том числе и из-за довольно немелодичного мурлыканья Шульца, так что я успешно отрешился от бренной суеты этого не самого лучшего из миров и погрузился в воспоминания.

    Эпопея на Ахероне завершилась удачно и, что самое приятное, в полном соответствии с планом Пьера. Эвакуационный транспорт прибыл без приключений – втихаря отстыковался от «Великолепного», сделал полвитка над планетой и только затем осуществил сверхкороткий гиперпрыжок, упав нам буквально на головы. Но больше всего меня поразила не точность микроскачка, а отсутствие в катере экипажа. Правда, справедливости ради нужно сказать, что лишь меня одного – Гюнтер с Тарасовым удивления не выказали, а Егерю на такие мелочи было плевать с высокой колокольни. Его куда больше заботило состояние девушки, которую, как я выяснил у майора, звали Галина Рыжик. Ухмылку мне сдержать не удалось, хорошо, что Денисов в этот момент меня не видел. А вот сволочной Петрович как раз отирался поблизости и наградил меня очередным многообещающим взглядом. Впрочем, я отвлекся.

    Суденышко оказалось достаточно крупным и очень напоминало уменьшенную на порядок копию фрегата. И уж всяко катером назвать его язык не поворачивался. Еще немного, и вполне бы дотянуло до тоннажа малого эксплорер-бота, так что внутри силового периметра оно элементарно не поместилось и… э-э-э… «приахеронилось» в километре от станции. Пришлось нам всей компанией загрузиться в «бобики» и аккуратно, с оглядкой на возможное появление аборигенов пересечь открытое пространство. Фар не зажигали, громада эвакуационного транспорта тоже погасила навигационные огни и теперь напоминала тушу какого-то фантастического зверя из древнейших времен.

    Я делил транспорт с Тарасовым и спасенной парочкой, вернее, троицей – клятый котяра от хозяина отставать не пожелал и замахнул в багажное отделение, поскольку на заднем сиденье для него места не осталось: Денисов в полном боевом облачении расположился рядом с бесчувственной девушкой, аккуратно придерживая ее на кочках. Кстати, именно из-за него мы припоздали с отбытием. Богатства свои Егерь бросить категорически отказался и где-то четверть часа возился в кладовой – довольно обширной комнате, смежной со спальней. Выбрался он оттуда отягощенный здоровым кофром и облаченный в матово-черные латы из укрепленного пластика. На сгибе правого локтя он тащил глухой круглый шлем, а сопровождавший его рыжий кот принюхивался к рюкзаку-дэйпаку.

    – Олег, и на фига тебе это все? – удивленно хмыкнул Тарасов при виде старого знакомца. – На кого охотиться собрался?

    – Все свое ношу с собой, – отбрехался Денисов, даже не подумав отставить тяжелый баул. – В какой «бобик» грузить?

    – Вот в этот давай…

    – Вот и ладненько… – Егерь без видимых усилий закинул кофр в багажное отделение, пристроил сверху шлем и осведомился в пространство: – Кто Галю перенести поможет?..

    – Пошли уже, – вздохнул майор.

    – Ага. Павел, твое снаряжение вместе с «калашом» в спальне, можешь забирать. Спасибо, кстати.

    – Да не за что, – отмахнулся я. – Можешь себе остабить. На память.

    Этот мой пассаж остался без ответа, что меня ничуть не расстроило. Куда сильнее беспокоило таинственное молчание дражайшего шефа, все это время проторчавшего в одном из боксов, куда мои боевитые соратники сволокли убиенных якудза. Он поначалу и меня с собой затащил, но меня при виде исклеванных пулями тел замутило, так что пришлось впрягаться Гюнтеру. Все равно его помощь в транспортировке пострадавшей девушки не понадобилась – Денисов как раз занялся сборами. А потом сам же за ней и отправился, неведомо с какой целью прихватив Тарасова. Впрочем, майору бездельничать не пришлось – он волок два немаленьких баула на гравиподвеске. Как пояснил Егерь, «тревожные чемоданчики» с абсолютным минимумом необходимого любой нормальной девушке. Эту самую девушку он бережно нес на руках, аккуратно вписываясь в дверные проемы и умудряясь не наступить на вертевшегося под ногами кота. Разместив свою деликатную ношу на заднем сиденье джипа, он незамедлительно устроился рядом, как-то по-особенному глянув на питомца, и рыжий котище, в нерешительности застывший у заднего левого колеса, одним мощным прыжком замахнул в багажник, аккурат на уже пристроенные майором сумки. Тарасов же, недовольно кряхтя, бросил на пассажирское место автомат и «разгрузку» с боезапасом.

    – Запомни, Паша, никогда и ни при каких обстоятельствах не бросай оружие! – тоном заправского сержанта принялся он втолковывать мне прописную истину. – Даже самый никудышный ствол куда лучше его отсутствия. Особенно здесь, на Ахероне.

    – Да, сифу, – смиренно кивнул я. – Непонятно только, что я с ним на борту делать буду.

    – На стене в спальне повесишь, – хмыкнул напарник. – Где еще такой раритет раздобудешь, к тому же побывавший в реальном деле! Да его во Внутренних системах коллекционеры с руками оторвут.

    – Ага, рассказыбай!..

    – Все готовы? – прорезался в эфире голос Пьера, а буквально через секунду и он сам нарисовался в сопровождении верного Гюнтера. – По машинам! Мы головная, Александр, сильно не отставайте, сканер в катере на мои параметры настроен, может через «пузырь» не пропустить.

    – Хорошо, Пьер.

    Но дражайший шеф в извечной своей манере подтверждения дожидаться не стал, в темпе дошагал до собственного экипажа и занял место водителя. Гюнтер разместился рядом. Зафырчал успевший остыть движок, потом второй, и миниатюрная колонна тронулась к глыбе бота.

    Силовое поле, жравшее чертову уйму энергии, преодолели без задержек – при приближении машины патрона еле заметно мерцавшая завеса на несколько секунд истаяла, и этого времени нам как раз хватило, чтобы проскочить внутрь защитной зоны. Пьер аккуратно остановил «бобик» у пассажирского шлюза – аппарель «мозг» кораблика откидывать не стал ввиду отсутствия габаритных грузов, – дождался ведомого и, выпрыгнув на порядочно примятую траву, набрал код на сенсорной панели. Створка с шипением вышла из пазов и откинулась вверх на четырех рычажных шарнирах, открыв доступ во внутренние помещения судна. Шлюзование прошли все одновременно, места хватило, даже с учетом багажа. Внутренняя створка открывалась более традиционным способом – просто скользнула вбок, когда нутро катера было надежно ограждено от окружающей среды севшей в направляющие броневой плитой.

    Сразу за шлюзом располагался довольно обширный отсек, оснащенный десятком противоперегрузочных капсул, расположенных в два ряда друг против друга. Я такую обстановку наблюдал впервые, как правило, в пассажирских челноках обходятся совершенно обычными мягкими креслами, а тут прямо десантный бот с защитой от многократных перегрузок…

    – Чего застыл, Паша? – легонько ткнул меня в бок Пьер. – Эка невидаль – контрабандистский катер-«призрак». Чтоб ты знал, именно на нем мы почти половину обитателей VIP-палубы на борт доставляем. Затем и удобства!

    Угу, удобства. Скажи лучше, что гравикомпенсатор на такие режимы полета, если так можно выразиться, не рассчитан. Это какие же перегрузки должны быть при старте, что приходится в капсулы ложиться?!

    Впрочем, ответ на этот вопрос я получил уже буквально через пять минут, когда все заняли свои места, благоразумно закрепив багаж в рундуках под капсулами. Кстати говоря, дражайший шеф с огнестрельными артефактами тоже не расстался, равно как и Гюнтер. Про маньяка Тарасова молчу. Что самое интересное, Петрович устроился в отдельном коконе, безропотно позволив Денисову опутать себя пристежными ремнями, явно для таких пассажиров не предназначенными. Однако у Егеря, судя по сноровке, имелся в этом деле обширнейший опыт, так что вскоре кот оказался надежно принайтован к лежаку. Сам Денисов занял вакантное место напротив Галины, чтобы иметь возможность за ней наблюдать – непосредственно лежанки располагались под углом примерно тридцать градусов к палубе.

    Я забрался в ближайшее кресло, потому как решительно никакой разницы между ними не видел, и расслабился, позволив ремням зафиксировать тело в максимально безопасном положении. Не знаю, как остальные, но я собирался хорошенько отоспаться – рандеву с фрегатом должно было состояться часов через двадцать, не меньше.

    Прыжок на орбиту я не запомнил, погрузившись в дрему еще до конца разгона в нижних слоях атмосферы. В отличие от старших собратьев «призраку» для выхода в гипер не требовалось покидать планетную систему, достаточно было подняться на антигравах метров на сто, потом на ионных движках выйти на десятикилометровую высоту и прямо из стратосферы совершить прыжок. Насколько я знал, скакнули мы куда-то в район Нифльхейма – газового гиганта на периферии Системы – и затаились среди его многочисленных спутников. В таком положении нам предстояло провисеть до тех пор, пока «Великолепный» не выйдет за пределы зоны гравитационных возмущений на расстояние, безопасное для перехода в гиперпространство. К этому моменту диспетчерская служба «вести» фрегат уже будет не так плотно, и «призрак» посредством очередного малого гиперпрыжка подберется к кораблю-носителю практически вплотную. Собственно, именно таким способом чаще всего и осуществлялись контрабандные грузоперевозки в мирах с развитыми таможенными службами. Конечно, если не было никакой возможности договориться с тамошними чинами за долю малую, или ломили столько, что даже контрабанда становилась нерентабельной.

    Я ошибся – эвакобот проболтался в ближнем космосе почти сутки, так что кое-кому пришлось порядочно помаяться бездельем. И, как ни странно, этими кое-кем оказались дражайший шеф и неугомонный майор. Я дрых, просыпаясь через каждые два-три часа, дабы утолить жажду или закинуться очередной порцией пищевых концентратов, Гюнтер от меня не отставал, а Егерь так вообще валялся без продыху – как застыл, уставившись отсутствующим взглядом в капсулу напротив, так и пролежал в неподвижности все это время. Каждый раз, выныривая из царства Морфея, я созерцал его неподвижную физиономию, и каждый раз у меня возникало смутное подозрение, что он вовсе не спит, а погрузился в какой-то странный транс. Медитирует, что ли? Силен мужик!.. Кот же, против ожидания, бодрствовал и с завидным постоянством прикладывался к вскрытому пакету с сухим кормом, который Егерь извлек из давешнего дэйпака, прежде чем впасть в спячку.

    В конце концов я отоспался на месяц вперед и последние три часа перед прыжком откровенно маялся от скуки. Да и нос опять начал беспокоить, так что пришлось обратиться за помощью к Гюнтеру. Тот, правда, всеми силами отбрехивался, и раскрутить его на что-то большее, чем обезболивающее, не удалось, к тому же весьма вовремя вышел на связь фрегат. Пришлось снова устраиваться в коконе. Но это того стоило – уже буквально минут через сорок катер пристыковался к носителю, и пассажирский салон заполнился парнями из команды Эмильена, которые сноровисто принялись помогать новоприбывшим, то есть нам, выбираться из капсул и перетаскивать багаж. Впрочем, и тут деятельный Пьер не позволил нам долго прохлаждаться – довольно скоро я с удивлением обнаружил, что лифт несет меня в компании Денисова с котом и баулами на родную вторую пассажирскую палубу. Ага, должностных обязанностей никто не отменял.

    Поселив Егеря в одной из двухместных кают поближе к собственному кабинету, я оставил его разбираться с багажом и завалился к себе. Дьявольски хотелось забраться в ванну и понежиться часик-другой, но пришлось ограничиться душем и свежей одеждой. Джинсы нашлись стираные, а вот приличной футболки я в шкафу не обнаружил, натянул одну из тех, что прямо-таки бесили дражайшего шефа – с абстрактным принтом на апокалипсическую тематику.

    Встречаться в моем теперешнем виде с Евгенией Сергеевной никакого желания не было, потому я связался с патроном и, убедившись, что время есть, отправился в медотсек. Док Шульц, как я уже упоминал, принял меня с распростертыми объятиями. Оставалось лишь надеяться, что он все же сумеет привести мою физиономию в божеский вид…

    Из глубокой задумчивости меня вывел бодрый голос все того же медика:

    – Все, Пауль, можете полюбоваться результатом.

    Что, уже?.. Быстро, однако. И он думает, что я вот так прямо запросто глаза открою и стану пялиться на собственное отражение в зеркале? У меня до сих пор мышцы на лице деревянные, издевается, что ли?! Все же я предпринял героическую попытку разлепить правый глаз, что мне и удалось неожиданно легко. Несколько минут я внимательно изучал хмурого типа в зеркале, но каких-то заметных отклонений от нормы не выявил, разве что на носу появилась напророченная Гюнтером горбинка – аккурат в месте перелома.

    – Припухлость со временем пройдет, – заверил док, уловив сомнение в моем взгляде. – Если вы, конечно, не вздумаете в третий раз нос рассадить.

    – Спасибо, доктор! – с чувством поблагодарил я, выпроставшись из кресла. – Обещать ничего не могу, но постараюсь беречься.

    – Идите, голубчик, и помните, что это в ваших интересах.

    – Еще раз спасибо, док.

    Выбравшись из «гостеприимного» медсектора, я в нерешительности застыл у лифта – никаких особых распоряжений от командования не поступало. Я уже было совсем собрался вернуться в родные пенаты, когда на запястье заверещал инфор.

    – Да, патрон?..

    – Через двадцать минут совещание, жду у себя.

    – Понял. Повестка?

    – Потом расскажу. Мухой давай.

    – Да, патрон.

    Преодолев знакомый насквозь маршрут до Пьерова личного музея и привычным стуком известив шефа о своем появлении, я шагнул в каюту-«студию» и занял любимое кресло в рабочей зоне. Самого Виньерона в пределах видимости не наблюдалось, но меня этот факт совершенно не расстроил – я прибыл первым и теперь имел возможность в спокойной обстановке поразмышлять о текущем положении дел. Надо сказать, вопросов у меня накопилось довольно много, и львиная доля из них к Денисову.

    Пьер появился через пару минут, я даже не успел толком расслабиться в уютных кожаных объятиях. Одет, как водится, с иголочки, с неизменным шелковым шарфом на шее – на сей раз зеленым. Свеж и бодр, как будто и не из рейда вернулся всего лишь пару часов назад. Впрочем, с чего бы ему утомленным быть – битые сутки отдыхали…

    – Патрон?..

    – Сиди. Я тебя пораньше вызвал, нужно посоветоваться.

    Хм… А вот это уже интересно.

    – Набросай-ка мне по-быстрому психологический портрет господина Денисова.

    – Слишком мало данных, – помотал я головой. – И я не психолог…

    – Я конфликтолог, бла-бла-бла!.. Слышал уже, неинтересно, – перебил меня шеф. – Не прибедняйся. Выкладывай впечатления. На данном этапе и этого будет достаточно.

    – Мутный тип, – пожал я плечами.

    Пьер прищурился, ожидая продолжения, однако я не повелся и принялся преданно поедать родное начальство глазами.

    – Обоснуй, – сдался патрон.

    – А чего тут обосновывать? Одного с Тарасовым поля ягода, сразу видно. Кстати, деза насчет нашего возвращения на борт сработала?

    – Сам-то как думаешь? – хмыкнул Пьер.

    Ну да, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить. Раз нас до сих пор не перехватил патруль, значит, все в порядке. А Тарасов все-таки порядочная шельма, с таким нужно держать ухо востро. Особенно шефу, если он не хочет проморгать момент, когда их с майором дорожки разойдутся. Хотя в этом вопросе я как раз на стороне бывшего штурмовика.

    – Ты от темы-то не уходи, – не дал сбить себя с толку Пьер. – Серьезно давай. Я никак не могу определиться с линией поведения в предстоящем разговоре. Есть у меня предчувствие, что от этой беседы многое будет зависеть. Мы должны заинтересовать Егеря. А как – без понятия.

    – Думаю, нужно сказать ему правду. Он оценит.

    – Уверен?

    – Не-а. Но есть у меня такое предчувствие. Только не смейтесь, патрон. Кажется мне, что он куда лучше нас во всей этой истории ориентируется.

    Пьер вопросительно заломил бровь, и я наконец решился:

    – Очень странно он себя вел. По всем признакам, он к такому развитию событий, ну, с незваными гостями и нашим своевременным появлением, был готов. И особо не переживал. Только за девушку свою волновался, но и то как-то привычно, что ли…

    – Темнишь ты, Паша!

    Я в ответ лишь развел руками – мол, все, что могу.

    – Ладно, будем по ходу решать, – вздохнул шеф. – Не самый лучший вариант, конечно, но…

    Продублированный аудиосистемой стук в дверь прервал патрона на полуслове: прибыли последние участники, причем оба одновременно. Все ясно. Ушлый Тарасов не упустил возможности заранее настроить Егеря на разговор, и можно было не сомневаться, что теперь они своего не упустят, выдоив из Виньерона максимальное количество бонусов. Мне, собственно, параллельно, к тому же это их неотъемлемое право. Все равно сотрудничать, но куда приятнее это делать на своих условиях, нежели безропотно соглашаться с требованиями противной стороны. Судя по легко читаемой досаде во взгляде дражайшего шефа, он это понимал ничуть не хуже меня. Но опять же без посредничества майора никак не обойтись…

    – Располагайтесь, – не размениваясь на приветствия, указал Пьер на свободные кресла. – Коньяк, сигары?

    – Пожалуй, промочить горло будет нелишне, – отозвался Тарасов.

    Егерь коротко кивнул. За те два часа, что мы не виделись, он разительно преобразился. От длинных волос и недельной небритости не осталось и следа, сейчас он был тщательно отмыт и острижен по-военному коротко, вот только глаза какие-то усталые. Причем усталость не физическая, а… даже не знаю, как сказать. Внутренняя, что ли?.. Как будто человек чего-то очень долго ждал, и наконец это что-то случилось. Но облегчения, против ожидания, не принесло. И взгляд. Очень нетипичный – взгляд отягощенного грузом прожитых лет старца, а отнюдь не молодого парня. Одет он был, по примеру Тарасова, в стандартный серый комбез и не менее стандартные полуботинки на резиновой подошве – видимо, чтобы на фоне остальной команды не выделяться. Соответственно и похожи они были как бройлеры из одного инкубатора – с первого взгляда можно было определить в них вояк. Пусть и бывших.

    Пьер между тем нырнул в заветный шкафчик и одарил всех присутствующих бокалами, продемонстрировав, что слова с делом у него не расходятся. Разлил по емкостям ароматный напиток, извлек из коробки сигару и принялся сосредоточенно ее раскуривать. Я непроизвольно сморщился и даже выдохнул сквозь зубы, но на фоне пыхтения шефа моя реакция осталась незамеченной. Наконец он отставил в сторону зажигалку, выпустил клуб дыма и отсалютовал нам посудиной с коньяком:

    – Господа! Считаю своим долгом поздравить всех с успешным завершением рейда.

    «Господа» спорить не стали – что и говорить, повод железный. Обжигающая жидкость стремительно провалилась в желудок, оставив во рту послевкусие миндаля и самую чуточку ванили, и я поспешил зажевать угощение кусочком горького шоколада. Ух! А хорошо пошла!..

    Немного помолчали, собираясь с мыслями, потом Пьер глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, но заговорить не успел – его опередил Денисов, порядочно удивленный чистейшим русским дорогого патрона:

    – Мсье… э-э-э… Виньерон. Прежде всего хочу поблагодарить вас за высококвалифицированную медицинскую помощь моей спутнице…

    А ведь точно, Галину еще на стартовой палубе люди из ведомства дока Шульца в оборот взяли, я просто этому факту значения не придал, загруженный собственными проблемами.

    – Не буду ходить вокруг да около, – продолжил наш новый товарищ, – скажу прямо: я согласен принять участие в вашем предприятии…

    Тарасов вскинулся было, явно собираясь возразить, но Егерь недовольно дернул уголком рта и одарил майора столь красноречивым взглядом, что тот предпочел не вмешиваться, лишь покачал сокрушенно головой – мол, как можно так бездарно провалить переговоры?!

    – Саныч, ничему не удивляйся, просто поверь – так надо. – Денисов задумчиво покрутил в руках бокал с маслянистым налетом на стенках и вновь переключился на шефа: – Да, мсье Виньерон, я согласен… но с одним условием – откровенность за откровенность.

    Пьер медленно кивнул, однако Егерь предпочел обозначить свою позицию еще жестче:

    – Я имею в виду полную откровенность. Вы рассказываете все. Ничего не утаивая, даже самые малозначительные, на ваш взгляд, факты. Я в долгу не останусь.

    – Будете требовать гарантий? – ухмыльнулся дражайший шеф.

    Он уже успел обрести душевное равновесие и выглядел как всегда уверенно, даже, я бы сказал, самоуверенно. Узнаю патрона. Теперь он своего точно не упустит.

    – Что вы, какие могут быть гарантии? – отплатил той же монетой Денисов. – Просто в случае вашей не совсем полной… искренности, скажем так, я оставляю за собой право придержать кое-какую информацию. И сдается мне, мои сведения куда ценнее. Итак?..

    – Хм… даже не знаю, с чего начать. Господин Тарасов уже рассказал вам, как попал в мою команду?

    – В общих чертах. Так что начните с предыстории.

    Рассказ Пьера затянулся почти на час. Денисов оказался въедливым, что твой следователь, часто задавал наводящие вопросы и то и дело уточнял самые мельчайшие детали, на которые я бы не обратил внимания. И я неожиданно для себя самого получил возможность оценить все предшествующие наши приключения непредвзято. Картина вышла целостная, но немного незавершенная – такое ощущение, что кто-то, причем самый главный, так сказать кукловод, остался за кадром. Тот, кто стоял за мафией Босуорт-Нова, кто подкидывал идейки покойному господину Ма, кто заплатил людям Хромого Хидео… Конкурент. А уж когда патрон перешел к самой интересной части – байкам черных археологов, Тайне с большой буквы и Ковчегу, – я снова развесил уши, как в первый раз. Очень уж у него это выходило… вкусно, что ли.

    Выслушав мало что не исповедь дражайшего шефа, Егерь глубоко задумался, мне даже показалось, что он опять впал в транс, вроде того, в котором пребывал на «призраке» целые сутки. Однако Денисов вдруг тряхнул головой, бесцеремонно сграбастал бутыль у Пьера из-под носа и набулькал себе чуть ли не полбокала коньяка. Выхлебал в один глоток, даже не поперхнувшись, зажевал шоколадом и огорошил нас бессмысленным на первый взгляд заявлением:

    – Все сходится. Программа активировалась.

    Надо признать, тут проняло даже дубового Тарасова – уж больно удивленным взглядом он смерил своего старого знакомого.

    – Да, Саныч, ты тоже многого не знаешь, – подтвердил его опасения Егерь. – Не мог я раньше рассказать, не обижайся. Итак, господа, откровенность за откровенность. Началась эта история четыре года назад на планете с красноречивым названием Находка…

    О похождениях Егеря впору было писать приключенческий роман, я даже мельком пожалел, что Бог меня талантом рассказчика обделил. Денисов подробнейшим образом описал все события, приведшие к полному краху Первой Дальней, а затем плавно переключился на Нереиду. Про судьбу исследовательской базы мы уже в общих чертах знали, но без деталей. А тут, можно сказать, информация из первых рук. Но кое-что во второй части повествования бравого Олега Игоревича мне показалось слегка натянутым, в частности, его переход на резиновой лодке до острова с разгромленной лабораторией. Уж очень удачно он на него наткнулся. Впрочем, ловить на несоответствиях я его не собирался, и без того ошеломляющих фактов хватало. Один действующий искин на базе Первых чего стоил! И этот, как его, «внутренний искин» в татуировке на плече – Денисов «картинку» даже продемонстрировал, и мы убедились, что от обычной татухи ее отличить невозможно, разве что узор очень уж абстрактный…

    – Так что сами понимаете, господа спасители, никуда я с подводной лодки не денусь, – завершил Егерь свой рассказ. – Есть у меня такое чувство, что, пока с вашей загадкой не разберусь, от гребаной «татуировки» не избавлюсь. Да и Галя тоже. Она хоть и не признается, но я вижу – тяжело ей. Очень.

    – Олежек, а ты, часом, не заливаешь? – подозрительно прищурился Тарасов после общего продолжительного молчания.

    Денисов лишь пожал плечами, мол, хотите – верьте, хотите – нет.

    – Неудивительно, что тебя в нашу глухомань упрятали, – хмыкнул майор и снова глубоко задумался.

    Вот и вся реакция. То ли он действительно настолько непробиваемый, пофигист, одним словом, то ли хорошо собой владеет. Я, откровенно говоря, до сих пор не разобрался в этом вопросе, и это меня совсем не радовало – так и до полной профессиональной несостоятельности допрыгаться недолго.

    Зато дражайший шеф несколько оправился от потрясения и, как и Денисов давеча, промочив горло доброй порцией коньяка, выдохнул:

    – Я знал! Я всегда это чувствовал! Ребята, вы даже представить себе не можете!..

    Не в силах сдержать распиравшие его эмоции, Пьер выбрался из-за стола и принялся вышагивать перед нами туда-сюда, заложив руки за спину. Признаться, таким возбужденным я патрона еще не видел. Даже в «сокровищнице» старого Ма он вел себя куда сдержаннее. А тут проняло.

    – Подумать только! Действующий искусственный интеллект Первых! Я бы многое отдал за возможность пообщаться с ним…

    – Боюсь, это невозможно, – попытался спустить шефа с небес на землю Денисов. – По крайней мере, в ближайшую сотню лет.

    – Да я понимаю! – отмахнулся Пьер. – Но вы только представьте!.. Такой источник информации!.. Ведь ему наверняка известно про Ковчег…

    – Кстати, а в каком направлении вы, Пьер, собираетесь вести поиски?

    Н-да. Уел Денисов, как есть уел. До сих пор все планы не распространялись дальше вызволения с Ахерона Егеря с девушкой. Насколько я знаю, шеф именно у них рассчитывал разжиться информацией. А тут этот самый «источник информации» недвусмысленно дал понять, что вообще не в курсе – какой такой Ковчег? Ситуа-а-ация.

    Против ожидания, дражайший шеф не ответил, лишь рукой махнул, дескать, пока не до мелочей.

    – Олег?..

    – Да? – Денисов с легкой усмешкой уставился на меня, явно не ожидая ничего умного.

    Впрочем, я и сам удивился своему равнодушному отношению к столь ошеломляющему повествованию. Скорее всего, подсознательно не поверил, слишком уж все фантастично звучало. Вон Тарасов и тот сидит в обалдении. Или просто дремлет?

    – А вы… хм…

    – Не «выкай», я тебя не сильно старше.

    Ну да, ровесниками выглядим. Если бы не его глаза…

    – Там, на «призраке», что это за транс был?

    – Это я с «внутренним искином» общался. Он Гале коррекцию проводил. Так что, думаю, в ближайшие часы она очнется. Было с ней уже что-то такое, на Флоранс.

    – А как это вообще… ну, с «внутренним искином»?..

    – Словами не объяснишь, – хмыкнул Егерь. – Да и не сказал бы, что я с ним общаюсь. Он возникает в сознании, когда нужен. Например, если я какую-нибудь хреновину Первых вижу. Тут же выдает назначение и основные характеристики. Можно сказать, я ходячая энциклопедия по их технологиям. Ну еще организм в порядок приводит периодически, когда переутомляюсь. Сколько мне лет, думаешь?

    – Двадцать пять?

    – Двадцать восемь. Просто хорошо сохранился. Природа, здоровое питание, все дела. Ну и «искин».

    – А как ты узнал, что мы появимся? Ведь совсем удивленным не выглядел, когда нас перехватил. «Чемоданы тревожные» опять же…

    – Я же говорил – активировался код второй ступени Программы. И не спрашивай, что это такое. Я сам так толком и не разобрался. Знаю, что козни Первых, чтоб им всем.

    – Давно? – встрял Тарасов.

    – Что «давно»?

    – Этот самый код активировался?

    – Да уже с полгода как.

    – Ч-черт! Это совсем не радует.

    – В смысле?

    – Олег, не тупи! Как твой «искин» узнал про всю эту нездоровую суету? Ты же на станции практически безвылазно торчал. Выходит, у него есть возможность как-то следить за событиями в большом мире…

    – Ага. Я в Сети постоянно сидел, новости просматривал. Проснулась, понимаешь, тяга. Внезапно. Короче, не выдумывай очередную теорию всемирного заговора. Пусть и инопланетного.

    – Да ладно вам спорить, – счел я нужным вмешаться. – Если принять на веру все эти штучки-дрючки Первых, почему бы не допустить, что после них на планетах Сферы Человечества не осталась какая-то система слежения? Этакий мониторинг в космических масштабах!..

    – Да ты, Паша, почище меня фантазер! – ухмыльнулся Егерь, и я окончательно убедился, что меня, так сказать, приняли в ближний круг.

    Иногда бывает очень полезно вовремя поддержать не сильно относящийся к делу треп. Правы были преподы в академии. Пара невинных вопросов, и вот ты уже не предмет мебели, а приятный собеседник и вообще рубаха-парень.

    – А твой «искин» тебе ничего про Ковчег не говорит? – ухватился я за мелькнувшую мысль, глядя на Денисова.

    Тот на мгновение погрузился в себя и мотнул головой:

    – Нет. Слишком мало исходных данных. Но и не отрицает, что это может быть корабль Первых. Или даже база.

    – Надо лететь на Нереиду! – резко остановившись, объявил Пьер.

    Мы с Тарасовым удивленно на него воззрились, а Егерь, напротив, понимающе кивнул.

    – Вы уверены, Олег, что копия инфокристалла сохранилась?

    – Скорее всего. Островок, где я спрятал карту памяти, совершенно необитаем. Если его случайно не снесли, что сомнительно, все должно быть в порядке.

    – Это единственная ниточка, – снова принялся вышагивать по каюте Виньерон. – Все известные мне первоисточники я проштудировал, других в относительно открытом доступе нет. Получается, у нас всего один путь – искать новые. Можно привлечь торговцев информацией, а можно попытаться добраться до мемори-карты господина Денисова. Второй вариант мне кажется предпочтительней. По крайней мере, он менее затратный, нежели первый. Система открыта для посещений, на планету сядем без проблем, пусть и в порту. До островов потом на катерах доберемся. Да элементарно отмажемся, что дайвингом заниматься полетели. Да, это будет лучше всего… Возможность взломать сервер СБ я даже не рассматриваю.

    – Думаю, это оптимальный вариант, – поддержал шефа Егерь.

    В его взгляде мелькнуло что-то такое… этакое, точнее не скажу, но я вдруг подумал, что у него есть еще как минимум одна причина для визита на курортную планету. Однозначно что-то утаил, шельма. Причем что-то важное.

    – Патрон, а вы уверены, что рассмотрели все возможности? – на всякий случай уточнил я.

    – Да ни в чем я не уверен! – огрызнулся тот. – Ты что, предлагаешь мозговой штурм устроить?

    – Почему нет? Давайте по глотку, для стимуляции, так сказать, и того…

    – Паша, я тебя умоляю! – закатил глаза Пьер, однако за бутылку взялся.

    – Итак, господа соратники, поздравляю – мы в очевидном тупике! – провозгласил я, взметнув вверх бокал. – Считаю, за это нужно выпить.

    Остальные, судя по их взглядам, моего веселья не разделяли, но безропотно вылили коньяк в глотки. Помолчали некоторое время, потом я снова попытался направить размышления в конструктивное русло:

    – Насколько я понял, патрон, достоверных источников у нас нет. А что на этот счет говорят байки? Легенды же какие-то ходят среди черных археологов?

    – Ходят, а как же, – хмыкнул шеф. – Про корабль-призрак, про Черного Механика, про рифы в гипере, про привидений-убийц с астероидов… да какой только хрени не наслушаешься от нашего брата!

    – А поближе к теме? Про Первых или их наследие?

    – Ничего достойного внимания. Уж можешь мне поверить, Паша! Я на этом собаку съел.

    – Тарасов?

    – Все, что знал, давно выдал. Даже без пыток. Аж самому стремно – воинский долг и все такое…

    Тьфу на тебя! Хоть бы тут без приколов обошелся.

    – Олег?

    – В тему не вникал. Тут бы забыть все как страшный сон…

    Врет, ох врет! Ну и пусть его, по глазам видно, что тоже сказать нечего. Тут он в равном со всеми положении. Н-да, как-то не клеится у нас мозговой штурм…

    – Может, какие-то теории? Пусть самые безумные. Вообще все связанное с другими расами.

    – Это у тебя вообще-то спрашивать нужно, – усмехнулся Пьер. – Кто тут спец по Тау?!

    – Я в их мифологии не силен, специализация не та.

    – И как это у него получается? – задумчиво глядя на Тарасова, вопросил шеф. – Уже в который раз отмазывается.

    – Навык не пропьешь, – с ухмылкой согласился тот. – Технично, надо признать.

    – Хорошо, давайте зайдем с другой стороны… Что мы вообще знаем про Первых?

    – Тебе школьный курс истории пересказать?

    – Почему нет? Давайте, патрон, не стесняйтесь. Только без лишних подробностей.

    – Да ну тебя!..

    – Ладно, сам тогда. Первые – исчезнувшая около десяти тысяч лет назад высокоразвитая раса…

    – Гуманоидная, от людей практически не отличишь, – внес свою лепту Егерь.

    – Весьма спорное утверждение, научно не доказанное…

    – Да класть на науку, мне «искин» их облик показывал. Если честно – вылитые фэнтезийные эльфы. Антропоморфны, строение лица, глаз и вообще тела от человеческих не отличаются. Выше ростом, тоньше в кости, разве что уши обычные. Все. Хотя нет… они менее эмоциональны, мимика беднее. Но это приобретенное, физиологических ограничений нет.

    – Что ж, поверим уважаемому коллеге на слово. Значит, высокоразвитая раса, причина исчезновения неизвестна…

    – Это да, «искин» причину не знает.

    – …зато известны последствия их деятельности. Самое заметное – эксперименты над людьми. Человечество Земли, легорийцы, аборигены Ахерона – никого не забыл?

    – Я вот тут вспомнил… – Пьер задумчиво пожевал потухшую сигару и потянулся к зажигалке. – В качестве курьеза. Был один, с позволения сказать, ученый… Ксеноисторик, между прочим. Так вот, он на основании каких-то малоизвестных мифов Тау сделал вывод, что Первые экспериментировали не только с людьми. Вроде бы была еще одна, негуманоидная раса. И якобы обитает она на одной из планет Сферы Человечества…

    По извечной своей привычке, вбитой еще в академии, во время разговора я автоматически фиксировал эмоциональное состояние собеседников, потому заинтересованный взгляд Денисова от меня не ускользнул, хоть он и постарался сразу же принять безразличный вид. Но мелкая моторика никогда не врет, в чем я уже неоднократно имел возможность убедиться. Слова Пьера Егеря всерьез задели. Но заострять внимание остальных на проблеме он почему-то не стал. Скрытничает? Или просто не уверен? Будем надеяться, что второе…

    – Среди ученой братии встречаются очень странные типажи, – ухмыльнулся Тарасов. – Я вам не рассказывал про своего сержанта? Был у меня в отряде некий Марк Федотов…

    – Саныч, давай не сейчас! Так что там с этим ксеноисториком?

    – Олег, вы всерьез мой рассказ приняли? – удивился шеф. – Не стоит, право! Того парня, как бишь его… А! Доктор Рохас. Энрике Рохас из университета Буэнос-Айреса, Южноамериканская Конфедерация. Сенсация оказалась дутой, его статью в «Этнографе» громили все кому не лень. Слишком уж доказательная база была зыбкой. Добили его сами Тау, признавшие тот сборник легенд, на основе анализа которого сеньор Рохас создал свою теорию, выдумкой одного своего эксцентричного ученого. До того тронувшегося умом, что стал основателем тоталитарной секты и очень плохо кончил. Да сами в Сети посмотрите, лет десять назад шумиха была.

    Егерь кивнул с напускным безразличием, мол, спасибо за совет, всенепременно воспользуюсь. Может быть. Впрочем, меня он не обманул – вопрос Денисова заинтересовал всерьез. Однозначно что-то знает. Ладно, не буду лезть грязными лапами психолога, пусть и всего лишь ксено, в нежную егерскую душу. Сам все расскажет, никуда не денется.

    – Коллеги, коллеги! – Я постучал по столу ножкой бокала, за неимением деревянного судейского молоточка. – Мы несколько отвлеклись. Еще что-то будет по теме?..

    – Будет, обязательно будет, – многообещающе буркнул Пьер. – Все, закругляемся, надоел этот балаган. Паша, поройся в Сети на предмет слухов и легенд Тау. Все, что покажется интересным. Александр, поможете ему? Спасибо. А вам, Олег, будет другое поручение. Я прошу вас изучить все имеющиеся в наличии материалы по тематике. Я дам вам доступ к соответствующим разделам сервера. Мне очень важно ваше мнение как специалиста. Время у нас есть, целых одиннадцать суток. Да, и не особо распространяйтесь, зачем на Нереиду летим. Все свободны.


    Окрестности системы Риггос-2, борт фрегата

    «Великолепный», 15 августа 2541 года, вечер

    – Паша, хорош прохлаждаться!

    Н-да, дорогой патрон как всегда само воплощение вежливости и деликатности. Или это он только ко мне так относится? Особое, так сказать, доверие? Между прочим, мы с Попрыгунчиком не просто так по всяким сомнительным сайтам шаримся, а по его прямому приказу…

    – Да, патрон?

    – Полчаса назад девушка пришла в себя.

    И что? Я-то тут при…

    – Галя? Которая Рыжик?

    – У нас есть другие пассажиры? Короче, док ее обследовал – она в полном порядке. По крайней мере, физически. В медблоке держать ее нет смысла. Свяжись с Денисовым и займись ее размещением.

    – О’кей…

    Нет, все-таки шеф в последнее время какой-то нервный. Вот, опять не дослушал, отключился на полуслове…

    С тяжким вздохом выпроставшись из кресла – Попрыгунчик к заданию отнесся со всей серьезностью, и я уже битых два часа просматривал бесконечные ссылки, так что спина успела порядочно занеметь, – одернул футболку и активировал адресную книгу инфора. Номерами мы с Денисовым уже успели обменяться, поэтому дозвониться до него проблемы не составило.

    – Паша?

    – Ты в медблоке?

    – А сам-то как думаешь?

    Блин, и этот туда же… Может, я просто точные сведения предпочитаю вместо догадок.

    – Пьер велел твою зазнобу разместить. Вам как, еще одну каюту или вместе будете ютиться?

    – Вместе.

    – Вот и ладненько. Дорогу знаешь, сам доведешь. Я к вам сотрудницу свою подошлю. Если что-то понадобится специфическое, будете с ней решать. Звать Евгения.

    – Понял, жду.

    Тэк-с, полдела сделано. Осталось Примерную Помощницу озадачить. В последнее время Женька слегка оттаяла, но все еще продолжала смотреть на меня как на… это самое, короче. Ну да ничего, работе не сильно мешает, если не считать мой дискомфорт. Но тут уж сам виноват, мне и расхлебывать.

    Второй вопрос – где ее искать. Поздно уже, наверняка из приемной слиняла, а по всему фрегату за ней бегать мне по статусу не положено. Придется звонить.

    – Евгения Сергеевна?

    – Да, босс?

    Блин, и как она в такую короткую фразу умудрилась вместить столько презрения пополам с сарказмом? И ведь не придерешься.

    – Есть задание.

    – А который час, не подскажете?

    – А кто тебе жалованье платит, не подскажешь? – не остался я в долгу. – Пьер приказал разместить на второй палубе нового пассажира. Девушку.

    – Да, босс…

    А вот это уже мне больше нравится!

    – Она сейчас в медсекторе, только что вывели из шока, так что поделикатнее с ней. Жить она будет вместе с Денисовым, парнем, которого я днем заселил. Он же ее от медиков приведет. Встретишь, короче. И это… присмотрись к ней, потом расскажешь, что к чему.

    – Да, босс. Соскучились по свежим сплетням?

    – Я предпочитаю термин «сбор информации». Самим же проще будет. Зовут ее Галина, фамилия Рыжик. И не вздумай ржать, как ее увидишь.

    – Есть, босс! Что-то еще, босс?

    – Свободна. – И вырубил инфор, не дожидаясь очередной подколки.

    Н-да, кажется, я начал понимать дражайшего шефа. С такими подчиненными крыша уедет очень быстро, если все их выходки близко к сердцу принимать. А уж про пассажиров и вовсе молчу. Один Петрович чего стоит! Черт, Женьку забыл предупредить насчет кота!.. Впрочем, пусть тоже помучается. Мелкая, конечно, месть, если не сказать пакость, но хоть что-то.

    Справедливо на этом посчитав свою миссию выполненной, я вернулся к терминалу. За мое не столь уж долгое отсутствие клятый Попрыгунчик умудрился нарыть еще пару тысяч ссылок, пометив почти каждую вторую как важную. Тяжко вздохнув, я опустился в тесноватое кресло и тоскливо уставился в монитор. Задал Пьер задачку. Как в той сказке – пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Да еще желательно на блюдечке с голубой каемочкой. А сам небось лясы точит. Тарасову, что ли, звякнуть? Не, ну его. Он еще вредней одной хорошо мне знакомой дамочки. Но та хоть по делу злится, а этот вредительством занимается из любви к искусству. Интересно, как с ним Олег ладит? Кстати, жаль, что его «внутренний искин» ничем не помог. Видимо, не владеет информацией. Искин…

    – Попрыгунчик, а может, ты сам какие-нибудь легенды знаешь? – поинтересовался я, ухватив за хвост постоянно ускользавшую ранее мысль. – Ты ведь таурийский искин. Неужели в бытность свою на родине не гулял по вашей Сети?

    – Ответ отрицательный, то есть положительный.

    – Э?..

    – Легенды знаю, но они не содержат никаких упоминаний о негуманоидной расе, измененной Первыми. Мои создатели – представители цивилизации, которую вы, люди, называете Тау. По Сети гулял.

    – Эк тебя заколбасило! – хмыкнул я, поразившись отборной казенщине в речи «питомца». Вообще-то он так редко выражается, в обычных обстоятельствах его по голосу от живого человека не отличишь. – Перегрелся, что ли?

    – Ответ отрицательный. Девяносто восемь процентов вычислительных мощностей задействовано в анализе информации по тематике поиска.

    Понятно. В случае необходимости Попрыгунчик мог внедряться в логические структуры планшетника и брать на себя функции центрального процессора, на порядок увеличивая собственное быстродействие. Это его Юми научила, а я возражать не стал. К тому же удобно очень – поставил задачу устно и отдыхай. И не нужно самолично в поисковике копаться, голову ломать, как запрос сформулировать. С побочным эффектом в виде временной утраты большинства «очеловеченных» реакций приходилось мириться. Тем более что восстанавливался до исходного состояния искин буквально за минуты. Иногда и от админов бывает польза, так-то!

