Оглавление

  • Часть I. Шаг за порог
  •   1. Осень 1988 г. Боевые учения «Щит»
  •   2. На борту
  • Часть II. «Летучий голландец» Галактики
  •   3. Кто с мечом к нам придет…
  •   4. Страшнее ада
  •   5. Ноев Ковчег
  •   6. Земля неизвестная
  • Часть III. Разведка боем
  •   7. Первая кровь
  •   8. Кодекс их чести
  •   9. Проверка на дорогах

    Прыжок к звёздам (fb2)


    Александр Борисович Михайловский
    Прыжок к звездам

    Посвящается

    солдатам и офицерам Советской Армии,

    1987–1989 годы

    Часть I. Шаг за порог

    А рядом случаи летали, словно пули… Одни под них подставиться рискнули, И ныне кто в могиле, кто в почёте…

    1. Осень 1988 г. Боевые учения «Щит»

    Десантная группа продвигалась через ночь, выходя из района «засветки». Волчьей рысью по лесной тропе, зная, что кольцо поиска непрерывно сжимается. Среди плавно передвигающихся теней выделялись две неуклюжие фигуры. От головы группы отделилась одна тень и, вроде бы, не сбавляя темпа, переместилась в конец колонны.

    — Слышь, Викторыч, что будем делать?

    — Насчет чего, товарищ лейтенант?

    — С этими двумя мы далеко не уйдем. — Лейтенант взглянул на светящийся циферблат — третий час. Мать…

    — Спутаем след, наверняка пустят собак, — коренастая тень махнула рукой — недалеко река.

    — Километра полтора, — лейтенант хлопнул по планшету.

    — Сойдем с тропы, через лес минут за десять доберемся.

    — Навязали нам этих — взгляд лейтенанта наткнулся на неуклюжие фигуры — летуны, так их.

    — Думаю, до реки выдержат — лунный свет высветил погоны прапорщика — дальше не знаю?

    — Вводная, так ее — лейтенант передразнил неизвестного начальника — «Вертолет подбит, пилоты следуют с группой!..»

    Последние слова донеслись уже издалека — лейтенант догонял голову колонны. Вроде бы незаметно проскочили черноту ночного леса. Где-то вдалеке раздался собачий лай, но десантники уже скатывались с обрыва в стылую осеннюю реку. Лейтенант резким жестом выкинул два пальца — Двоих на ложный — выдохнул он командиру первого отделения — Отход по течению.

    — «Рыжий», «Тихоня»…

    Две тени отделились от колонны. Взбивая, десятками ног, ледяную воду, группа двигалась по течению, скрываясь в тени обрыва. Минут через пять усиленного бега с громким плеском кто-то рухнул в реку.

    — Летун!…. - мысленно выругался лейтенант — Группа, привал! — остановившись, он, сдвинул каску на затылок, вытирая рукой взмокший лоб, — У вас пять минут. Прапорщик, ко мне!

    Викторыч подошел, раздвигая ногами черную в ночи воду, прислушиваясь к донесшемуся издали плеску — Наши возвращаются — буркнул он себе в усы.

    — Что будем делать