    В очередной раз вздохнув, я ткнул курсором в верхнюю ссылку и углубился в чтение. За последние несколько часов я перелопатил столько бреда, сколько не довелось за всю предшествующую жизнь. Довольно часто вообще попадались потоки сознания, по-другому и не скажешь. Хорошо Попрыгунчику – профильтровал содержимое сайта, выцепил повторяющиеся слова «Тау» и «легенда» и добавил ссылку в список. А мне потом сидеть и вникать. Спасал лишь тот факт, что примерно половина страниц содержала идентичную информацию, как это обычно и бывает в большой помойке под названием Сеть. И ведь никуда не денешься, приказы надо выполнять…

    Постепенно я вновь с головой погрузился в работу, периодически посмеиваясь над особенно выдающимися перлами, но по большей части с угрюмым видом пролистывал страницу и переходил на новую. Пока что удалось найти лишь десяток серьезных сайтов, в основном академических, разместивших в свободном доступе материалы исследований своих сотрудников. Но текста было столько, что за час не одолеть. Да и за десять тоже. Я, честно говоря, сегодня собирался лишь составить приблизительный список обязательных к изучению источников, непосредственно к анализу планировал приступить завтра, хорошенько перед тем выспавшись. Но и тупое перелистывание порядком наскучило, того и гляди, вырублюсь. Носом клевать уже точно начал…

    Из полусонной задумчивости меня вывел звонок в дверь. Вскинувшись, я отыскал взглядом таймер в нижнем правом углу дисплея – черт, двенадцатый час по корабельному! И кого принесло?..

    Тщетно пытаясь избавиться от дремы, я прошаркал босыми ступнями к входу и не глядя сдвинул пластиковую створку вбок.

    – Женя?..

    – Можно, босс?

    Я молча посторонился, пропустив гостью в прихожую. Неожиданно, черт возьми! На ночь-то глядя.

    – Босс, эта рыжая реально странная!

    – А?..

    – Босс, вы спите уже, что ли? – округлила глаза Евгения Сергеевна. – Я говорю, девчонка эта, что с Денисовым поселилась, очень странная.

    – Обоснуй. Хотя нет, давай присядем, что ли.

    – Это уж точно, лучше сесть, – хмыкнула моя помощница. – В превентивных целях, так сказать.

    – Кофе?

    – Перед сном?

    – Ну и как хочешь. – Я с размаху рухнул в протяжно скрипнувшее кресло, сладко зевнул и приготовился слушать.

    – Она странная, – повторила Женя, так и не дождавшись от меня иной реакции. – Заторможенная и, такое ощущение, от каждого шороха вздрагивает.

    – Я же предупреждал, что ее только-только из шока вывели.

    – Не похоже, что вывели. Она… как кукла. Взгляд пустой, молчит все время, Денисов ее за руку везде водил. Она точно не зомби?

    – Ты у меня спрашиваешь? – притворно удивился я. – Я ее в глаза не видел. В сознании, имею в виду. Обычная девчонка, стройная, в меру симпатичная. Рыженькая…

    Я осклабился в мечтательной улыбке, автоматически отметив, как Евгения Сергеевна на неуловимый миг вспыхнула, собираясь сказать что-то резкое, но быстро взяла себя в руки:

    – Да, насчет рыжей вы, босс, правы. Спасибо, что предупредили. С трудом сдержалась. Особенно когда кота рядом увидела.

    – И что кот?

    – Да ничего в общем-то, – пожала плечами моя собеседница. – Денисов как свою ненаглядную в кресло усадил, так этот котяра к ней на коленки забрался, свернулся клубком и давай урчать. Она его гладит, а вид отсутствующий. Как будто она в своем, закрытом от других мире существует.

    – То есть толком ты ничего не узнала? – подытожил я.

    – Выходит, так.

    – Тогда слушай задачу. Мы летим на Нереиду, это курорт такой…

    – Я знаю. Там загар шикарнейший!..

    – Не отвлекайся. У нас есть еще десять суток. Все это время ты будешь находиться рядом с Галиной. В разумных пределах, разумеется. С Денисовым на этот счет проконсультируйся. Нужно ее хоть немного растормошить. Постарайся разговорить, познакомь с другими девчонками. С Юми, например. Короче, твое дело – создать ей теплую дружественную атмосферу. Олег очень важен для Пьера, на него большие планы, поэтому будет лучше, если он хоть ненадолго сможет от своей ненаглядной оторваться, а не изображать няньку денно и нощно. Впрочем, что я тебе о методике психореабилитации рассказываю. Наверняка ведь учили такому…

    Женька еле заметно нахмурилась, и я мысленно обозвал себя дураком – вот на фига лишний раз напоминать ей о провале? Психолог, от слова хреновый.

    – Хорошо, босс, я постараюсь. Надеюсь, начинать нужно не прямо сейчас?

    – Не ерничай.

    – Да, босс! Я могу идти?

    – Точно кофе не хочешь?

    – Нет… Спокойной ночи, босс.

    Дождавшись хлопка двери, я довольно ухмыльнулся – ведь явственно колебалась! И хочется, и колется, как говорится. Есть подвижки, есть! Что ж, если не буду тупить, как обычно, может, и помиримся еще…

    Возвращаться к возне с информационным мусором отчаянно не хотелось, но я пересилил себя и вновь погрузился в автоматическое перелистывание страниц с текстом, в большинстве своем бредовым. Ссылок стало еще больше, и я совсем было собрался остановить Попрыгунчика – мне и уже найденных не на один день работы! – когда в дверь снова позвонили.

    – Прием по личным вопросам каждый день с часу до двух, – пробормотал я, но все же из кресла выбрался – кто бы ни приперся, все равно железный повод откосить от бессмысленной работы. Впрочем, кто кроме неугомонного майора может почтить меня визитом в столь неурочный час?

    – Тарасов, время видел?.. – начал я, привычным жестом сдвигая створку, и осекся – на меня отрешенно смотрел Денисов. Взгляд, надо признать, очень странный – как будто сквозь.

    – Не побеспокоил? – с легкой улыбкой осведомился Егерь, чисто из вежливости, я полагаю.

    – Нисколько, – вздохнул я, постаравшись не выказать удивления. – Проходи.

    Отступил в сторону, пропустив гостя, и плотно прикрыл дверь – если еще кто вздумает заявиться, пусть сначала постучит. Или позвонит, если ему так удобней.

    Совершенно сверхъестественным образом споткнувшись на ровном месте, я провел Егеря в гостиную и жестом предложил присаживаться. Тот спорить не стал, устроился в одном из кресел, аккурат напротив Улыбчивого Будды, и втянул носом воздух.

    – Кофе хочешь? – с затаенной надеждой поинтересовался я.

    Честно говоря, сам бы не отказался, но для себя варить было откровенно лень. А желание гостя – закон.

    – Давай, только покрепче.

    – Угу. Располагайся пока, осматривайся. Тебе с сахаром? – уточнил я уже из кухоньки.

    – Да, и со сливками.

    Такой шикарной кофеварки, как в приемной у Евгении Сергеевны, понятно, у меня в каюте не было, но агрегат попроще имелся, так что справился я на удивление быстро, судя по реакции Денисова. Одарив его большой кружкой, я с точно такой же в руках брякнулся во второе кресло… и едва не ошпарился, подскочив как ужаленный – из-под моего седалища донесся раздраженный мяв, переходящий в вой.

    – Блин!

    – Петрович, ну-ка угомонись! – рявкнул Егерь, бросив какой-то особенный взгляд в мою сторону.

    Вернее, не в мою, а на здоровенного рыжего кота, вальяжно развалившегося на мягкой кожаной сидушке. Тот зыркнул в ответ недобро, но все же нехотя спрыгнул на пол и демонстративно устроился у подставки Улыбчивого.

    – И как я его не заметил… – покачал я головой, балансируя кружкой. Прощупал свободной рукой кресло – нет ли еще каких сюрпризов? – и осторожно уселся. – Вот за это и не люблю кошек…

    – Это ты зря, – ухмыльнулся Егерь. – Петрович это чувствует, вот и строит козни. Рекомендую завтра с утра обувь проверить, прежде чем ноги в нее совать. Я, конечно, прослежу, чтобы он еще не набедокурил… но, если уж он поставил себе какую-то задачу, будь уверен – своего добьется. Хара́ктерный, блин.

    – Спасибо, утешил. – Я отхлебнул кофе и вопросительно уставился на гостя, мол, колись давай.

    – Извини, конечно, что так поздно, – начал Денисов издалека, – но… Мне Саныч сказал, что ты ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау. Так?

    Я кивнул. Не такая уж и секретная информация.

    – Короче, я хочу с тобой посоветоваться, как с человеком знающим. Только не смейся. Я думаю, что сказки про негуманоидную расу, измененную Первыми, вовсе не сказки. И мне известно, где ее искать.

    На сей раз Егерь справился довольно быстро, но я слушал его вполуха, в голове почему-то билась одна-единственная мысль – я был прав насчет нестыковок. Видимо, такая забавная реакция возникла на фоне пресыщения информацией – слишком уж много ее на меня сегодня обрушилось. Своеобразный защитный механизм. И в разумных псевдодельфинов Нереиды я поверил безоговорочно и сразу. Сомнение вызвала лишь роль Петровича – он, оказывается, мутант-телепат и вообще страшный зверь. А с виду кот котом, разве что здоровенный…

    – Мя-а-а-у-у-у!!!

    – Петрович, задрал, не отвлекай! – отмахнулся Денисов и пояснил для меня: – Он обиделся, что ты не веришь.

    – Да верю я, верю…

    – Ты в него не веришь. А он этого не любит.

    – Я тоже много чего не люблю, котов в том числе.

    – А кого любишь? Собак?

    – Нет, я всю живность одинаково не люблю. У меня даже питомец электронный. Не веришь? – Я не поленился смотаться в спальню и продемонстрировал гостю планшетник. – Его зовут Попрыгунчик.

    Денисов бросил заинтересованный взгляд на комп и вдруг завис на пару мгновений – совсем как тогда на катере.

    – Боюсь показаться навязчивым, – прищурился он, – но откуда у тебя искин Первых?

    – Чего? – От удивления я чуть не выронил планшетник, а мультяшный Тау на экране зашелся шипящим смехом. – Это маломощный таурийский искин, можно сказать, бытового уровня. Мне его один знакомый Тау подарил… Какие, на фиг, Первые?!

    – Мне тут доложились, – кивнул Егерь на собственное левое плечо, намекая на «татуировку», – что совпадение информационной матрицы со стандартным малым искусственным интеллектом вспомогательных систем составляет пятьдесят семь процентов. И то лишь потому, что основа неорганическая, в отличие от… Хочешь – верь, хочешь – не верь.

    – Сегодня прямо день открытий, – невесело хмыкнул я. – Короче, мне сейчас об этом думать лень. Спать хочу, если честно. Но… думаю, теперь отнесусь к поручению дорогого патрона со всей ответственностью. Это что же получается, Тау про Первых знают куда больше нас?

    – Выходит, так, – кивнул Денисов. – Так ты по моей проблеме что скажешь?

    – А что говорить? Звучит очень убедительно. Вряд ли бы ты до таких подробностей додумался, с методикой и прочим. Так что, думаю, можешь смело Пьеру рассказывать. Он тот еще авантюрист, даже если сразу не поверит, удостовериться захочет однозначно.

    – Большое человеческое спасибо! – поднялся Денисов из кресла. – Я думал с Санычем сначала переговорить, но ты своего капитана лучше знаешь… Спокойной ночи, короче. Петрович, пошли.

    Выпроводив наконец гостей, я с минуту постоял у закрытой двери, даже не пытаясь переварить новую порцию информации, и на автомате побрел в спальню – проверять на собственной шкуре справедливость известной поговорки про утро вечера мудренее.

    Глава 4

    Система тау Кита, планета Нереида,

    международный космопорт Куинстон,

    26 августа 2541 года, утро

    – Эх, хорошо-то как! – Денисов с видимым удовольствием вдохнул полной грудью и легонько ткнул в бок свою спутницу. – Галька, помнишь?..

    – И рада бы забыть, да не получается, – отозвалась девушка.

    Голос у нее был низковатый, но приятный. Не люблю писклявых. Да и на Евгению Сергеевну запал не в последнюю очередь по той же причине – уж больно, на мой конечно же вкус, сексуально у нее получалось, с легчайшей хрипотцой и самую чуточку в нос. Впрочем, отвлекся.

    – Не понимаю, ты-то чему радуешься, – продолжила Галя, протискиваясь следом за Егерем через рамку сканера. Хотя «протискиваясь» – это громко сказано. Слишком уж миниатюрна, на мой взгляд. – Забыл, чем в прошлый раз закончилось?

    – Не-а, – безмятежно хмыкнул тот. – И тебе не советую. А радуюсь хорошей погоде. Опять же люди живые вокруг, вон глянь, какая киса!

    – Денисов, дурак!

    – Мя-а-а-у-у-у!!!

    Ну да, как же без тебя-то, сволочная зверюга… видать, тоже на кису стойку сделал и обломался по полной. У нашего коллеги юмор, как бы помягче выразиться, специфический. Не удивлюсь, если специально для Петровича он слова характерным мыслеобразом продублировал. Как он с питомцем общается, Егерь мне уже объяснил – ничего сверхъестественного, как специалист говорю.

    Кот рыжим мячиком – здоровенным, между прочим, куда больше баскетбольного! – прошмыгнул мимо меня, едва не своротив с ног, и усвистел куда-то вперед, на территорию терминала. Денисов этот демарш оставил без внимания, галантно взял Галю под ручку и не спеша зашагал к стойке паспортного контроля.

    Ага, не удивляйтесь – как оказалось, никто на Ахероне шухер по поводу исчезновения парочки сотрудников с уединенной станции мониторинга среды поднимать не стал. Тарасов расстарался, кто ж еще. Так что никаких проблем на местной… хм… таможне не предвиделось. Ну Денисов, ну сотрудник миссии на весьма удаленной планете – и что? Приехал в отпуск человек. Галя Рыжик аналогично. А неведомого конкурента мы по размышлении решили пока не брать в расчет: во-первых, никто не знал, куда направился «Великолепный», покинув систему Риггос-2, во-вторых, фрегат все равно не спрячешь – ну и какой смысл шифроваться его пассажирам? Впрочем, равно и полноправным членам команды, как мы с Евгенией Сергеевной. Кстати, о птичках…

    – Молодец, Женька! – похвалил я помощницу, когда умильно озирающаяся по сторонам парочка – надо думать, ностальгия одолела – оторвалась от нас на несколько шагов. – С задачей справилась успешно. Галину прямо не узнать.

    – Я старалась, босс, – приняла та вид старательной отличницы, для усиления эффекта хлопнув ресницами. Однако тут же перестала дурачиться и улыбнулась. – Я за нее даже рада. Смотреть больно было, как мучается…

    – Не переживай, док сказал, что она почти в норме. Вот еще по магазинам прошвырнется, и вообще не узнаем нашу буку.

    – Магазины – это хорошо! – мечтательно прищурилась Евгения. – А то мне уже надеть нечего.

    Где-то я это уже слышал… а, фиг с ними! Пусть потешатся. Тем более что нам с Денисовым тоже есть чем заняться. Причем с пользой для общего дела.

    – Прямо-таки и нечего? – все же подпустил я шпильку. – Как по мне, очень даже симпатично…

    В этот раз, видимо памятуя о здешнем климате, моя помощница предпочла максимальный минимализм в одежде – белые шортики, такой же топ и бейсболку. Плюс классические кроссовки. Этакая выбравшаяся на теннисный корт английская леди, разве что без ракетки. И в солнцезащитных очках, что оказалось совершенно нелишне. А я, идиот, этим аксессуаром легкомысленно пренебрег. Впрочем, в толпе свежеприбывших туристов, где чуть ли не каждая вторая девушка щеголяла в подобном наряде, Евгения Сергеевна в глаза не бросалась. Но глаз при этом однозначно радовала. Я уже говорил, что у нее фигура обалденная?

    – Неуклюже, босс. Но все равно за комплимент спасибо. – Женя одарила меня лукавой улыбкой и вернула шпильку: – А вы, я гляжу, мои уроки не забываете.

    Вот еще! Просто ничего более подходящего случаю в моем гардеробе, хоть и изрядно пополненном на Сингоне, не обнаружилось. Так что пришлось влезть в те самые джинсы из модного потертого денима, а любимые ботинки заменить кроссовками из светлой замши. В общем, почти как у классика – «как денди лондонский одет»… Правда, вместо клубной рубашки бежевая тенниска из натурального хлопка. Дорогущая, между прочим!

    – Побежали, босс, а то отстанем! – потянула меня за руку спутница, и я безропотно ускорил шаг.

    Денисов с Галей как раз прошли паспортный контроль и задумчиво топтались неподалеку от стойки, бросая в нашу сторону нетерпеливые взгляды, так что пришлось поторопиться. Как и предполагалось, проблем у нас не возникло, и уже через пару минут мы присоединились к ждущей парочке.

    – Ребята, давайте быстрее, – просительно протянула Галя, увлекая Олега в сторону выхода из терминала. – Я тут как белая ворона!

    А вот это весьма спорное утверждение. Они с Егерем, одетым по-туристически незатейливо – в серую футболку навыпуск, синие штаны с накладными карманами из комплекта ремонтного персонала и незабвенные тапки на резиновом ходу, – составляли весьма гармоничный ансамбль: она щеголяла в тех же шортах и майке, в каких мы ее с Ахерона забрали. Не нашлось на борту ничего подходящего – или размер не совпадал, или фасон не устраивал. Даже у довольно миниатюрной Юми ничем разжиться не удалось, разве что босоножки одолжила. И, что характерно, в тех самых «тревожных чемоданах», доставленных вместе со спасенными, верхней одежды практически не было. Даже у Гали, что, на мой взгляд, явная недоработка с ее стороны. В общем, с поправкой на пол и возраст стремление разжиться шмотьем смотрелось вполне естественно. Почему бы в таком случае и не уступить невинной девичьей просьбе?

    Все же мы с Женькой несколько отстали – по моей вине, каюсь. Слишком долго по сторонам глазел, изучая донельзя навязчивую рекламу. Но и меня понять можно – давно на курорте не был, почти уже и забыл это забавное ощущение предвкушения пляжного отдыха.

    Денисов с зазнобой уже ждали нас на стоянке такси, у просторного семиместного глайдера. Петрович крутился тут же, то и дело пристраиваясь поточить когти о нарядный желтый борт аппарата и отвечая на окрики Егеря недовольным мявом. Впрочем, водила на забавы рыжего пакостника внимания не обращал, да и Денисов покрикивал лениво, чисто для порядка.

    В салоне разместились без проблем, даже коту досталось отдельное кресло, и Олег, обменявшись с Галей понимающим взглядом, торжественно объявил:

    – Ну что ж, коллеги по несчастью! Скоро я покажу вам рай шопоголика. Помнишь, дорогая, как нас Викентий по магазинам водил?..

    Во взгляде Галины мелькнула тихая грусть, сменившаяся улыбкой. Видимо, все же какие-то приятные воспоминания о пребывании на планете у нее остались. Я ее ни о чем не расспрашивал, хватило истории Егеря, чтобы правильно интерпретировать реакции девушки. А вот Женька периодически терялась, но с присущей ей деликатностью в душу не лезла. За что ей отдельное спасибо. К тому же, как я уже упоминал, с заданием она справилась вполне успешно – за прошедшие десять суток сумела подружиться с пребывавшей в депрессии от посттравматического шока Галей и даже почти вывела ее из этого состояния. Денисов в приватном разговоре особо подчеркнул это обстоятельство – мол, искин искином, но без дружеской поддержки коррекция так гладко бы не прошла. Дескать, научен уже горьким опытом.

    – Возражений нет? – все же счел нужным поинтересоваться Егерь и, дождавшись дружного мотания головами, продиктовал водиле адрес.

    Тот кивнул, и глайдер легко оторвался от земли на антиграве. Поднявшись на транспортный горизонт, таксист врубил движки, и аппарат стремительно рванул над городом, легко обгоняя попутный транспорт. Судя по лихости, потенциальные проблемы с полицией парня совершенно не волновали.

    В окно пялиться, особенно с учетом стиля вождения нашего пилота, абсолютно не хотелось, да и смысла не было – все равно не разглядеть ничего толком, и я погрузился в собственные мысли, припоминая не столь уж давние события…

    Как я и напророчил, Пьер в историю с афалинами до конца не поверил. Что не помешало ему принять эту версию за рабочую – другой все равно не было. А тут, как ни крути, потенциальный источник информации. К тому же Егерь весьма к месту упомянул о пещерах под островом и таинственном объекте, назначения которого он так и не сумел для себя уяснить. В общем, сам бог велел проверить. И я бы очень удивился, если бы дражайший шеф рассудил иначе.

    Тарасов же, в этот раз включивший скептика, даже помог – в последовавшем очередном «мозговом штурме» он выступил в качестве оппонента, критикуя каждый предложенный шаг, и в результате мы коллегиально сумели родить весьма неплохой план.

    Перелет до нужной системы прошел без проблем. Место в обширном порту Куинстона нашлось, здесь и не таких здоровяков принимали, так что километровый «Великолепный» пришелся ко двору. Цель визита Пьер указал стандартную – поиск груза и пассажиров для следующего рейса. Правда, размещать заявку на местном новостном портале не торопился – не до клиентуры сейчас. Стоянка зарезервирована, цель задекларирована – и кому какое дело, чем команда занимается? Отдых у нас, заслуженный.

    В пределах самого шарика передвижение гостей Нереиды никак не ограничивалось, не рекомендовалось лишь лезть в зону ответственности военных объектов. Но нам там, собственно, ничего и не нужно было. А в Южном полушарии, по словам Денисова, затеряться можно в два счета. Понятно, от орбитальной группировки не скроешься, но тут, как говорится, есть нюансы. Что у системы мониторинга не отнять, так это стопроцентного покрытия подконтрольной территории. Выходка террористов, уничтоживших базу на острове Флоранс, стала возможной лишь с привлечением невиданных ресурсов – нескольких кораблей и орбитального имитатора, который сам по себе стоил как маленький космический флот. Так что в участии в заварухе компании «Внеземелье» Егерь даже и не сомневался. Никакому одиночке, сколь бы богат он ни был, такое провернуть не по силам. Мы же собирались тихо-мирно высадиться на подходящем островке неподалеку от мест разыгравшейся три года назад трагедии, и якобы предаться разнузданному отдыху с серфингом, дайвингом и рыбалкингом. Плюс остальные пункты программы – шашлык… тьфу, барбекю на свежем воздухе, принятие солнечных ванн и всякие излишества нехорошие по укромным местечкам. Для чего и потребовалось участие как минимум двух парочек. Но, судя по намекам Гюнтера, не исключалась и третья – Юми ему уже чуть ли не ультиматум предъявила. Сойдет ли за четвертую тандем Виньерон – Тарасов, я, честно говоря, сомневался. Хотя с майора станется, может и этим, который нетрадиционный, прикинуться. Чисто для хохмы. Итого восемь человек – лишние глаза ни к чему. Остальная команда оставалась на борту, по графику отправляясь в увольнение. Эмильену, как суперкарго, вменялось в обязанность периодически объявляться на местной «барахолке» – специализированном сайте для грузоперевозчиков, и даже интересоваться напрямую у некоторых работодателей условиями. В общем, имитировать бурную деятельность.

    Некоторое сомнение у меня вызывало место высадки – довольно обширный остров в десятке километров от Пятачка – того самого клочка суши, где некогда размещался временный лагерь научников, занятых контактом с афалинами. Плюс, если верить тому же Денисову, менее чем в сотне километров лежал безымянный остров с разгромленной «фабрикой клонов». С какой стороны ни возьми, режимные объекты. Были. А теперь места преступлений, причем очень серьезных – массовых убийств. Полиция на такое соседство должна смотреть косо. Примерно в таком ключе я и высказался. На смех меня, против ожидания, не подняли. Пьер преувеличивать проблему был не склонен, справедливо полагая, что все решаемо, главное, знать, где и с кем. А Тарасов и вовсе заявил, что можно наплевать и забыть – если в деле были замешаны доблестные сотрудники СБ, то никаких следов на местах мы не найдем. Вообще. Не в их стиле оставлять улики, тем более свидетельствующие об их вопиющей некомпетентности. А операция подобного масштаба, которую они благополучно проморгали, – именно она и есть. На том, собственно, и порешили. Все равно, пока фрегат пребывал в гиперпространстве, как-то проверить ни одну из версий не представлялось возможным.

    Зато как только «Великолепный» из прыжка вышел и появилась связь с Сетью, дражайший шеф припряг Джейми. Тот, порядком соскучившийся по настоящему делу, успешно и, главное, незаметно взломал сервер системы мониторинга Нереиды, тиснул самые свежие спутниковые снимки интересующего нас квадрата и после соответствующей обработки переправил Пьеру. Изучив их в пять пар глаз, мы убедились в безусловной правоте майора – кроме подозрительно ровных площадок разной протяженности, на островах ничего примечательного не обнаружилось. Денисов еще хмыкнул что-то типа: «Все-таки системы уничтожения были синхронизированы. Повезло мне, значит». Страшная штука гравигенераторы. Довелось мне уже быть свидетелем их применения в качестве банальной мины. Впечатлило, не скрою.

    На Пятачке картинка отличалась – здесь нам удалось разглядеть несколько пенобетонных фундаментов типовых жилых и лабораторных боксов. Видимо, базу просто-напросто демонтировали, убрав основные следы пребывания людей.

    Поиск в открытых полицейских сетях никаких ограничений на посещение именно этого района планеты не выдал. Даже в новостях трехлетней давности про террористов, разгромивших научно-исследовательскую базу, упоминаний не было. Оставалась вероятность, что непосредственный мониторинг объектов взяла на себя СБ, но это посулился выяснить по своим каналам Тарасов. Чем, собственно, в данный конкретный момент он и занимался. А наша компания летела на… шопинг. Ага, нам предстоял банальнейший забег по магазинам. Правда, наш с Денисовым список покупок немного отличался от стандартного. Но ведь об этом никому знать не обязательно, верно?..

    Пьер же, заручившись поддержкой Гюнтера, решал организационные вопросы, коих набрался нехилый перечень. Как оказалось, самостоятельный отдых группы лиц в суровых естественных условиях вдали от комфортабельных отелей был делом не то чтобы невозможным… но для воплощения в жизнь такой прихоти потенциальным клиентам службы спасения приходилось порядочно попотеть. В первую очередь согласовывая порядок взаимодействия с указанной службой, как то: канал экстренной связи, комплект маяков на каждого отдыхающего, медкарты, прививки и прочая, прочая, прочая. Плюс краткий курс по выживанию в дикой природе с последующим зачетом. Плюс тренинг по оказанию неотложной помощи. Плюс… Впрочем, так как отдыхать мы собирались именно группой, то проходить обучение всем не требовалось. Достаточно было хотя бы одного специалиста в каждой из этих областей. Это оказалось нашим спасением, ибо Гюнтер являлся сертифицированным полевым медиком, а квалификации Денисова как бывшего Охотника – таковым он числился по нынешнему идентификатору – за глаза хватило, чтобы послать «сюрвайвелиста» из службы лесом. Плюс ученый-биолог – Галя. Плюс спец на все руки от скуки – Тарасов. Этот, с учетом военной специальности и отраженных в «паспорте» курсов повышения квалификации, имел доступ вообще куда угодно, хоть к черту в пасть. Он, к моему удивлению, тоже прятаться не стал, везде пользовался своими настоящими документами. Видимо, недоразумение с собственным исчезновением в застенках якудзо-триады благополучно разрешил еще на Ахероне.

    Ввиду наличия майора никому из партии отдыхающих не пришлось также посещать и школу дайвинга, что в нормальных условиях отняло бы не менее недели. Впрочем, соответствующую подготовку имел и Денисов, да и я некогда был не чужд подобной забавы, давно, правда, еще когда по курортам разъезжал. Однако опыт не пропьешь, в чем я уже неоднократно имел возможность убедиться.

    В общем и целом непреодолимых преград не возникло, и сразу же после посадки фрегата на персональном «пятаке» в «частном секторе» космопорта мы приступили к реализации разработанного плана. И первым пунктом в той части, что касалась нас с Денисовым, шла закупка оборудования для подводных работ. Ну и для антуража, так сказать, всего остального инвентаря – гриля, шезлонгов, удочек-спиннингов и даже ружей. Накануне я при помощи Попрыгунчика раскопал адреса нескольких довольно крупных магазинов, специализирующихся на подобных вещах, но, как показала практика, Денисов на этот счет имел свое мнение…

    Торговый центр, размещавшийся в огромном приземистом – всего три этажа – здании, показался мне очень скромным. В плане оформления, понятно. Разнообразных магазинов, бутиков, салонов красоты и просто кафешек здесь было видимо-невидимо, судя по большой голографической карте в холле. Впрочем, несмотря на лихость таксиста, по дороге я сумел уяснить, что на площадях тут не экономили, предпочитали расти вширь, а не ввысь, как в других мегаполисах. И парковка у центра была на загляденье – большая и просторная, забитая по большей части… колесными карами. Ага, глайдеров не особо много, в основном именно такси. Зато четырехколесных экипажей самого разного дизайна и фасона несколько сотен. И не менее половины из них – явные внедорожники типа незабвенного «бобика», но несравнимо более технологичные и напичканные электроникой по самую крышу. Удивился я сильно, даже Денисов на это внимание обратил и пояснил, что это место популярно у так называемых «джиперов» – больных, в сущности, людей, полагающих «езду» по всяческим буеракам, лужам и просто непролазной грязище за самое изысканное развлечение. Ну да, магазин фактически в пригороде, вот и облюбовали его «джиповоды».

    Долго зависать на парковке мне не дали, и мы поспешили убраться с солнцепека – вполне щадящего, на мой взгляд, – в кондиционированную прохладу холла.

    – Дамы, боюсь показаться бестактным, – зашел издалека Денисов, пробежавшись глазами по карте, – но нам нужно разделиться.

    Это как пить дать! Поддерживаю всеми руками и ногами.

    – Оле-э-эжек!.. – разочарованно начала было Галина, но умница Евгения Сергеевна что-то быстро шепнула ей на ухо, и спутница бравого Егеря тут же сменила гнев на милость: – Ладно, идите. Мы и без вас справимся. Вам же и хуже.

    Мы всем своим видом изобразили сожаление – причем не сговариваясь, и Денисов, присев на корточки, подхватил кота под передние лапы. Пристально глядя ему в зеленые глазищи, Егерь с нажимом произнес:

    – Петрович, идешь с девочками. Патруль.

    Кот глухо заурчал, мотнув хвостом.

    – И смотри у меня, чтоб без порчи чужого имущества! – предупредил Денисов напоследок и отпустил питомца. Прошелся ладонью по лобастой башке и загривку, легонько наподдал по откляченному кошачьему заду – дескать, вали уже. – Встречаемся через… час примерно. Галь, вы как обычно?

    – Ага, – подтвердила та. – Только лучше я тебе сама позвоню, а то с вами никакого удовольствия. Пойдем, Жень.

    Галина потянула с любопытством осматривавшую ближайшие окрестности Женьку за руку, и чуть ли не бегом потащила куда-то вглубь холла, к одной ей ведомой цели.

    Я невольно залюбовался обеими – так легко и естественно у них получалось, что называется, летящей походкой. Обе изящные и фигуристые, разве что одна совсем уж миниатюрная. Зато вторая!.. Мой любимый размер. И рыжий кот, семенящий рядом. Прямо-таки фантасмагорическая картина.

    – Паша, очнись!

    – А?..

    – Ты чего? – Денисов подозрительно прищурился, потом проследил за моим взглядом. – А, да, впечатляющее зрелище. Ты что, в Евгению Сергеевну втюрился, что ли?

    Если бы все было так просто… Томление в груди, тайные охи-вздохи, бессонные ночи, безумные порывы типа стихоплетства и серенад под балконом под аккомпанемент губной гармошки… Да с такой напастью я бы в два счета справился. Но тут уже слишком далеко зашло, даже водка не помогает. Одна надежда на сегодняшнюю вылазку по магазинам. Шопинг, он… расслабляет, что ли. По крайней мере, настроение у девушек улучшается, давно доказанная закономерность. А, ладно!..

    – Да ты, братан, не лыком шит! – правильно интерпретировал мою задумчивость напарник. – Успел уже! И накосячил, наверное. Знакомая ситуация. Ничего, вот сейчас они душу отведут, и тогда лови момент. Проверено.

    – Да ну тебя! – опомнился я. – С Женькой может и не прокатить. Ч-черт!

    – Ага, Евгения Сергеевна серьезная девушка, – подлил масла в огонь Денисов. – Хара́ктерная, что мой Петрович. Мы ее сразу раскусили.

    – Слушай, давай мою личную жизнь позднее обсудим? – разозлился я. – Тарасова еще позовем, тоже тот еще эксперт. Особенно под рюмку чая.

    – Ладно, ладно, молчу. Пошли, покажу тебе один занятный магазинчик… Паш, ты чего?!

    Я лишь отмахнулся, уставившись в пол. Ох как не вовремя накатило! Давненько, кстати, приступов не было, и особенно таких яростных вспышек. Так, дышим глубоко, ни о чем не думаем. Вдох-выдох, вдох-выдох… где же верный «деревянный человек», когда он так нужен? Не драться же, в конце концов, с первым встречным! Лучше уж Денисову тогда нахлобучить, он хоть отобьется в случае чего. Вдох-выдох, вдох-выдох…

    – Эк, брат, тебя расколбасило! – донесся до слуха голос напарника. Глухо, как сквозь вату. Или, скорее, толстый слой воды. – Непорядок!..

    Я вдруг почувствовал на висках его твердые ладони и едва успел задавить первый естественный порыв – схватить его за запястья и боднуть лбом в переносицу, потянув на себя. А потом еще коленом добавить, в солнечное сплетение. И уже в следующее мгновение с удивлением осознал, что ярость, накатывавшая волнами, с периодичностью прибоя, отступила куда-то на задворки сознания. Стало удивительно хорошо, я бы даже сказал, неестественно спокойно. Как будто стакан валерьянки хватанул. Или словил в бубен – забавное такое ощущение, когда в нокдаун отправляют. И вроде не на полу, но и себя не полностью ощущаешь. Все как в тумане. И в ушах звон.

    – Паша, Паша, ну-ка, присядь. – Денисов, как заботливая мамаша, подвел меня к ближайшему диванчику, каких по всему холлу было понатыкано немало – надо думать, чтобы утомленные гости могли передохнуть перед очередным забегом по магазинам. – Легче стало?

    – Ты… как?..

    – А, ерунда! Просто фокус, последнее время с энергетикой помаленьку балуюсь. С тобой-то что?

    – При… ступ… Сей… час… пройдет.

    – И давно это у тебя?

    – Давно. Несколько лет, – уже довольно уверенно пояснил я. От ярости не осталось и следа, да и странная слабость стремительно отступала. – Психотравма после контузии. Периодически в панику впадаю. Или, как сейчас, в ярость. И тогда непременно кого-нибудь поколотить надо, иначе кранты.

    – То-то я гляжу, манекен у тебя в каюте такой замызганный, – хмыкнул Денисов. – Часто достается?..

    – В последнее время не очень, – честно признался я. – Есть куда энергию девать. А тут что-то накатило. А ты крут, мужик. Так меня еще никто не утихомиривал.

    – Фирма веников не вяжет! – самодовольно осклабился напарник. – Полегчало? Пошли тогда.

    Идти пришлось не очень далеко – до первого поворота в левое крыло здания. И только оказавшись в хоть и просторном, но все же коридоре, я осознал, что меня мучило все это время – в холл, огромный зал высотой во все три этажа с прозрачным куполом, свет проникал беспрепятственно, но вблизи стен каким-то чудесным образом рассеивался, и здесь царили причудливые тени странного фиолетового оттенка.

    – Это от местной звезды спецэффекты, – незамедлительно пояснил Денисов, видя мое удивление. – На улице так в глаза не бросается, а в помещениях заметно. И это ты еще на местных внимания не обращал, особенно девиц. Загар у них… специфический, скажем так.

    – Женька что-то говорила такое. Шикарнейший – уж не знаю, что она имела в виду.

    – Увидишь, сам поймешь, – заверил напарник. – Тут вообще все с фиолетовым отливом, особенно издали. Даже растения. Вплотную смотришь – обычный зеленый листик, разве что край синеватый да прожилки. А как с высоты на заросли глянешь – чистый фиолет. Ладно, что я распинаюсь, сам все увидишь. Пришли, кстати.

    Я поднял глаза на довольно скромную вывеску – «Охота и рыбалка». Н-да, без изысков, зато предельно ясно. Судя по неширокой, затемненной с тыла витрине с манекенами, что называется, в «полном фарше» – именно то, что нам нужно. Хотя я бы лучше в крупный фирменный магазин наведался, а не в этот… лабаз.

    – Пошли-пошли, тебе понравится, – ухмыльнулся Денисов и прошел в дверь.

    Я шагнул следом… и застыл рядом с Егерем, приятно пораженный.

    – Я же говорил, тебе понравится, – подмигнул тот. – Хотя тут кое-что изменилось. Но главное осталось на месте. Добрый день, Жанна!

    – Добрый, мсье, – отозвалась хозяйничавшая за тяжелым прилавком из натурального дерева брюнетистая хрупкая девушка с парой задорно торчащих косичек.

    Именно на нее я и пялился, проигнорировав обширную коллекцию всевозможного туристического, охотничьего и рыбацкого снаряжения, кое-где разбавленную чьими-то трофеями – головами довольно крупной живности с разных планет Федерации, от земного оленя до степного волка с Брода. А добрая половина так и вовсе была мне незнакома.

    – Рад снова видеть обворожительную хозяйку этого волшебного царства! – расщедрился на комплимент Денисов, одарив девицу широкой улыбкой. – Как поживает ваш папа́? Все так же третирует – заставляет готовить завтрак и заниматься другими женскими делами?

    – Вы знакомы с папа́? – сделала большие глаза Жанна.

    Н-да. Встречаются еще такие экземпляры… Судя по произношению, француженка. Или канадка. Скорее первое, если судить по общей изящности и элегантности, которую не в силах был скрыть даже наряд в стиле милитари – весьма минималистский. Да что там «не в силах»! Наоборот, даже подчеркивал. Просто удивительно. Понятно теперь, почему Денисов меня именно сюда притащил. Этому магазину вообще никакой рекламы не надо, кто раз зашел, потом уже мимо пройти не сможет. Даже если не нужно ничего, любой нормальный мужик заглянет полюбоваться на хозяйку. Причем без всяких задних мыслей, с чисто эстетическими целями.

    – Не имел чести, – рассмеялся Денисов. – Но к вам я уже заглядывал.

    – Увы, мсье, не припоминаю, – искренне смутилась Жанна. На меня она внимания не обращала – привыкла уже к такой реакции самцов. – Но должна сказать, папа́ оказался прав – быть примерной девочкой не так уж и плохо.

    Денисов удивленно заломил бровь, но сказать ничего не успел – дверь за прилавком, ведущая, скорее всего, на склад, уехала вбок, по торговому залу разнесся детский топот, и звонкий голосок прокричал:

    – Мама! Мама!

    Девушка с улыбкой склонилась, подхватив ребенка, и выпрямилась, лукаво глядя на посетителей, то есть на нас с Олегом. На руках у нее с удобством устроилась совсем мелкая девчушка – лет двух, максимум двух с половиной, совершенно на мать не похожая – пухлощекая и светловолосая.

    – Не шуми, дорогая, у нас гости, – выговорила Жанна дочери – чисто для порядка. – Так что папа был прав, мсье. Правда, сейчас он ушел на покой, передал дела нам с Генри.

    Тут весьма вовремя из кладовки высунулся белобрысый мужик – не сказать, что гигант, но весьма впечатляющих габаритов. Нордического, что называется, типа. Скользнул по нам цепким взглядом и поинтересовался у жены:

    – Помочь?

    – Не стоит… – отмахнулась Жанна, но тут малышка что-то принялась нашептывать ей на ухо. Выслушав ребенка, девушка с совершенно серьезным видом кивнула. – Хорошо, сейчас посмотрим. Сожалею, мсье, но у нас с Мари возник очень важный вопрос, не терпящий отлагательства. Прошу нас извинить. Генри вас проконсультирует.

    Денисов понимающе улыбнулся, мол, дело житейское, и переключился на парня.

    – Чем могу служить? – незамедлительно осведомился тот.

    – Да у нас, собственно, целый список, – хмыкнул мой напарник и полез в карман за КПК.

    Я проводил взглядом скрывшуюся в кладовке женскую половину семейства и пристроился рядом с Денисовым, облокотившись на прилавок.

    – Впечатляет, – резюмировал через пару минут Генри. – Извините за любопытство, собрались «дикарями» на юг?

    – Ага. А что, бывали уже?

    – Приходилось. Пока не остепенился. – Продавец мотнул головой в сторону двери, в которую вышла Жанна с ребенком. – На мой взгляд, кое-что у вас в списке лишнее, а кое-что я бы заменил. Вот, скажем, дыхательные аппараты – зачем вам мощный «акваник», если на островах глубин больше тридцати метров просто нет?..

    Денисов смерил меня вопросительным взглядом, но я лишь пожал плечами – перечень составлял из самого стандартного снаряжения, причем широко распространенного. К тому же бюджет Пьер не ограничивал. Но если есть более подходящий аналог, не вижу причин не взять. В этом ключе я и высказался, вдохновив белобрысого Генри на безнаказанную коррекцию нашего списка. Сильно подозреваю, что в соответствии с ассортиментом магазина, а отнюдь не из-за моей неграмотности в этом вопросе. Впрочем, возражать я не стал, равно как и Денисов, поэтому гостеприимный магазинчик мы покинули примерно через час, весьма довольные и покупками, и итоговым счетом. Даже с доставкой вышло процентов на тридцать дешевле, чем рассчитывали. Олег на радостях еще и пару охотничьих ружей прикупил – для полной аутентичности, как он выразился. Отказать ему, что называется, рука не поднялась – уж больно вид у него был счастливый, когда он ощупывал двустволку-вертикалку с цевьем из натурального дерева. Соблазнял и меня, но я на «штучный товар», «станочную обработку» и «ле февр» не купился. Мелкашек-самозарядок спортивно-охотничьего назначения мы приобрели целых пять штук, на всех хватит. А на изыски мне как-то того… с высокой колокольни.

    В общем, со здоровяком Генри мы расстались почти друзьями, он нас даже дисконтной картой одарил, как весьма выгодных клиентов.

    Выбравшись обратно в коридор, мы переглянулись и, не сговариваясь, развалились на ближайшем диванчике – к дамам присоединяться было явно рановато. Они еще только-только во вкус вошли, а мы уже практически с делами закончили.

    – Теперь куда? – поинтересовался я.

    Олег расслабленно прикрыл глаза и махнул рукой:

    – Никуда. Лениво пока.

    – Как скажешь, – хмыкнул я и устроился поудобнее, закинув руки за голову. – А хорошо тут…

    – Угу. Тихо. Даже не верится…

    Опять о чем-то своем думает. Всегда так бывает, когда после длительного перерыва в знакомые места возвращаешься. Помимо воли вспоминаешь, что в этой кафешке сидел с девушкой, вот здесь фильм смотрел, а вон там чуть не подрался. Вот, кстати…

    – Олег, все хотел тебя спросить, да как-то случая не было… Можно?

    – Валяй.

    – А как ты с дельфинами общаться собираешься? Ты же вроде этот, как его…

    – Коннектор?

    – Да, его. Пролюбил, короче. Это мы теперь еще месяца три на островах торчать будем, пока ты словарный запас не восстановишь? Но Пьер вроде бы на месяц всего стоянку зарезервировал. Не сходится что-то…

    – Другой бы на моем месте обиделся, – хмыкнул Денисов, – а я не буду. Спишем этот откровенно идиотский вопрос на твою некомпетентность. И даже похвалим за внимательность и любознательность.

    – А если серьезно?

    – Беда с вами, гуманитариями, – вздохнул напарник. – Ты бы наверняка созданием резервной копии не озаботился. А я в таких случаях действую строго по инструкции, которая гласит: при наработке «якорей» запись дублируется в резервный накопитель. А лучше в два, как у меня. Весь необходимый массив тут. – Егерь хлопнул себя по набедренному карману, в который не так давно засунул КПК, и закончил: – Единственная проблема – синхронизация нового коннектора с записями старого. Заранее это не сделаешь, нужен реципиент, то есть без Варьки не обойтись. Так что лишний денек помучиться придется.

    Еще несколько минут мы посидели в молчании, думая каждый о своем, потом Денисов от души зевнул и нехотя поднялся с дивана.

    – Эх, сиди не сиди, а по магазинам надо. Пошли, Паша, шмотками закупаться…


    Система тау Кита, планета Нереида,

    международный космопорт Куинстон,

    26 августа 2541 года, день

    На стартовой палубе «Великолепного» нас встретил подозрительно веселый Тарасов. Уж не знаю, по какой такой надобности он торчал вблизи двух легких атмосферных катеров, вокруг которых суетились техники, но удержаться от едкого комментария не смог. Или не захотел.

    – Вижу, рейд по магазинам прошел удачно, – с ухмылкой заявил он, дождавшись, пока мы с Денисовым выволочем из багажного отделения глайдера целую гору пакетов, пакетиков и пакетищ с логотипами доброго десятка торговых заведений. – Девчонки, вы бы их пожалели, им еще работать и работать, солнце еще высоко.

    – Ничего, они у нас сильные, – отмахнулась Галина. – Жень, подтверди.

    Евгения Сергеевна кивнула, но комментировать не стала – великая вещь субординация! Зато я с огромным удовольствием выплеснул раздражение, копившееся почти два часа:

    – Тарасов, отвали. Ты тут по делу? Вот им и занимайся. Или тебя отовсюду выперли за надоедливость?!

    – Олег, чего это с ним? – смерив меня изучающим – с этаким прищуром – взглядом, поинтересовался майор у моего напарника. – Озверинчику принял?

    – Саныч, реально достал, – пропыхтел Егерь, силясь ухватить еще один пакет в дополнение к тому десятку, что уже держал в руках. – Это ты в Чернореченске совсем одичал, Ольга тебя в нормальные магазины не таскает, а то бы знал – грешно смеяться над собратьями по несчастью.

    – Ладно, это я так, любя, – пошел на попятный Тарасов. – Все заказали? Когда доставка?

    – Генри сказал, через пару часов, – закатил глаза Денисов, припоминая. – Стало быть, вот-вот уже. А ты с какой целью интересуешься?

    – Со шкурной, Олежек, со шкурной. Пьер запряг транспорт готовить, так уже почти все в ажуре, только багаж ждем. Кстати, а куда вы эти пакеты поволокли? Грузите вон в «двойку».

    – Это ты хорошо придумал, – оживился мой напарник и шагнул к указанному катеру.

    Далеко, однако, не ушел – опомнилась Галя:

    – Эй, куда?! Сан Саныч, уж от вас-то я не ожидала! Как не стыдно! Нам же покупки разобрать надо! Правда, Жень?..

    Вот зараза! А я было собрался последовать примеру Денисова – хоть мы с Евгенией Сергеевной официально… э-э-э… в разводе, скажем так, но галантность проявить все равно пришлось – джентльмены-с, куда деваться. Теперь до второй палубы тащить все это барахло, в лучшем случае. Ну да в каюту к Женьке не попрусь, невежливо. В приемной все брошу, как обычно.

    – Пошли, Олег, – вздохнул я, с трудом подхватив Женькин улов.

    И ведь не тяжело, но, блин, о-очень неудобно – пакеты объемистые да и набиты некоторые весьма плотно. Впрочем, девчонок это обстоятельство нимало не волнует, и сами они, коли не приходится рассчитывать на помощь кавалеров, справляются куда как ловко. Видимо, эта способность дается им от рождения, на генетическом уровне.

    Тарасов хмыкнул, проводив нас задумчивым взглядом до лифта, но промолчал. Устыдили его дамы, хоть какая-то управа.

    В кабинке поместились все, включая пакеты и Петровича, который до того озабоченно обнюхивал борт «двойки», не обращая внимания на снующих вокруг техников. До палубы номер два добрались тоже без приключений, а вот дальше вышла небольшая заминка – я свернул к кабинету, но Галина решительно воспротивилась и увлекла меня вместе с поклажей в каюту, которую они занимали совместно с Денисовым. Там мы с Олегом свалили пакеты прямо на пол и благоразумно слиняли в мою берлогу, оставив дамочек заниматься обновками. Те совершенно не возражали. Предатель Петрович остался с девчонками – он с видимым удовольствием развалился на самой верхушке внушительной кучи свежезакупленного барахла и довольно заурчал. Правда, долго блаженствовать ему не дали – когда мы уже выходили из каюты, за спиной раздался обиженный мяв, сопровождаемый треском раздираемого когтями пластика. Денисов удовлетворенно ухмыльнулся и пояснил:

    – С Галькой не забалуешь, особенно когда она обновки сортирует. Не удивлюсь, если она его за шкирку с горки стащила. А он наверняка в процессе какую-нибудь тряпку порвал. Ну точно! – Егерь затворил дверь, заглушив негодующее «Петрович!» и не менее негодующее «Мя-а-а-у-у!!!», активировал замок и подмигнул мне. – Пусть развлекаются. Из принципа кота не заберу.

    – Жестоко, – покачал я головой. – Пошли быстрей, пока не хватились.

    – Угу.

    На пассажирской палубе задерживаться не стали, дабы не попасться под горячую руку боевых подруг, и сразу же поднялись в мою каюту, воспользовавшись потайной лестницей. Оказавшись в прихожей, оба одновременно облегченно выдохнули. Денисов, не дожидаясь приглашения, рухнул в кресло, а я прошел в кухню – в торговом центре перекусить мы так и не удосужились, и желудок об этом прискорбном факте недвусмысленно напоминал.

    – Кофе?

    – Я бы и от чего-нибудь посущественнее не отказался.

    – Готовить влом, – честно признался я. – Давай с кухни доставку организую. Интересно, что у них сегодня в качестве дежурного блюда?..

    – Фиг ли гадать, заказывай уже. И кофе тоже давай.

    Пока я возился с кофеваркой, подоспел заказ. Как у наших поваров водится, в лучшем виде – на пластиковом подносе, с комплектом одноразовой посуды. Всякий раз чуть ли не до слез пробирает, до того похоже на забегаловки Амьена. Правда, форма абсолютно не соответствует содержанию – дешевые приборы отнюдь не отменяют высоких вкусовых качеств нашего корабельного «фастфуда».

    – Олег, пошли на кухню, лень в гостиной накрывать.

    – Ну-ка, что тут у нас… Бутерброды? Паста… Блин, еще и с гадами морскими…

    – Не привередничай, не в ресторане. Скажи спасибо, что хоть это есть, наверняка половина смены в городе уже, могли и просто разогретых полуфабрикатов подогнать, – спустил я гостя с небес на грешную землю. – У нас не лайнер класса люкс. Порой и на консервах сидеть приходится.

    – Напугал ежа, – хмыкнул Денисов, принюхиваясь к исходящей паром пасте с морепродуктами. – Ты гляди, а пахнет как настоящая.

    – Так гады настоящие, мороженые разве что. В космосе, знаешь ли, свежатинки раздобыть негде.

    – Эх, видел бы ты, какие сайгаки у нас в окрестностях водятся! – мечтательно прищурился Денисов. – А мясо! Пальчики оближешь! Я копченостями половину Академгородка снабжал. Через Тарасова излишки сбывал, чтобы не залеживались.

    – Что, настолько скучно было?

    – Знаешь, Паша, уж лучше пусть скучно, чем такая веселуха, что на нашу с Галькой долю пришлась, – покачал головой Егерь. – Маленькие радости жизни начинаешь ценить, только полностью их лишившись. Впрочем, тебе не понять…

    – Уверен?..

    – Что, тоже не без греха?

    – Ты типа меня на исповедь разводишь?

    – А что, нельзя?

    – А… Блин, кому приспичило! – Я раздраженно ткнул сенсор приема на разразившемся длинным звонком инфоре. – Да, патрон?

    – Чем занимаешься? – поинтересовался Пьер, явно размышляя о чем-то своем.

    – Перекусить сели…

    – Денисов у тебя?

    – Ага. Кстати, патрон, задание выполнено, даже сэкономить немного удалось…

    – Знаю, Тарасов доложился – товар уже доставлен. Так что закругляйтесь, через час отправляемся.

    – А разумно, на ночь-то глядя?

    – Паша, не нуди. Поспишь лишнюю ночь в палатке, ничего с тобой не случится. Короче, собирайтесь оба. И дам предупредите.

    – Э-э-э… Пьер, с дамами, как бы помягче выразиться… засада, – счел нужным вмешаться Денисов. – Они покупки разбирают, я бы не рискнул их пока что беспокоить.

    – Ладно, сам позвоню. Евгения там?

    – Да, патрон. А может…

    Ну вот, опять отключился.

    – Что-то нервишки шалят у нашего дорогого капитана, – хмыкнул Егерь. – Часто с ним такое?

    – Первый раз на моей памяти, – пожал я плечами. – Но я на корабле без году неделя. Надо с Эмильеном проконсультироваться. Или Этьена спросить.

    – А, успеется! Я лично хочу жрать, и пусть весь мир подождет.

    – Собраться успеешь?

    – Уже. Пара кофров и кот – вот и весь багаж.

    Ну да. А у меня и того меньше – что на мне да планшетник с Попрыгунчиком. Все остальное закуплено и упаковано в большую сумку, которую всего лишь надо переложить из глайдера в катер. Так что безмятежность гостя мне вполне понятна.

    – Еще кофе?

    – Наливай…


    Система тау Кита, планета Нереида,

    26 августа 2541 года, вечер

    – Симпатичный островок! – Гюнтер лениво проводил взглядом ушедший на круг катер Пьера и взялся за штурвал – посадка в незнакомом месте дело серьезное, автопилоту лучше не доверять. Тем более системы привода, как в порту, здесь не наблюдалось, что логично. – И пляж есть!..

    – Это радует, – хмыкнул я, мельком подумав, что купаться в футболке – слишком эксцентрично даже для меня. А светить спину совершенно не хотелось. – Смотри-ка, патрон место облюбовал для лагеря.

    – Нормально, есть где приткнуться. И палатки встанут без проблем. Девочки, держитесь, садимся!

    Евгения Сергеевна и Юми, оккупировавшие пассажирский салон, не отреагировали – были заняты разговором. Видимо, местные красоты обсуждали. А может, о загаре размечтались, том самом, шикарнейшем.

    Надо сказать, посмотреть в пути было на что. Нереида не зря считалась туристическим раем, сверхмягкий климат и обилие островов с обширными пляжами привлекали на этот курорт федерального значения десятки миллионов отдыхающих за сезон, который, впрочем, здесь длился круглый год. За три с копейками часа мы успели полюбоваться и столицей с пригородами, утопающей в парках, и «шахматными досками» растениеводческих ферм, поля на которых были разбиты пресловутым квадратно-гнездовым методом, и на роскошные виллы, и на не менее роскошные прибрежные отели. Потом долго тянулись бесчисленные острова, островки и просто скалы, торчащие из безмятежно голубой воды, в конце концов уступившие место бесконечной, отливающей сталью глади без малейших признаков жизни. Океан пересекли довольно быстро, минут за сорок. Я от нечего делать пялился на простирающуюся до самого горизонта отражающую небо поверхность, поэтому сумел уловить любопытную закономерность: чем дальше от экватора, тем светлее была вода. Серая зыбь сначала сменилась густой синевой и постепенно уступила место голубому оттенку, разбавленному черными точками скал, а затем все большим количеством клочков суши с фиолетовыми зарослями. С каждой минутой полета плотность островов увеличивалась, да и сами они росли в размерах, пока местность под днищем катера и вовсе не стала напоминать дельту какой-нибудь земной реки – обширнейший лабиринт проток, проливов и своеобразных лиманов, ограниченных крупными атоллами. С высоты разглядеть было трудно, но мне показалось, что коралловых островов здесь нет, хотя кое-какие из них и весьма походили очертаниями на кальдеры затопленных вулканов. Надо будет вечерком покопаться в Сети, потешить любопытство.

    Большую часть дистанции прошли на автопилоте, так что Гюнтер, занявший место пилота, откровенно скучал. Ему можно было только посочувствовать – и не поспишь, и заняться абсолютно нечем. Я очень скоро расслабился и соскользнул практически в медитативный транс, восстанавливая растраченные в процессе шопинга физические и духовные силы, поэтому собеседником оказался никудышным. От девчонок тоже помощи можно было не ждать – у них всегда найдется о чем посекретничать. Оживился пилот, лишь когда наши катера достигли района, в котором располагались Пятачок, безымянный остров с лабораторией, и Флоранс. Гюнтер в историю Егеря посвящен не был, поэтому весьма удивился, когда сразу на двух островах с интервалом минут в десять, не больше, мы обнаружили неестественно ровные площадки с зеркальной поверхностью. За без малого три года ветры согнали мелкодисперсную пыль, оставшуюся от построек и скал при срабатывании гравигенераторов, в море, и теперь об их существовании напоминали лишь смахивавшие на каток проплешины. А вот на третьем островке, который мы облетели дважды, нашлись напророченные Тарасовым признаки существования поселения – фундаменты из пенобетона и такая же отгородка в крошечной бухте – остатки демонтированного эллинга.

    – Тут кто-то жил раньше? – вслух удивился Гюнтер. – Я бы в такую глухомань ни за что не полез.

    – Потом у патрона спросишь, – отмахнулся я. – Не отставай, вон они уже над соседним островом.

    – Шеф вряд ли что скажет, – вздохнул мой напарник. – Если считает, что эта информация не относится к жизненно необходимой.

    – Тогда у Денисова спроси, – посоветовал я. – Упс, кажется, прибыли…

    Остров оказался достаточно обширным и явственно делился на две практически равные половины – вытянутая почти строго на юг равнинная часть, заросшая местной фиолетовой травой, с купами пальм или чего-то типа них, с широкими пляжами и узкой полоской кустов или даже каких-то деревьев вдоль береговой линии; и северная – гористая, покрытая настоящими тропическими джунглями. Этакая гигантская запятая, километров десяти в длину и около шести с половиной в самом широком месте.

    Пьер посадил катер в основании южной части, там, где у «запятой» начинался «хвостик», который заканчивался длинной песчаной косой, фактически ограничивавшей лагуну. Тут нашлась удобная и просторная ровная площадка, плавно спускавшаяся к живописному пляжу, так что выбор патрона я всецело одобрил – и палатки поставим в сухом месте, и до воды все равно рукой подать. Плюс буквально в сотне метров к северу по скале журчал водопад – не Ниагара, конечно, но вполне себе аутентичный. Видимо, где-то в джунглях бил ключ, дававший начало ручью. Главное, чтобы он пресным оказался, тогда одной проблемой будет меньше. Но это проверим чуть позже, когда лагерь разобьем…

    – Гюнтер, из катера пока ни ногой, – вышел на связь Пьер. – Егерь местность желает проверить.

    – Да, шеф, – с ироничной ухмылкой отозвался мой напарник. – А что тут проверять, собственно?

    – Не обращай внимания, это он свою профессиональную паранойю тешит, – прорезался в эфире голос Тарасова. – Засиделся без дела. Вот и он, кстати.

    Мы с Гюнтером на диво синхронно уставились в левое боковое окно и успели заметить, как из откинувшейся вверх дверцы пассажирского салона выскочил рыжий ком, неестественно быстро скрывшийся из виду, а затем выпрыгнула закованная в черный пластик фигура. Дверь сразу же села на свое место, отсекая внутренности катера от потенциально опасной окружающей среды. Не обращая внимания на шипение пневмопривода, Денисов поозирался несколько мгновений, ничего угрожающего, видимо, не обнаружил и двинулся в обход притулившихся рядышком летательных аппаратов. Шагал он осторожно, не выпуская из рук тот самый «ле февр», что прикупил сегодня утром у Генри, счастливого мужа красотки Жанны, в магазине «Охота и рыбалка». Уже на втором или третьем шаге броня перешла в режим «хамелеон», и Егерь практически слился с растительностью, хоть силуэт и угадывался. Самым большим демаскирующим фактором служило, как ни странно, ружье – ложе из светло-коричневого дерева сильно выделялось на фоне сочной зелени с примесью фиолета. Петровича, кстати, видно не было, хотя с головой скрыться в траве он не мог при всем желании – все же не африканская саванна и травостой тут далеко не в рост человека. И даже не в рост кота, тем более такого крупного.

    – Профессиональная деформация страшная сила, – покачал головой Гюнтер, не прекращая наблюдать за перемещениями Денисова. Тот как раз закончил первый круг и пошел на второй, увеличив радиус метров на пять. – Помню, когда уволился из Десанта, неосознанно прикидывал, как каждое встречное помещение штурмовать буду, коли приспичит. И в двери спокойно проходить не мог, так и подмывало сначала гранату закатить, чисто на всякий случай.

    – Мальчики, а чего ждем-то? – заглянула в пилотскую кабину Юми, состроив на анимешной мордашке вопросительную гримаску. – Хочется уже на свежий воздух…

    – Сидите пока, Денисов развлекаться изволит, – отмахнулся Гюнтер. – Ищет черную кошку в темной комнате.

    К этому моменту Егерь завершил обход ближайших окрестностей, остановился у скалы чуть подальше водопада, практически у края джунглей, и вышел на общую волну:

    – Вроде нормально все. Можете выходить, но в заросли пока лезть не рекомендую.

    – Принял, – отозвался дражайший шеф. – Вас ждать?

    – Нет, мы с Петровичем еще пройдемся, не нравятся мне эти джунгли. – Еле различимая фигура повернулась к зеленой стене, начинавшейся как-то сразу и резко, сменяя ровную, поросшую низкой травой полянку. – Остров довольно большой, угодья охотничьи в наличии, так что вполне могут и хищники обнаружиться. Сидите здесь, короче. Петрович, патруль!

    Черт, а кот-то где?! Ничего хотя бы отдаленно напоминающего рыжую шерсть не вижу, хоть убей! Между тем Денисов ему командует, как будто тот у него под ногами крутится. Странно это. Я бы даже сказал, не к добру.

    – Гюнтер, кота видишь?

    – Не-а, – безмятежно хмыкнул тот. – Но он есть, не сомневайся.

    – В лес прошмыгнул, что ли? Почему тогда я не заметил?

    – Потому что он этого не захотел.

    Ну и что тут возразишь? Ладно, раз Олег дал «добро» на выход, нужно делом заняться…

    Видимо, остальные участники экспедиции рассудили аналогично, потому что у обоих катеров одновременно откинулись двери и из них, разминаясь, выбрались… хм… туристы числом семь. Включая и меня, понятно. Оказавшись за пределами тесной кабины, я от души потянулся, поправил чуть сползшие от длительного ерзанья по сиденью шорты, одернул футболку и побрел к багажному отделению катера, загребая траву обутыми в легкие «дышащие» кроссовки ногами. Остальные выглядели примерно так же, со стороны производя впечатление банальнейших любителей пляжного отдыха – никаких «тактических» шмоток и ни малейшего намека на «милитари». Просто отдыхающие со всеми атрибутами вроде полотенец, сланцев и темных очков. Даже Пьер в этот раз вырядился в белые шорты и тенниску, выделяясь на нашем довольно раздолбайском фоне своеобразной элегантностью: шорты шортами, но дорогие и строгого покроя, присущего истинным джентльменам. Не то что наши, аляповато-яркие и просторные.

    Местное светило висело еще высоко, и жара после кондиционированной прохлады тут же дала о себе знать. Однако с моря тянуло легким ветерком, теплым и ласковым, так что назвать пекло невыносимым язык не поворачивался. Но работать все равно не хотелось. Зато так и подмывало промчаться, не разбирая дороги, к пляжу и с разбега врезаться в прозрачную воду, чтобы брызги во все стороны да напуганные рыбешки порскнули прочь. Эх, лепота!

    – Паша, доставай палатки.

    Ну вот, попался на глаза патрону, и вся эйфория куда-то испарилась. Впрочем, быстрее начнем, быстрее и закончим. А там и окунуться можно будет. Или нет? Про спину-то я и запамятовал, грешным делом. Очень уж долго на море не был, вот и расслабился, под впечатлением.

    – А куда ставить?

    – У Тарасова спроси, он в таких делах разбирается, – технично отфутболил меня шеф. – Я на вас надеюсь, Александр.

    – О чем речь, Пьер! – Майор стянул с себя майку, оголив не слишком мускулистый, но жилистый торс, и швырнул ее в ближайшее кресло. – Хорошо-то как! Давненько я в такие места не выбирался!

    Он от души, до хруста, потянулся, продемонстрировав характерные отметины на шкуре – судя по их количеству и расположению, доставалось ему частенько, но все же до моей «расписной» спины недотягивал. Меня-то один раз приложило, зато на все деньги. Черт, жарковато. Я бы тоже с удовольствием от тряпки избавился, но… нет, стремно. Не буду людей пугать. Тут только Евгения Сергеевна в курсе неких… э-э-э… особенностей моего организма, но она на этот счет особо не распространялась. Хотя кто ее знает, может, и поделилась секретом с подружками в чате.

    – Так, Паша, тащи палатки сюда, сюда, сюда и вот сюда, – закончив осмотр окрестностей, распорядился Тарасов, для ясности ткнув в предполагаемые места установки пальцем. – Понял?

    – Понял, – отмахнулся я. – Ты метки какие-нибудь сделай, что ли…

    – Смекаешь! – насмешливо похвалил меня язвительный штурмовик, но, против ожидания, просьбу выполнил – просто-напросто принялся топтаться в нужных местах, приминая траву.

    Я же нехотя откинул люк багажного отделения, зафиксировавшийся над головой в направляющих, и потянул ближайший пластиковый кофр с характерной маркировкой в виде стилизованного индейского национального жилища и надписью «Tipi». Хорошие, между прочим, палатки. Качественные и, что немаловажно, автоматически раскладывающиеся. Нужно всего лишь поместить баул в облюбованное место, ткнуть сенсор и отойти метров на пять. Дальше она уже сама справится – за считаные секунды довольно компактный кофр превратится в относительно просторный оранжевый купол.

    Все палатки у нас были двухместные, предполагалось, что и жить будем парами «девочка – мальчик», за исключением дражайшего шефа, которому предстояло делить жилплощадь с Тарасовым. И это еще одна проблема, потому что я пока морально не готов остаться с Женькой наедине в столь интимной обстановке. Спать, ясен пень, будем в спальных мешках, но все равно такая близость несколько нервировала. С другой стороны, может, и удастся пошатнуть это странное равновесие, когда и хочется, и колется, и каждый принципиально не желает делать первый шаг навстречу.

    Первый купол с характерным хлопком расправляющейся материи занял свое законное место, и я для верности обошел его кругом, зафиксировав растяжки, вдавив костыли в податливую почву каблуком. Пихнул ближайшую «стенку» из какого-то сверхпрочного супернепромокаемого синтетического полотна – нормально, крепко стоит. Внутрь покуда лезть не стал, как все поставлю, разделим жилье, вот тогда…

    Вернувшись к катеру за второй палаткой, я наткнулся на наших скучающих девушек – заняться им было откровенно нечем, а далеко от лагеря Денисов отходить не велел.

    – Паша-сан, давай поможем, – оживилась Юми при виде меня.

    – Не, сам справлюсь, – пропыхтел я, выволакивая на свет божий очередной кофр. – Гюнтеру помоги.

    – Да он тоже занят, вон какие-то железки с капитаном выгружают.

    Я глянул в указанном направлении и ухмыльнулся в предвкушении – дорогой патрон при непосредственном участии главного боевика занимался распаковкой принадлежностей для барбекю – гриля на высоких ножках и складного мангала. Уголь, розжиг и прочие необходимые мелочи мы запасли заблаговременно, равно как и мясо замариновали. Вернее, не мы мариновали, старый Ватанабэ расстарался. Если все пойдет по плану, через пару часов шашлычком угостимся.

    – Это они хорошо придумали, – все же буркнул я. – Не мешайте им, дамы.

    – Босс, серьезно, нам скучно, – включилась в разговор Евгения Сергеевна. – Может, пока вещи выгрузим?

    – А смысл? Сначала палатки расставлю, определимся, кто в какую, тогда и будете шмотки таскать…

    – Девочки, а что вы тут делаете? Пойдемте купаться!

    Признаться, фраза эта застала меня врасплох, и я чуть было не выронил кофр, резко обернувшись на голос. Впрочем, не я один – Юми с Женькой удивились не меньше. И было от чего: у катера стояла незаметно подкравшаяся Галя. Что характерно, при полном параде, то есть в бикини, шлепанцах и повязанном на манер юбки прозрачном парео. Рыжие волосы собраны в хвост, черные очки сдвинуты на лоб – типичнейшая пляжная барышня, короче. И когда только переодеться успела?

    – Э-э-э… Олег же не велел?.. – с непонятной интонацией то ли спросила, то ли возразила Женя. – Опасно вроде как.

    – Глупости какие! – отмахнулась Галина. – Вы его больше слушайте. Он просто до любимых игрушек дорвался. На пляже ничего опасного нет, как специалист говорю. Лагуна хорошая, чистая, так что хватит тут топтаться, бегом в воду!

    Женька с Юми переглянулись и принялись молча разоблачаться. Вскоре обе они тоже щеголяли купальными костюмами – как оказалось, предусмотрительно надетыми прямо под достаточно цивильные наряды. Разве что без парео – эти наиважнейшие аксессуары были у обеих в багаже, до которого мы еще не добрались. Впрочем, по этому поводу они переживать не стали и шумной стайкой унеслись на пляж, благоразумно оставшись на глазах у мужской части компании. Я не отказал себе в удовольствии полюбоваться процессией – когда еще увижу столько стройных девчонок, да еще и практически раздетых, пусть и незагорелых?.. Вскоре до слуха донесся плеск и радостные девичьи крики – дорвались до бесплатного, что называется.

    – Что, Паша, завидно?! – хлопнул меня по плечу как всегда не вовремя нарисовавшийся Тарасов. – Водичка-то наверняка хороша! Окунуться бы тоже не помешало.

    – Не, я пас.

    – Как хочешь, – пожал мой собеседник плечами. – Я места отметил, давай не тяни с палатками.

    – Да уже, – пропыхтел я, подхватывая кофр.

    Проводил завистливым взглядом не спеша вышагивавшего к пляжу майора и поволок баул к ближайшему вытоптанному пятачку.

    Надо признать, теперь, когда никто не отвлекал, дело пошло куда веселее, и уже минут через пятнадцать все четыре купола торчали яркими пятнами на фоне зелени. Жилища я расставил дугой, как Тарасов и наметил. Какими соображениями он при этом руководствовался, лично для меня так и осталось загадкой, но забивать голову пустяками я не стал. Вместо этого присоединился к патрону с Гюнтером, которые уже вовсю распаковывали надувные лодки с пластиковыми днищами – на них предполагалось добираться до Пятачка, когда займемся поиском таинственной подводной пещеры. Подвесные водометные двигатели с электроприводом пока что ждали своего часа в ребристых металлических контейнерах.

    Когда разобрались с лодками, вернулись донельзя счастливые девчонки в сопровождении хитрого Тарасова. Насколько я понял, он откосил от работы под предлогом охраны беззаботно плещущихся в лагуне нимф, по крайней мере, именно так он мотивировал собственную отлучку Пьеру. Впрочем, он тут же устроил инспекционный обход палаток, но изъянов не нашел и переключился на собравшихся у нашего с Гюнтером катера девушек, предложив тем выбирать жилища. Этот процесс затянулся где-то на четверть часа, потом они все же пришли к согласию и припрягли меня на разгрузку всяческого совершенно необходимого любой даме скарба. За этой суетой незаметно пролетел еще час, но результат стоил усилий – лагерь приобрел какой-то неуловимый налет уюта. Как говорится, женская рука чувствуется. Вроде и ничего особенного, но всевозможные малозначительные детали создают особенную атмосферу. Да элементарные занавески на окнах и горшки на подоконниках, до которых мужикам, как правило, дела нет. В нашем случае, понятно, никакой лишней растительности мы с корабля не притащили, но ее с успехом заменили коврики и всякие милые мелочи вроде притулившихся у входной мембраны нашей с Женькой палатки женских шлепок и развешенного на одной из растяжек парео.

    Евгения Сергеевна облюбовала крайнюю слева, а я возражать не стал, поскольку мне было абсолютно все равно. В следующей устроилась Галина, потом шло жилище Юми и Гюнтера, ну а шефу с Тарасовым досталась крайняя правая. Как раз в центре дуги майор устроил место под костер, аккуратно сняв дерн и выложив из него невысокий круглый барьерчик. Мангал и гриль расположили здесь же, чтобы далеко не ходить. Туго накачанные лодки отволокли почти к самым зарослям, для пущей безопасности. Там их никакие волны не достанут, да и ветром не снесет: с одной стороны защищает скала, с другой – стена деревьев. Сразу за палатками Гюнтер пристроил быстросборный каркас из пластиковых трубок, в котором зафиксировал пару досок для серфинга, и развернул отдельный купол, чуть меньше жилых, для хранения оборудования для дайвинга. Его пока распаковывать не стали, просто перетащили ящики в… э-э-э… «кладовку». На самых задах, в отдалении от жилья, оборудовали биотуалет, о котором никто, кроме всезнающего майора, при планировании и не вспомнил. Умывальником и душем решили не заморачиваться, все равно лагуна под боком. Или ручей – кому как удобнее. На этом основные хлопоты по обустройству закончились.

    К возвращению Денисова лагерь преобразился и стал окончательно похож на временное поселение туристов-дикарей. Что, собственно, и требовалось – теперь никаким орбитальным наблюдением нас не возьмешь. Отдыхаем мы, и точка. Зато когда Егерь вынырнул из зарослей и привлек наше внимание не слишком громким свистом, я чуть было не схватился за голову – все старания к чертям, пока он тут в полном обмундировании рассекает. Он же как бельмо на глазу…

    Видимо, не одному мне пришла в голову подобная мысль, потому что Тарасов, до того вполне терпимо относившийся к эксцентричному поведению друга, не вдаваясь в подробности, буркнул:

    – Ты бы снял скафандр-то, Олежек. Все стадо палишь.

    – Да ладно тебе, Саныч! – отмахнулся тот. – Кому мы тут на фиг нужны?

    – Поверь моему опыту, всегда найдется не к месту любопытная сволочь, – покачал головой майор. – Короче, давай переодевайся. Вон твоя палатка. Петрович, отвали!..

    Оп-па! А я опять умудрился проморгать появление рыжего пакостника. А ведь обычно на внимательность не жалуюсь. Нужно срочно что-то делать. К доку Шульцу наведаться, что ли?

    – Ладно, хрен с вами, – сдался Денисов и нырнул в палатку, продавив телом входную мембрану.

    Появился он буквально через пару минут, чем меня порядочно озадачил – это он так быстро умудрился содрать с себя сложную на вид броню и облачиться в более приличествующую обстановке одежду в виде неизменных шортов и майки?! Должно быть, их этому искусству долго и упорно обучают в академии, в ущерб остальным навыкам. Хотя и в ловкости Олегу не откажешь. Загадка, короче.

    – Что ж, господа отдыхающие, остров мы осмотрели, – объявил он, окинув взглядом собравшуюся в полном составе экспедицию. – Здесь относительно безопасно, принимать какие-то дополнительные меры нет необходимости. Не рекомендую в джунгли забредать – гнуса много, да и валежника с камнями под ногами богато, запросто можно ступни повредить. Если уж приспичило, оденьтесь нормально, и поодиночке не ходите. Мы с Петровичем нашли следы местных хищных кошек, довольно старые, но уже один этот факт говорит, что они здесь периодически появляются. Ручей пресный и чистый, воду можно пить без опаски, русло везде каменистое, так что всякой гадости, как обычно в джунглях бывает, в нем нет. Если у кого-то повышенная мнительность, пользуйтесь обеззараживающими таблетками, мы их много накупили. Ну или в кипяченом виде. Вопросы?..

    – Петрович, а ты, случаем, не на свои следы наткнулся? – прищурившись, хмыкнул Тарасов. Кот в ответ возмущенно взвыл, дескать, думай, прежде чем ляпнуть такое. – Ладно, ладно, верю!..

    – Вот видите, девочки, я же говорила! – повернулась Галина к внимательно слушавшим речь Егеря подружкам. – Денисов, он такой – туману напустить любит да напугать людей почем зря.

    – Я тебя тоже люблю, дорогая! – не остался в долгу Олег, увернулся от умело запущенного сланца и рванул к берегу, на бегу крикнув: – Чего стоим, пошли купаться!

    Врезался в нежно-голубую гладь, так что брызги во все стороны – прямо как я давеча в мечтах, – и щучкой ушел под воду. Вынырнул метрах в пятидесяти от берега, хватанул воздуха и снова скрылся под поверхностью.

    – А вот это правильно, я считаю! – заключил Тарасов и тоже с гиканьем помчался к воде, походя кликнув кота: – Петрович, догоняй! Кто последний, тот не получит кальмаров!

    Зверь, против ожидания, рыжим мячиком покатился следом, с каждым мгновением набирая темп, и вскоре уже самым натуральным образом скользил над травой огромными прыжками, едва касаясь лапами почвы. Я, признаться, от этого зрелища несколько обалдел – это что же за кот такой? Лошадь обгонит, если постарается… Вон как рванул, даже майора обставил, и не задумываясь махнул в воду, подняв тучу брызг, чем вызвал у меня очередной разрыв шаблонов. Это что же, на него так обещанные кальмары подействовали? Прямо волшебное слово. Надо запомнить.

    Уже и так вдоволь наплескавшиеся девчонки тоже не выдержали, но шли не торопясь, успевая еще и сплетничать о чем-то. Но больше всего меня удивил Пьер – проводив задумчивым взглядом стройные фигурки, он пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:

    – Тоже искупнуться, что ли? Гюнтер, когда мы последний раз на курорте были?

    – Не помню, шеф, – понимающе усмехнулся тот. – Даже если и выбирались, то на общественные пляжи, этому не чета.

    – Ладно, надо же когда-то начинать, – махнул рукой Пьер и решительно зашагал к воде.

    Гюнтер направился следом за ним, но вскоре остановился и недоуменно оглянулся:

    – Пауль, а ты чего?

    – Я воздержусь, – с самым безразличным видом отмахнулся я. – Желания нет.

    – Значит, сам напросился! – заключил Гюнтер. – Займись мясом, раз уж от коллектива оторвался.

    – А не рано?

    – Самое то, это только кажется, что до темноты еще долго. Еще час, максимум полтора, и все. Это же тропики, темнеет очень быстро. Ладно, я ушел, вон Юми зовет.

    – Давай, – хмыкнул я, про себя тяжко вздохнув – знал бы ты, чего мне стоило это напускное спокойствие.

    Эх, с каким бы удовольствием я сейчас нырнул! Но нельзя спину светить. Комплекс у меня такой, и ничего не поделаешь. В панику не ударился, и то хлеб. Впрочем, шашлык – не самый плохой вариант скоротать время. До непосредственно жарки еще далеко, а вот костерок запалить, углей наготовить – это я с великой радостью.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    26 августа 2541 года, поздний вечер

    Всегда любил море, фактически с самого раннего детства, когда родители впервые взяли меня с собой в отпуск. Понятно, тогда я его воспринял как просто о-о-очень большую ванну, в крайнем случае бассейн, но с годами мое к нему отношение постепенно менялось. Уже в юности попал с друзьями даже не в шторм, а в легкое волнение, но на утлой пластиковой лодчонке насилу выгребли. Именно тогда я понял, что с морем шутить нельзя, оно только притворяется добрым и ласковым, а на самом деле это дремлющий зверь, готовый в любую минуту обернуться шквалом, внезапной волной или какой-нибудь хищной гадостью типа акулы. Да и медузы иной раз не подарок – так щупальцами прижгут, что со сведенными мышцами уйдешь камнем на дно. Но и не любить его я уже не мог, а потому пришлось приспосабливаться, учиться различать малейшие оттенки его настроения, если можно так выразиться. Занятия дайвингом помогли, приучили к дисциплине и выработали привычку сначала думать, а уже потом куда-то лезть. И оказалось, что ладить с морем весьма просто: следи за прогнозом погоды, соблюдай элементарные правила безопасности и никогда – никогда! – не суйся в незнакомое место один. Уважай море, и оно ответит тебе тем же.

    Больше всего мне нравилось сидеть на берегу, наблюдая за закатом. Далеко-далеко, у самого горизонта, багровеет зарево, подсвечивая облака и отражаясь в спокойной глади, так что кажется, будто солнце и не погрузилось уже до половины, а просто причудливым образом искривилось и с каждым мгновением сплющивается, все больше становясь похожим на мяч для регби. Постепенно лучи тускнеют, сгущаются легкие сумерки, но длится это очень недолго – волной накатывает тьма, и глаза с непривычки не могут ничего разобрать, остается лишь полагаться на слух. Впрочем, и он часто подводит – кроме мерного шороха набегающих на песок волн и резких криков чаек, ничего не разобрать, вокруг царит вязкая, даже ватная тишина. Становится немного не по себе, чувство такое, как будто летишь по бесконечной трубе, полностью потеряв ориентацию в пространстве. Но потом загорается первая звезда, затем еще одна, еще и еще, и скоро уже весь небосвод усыпан яркими точками, тускнеющими вблизи желтой кляксы Луны. Это на Земле, на Нереиде несколько иначе, но тоже впечатляюще.

    Взять хотя бы местный спутник – он этак раза в полтора крупнее привычной Селены, но свет испускает специфический, как хорошая лампа-галогенка. Не такой яркий, конечно, но глаз разницу улавливает сразу. По красоте местный закат ничем не уступает карибскому, а спектр звезды и особенности атмосферы и вовсе превращают его в экзотическое зрелище. Я бы даже сказал, фантасмагорическое. И столь же быстротечное – плотные сумерки опустились минут за десять, не больше. Со звездами было все в порядке, тут ничего странного. А вот когда глаза адаптировались к темноте, меня ждал очередной сюрприз: вокруг обнаружилось множество иных естественных источников освещения. Мириады ярко-зеленых светлячков в воде, днем казавшейся кристально прозрачной, в зарослях неподалеку тускло светящиеся гнилушки, и на листьях фосфоресцирующие каемки, преображавшие банальные кусты в кровеносную систему призрачного левиафана, – картина насколько жуткая, настолько и завораживающая. А спустя совсем немного времени вся эта «неоновая» паутина замерцала, создав совсем уж мистическую атмосферу. В общем, о том, что сбежал с вечеринки еще засветло, я ничуть не пожалел.

    Шашлык, надо сказать, удался на славу, тем более к его приготовлению приложил руку сам Пьер – к тому времени, как вся честная компания набарахталась до полного изнеможения, я нажег углей и приготовил мангал с грилем, а также насадил сочные куски свинины на шампуры. Знаю, что из свинины шашлык неправильный, но баранины не нашлось, к тому же слишком уж у нее привкус специфический, не всем нравится. Зато свиная лопатка ушла влет, особенно под пиво, коего мы запасли несколько упаковок. Гарниром служили наскоро наструганные овощи вроде классических для подобных посиделок огурцов с помидорами.

    Гюнтер в два счета организовал музыку, причем преимущественно ямайские мотивы, и началось веселье. Взрослые, казалось бы, люди избавились от наносной шелухи, без которой немыслима повседневная жизнь, и превратились в беспечных подростков. Тарасов развлекал аудиторию бесконечными анекдотами, разбавленными случаями из армейской жизни, Гюнтер его периодически поддерживал, дамы смеялись, пиво лилось рекой, а мне вдруг стало как-то неуютно. Показалось на секунду, что все вокруг ненастоящее, некая декорация к дурному боевику про сокровища. И веселье напускное, и пиво горькое, и мясо уже не лезет… Имитация нормальной беззаботной жизни, вот что это такое. Потому и воротит, что уже завтра все это закончится и начнутся суровые будни черных археологов. А я все никак не определюсь с позицией. Нет, договор с Тарасовым в силе, но и Пьера подставлять сильно не хочется. А тут еще Денисов с Галей, которые вообще к этой истории ни с какого боку, по-хорошему если. Просто оказались в ненужное время в ненужном месте. И с Евгенией Сергеевной что-то решать надо… А, блин, плохо все!..

    – Пойду освежусь, – ответил я на вопросительный взгляд майора и медленно побрел к воде.

    Тот понятливо кивнул и завел очередную байку, так что мой уход остался незамеченным. Разве что Женька на меня взглянула, но тут же переключила внимание на рассказчика. Правда, на какое-то мгновение мне показалось, что в ее глазах мелькнуло нечто похожее на тщательно скрываемую грусть, но я мысленно отмахнулся – померещилось. Ей-то с чего грустить?..

    Убрел довольно далеко по косе, пятная следами сырой песок в полосе прибоя. Вода приятно ласкала ноги, свежий ветерок холодил голову, и постепенно апатия, столь внезапно накатившая, отступила. Так хорошо мне уже давненько не было, пожалуй, что с самого ранения. Тогда я был обычным лейтенантом-первогодком, только-только прибывшим на место службы и с удовольствием окунувшимся в неизбежную суету, царящую практически в любом дипломатическом представительстве. Ничего еще натворить не успел, совесть моя была абсолютно чиста, потому и жил легко и радостно. Не то что сейчас… Впрочем, мерный шепот волн, лижущих песок, прогонял черные мысли прочь, и я шагал куда глаза глядят, пока не начался закат. Тут уже я не отказал себе в удовольствии насладиться редким зрелищем и уселся прямо на песок, вытянув ноги, чтобы набегающие волны доставали до ступней. В ожиданиях я, что характерно, не обманулся…

    – Босс? Не помешаю?

    Я молча хлопнул рядом с собой ладонью, мол, устраивайся. Евгения Сергеевна не таилась, ее шаги я услышал загодя, поэтому даже не дернулся, когда она заговорила.

    – Красиво тут, – произнесла она, присев справа от меня. – Загадочная ночь, жутковатая, но притягательная. Даже не знаю, как точнее выразиться. Чувство такое… странное. У вас тоже, босс?..

    – Есть немного, – хмыкнул я.

    По сравнению с дневной жарой стало откровенно прохладно, спина пошла мурашками, так что тепло Женькиного тела я чувствовал, можно сказать, кожей, хоть она ко мне и не прижималась, просто сидела рядом. Или это у меня восприятие обострилось? Вон чувствую ее дыхание да и стук сердца вроде бы. Или это мое? Точно, блин. Атмосфера весьма располагает, можно и на откровенный разговор вызвать. В конце концов, сколько еще это противостояние будет длиться?..

    – Красиво… – повторила Женя и перехватила мой взгляд. – Вас что-то гложет, босс? Скажите мне, и станет легче. В чем ваша проблема?

    – А ты не догадываешься?

    – Дурачок ты все-таки, Паша! – Евгения придвинулась поближе, прижавшись ко мне теплым боком, и положила голову на плечо. – Неужели нужно было столько ждать, чтобы признаться самому себе в собственных чувствах? Смешные вы, мужики.

    – То есть я прощен?

    – Мечтай! Я еще ни цветов не видела, ни в ресторан не сходила. Кто ж так извиняется? Но первый шаг в нужном направлении ты сделал. Вот тебе за это награда. – Женька вдруг резко толкнула меня в плечо, отчего я распластался на песке, ловко оседлала, устроившись у меня на бедрах, и, притянув к себе за ворот футболки, медленно поцеловала, пристально глядя прямо в глаза. В глубине ее зрачков плясали озорные огоньки, скорее всего просто отсветы пламени костра. Оторвавшись от моих губ, улыбнулась. – Спишь ты все равно отдельно. Пока.

    – Не вопрос, спальник обновить нужно, – хмыкнул я, мысленно отметив это ее «пока». Многообещающе прозвучало, между прочим. – Может, слезешь с меня, а то у меня реакция неконтролируемая…

    – Дурак! – рассмеялась девушка, но просьбу выполнила, мазнув лукавым взглядом по моим шортам. – А давай еще посидим. Хорошо-то как!

    Я ничего не ответил, лишь обнял снова прижавшуюся ко мне Женьку за плечи. А ведь действительно хорошо. Покойно и даже умиротворенно, как будто груз с души скинул. А я еще думал, что не романтик!..


    Система тау Кита, планета Нереида,

    27 августа 2541 года, утро

    Проснулся я от характерного свиста ионных движков и в первую пару секунд даже не сообразил, где нахожусь. В палатке царила интимная полутьма, превращавшая ее в безликую нору, надо признать, довольно просторную. Взгляд уперся в низковатый потолок, сфокусировался, и я наконец рассмотрел характерный рисунок мембранной ткани веселой голубенькой расцветки. Выдохнул облегченно и повертел головой, одновременно ухитрившись от души потянуться и сладко зевнуть. Женькин спальный мешок в правом «отнорке», изрядно помятый, походил на надувной матрас, из которого выпустили воздух. Все ясно, проснулась Евгения свет-Сергеевна и к подружкам убежала, чтобы меня не беспокоить. Интересно, который час?

    Инфор, так и красовавшийся на левом запястье, подсказал, что около десяти утра по местному. Ничего себе поспал! Хотя… чего я жалуюсь? Отдохнул хорошо, хотя намятые с непривычки бока поламывает, но это явление временное, уже завтра проснусь без малейших признаков дискомфорта. У меня всегда так бывает на новой… хм… кровати. Однако пора и честь знать, не на курорте. Кто-то из наших уже куда-то рванул, причем на дальняк, если катер поднять не поленились. Так что хочешь не хочешь, а нужно вылезать на свет божий и браться за дело. Правда, пока слабо представляю, в чем оное дело будет заключаться, но это уже детали…

    Выпроставшись из спального мешка, я еще раз зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот ладонью – от кого таиться? – и критически себя осмотрел, для надежности даже обхлопав одежду. Нет, все-таки спать при полном параде – не самая удачная идея. Футболка как изжеванная, шорты не лучше. Ну и ладно… зря, что ли, с Денисовым самый настоящий набег на «Турист-мастер» устроили? Подтянув поближе спортивного вида сумку, прикупленную в том же заведении, я, немного порывшись, извлек свежую майку – светлую, с принтом на тему рыбалки – и купальные шорты. Из числа универсальных, в которых и по берегу ходить нормально, и купаться. Плюс без нижнего белья можно запросто обойтись – в них уже встроены… э-э-э… труселя из ткани-мембраны. Дешево, надежно и практично. Да и симпатично, если, конечно, не выбирать самые адские расцветки.

    Вчера, проводив Женьку до палатки и дождавшись, пока все улеглись, утомленные вечеринкой, я все-таки залез в воду. В гордом одиночестве, так сказать. Освежился, расслабился, понежился на легчайших волнах, даже не волнах, а меленькой зыби – в лагуне им негде было разгуляться, впрочем, как и везде в лабиринте островов. Когда вернулся в жилище, моя ненаглядная уже тихонько посапывала во сне, и мне пришлось приложить порядочные усилия, чтобы ее не побеспокоить. Однако справился и неожиданно для самого себя вырубился буквально за пару минут, стоило лишь немного пригреться в спальном мешке. И продрых чуть ли не до обеда, олух!.. Так жизнь мимо пролетит, и не заметишь.

    Сунув мятую одежду во второе, специально для нее предназначенное отделение сумки и вооружившись умывальными принадлежностями, я выбрался из палатки и практически сразу наткнулся на Тарасова. Несмотря на утро, пусть и не самое раннее, уже хорошенько припекало, и майор щеголял в одних шортах. Правильно, ему-то что скрывать? Это на меня все смотрят как на… хм… не очень умного человека. Хотя с чего бы это? Пьер, между прочим, тоже постоянно в тенниске, но ему, выходит, можно? Типа аристократ? Хотя, надо признать, с его повседневным образом это вязалось как нельзя лучше, потому и в глаза не бросалось. А, ладно, нашел о чем переживать!..

    – Доброе утро, – иронично прищурив правый глаз, поприветствовал меня Тарасов. – Выспался?

    – Угу. А где все?

    – Олег с Пьером улетели по какой-то надобности. Гюнтер на лодке вокруг острова пошел, с удочками, места для рыбалки присматривать. Это по официальной версии, – подмигнул майор. – А девчонки во-о-он где, купаются.

    Глянув в указанном направлении, я незамедлительно обнаружил всех трех дам – они и впрямь плескались в лагуне, но довольно далеко, практически на другой стороне, в самой крайней точке «загогулины», образованной песчаной косой.

    – Чего их туда понесло-то?

    – Не знаю, – пожал плечами Тарасов. – Галька жаловалась, что скучно. Видимо, подбила подружек прогуляться. Пускай себе, нам мороки меньше.

    – А это не опасно?

    – Так Петрович с ними, – хмыкнул майор с таким видом, как будто этот факт все объяснял.

    Н-да, что-то с этим пакостником реально не так, надо все-таки по Сети пошарить с запросом «кот егерский, обыкновенный». Кстати, а почему его не видно? Он же рыжий! Вон как Галина голова на фоне песка выделяется.

    – Ты уверен, что он с ними? Что-то не видать.

    – Так он же на посту, хрен ты его разглядишь, пока сам не проявится, – все с тем же непонятным выражением отмахнулся Тарасов. – Завтракать будешь?

    – А ты сегодня кашеваришь?

    – Дежурю согласно графику. Кофе?

    – Не-а, умоюсь сначала.

    Покончив с водными процедурами, я все же воспользовался предложением Тарасова. Вода в ручье (все-таки на водопад этот мерно журчащий по довольно пологой скале поток не тянул) была прохладной и чистой, сон как рукой сняло, и я ощутил потребность срочно чего-нибудь пожевать. К моим услугам оказались остатки вчерашней роскоши в виде разогретого на гриле шашлыка, и крепкий кофе, сваренный майором на углях в самой настоящей медной турке. И где он ее только раздобыл?..

    Перекусив, я некоторое время осоловело разглядывал резвящихся на той стороне лагуны нимф. Кстати говоря, кроме брызг и ярких белых пятен бикини на самой крупной подтянутой фигурке, разобрать практически ничего не удалось, и вскоре это занятие мне наскучило. Тарасов все так же колдовал над грилем и не обращал на меня внимания, и я решил, что глупо упускать возможность искупаться без свидетелей. Не спеша спустившись к воде, остановился у самой кромки песка и стянул майку, подставив грудь ласковому ветерку. Эх, хорошо! А сейчас будет еще лучше!..

    Не удержавшись, я промчался по довольно широкой полосе пляжа и щучкой сиганул в прозрачную воду, сквозь которую прекрасно просматривалось гладкое песчаное дно. Дыхание на мгновение перехватило, как всегда бывает при изменении температуры, даже и не очень резком, по телу от макушки до пяток пробежала прохладная волна, но уже через пару мгновений организм адаптировался, и я уверенными гребками ушел в глубину. Задержать дыхание с первого раза удалось секунд на двадцать, потом пришлось вынырнуть. Лагуна мелкая, без больших перепадов глубин, так что я сразу же уверенно встал на ноги – воды было всего лишь по грудь, хоть я и удалился от берега метров на тридцать, не меньше. Помотал головой, отфыркиваясь – все-таки что ни говори, а лучше отдыха, чем пляжный, еще не придумали. Не понимаю всех этих фанатов зимних видов спорта. Ну какой отдых на холоде?! Впрочем, о вкусах не спорят. Пусть себе восторгаются снегом и морозами, а я лучше вот так, в теплой прозрачной водичке.

    Вдоволь нанырявшись, я выбрался на берег и уселся прямо в узкой сырой полосе, чтобы набегавший прибой захватывал ноги и… э-э-э… пятую точку. Обнял прижатые к груди колени и уставился невидящим взглядом куда-то вдаль. Утомленное с непривычки тело расслабилось, мысли скользили легко и свободно, ни на чем конкретном не останавливаясь, и я наслаждался ласковым солнцем, вернее, местным светилом. Так и не удосужился узнать, как оно в простонародье зовется. Согласитесь, тау Кита уж очень глупо звучит. Вскоре я разнежился до такого состояния, что внешний мир начал воспринимать исключительно кожей, закрыв глаза и растворившись в мерном звуковом фоне, состоявшем в основном из шелеста воды по песку, за что и поплатился. На шорох шагов я не обратил внимания, вернее, обратил, но было уже поздно.

    – А у тебя, Паша, скелеты в шкафу поболее, чем у некоторых, – насмешливо хмыкнул Тарасов.

    Ну да, кто бы еще так бесцеремонно подкрался к отдыхающему человеку? Никакого такта. Впрочем, сам виноват.

    – Не говори никому. – Я обернулся, сориентировавшись на слух, и наткнулся на серьезный взгляд майора.

    – О чем? – удивленно заломил он бровь, и я с облегчением выдохнул – хоть он и строит из себя записного весельчака, но я его раскусил уже достаточно давно. Притворяется, однозначно. А сейчас я лишний раз убедился в собственной правоте. Да и ворчу чисто для порядка, чтобы ему имидж не портить. Раз майор выбрал такую линию поведения, значит, есть на то причина. – Ты бы не рассиживался тут, девчонки возвращаются.

    – Спасибо.

    Я нехотя поднялся на ноги, потянулся и побрел за брошенной футболкой. Это Тарасов свой человек, лишних вопросов никогда не задает, если ему об этом намекнуть. А от дамочек так просто не отделаешься, начнут жалеть и сочувствовать. В общем, греха не оберешься.

    – Далеко не убредай, обед через полчаса, – сообщил майор мне в спину, и я вскинул руку, мол, понял.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    27 августа 2541 года, вечер

    Первый полноценный день экспедиции в общем и целом прошел в ничего не значащих хлопотах. Денисов с Пьером вернулись аккурат к обеду, лишь Гюнтер слегка припозднился и трапезничал потом в компании одной только Юми, дождавшейся его из солидарности. Мы же продолжили, как выразился дражайший шеф, имитацию бурного отдыха – девчонки снова ушли на пляж, на сей раз недалеко, а меня припрягли собирать шезлонги, на что я и убил около часа. Хватило и на пляже поставить, и у гриля. Тарасов все так же хлопотал по хозяйству. Пьер, забрав у меня первое же комплектное кресло, ушел к палатке и уткнулся в экран планшетника, а Денисов, позвав наконец надоедливого Петровича, который посчитал своим прямым долгом мне помочь – то бишь всячески мешался, то и дело попадаясь под ноги, – столкнул на воду одну из лодок и вместе с питомцем уплыл в неизвестном направлении. Сегодня он снова облачился в скафандр, наплевав на конспирацию, но, как я понял из объяснений майора, сделал это вынужденно – шлем с каким-то «коннектором» отдельно от остальной брони не функционировал, а без него обнаружить афалин было затруднительно. В общем, пришлось идти на очевидный риск ради совсем неочевидного результата.

    Гюнтер, наскоро перекусив, тоже загрузился в надувнушку. Задача перед ним стояла похожая, разве что в средствах он был стеснен – приходилось полагаться в основном на зрение. То бишь, как и Егерь, наш главный безопасник под предлогом поиска места для рыбалки был занят прочесыванием окрестной акватории на предмет псевдодельфинов. Остальным участникам экспедиции заняться было откровенно нечем.

    Впрочем, это я несколько преувеличил – дождавшись шезлонгов, женская часть принялась с энтузиазмом нежиться в лучах светила, несомненно решив обзавестись знаменитым местным загаром с фиолетовым отливом. Светило между тем чувствительно припекало, грозя вместо загара осчастливить дам ожогами и сползающей шарушками кожей, но те с пляжа уходить не пожелали. Вместо этого извели пару флаконов крема и вынудили меня достать еще и раскидистые пляжные зонты. Наконец, обеспечив представительниц прекрасной половины человечества всем необходимым, я смог и о себе позаботиться, то есть убрел подальше и наскоро выкупался. Лезть в воду на глазах у девчонок я постеснялся, надолго уходить от лагеря – тоже и до самого вечера составлял компанию Тарасову, который достаточно быстро справился с обязанностями повара, заготовив продукты на ужин, и устроился вблизи мангала, потягивая пиво прямо из банки. Я с удовольствием к нему присоединился и не пожалел – майор поделился не только прохладным бродиловом, но и новостями. Правда, пришлось зайти издалека.

    – А куда это с утра пораньше Пьер с Олегом мотались? – как бы между прочим поинтересовался я, развалившись в шезлонге и с шипением вскрыв банку местного «Куинстон Брю». Глотнул, прислушался к ощущениям – хорошо!..

    – У Пьера бы и спросил, – усмехнулся Тарасов, нежащийся в кресле напротив.

    – Стесняюсь отвлекать, – отбрехался я. – Вон какой сосредоточенный. Газеты читает?

    – Вряд ли, – хмыкнул майор. – Ты бы газеты читал, если бы заполучил носитель с информацией Первых?

    А, понятно. Я и запамятовал, честно говоря. И не потому, что такой невнимательный или тупой. Просто теория Денисова насчет афалин захватила куда больше. Очень уж хотелось, чтобы она оказалась правдой. Подумать только, еще одна разумная раса, измененная Первыми! И какая-то банальная карта памяти с записями давно почившего в бозе инопланетника. Согласитесь, масштабы несопоставимы.

    – Нашли все-таки, – буркнул я, чтобы поддержать беседу.

    – А что бы ей сделалось? – удивился Тарасов. – Лежала в тайнике, есть не просила.

    – И как успехи?

    – Не очень, насколько я знаю. Это же копия, которую Денисов перегнал напрямую с кристаллоносителя. Так что наш дорогой капитан, если я все правильно понял, пока что занят переводом. Подстрочным, понятно, но в полевых условиях больше сделать затруднительно. Не в Сети же светить такими данными.

    Это он прав. Что единожды попало в Сеть, уже оттуда ничем не выкорчуешь. А для адекватного переложения инфы с языка Первых хотя бы на интер нужны совсем другие вычислительные мощности, нежели обычный планшетник. Более-менее удобоваримый подстрочник если получится – и то хлеб. Потом главному корабельному «мозгу» куда проще будет. Поэтому прав Пьер, что времени не теряет. Наверное.

    Вообще, с расшифровкой языка наших беспокойных «благодетелей» была целая эпопея, не хуже чем с древнеегипетским в свое время. Нашим лингвистам понадобилось около полувека и чертова прорва письменных источников, чтобы хоть на шаг приблизиться к разгадке. И все равно вменяемых результатов достигли лишь после Контакта. Тау помогли. Ага, кто бы сомневался. Особенно в свете заявления Денисова о происхождении Попрыгунчика. Так что наши зубастые и шипастые друзья много что скрывают от других участников Триумвирата. В принципе дело житейское, как в таких случаях любит выражаться Пьер. Главное, что в конце концов наши ученые сумели расшифровать язык Первых и создать удобоваримое графическое отображение их алфавита. В настоящее время подавляющее большинство их манускриптов (вернее, кристаллоносителей) поддается переводу процентов на восемьдесят. Программы-переводчики легкодоступны в Сети, и не только маломощные бесплатные, но и достаточно серьезные, вплоть до военных разработок. Нужно только знать, где искать и кому заплатить. Шеф, как видно, знал. Я бы удивился, если бы было иначе – ему по роду деятельности положено.

    – А у Олега как успехи?

    – Пока не очень. – Тарасов вскрыл очередную банку, рыгнул, деликатно прикрыв рот рукой, и с видимым удовольствием отхлебнул пива. – Давненько я так не сиживал!.. О чем это я? Да, Денисов. Утром они с Пьером на катере прошлись над окрестностями, заметили несколько стад афалин, но далеко от острова. Сейчас он пытается до них докричаться, так сказать. Через Петровича. Но они пока первый круг дают, результата может пока и не быть. А Гюнтер им помогает, псевдодельфинов ищет. Я бы, кстати, на быстрый результат не рассчитывал. Это было бы слишком легко. В общем, Паша, готовься еще минимум пару дней бездельничать.

    – Устал уже, честно говоря, – неожиданно для самого себя признался я.

    – А ты шифруйся меньше, – посоветовал майор. – Чего стесняться-то? Подумаешь, шкура в шрамах. Они, чтоб ты знал, украшают мужчину. Под взрыв угодил?

    Я медленно кивнул, но развивать тему не стал.

    – Похоже… А что не вывел?

    – Были причины, – буркнул я и уткнулся в банку.

    – Ладно, ладно, не лезу! А у меня вот был случай…

    Не знаю, по-настоящему Тарасов так любит потрепаться или это еще один штрих к вымышленному образу, напяленному на время операции, но останавливать я его не стал, разве что, дослушав байку, перевел разговор на Ахерон и аборигенов, аргументировав профессиональным интересом. Так что время провел с пользой – майор охотно делился обширным опытом, как своим, так и местных чернореченских охотников. Феномен, между прочим, с точки зрения ксенопсихологии очень любопытный. Отвлеклись мы, лишь когда пришло время готовить ужин и дамы вернулись в лагерь. А там и Гюнтер с Олегом нагрянули, стало не до разговоров. Егерь на вопросительный взгляд Пьера помотал головой, и дражайший шеф снова уткнулся в планшетник. Даже к общему столу не подошел, Тарасов его порцию персонально ему подал, довольно похоже изобразив официанта, чем порядочно потешил аудиторию.

    После ужина Егерь с котом ушел в джунгли, намереваясь, насколько я понял, подняться на скалы и «покричать» оттуда, что бы ни вкладывал Олег в этот глагол. Гюнтер с Юми ушли на пляж, Тарасов галантно увел Галю – на правах, так сказать, друга семьи, а мы с Евгенией Сергеевной решили прогуляться по берегу. Купаться не очень хотелось, и мы просто брели вдоль воды, удаляясь от лагеря.

    Утром я не ошибся – именно она красовалась в белом бикини. Надо признать, весьма соблазнительно подчеркивавшем достоинства ее фигуры. И прозрачное парео, которое она повязала на талию, помехой не было. Не удержавшись, я взял ее за руку и помчался по самой кромке воды, поднимая тучи брызг. Евгения от неожиданности вскрикнула, но буквально через мгновение включилась в игру и от меня уже не отставала. В конце концов я затащил ее в воду, не обращая внимания на возмущенные вопли и промокшую одежду. Какая, на фиг, одежда! Я счастлив, впервые за долгое время. И я хочу, чтобы все об этом знали!

    Подхватив охнувшую Женьку за талию, я приподнял ее и закружил от избытка чувств. Кончилось все предсказуемо печально – потеряв равновесие, я рухнул в воду, заодно уронив на себя девушку. Хоть и было неглубоко, но водички мы все же наглотались, прежде чем выпутались из развязавшегося парео и выползли на берег, где и распластались на песке, силясь отдышаться.

    – Все-таки дурак ты, Пашка! – заявила через некоторое время Евгения Сергеевна.

    – Хоть бы что-нибудь новенькое придумала, – подколол я в ответ. – Хотя ты права. Веду себя совершенно по-дурацки. Не подскажешь из-за кого?

    – Это ты мне сейчас в любви признался? – рассмеялась моя ненаглядная. – Слишком уж иносказательно. А я девушка прямолинейная, мне лучше открытым текстом.

    – Ничего подобного! – ушел я в отказ. – Ты себе что-то там навыдумывала, а я страдать должен. Не-а.

    – Точно, дурак. Непробиваемый. И упрямый.

    – Спасибо за комплименты!

    – Ах ты!..

    Я едва успел откатиться в сторону, счастливо избежав целой жмени сырого песка, летевшего мне практически в лицо, перехватил Женькину руку и аккуратным рывком повалил ее на себя. Та собралась было сказать что-то резкое, но передумала, перехватив мой взгляд. Уперлась мне в грудь руками, поднимаясь, и присела рядом.

    – Смотри, какой закат красивый…

    – Вчера не хуже был, – хмыкнул я чисто из вредности, хотя был с ней совершенно согласен. – Стемнеет скоро, может, в лагерь вернемся?

    – Зачем? Здесь хорошо…

    Ну хорошо, значит, хорошо. Не буду спорить. Зрелище, должен признать, и впрямь завораживающее. Да какое там завораживающее, просто магия какая-то! Мы долго сидели, не проронив ни слова, наблюдая, как светило сначала окрасило в багрово-фиолетовые тона сгустившиеся у самого горизонта легкие облака, а потом тонуло в море, пока не погрузилось в чернильные воды совсем, уступив место луне, и очнулись, лишь когда зажглись первые звезды.

    – Женька…

    – Да?..

    – Я тебя люблю. Так достаточно прямо?

    Вместо ответа она, практически как вчера, повалила меня на песок и устроилась сверху, сверкая отсветами луны в глазах.

    – Дурачок, – покачала она головой, но продолжить я ей не дал – привлек к себе и приник к ее губам…

    В себя я пришел не скоро, с удивлением осознав, что стою в воде примерно по грудь, а Женька всем телом прижимается ко мне. Ч-черт, как мы тут оказались-то? Ничего не помню. Никогда со мной такого не было. Да еще и голяком! Хотя последнее неудивительно, учитывая, чем мы только что занимались…

    – Брр… Что-то прохладно стало, не находишь?

    – А зачем ты меня в воду затащила? Пошли на берег.

    – Думаешь, там теплее? – Женя еще плотнее прижалась ко мне, так что я ощутил мурашки на ее коже. – Ночь глубокая, а у меня одежды никакой. Продрогнем, пока до палатки доберемся.

    – Не страшно. Пробежимся, и согреешься. А в палатке я тебя погрею…

    – Обещаешь?.. Ой!..

    – Чего?

    – До меня кто-то дотронулся.

    – Угадай с трех раз кто.

    – Да не ты! Ай! Тут кто-то есть!

    – Да ладно тебе!.. Твою!..

    Что-то шершавое довольно бесцеремонно терануло меня по бедру, и я от неожиданности едва не выпрыгнул из воды. Но дернулся чувствительно, даже Женька вздрогнула. Глаза к темноте уже давно привыкли, да и не было ее, этой темноты по большому счету, так что я принялся затравленно озираться по сторонам, лихорадочно вспоминая, что там Галя про лагуну и ее безопасность говорила. Вроде нет тут хищников!.. Ну и чего же так страшно-то тогда?!

    Женька вдруг облегченно рассмеялась, и я обернулся на всплеск. Над водой взметнулась тень весьма характерных очертаний, крутанула сальто и с тучей брызг ухнула обратно в лагуну, успев издать серию легко узнаваемых писков и свистов.

    – Пашка, это же дельфины!!!

    – Самые натуральные! – подтвердил я и нервно хохотнул. – Напугали, блин…

    Глава 5

    Система тау Кита, планета Нереида,

    27 августа 2541 года, поздний вечер

    – Как ты думаешь, это те самые, которых Денисов звать пытался? – задумчиво проговорила Женя, опустив руку на лоснящуюся спину довольно крупного существа, очень напоминающего земную афалину, разве что более темную. Но за это не поручусь, видимость все же не очень. – Забавные.

    – Угу.

    Забавные. Пока мы агрессии не проявляем. Или пока у них настроение хорошее. Тушки-то массивные, и скорость о-го-го! Если с разгону долбанет носом по ребрам, мало не покажется. Или хвостом приложит с размаху. Впрочем, пока псевдодельфины враждебности не проявляли, напротив, скользили вокруг нас, легко задевая плавниками. Вон с Женькой вообще играть принялись – по очереди проплывают мимо, подставляя блестящие в звездном свете бока, чтобы та прошлась ладонью от морды до кончика хвоста. Типа кто ловчее. Еще и пересвистываются увлеченно. Сколько их тут? Больше трех, это точно. А все-таки страшновато. Кто знает, что у них на уме?..

    – Жень, пойдем на берег.

    – Зачем? – Женька легко и искренне рассмеялась, неосмотрительно сунув пальцы в пасть ближайшей афалине.

    Я успел лишь болезненно сжаться в ожидании неприятностей – зубы у животинки отменно острые, и в порядочном количестве, – но все обошлось. Афалина вынырнула чуть ли не на полкорпуса, встав в воде вертикально, и разразилась целой серией писков, свистов и похрюкиваний. Затем плашмя рухнула на бок, окатив нас тучей брызг.

    – Ай, блин!

    Ну что за забавы, право слово! А Евгении Сергеевне хоть бы хны – знай себе веселится, наплевав на технику безопасности. Нет, надо срочно что-то делать. Она, по ходу, и про холод забыла, а между тем и меня проняло. Или это от страха? До паники еще ой как далеко, но и зарекаться я бы не стал. Приступы, они такие… непредсказуемые.

    – Жень…

    – Да ну тебя, Гаранин! Скучный ты!..

    – Мя-а-а-а-у-у-у!!!

    Ну вот, только этой рыжей скотины и не хватало!

    – Паша, ты здесь?.. – донесся до нас голос Денисова. – Евгения Сергеевна! Отзовитесь!

    – Ой!

    Вот тебе и «ой»! Все, спалились самым натуральным образом. Как теперь на берег выбираться? Ладно, будем надеяться, что Олег не трепло, как некоторые.

    – Здесь мы!

    – Вы с кем это там развлекаетесь?!

    – Олег, тут дельфины! – восторженно прокричала Женя в сторону берега, сложив ладони рупором. Видимо, для усиления эффекта. Или чтобы и в лагере услышали. – Они с нами играют!

    – Много их там?! С пятном на морде есть?!

    Я наконец сумел вычленить силуэт Егеря, выбравшегося на самую кромку воды, выделявшийся особенно черным пятном на фоне темно-серого берега. Видимо, «хамелеон» в броне включить забыл, хотя, несомненно, при полном параде – очень уж очертания характерные и голова подозрительно круглая. У его ног темнел еще один довольно большой ком – Петрович, больше некому.

    – А хрен знает, не разглядеть! – отозвался на этот раз я. – Их даже сосчитать трудно, вертятся постоянно. Но больше трех.

    – Понял! Вылезайте на берег, вы мне мешаете!

    – Нет!

    – Чего это?! – не на шутку удивился Денисов и после небольшой паузы подозрительно осведомился: – А чем это вы там занимаетесь?!

    Блин, а то сам не догадался, как маленький, право слово!

    – А-а-а!.. Вы бы хоть одежку покомпактнее разбросали, что ли!.. Слышь, Петрович, история повторяется!.. Евгения Сергеевна, я дико извиняюсь, но твой… хм… бюстгальтер песком заляпал! Наступил в потемках!

    – Ой, неловко-то как… – От смущения Женя даже говорить стала шепотом, но я расслышал. – Паша, что делать?..

    – Что делать, что делать! С Денисовым договариваться! – рявкнул я, умудрившись в самый последний момент сбавить громкость до минимума. Будем надеяться, что он ночной режим в шлеме включать не стал, из чистой деликатности. Впрочем, если бы включил, на Женькин лифчик бы не наступил. Или просто отмазывается? – Олег чел вменяемый, не растреплет всем подряд.

    – Да я не об этом. Как на берег выйдем? Я стесняюсь. Чужой мужчина все-таки.

    Н-да, не вовремя стыдливость проснулась. Стоп! А чего это она сплетен не опасается? Или уже сама кого надо в известность поставила? Ну да, кто бы сомневался. Три дамочки целыми днями загорают в чисто женской компании, и чтобы при этом не перемыли косточки своим благоверным? Небось еще и Тарасова с Пьером обсудили во всех подробностях, с них станется.

    – Олег, ты бы не мог… э-э-э… отойти ненадолго?! Мы как бы… э-э-э… не совсем одеты!

    – Гаранин, дурак! – дернула меня за руку Женька. – Совсем с ума сошел? В лагере же услышат!

    – А от кого нам прятаться? – отмахнулся я и снова переключился на Егеря: – Давай, а то Евгения Сергеевна стесняется!

    – Как дети малые, ей-богу!.. Паша, не тормози – вылезай и одежку забирай! В воде оденетесь! Евгения Сергеевна, сделай милость, дельфинчиков пока поразвлекай, а то как бы не смылись под шумок!

    – Ладно!

    Ага, она уже все решила. Значит, так и сделаем. За Егерем нездоровых склонностей как-то не замечено, буду надеяться, что, как мужчина, его совершенно не привлеку. Ха-ха три раза.

    Тропики тропиками, но на воздухе оказалось куда прохладнее, нежели в воде, и я успел весь покрыться зябкими пупырышками, пока добрел до пляжа. Денисов, судя по позе, пялился куда-то в сторону резвящихся афалин, не обращая на меня внимания, и я, наплевав на стеснительность, пробежался по песку, по пути сграбастав свои шорты с футболкой и Женькино бикини. «Верх» нашел сразу, а вот «низ» пришлось поискать – уж очень миниатюрный оказался. К тому же сволочной Петрович не придумал ничего лучше, как устроиться на плавках довольно обширным пушистым задом. В темноте еле разглядел торчащую завязку, заодно обратив внимание, что кот вовсе не кажется рыжим. Озадаченно хмыкнул, но снова списал эту странность на условия видимости и рванул к ненаглядной. Мельком оглянувшись по пути, успел заметить, как напарник Егеря встряхнулся и осторожно подобрался к самой кромке прибоя, вытянувшись в струнку, так что нос оказался над водой. Дельфинов вынюхивает, что ли?

    – Пашка! Ну наконец-то! – облегченно выдохнула Женька и торопливо вырвала у меня из рук купальник. Завозилась, погрузившись по плечи. – Черт, вот это попались! И стыдно, как девчонке пятнадцатилетней!..

    – Не переживай, – отмахнулся я, влезая в шорты. – Мы как-никак люди взрослые, имеем право.

    – Насчет взрослых не уверена. По крайней мере, в отношении некоторых.

    – Так ты еще и возраст реальный скрываешь?! – не остался я в долгу. – Тогда сохранилась не очень!.. Ай!.. Чего щиплешься?!

    – Скажи спасибо, что не подзатыльник! Оделся, что ли?

    – Почти.

    Денисов глазастый, спину перед ним лучше не светить, так что пришлось заодно и мокрую футболку натянуть, которая ожидаемо скрутилась в валик. Евгения Сергеевна при виде моих мучений сжалилась и пришла на помощь.

    – Пошли уже, герой-любовник!

    – Молчала бы, гейша-неудачница!

    Женька продемонстрировала кулак, и я предпочел заткнуться. Ну ее на фиг, обидится еще, и снова будем пару месяцев мириться. Не хочу.

    Я медленно побрел за ненаглядной, которая зябко обхватила плечи руками и довольно целеустремленно двигалась к берегу, но догонять пока что не стал – от меня мокрого пользы как от источника тепла никакой. Проще до палатки добраться, переодеться в сухое и отогреваться со всем нашим удовольствием. Лишь бы ей блажь не пришла за Денисовым подглядывать.

    Сзади забеспокоились афалины, одна даже проплыла вокруг нас по кругу, рискуя выброситься на мель, но мы своего решения менять не стали и вскоре выбрались на песок. Стало совсем прохладно – с воды ветерком тянет, под ногами сырость, одежка мокрая, полный набор, короче. Но, как я и опасался, Евгения Сергеевна остановилась в нескольких шагах за спиной Егеря и с интересом на него уставилась, стоически игнорируя мелкую дрожь. А еще меня упрямцем обзывает! Продрогла вся, а туда же!..

    Я вздохнул, стянул футболку, тихонько приблизился к девушке и осторожно обнял за плечи, прижавшись всем телом. Хрен с ним, с Денисовым, Женькино здоровье важнее моих комплексов. Хотя все равно по возвращении нужно будет… полечиться, так скажем. У Тарасова наверняка заначка есть, ради такого случая не откажет.

    – Может, пойдем? – все же шепнул я ненаглядной на ухо. – Чего мерзнуть?

    – Н-нет, ин-н-терес-сно же! – явственно стуча зубами, отказалась Женя. – С-смотри, он д-дельфинов з-зовет!..

    Ну и как она это определила? Егерь стоял не шевелясь и не издавая ни звука – наверное, внешнюю аудиосистему отключил, – а у его ног нарезал круги взъерошенный кот. На голове у зверя я заметил какую-то странную ажурную корону, но избавляться от нее он не спешил, видимо, так и должно быть. Во враждебную стихию пакостник лезть решительно не желал, дельфины тоже на берег выбрасываться пока не собирались – ситуация патовая, на мой взгляд. Если ничего не изменится, то и смотреть особо не на что будет…

    Денисов, будто прочитав мои мысли, вдруг стремительно нагнулся и ловко подхватил Петровича под пузо, тот даже вякнуть не успел. Устроил на руках поудобнее, заодно пройдясь ладонью по загривку – типа успокоил, – и шагнул в воду. Забрался примерно по пояс и снова застыл.

    – Ч-чего эт-то они?..

    – Тсс! Смотри!..

    Афалины будто этого и ждали – приблизились к нашей парочке практически вплотную, высунув рыльца над поверхностью, и засвистели-защелкали с удвоенной энергией. Одна даже от избытка чувств хвостом стеганула, окатив и Егеря, и кота. Зверь, против ожидания, даже не дернулся – вытянул шею над водой и куда-то напряженно уставился, судя по позе. По всему видно, увлечен – хвост в воде полощется, а ему хоть бы хны.

    На кого Петрович таращился, выяснилось довольно скоро – одна из афалин подплыла совсем уж вплотную и осторожно вынырнула, коснувшись лоснящимся рылом кончика кошачьего носа. Котяра потешно чихнул, утерся лапой, но тут же сам потянулся к псевдодельфину. Миловались они так достаточно долго, потом все афалины разом ушли в глубину, причем резко, без всяких видимых причин.

    – Уплыли… – озадачилась Женька. – Кто их спугнул?..

    – Никто, кажется… Наговорились и разбежались, – пожал я плечами. – Сейчас у Денисова спросим, если уж тебе так хочется.

    Егерь между тем вышел из ступора и изрядно нас с Евгенией Сергеевной удивил – без предупреждения стряхнул кота в воду, да не просто разжал руки, а еще и ускорение ему придал, зашвырнув где поглубже. Петрович с раздраженным мявом плюхнулся в воду, и на этом инцидент был исчерпан – кот неожиданно ловко поплыл к берегу, вытянув шею, чтобы водички не нахлебаться. Выбрался первым, далеко обогнав напарника, и принялся совсем по-собачьи отряхиваться, забрызгав все окрест. На нас с Женькой тоже попало, но возмущаться мы не стали – очень уж забавно Петрович выглядел. К тому времени, как Олег вылез из воды, кот уже стал похож на самого себя – пушистого и наглого. Шерсть у него и так сосульками не висела, чего можно было бы ожидать, а теперь он и вовсе напоминал здоровенный ком рыжего пуха. Стоп! Рыжего? А раньше он каким был? Глюки у меня, что ли?

    Не удовлетворившись достигнутым результатом, Петрович принялся по очереди трясти лапами, как это кошки умеют – смешно донельзя. Женька не удержалась, тихонько хихикнула, и сволочная зверюга одарила ее грозным взглядом. В зеленых глазах с вертикальными зрачками отчетливо читалось обещание, и я с содроганием подумал, что лучше уж нам вовсе не знать, что он задумал…

    – Остынь, киса!.. – вовремя вмешался Денисов. Присел рядом с напарником, придавил его ладонью к песку. – Угомонись, говорю!.. И это не вздумай, а то всех кальмаров Пашке отдам, и договаривайся как хочешь. То-то же!..

    Кот, судя по прищуру, сменил гнев на милость, и Егерь его отпустил. Выпрямился, легонько подтолкнул напарника под откляченный зад:

    – На траву бы хоть вышел! Петрович, я тебя умоляю. Кто песок вычесывать будет?

    – Мя-а-а-а-у-у-у!..

    – Вот сам с Галькой и договаривайся.

    – Мяу!!!

    – Кальмары.

    Последний довод подействовал – кот нехотя убрался подальше от пляжа и разлегся чуть поодаль на траве, практически с ней слившись, так что я чуть не упустил его из виду. Ч-черт! Что-то опять не то с окрасом… Забыл вчера по Сети пошарить, да и сегодня вряд ли получится. Если и дальше так пойдет, то и до шизофрении недолго, особенно с моей приобретенной предрасположенностью, чтоб ее!

    – А вы чего мерзнете? – повернулся Егерь в нашу сторону.

    – Глупый вопрос, – хмыкнул я.

    – Олег, не т-томи, рас-сказ-зывай!..

    – Вам, Евгения Сергеевна, погреться бы не помешало, – прозрачно намекнул Денисов, стащив с головы шлем. Встряхнулся, осклабился во все тридцать два зуба. – Вон в пупырышках вся.

    Издевается, однозначно.

    – Ты бы, Олег, ее не злил лучше, – покачал я головой, отогнав мысль о собственном сломанном носе. – Убьет ведь.

    Денисов демонстративно задумался.

    – Я н-не к-кот, м-меня к-кальмарами не з-запугаешь! – добила его Женька.

    Или не добила, просто сжалился – трясло ее заметно. Блин, она же босиком, а песок сырой. Впрочем, я тоже, но я и не к такому привычный, жизнь в Амьене закалила. Надо что-то делать…

    Отпустив девушку, я уселся где стоял и потянул ее за руку. Та окинула меня недоумевающим взглядом, потом сообразила и устроилась у меня на коленях, обвив шею руками и поджав ноги, чтобы песка не касаться. Я приобнял Женьку, чувствуя, как дрожь понемногу стихает, и напомнил Егерю о нашем присутствии:

    – Олег, не тяни Петровича за… эти самые!

    – Мя-а-а-а-у-у-у!!!

    – Он сказал, что тебя самого сейчас потянет, – ухмыльнулся Денисов.

    – Прикалываешься?

    – Не-а! – злорадно отмел Егерь мои подозрения. – Ты так не шути, Петрович этого не любит…

    – Короче, Склифосовский!

    – Короче так короче. Дельфины те самые, и Варька с ними. Поговорили, но, как я и предполагал, завтра пару часов придется потратить на настройку коннектора. А там и пещеру искать отправимся. Ты со мной?

    – А почему я?

    – Ты ж говорил, что дайвер.

    – Так Тарасов тоже…

    – Он универсал, умеет все понемногу. А ты конкретно вроде в море нырял.

    – Было, – не стал я отнекиваться, – правда, давненько. И в пещеры пару раз спускался.

    – Тем более, – хмыкнул Олег. – К тому же ты мне интересен как профессионал-ксенопсихолог. Я бы не отказался, чтобы ты постоянно присутствовал, когда я с афалинами контактирую. Нужен взгляд со стороны. Ну так как, ты в деле?

    – Спрашиваешь!

    – Тогда идемте спать, я завтра с зарей тебя подниму. Так что, Евгения Сергеевна, сильно его не утомляйте.

    – Отвали, балабол!.. – отмахнулась Женька и, не удержавшись, сладко зевнула.

    Смотри-ка, пригрелась! И трогать жалко, и в лагерь надо…

    – Короче, я пошел.

    Денисов пристроил шлем на сгибе левой руки и побрел вдоль берега, ориентируясь по костру – Тарасов завел традицию устраивать знатную иллюминацию, наваливая целую кучу дров, чтобы почти до утра горело. Без понятия, правда, зачем. Разве что в расчете на таких вот гуляк, как мы с Евгенией Сергеевной. Ох, сиди не сиди, а идти придется…

    Я без особых усилий поднялся на ноги, удерживая девушку в объятиях, и зашагал вслед за Егерем, про себя усмехнувшись: свадьбы еще не было, а уже на руках ненаглядную таскаю. То ли еще будет!..

    – Гаранин, ты не надорвешься?

    – А что? Не нравится?

    – Отпусти меня!

    – Хозяин – барин. Не отставай тогда, а то я реально задубел.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    28 августа 2541 года, раннее утро

    – Гаранин! Па-а-аша! Подъем!..

    – Мя-а-а-а-а-а-у!!!

    Принесли черти! И ведь ладно бы просто снаружи орали, звукоизоляция у палатки нормальная, фиг бы я проснулся, но эти гады еще и по туго натянутой стенке колотили, отчего она ходила ходуном и мерзко вибрировала. Таким макаром можно и мертвого разбудить. Блин! Женька!..

    – Вста-а-а-а-ю-у-у!.. – разрывая челюсти в зевке, попытался я угомонить ранних гостей. – Хорош горлопанить, Евгения Сергеевна проснется.

    – Паш?..

    Ну вот, что я говорил?!

    – Спи, любимая. – Я склонился над девушкой и поцеловал ее в губы. Потом не удержался и приложился к щеке. – Рань несусветная, отдыхай. Не мерзнешь?

    – Не-а… Не уходи.

    – Нельзя, обещался, – вздохнул я. – Я тебя сейчас вторым мешком укрою, чтоб уютнее было. Отдыхай. И не скучай.

    – Попро-о-обую!.. – сладко зевнула Женька и повернулась на другой бок.

    Вот и славно. Одной проблемой меньше, как говорится.

    Судя по свежести, Денисов и впрямь меня с рассветом разбудил, как и сулился накануне. Даже не знаю, как одеваться. Судя по всему, в море выйдем надолго, успею еще и промерзнуть, и прожариться. Дилемма, в общем. А, чего заморачиваться! Я торопливо влез во вчерашние шорты, благополучно за ночь просохшие, и не глядя выудил из сумки с одеждой первую попавшуюся футболку. Нормально. А с обувью что? Да ничего, собственно, камней мелких в округе нет, древесных корней тоже, так что босиком пробегусь. Ну и последний штрих – скомкав, сунул в карман белую бандану. Без нее голову запросто напечет, и страдай потом. Подхватил умывальные принадлежности, запихал во второй.

    – Чего как долго? – вместо приветствия буркнул Денисов, когда я вывалился из палатки, продавив входную мембрану. – Завтракать будешь?

    – А мы разве не торопимся? – удивился я.

    Егерь, как и вчера, красовался в полном комплекте снаряжения, включая кобуру на правом бедре и «ле февр» на плече, разве что забрало шлема откинуто. И не жалко ему такой ствол в море брать? Это если даже отбросить еще более логичный вопрос – на фига вообще? Но ему виднее, в конце концов.

    – А ты не тормози, – ухмыльнулся Олег и, выудив из одного из многочисленных карманов на «разгрузке» белый флакончик, бросил его мне.

    Я на рефлексах выхватил подарок одной рукой из воздуха, второй ладонью деликатно прикрыв рот – черт, спать-то как хочется, а тут еще зевота! Повертел бутылек перед глазами – витаминизированный белковый коктейль. Что еще за гадость? Мало мне было концентратов на Ахероне?

    – Не привередничай, лопай, – развеял мои сомнения Денисов. – Последний писк моды, спецрацион для дайверов. Но нам тоже сойдет, в море по-большому сходить негде. Хотя лучше сначала умойся, а то, блин, и меня за-а-а-аразил!

    Ошивавшийся поблизости рыжий кот фыркнул и тоже зевнул во всю пасть. А неслабо так, впечатляет! Медведь из анекдота может позавидовать. Того, который про медок и хлебало.

    Ладно, нечего время терять. С некоторым трудом засунув коктейль к бандане, побрел к ручью. Освежусь, может, тогда челюсть выворачивать перестану.

    Покончив с водными процедурами, вернулся к палатке, намереваясь наконец перекусить, но в очередной раз это дело отложил – пока я умывался, реактивный Денисов успел смотаться до кладовки и теперь протягивал мне обновку – гидрокостюм без рукавов и со штанинами до колена.

    – Держи. Майкой своей девчонок пугать будешь.

    Черт! Как она вообще в сумку затесалась? Вроде же нейтральные принты выбирал, а тут страх и ужас – какое-то подводное чудище с множеством щупалец и впечатляющими зубами. Ладно, прав Денисов, гидрокостюм всяко уместнее будет, тем более такой, из трехмиллиметрового спанча – продвинутого аналога известного еще с двадцатого века неопрена.

    – Тогда тоже держи. – Я сунул в руку Олегу бандану и бутылку с коктейлем.

    – Боты не забудь.

    – Угу.

    Дабы не светить телесами по всему лагерю, переодевался в палатке, умудрившись не побеспокоить Евгению Сергеевну. Костюмчик сел как влитой, обувка, выполненная из такого же материала, тоже оказалась впору, что, впрочем, совсем не удивительно – в магазине у брюнетки Жанны закупались в соответствии с размерами всех участников экспедиции. Олег просто выудил костюм из сумки с моим именем. А вот сам я, блин, не догадался.

    – Ну вот, на человека стал похож, – похвалил Егерь, когда я выбрался из жилища, и вернул паек и бандану. – Пошли. Петрович, не спать!

    Кот, уже было пригревшийся на утреннем солнышке, встрепенулся и посеменил рядом с Денисовым, умудряясь по пути еще и тереться об его ногу. Тот, против ожидания, ни разу не споткнулся, да и воспринял выходку питомца вполне благожелательно. Уважаю. Я бы на его месте от смачного пенделя не удержался.

    Я растерянно посмотрел на бандану, потом скользнул взглядом по бедрам – а нет карманов! Значительный минус, между прочим. Однако из затруднительного положения вышел с честью – зажав бутылку под подбородком, повязал бандану на голову и побрел за напарниками, по пути наконец вскрыв емкость. Коктейль оказался весьма приятным на вкус, напомнив какой-то кисломолочный продукт, в меру терпкий и чуть сладковатый. Нормально, в общем.

    Судя по положению светила, нижний его край едва выглянул над горизонтом, то есть рань несусветная. Верный инфор вывод подтвердил – начало шестого утра. Денисов, изверг, и что ему не спалось? Да другой бы с такой девчонкой под боком, как Галя, вообще бы из койки не вылезал. А этому неймется. Все нормальные люди спят, даже Тарасова не видно, а нам приспичило…

    Впрочем, насчет «всех» я несколько погорячился – у лодок нас встретила Галина. Сна ни в одном глазу, но слегка надутая. Олег уже накосячить успел? Силен!

    – Галька, хватит дуться! – Нимало меня не смутившись, Егерь аккуратно, памятуя о броне, приобнял девушку и чмокнул в губы. – Ну не могу я тебя взять! Места нет. А вторую лодку гнать – смысла нет. Путь Гюнтер отоспится. Ему еще рыбачить целый день…

    – Не отмазывайся, Денисов! – Галина уперлась Олегу в грудь кулачками и вырвалась из объятий. – Так и скажи, что опять сбежать хочешь.

    – Радость моя, ну давай не начинай… – с бесконечным терпением в голосе взмолился Егерь. – Ну хочешь, с Гюнтером плыви. Ему ты не помешаешь. Заодно, может, действительно заставишь рыбу ловить, а не дурью маяться. Хочешь свежей рыбки? На углях запеченной? Вкуснота!..

    – Дурак!

    Где-то я это уже слышал… Где бы, интересно?

    – Я тебя тоже люблю, – не остался в долгу Денисов. – Ты «гляделку» нам одолжишь?

    – На, иди, на дельфинчиков любимых пялься! – Галя раздраженно сунула Олегу в руку самые обыкновенные солнцезащитные очки, но с характерно утолщенными дужками, и небольшой брусок с зажимом для крепления на поясе. – Не потеряй только. И потом мне запись просмотреть дадите.

    – Обязательно! – улыбнулся Олег, переправив добычу мне. – Вот еще держи.

    Я недоуменно уставился на выуженный Егерем из лодки эластичный пояс с ножнами.

    – Надевай, лишним не будет. Инфоблок хоть нормально прицепишь, – пояснил Денисов. – Да и нож пригодится. Тьфу-тьфу. Галька, пожелай нам удачи.

    – Да идите вы!..

    Ну вот, и мне за компанию прилетело. Интересно, чего это она такая раздраженная? Первое, что пришло на ум, – женские проблемы. Но вроде купалась вчера. Да и сегодня в неизменном наряде – бикини плюс парео – разгуливает. Так что однозначно мимо.

    – Чего это с ней? – все же не вытерпел я, когда девушка скрылась в палатке.

    – Не обращай внимания! – отмахнулся Егерь. – Ученый в ней проснулся, видишь ли. Мы в свое время на афалин большие виды имели, диссертацию собирались в соавторстве писать. Жаль, не срослось… Ладно, потащили!

    Лодка, хоть и громоздкая на вид, оказалась неожиданно легкой, так что вдвоем мы без труда отволокли ее к берегу и столкнули в воду. Денисов собственноручно закинул в нее закапризничавшего Петровича, кивнул мне, придерживая суденышко за специальную петлю на носу:

    – Полезай, я не промокну.

    Я спорить не стал, устроился поудобнее на носовой банке, бесцеремонно спихнув с нее кота. А что? Как он ко мне, так и я к нему. На войне как на войне, как говорится. Петрович покладисто перебрался на кормовое сиденье, одарив меня очередным многообещающим взглядом, и этим ограничился. Только ни фига не угадал – вытолкнув лодку на относительно глубокое место, Олег ловко перебрался через борт, едва, правда, надувнушку не опрокинув, и согнал кота с нового насеста, не обратив внимания на его возмущенный вопль. Уселся, разместив ружье между ног, и опустил в воду движок, до того поднятый в транспортное положение.

    – Поехали, что ли?!

    Электропривод натужно загудел, проворачивая вал водомета сначала на самых малых оборотах, вытянув лодку с мели, потом зажужжал увереннее, разгоняя легкое суденышко, так что задрался нос и набегающая зыбь захлопала по пластиковому днищу. Зашелестела взметнувшаяся роскошным хвостом вода, дополняя довольно громкую какофонию. Кот, протиснувшись под банкой, выбрался на… пусть будет «бушприт», хотя у надувнушки его по определению нет. Не важно, короче. Улегся на баллоны в том месте, где они сходились под острым углом, расставив передние лапы и положив башку на тугую резину, и принялся подвывать в такт движку.

    – Как в старые добрые времена, а, Петрович?!

    – Мя-а-а-а-у-у-у!

    – Согласен, насчет добрых загнул! Все, не расслабляйся, Варьку карауль!

    Кот в ответ лишь фыркнул – то ли в насмешку, то ли просто брызги в нос попали.

    – Куда едем-то?! – повысив голос, чтобы перекричать водомет, поинтересовался я.

    – Тут недалеко! Варька вчера обещала в проливе ждать!

    Ага, значит, план есть. Вот и славно. Можно покуда расслабиться и получать удовольствие. Хоть пока еще и прохладно, но притерпелся, не то что после теплой палатки. Ветер в лицо, я еду – все как в известной поговорке. И костюмчик реально хорош – не продувает. Зато сон окончательно ушел, и я принялся с интересом пялиться по сторонам. Немного раздражала вибрация – волн как таковых хоть и не было, но лодка стригла самые верхушки этакой «стиральной доски». Или терки, тут с какой стороны посмотреть. Впрочем, к внешним условиям я быстро приспособился, наловчившись не обращать внимания на временные неудобства. Тем более вокруг было на что посмотреть. Даже, я бы сказал, полюбоваться.

    Я, конечно, не специалист-геолог, и даже не географ, но и моих весьма скудных знаний хватило, чтобы заметить некое несоответствие – острова вокруг имели явные признаки вулканического происхождения. Вернее, не так. Впечатление такое, что вокруг простирается неведомый континент, подтопленный паводком колоссальных масштабов. Почему? Да все предельно просто. Гор, таких, чтобы на полноценные вулканы тянули, в пределах видимости не наблюдалось, зато доступные взгляду клочки суши весьма походили на прибрежные островки той же Греции, к примеру. Или фьорды норвежские. Берега где обрывистые, где довольно пологие, но везде либо осыпи, весьма смахивающие на известняковые, либо песок, мелкий и рыжий, отнюдь не речной. И не коралловый – тот сильно отличается даже издали. Такое ощущение, что плывем мимо наносного волжского острова, разве что растительность ближе к тропической да относительно тепло, с поправкой, понятно, на раннее утро. И нигде ни малейших признаков коралловых рифов. Я даже привстал, чтобы в прозрачную толщу прямо по курсу всмотреться, – нет ничего. Довольно ровное дно кое-где топорщится камнями, вот и все. Причем самыми обыкновенными валунами размером от кирпича до хорошей такой скалы. Кажется, Денисов упоминал, что местные архипелаги – остатки затонувшего материка. Значит, ученые к аналогичным с моими выводам пришли. И надо думать, имели для того все основания. Сдается мне, условия здесь подходящие, в обозримом будущем (разумеется, с геологической точки зрения) кораллы тут наверняка расплодятся. Глядишь, снова материк возникнет. Через пару миллиардов лет. Мы не доживем, так что беспокоиться нечего.

    Между тем Денисов уже вывел наше утлое суденышко практически на середину пролива и начал явственно забирать правее, огибая возвышенную часть острова. Судя по открывшейся панораме, я все-таки прав в своих предположениях – берег с этой стороны резко обрывался, обнажая весьма характерную скальную стену. По всем признакам известняк, только цветом ближе к базальту, но это уже, вероятно, местная специфика – тут все с фиолетовым отливом, даже останки древних раковин. Красиво, кстати. Но для нас важнее другое обстоятельство – залежи известняка подразумевают наличие карстовых пещер, а в такие места соваться с бухты-барахты себе дороже, несмотря на наличие современного оборудования. Во-первых, очень часто такие пещеры представляют собой самые настоящие лабиринты, а во-вторых, неизвестно, на какую глубину они уходят. Я глубже сорока метров не полезу ни за какие сокровища мира. С другой стороны, Олег упоминал, что дельфины там от непогоды укрываются и имеют доступ к загадочным «ценностям», а они животинки воздуходышащие, как и мы. И если афалины без дыхательных аппаратов справляются, то чем мы хуже? На это и надежда.

    Псевдодельфинов отыскали неожиданно легко – как и предсказал Егерь, небольшое стадо в десяток особей резвилось в проливе, гоняя рыбу. На нас они внимания не обратили, продолжая заниматься своим делом, лишь одна особь, довольно крупная и с характерным пятном на морде, отделилась от группы и понеслась к нам, скользя над водой. Денисов успел заглушить движок, и лодка плыла по инерции, постепенно замедляя ход, так что афалина не промахнулась – подобралась вплотную, нырнула и выпрыгнула с другой стороны, хорошенько окатив нас с Петровичем брызгами. Заплясала на хвосте, возбужденно посвистывая.

    – Знакомься, Паша. Это Варька! – улыбнулся Олег. – Повзрослела, заматерела, но все такая же любопытная. В общем, где-то даже легендарная личность – первая афалина, контактировавшая с человеком.

    Денисов перегнулся через борт и плеснул в дельфина пригоршню воды. Варька пискнула и рухнула плашмя, забрызгав на этот раз Егеря, но тот лишь рассмеялся – что ему, в броне-то? Главное, чтобы за шиворот не попало.

    – Ладно, давайте-ка во-о-он туда отойдем, в бухточку! Чтобы не палиться лишний раз. Петрович, Варьку зови.

    Видимо, афалина прекрасно поняла наши намерения, потому что плыла за лодкой как приклеенная. Указанный Денисовым крошечный фьорд оказался весьма уютным, хоть возвышавшиеся с трех сторон обрывы с непривычки порядочно давили на психику. Глубины здесь были нормальные, не меньше пяти метров, хотя вода перспективу и искажала, так что заморачиваться с якорем не стали, просто прижали надувнушку тугим бортом к скале и привязали к небольшому, но достаточно прочному выступу. Я заодно воспользовался случаем, чтобы рассмотреть породу вблизи. Даже без спецоборудования удалось различить мельчайшие осколки ракушек, а кое-где и целые торчали, что полностью подтвердило мою догадку.

    – Пашка, ты чего там вынюхиваешь? – хмыкнул Олег, убедившись, что лодка стоит крепко. – Золото нашел?

    – Известняк, – ткнул я пальцем в камень.

    – И что? Думаешь, что-то новое сообщил?

    – На Пятачке такие же породы?

    – Вроде бы, – пожал плечами напарник. – Никогда внимания не обращал. Но с виду похоже. А что?

    – Да ничего, собственно. Просто пещера, скорее всего, карстовая.

    – А это плохо?

    – Это нормально, – отмахнулся я. – Не тяни резину, вон Варька уже беспокоиться начала.

    – Ага. «Гляделку» надень. Петрович, ползи сюда.

    Черт, а я уже про нее забыл! Очки с утолщенными дужками оказались весьма удобными, сели как влитые, и сразу же на стеклах с внутренней стороны активировались прозрачные дисплеи. Неожиданностью для меня это не стало, так что я даже не дернулся. Терпеливо дождался загрузки операционки и прогона тестов, покосился на инфоблок на поясе – судя по итоговой тестовой табличке, места достаточно, можно писать все в режиме реального времени. Удобная штука, кстати, – тут тебе и диктофон, и камера, и даже цифровой бинокль с весьма впечатляющим зумом. При нужде и вместо микроскопа использовать можно. Управление, правда, ручное – сенсорами на дужках. Но интерфейс интуитивно понятный, к тому времени, как Егерь нахлобучил на голову шлем и о чем-то «побеседовал» с Петровичем, что со стороны смотрелось довольно забавно, я его полностью освоил и врубил запись. Устроился поудобнее на банке, приготовившись наблюдать.

    – Ну что ж, коллеги! Приступим, пожалуй, – объявил Денисов.

    Внешние динамики костюма голос его совершенно не искажали, к тому же забрало он затемнять не стал, и дискомфорта от общения с бронированным типом с черным шаром вместо головы не было. По крайней мере, у меня. А кот за годы совместной жизни и не к такому привык.

    – Паша, смотри, слушай, запоминай, но постарайся ни во что не вмешиваться, – проинструктировал меня Егерь. – Процесс достаточно длительный, так что наберись терпения. Потом поделишься впечатлениями.

    Я кивнул, соглашаясь, и он повернулся к афалине, беспокойно плещущейся у борта.

    – Привет, Варька!

    Петрович, развалившийся на баллоне, встрепенулся и уставился на псевдодельфина. На голове у кота опять красовалась вчерашняя ажурная корона, которую я впотьмах не разглядел. Сейчас, правда, исправил это упущение, но все равно ни фига не понял – хитро изогнутая штуковина одновременно напоминала и наушники, и приемный датчик нейросканера, в просторечии «мозговерта», и даже монокуляр электронного прицела, какими некоторые охотники пользоваться любят.

    – Привет! Привет! Большой черный Денисов! Маленький рыжий Петрович! – заверещали динамики синтезированным высоким девчоночьим голосом.

    С оборудованием явно что-то было не так, потому что концовки слов превращались в невыносимый писк, уходящий в ультразвук. Я страдальчески поморщился, но уши зажимать не стал – из чистой солидарности с Егерем. Ему так со вчерашнего вечера достается, но терпит же!

    – Варька, не мельтеши, – все же попросил Денисов – видать, ему куда сильнее на уши давило, в шлеме-то. – И давай помедленнее. Как у тебя дела?

    – Хорошо! Дела хорошо! Много рыбы! – засвистела афалина. – Где большая рыжая Галя? Варька скучать!

    – Галя занята.

    – Кормить детеныша?! – заинтересованно пискнула Варька.

    – Тьфу! – чуть не подавился Егерь. – Нет. Детеныша нет.

    – Почему? Детеныш надо!

    – А ты, мать, часом, не обзавелась ли? – понимающе хмыкнул Олег, но афалина лишь с удвоенной энергией и явно недоуменно засвистела. – Извини, увлекся. У Варьки есть детеныш?

    – Есть! Варька, детеныш! Мягкий Нос!

    – Оригинальное имя, – хмыкнул Денисов. – Поздравляю.

    – Благодарность! Кто в плавучая раковина? Чужак! Варька опасаться.

    – А, извини, забыл. Знакомься – это Паша. Мой друг. Человек.

    – Человек Паша! Дружить Денисов! Хотеть дружить Варька?!

    Я растерянно глянул на напарника. Тот одобрительно кивнул, и я подтвердил, глядя афалине в глаз:

    – Хочу. Давай дружить.

    Варька издала серию удовлетворенных щелчков, оставшихся без перевода и озвучки, и вдруг, причудливо изогнувшись, скрылась в глубине.

    – Чего это она?

    – Без понятия, – довольно беспечно отозвался Олег. – Сбежать не должна, не переживай. Кстати, дела в гору идут, заметил?

    Еще бы! Донельзя противный писк в динамиках превратился в просто неприятный, но вполне терпимый. Стало быть, именно это и имел в виду Егерь, когда про настройку коннектора говорил. Но, по-моему, про два часа он явно загнул.

    – Ты не расслабляйся, – правильно истолковал мой взгляд Денисов. – Мы пока еще только от самого неприятного эффекта избавились. И это, кстати, самый короткий этап. Дальше отдача не такая заметная будет, задолбаемся языками чесать. Но тут уже никуда не денешься, другого способа нет. Мы с Петровичем новый коннектор почти месяц настраивали, он, бедный, под конец от меня сматываться начал. В аномалии прятался, прикинь?..

    Ответить я не успел – вынырнувшая у самого борта афалина с победным писком зашвырнула чуть ли не мне в руки довольно большую рыбину вполне нейтрального окраса, чем-то похожую на некрупного лосося. Рефлексы не подвели, добычу я легко поймал, но тут же от неожиданности выронил на днище лодки – рыба оказалась как рыба, холодная и скользкая.

    – Подарок! – запищали динамики в шлеме Денисова. – Подарок большой человек Паша! Кушать! Рыба! Рыба!

    – Спасибо, – поблагодарил я, снова поймав Варькин взгляд.

    Тот еще подарочек, честно говоря, но это же не повод забывать про вежливость? Вот и я так думаю.

    – Петрович, ну-ка отвали! – Егерь решительно отпихнул от рыбины напарника и принудительно вернул его на борт, пяткой загнав возмутительницу кошачьего спокойствия под заднюю банку. – Успеешь сожрать! Сиди, говорю!

    – Почему человек Паша не есть рыба? – поинтересовалась между тем Варька.

    Получилось не очень внятно, видимо, у Петровича мысли путались. Я, честно говоря, ему от всей души сочувствовал. Отнять у кота рыбу, это все равно что оставить ребенка без мороженого или алкаша без утреннего опохмела. Жестоко, в общем.

    – Не хочу есть, – пояснил я. – Не голодный. Можно подарю рыбу Петровичу?

    – Можно! Подарить маленький рыжий Петрович! Варька принести еще!

    – Эй, тормози! – счел нужным вмешаться Денисов. – Варька, не надо больше рыбы. Лучше расскажи про родичей. Много в этом сезоне детенышей? Барракуды не беспокоят?

    – Варька рассказать! – с готовностью согласилась афалина, и на сей раз искажений, за исключением, понятно, свиста, практически не было – Петрович, удостоверившись, что на рыбину никто не посягает, успокоился и сосредоточился на работе.

    К концу второго часа светской беседы, если можно так назвать болтовню ни о чем конкретном и обо всем сразу с разумным обитателем морских глубин, доводка аппаратуры была завершена. Все посторонние шумы и неприятные эффекты исчезли, хотя Варька по-прежнему извергала слова со скоростью хорошего «гатлинга». Но это уже были ее индивидуальные особенности – темп речи и тембр «голоса», синтезируемого баллистическим компьютером егерского бронекостюма, можно было заносить в базу данных и запросто использовать для идентификации данной конкретной особи.

    Разговор оказался достаточно интересным даже для меня, человека постороннего. Денисов зашел издалека, поинтересовавшись здоровьем Варькиных родичей, расспросил про ее избранника, отца детеныша, плавно перешел на рыбу, взаимоотношения с другими стадами афалин, а потом переключился на более важные вопросы, как то: появлялись ли в округе другие люди? Как давно? Что делали? Видели ли дельфины «большие плавучие раковины»? Пытался ли кто-нибудь установить с ними контакт? Что за «ценности» в пещерах под островом и зачем они нужны? Большинство ответов были отрицательными, что, признаться, нас весьма порадовало – после того как закончилось расследование инцидента с научной базой проекта «Генезис-3000», люди в ближайшие окрестности не заглядывали. По крайней мере, афалины их не видели. Что за «ценности» имелись в виду, Варька так и не смогла растолковать, удалось лишь выяснить, что их кто-то когда-то очень давно создал. Именно создал, не вырастил, не вывел из икринок и не просто приволок откуда-то. Подробностей мы не добились и вскоре плюнули на это дело, благо пещеру показать наша собеседница не отказалась, даже порывалась отправиться туда незамедлительно. Еле удержали – без подготовки и предварительной разведки никуда соваться мы не собирались. Научены, так сказать, горьким опытом.

    По ходу беседы выявился еще один сбой коннектора – некоторые понятия пришлось разучивать заново, и я стал свидетелем наработки так называемых «якорей»: Денисов несколько раз четко и ясно произносил вызвавшее затруднение слово, сопровождая этот процесс мыслеобразом, транслируемым через Петровича, а Варька озвучивала термин на своем свистяще-хрипящем «языке». Нюансы со стороны были не видны, но Олег, видя мою заинтересованность, сделал необходимые пояснения, не преминув заметить, что делится информацией с грифом «для служебного пользования», и пригрозив взять подписку о неразглашении. Правда, этим он меня не напугал и, соответственно, от разъяснений не отвертелся. Всего, как он отметил после того, как Варька, сославшись на голод, уплыла в пролив, было утрачено процентов двадцать «словаря». И по-хорошему стоило бы недельку-другую посвятить его восполнению, а не отвлекаться периодически на такие мелочи в процессе общения. Но в общем и целом цель достигнута, и теперь можно довольно свободно разговаривать с афалинами практически на любую тему, кроме разве что политики, юриспруденции, экономики и других абстрактных областей человеческой деятельности. Эту специфику Егерь морским жителям объяснить даже не пытался, ограничившись понятиями «плохо – хорошо» и «преступление – наказание».

    Проводив Варьку задумчивым взглядом, Денисов содрал шлем, аккуратно пристроил его на банке и отдал вконец умаявшемуся Петровичу рыбину. На наше счастье, завонять она не успела, да и кот оказался не из привередливых: уволок добычу на самый нос, укрывшись за скамейкой и моей спиной, и смачно захрустел, начав, как и положено, с головы. Олег при этом скривился и сплюнул за борт, не постеснявшись моего присутствия.

    – Ты чего?

    – Ненавижу сырую рыбу! Суши особенно! – Денисов извлек из кармана банку колы и с видимым удовольствием хорошенько к ней приложился. – Тьфу! Хоть немного вкус отбил.

    – Так ты что, через этого, – я дернул головой в сторону утробно урчащего Петровича, – все чувствуешь?

    – Тебя это удивляет? Чувствую, конечно. Особенно когда коннектор активирован. А сейчас и без него. Мой «ментальный сенсор», – прикоснулся к виску Олег, – совсем чувствительным стал после общения с искином Первых. Первое время вообще полный атас был, потом немного приноровился. А ты думал, я рыбу не отдавал из вредности?

    Н-да, остается только посочувствовать. Вряд ли бы мне понравился кошачий корм, сырая рыба и всяческие мышки-птички, ловить которых Петрович наверняка мастак, иначе какой он, на фиг, егерский кот?..

    – Ладно, не обращай внимания, я уже привык, – по-своему истолковал мою задумчивость Денисов. – Ты вот лучше скажи… с профессиональной точки зрения – что про афалин думаешь? Не про Варьку конкретно, а про расу в целом.

    – Я думаю, ты прав насчет Первых и их вмешательства, – не стал ходить я вокруг да около.

    – Хм… а подробнее?

    – Тебе совсем подробно или тезисно?

    – В пределах разумного, пожалуйста. И по возможности без зубодробительной терминологии.

    – Ну слушай, – хмыкнул я. – Для начала скажу следующее: сами афалины, как живые организмы, несомненно, продукт местной эволюции. Я, когда ты еще только поделился подозрениями, по Сети пошарил на предмет животного и растительного мира Нереиды, просмотрел кое-какие общедоступные отчеты, картинки, ролики, всякое такое, в общем. Так вот, афалины за рамки общих закономерностей развития аутентичной морской фауны не выходят. Иными словами, они местные уроженцы. К жизни в здешних морях хорошо приспособлены. Входят в пищевую пирамиду, причем являются практически ее вершиной. Белки и аминокислоты, из которых состоят их тела, ничем не отличаются от таковых у других морских животных. Посему принимаем мое утверждение за аксиому. Вопросы?

    Егерь помотал головой:

    – Никаких вопросов. С моими наблюдениями твой вывод полностью кореллирует. Дальше давай.

    – Теперь переходим к психике. Тут, конечно, исследований не на одно десятилетие, но предварительные выводы сделать можно даже исходя из нашей сегодняшней беседы. Вывод первый: у них слишком гибкое и универсальное мышление для обитателей воды, никогда не бывавших на суше. Ты ведь сумел Варьке растолковать разницу между, скажем, водорослями и деревьями? Или вот взять понятие «жилище», «дом». «Строение» вообще.

    – С трудом, – подтвердил Денисов. – Кстати, сложнее всего было объяснить, что не все предметы на суше – скалы и камни. А «рукотворные объекты» почти неделю осваивали. Ты будешь смеяться, но Варька меня поняла только после аналогии с их «ценностями».

    – Вот-вот. Как она сказала – создали. Сами афалины ничего создавать не могут, у них нет для этого развитых хватательных конечностей, соответственно нет инструментов, и они не умеют ими пользоваться. Но ведь она поняла, когда ты ей про нож объяснял или вон про ружье?..

    – Поняла, – улыбнулся Егерь какому-то своему воспоминанию. – Правда, перетрусила сильно, когда я ей про штуцер растолковал и показал, как барракуду убил издали. Мы с Галькой потом за дельфинчиками целый день гонялись.

    – То есть и этот вывод принимаем на веру. Тогда вывод второй: до такого уровня их мышление и соответственно психика естественным путем развиться не могли. Надеюсь, не надо объяснять почему?

    – Все, что выходит за рамки опыта, непознаваемо?

    – Сам придумал? Весьма спорное утверждение, любой физик-теоретик с тобой поспорит, не говоря уж о философах, но в данном конкретном случае именно так. Никогда не покидая воду, они бы не нашли аналогий для многих понятий. Да элементарный процесс созидания чего-либо должен быть за гранью их понимания, потому что никто из них никогда не создавал ничего сам. Не приспособлены они для этого.

    – Согласен, дальше.

    – Остальное совсем просто. Вывод третий: если разум не развивался естественным путем, значит, было вмешательство извне. А кто у нас этим грешил? Правильно, возьми с полки пирожок. И вывод четвертый, последний: афалины Нереиды – та самая негуманоидная раса, измененная Первыми. Для чего, с какой целью – вопрос десятый. Но я сильно подозреваю, что ответ мы найдем в пещерах с «ценностями».

    – Доказательств у нас все равно нет.

    – А кому они нужны? – удивился я. – Тебе? Пьеру? Научной общественности? Без длительных серьезных исследований никто ничего не докажет. Хотя я, кажется, знаю, в каком направлении нужно будет двигаться.

    – Думаешь, Первые им симбионтов подсадили?

    – Тебе Тарасов тоже рассказывал?

    – Да в этом особого секрета нет, – пожал плечами Денисов. – Я отчеты читал и с парнями из Океанариума общался. Они у меня на станции периодически гостили, аномалию изучали. Опять же чему нас учит товарищ Оккам? Не плодить сущности. Если принять за аксиому, что афалин изменили Первые, то будет только логично предположить, что и методы они использовали для них характерные. То бишь в соответствии с существующими аналогами. Жаль, афалин никто толком не изучал. Затащить бы Варьку в сканер да просветить мозг. Наверняка что-то похожее на симбионтов, как у аборигенов Ахерона, найдем. Постой-ка, у них что же, групповой разум?..

    – Вряд ли, – помотал я головой. – Зачем им? У них другой инструмент есть.

    – Телепатия?

    – Она самая. Они мысли друг друга читают, зачем им сливаться воедино, если они и так могут принять коллегиальное решение? Кстати, еще одно несоответствие – у расы телепатов довольно развитая система вербальной коммуникации. То есть опять же делаем вывод, что их ментальные способности – приобретенные.

    – Хорошо, будем считать, что ты меня убедил, – улыбнулся Олег. – Дело за малым – чтобы и остальные поверили.

    – Ага, можно подумать, что до моих выкладок ты сомневался, – хмыкнул я.

    – Практически нет, – не стал спорить Егерь. – Но твои выводы – последняя капля. Вот поэтому я тебя и взял в напарники. Свежий взгляд со стороны всегда полезен.

    – К вашим услугам!.. – изобразил я поклон и взмах воображаемой шляпой. – Хотя, должен признать, быть твоим напарником – сомнительное удовольствие. Сидел бы сейчас на пляже, на солнышке грелся да пиво холодное потягивал.

    – Ага, еще скажи, сиськи бы мял! – осклабился Денисов. – В прямом смысле слова… Все, все, не лезу! Погнали на обед.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    28 августа 2541 года, день

    Насчет обеда Олег явно погорячился – в лагерь мы заявились в десятом часу утра, когда о нем никто и не помышлял, поскольку все только-только расправились с завтраком. Дежурной по кухне была Юми, любимая внучка великого повара, многое перенявшая у деда, потому меню сегодня предполагалось морское с японским колоритом, но без фанатизма. Гюнтер, надо сказать, с необходимостью наловить свежей рыбы почти смирился и, когда мы появились, ковырялся с удочками у кладовки. Остальные участники экспедиции уже разбрелись по своим делам – девчонки развалились в шезлонгах, Пьер, как и вчера, мучил планшетник, а Тарасова вообще не было видно. И это самое подозрительное, между прочим.

    Петрович, которого схомяченная рыба лишь раззадорила, с разбегу забодал ногу админши-анимешки и с самым преданным видом принялся об нее тереться, врубив на полную мощность урчальник. Юми данное обстоятельство ничуть не огорчило, она даже не поленилась погладить рыжего пакостника, а потом и вовсе распотрошила собственные запасы, одарив котяру парой здоровенных креветок. Денисов при этом снова болезненно сморщился, однако безропотно полез в очередной карман за очередной банкой колы.

    – Юми-сан, а нас угостишь? – одарил я девушку улыбкой. – Проголодались зверски!

    – По господину Денисову не скажешь, – прищурилась она не без толики ехидства. – Чай, роллы?

    – Когда успела?! – поразился я. – Олег, ты как?

    – Я, пожалуй, воздержусь, – отказался тот, давясь колой. – Ч-черт, опять рыба! Юми, солнышко, ну чем я тебя прогневил?

    – Ничего личного, – дернула плечиком Юми. – Я просто котика пожалела. Он такой няшка!

    Петрович заурчал с удвоенной энергией, мол, смотри, друг-хозяин, как меня тут ценят. В отличие от… Креветок при этом перемалывать, что характерно, не перестал.

    – А, давай роллы! – махнул рукой Денисов, в сердцах отшвырнув опустевшую банку. – Клин клином вышибают!

    – Соус, васаби?

    – Обязательно. Паш?

    – Мне аналогично. И чаю побольше. Только не зеленого.

    – Чего нет, того нет, – с притворным сожалением вздохнула Юми. – Пей, что дают.

    Завтракали, устроившись за походным столом под тентом, а потому и переодеваться не стали. В моем случае это к тому же и неактуально, в гидрокостюме ничего подозрительного. Жевали молча, каждому было о чем поразмыслить. Денисов, правда, налегал на термоядерные соусы, косясь на развалившегося у мангала Петровича. Тот то и дело принимался чихать и остервенело тереть нос лапой, но никуда не уходил. Юми на этот концерт смотрела с недоумением, а я с трудом сдерживал хохот – молодец, Олег, воздал сторицей. Обратную связь никто не отменял, и кот сейчас пожинал плоды собственной недальновидности. А может, я был к нему несправедлив, что скорее всего. Каким бы умным Петрович ни был, все же он животное и базовые инстинкты перебороть не способен. И до человеческого коварства ему ой как далеко. Наконец он не выдержал и с громким «мя-а-а-а-у-у-у!!!», в котором без труда угадывалось отменно нецензурное слово, вприпрыжку умчался на пляж, где, насколько я разглядел, устроился на коленях у Гали.

    – Так будет с каждым! – удовлетворенно заключил Денисов, для усиления эффекта взметнув в воздух руку с палочками для еды. И пояснил окончательно растерявшейся Юми: – Петрович горчицу не любит, а васаби особенно.

    Девушка одарила Егеря красноречивым взглядом, наверняка прикидывая, как санитаров из психушки в такую глушь вызвать, но решила не связываться и занялась подготовкой каких-то травок и порошочков – специй для будущего главного блюда. Которое, к моему глубочайшему сожалению, нам с напарником едва ли доведется отведать – по плану сейчас двухчасовой отдых, затем снова в море. Возможно, придется нырять, и вступило в действие правило не жрать как минимум четыре часа до погружения. Так что наш завтрак заодно и обед, насчет ужина не уверен.

    Насытившись, отправились по палаткам – лично я собирался вздремнуть часок. Денисов же, закинув излишки снаряжения в собственное жилище, присоединился к Пьеру – видать, им было что обсудить, раз Егерь сиестой пренебрег. Впрочем, не мое дело, меня уютный спальник ждет. Даже раздеваться не буду, спанч – ткань дышащая, не взопрею.

    Собственно, так и получилось. Проснулся вовремя, весьма свежий и без той одури, что обычно бывает, когда вырубаешься в неурочный час. Просто добрал норму, без каких-либо последствий. Потянулся от души, зевнул и выбрался на свет божий.

    В лагере жизнь прямо-таки кипела: от гриля доносился умопомрачительный запах, на который со всех сторон стягивались… хм… коллеги. Юми приветливо улыбалась, Гюнтер ходил рядом с гордым видом, Женька с Галей, красуясь уже заметным загаром, усаживались рядышком за столом, Тарасов по-прежнему отсутствовал. Пьер все так же задумчиво пялился в экран планшетника, но и носом в сторону импровизированной «столовки» подергивал. И только мы с Олегом, вежливо пожелав всем приятного аппетита, направились к лодке. Петрович уже крутился здесь, нетерпеливо подвывая, и по извечной кошачьей привычке лез под ноги.

    – Отчитался? – поинтересовался я у напарника, кивнув на Пьера.

    – Ага.

    – И?..

    – Сказал – молодцы, продолжайте в том же духе.

    – Не похоже на патрона.

    – Тебе видней, – пожал плечами Денисов. – Хотя я ему не завидую. Электронный переводчик дрянной, такой бредятины я давненько не встречал. Пьер почти каждую строчку редактирует, из тех, что хоть какому-то пониманию поддаются. Но пока никакой полезной информации не обнаружил.

    – То есть надежда по-прежнему только на нас?

    – В основном. Если время останется, я вечерком тоже покопаюсь в файлах, мой «переводчик», – кивнул он на левое плечо, – поадекватней немного будет.

    – Ты читать тексты Первых можешь, что ли?

    Почему-то этот факт поразил меня куда больше, чем все остальные способности Егеря вместе взятые.

    – Не то чтобы читать, – задумался Денисов, – но… как бы попроще… короче, я смотрю на текст, просто смотрю, не фокусируясь на отдельных знаках и не пытаясь что-то разобрать самостоятельно, а потом в голове возникает его содержание. «Внутреннего искина» работа. Причем некоторые куски так и не «переводятся», наверное, что-то слишком специфическое. Я пока что лишь малую часть инфы просмотрел, да и то мельком, и тоже ничего интересного не нашел. Ладно, хорош лясы точить! Хватайся, потащили.

    Столкнув лодку на воду, уже привычно заняли свои места, и Денисов запустил водомет. Практически сразу же увеличил обороты, направив нос суденышка к выходу из лагуны, и надувнушка рванулась вперед, так что я не успел толком пристроиться на банке – груза порядочно прибавилось. Пока я бессовестно дрых, Олег позаботился о дайверском снаряжении, и ноги теперь поставить было некуда. Пришлось развернуться, потеснив Петровича, но тот не возражал, сильно по крайней мере, – недовольный мяв не в счет.

    На сей раз вокруг острова кружить не стали, Денисов вывел надувнушку на середину пролива и взял курс на Пятачок, ориентируясь по вершине горы. Спутниковую навигацию, кстати, тоже никто не отменял, но тут все располагалось настолько близко, что проще оказалось довериться собственным глазам. Суденышко наше, вырвавшись на свободу, резво помчалось вдоль скалистых берегов, сбивая днищем верхушки мельчайших волн. Встречный ветер ударил в лицо, пришлось прищуриться и чуть пригнуться, но на эти мелкие неудобства я предпочел закрыть глаза – гонка со временем получилась достаточно захватывающей. Не знаю, сколько мы делали в час, но шли ходко, похожее ощущение я испытывал лишь при езде без шлема на скутере. А тут еще и брызги во все стороны, впечатляющий столб воды за кормой и рев водомета – полный восторг!

    До Пятачка добрались минут за десять, и здесь Денисов сбросил скорость, опасаясь наскочить на камень или напороться на мель. Утонуть не утонем, но из лодки однозначно вылетим, и собирай потом имущество. Так что благополучно замедлились и неспешно поплыли вдоль береговой линии, куда более пологой, чем у лагеря, но сильнее изрезанной. Крошечные фьорды, подобные утреннему, здесь встречались буквально на каждом шагу, хотя издали казалось, что Пятачок возвышается над водой этакой большущей конусовидной шапкой.

    – Олег, а где ваш бывший поселок?!

    – На той стороне, отсюда не увидишь! Да и нет его уже, одни фундаменты остались! А тебе зачем?!

    – Интересно! – пожал я плечами, умудряясь одновременно держаться за лини, протянутые по верху баллонов. Думаю, как раз специально для этой цели. – А где с Варькой встречаемся?

    – Здесь где-нибудь! Петрович ее уже зовет, так что карауль!

    – Ага!

    Олег еще убавил обороты, заставив водомет подвывать на самых низах, и мы буквально поползли вдоль скоплений камней, старательно выглядывая в голубой толще знакомые силуэты афалин. Кот несколько оживился и вертел головой, что твой локатор, опершись на баллон передними лапами и вытянув шею.

    – Увидел кого? – поинтересовался я, тронув ногой пушистый бок.

    – Мяу!!!

    – Паша, доиграешься! – покачал головой Денисов. – Петрович и в кроссовки нагадить может при случае.

    – Не страшно!.. Смотри, вон она!

    Откуда Варька появилась, я так и не понял. Показалось, что вывернула из-за скального обломка неподалеку и сразу же очутилась возле самого борта. Игриво плеснулась в нас с Петровичем, разразилась свистом и щелчками, крутнула сальто, снова окатив всю честную компанию, и скрылась под водой. Правда, вскоре вновь всплыла в нескольких метрах впереди, и не одна.

    – Олег, глянь-ка!

    – Детеныш как детеныш, чего ты возбудился? Заякорись лучше, я движок глушу. Петрович, не спи!

    – Теперь для полного счастья только мужика ейного не хватает, – ухмыльнулся я, отпустив в воду увесистый, хоть и не очень большой, разлапистый якорь. Тот довольно быстро достиг дна, натянув линь. – Она весь прайд привести не собиралась случайно?

    – Да нам-то что?.. Привет, Варька!

    – Привет, привет, большой черный Денисов! Привет! Маленький рыжий! Человек Паша! – зачастила та ответ. – Знакомиться! Мягкий Нос!

    Не знаю, что она там наговорила отпрыску, но дельфиненыш никакого беспокойства при виде нас не выказал. Наоборот, бесстрашно подплыл поближе и без колебаний ткнулся рыльцем мне в ладонь, выставленную над бортом, для чего практически выпрыгнул из воды. Нос у него оказался и впрямь мягким, не чета Варькиному – холодному и твердому. Пискнул удивленно, шмякнувшись на бок и подняв тучу брызг, дернул хвостом и умчался к матери. Афалины, большая и маленькая, заскользили в прозрачной толще плавник к плавнику, двигаясь на редкость синхронно, и я застыл в восхищении, провожая резвящуюся парочку взглядом. Впрочем, скоро псевдодельфинам надоело забавляться, и они вернулись к лодке.

    – Варька, покажешь пещеру? – напомнил Денисов о цели нашего визита.

    – Показать! Варька показать! Пещера! Туда, туда, туда! Плыть! Недолго!

    – Блин, рассвистелась! – поморщился Егерь. Видать, утром он что-то намудрил с настройками коннектора, потому что тот снова стал едва заметно, но неприятно фонить, срываясь периодически в высокочастотный визг. – Варька, подарок хочешь?

    – Хотеть! Варька хотеть! Подарок!

    – Паш, датчик подай.

    – Сейчас.

    Я изогнулся, склонившись над серебристым пластиковым кофром, тем самым, что мешал ноги поставить, и откинул крышку. Покопался в содержимом, перекинул напарнику небольшую коробку с логотипом MSS – Marine Sound Systems, широко известного производителя водостойкой аудиоаппаратуры. Денисов ловко ее поймал и извлек изогнутую фиговинку, больше всего напоминавшую зажим для носа, какими синхронистки обычно пользуются. Продемонстрировал Варьке:

    – Нравится?

    Афалина озадаченно свистнула и поинтересовалась:

    – Не рыба?

    – Нет, не рыба. Это… э-э-э… как бы тебе объяснить… маленький краб, который умеет очень громко кричать.

    – Кричать? Варька не слышать! Не чувствовать!

    – Он кричит так громко, что вблизи его не слышно, – вывернулся Денисов. – Зато я его услышу, если буду очень далеко. День пути. Или даже два.

    – Краб вкусный!

    – Этого есть нельзя. Он будет держаться за плавник, вот здесь, у основания.

    – Краб щипаться!

    – Этот не будет. Он просто крепко держится и кричит мне. Рассказывает, где ты находишься и как себя чувствуешь. Чтобы я мог помочь. Ну как, возьмешь?

    – Варька взять! Варька видеть громкий краб раньше! Не понимать!

    – Яйцеголовые на Флоранс некоторым афалинам маячки подвешивали, – пояснил Егерь для меня. – У нескольких особей из ее прайда тоже были. – Переключился на Варьку: – Давай плавник! Вот, готово.

    – Краб щипаться!

    – Не переживай, это он ухватился покрепче, чтобы не свалиться. Больше не щиплется?

    – Щипать! Нет! Подарок!

    – Паш, давай монитор.

    Я отцепил от внутренней стороны крышки кофра водонепроницаемый планшет и переправил напарнику. Вообще-то сигнал с датчика-клипсы можно практически на любой девайс вывести, включая банальнейший КПК, не говоря уж о дисплее боевого шлема, но Денисов решил наглядно продемонстрировать афалинам принцип действия «кусачего краба». Этот вопрос мы обсудили заранее, еще когда только набрасывали список необходимого оборудования, потому как на маячки возлагали довольно большие надежды – они должны весьма пригодиться при разведке маршрута.

    – Варька, смотри: вот эта яркая точка – ты! – Денисов развернул планшетник с активированной спутниковой картой, чтобы афалине было видно, и пояснил: – Эта штука… э-э-э… ухо и одновременно глаз. Отражение, понимаешь?

    – Понимать! Варька понимать! Отражение красиво!

    – Прикинь, я ей в свое время даже сумел объяснить, что такое рисунок и кто такие художники! – обернулся ко мне Олег. – Правда, уже после того, как разобрались с созиданием в целом.

    – Еще одно доказательство, – хмыкнул я. – Ты не отвлекайся, ей же интересно.

    Денисов максимально приблизил изображение, так что на дисплее уместился лишь кусок акватории метров двадцать в поперечнике и кусок скалы, и продолжил объяснение:

    – Варька, вот эта точка – наша плавучая раковина. А вот эта – твой краб. Понимаешь?

    – Понимать! Понимать!

    – Если ты сейчас немного отплывешь, вот эта точка передвинется вместе с крабом. Попробуй. Вот, отлично! Видишь?

    – Видеть! Варька нравиться! Хороший подарок! Большой черный Денисов находить Варьку, когда хотеть!

    – Именно. Только нужно еще кое-что проверить. Заплыви-ка во-о-он за тот камень!

    Варька пискнула что-то крутившемуся поблизости детенышу и с готовностью выполнила просьбу. Дельфиненыш, против ожидания, за матерью не увязался, наоборот, уставился любопытным глазом на дисплей, который Денисов по-прежнему держал так, чтобы и афалины могли его видеть. Ярко-желтая точка, символизирующая Варьку, послушно сместилась в сторону от отметки лодки – камень с нависающим сверху выступом помехой не стал, как и предполагалось.

    – Нормально! – удовлетворенно ухмыльнулся Егерь. – Должен сигнал скалу пробить, мощности хватает.

    – Будем надеяться, – хмыкнул я не столь оптимистично. – Зови Варьку.

    Афалина на зов явилась буквально сразу же, принявшись о чем-то пересвистываться с детенышем. Потом подплыла поближе, и динамики в шлеме пропищали:

    – Варька хотеть еще подарок! Громкий краб! Детеныш, дать!

    – Ты уверена? – не на шутку удивился Денисов. – Мне, конечно, не жалко…

    – Краб! Краб! Дать Мягкий Нос!

    Обменявшись с напарником быстрым взглядом, я кивнул, и тот извлек из заветной коробочки еще одну клипсу. Дельфиненыш подплыл к самому борту и безропотно вытерпел все манипуляции Егеря, лишь чуть дернувшись, когда маячок вонзил чувствительные рецепторы в основание плавника. Денисов легонько хлопнул мелкого по спине, и тот ушел в глубину, поближе к матери. Потом афалины минут пять резвились поодаль, то отплывая друг от друга, то снова сближаясь в этаком замысловатом танце, не обращая на нас ни малейшего внимания. Впрочем, скучно нам не было – признаться, зрелище просто завораживало, нечто подобное я видел очень давно, еще когда занимался дайвингом на Карибах. Олег наблюдал за морскими жителями с не меньшим интересом, а Петрович и вовсе чуть ли не в воду морду сунул – так увлекся. Или слушал мысленную «беседу» матери с детенышем?..

    – М-мать! – встрепенулся вдруг Денисов, разом разрушив все волшебство мгновения.

    – Ты чего?!

    – Паша, держись за что-нибудь. – Егерь обалдело помотал головой и четко, выделяя каждое слово, произнес: – Варька. Чувствует. Сигнал. Маячка.

    Надо признать, в воду я не бултыхнулся лишь чудом, хотя челюсть уронил. Где-то с минуту переваривал услышанное, затем с трудом просипел:

    – Бред… это невозможно, потому что невозможно в принципе!

    – Да я сам себе не верю, – признался Денисов. – Да только это не отменяет факта.

    – Ладно, я допускаю, что она может уловить отраженный звук. Это естественно. Но как, черт побери, она умудряется воспринимать сигнал спутниковой связи?! Да еще в таком диапазоне?!

    – Возьми да спроси! Хрен ли ты на меня орешь?!

    – Олег, ты гений!

    Напарник подозрительно на меня покосился, и я поспешил пояснить:

    – Не фиг гадать, спроси у самой Варьки.

    Егерь вдохнул побольше воздуха, видимо намереваясь меня послать по матушке, но потом прищурился задумчиво. Склонился над водой, навалившись грудью на тугой борт, всмотрелся в толщу воды и буркнул:

    – Паш, дай Петровича.

    Я с опаской подхватил кота, так и пялившегося на афалин, под мягкое брюхо и передал напарнику. Против ожидания, котяра сопротивляться не стал, безропотно дался Денисову в руки и заурчал, когда тот принялся поглаживать его по холке.

    – Петрович, зови Варьку. И сосредоточься, это очень важно.

    – Мя-а-а-у!

    – Вижу, молодец.

    Афалина прервала грациозный танец и скользнула к лодке, затормозив у самого борта. Высунула любопытное рыло, вопросительно хрюкнула.

    – Варька, ты чувствуешь краба?

    – Чувствовать! Кусачий краб! Детеныш, хорошо!

    – И ты для этого попросила ему подарить маячок?

    – Подарок! Чувствовать! Чувствовать! Благодарность большой черный Денисов! Детеныш присмотреть! Всегда!

    – Но как?

    Афалина разразилась длинной серией свистов и щелчков, даже от избытка чувств хвостом по воде стеганула, но перевода не последовало.

    – Ч-черт! Варька, давай помедленнее. Я не понимаю.

    – Большой черный Денисов не понимать! Просто! Просто! Помогать!.. – И снова длинная серия трескучей дельфиньей «речи».

    – Тебе кто-то помогает чувствовать краба?

    – Помогать! Варьке помогать!

    Продолжительный свист.

    Денисов раздраженно содрал шлем и недоуменно помотал головой.

    – Не пойму… Она явно называет кого-то конкретного, но… блин, это даже не имя, это какое-то определение! Ничего похожего она раньше не упоминала. Что же это за ретранслятор такой?..

    – Может, ну его на фиг?

    – Смеешься? Да я же спать спокойно не смогу! Ладно, еще раз попробую…

    На сей раз Егерь внешнюю аудиосистему отключил – видимо, чтобы не травмировать мою психику явным бредом. Они с Варькой довольно долго гипнотизировали друг друга взглядами, причем афалина и на «слова» не скупилась – свистела и щелкала с удвоенной энергией, потом Денисов разогнулся, устраиваясь поудобнее на банке, и вновь стянул шлем.

    – Так толком и не объяснила, – вздохнул он. – Единственное, что я понял, – это какой-то дух, который живет в пещере и охраняет «ценности».

    – Уверен?

    – Не-а. Я так интерпретировал нечто похожее на «тот-кто-сидит-в-ценностях-и-охраняет-их». В одно слово.

    – Ты думаешь о том же, что и я?

    – Очень похоже.

    – А этот, – показал я взглядом на левое плечо Денисова, – что?

    – Молчит.

    – Досадно. Кстати… афалины же телепаты, неужели они друг друга не чувствуют?

    – Мне это тоже пришло в голову. Варька сказала, что чувствуют, но недалеко, и острова сильно мешают. Поэтому ей и понравилась идея следить за малым издали с помощью нашего «крабика». Но у остальных не прокатит, – предупредил мой следующий вопрос Олег. – Я так понял, с этим их… духом… общаться могут далеко не все особи. Только… э-э-э… Хранители, скажем так. Как она и еще несколько старших из ее прайда.

    Помолчали, переваривая информацию, потом я все же поделился с напарником сомнениями:

    – Слушай, Олег, а стоит туда вообще соваться? При таких-то делах?

    – Однозначно, – невесело ухмыльнулся тот. – Но не хочется до жути, тут ты прав. Ладно, что-то мне подсказывает, что ничего сверхъестественного с нами не случится. Если бы тот, кто прячется в пещерах, хотел нам помешать, он бы уже давно это сделал.

    – Логично. Но все равно стремно.

    И это еще мягко сказано! В животе, примерно в районе желудка, поселилась самая настоящая ледышка, от которой волны холода распространялись по всему телу, так что я с трудом сдерживал дрожь. Это не просто волнение, и даже не мандраж перед боем. Это… некое всеобъемлющее, даже, я бы сказал, всепоглощающее и парализующее чувство… Черт, словами не описать. Это… как страх неизвестности, настолько сильный, что мозг отказывается его воспринимать адекватно, соответственно и инстинкт самосохранения пасует. Вроде как и понимаешь, чем это грозит, и при этом тебе откровенно плевать. Перегорел. Этакий тотальный пофигизм. А, будь что будет!!! Я подхватил линь и потащил наверх якорь.

    – Паш?

    – Хрен ли тянуть? Перед смертью не надышишься. Зови Варьку, пусть пещеру показывает.

    – А ты отчаянный.

    – Жизнь заставляет. Давай быстрей, а то как бы приступ не начался…

    Егерь смерил меня долгим изучающим взглядом, как будто только сейчас разглядел во мне нечто ранее скрытое, хмыкнул и запустил движок.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    28 августа 2541 года, ближе к вечеру

    – Честно признаться, именно здесь я бы искал вход в пещеру в самую последнюю очередь. Хитро придумано, а, Паш?..

    Я пробежался по уютной бухточке взглядом и кивнул – трудно не согласиться с очевидным. Уединенный, достаточно обширный по сравнению с другими фьорд располагался на противоположной от разрушенного поселка стороне острова, обрывистой и труднопроходимой. Но как раз этот заливчик, практически отрезанный от моря скальной грядой, подозрений вызывал меньше всего – примыкавшая к побережью его часть была на удивление мелкой, с шикарным широким пляжем и какой-то игрушечной пальмово-кипарисовой рощицей. По крайней мере, деревья были очень похожи. Да и в самом проходе между камней мы едва не скребли днищем по песку – это на надувнушке-то! Бедным дельфинам оставалось лишь посочувствовать – им наверняка приходилось каждый раз обдирать брюхо, чтобы добраться до заветной пещеры. А в том, что она где-то здесь, мы убедились практически незамедлительно, едва приблизились к известняковой стене: дно проваливалось метров на десять примерно. Этакий подводный уступ типа террасы – идешь вроде бы по пояс в воде, потом буквально один шаг – и под ногами уже порядочная глубина. Что самое интересное, не зная об этой особенности, и не заподозришь – возвышающиеся с трех сторон скалы с раннего утра и почти до вечера дают густую тень, падающую на воду, зато мель освещена идеально. И первая, самая естественная реакция стороннего наблюдателя – бухта мелкая, курица вброд перейдет. Глянул мельком и поплыл дальше, искать более подходящее место.

    – А здесь симпатично, – задумчиво пробормотал я, оценив пляж и сулящую прохладу рощицу. – Отличное место для отдыха.

    – Не, – помотал головой Денисов, – наоборот, бесперспективное. Пардон за мой французский. Сюда можно только с моря зайти, проход узкий и мелкий – значит, либо вплавь, либо на надувной лодке, как у нас. Ну или на глайдере.

    – Во-во, – кивнул я. – Очень хорошее место, уединенное и красивое. Прилетел, машину в тени спрятал и развлекайся. Если бы я где-нибудь поблизости жил, девчонок на романтические свидания только сюда бы таскал.

    – Флаг в руки! – рассмеялся Егерь. – Бери Евгению Сергеевну, и вперед. Не все же вам у лагеря палиться! Все, молчу, молчу!..

    Отсмеявшись, Олег нахлобучил на голову шлем и переключил внимание на афалин. Мама с сыном о чем-то пересвистывались, то и дело скрываясь под водой и выныривая аккурат над местным «омутом», но особого беспокойства не выказывали, соответственно и на зов откликнулись сразу же.

    – Варька, ты уверена, что вход здесь?

    – Уверена! Вход! Вход! Там! Нырять, глубоко! Плыть! Плыть! Потом бухта! Темно! Еще плыть! Свет, нет опасность!

    – Ну и что делать будем? – поинтересовался у меня Егерь, удовлетворившись ответом афалины.

    – Без разведки даже не суйся! – не раздумывая отозвался я. – Пещеры дело такое, даже с регенераторами воздуха можно в большие неприятности вляпаться. Знаешь, сколько дайверов в эпоху аквалангов из таких вот неподготовленных погружений не вернулось?

    – Верю, что много, – кивнул Денисов. – Ладно, тогда планы менять не будем. Сегодня изучение маршрута, завтра погружение.

    – Вот и славно. С чего начнем?

    – Давай как планировали.

    Как планировали – это значит сканируем окрестности во всех доступных баллистическому компу егерской брони диапазонах, сначала с поверхности, потом, коли возникнет такая необходимость, и из-под воды. Серьезный геосканер нам бы никто не продал, да и стоит такая игрушка как полкорабля, так что пришлось довольствоваться доступным оборудованием с весьма скромными характеристиками. Джейми, конечно, на сервере местной службы мониторинга среды поискал карты рельефа, но, как оказалось, никому в голову не пришло заморачиваться еще и этим – спутниковые есть, фото поверхности есть, и ладно. Все равно до Южного полушария руки у населения не доходят. Какой смысл тогда ресурсы тратить? А нам вот теперь извращаться…

    Я вооружился планшетом, на котором мы не так давно демонстрировали Варьке принцип действия маячков, чуть уменьшил масштаб, чтобы в экран влезла вся бухточка, и кивнул напарнику:

    – Готов.

    – Синхронизируемся.

    Карта на дисплее мигнула, распалась на хаотичную россыпь квадратиков, но вскоре вернулась к исходному виду, явно прибавив в деталях.

    – Как?

    – Зашибись. Петрович, уйди на фиг! – Я оттолкнул кота, сунувшего в дисплей любопытный нос, оставив без внимания его недовольное ворчание. – Продолжай, Олег, все нормально.

    – Врубаю сканер, сейчас может подвиснуть.

    – Ага.

    На сей раз квадратные артефакты на дисплее пришлось наблюдать около минуты, прежде чем изображение восстановилось. Поелозив пальцем по сенсорному дисплею, я увеличил масштаб, погонял по экрану отдельные участки дна в районе «омута», выделив маркерами, и переключился в трехмерный режим. Задал плоскость отсчета, полюбовался поперечным разрезом бухты – нормально. Денисов сидел напротив, затемнив забрало, и выписывал пальцами обеих рук замысловатые пассы – тоже работал с картой, переключив комп на ручное управление. Знакомая штука, так называемое «виртуальное рабочее пространство», практически во всех специализированных скафандрах реализована. Используется, если надо вдумчиво и с удобством поработать с информацией, когда мыслеуправление, или «думалка», не дает необходимой свободы действий.

    – Не, фигня получается, – разочарованно буркнул Егерь через пару минут, вернув забралу прозрачность. – С одной точки не берет, слишком много мертвых зон, хоть и мелких.

    – Давай в сторону сместимся, какие проблемы?

    – Давай, чего уж.

    Пристроив планшетник на банке рядом с собой, я извлек из креплений на правом борту короткое весло с пластиковой лопастью – игрушка по большому счету – и оттолкнулся от известняковой стены. Лодка послушно скользнула влево, и я еще чуть подгреб, выравнивая курс. Метров через двадцать снова прижал надувнушку к скале и набросил линь с петлей на ближайший удобный выступ.

    – Пойдет?

    – Нормально, погнали.

    Повторное сканирование помогло слабо, судя по хмурому лицу Олега. Он уже привычно вырубил «виртуалку», отключил поляризацию забрала и недовольно буркнул:

    – Плюс пять процентов. Мы так неделю карту составлять будем. Придется нырять.

    – Думаешь, поможет?

    – Стопудово. Сейчас граница сред мешает, много искажений, причем во всех диапазонах. Все же мой «старичок» на такое не рассчитан.

    – Где нырнешь?

    – Вон там примерно.

    Нормально. Даже отвязываться не придется. Я подтянул поближе объемистый ящик грязно-бурого цвета и щелкнул замками, откинув крышку. Извлек оранжевый шар с грибовидными выростами на… э-э-э… «полюсах», притопил фиксатор на меньшем и вытянул самый обычный пластиковый карабин на тонком нейлоновом тросике. Зацепил конец за линь, протянутый вдоль борта лодки, провернул до щелчка нижний «гриб» и зашвырнул всю конструкцию в воду, метров на десять от лодки. Вжикнула, разматываясь, катушка страховочного троса, и буй завибрировал, покачиваясь и разгоняя круги на голубой глади, – груз с направляющим тросом ухнул на дно, для надежности еще и выпустив четыре суставчатых почвозацепа, смахивавших на паучьи лапы. Все, теперь никуда не денется.

    – Сколько?

    – Семь пятьдесят девять. Детская глубина. Готов?

    – Как штык. Береги Петровича. Всем адиос!..

    Денисов шутливо козырнул нам с котом и как был, при полном параде, сиганул щучкой за борт, порядочно раскачав лодку и окатив нас тучей брызг. Я едва успел подхватить чуть было не ухнувшее следом за хозяином ружье да Петровича сцапал за холку, не дав тому вонзить когти в баллон. Проигнорировав злобный мяв, за шкирку переволок кота на кофр из-под буя – для пущей безопасности. А увесистый, стервец! Кило под десять точно будет, чуть рука не отсохла с непривычки.

    Резвившиеся поблизости афалины синхронно нырнули вслед за Олегом и сейчас крутились вокруг него почти у самого дна. Хорошо, что вода прозрачная да и песок довольно тяжелый, муть высоко не поднимается и оседает быстро, а то бы проблемы были с видимостью. В пещере наверняка такой лафы не будет, но и полезем мы туда во всеоружии, так сказать, а не в легкой пластиковой броне, хоть и способной герметизироваться. Кстати, регенератор в ней на длительную работу не рассчитан, полчаса максимум, потом придется менять картриджи. Плюс отсутствие компенсатора плавучести и грузов. Хорошо, что эта самая плавучесть у полностью экипированного Егеря отрицательная, но лишь самую чуточку – за счет вспомогательного оружия и боеприпасов, благо унитары сырости не боятся. То есть утонуть, конечно, утонешь, но только если совсем никаких мер для спасения предпринимать не будешь. Да и выплывешь легко, чуть больше усилий затратив, нежели просто в плавках купаясь. Это примерно как в одежде в воду прыгнуть. Если от обуви избавился, то и не сгинешь. А в случае Денисова и это правило неактуально – сапоги у него почти что невесомые, хоть и сверхпрочные. Как он объяснил, все снаряжение у Егерей такое, с прицелом на длительные переходы и мобильность со скоростью. Самое тяжелое – оружие с боекомплектом да шлем. Не чета десантной броне, короче.

    Можно было, конечно, надеть нормальный гидрокостюм со всеми положенными современному дайверу приблудами, но тут нюанс – подводный компьютер любой, даже самой мощной, гражданской версии в подметки не годился баллистическому компу. Не говоря уж о чувствительности сканера. То есть ориентироваться с его помощью с горем пополам можно, а вот карту составить или там рельеф и дальность оценить – уже нет. Потому мы и пошли таким сложным путем, разбив процесс на два одинаково важных этапа: разведку и непосредственно погружение в пещеру.

    – Паша, картинку принимаешь? – прохрипел динамик планшетника, который заодно исполнял и роль передатчика, несколько приглушенным голосом Денисова. – Ф-фу, гадость какая!

    – Что?..

    – Не обращай внимания. Тварь какая-то ползучая под руку попалась, в песке не видно было. Как картинка?

    – В норме. Дай видеоканал.

    – Угу.

    Объемная карта на дисплее сменилась очень четкой, но немного затемненной панорамой морского дна. Денисов смотрел прямо на скалу, к которой была привязана наша лодка, но в кадр попадали и длинные, похожие на мохнатые канаты водоросли, и снующие в толще мелкие морские жители. Да и не очень мелкие тоже – Варька с отпрыском то и дело прошмыгивали мимо, забавляясь не самой типичной ситуацией.

    – Тьфу, бестолковые! – в сердцах высказался Олег, когда дельфиненыш чуть было не врезался ему в забрало, свернув в самый последний момент. – Петрович, блин, не тормози!.. Они меня не слышат почти.

    – Он чего-то волнуется.

    – А?..

    – Беспокоит его что-то. Не может понять, куда ты делся.

    – А!.. Так, Паш, ты его, главное, не трогай…

    Не знаю, что там Денисов своему напарнику наговорил, но тот прямо из кофра вымахнул в воду, да не просто сиганул, а еще и нырнул метра на полтора вглубь. Я, признаться, был… э-э-э… шокирован – чтобы кот, да вот так! Эх, что-то с ним не то!..

    Однако долго пребывать в… хм… ошеломлении не пришлось – Петрович довольно быстро вынырнул и поплыл к лодке, споро перебирая лапами. Ткнулся лобастой башкой в тугой борт и умоляюще уставился на меня, сделав большие глаза. Ага, как приперло, так сразу обаяшка! Ладно, не буду вредничать.

    Выудив вредную зверюгу проверенным способом – то бишь за шкирку, – я вновь посадил его в кофр, предусмотрительно повернув тот откинутой крышкой к себе, так что брызги до меня не долетели, хоть кот и принялся весьма энергично отряхиваться.

    – Ну что, успокоился?

    – Вроде бы. Тебе с этим фокусом можно в цирке выступать. Успех гарантирован.

    – Не, второй раз не прокатит, – усмехнулся Олег. – Просто реально впервые такая ситуация, вот он и растерялся. Нырнул, убедился, что все под контролем, и вновь обрел душевное равновесие. Вот, что я говорил! И Варька сразу понятливей стала. Все, работаем.

    Минут десять Егерь бродил по дну, поднимая облачка песка, и старательно рассматривал окрестности – кроме сканера он задействовал и видеоаппаратуру, для полноты картины, так сказать. Дельфины все так же крутились поблизости, не понимая, что это он такое делает, но и не мешались больше. Потом Денисов какое-то время поработал в «виртуалке» и наконец удовлетворенно объявил:

    – Все, яму просветили со всех точек. Покрытие девяносто девять процентов. Паш, оцени свежим взглядом.

    Я наскоро погонял карту на дисплее планшетника, но никаких значительных косяков не обнаружил, о чем и сообщил напарнику.

    – Отлично. Переключайся на маяк. Варька! Можешь сплавать к «ценностям»? Я имею в виду, вот прямо сейчас.

    – Варька нет! Детеныш, опасность!

    – Засада. И что делать? – озадачился Олег.

    – Пусть с нами малого оставит, – подсказал я. – Она же за ним все равно может следить, по маячку.

    – Сейчас попробую объяснить…

    Денисов ненадолго вырубил внешнюю связь, но вскоре снова вернулся на канал:

    – Все, договорился. Сейчас еще сенсоры откалибруем, и погнали. Варька, слушай меня…

    Собственно, основной наш план в этом и заключался – отправить на маршрут афалину, предварительно нацепив ей маячок. Специально выбирали самый мощный из доступных и с самым широким диапазоном, чтобы из-под скал надежно добивал. Если она все правильно сделает, мы получим подробную схему пути, которую запросто можно будет скормить подводному компьютеру. А с учетом возможностей баллистического компа еще и карту глубин получим, элементарно определив их по толщине скальной породы, вызывающей снижение мощности сигнала. Ну и заодно Денисов решил использовать сонар, причем в качестве источника звуковых волн должна была выступать Варька, способная, как и любой нормальный дельфин, ориентироваться по эху.

    Афалина, к немалому нашему облегчению, задачу поняла. Да и справилась, можно сказать, блестяще: стремительно сорвалась с места и нырнула в особенно густую тень под скалой, прикрытой от нас лесом водорослей-канатов. Я удовлетворенно проследил за сигналом маячка – желтая точка на карте довольно быстро углублялась в скальный массив, практически не сворачивая, – и окинул взглядом окрестности. К местности привязался легко – ориентиров было достаточно – и еще через пару минут сообщил так и торчавшему на дне Денисову:

    – Варька в основном массиве. Если верить навигатору, углубилась под остров, прошла пляж и рощу и теперь под центральной горой. Ага, круг заложила. Видимо, та самая «бухта»… Так, снова петляет… Есть! Координаты засек. У тебя как?..

    – Нормально, сигнал хоть и слабый, но различимый. В лагере обработаю и попробую со схемой совместить. Но это уже детали… Всплываю, короче.

    – Давай. Честно говоря, уже жрать хочется.

    – Ага, тебе лишь бы брюхо набить…

    Петрович, видимо что-то почувствовав, вымахнул из кофра и принял свою излюбленную позу сосредоточенного наблюдателя – шея вытянута, глаза по полтиннику, передние лапы на баллоне. И уши-локаторы торчком.

    – Не переживай, сейчас вылезет.

    – Мя-а-а-а-у-у-у-у!

    – Сам паникер. Ну, что я говорил?!

    Оранжевый буй несколько раз дернулся, потом возле него возник еще один шар, на сей раз черный, в котором тут же протаяло прозрачное окошко: Денисов довольно улыбался. Еще бы, великое дело сделали! Теперь бы еще завтра все прошло без сучка без задоринки…


    Система тау Кита, планета Нереида,

    28 августа 2541 года, вечер

    До лагеря добрались уже под вечер, дождавшись возвращения Варьки из подземного заплыва и сдав детеныша, так сказать, с рук на плавники. Афалина выглядела довольной и легко согласилась завтра встретиться здесь же, в бухте, дабы не тратить времени на ее поиски. Шли не сильно поспешая, к тому же Денисов посадил меня на руль, а сам что-то химичил с баллистическим компьютером, справедливо рассудив, что чем раньше начнет обрабатывать данные, тем раньше закончит, и при удаче мы еще сегодня успеем изучить маршрут. Хотя бы с целью предварительного ознакомления. В этом я его полностью поддерживал, потому особо не докучал вопросами, скоротав время за беседой с Петровичем. Вернее, я говорил, а он слушал, развалившись у меня на коленях, и вибрировал пузом – за ревом водомета его урчания не было слышно, но ладонь чувствовала. Ага, типа подружились. Я его гладил, а он за это не зыркал злобно и не строил козни. Взаимовыгодное сотрудничество в чистом виде. Правда, заодно мне коленки отсидел – почти десять кило не шутка, хоть он и мягкий на ощупь.

    Добравшись до ставшей уже практически родной лагуны, выпрыгнули из лодки и выволокли ее на берег. Петрович, естественно, в воду лезть не пожелал и дождался, пока его доставят на место с комфортом, и уже потом, вымахнув на песок, потрусил прямиком к импровизированной кухне – судя по доносившемуся запаху, Юми как раз готовила что-то вкусное. Я же обратил внимание на тот факт, что вторая надувнушка отсутствовала. Хотя Гюнтер был в лагере, равно как и все девушки. Пьер привычно торчал в шезлонге, уткнувшись в планшетник. А вот Тарасов в пределах видимости не обнаружился.

    Отмахнувшись от девчонок, наперебой принявшихся засыпать нас вопросами, разбежались по палаткам – переодеваться. Я и то за день умаялся в гидрокостюме, а Олегу и вовсе можно было посочувствовать – в броне парился. Впрочем, это я несколько преувеличил – никакого физического дискомфорта он не испытывал по определению: термокомбез обеспечивал оптимальную температуру и не давал потеть. Тут уже чисто психологический фактор – море, солнце, свежий ветерок, и ты ничего этого кожей не ощущаешь. Как в скорлупе. Брр!!! Немудрено, что Денисов первым делом решил от сбруи избавиться. Да и я, признаться, с огромным облегчением влез в шорты и майку.

    Поужинали в шумной компании, кратко посвятив коллег в курс дела, и сбежали подальше от веселой суеты, затеянной женской частью экспедиции, оставив Гюнтера на растерзание. Пьер в таких забавах не участвовал на правах сурового начальника, а у нас было срочное дело – маршрут за нас никто планировать не будет. Устроились за палатками на тенистой лужайке, захватив давешний планшетник, а Денисов еще и навороченным военным КПК вооружился, вызвав во мне волну белой зависти. Впрочем, мой комп, в котором Попрыгунчик живет, не сильно хуже. Кстати, о птичках… Надо будет мультяшному Тау скормить добытые днем данные, пусть проанализирует, лишним не будет. Еще один взгляд со стороны, так сказать. Постепенно мы с напарником погрузились в работу, не замечая практически ничего вокруг, и просидели так до самых сумерек, пока нас Тарасов не отвлек.

    – Как успехи, коллеги? – осведомился он и бесцеремонно выхватил у меня планшетник с выведенной на дисплей схемой маршрута. – Ага, гляжу, все на мази… Завтра ныряете?

    – Саныч, не мешай, – отмахнулся Олег и вновь переключился на меня: – Паш, а вот тут, похоже, воздушный карман, Варька явно подышать поднималась. Видишь, перепад глубин?..

    – Ага… Тарасов! А ты где целый день пропадал?

    – Проснулись наконец! – удовлетворенно хмыкнул майор. – А я, между прочим, вас видел давеча.

    Мы с Денисовым не сговариваясь недоуменно уставились на него.

    – Видели бы вы сейчас свои физиономии!.. – рассмеялся Тарасов. – Чего пялитесь? Я на Пятачке днем был.

    – Гулял?

    – Можно и так выразиться. Чтоб вы знали, дублировал вашу работу. Вот, гляньте.

    Майор выудил из кармана шортов свой КПК, пробежался пальцами по дисплею и продемонстрировал нам карту острова, вернее, сильно увеличенную спутниковую фотографию в неплохом разрешении, с какими-то пометками в гористой части.

    – Искал выходы пещеры на поверхность? – высказал предположение Олег.

    – Бинго! – ухмыльнулся Тарасов. – Нашел, что характерно. Правда, слишком узкие, чтобы пролезть без подготовки. Или без взрывных работ.

    – А зачем, собственно?

    – Как зачем? Для подстраховки. Просто мы с Пьером подумали, если остров пронизан пещерами, то в скальном массиве наверняка должны быть отдушины. Каверны явно не глубоко, раз туда афалины заплывают, которым воздух для дыхания нужен, значит, могут и большие пустоты в наличии иметься. Найдем вход, сможем без ваших дайверских заморочек обойтись. Запасной вариант, как ни крути. Озадачили Джейми, он обработал фотки, скормил центральному «мозгу» фрегата, и тот наметил перспективные места. Ну а я сегодня проверил. Чуть ноги не переломал, пока по камням скакал, аки баран горный. Нашел три выхода: вот здесь, здесь и здесь. Последний почти на самой верхотуре, и, судя по эху, это световой колодец, выходящий в здоровенный зал. Только узкий, человек не пролезет.

    – Значит, все равно нырять, – заключил Денисов и снова уткнулся в экран наладонника.

    – А вы откосить хотели? Не-а, братцы, придется и вам поработать.

    – Вот именно. Так что отвали, Тарасов. У нас еще дел невпроворот да и выспаться не помешает.

    – Бог в помощь! – Майор выключил КПК, сунул в карман и поднялся на ноги. – Пойду Пьера обрадую. Олег, с утра загляни, обговорим порядок связи.

    Глава 6

    Система тау Кита, планета Нереида,

    29 августа 2541 года, раннее утро

    – Красиво тут, – хмыкнул Гюнтер, внимательнейшим образом изучив бухточку, обнаруженную вчера. – Девчонкам бы понравилось.

    – Так чего же ты стормозил? – как всегда бестактно ухмыльнулся Тарасов. – Юми бы с собой позвал да кайфовал целый день на песочке.

    – Ага, – мечтательно закатил глаза главный Пьеров безопасник – идея майора ему явно понравилась. Потом вернул на физиономию спокойно-непробиваемое выражение. – Нельзя. Отвлекать будет.

    Вот за что Гюнтера уважаю, так это за знаменитую немецкую обязательность и основательность в делах. Взяли на подстраховку, значит, именно подстраховывать и будет, то бишь сидеть на берегу и караулить имущество, готовый в любой момент влезть в запасной дайверский комплект и поспешить на помощь. Оно, конечно, Тарасов был бы надежней в этом отношении, какая-никакая подготовка у него есть, но у него другая, не менее важная задача – воспроизвести наш путь на поверхности, желательно совместив его с обнаруженными выходами из пещеры. А проплыть по хорошо изученному маршруту, обозначенному маячками чуть ли не через каждый метр, и Гюнтер сумеет.

    Учитывая удвоившийся состав поисковой партии и порядочное количество вещей, начали день с обустройства временного лагеря в той самой укромной лагуне с «омутом». Здесь и площадка удобная имелась – на пляже у рощицы, ближе к одной из практически отвесных скальных стен, чтоб тенек был. До места добрались без происшествий, хотя пришлось спрыгивать в воду и толкать лодки вручную через мель в проходе, которую вчера преодолели относительно легко. Впрочем, немудрено, перегруз получился значительный – по два человека в каждой лодке плюс гора имущества. Да еще Петрович у Денисова на коленях устроился. Кота, понятное дело, в пещеру за собой тащить мы не собирались, но и в лагере оставаться он решительно отказался. Сошлись на том, что он будет сопровождать Тарасова, благо майор с рыжим пакостником неплохо ладил. Правда, путь им предстоял нелегкий, все больше вверх по скалам, но Олег на высказанное мной сомнение лишь язвительно хмыкнул. Тарасов выглядел как завзятый скалолаз – плотно сидящие, но не стесняющие движений шорты, яркая майка, бандана, специальные кроссовки-скальники на крепкой, но тонкой подошве и полный комплект снаряжения верхолаза – от небольшого молотка с костылями до мотка веревки, или как она там у альпинистов называется. Мы же трое вырядились в гидрокостюмы из спанча – Гюнтер в облегченный, с короткими рукавами и штанинами, а мы с Денисовым в полноценные, предназначенные для более-менее серьезных погружений.

    Еще раз просмотрели маршрут, и на спутниковой карте, и объемный, смоделированный компьютером с учетом данных эхолокации и промера глубин. Понятно, что многие детали упущены, но с этим ничего не поделаешь – полную картину получим, лишь спустившись непосредственно в пещеру. Именно поэтому первое погружение всегда самое опасное – не знаешь, что впереди ждет. Все последующие по сравнению с ним – легкие прогулки, особенно с учетом современных средств навигации. Это древним подводным спелеологам трудно приходилось – всякий раз как первый. И по большому счету лотерея, ставка в которой – собственная жизнь. Фонарь (минимум три, если инструкциям следовать) да ходовой конец – вот и все оборудование. И строго ограниченный запас воздуха в баллонах. Не то что сейчас…

    – С лодки нырять будете? – после уточнения всех деталей поинтересовался Тарасов.

    – Пожалуй, нет, – помотал головой Денисов. – Тесно, и неустойчивая слишком. Проще с берега зайти.

    – Хозяин – барин, – не стал спорить с его решением майор. – Отдыхайте пока. Пошли, мой рыжий друг.

    Петрович, ошивавшийся поблизости, согласно муркнул и не спеша потрусил к скальной стене, явно нацелившись на чуть более пологий участок. Впрочем, пологим его можно было назвать с большой натяжкой – просто он не обрывался резко, а имел едва заметный глазу наклон, градусов так семьдесят – семьдесят пять от горизонтали. Тоже не подарок, в общем. Тарасов двинул следом, на ходу нацепив на голову компактную гарнитуру с передатчиком и монокуляром со встроенной камерой – чуть менее навороченная штука, чем Галина «гляделка», но зато специализированная и с хорошей мощностью сигнала.

    – Давай-ка оборудование проверим, – толкнул меня в бок Олег. – Саныч долго возиться не будет, а ждать не любит. Не имею ни малейшего желания его подколки выслушивать.

    – Не успеете, – ухмыльнулся Гюнтер, уже расположившийся у сложенных компактной кучкой кофров.

    С удобством расположился, надо признать, – не поленился притащить один из легких пластиковых шезлонгов и теперь блаженствовал, развалившись в нем, и щурился из-под солнцезащитных очков, что твой Петрович, облопавшийся кальмаров. Поперек колен у него покоился карабин-мелкашка – захватили чисто на всякий случай. Остальные в лагере оставили, благо там минимум двое были способны ими воспользоваться, в случае чего. Тьфу-тьфу-тьфу. Нам с Денисовым тащить их в пещеру было несподручно, но безоружными и мы не были – у Олега имелся в наличии «дефендер». Слабенькая гражданская модель, даже не полицейский пистолет, но нам и такого за глаза, все равно воевать ни с кем не собирались. Благо современные «гауссовки» воды не боятся – металлических частей мало, в основном полимеры, а электромагнитный контур экранирован от всего и вся, в том числе и от влаги. Равно как и унитары. А вот «ле февр» я бы поберег – деревянная ложа такого надругательства не простит.

    – Успеем, – отмахнулся я и вскрыл кофр с приляпанной к крышке бумажкой с моей фамилией. Окинул взглядом содержимое, удовлетворенно кивнул – вроде все в наличии. – Тарасов, при всех его достоинствах, летать еще не научился.

    – Не скажи. Хорошо идет! – поддержал Гюнтера Денисов, и я невольно обернулся, устремив взгляд на скалу.

    И едва удержал отвалившуюся челюсть – реактивный майор одолел уже треть стены, карабкаясь по камням с прямо-таки удивительной скоростью. Ухватился за торчащий камень, уперся согнутой ногой в едва заметный выступ, рывок, короткий полет, новый захват – и вот он уже на метр выше. И почти сразу же следующий перескок – не задумываясь, не выискивая долго, за что зацепиться, чисто на рефлексах, на памяти тела. Этакий раскорячившийся паук пестрой расцветки – ловкий и собранный.

    – Фига себе…

    – А ты как думал! – ухмыльнулся Егерь. – Саныч в этом деле профи. Да и подъем несложный.

    Ну-ну, несложный. Я бы сто раз подумал, прежде чем туда соваться. В обход бы лучше пошел, как все нормальные герои. А этот даже без страховки. А высота тут порядочная, метров пятнадцать – двадцать, грубо приблизительно. Так, а это что? Я прищурился, всматриваясь, и потрясенно матюгнулся – примерно на середине склона, на выступе размером с футбольный мяч устроился Петрович. Стоит на четырех лапах, с трудом уместившихся на крошечной площадке, спину выгнул – ни дать ни взять горный козел. Еще и вниз пялится, на Тарасова – мол, чего так долго? Тот на напарника внимания не обращал, и кот, потеряв терпение, рванул дальше. Именно рванул, с прямо-таки сверхъестественной скоростью, огромными скачками, едва касаясь скалы лапами. Выписав затейливую траекторию и буксанув пару раз когтями по камню, котяра исчез за косогором.

    – Это ты еще не видел, как он в окно шестого этажа лазил, – хлопнул меня по плечу Денисов. – По пенобетонной стене.

    – Охренеть!.. Он у тебя мутант, что ли?

    – Ага. Не тормози, Паша, Тарасова лучше не заставлять ждать.

    Все еще пребывая в некой прострации, я выудил из кофра компенсатор плавучести типа «крыло», совмещенный с жилетом. Надел, вжикнул молнией, подергал плечами – вроде нормально сидит, плотно. Влез в «хомут» регенератора – трубки-огрызки с быстроразъемными соединениями с легким щелчком вошли в муфты компенсатора, объединяя воздушные камеры с полостью химического реактора, клацнули фиксаторы – и вот уже на мне красуется нечто напоминающее пластиковую кирасу с жестким верхом и гибким низом, не стесняющим движений. Попрыгал на месте – отлично, как влитой. Нацепил пояс с ножнами, балластными грузами и сразу двумя ручными фонарями. Третий, положенный по инструкции, сочиненной еще в далеком двадцатом веке, встроен в шлем. Да еще в карманах жилета несколько одноразовых химических – чисто для подстраховки. Уж больно свет они дают неестественный, льдисто-зеленый. Да и не фонари это по большому счету, просто тонкие цилиндрики – переломил такой, он и светится. Правда, недолго.

    Так, что у нас дальше по плану? Подводный компьютер – по сути обыкновенный КПК, только защищенный лучше и с отдельным блоком сенсоров, дублирующих управление компенсатором плавучести и навигатором. На левое запястье, там ему самое место.

    Перчатки. Довольно тонкие, укрепленные с тыльной стороны и на ладони, с герметизирующим пояском. Достаточно удобные в общем, но тактильная чувствительность порядочно снижается, с сенсорным дисплеем не особо поработаешь.

    Ласты. Твердые, с закрытой пяткой. На боты сели легко, обжались по размеру, стоило провести рукой по шву на подъеме, заращивая его. Хорошая штука – самозарастающий шов. Такие же у Егеря на сапогах и куртке. Надежно и практично, правда, дорого. Зато нога не болтается, и с креплениями заморачиваться не надо.

    Все, только шлем остался, но это чуть позже, когда в воде окажемся.

    – Готов?

    – Норма.

    Олег немногословен и непривычно серьезен – видать, волнуется. Впрочем, я и сам слегка не в себе. В животе ледышка, совсем как вчера. Просто сегодня я себя контролирую: перед погружением, да еще и в пещеру, лучше сохранять спокойствие. Для здоровья полезней.

    Денисов выудил из своего кофра катушку толстой лески на удобной ручке, перекинул мне:

    – Держи ходовой.

    Леска на самом деле не леска, а шнур из фоточувствительного материала, способного генерировать энергию даже при самом тусклом освещении. Да еще и с сюрпризом – через каждый метр длины встроен миниатюрный пассивный маячок. Так что двигаться, пропуская такой ходовой конец через кольцо из большого и указательного пальцев, нет необходимости – датчики при падении на «леску» света от фонаря начинают «фонить», навигатор улавливает сигнал и выводит местоположение дайвера на дисплей. Хочешь – на КПК, а хочешь – на забрало шлема. А если по какой-то невероятной причине все фонари накрылись медным тазом или муть вокруг непроглядная, то маячки работают в пассивном режиме, отражая испускаемые вибрационным контуром компьютера электромагнитные волны. Шлемы еще и режим ноктовизора поддерживают, но от него в пещерах часто никакого толку – источников тепла не очень много. Проще фонариком посветить.

    – Так, Саныч на месте, – сообщил Егерь, бросив короткий взгляд на вершину скалы. Приладил на правое бедро кобуру с «дефендером», подергал, проверяя крепления. – Гюнтер, планшетник не забудь включить, я на тебя видеоканал переключу. Погнали.

    Я подхватил шлем и попятился к воде – жесткие ласты к ходьбе лицом вперед, как нормальному человеку и положено, не располагали. Денисов зашуршал песком рядом. Хорошо, берег пологий и дно чистое, о камни не запинаемся, но все равно стремно из себя рака изображать. Надо было все-таки с лодки нырять…

    Забрались чуть выше пояса, и Денисов в очередной раз скомандовал:

    – Стой. Синхронизируемся.

    Я кивнул и осторожно водрузил на голову шлем. Шел он туговато, главным образом из-за герметизирующей мембраны, зато, когда сел на свое место, стало довольно комфортно – эластичный поясок плотно облегал шею и почти намертво сросся с длинным, под самое горло, воротом гидрокостюма, совершенно не стесняя движений. Выдернул из торцов «хомута» гофрированные шланги, прищелкнул к впускным клапанам на подбородке и сделал глубокий вдох, активируя регенератор. На самом деле он тоже скорее реактор, разлагающий воду в химической реакции и восстанавливающий концентрацию кислорода в выдыхаемом воздухе, таким образом, дыхательные аппараты у нас закрытого типа. Правда, предусмотрена возможность периодического обновления воздуха, который подается из совсем небольшого резервуара, а многократно восстановленный стравливается через специальный клапан, как и «лишний» водород. Никаких загубников, никаких регуляторов давления – все автоматизировано, причем шлем плотно садится на лицо, отделяя глаза от носа и рта, так что никаких проблем с запотеванием. И выравнивать давление в полости среднего уха «продувкой» нет необходимости, потому что оно внутри шлема атмосферное, а грудная клетка защищена этаким пластиковым «корсетом». На столь небольших глубинах более чем достаточно, чтобы не заморачиваться с «правильным» плавным дыханием и опасаться кислородного опьянения, не говоря уж о кессонной болезни. С таким снаряжением практически любой заплыв безопасен. Надо о-о-очень сильно постараться, чтобы в неприятности влипнуть. Но некоторые таки умудряются, хоть на премию Дарвина выдвигай.

    Повертел головой, окунулся, проверяя герметичность соединений – нормально все, – и, вынырнув, повернулся к напарнику:

    – Норма. Как слышишь меня, прием?..

    – Слышу хорошо. Системы в норме. Пошла синхронизация.

    На внутренней стороне забрала высветились прозрачная рамка, промелькнула табличка тестового прогона, и замигала в левом верхнем углу иконка готовности. Я ткнул сенсор включения КПК, пробежался пальцами по дисплею, активируя систему навигации, и на забрале протаяла контурная карта ближайших окрестностей с двумя ярко-желтыми точками – это мы с Олегом. Так, позиционирование работает нормально. Осталось проверить управление компенсатором. Прижал нижней челюстью сенсор активации, придержал немного во включенном состоянии – зашипел кислород, устремляясь из реактора в камеры «крыла», и на спине у меня вздыбился горб характерных очертаний, за которые компенсатор и получил свое название. Так, тут тоже норма. Теперь челюсть влево – стравить газ, вернуть нейтральную плавучесть. Вроде работает. Для верности зайти чуть глубже, присесть, чтобы вода остатки выдавила, – нормалек.

    – Готов! – продемонстрировал я напарнику кольцо из пальцев.

    Тот ответил аналогичным знаком, дескать, все о’кей. Голосовая связь это очень хорошо, но на всех сколько-нибудь профессиональных дайверских курсах в обязательном порядке курсантов еще и языку жестов обучают, благо их не очень много, всего пара десятков. Очередная перестраховка, но в таком деле без нее никак.

    – Так, Паш, сейчас давай за мной, до самого входа, – напомнил Олег. – Потом меняемся. Маршрут видишь?

    – Вижу.

    – Все, погнали.

    Не дожидаясь ответа, Денисов нырнул – без всплеска, просто окунулся с головой и распрямился, пружинисто оттолкнувшись от дна – и неспешно скользнул к «омуту», ускоряясь едва заметными движениями ласт. Я еще раз окинул себя придирчивым взглядом – ничего не потерялось, катушка с «леской» болтается на поясе, пристегнутая банальным карабином, – и сам ушел под воду. В пару гребков разогнался, вытянул руки вдоль тела и заработал ластами, ориентируясь на мельтешение ног Олега чуть впереди. Забавное, надо сказать, ощущение возникает в момент перехода из одной среды в другую. Как будто в субмарине погружаешься – плеск воды по забралу и микрофонам внешней аудиосистемы, схлопывание грозди воздушных пузырей прямо над головой, а потом раз – и ватная тишина, сквозь которую еле-еле пробиваются посторонние звуки, совершенно естественные на воздухе и какие-то нереально далекие здесь, в водной толще. Плюс к этому еще толчки крови в ушах и шипение выдыхаемого воздуха. Своеобразный такой фон, к какому не сразу и привыкнешь.

    – Паша… ш-ш-ш… не отставай!

    Голос напарника причудливо искажен, но узнаваем. Все в порядке, все строго по плану, работаем, в общем.

    Мелкое место преодолели быстро, буквально за несколько секунд, потом дно резко ухнуло вниз, вроде бы не очень далеко – протяни руку и достанешь, – но так только казалось. Денисов, ловко подработав руками, изменил траекторию и довольно полого скользнул вдоль «террасы», и я последовал его примеру, в пару гребков подкорректировав направление. Оглянулся – так и есть, стенка типичнейшая известняковая, без песка и водорослей, да и следов кораллов не наблюдается. Такое ощущение, что провал этот образовался при землетрясении, а не вымывался долгие века. Вообще, как я успел заметить, скальные породы на островах несли на себе следы воздействия прибоя и течений, но очень слабые, как будто могучая стихия еще только приноравливалась к новым условиям и примерялась, с какой стороны подступиться к молчаливым камням. Сглотнул по привычке – никакой нужды в «продувке», как я уже говорил, не было – и интенсивно заработал ластами, догоняя напарника.

    Оказавшись у самого дна, выровнял тело и заскользил на одном уровне, почти не прикладывая усилий – течения нет, вода стоячая, ускорился один раз, и пари себе в толще. Есть даже время по сторонам глазеть, а не только песок прямо под собой созерцать. Видимость, кстати, отличная – хорошо различимые лучи местного светила пробивали семиметровый слой насквозь, отражаясь в мельчайших частицах кремния причудливыми белыми пятнами на светло-коричневом фоне. Не удержался, глянул вверх – все ясно, снизу отлично видна рябь на поверхности. Не волны, не зыбь, а именно рябь, как в озере, с моей позиции весьма смахивающая на черно-синий камуфляж – она и преломляла свет, дробя единый поток на отдельные яркие снопы, как от прожекторов. Красиво, надо признать.

    Чертовски приятное, хоть и порядочно забытое ощущение! Так бы и любовался, отдавшись на волю вод, да некогда – вон Денисов уже почти у самых зарослей похожих на канаты водорослей. Так, лицом не торгуем, гребок, еще гребок – нормально, не сильно отстал.

    Мелькнул слева ярко-оранжевый трос, растущий из круглой тени, – буй никуда не делся, так и покачивался мерно на спокойной глади. Вот и славно, хоть какое-то напоминание об ином мире, существующем за пределами тихой и вязкой безмятежности, вольготно раскинувшейся вокруг. Так, а это что за?.. Оглянувшись, я заметил пару обтекаемых черно-белых тел с характерными плавниками, грациозно скользящих вдоль скалы почти у самой поверхности. Проследив пару мгновений за завораживающим полетом-скольжением афалин, я все же опомнился:

    – Олег, они здесь откуда?!

    – Не паникуй… ш-ш-ш… они нас сопровождать будут… Ш-ш-ш… Я вчера с Варькой договорился, – донесся сквозь ватную тишину голос Денисова. – Мешаться не будут, просто подстрахуют. Ш-ш-ш…

    Ч-черт, помехи-то откуда?

    – Ш-ш-ш… Понял… Ш-ш-ш…

    – Паша… ш-ш-ш… поменьше болтай, у тебя дыхалка сбивается… ш-ш-ш…

    Помехи, блин! Всего лишь дыхание, усиленное микрофонами и вязкой средой за шлемом. По ходу, совсем форму потерял. Немудрено, впрочем, после такого-то перерыва!..

    Отогнав посторонние мысли, завис рядом с напарником у зеленой стены. Водоросли как водоросли, типичные обитатели мелководья – длинные стебли, усеянные лохмами вытянутых листьев, похожих на морскую капусту. Движения воды практически нет, вот и распушились, распустили тонкие зеленые щупальца, перепутавшись между собой. А издали кажется, что просто толстые канаты, тянущиеся от самого дна почти до поверхности. Целый лес, между прочим. Хотя нет, пожалуй, всего лишь рощица. Но нам и этого с избытком.

    – Ш-ш-ш… Давай ниже, у корней не такие густые… ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Принял!.. Ш-ш-ш…

    Олег распластался почти у самого дна, раздвинул пару стеблей-веревок и ужом ввинтился в освободившееся пространство, подняв ластом облачко мути, которое, впрочем, почти сразу же осело, практически не ухудшив видимости. Выждав секунд пять, я скользнул следом, не особенно заботясь о целостности песчаного слоя – афалинам все равно, а больше никого сзади нет.

    Через заросли продрался неожиданно легко – просто в какое-то мгновение жесткие упругие стебли расступились, поредев, а потом и вовсе исчезли, уступив место густой тени. Денисов уже крутился на самой границе света и тьмы, поджидая меня.

    – Ш-ш-ш… Вижу вход… Ш-ш-ш…

    Я повертел головой и практически сразу сообразил, где искать, – помогли дельфины. Варька вместе с непоседливым детенышем буквально рухнула откуда-то сверху и без колебаний нырнула в самый центр черного пятна, выделявшегося на грязно-серой поверхности скрытого под странным студенистым налетом известняка.

    – Ш-ш-ш… Туда!.. Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Принял!..

    Дыра не дыра, скорее, провал, очень похожий на эрозионный, да еще сверху придавленный хорошим куском известняка. Однозначно тут без тектонического воздействия не обошлось. Не удивлюсь, если сама пещера карстовая, промытая древней рекой в толще утонувшего континента, а вот вскрылась она, очень может быть, как раз в процессе этого самого утопления, сопровождавшегося неслабыми землетрясениями.

    – Паша, твоя очередь… ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Принял!..

    Моя так моя, кто бы спорил. Подкорректировал положение тела, в пару гребков переместившись вперед и вниз, и погрузился в густые чернила. Такое, во всяком случае, возникло ощущение. Оглянулся – далеко-далеко вверху, запутавшись среди сливавшихся в ковер водорослей, сияло местное солнце, тау Кита то бишь. Яркие лучи пробивали отсвечивавшую зеленью воду, постепенно проигрывая густо-зеленой, а потом и откровенно черной тени. Фантасмагорическое зрелище, прямо скажем. Смотрел бы и смотрел. Но некогда.

    Решительно отвернувшись от такого ласкового, но покуда недостижимо далекого пятнышка, проморгался, привыкая к темноте, и активировал подсветку забрала. Карта отображалась в правой верхней четверти в виде плана, очерченного бледно-зелеными линиями. Скосил взгляд на КПК – на его дисплее маршрут дублировался, но уже в цвете и в трехмерном режиме. Так, нормально. Теперь фонарь…

    Яркий луч прорезал вековую тьму, отразился от серого известняка и завяз во тьме провала прямо подо мной. Ну это нам знакомо. Забылось порядочно, но не беда, сейчас все наверстаем.

    Опустившись еще ближе ко дну, отцепил с пояса катушку, сдернул с торца «паучок» фиксатора, с силой приложил к ближайшему камню, ощутив ладонью, как из плоского круглого тела отстрелилось восемь лапок-крюков, крепко впившихся в довольно хрупкую породу. Собственно, потому их и восемь – для надежности. Теперь хрен выдерешь – проще или «леску» порвать, или кусок скалы выщербить. С этим тоже полный порядок…

    – Ш-ш-ш… Олег… ш-ш-ш… не отставай…

    – Ш-ш-ш… Принял!..

    Не выпуская из левой руки катушку, я мотнул ластами, смещаясь вглубь прохода, и вскоре со всех сторон навалились стены и потолок, шершавые, местами причудливо изогнутые, но без излишеств типа сталактитов и сталагмитов. Чисто, можно работать. Покосился на карту – так и есть, желтые точки углубились в первый, ведущий в большой зал, тоннель. Процесс пошел, как говорится.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    29 августа 2541 года, утро

    Тоннель, довольно узкий поначалу, уже метров через тридцать порядочно расширился и раздался ввысь, так что можно было не опасаться случайно зацепить снаряжением какой-нибудь особо неприятный выступ. «Леска» легко разматывалась с катушки и ложилась позади на дно длинным эластичным хвостом, параллельно отображаясь на карте бледно-розовой линией, да и сама схема пещеры на забрале ежесекундно обновлялась, прибавляя деталей – сканер, хоть и слабенький, бьющий хорошо если на два-три десятка метров, в подводный компьютер встроен был. Двигались в штатном режиме, разве что оставляли за собой легкую муть – ходовой конец при падении песок баламутил.

    – Ш-ш-ш… Пятьдесят метров… Ш-ш-ш… Чек-пойнт есть!..

    – Принял!.. Ш-ш-ш…

    Вот так бы до самого конца маршрута, без сучка, как говорится, без задоринки. Афалины тут себя как дома чувствуют, надежда есть.

    Ч-черт, сглазил!.. Проход впереди снова сузился, навалился потолок – очередная плита, результат тектонического сдвига. Льдисто-синий луч нашлемного фонаря скользнул по известняку, покрытому все тем же странным «студнем» – и слой уже явно толще, чем на камне снаружи. Ладно, чего тормозить, место вполне проходимое, далеко не сифон. Чуть скорректировав глубину, одним гребком преодолел узость. Оглянулся – ходовой лег нормально, ни за что не зацепился и не натянулся излишне. Олег тоже в порядке, застыл рядом.

    Огляделся, мазнув лучом по стенам. Н-да, вот это уже куда больше на карстовую пещеру похоже! Не аккуратный, будто кем-то выгрызенный в толще скалы тоннель, а самая настоящая каверна несимметричного сечения – слева потолок этаким неровным выступом опускается ко дну, в одном месте даже арка торчит, а справа – высокая трещина, свет теряется в воде, не доходя до породы. И явно впереди расширение – все признаки налицо. К тому же довольно красиво здесь – вон Денисов головой вертит, любуется. Он позади держится, но мечущийся сноп света от фонаря его демаскирует.

    – Ш-ш-ш… Олег, идем к центру ближе… Ш-ш-ш…

    – Принял!.. Ш-ш-ш…

    Так, а где Варька? Вон впереди резвится. И дельфиненыш при ней. Можно, кстати, и их метки на карту вывести… вот так, замечательно. Две желтые точки, две зеленые – не перепутаю.

    Шевельнул ластами, смещаясь чуть правее, на простор, и заработал ногами в полную силу – нечего время терять, нервное напряжение и так заставляет сердце биться учащенно, несмотря на все мои старания. Одно дело лезть в пещеру, не ожидая он нее ничего сверхъестественного, и совсем другое – если точно уверен, что там что-то есть. А самое паскудное – полная непредсказуемость этого самого чего-то. Нет, так не пойдет, однозначно. Прочь мысли, не думать, есть задача – ее и выполняй, все остальное тлен и суета!..

    А, м-мать!!! Ну что за напасть, ведь только что все в порядке было! И нате вам – сердце из груди выпрыгивает, дышу что твой паровоз – с присвистом, натужно, но часто, с трудом выталкивая воздух из легких. Горло пересохло, каждый глоток живительной смеси газов дерет его не хуже наждачной бумаги, и в глазах темнеет… Нет, только не это!!! А-а-а-а!!! Прочь, прочь, тварь!!! Нож, у меня есть нож! Вот ужо я тебе! Врешь, не возьмешь, я не беспомощная игрушка в твоих руках! Какие руки?! Лапы, лапищи с огромными когтями! И несется прямо на меня, не сворачивая – сейчас полоснет от души, с оттягом, и хана!!! Ф-фух, увернулся!.. Иди сюда, сволочь, иди, я тебя жду!.. Вот тебе, и еще, и вот так! Нет, их много – слева еще одна тень, сзади утробный рев – обложили, суки!!! Бежать, забиться в какой-нибудь отнорок, переждать – я тут хоть сутки могу просидеть, запас дыхательной смеси позволяет. Не дать себя окружить!..

    Резко, рывком сменить горизонт, опуститься почти к самому дну, руками по песку – вот вам, хлебните мути! Не достанете! Уйду, однозначно уйду, главное, побольше взвеси поднять, замаскироваться… Эх, хорошо! Натянул я вам нос, натянул! Теперь в сторону, быстрее! Быстрее!!!

    Удар в спину. Тупой, но тяжкий – аж всем телом содрогнулся. Достали! Все-таки достали! А-а-а-а!!! Резкий выброс руки с ножом – чтобы секануть от души, пустить кровь. Глядишь, друг дружку жрать начнут, от меня отвлекутся! И еще один! М-мать! Удар по запястью – сильный, пальцы сами собой разжимаются, выпуская клинок… все, кранты. Сейчас тварь пойдет на второй заход и уже не промахнется. Шансов нет…

    Есть! Есть шансы! Муть вокруг, ничего не вижу, сфокусироваться не на чем, но ведь и тварюга тоже практически ослепла! Надо уворачиваться! Только почувствовать, когда она окажется поблизости, чтобы траекторию выровнять не успела!.. Идиот. Клинический. Почувствовать. Еще дельфином прикинься, представь, что по эху ориентируешься. Дебилом жил, дебилом и помрешь, Павел Алексеевич! Это ж надо додуматься… Уворачиваться!.. От тварей, живущих в пещере! Да что им эта муть, у них и глаз-то нет наверняка. Они тебя кожей чувствуют, по мельчайшим колебаниям воды. А ты панику развел, барахтаешься, как слепой кутенок! Стыдно! Дайвер хренов. Еще скажи, что твари специально на тебя засаду устроили. И Варька не предупредила. Шоу «Розыгрыш» по-афалиньи. Сейчас со всех сторон примчатся ее соплеменники и начнут вразнобой хрюкать – потешаться над тупым наземником. А вот хрен вам по всем вашим рылам! Не позволю. Обломаю прикол. Залягу на дно, прикинусь шлангом, и любуйтесь песчаной мутью. Без меня.

    Так, потихоньку… гребок, еще гребок… а вот и дно – мягкое, уютное, безопасное. Как хорошо-то! Глаза слипаются… Почему? Хрен знает. Но тут покойно, так бы и лежал, расслабившись… Вдох, еще вдох… Теперь медленно, со смаком… Регенерированный воздух, гадость! Сейчас бы глотнуть свежего, с ароматом моря и кокосовых пальм! Да на солнышке погреться!.. А не паниковать, лежа на дне пещеры. Стоп!!!

    Паника. Ключевое слово – паника. Это обычный приступ. Твою же мать! Ну как не вовремя! Так, Паша, не дергайся. Лежи спокойно, дыши глубоко и ровно. Помедленнее. Ага, вот так. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох… вы-ы-ы-ыдох…

    – Паша! Ш-ш-ш… Паша!!! Отзовись!!! Ш-ш-ш…

    А это еще кто мне в шлем тычется афалиньим рылом?

    – Варька, отвали!

    Я раздраженно отпихнул от лица любопытный дельфиний нос и осторожно пошарил вокруг руками. Так и есть – снизу песок, сразу же взметнувшийся мутным облачком, сверху и сбоку – камень. Ч-черт, забился в какую-то щель, хорошо, шланги не повредил. Надо выбираться отсюда, только осторожно…

    – Паша, блин!!! Ш-ш-ш…

    Олег? А он-то чего паникует? Бли-и-ин, еще только этого не хватало!

    – Порядок… Ш-ш-ш… Олег, я в порядке… Ш-ш-ш… Это приступ. Самый обычный приступ… Ш-ш-ш… Помнишь, я тебе рассказывал?..

    – Ш-ш-ш… Гаранин, ур-род!.. Ш-ш-ш… Не пугай меня так больше!.. Ш-ш-ш…

    Н-да, рассказать кому – не поверят. Это же надо, афалин за чудищ принять! Это что же получается, я чуть было Варьку не порезал? Дела-а-а!.. Все, сейчас отдышусь, и дальше поплывем. Теперь уже больше не накатит, проверено на собственном горьком опыте.

    Так, а куда, собственно, поплывем? Что-то я не узнаю местности…

    – Ш-ш-ш… Не дергайся, Паша!..

    Кто-то словно тисками зажал мое пострадавшее запястье и мощным рывком сдернул с насиженного места, я даже пикнуть не успел. А потом и вовсе возмущаться передумал – кто, кроме Денисова? Что-то он задумал, видать. И я сейчас не в таком состоянии, чтобы права качать. Хотя интересно, куда он меня тащит. Уж больно целеустремленно…

    Отгадка пришла довольно скоро, и не сказать что неожиданно. В какой-то момент мои ласты заскребли по дну, потом я уперся головой во что-то относительно мягкое, замедлившись, и все та же крепкая рука уверенно вытянула меня на поверхность. Вернее, чуть ли не за шкирку поставила на ноги, я даже слегка покачнулся в первое мгновение, не сразу сообразив, что поддержка слоя воды исчезла, а за воздух держаться я еще не научился. Тут же что-то твердое чувствительно боднуло меня в лоб, и в ушах прорезался голос Денисова:

    – Очухался? Идти можешь?

    – М-могу… А куда?..

    – Шагай давай, спелеолог хренов!

    Нет, что-то с напарником явно не так, возбужден слишком. И лучше ему не перечить, не провоцировать на агрессию. Ага, это во мне очень вовремя психолог проснулся. Тот, который ксено. Ха-ха три раза.

    – Чего ржешь?! Ноги переставляй резче!

    Да иду, иду, куда я денусь!.. Ласты только мешаются. Как в них вообще ходить можно по твердой поверхности?! Смешно же!..

    – Связался, блин, с психом! Паша, ч-черт! Очнись уже! И не говори, что у тебя кислородное опьянение!

    – Денисов, не будь идиотом. Какое, к хренам, опьянение? Регенератор в порядке.

    – По тебе не скажешь! Ну-ка, присядь… вот, молодец. Шлем-то сними, тут можно…

    Да? Странно, мне почему-то казалось, что под водой шлем снимать – не самая удачная идея. Хи-хи. Хотя вода какая-то непонятная, слишком разреженная…

    – А-а-а-ай!!! Денисов, ты офонарел?! Чуть уши мне не стесал!..

    – Сам бы снимал тогда, – огрызнулся тот.

    Напарник, тоже уже избавившийся от шлема, уставился мне в глаза, схватив за плечи. Видимо, чтобы я не сбежал. Смешной.

    – Так, очухался наконец-то! – заключил Денисов несколько мгновений спустя. – Паша, ты урод. О таких вещах предупреждать надо заранее. Да и сам без башки – куда полез, если с психикой такие проблемы?!

    – Какие проблемы? Нормально все, – отмахнулся я, впрочем, не очень уверенно.

    – Да писец какие проблемы! Вон до сих пор как пьяный. У тебя точно все с дыхательным аппаратом нормально?..

    – Да вроде… а что? Кстати, мы где вообще?

    – Грот с озером, который Варька бухтой назвала. Ну, припоминай маршрут.

    – А… к-как?!

    – Ты что, совсем ничего не помнишь? – изумился Олег. – Какая-то странная у тебя паника, аж память отшибает. Раньше такое было?

    – Н-нет… Всегда все помню…

    – Это ж-ж-ж-ж неспроста… Ну-ка давай вспоминай, с чего началось.

    – Да хрен его знает, – пожал я плечами уже вполне осознанно. – Помню узость, потом ход расширился, неровным стал. И тут накатило.

    – Угу. Дальше.

    – Не помню толком. Сначала страх, беспричинный. Такой, знаешь, когда в пустой дом заходишь, и вроде нечего бояться, а тебя чуть ли не парализует…

    – Ага, знакомый симптомчик.

    – Потом какие-то твари на меня бросились, я сначала так отмахивался, потом нож выхватил…

    – Это я уже видел. Только моя версия событий несколько от твоей отличается. Ты вдруг руками начал махать, потом ринулся как в задницу ужаленный, не разбирая дороги. Ходовой потерял, на вызов не реагировал… я и рванул следом – хрен с ним, с ходовым, не заблудимся. Потом ты остановился, начал ножом от кого-то отмахиваться. Спиной в потолок въехал, потом рукой, нож выронил. А потом вдруг успокоился и на дно улегся, в самый угол забился – еле вытащил тебя оттуда. Ты вроде в себя приходить начал. А тут смотрю, до бухты считаные метры. На воздухе оно как-то вернее…

    Я уселся поудобнее, обняв колени, и глубоко задумался. О чем? О смысле жизни, вестимо. И о том, как она прекрасна. И как ценить ее начинаешь, избежав нешуточной опасности…

    – Олег?..

    – А?

    – Спасибо тебе. Я твой должник.

    – Забей. Что делать-то будем?

    – Дальше пойдем, только передохну чуток.

    – Уверен?

    – На все сто. Приступ больше не повторится, гарантирую.

    – Смотри сам. А то лучше тут подожди, я как-нибудь один.

    Я лишь помотал головой в ответ – не маленький, сообразит, что к чему. Нельзя в такие места без напарника, категорически нельзя. И исключений из этого правила не бывает, сам только что убедился, на собственной шкуре.

    – Ладно, курим покуда…

    Мне между тем действительно полегчало – до такой степени, что стало интересно, куда это меня Олег заволок. Повертел головой, удивленно хмыкнул – до меня лишь сейчас дошло, что вокруг довольно светло. Не как днем, само собой, но и не тьма кромешная, без фонарей все видно. Поднял взгляд к потолку, прищурился – из небольшой дыры, с метр в поперечнике или даже меньше, бил яркий луч, расплываясь на воде обширным пятном, ослепительным в центре и еле мерцающим ближе к краям. Совсем как прожектор, только в пещере хватало отражающих поверхностей, поэтому темени за пределами снопа как таковой не было. Серость, полутень, не более. А грот здоровенный, надо признать. До противоположной стены метров сто, если мне глазомер не изменяет. Потолок неровный, прямо над нами этакое скальное пузо нависает, грозя придавить немалой массой, а ближе к колодцу, ведущему на поверхность, наоборот, купол. И дыра аккурат в его вершине. Везде неизменный известняк, ничего особенного. А вот озеро занятное – слева глубокое, непроницаемо черное, справа кристально прозрачное, с еле заметным зеленоватым отливом. А прямо под нами каменистый выступ, даже не островок, а валун, с одной стороны притопленный и с пологим песчаным спуском, а с другой – обрывистый. Ничего сверхъестественного, как я и предполагал. Типичнейший подземный пейзаж – пещера с озерцом. Свет, правда, красиво падает, этого не отнять…

    – Налюбовался?

    – А?

    – Паша, проснись и пой! Долго еще сидеть думаешь?

    – Злой ты, Олег! – Я нарочито укоризненно покачал головой, увернулся от брошенного мелкого камешка. – Нет в тебе чувства прекрасного! Как только Галя с тобой уживается…

    – Юморист хренов…

    – Эй, вы как там?!

    Я поднял недоуменный взгляд на напарника, но тот и сам порядочно удивился, правда, источник звука локализовал сразу же – настороженно смотрел на столб света, став вдруг поразительно похожим на Петровича. Что-то такое характерное в позе…

    А ведь точно! Вот откуда это самое «там-там-…ам-…ам-…м-…м» – эхо в колодце. Тарасов, что ли?

    – Олег…

    – Паша, не мешай! Странно, не могли по рации вызвать?.. – Денисов подхватил шлем, одним движением водрузил на голову, наплевав на шланги регенератора. Недоуменно постучал пальцем по виску, поелозил по сенсорному экрану КПК на запястье и решительно содрал непроницаемо черную сферу. Обжег меня растерянным взглядом. – Связи нет…

    Ага, очередной сюрприз. И не самый приятный. Для верности проверили и мой шлем – он, как и ожидалось, полностью сохранил функциональность, за исключением передатчика. При этом и навигатор, и сканер, и все остальные полезные примочки прекрасно работали.

    – Я не технарь, – развел я руками, когда Олег снова вопросительно на меня воззрился. – Откуда мне знать… Фигня какая-то.

    – Вот именно!.. И очень мне кое-что напоминает.

    – Эй, вы там заснули, что ли?!

    – Саныч, не ори!!! Сейчас поближе к отдушине подплывем!!! – не остался в долгу Егерь.

    – Ладно!

    – …адно…адно…адно!..

    – Пошли?

    – Сейчас, проверю кое-что. – Денисов прикрыл глаза и сосредоточенно нахмурился.

    – Мя-а-а-а-а-у-у-у-у!!!

    – …ау…ау…ау!!!

    – Петрович меня слышит, хоть с этим порядок, – невесело хмыкнул мой напарник.

    Ага, а то я сам не догадался.

    – Давай-ка к колодцу ближе, надо ребят предупредить насчет связи, чтобы выручать не ломанулись.

    Это да, это обязательно. Не хватало еще, чтобы Гюнтер сюда полез без подготовки. Ибо чревато. Оч-чень мне этот приступ подозрителен, раньше ничего похожего не бывало. И связь отрубилась. Можно, конечно, на совпадение и трагическую случайность списать, но что-то слабо верится…

    Озеро, по крайней мере в освещенной его части, оказалось очень мелким – едва ли по пояс – и удивительно прозрачным. Дно каменистое, без налета: шагаешь себе и шагаешь, и никакой мути за тобой. Тем более что двигаться вновь пришлось задом наперед – твердые ласты мешались очень сильно, в таких даже на манер лягушки не поскачешь, как показывают в смешных роликах по телику. Выбрались в самый центр светового пятна, синхронно задрали головы, но ничего не разглядели – слепило. Я опустил взгляд на воду – рябит, бликует, но все равно глазам легче.

    – Олег, у меня с горлом что-то, давай ты.

    – Да я уже понял, хрипишь немного… Эй, Саныч!!! Ты меня слышишь?!

    – …ышишь…ышишь…ышишь!..

    – Ага! И вижу тоже!

    – Мя-а-а-у-у-у!

    – Чего хотел-то?!

    – Проверка связи, итить! Вы как на полста метров в пещеру углубились, так и отрезало! Гюнтер паникует, хотел Пьера вызывать! Насилу отговорил! Сказал, как до зала доберетесь, попробую вас позвать!

    – Ну как, позвал?!

    – Поюмори еще! Петрович к тебе рвется, пускать?!

    – Не вздумай! Я его сейчас успокою! Пусть от дыры далеко не отходит!

    – Добро! У вас там точно все в порядке?!

    Денисов впился в меня оценивающим взглядом, но все же решил не закладывать:

    – Нормально все! А ты почему спрашиваешь?!

    – Да так, к слову пришлось!..

    – Врет, – уверенно буркнул Олег, сбавив громкость. – Но и расспрашивать сейчас бесполезно, отопрется. Ладно, сам со своими проблемами пусть разбирается… Саныч, ну мы пошли?!

    – Стой, блин! Надо сигнал какой-нибудь, что с вами нормально!..

    – А!.. Короче, я на каждом чек-пойнте буду Петровича звать, сигнал – тройной мяв!

    – Принял!..

    – Погнали, что ли? – уже тише, чтобы только я слышал, задумчиво хмыкнул Денисов.

    – Погнали, – вздохнул я. – А где Варька?

    – Да вроде вон там мелькала, у тоннеля.

    Черт, хочешь не хочешь, а двигаться нужно. Как-никак полпути одолели, отступать поздно. Главное, чтобы без неожиданностей обошлось. Хотя как минимум одна нас точно ждет-поджидает…


    Система тау Кита, планета Нереида,

    29 августа 2541 года, утро

    Второй отрезок дистанции одолели, можно сказать, играючи – уверенно и ни на что не отвлекаясь, хотя соблазны были. Сразу за подземным озером начинался настоящий лабиринт. Да что далеко ходить, из самого зала было целых три выхода кроме того, по которому мы пришли, – мы их даже осмотрели, чисто на всякий случай, хоть и прекрасно представляли, в какой именно нам нужно. Один оказался узкой дырой-шкуродером, второй – провалом неизвестной глубины, а третий – нормальным, вполне проходимым тоннелем, буквально через десяток метров превратившимся в широкую галерею, богато украшенную сталактитами и сталагмитами, а временами и колонны на пути попадались. То и дело встречались боковые ответвления, вполне естественные для карстовой пещеры, но мы упрямо выдерживали направление, сверяясь с маршрутом, проложенным Варькой. Один раз наткнулись на воздушный карман, ярко выделявшийся на темном фоне воды, потом пришлось немного попетлять по вновь сузившемуся проходу, и наконец мы выбрались в обширный затопленный грот, поначалу даже слегка растерявшись – прямо по курсу тянулся казавшийся бесконечным причудливый кристаллический «лес», растущий на… потолке. Этакие кораллы наоборот.

    – Ш-ш-ш… Паш, что это?.. Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Похоже на кальцит…

    – Спасибо!.. Ш-ш-ш… Объяснил, называется!.. – Денисов оглянулся, мазнув по мне лучом фонаря, и я пожал плечами – уж как смог. – То есть это… ш-ш-ш… нормально?..

    – Ш-ш-ш… Абсолютно…

    Хотя на самом деле не очень. Кальцит довольно хрупкий материал, его от малейшего движения водяных пластов ломать должно по стыкам кристаллов. А на дне обломков почему-то нет. По крайней мере, я со своего места не видел.

    Среагировав на движение, уловленное периферийным зрением, повернул голову и поймал взглядом обтекаемое тело, грациозно скользящее между мутно-белыми друзами. Варька ловко вписывалась в прогалы, умудряясь не задевать причудливые наросты, а вот дельфиненыш периодически цеплял их то хвостом, то плавником. Я даже зажмурился, ожидая падения раскидистого «куста», но ошибся – тот держался крепко.

    – Ш-ш-ш… Непрозрачные они какие-то… Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Кальцит всякий бывает, и такой тоже… Поплыли… ш-ш-ш… только осторожно и понизу… Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Принял!.. Ш-ш-ш…

    Продвинуться удалось еще метров на семьдесят, если по карте судить, а потом путь нам преградил еще один лес, симметричный первому, то есть растущий, как и положено, на полу. Тоже кристаллический, как нетрудно догадаться, вот только красок при его создании природа не пожалела. Или не природа? Все оттенки зеленого, розового и синего, отдельные вкрапления оранжевого и даже черного – как по мне, повод серьезно задуматься. Если вспомнить все, что я о кальците знал, цвет кристалла зависит от примеси. Железо, например, дает тона от желтоватого до красно-коричневого. Черный – явное содержание частиц угля. Розовый – никеля. Ну и так далее. Трудно поверить, что все эти химические элементы собраны в одном месте, да еще и настолько локально, чтобы образовались… хм… монохромные кристаллы. Впрочем, рано еще выводы делать, издали, да еще и сквозь слой воды деталей не различить. Шевельнул ластами, чуть подработал руками, выравнивая направление, и «заросли» приблизились, мерцая потусторонним светом в лучах фонарей. Нет, не ошибся. Чистые кристаллы, если розовый, то целиком, без черных или зеленых пятен, и даже не в мелкую крапинку. Занятно…

    – Ш-ш-ш… Паш?

    – Ш-ш-ш… А вот это уже… ш-ш-ш… ненормально…

    – Ш-ш-ш… Уверен?..

    Я лишь коротко кивнул. Сноп света скользнул по ближайшей друзе, породив причудливое мерцание сразу со всех сторон. Чертовски красиво, между прочим. Так бы и любовался, но дальше плыть надо. Хорошо Варьке, она, судя по всему, как раз через прогал между растущими навстречу друг другу кристаллами пробиралась, а вот я бы, если честно, не рискнул. Одно неверное движение и… Ладно, не будем о грустном. К тому же вполне может быть, что зря я паникую и внезапный обвал нам не грозит. Вот только на собственной шкуре проверять это совсем не хочется.

    – Ш-ш-ш… Давай направо… Ш-ш-ш…

    Направо так направо. Наверное, что-то Олег знает, раз такое решение принял. Тем более что внятных возражений у меня и нет. Сделал пару гребков левой рукой, разворачиваясь, и скользнул за напарником, ласты которого мелькали почти у самого лица.

    Вскоре опять же справа навалилась стена из ничем не примечательного сероватого известняка, нехило так контрастировавшая с великолепием, раскинувшимся по левую руку и над головой. Пространство для маневра резко сузилось, но выбора опять-таки не было – пришлось двигаться в том же направлении, не теряя надежды вырваться на оперативный простор. Судя по карте, обновляющейся с каждой секундой и каждым пройденным метром, впереди нас ждала довольно обширная каверна.

    Так и получилось – метров через сорок стены и потолок отступили, да и кристаллические заросли закончились. Что называется, внезапно – раз, и ни малейших признаков кальцитных наростов, только ровное песчаное дно. Правда, уже в пределах видимости на противоположной стороне этакого «проспекта» снова громоздились кристаллы, то есть совсем недалеко, если учесть рассеивание света фонарей. Варька с отпрыском зависли в толще воды чуть правее мутно-зеленой друзы, слегка выступавшей за границы «зарослей», и активно пересвистывались, косясь на нас нетерпеливо – явно ждали, когда мы наконец соизволим двинуться с места.

    Мы же не спешили – очень подозрительно эта прореха выглядела, даже на фоне прочих чудес пещеры. Такое ощущение, что кто-то специально расчистил дорогу. Или, скорее, технологический проход. Слишком ровные границы, слишком чистое дно, слишком гладкий потолок. Сплошные «слишком», в общем.

    – Ш-ш-ш… Боязно… А, Паш?.. Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Смотри!.. Ш-ш-ш… Варька!..

    Афалине наше бездействие, видимо, надоело, потому что она ткнула дельфиненыша носом в бок, направляя того куда-то вглубь «просеки», и рванула к нам. Обогнула, едва не задев меня плавником за руку, отплыла чуть вперед и немного развернула корпус, разразившись нетерпеливой свистящей тирадой.

    – Ш-ш-ш… Думаешь, зовет?.. Ш-ш-ш…

    – Ш-ш-ш… Похоже… Ш-ш-ш… Проверим?..

    Мог бы и не спрашивать, все равно деваться некуда. Олег даже отвечать не стал, просто осторожно выгреб на середину прорехи под одобрительный Варькин свист. Застыл на мгновение, явно анализируя обстановку, и двинулся за афалиной, которая медленно поплыла по коридору меж двух стен кристаллических зарослей.

    – Паша… ш-ш-ш… держись чуть позади… ш-ш-ш… на всякий пожарный…

    – Ш-ш-ш… Принял!..

    Опять что-то почувствовал? Впрочем, ему виднее, это он у нас практически телепат, да и другие особенности организма, нехарактерные для обыкновенного хомо, имеются. Пропустив напарника метров на пять вперед (между прочим, серьезное нарушение техники безопасности при групповых спелеологических погружениях), с оглядкой начал движение. И ничего не произошло – вода в прорехе оказалась точно такой же, как повсюду в пещере, ни плотность не поменялась, ни прозрачность. Каких-то особенных ощущений тоже не возникло – так, на самых задворках сознания практически задушенный страх. Но это естественно – неизвестное всегда пугает. Порою прямо до… паники, короче.

    Плыли не очень долго – уже через полминуты я практически уперся в ласты Денисова, в нерешительности замершего посреди прохода. Хотел было окликнуть, но передумал, едва поравнялся с напарником, – луч моего фонаря уперся в непонятную муть прямо по курсу. Близко, буквально протянуть руку. Вода больше напоминала кофе, в который случайно бултыхнули добрую порцию скисшего молока – такие же невесть на что похожие мелкие хлопья по всему объему, но с видимой границей сред: взвесь сконцентрировалась в определенном, хоть и большом объеме, отделенная от остальной пещеры слоем примерно в метр толщиной, в котором странные частички парили, как иней, сбитый с еловой лапы. И даже свет отражали почти так же.

    – Ш-ш-ш… Что за суп?.. Ш-ш-ш… Паш, ты видишь?..

    – Ш-ш-ш… Вижу… Ш-ш-ш… Я туда лезть не хочу… Дальше явно плотнее… Ш-ш-ш… Плывем назад.

    – Нет.

    Денисов осторожно шевельнул ластами, едва заметно сместившись к непонятному «супу». Со стороны это даже выглядело бы смешно – ни дать ни взять безбашенный герой фантастического триллера, привыкший сначала делать и лишь потом думать, – если бы не было так страшно.

    – Олег… ш-ш-ш… ты чего?..

    Напарник даже не обернулся, отделался вскинутой рукой со сложенными кольцом пальцами – мол, все в порядке, не нервничай. Ни фига себе в порядке! Ладно кино – там такие выверты всегда на совести сценаристов. Но здесь же своя голова на плечах!.. Ч-черт, что делать?! Остановить? Как? За ласты схватить?..

    Впрочем, довести замысел до практической реализации я не успел – откуда-то сверху спикировала Варька, извернулась, задев муть правым боком и хвостом, отчего в ней образовалась этакая рытвина, как в рыхлой грязи, затянувшаяся уже через пару мгновений, и ударила Денисова носом в боковину шлема, сбив того с траектории. Егерь от неожиданности беспорядочно взмахнул руками, отчего его тело еще и закрутилось вокруг продольной оси, и вынужден был отгрести назад и почти ко дну. Лишь тогда ему удалось восстановить ориентацию в пространстве, да и то не сразу.

    – Олег!..

    – Ш-ш-ш… м-мать!.. Ш-ш-ш… Варька, с ума сошла?..

    – Денисов!.. Ш-ш-ш… Ты чего творишь?!

    – Паша… ш-ш-ш… не паникуй!.. Все под контролем…

    Ага, так я и поверил. Похоже, он неадекватен. И, если честно, не представляю, как напарника из этого состояния вывести.

    – Денисов, поплыли отсюда!.. Ш-ш-ш… От греха!..

    – А?..

    – Поплыли, говорю!..

    Развернувшись в один гребок, я махнул ластами, разом удалившись от подозрительного месива на порядочное расстояние. А вот Егерь замешкался и даже дернулся в прежнем направлении, но Варька и в этот раз не сплоховала – поднырнула ему под руку, уперев плавник в подмышечную впадину, и уволокла вяло сопротивляющегося Олега поближе к кристаллическим «зарослям». Догнал я их довольно быстро, схватил напарника за плечи, задев ближайший вырост, и уперся лбом в забрало Денисова. На первый взгляд, среагировал тот адекватно – рефлекторно зажмурился, спасая глаза от режущего света, но за мгновение до этого я успел заметить подозрительно расширенные зрачки. Блин, с ним явно что-то не так!..

    – Олег… ш-ш-ш… слушай меня!.. Ш-ш-ш… Не делай глупостей! Поплыли назад!.. Ш-ш-ш… Сейчас же!..

    Некоторое время ничего не происходило, мы так и висели в толще этакой абстрактной скульптурной композицией, потом Денисов мотнул головой, сбив мне «прицел», так что луч фонаря переместился на «заросли», многократно отразившись и преломившись в кристаллах, и уставился вниз, на темный песок, вырубив собственный нашлемный прожектор.

    – Ч-черт!.. Ш-ш-ш… Паша, не делай так больше… ш-ш-ш… ни хрена не вижу!..

    Варька, давно уже вынырнувшая из-под его руки и вившаяся поблизости, подплыла вплотную и принялась легонько толкать моего напарника рылом в плечо. Тоже, наверное, беспокоилась. Тот сначала не обращал внимания на ее настойчивые тычки, потом машинально провел ладонью вдоль хребта. Афалина обрадованно проскользнула под нами, застыла в некотором отдалении и засвистела-защелкала, кося блестящим глазом. Только сейчас, когда она попала прямо в луч, я разглядел, что от ее шкуры поднималась мельчайшая взвесь, как будто псевдодельфин потихоньку истаивал, исходя паром.

    – Что за?.. Ш-ш-ш…

    – Паш?..

    – Олег… ш-ш-ш… покажи руку!..

    Тот, видимо, и сам что-то сообразил, потому что переспрашивать не стал, врубил фонарь и принялся разглядывать правую кисть. Вернее, перчатку, «исходящую паром», совсем как наша бедовая спутница. Я осторожно приблизился и тоже уставился на загадочное явление. Видимость, кстати, улучшилась – ладонь оказалась в перекрестии сразу двух лучей, так что можно было даже структуру ткани рассмотреть. В тех, правда, местах, что не были покрыты хорошо знакомым «студнем», что на стенах красовался. Так вот, оказывается, откуда он берется!.. Оч-чень интересно, оч-чень.

    Олег, вдоволь налюбовавшись мутной пленкой, покрывшей уже всю кисть – и с тыльной стороны в том числе, хоть и неравномерно, – задумчиво мазнул пальцем по ладони, но на левом указательном «студень» не задержался, «истаял» почти мгновенно, он даже к забралу его поднести не успел, чтобы рассмотреть получше. Прореха на правой тоже быстро затянулась, но слой получился потоньше, чем раньше.

    – Олег, она расползается!!!

    – Ш-ш-ш… Вижу, чего разорался!.. Ш-ш-ш… – Денисов помотал рукой, словно собирался стряхнуть липкую пленку, но успеха вполне ожидаемо не достиг и нервно хохотнул: – Бли-и-ин!.. Как герой ужастика себя ощущаю!.. Ш-ш-ш… Вляпался в какую-то инопланетную дрянь… Ш-ш-ш… Она меня сейчас целиком облепит и схавает!.. Ш-ш-ш… И ведь всегда таких персонажей идиотами считал!.. Может, перчатку снять?..

    – Не вздумай!.. Ш-ш-ш… Вдруг и впрямь схавает?!

    – Варьку не хавает…

    – Ш-ш-ш… Это не показатель. Что делать будем?.. Ш-ш-ш…

    – Остановилась… – растерянно хмыкнул Денисов, с понятным, но каким-то болезненным интересом так и пялившийся на собственную руку. – А?.. Ш-ш-ш… Надо плыть дальше… Только через «суп» я не полезу… Ш-ш-ш…

    – Давай так же вдоль стены. Ш-ш-ш…

    – Хочешь второе «поле» обогнуть?..

    – Да… Ш-ш-ш… Других вариантов не вижу… ш-ш-ш… но в той стороне сканер пустоты показывает…

    – Погнали…

    Двинулись. Пересекли «технологический коридор», не удаляясь от известняковой стены, которую приняли за ориентир, и вскоре вновь слева потянулись причудливые разноцветные кристаллы, а над головой нависли не менее причудливые молочно-белые. Варька нам не препятствовала, из чего мы сделали вывод, что неожиданности нам пока не грозят. Правда, сама она слегка приотстала, дожидаясь отпрыска, но потом парочка нас догнала, причем без особых усилий с их стороны. Я еще мельком подумал, что детеныш подышать плавал – у него организм пока еще не такой крепкий, как у мамаши, и долго без кислорода обходиться ему трудно. А что из этого следует? Правильно, где-то неподалеку есть воздушный карман. Подозреваю, что прямо над «просекой». Вот только проверять желания нет абсолютно.

    Метров через пятьдесят проход начал закругляться – мы явно достигли боковой стены грота. В принципе вполне ожидаемо – сканер уже давно вычертил приблизительный контур зала, а теперь и мы в этом убедились воочию. План сработал, короче. Оставалось лишь выбраться на противоположную сторону кристаллического «леса» и осмотреться. Искомые «ценности» должны быть здесь, если Варьке верить. Пока же, кроме кальцитовых образований, мы ничего особо ценного и не встретили. Не считать же таковым «бульон» в проходе?..

    – М-мать!.. Ш-ш-ш… Жжется!..

    – Олег?.. Ш-ш-ш…

    Денисов, остававшийся в нашей паре ведущим, без предупреждения остановился, и я чуть не въехал шлемом ему в ласты, насилу увернулся. Замедлился, проскочив чуть вперед, оглянулся – напарник тряс правой рукой, совсем как человек, случайно ошпарившийся кипятком или ненароком в костер пальцы сунувший. Были бы на воздухе, еще и дул бы наверняка. А здесь и сейчас, с учетом плотности среды, получались всего лишь плавные пассы, которые в любом случае облегчить страдания не смогли бы – перчатка мешала.

    – Олег, ты в норме?.. Ш-ш-ш…

    – Какой, черт!.. Ш-ш-ш… Кожу щиплет, и сильно!..

    – Ш-ш-ш… Сними перчатку…

    – Нет!.. Ш-ш-ш… Пока только на запястье жжется… Ш-ш-ш… Все, перестало почти… Ш-ш-ш… Ладно, поплыли… Ш-ш-ш…

    – Уверен?..

    Денисов на какое-то время застыл в нелепой позе, такое ощущение, что вовсе отключился, потом дернул головой, пронзив темень косым лучом фонаря:

    – Э-мм… Уверен… Ш-ш-ш…

    И скользнул вдоль кристаллов, сразу же задав хороший темп. Варька, что-то одобрительно свистнув, поплыла рядом. Я было замешкался, но парящий поблизости дельфиненыш толкнул меня в бок. Пришлось, что называется, брать ноги в руки и догонять. Впрочем, очень скоро мы выбрались на простор – «лес» остался в прежних границах, а вот скала справа отступила, оборвавшись острым, вдающимся в обширное озеро выступом. Самый настоящий мыс, лишь чуть притопленный – если верить глазам и слабому освещению, наш заросший грот в этом месте граничил с объемной каверной, вроде той «бухты» со световым колодцем, где меня Денисов в чувство приводил. Правда, здесь выход на поверхность отсутствовал, по крайней мере, такой явный. Зато воздушный карман был – всем карманам карманище, почти весь купол занимал. Ничего удивительного – каверна большая, часть ее явно выше уровня моря располагается, в толще скального массива. Варька тут же отправилась продышаться, не забыв и отпрыска прихватить, а мы с напарником, не сговариваясь, довольно медленно поплыли вдоль «зарослей» – хотелось взглянуть, что там, на другой стороне.

    Взглянули. Разочаровались – стена кристаллов упиралась в стену известняка. Прохода вроде того, что привел нас сюда, не было. Да и прогал между верхним и нижним «лесом» сузился настолько, что только руку и просунешь.

    – Ш-ш-ш… Куда теперь?..

    – Здесь останемся… Ш-ш-ш… – Денисов снова потерянно застыл, но буквально через пару секунд встряхнулся и продолжил: – Паш… Ш-ш-ш… Есть мысль, но ты не вмешивайся… Ш-ш-ш… Что бы ни происходило, жди, когда я кристалл отпущу… Ш-ш-ш…

    – Ты чего задумал?.. Ш-ш-ш…

    – Увидишь… Ш-ш-ш… Кажется, я разобрался… как это все… ш-ш-ш… работает. Не трогай меня. Не удивляйся. Не паникуй. Ш-ш-ш…

    – Уверен?..

    Черт, это сегодня мой любимый вопрос… Видимо, потому что сам я вообще ни в чем не уверен. Хотя нет, в одном уверен точно – будь моя воля, давно бы уже свалил из этой чертовой пещеры. Подспудный страх, хоть и почти задушенный, все же порядочно меня вымотал. А это плохо, в таком состоянии можно запросто на неприятности нарваться. Да уже, собственно…

    – Ш-ш-ш… Уверен. Главное, не трогай меня… Ш-ш-ш… Запомнил?..

    – Угу… Эй!.. Ш-ш-ш…

    Толком возмутиться я не успел – Денисов в одно движение приблизился к оранжевой друзе, поскреб первый попавшийся кристалл, а потом решительно избавился от перчатки на правой руке. Дайверская перчатка вещь надежная, под водой просто так не потеряешь, если и захочешь содрать – вряд ли получится. Вот и Олег даже не пытался ее стянуть, а решил проблему радикально: располосовал герметизирующую манжету ножом, просунул клинок под ткань с тыльной стороны ладони и вспорол ее, умудрившись не повредить кожу. Аккуратно вернул оружие в ножны, стряхнул изуродованную перчатку с кисти и приложил пятерню к едва заметно мерцающей поверхности, растопырив пальцы. Среагировать я не успел – я вообще сегодня много чего не успеваю – и в полной прострации смотрел, как тело напарника выгнулось, будто по нему пропустили высоковольтный разряд, а потом так же резко расслабилось, подпертое лишь давлением воды. Благо плавучесть мы нейтральную поддерживали. Напряженной осталась лишь правая рука, от запястья до локтя.

    – Олег?.. Ш-ш-ш…

    Тишина. Только толчки крови в ушах да шипение вдыхаемого воздуха в микрофонах. Бли-и-ин, жутко-то как!.. Но паники нет, что странно. Давеча перегорел, что ли?..

    И что делать? Денисов явно предвидел что-то подобное, раз предупредил. Полезу со своей «помощью» – и только хуже сделаю. А что, запросто. Но и висеть рядом, не вмешиваясь, тоже сил нет. Что я там насчет уверенности говорил недавно?.. А, м-мать!.. И посоветоваться не с кем.

    На всякий случай проверил связь – без изменений, сигнал отсутствует. Ага, а навигатор работает! Черт, туплю. Ему в нашем конкретном случае связь со спутником не нужна, координаты исходной точки он определил, а дальше и так можно, по метражу и высоте над уровнем моря. Тем более привязка к местности есть. Не показатель, в общем.

    Вот и настал момент, которого ты, Паша, боялся до дрожи в коленках. Пора принимать решение. Ага, самостоятельно. Довериться Денисову и не трогать его или наплевать и оттащить подальше от чертова кристалла? Думай, Гаранин, думай, тебя этому пять лет учили…

    Черт, плохо научили! Не могу!.. Слишком мало исходных данных. Что делать, что делать?.. Да не важно, делай хоть что-то, инфантильный олух!!! Кто бы подсказал… Варька! Где Варька?!

    Вон буквально в нескольких метрах висит и с Денисова глаз не сводит. Правый, ибо этим боком к нему повернута. Детеныш беззаботно резвится на поверхности озера – наши проблемы ему не по возрасту еще. Ну-ка, проверим…

    Я скосил взгляд на афалину и протянул руку, намереваясь ухватить Олега за щиколотку. Так и есть – Варька дернулась в моем направлении и возбужденно засвистела. Значит, нельзя. Ладно, уже два голоса в копилке. Кстати, сколько времени-то уже прошло?.. Тридцать четыре секунды. А казалось, минимум пять минут. Адреналин, что ли?

    Хорошо, тогда так попробуем… Я осторожно обогнул напарника и приблизился сбоку, слева, чтобы можно было в забрало шлема заглянуть – справа рука мешала. Так, получилось!..

    – Ш-ш-ш… Олег?.. Ш-ш-ш…

    Денисов по-прежнему не отзывался. И на слепящий луч, бьющий прямо в широко распахнутые глаза, не реагировал. Зато я, вглядевшись, различил еле заметное движение его зрачков – хаотичное и быстрое, как будто он в ураганном темпе какой-то текст просматривал. Знаете, как в фильмах обычно показывают подключение мозга отчаянного хакера напрямую к компьютеру? Разве что зеленоватые строки кода в глазах не мельтешили. В остальном сходство полное. И если моя догадка верна, худо дело. Лет триста назад, еще до Большой Войны и запрета искинов, когда невиданными темпами развивались виртуальные пространства, были нередки случаи перегруза мозга геймеров информацией. С летальным, что характерно, исходом. А коматозников и вовсе не сосчитать. Правда, с развитием технологий подключения к «цифровым мирам» эту опасность практически свели к нулю, а потом и вовсе исключили – по причине отказа от глобальной «виртуальности». Я уже вроде упоминал случай с целой планетной системой, где искин взбунтовался?.. Ладно, не суть… Главный вывод – Денисова сейчас и впрямь трогать нельзя. Внештатный разрыв соединения чреват комой и смертью. И что теперь? Ждать?..

    Ждать. Проблем с воздухом нет, могу хоть сутки тут проторчать. Вот только, боюсь, спасать нас отправятся, без подготовки и помощников вроде нашей Варьки. И очень вероятно, что сами спасатели во что-нибудь вляпаются… Связи нет, Петрович условный сигнал не подает – что может Тарасов подумать? Правильно. Гадство, когда же эти моральные дилеммы кончатся?! То решай, помогать Денисову или нет. А теперь еще хуже: пожертвовать одним Егерем или минимум двумя спасателями – Гюнтер за майором сто процентов увяжется. Что делать, что делать, что делать?!

    Я снова перевел взгляд на лицо напарника и вздрогнул от неожиданности: зрачки Олега расширились, глаза закатились, он дернулся и обмяк окончательно, даже ранее напряженная правая рука расслабилась. Ладонь отлипла от поверхности кристалла, контакт сохранялся лишь в самых кончиках пальцев. Черт, он же вырубился!!! По-настоящему потерял сознание! Я беспомощно оглянулся – может, по Варькиному поведению что-то пойму? – и чуть было не выматерился в голос: от моего суматошного дерганья вода пришла в движение и отнесла расслабленное чуть ли не до аморфного состояния тело Денисова прочь от друзы. Однако Егерь на это не отреагировал, по-прежнему пребывая в отключке, чем вселил в меня отчаянную надежду и – стыдно сказать – принес нешуточное облегчение. Все само собой решилось, самотеком.

    Ф-фух, хоть один груз с плеч! Впрочем, вопрос «что делать?» по-прежнему актуален – здесь и сейчас я напарника вряд ли в чувство приведу. Нужно выбираться. Однозначно. И выбора в кои-то веки нет – обратно по знакомому маршруту, только сначала взять бесчувственного Денисова на сцепку. Способы транспортировки потерявшего дееспособность партнера по погружению отрабатываются на всех дайверских курсах, и снаряжение соответствующее всегда с собой, тут и думать нечего. Одно беспокоит – пока выберусь из пещеры, у страхующих снаружи терпение точно лопнет, и они сами сюда полезут. Хорошо, если в пути пересечемся. А если нет?..

    Ладно, плевать! Не маленькие, разберутся. А мне напарника всяко вытаскивать. Вот так, карабин сюда, за петлю на Олеговом жилете, второй – за такую же на моем поясе, и погнали. Нет, еще немного кислорода в компенсатор, надо пострадавшему самую малость положительной плавучести придать, чтобы тащить за собой на манер воздушного шарика… Блин, Варька еще рассвистелась под руку! Чего ей надо?..

    Я обернулся, намереваясь бесцеремонно оттолкнуть афалину, и застыл в изумлении – в гроте с воздушным карманом стало подозрительно светло. И не просто светло, а… как на рассвете. Сначала небо далеко-далеко, на самой грани видимости чуть сереет, потом светлая полоса становится все ярче и ярче, наконец выглядывает из-за горизонта желтый край солнца, и первые лучи слепят случайного наблюдателя. Тут примерно такой же эффект, только здорово ускоренный – как будто на потолке зажегся большой такой плафон. А тут, судя по всему, дыра. Круглая, с неестественно ровными краями, в буквальном смысле за несколько секунд протаявшая в известняковом массиве. М-мать!..

    А потом опять стало темно, но не как ночью, а как в очень пасмурный день, когда кажется, что, подними руку, – и до туч дотянешься. Такое ощущение, что озеро накрыли сверху неплотным одеялом. Правда, этот эффект тоже недолго сохранялся – по краям водоема, где вода соприкасалась со стенами каверны, сама собой возникла щель, и обширная серая клякса начала довольно быстро тонуть. Дальше я плохо разглядел – вновь устремившийся в дыру на потолке свет заставил зажмуриться: выступившие слезы в шлеме при всем желании не утрешь. Кое-как все же проморгался, но успел только к самому концу представления – посреди зала неведомо каким образом вырос серый конус подозрительно правильной формы. Не сталагмит, а… вот как в песочных часах горка песчинок в нижней колбе. Склоны пологие, начинаются почти у самых стен, и скругленная вершина торчит над водой – бери и поднимайся. Прямо аварийный выход. Вот только вряд ли я до края дыры дотянусь – вода перспективу искажает, но и так понятно, что метров пять минимум от макушки холма до потолка.

    – Ш-ш-ш… Спасибо, блин!.. Ш-ш-ш… Охренительно помогли!!! – Эмоции все-таки пересилили, и я добавил еще пару слов, исключительно непечатных. Пусть эти «благодетели», кто бы они ни были, тоже порадуются. – Ш-ш-ш… Варька, хоть ты не лезь!..

    – Паша?!

    Что? Где? Я испуганно дернулся, озираясь, и лишь затем сообразил, что голос Тарасова прозвучал в динамиках шлема. Связь ожила?

    – Гаранин!!! Отвечай! Слышишь меня? Что у вас там?!

    Точно, ожила. Я, кстати, тоже – теперь-то выберемся, не придется по тоннелям ползать с беспомощным «трехсотым».

    – Тарасов… ш-ш-ш… слышу нормально, – устало ответил я на вызов. – Ты где?..

    – У дыры, на краю почти. Ты это видел?! Я чуть не провалился – сидел, никого не трогал, и тут на тебе!

    – Ш-ш-ш… Может, потом?..

    – …охренел в буквальном смысле слова! Известняк как будто в песок превратился и вниз ухнул! Только не воронкой, а такое ощущение, что слоями – истончался, истончался, и дыра! Еле отпрыгнуть успел!

    Н-да. Видать, сильно проняло, если даже вечно ироничный и сдержанный майор таким словесным потоком разразился.

    – Ш-ш-ш… Тарасов, у меня «трехсотый» на руках…

    – Олег?! Что с ним?!

    – Ш-ш-ш… Хрен знает… В полной отключке… Вытащить нас сможешь?.. Ш-ш-ш…

    – Смогу! К дыре подплывайте, конец сброшу!

    – Сейчас… Ш-ш-ш… Жди пока…

    Так-так-так!.. План ясен, теперь, главное, не тормозить. Сгруппировался, заработал ластами – есть, с места стронулись. И достаточно легко, нужно признать. Хотя инерция у «воздушного шарика» будь здоров, осторожнее надо…

    Примерно до половины пути добрались вплавь, а потом я вытравил из компенсатора весь газ до последней молекулы и распластался на сером песке склона. Плотный, между прочим, не увяз, хоть и опасался подобного исхода. Ласты, надо их снять, а то мешаться будут. Вот так, большим пальцем по шву, и долой! С Олега не обязательно, все равно его волоком тащить, сам он ногами перебирать не в состоянии. Все, погнали!..

    Последние метры преодолевал на одних морально-волевых – накатил мощнейший отходняк, все мышцы стали ватными и с трудом слушались. Все же справился, выбрался на вершину холма, выволок напарника, оставив глубокую рытвину в песке. Рухнул рядом с ним на колени, содрал шлем и принялся торопливо хватать свежий воздух – регенерированный вдруг показался мертвым и гадким, хоть отплевывайся. Чуть продышавшись, избавил от шлема Денисова. Правда, на этом не остановился – вжикнул молнией и с некоторым трудом стянул с него компенсатор, да и ласты тоже лишний вес – так что прочь их.

    – Па-а-аш!!! Ты меня слышишь?!

    – Тарасов, не ори! Я тебя даже вижу!

    – Мя-а-а-а-у-у-у-у!!!

    – Тебя тоже, рыжий!

    – Отлично! Лови конец!

    Засвистел, разматываясь, моток веревки, плюхнулся в воду буквально в метре от песчаного пятачка – майор не поскупился, линь отмерил с большим запасом. Насчет высоты я не ошибся – от воды до края дыры метра три минимум да плюс еще столько же колодец. Нормально. Сами бы мы точно не выбрались, хотя веревка у нас есть. «Кошку» только не из чего смастерить.

    Трижды пропустив конец у Денисова под мышками, затянул узел и подергал линь.

    – Тарасов! Тащи, страхую!..

    – Принял!..

    Веревка натянулась, и я приподнял безвольное тело на руках, облегчая майору задачу. Шагнул в воду, поддерживая напарника, потом просто придерживал, чтобы не раскачивался на манер маятника. К потолку Тарасов Олега подтянул легко, а дальше начались проблемы – Денисов зацепился за какую-то неровность и застрял.

    – Сто-о-ой!!! Опускай обратно, надо вторую веревку, и врастяг!

    – Страхуй!..

    Со второго раза пошло лучше – я натянул свой линь, чуть отодвинув Денисова от стены, и майор легко затащил его наверх. Зафиксировал веревку, распластался на земле, чуть ли не до половины корпуса сунувшись в колодец, и выудил Олега из дыры, схватившись за веревочную петлю у самого узла.

    – Порядок!..

    – Принял!

    Теперь бы еще самому выбраться, для полного счастья. Меня-то страховать некому будет…

    Зря, кстати, переживал – сам же и отталкивался от стены, ногами перебирая, так что на мой подъем Тарасов гораздо меньше усилий затратил. Подал руку, мощным рывком вытянул из колодца, и я рухнул чуть ли не где стоял – силы оставили окончательно, слишком велико было нервное напряжение.

    – Паш, ты в порядке?

    – Мм…

    – Отходняк? Может, хлебнешь?.. – Майор булькнул фляжкой, и в воздухе поплыл аромат коньяка. – Тебе сейчас нужно.

    – Давай…

    Добрая порция обжигающего пойла действительно помогла – Тарасов насилу отобрал у меня емкость, не столь уж и большую: в плоской посудинке в лучшем случае умещалось граммов сто. Вот это действительно НЗ, который в ход пускают в самом крайнем случае.

    – Ф-фух!.. – Я утер губы тыльной стороной перчатки и сплюнул горькую слюну – закусить было нечем, а выхлебанный столь варварским методом коньяк явно пошел не впрок. – Как Олег?

    – Да без понятия! – Тарасов присел на корточки напротив меня и задумчиво потряс фляжку – против ожидания, внутри еще что-то плескалось. – Очень глубокая отключка, ран нет. Дыхание в норме, зрачок на свет реагирует. На кому похоже… Как его угораздило?

    – Думаю, мозг перегрузил. Мы там нашли что-то вроде компьютера… Что за?..

    Гул. Хорошо знакомый гул ионных движков. И приближается, что характерно, со стороны лагеря.

    – Тарасов, ты Пьера вызвал?

    – Не успел, блин! Думаешь, он?

    – А кто еще?!

    Точно, наша «двойка». И сам Виньерон за штурвалом. Лихо приткнув катер на небольшом пятачке, остававшемся свободным на относительно ровной площадке на самой верхушке скальной гряды, дражайший шеф буквально выпрыгнул из салона и сразу же рванул к Денисову.

    – Что с ним?!

    – Кома, похоже. Паша говорит, перегрузка…

    – К черту подробности! Александр, помогите его загрузить, летим в лагерь. Спасателей по пути вызовем. Паша, ты…

    – Патрон, а вы как узнали?!

    – Галина тревогу подняла. Потом, все потом! Ты сейчас давай к Гюнтеру, и гоните лодки в лагерь. Сворачивайтесь и по готовности возвращайтесь на «Великолепный». Все понял?

    – Понял, патрон. До бухты подкинете? А то я ноги переломаю со всем этим добром.

    – Запрыгивай. Петрович, давай сюда бегом!

    Ну вот и все. Теперь от меня ничего не зависит.


    Система тау Кита, планета Нереида,

    космопорт Куинстон, 29 августа 2541 года, вечер

    – Босс, разрешите?

    – Женька, ты опять за свое?! Заходи, конечно. – Я оторвался от монитора, в который угрюмо пялился последние полчаса, и перехватил грустно-задумчивый взгляд помощницы. – Чем я опять провинился? Что за официоз?

    – Я вообще-то на рабочем месте и в рабочее время, – улыбнулась та, но ничуть меня этим не обманула – настроение не ахти, впрочем, как и у меня.

    – Ну раз так, то присаживайтесь, Евгения Сергеевна. – Я оттолкнулся ногами от пола и проехался чуть назад, упершись спинкой кресла в стену.

    Женя замялась на секунду – стульев у меня в кабинете не было, – потом обогнула стол и устроилась у меня на коленях, прижавшись всем телом и положив голову мне на плечо. Я приобнял девушку, вдруг ставшую трогательно-беззащитной, совсем не похожей на ершистую Примерную Помощницу, и зарылся лицом в ее волосы. Вдохнул еле заметный аромат морской соли, чмокнул в макушку.

    – Тоже переживаешь?..

    – Еще как!.. Места себе не нахожу. В каюте все углы посшибала, думала, здесь легче станет. Куда там!..

    – Ага, такая же фигня…

    – Ты Пьеру звонил? Как они?

    – Да никак. Отмахнулся, типа, все под контролем. Олег все еще в коме, но врачи говорят, должен выкарабкаться.

    – Не везет им. То Галя, а теперь вот еще и он…

    – Угу. У них это прямо семейное. Ох и тяжелая ты, Женька!

    – Это ты так неуклюже комплимент отвесил? Или намекнул, что я толстая?

    – Нет, устал просто…

    Что правда, то правда – мышцы до сих пор ныли, как будто вагон угля разгрузил в одиночку. Отходняк и нервное напряжение дали о себе знать, хорошо хоть Пьер действительно в лагуну подбросил, я бы однозначно по скалам не прошел, навернулся со всем старанием, и пришлось бы еще и меня в больничку тащить. А так все обошлось, разве что Гюнтер несколько обалдел, когда такую картину увидел. Дражайший шеф ему конечно же ничего не объяснил, чуть ли не пинком вышиб меня из салона и тут же увел катер вертикально вверх, одновременно набирая скорость. Пришлось мне отдуваться, но в подробности я особо вдаваться не стал, сказал лишь, что с Олегом проблемы, не уточняя, какого рода. Впрочем, главный Пьеров боевик отличался умом и сообразительностью, как незабвенная птица-говорун, и удовлетворился малым. Торопливо содрав с себя излишки снаряжения и оставшись в одном гидрокостюме, я принялся закидывать груз в ближайшую лодку абы как, лишь бы побыстрее. Аккуратист Гюнтер и здесь себе не изменил, работал куда медленнее, но умудрился со своей частью разобраться одновременно со мной. Столкнули надувнушки в воду, запустили водометы и на самом малом ходу протиснулись сквозь узкий и мелкий проход, причем моя лодка еще и дном по песку проскребла – дала о себе знать неравномерность загрузки. Но обошлось без эксцессов, и, выбравшись на относительный простор пролива, мы, что называется, поддали газку. До лагеря добрались на удивление быстро, но спасателей не застали – те улетели минут за десять до нашего появления. Кроме бесчувственного Денисова вместе с медиками убыл Пьер – как руководитель группы, Галя и Петрович – как близкие родственники пострадавшего, и Тарасов – в качестве подстраховки на случай проблем с местной полицией или, что хуже, СБ. Улетели на спасательном боте, так что оба катера оказались в полном нашем распоряжении.

    Пока мы добирались сюда от Пятачка, оставшиеся на хозяйстве Юми с Женькой уже успели кое-что упаковать, но все равно на нашу с Гюнтером долю осталась большая часть снаряжения и особенно палатки. С такими моделями никто из нас раньше дела не имел, поэтому промучились долго, так толком и не разобравшись, как их сворачивать. Кое-как запихнули в кофры и зашвырнули в багажник. С остальным скарбом справились куда быстрее, но часа два провозились – хоть работа и отвлекала от дурных мыслей, однако на душе было тягостно, руки в буквальном смысле опускались, стоило лишь вспомнить о дневном приключении. Радовал, правда, тот факт, что никто нас в процессе сворачивания лагеря не побеспокоил. Видимо, с кураторами из спасательной службы Виньерон загодя разобрался.

    Обратный перелет несколько затянулся – я был не очень опытным водилой, поэтому Гюнтер не гнал, а когда набрали высоту и легли на курс, и вовсе автопилот врубил, посоветовав мне сделать то же самое. С одной стороны, стало легче – можно было не бояться накосячить с управлением, с другой – безделье подстегивало невеселые мысли, и вскоре накатило глухое беспокойство. Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся описывать Женьке пещеру, предусмотрительно отключив громкую связь – насчет Гюнтера и Юми Пьер никаких указаний оставить не успел, так что самым разумным было в их присутствии о происшествии не распространяться. Понятно, что с точки зрения дражайшего шефа моя помощница тоже в доверенный круг не входила, но в этом вопросе мнение капитана Виньерона меня волновало меньше всего. Скрывать что-либо от союзника я не собирался. Согласен, опрометчиво с моей стороны, но мне нужно было выговориться – наверное, таким немудреным способом я пытался сам себя убедить, что моей вины в произошедшем нет. А если и есть, то лишь самая малая часть.

    Не прокатило, надо признать, и из катера я выбрался в весьма подавленном состоянии духа. И только на посадочной палубе «Великолепного» до меня дошло, что я по-прежнему красуюсь в гидрокостюме и дайверских ботах, нехило выделяясь на фоне комбезов обслуживающего персонала. Плюнув на разгрузку, убрался к себе в каюту, только планшетник с Попрыгунчиком прихватил да подводный компьютер – за все эти дни я с питомцем так толком и не пообщался, и сейчас собирался восполнить этот пробел. Законнектил КПК с компом и озадачил Попрыгунчика анализом видео из пещеры, а сам забрался в ванну и пролежал в горячей воде, наверное, не менее часа. Все мышцы ныли, как после запредельной нагрузки, но в конце концов мне удалось слегка расслабиться как телом, так и душой. А потом дико захотелось жрать, так что пришлось побеспокоить старика Ватанабэ. Уничтожив ранний ужин, я пришел к выводу, что в каюте торчать нет больше сил, и перебрался в кабинет, облачившись в неизменные джинсы и футболку – появляться на рабочем месте в махровом халате даже для меня чересчур. Здесь меня и застала Евгения Сергеевна, до того понятливо не докучавшая расспросами. Да и сейчас особо не болтала, сидела у меня на коленях, доверчиво прижавшись, и, кажется, собиралась вырубиться – тоже за день намаялась.

    А хорошо все-таки вот так сидеть, обнимая теплое девичье тело и вдыхая запах волос. Правда, пошевелиться боюсь да и дышу через раз – не дай бог потревожить! Эх, Женька, Женька!.. Какая ты все-таки доверчивая. И беззащитная по большому счету, несмотря на всю крутость. И как же приятно осознавать себя защитником, пусть и опасность пока чисто умозрительная. Наверное, это и есть счастье – знать, что кто-то тебе доверяет до такой степени, что готов заснуть в твоих объятиях.

    – Жень, ты спишь?.. – шепнул я ей на ушко, но девушка лишь что-то невнятно пробормотала и заворочалась, устраиваясь поудобнее.

    Ну вот, точно вырубилась. И что теперь делать? В каюту тащить? Разбужу… Блин, так и придется сидеть, пока не проснется. В принципе ничего страшного, лишь бы ноги не затекли. Впрочем, фиг с ними, я, того и гляди, сам закемарю – пригрелся, понимаешь…

    Видимо, я все же на какое-то время отключился и пришел в себя от стука в дверь. Настойчивого такого, по-хозяйски уверенного. Тип за дверью разве что ногами по ней не колотил. Ч-черт, поспать не дадут!..

    – А?.. Что?.. Паш, кто-то пришел! – встрепенулась Женька, чуть не соскользнув у меня с колен, так что пришлось ее обнять покрепче. – Гаранин, отпусти, задушишь!..

    – Кого принесло, – проворчал я, аккуратно поставив девушку на ноги и выпроставшись из кресла. – Так спал хорошо!..

    – Я то-о-о-оже!.. – сладко зевнула Евгения Сергеевна, аккуратно прикрыв рот кулачком. – Иди уже открывай, он сейчас дверь выломает.

    – Я ему тогда руки переломаю!.. – Створка привычно скользнула вбок, и я удивленно хмыкнул: – Тарасов?..

    – А что это вы тут делаете? – подозрительно поинтересовался майор, застыв с занесенной для удара рукой.

    – Спим, блин! – рявкнул я и зевнул во всю пасть. Весьма, надо сказать, в тему. Потом опомнился: – Ты же в больнице должен быть?..

    – Да вернулись уже, – отмахнулся гость. – Что, и впрямь дрыхли? Н-да, молодежь нынче пошла… Такого я от вас точно не ожидал!

    – Ты чего приперся-то? – не очень дружелюбно осведомился я у подозрительно веселого майора. – Заняться нечем?

    – И это тоже. Но я вообще-то по делу.

    – Как Олег? Пьеру звонил пару раз, но тот ничего толком не сказал.

    – А вы не в курсе? Это сколько же вы продрыхли?

    – Хрен знает… – Я покосился на инфор и обомлел. – Ни фига себе! Почти два часа! То-то я ног не чую!..

    – Ой, меня же девчонки потеряли! – засуетилась и Женька. – Пашка, ты почему меня не разбудил?!

    – Тарасов, ты почему нас не разбудил? – сориентировался я.

    – Технично, – сдержанно похвалил меня майор. – Молодец. Короче, хорош спать, Виньерон тебя вызывает.

    – По поводу?

    – Военный совет, так сказать. Денисов мыслями поделиться хочет.

    – Он же в коме?.. – удивился я.

    – А я что, не сказал разве? – отплатил той же монетой Тарасов. – Извиняйте, ошибочка вышла. Еще два часа назад очнулся. Кое-кому на массу давить меньше надо, а то так можно и собственную задницу проспать. Простите великодушно, Евгения Сергеевна!..

    – Ты серьезно?

    – Да. Все в порядке, Олег пришел в себя. Сам, без посторонней помощи. Местные эскулапы его осмотрели, сказали, все в норме. Мы минут сорок назад на фрегат вернулись. Пьер дал время привести себя в порядок. Так что умойся, и пошли. Жень, тебя, уж извини, не зову. Пашка тебе потом все расскажет. Да, Паш?..

    Я пожал плечами – мол, война план покажет. Как бы ей все же лишнего не наболтать… особенно с учетом моих дальнейших намерений. По-хорошему ее бы здесь, на Нереиде, и оставить. Вот только предлога нет подходящего.

    – Да ладно уж, идите. Я тут все приберу, не переживайте, босс.

    Уже в лифте, который с привычным гулом нес нас к апартаментам капитана, Тарасов припер меня к стенке:

    – Паша, ты ей все рассказал?

    – Практически, – не стал отнекиваться я. – Согласен, глупо. Но мне надо было выговориться.

    – Молодец, че, – саркастически ухмыльнулся майор. – Выговориться ему, видите ли. А ты подумал, что ее опасности подвергаешь? Она же теперь ценный источник информации! Пусть всего лишь потенциальный, но, блин, башкой же думать надо! А не только в нее жрать!.. Короче, не вздумай растрепать, что Олег расскажет. Любыми путями изворачивайся, ври, ссорься – мне параллельно. Но чтобы ее не впутывал! Понял?!

    – Понял!.. – Я с трудом, но все же выдержал давящий взгляд Тарасова и сам перешел в наступление: – Ты тоже думай, как ее с борта спровадить.

    – Ну вот, как всегда, – осклабился майор, снова натянув маску весельчака-пофигиста. – Кто-то накосячит, а дядя Саша думай. Ладно, оставим эту проблему на потом. Послушаем, что Олег скажет.

    Немного помолчали, затем Тарасов не очень уверенно поинтересовался:

    – Паш, а с тобой ничего странного не произошло там?

    – В смысле? – вскинулся я, прикинув, откуда майор мог прознать о моем нетипичном приступе. Уж точно не Денисов проболтался. – А ты почему вообще спрашиваешь?

    – Да так… Не знаю, что и думать, но… – Тарасов, что-то окончательно для себя решив, перестал мяться и медленно, с трудом подбирая слова, пояснил: – Понимаешь, я, пока по скалам скакал, довольно странно себя чувствовал. Не знаю, как объяснить толком. В лесу один хоть раз был? А вечером? Помнишь панику беспричинную?

    Я кивнул, мол, помню, продолжай.

    – Так вот, такая же точно паника накатила, только усиленная во сто крат. Еле переборол себя. Петрович помог – все время рядом крутился, с мыслей плохих сбивал. И под ноги смотреть постоянно приходилось. В общем, отвлекся как-то. А потом вдруг отпустило, как и не было никакой паники… Странно, не находишь?..

    – М-мать!..

    – Паш?

    – У меня тоже был приступ. Чуть не угробился, без Олега бы мне точно хана.

    Тарасов выслушал мой рассказ не перебивая и серьезно задумался. Настолько серьезно, что побеспокоил я его, только когда капсула с легким толчком зафиксировалась в приемных захватах:

    – Приехали, пойдем.

    В каюте-студии помимо хозяина нас ожидали вполне себе живой и даже бодрый Денисов и Галя с Петровичем. Последний по своему обыкновению сибаритствовал, развалившись на коленях у девушки, и благодушно щурился, подставляя под ее ладонь то холку, то уши. Галина гладила котяру машинально, по ней видно было, что ей несколько не по себе – не привыкла еще к таким посиделкам. К тому же, если судить по красноте вокруг глаз, недавно ревела и пока еще не обрела душевного равновесия. Пьер невозмутимо помалкивал, посасывая сигару и стараясь пускать дым в сторону от гостей, и время от времени бросал заинтересованные взгляды на Егеря, из чего я сделал вывод, что дражайший шеф в нетерпении. Олег же развалился в гостевом кресле и пялился куда-то в потолок – судя по отсутствующему выражению лица погрузившись в размышления.

    – Так, все в сборе! – удовлетворенно объявил Пьер, дождавшись, когда мы с Тарасовым устроимся на стульях – кресел нам, как опоздавшим, не досталось. – Не будем тратить время на эмоции, Паша, тебя это в первую очередь касается. Потом выскажешься…

    Это да, сказать Денисову я собирался многое. Я, понимаешь, в депрессии, Евгения Сергеевна нервничает, а он нате вам – как огурчик! Дорогой патрон, кстати, тоже хорош – мог бы и сказать, что он очнулся, когда я звонил. Нет, отмахнулся, как от назойливой шавки!.. Так, чего-то я и впрямь перевозбудился, как бы не приступ опять. Зачастили, однако. Вдох-выдох, вдох-выдох… Все, отпустило вроде.

    – Олег, сбор по вашей инициативе, вам и карты в руки. Мы вас внимательно слушаем.

    Пьер водрузил дымящуюся сигару на пустой коньячный бокал, который использовал в качестве пепельницы – знакомого аромата я не почувствовал, его и дым бы не заглушил, – и откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. Да и ноги наверняка скрестил, мне за столом не видно было. Чего это он, кстати? Типичнейшая защитная поза, если верить психологам. Обычным, не ксено. Волнуется? Боится разочароваться? Как там у классика? Господа, у меня пренеприятнейшее известие! Н-да, сильно его проняло, раньше таких откровенных реакций я у него не наблюдал.

    Денисов, против ожидания, никаких шокирующих заявлений делать не стал, просто выбрался из кресла и подошел к Пьерову рабочему столу. Глянул вопросительно на хозяина кабинета:

    – Вы позволите?

    Виньерон кивнул и провел ладонью по столешнице, активировав сенсорную панель и попутно сдвинув ближе к краю всякие мелочи типа визиток, ручки и каких-то распечаток. Денисов пробежался пальцами по дисплею, и тот переключился в режим голопроектора, высветив над столом объемную звездную карту нашего рукава галактики. Олег еще немного поколдовал с программой, увеличив масштаб, и легким покашливанием привлек внимание аудитории:

    – Кхм… Я так понимаю, все собравшиеся отдают себе отчет, насколько опасна та информация, которую я собираюсь довести до вашего сведения… Кхм… Извините. Что-то меня заносит периодически… Видимо, последствия коррекции.

    Егерь улыбнулся, и я поймал себя на мысли, что улыбка вышла странная: вроде бы изобразил эмоцию, а вот взгляд так и остался неподвижным – смотрит как бы сквозь собеседника. Или, вернее, куда-то вглубь самого себя, как будто перед внутренним взором совсем другая картинка. И прищур такой характерный, чуть заметный. Не знаю, увидели это остальные или нет, но я отчетливо понял, что для Денисова приключение в пещере не осталось без последствий. Что-то в нем изменилось, и я пока не мог сказать, в какую сторону.

    – Ладно, не буду вас томить ожиданием, сразу скажу главное. – Олег поднял глаза на Виньерона, как на наиболее заинтересованное лицо. – В пещере мы нашли именно то, что ожидали, – это база Первых. Вернее, прототип, он как минимум на тысячелетие старше объектов на Ахероне и Находке. Я сумел подключиться к местной системе контроля – «внутренний искин» помог. Не буду пока вдаваться в подробности, скажу одно – зацепка есть. Я узнал координаты еще одной базы, которую «искин» назвал «перекрестком». Как я понял, это некий перевалочный пункт, в котором некогда сходилось несколько звездных трасс Первых.

    – Но?.. – не выдержал Пьер.

    – Вот именно, есть одно «но», – усмехнулся Денисов. – Нужно всего лишь туда добраться. И как раз в этом проблема.

    Касанием сенсора Олег переключил режим отображения, и в объемной россыпи золотых искорок над столешницей выделились цветом границы Триумвирата. Взгляды скрестились на пульсирующей красной точке, висящей на равном удалении от зеленой (Земная Федерация) и фиолетовой (владения Тау) сфер, и Пьер выдохнул сквозь зубы, едва сдержав крепкое ругательство.

    Глава 7

    Система тау Кита, планета Нереида,

    космопорт Куинстон, борт фрегата «Великолепный»,

    29 августа 2541 года, вечер

    – Собственно, я и не рассчитывал, что все будет просто, – нарушил через пару минут молчание Пьер. Цапнул сигару, выпустил облачко дыма и задумался вслух: – Это около пяти лет полета, если через гипер. Можно прыгать, но… не знаю, в лучшем случае в два года уложимся. Плюс-минус месяц. Не вдохновляет, прямо скажем.

    – Есть еще вариант, – хмыкнул Тарасов, но развивать мысль не стал.

    Впрочем, дражайшему шефу и намека хватило:

    – Вы, Александр, предлагаете восстановить штатную систему управления «Великолепного»? Ту, которой был оборудован «Гордый»?

    – В точку.

    – Я так понимаю, не будь у вас дельных мыслей на этот счет, такую авантюру вы бы не предложили?..

    – Почему? – удивился майор. – Любая, даже самая бредовая идея заслуживает, чтобы ее озвучили. Метод есть такой для решения сложных задач – «мозговой штурм» называется.

    – Да я знаю, – отмахнулся Пьер. – По правде говоря, эта мысль мне пришла в голову самой первой, только я абсолютно не представляю, с какой стороны за такое браться. Где взять специалистов? А оборудование? А программное обеспечение? А… да что говорить, такое только в условиях верфи возможно, и стоять на приколе придется не один месяц. Нет, я скорее рискну двигаться к системе прыжками, медленно, но верно.

    – У вас есть лишние два года? – иронично выгнул бровь Тарасов. – Лично я не готов на столь длительный срок покинуть пределы обитаемой сферы. Меня жена не поймет, в конце концов. Да и детей я уже сколько не видел. Так что это в любом случае без меня.

    – Вы хотите разорвать сделку?

    – В том-то и дело, что не хочу. Это не в моих интересах. И уж точно не в интересах командования. Но, сами понимаете, если придется…

    Это точно. Сколь бы крут Виньерон ни был, с федералами ему все равно не тягаться. Достанут, причем очень быстро.

    – Ладно, давайте пока не будем спешить с выводами. Мне нужно кое-какую информацию по своим каналам проверить, прежде чем предлагать что-то конкретное. Но вы, Пьер, не переживайте. Если мой вариант возможен в принципе, то мы это сделаем. Правда, потребуется серьезное вложение средств. Прямо скажу, больших средств. Боюсь, вашего резервного фонда не хватит и придется влезть в долги. Готовы вы на такое пойти?

    – Я пока не готов ничего обещать, – помотал головой патрон. – Давайте повременим. Как только появится конкретика, я дам вам ответ. Одно могу сказать уже сейчас – если ваш вариант возможен, с финансированием особых проблем не будет. Распродам коллекцию.

    Вот это да! Похоже, дражайший шеф готов все поставить на карту. Если честно, я бы прямо сейчас свернул операцию – слишком уж расплывчатые перспективы. Но… таков уж Пьер – игрок во всем, не побоится даже жизнью рискнуть ради самого процесса. Что ему какие-то деньги?.. Не говоря уж о времени.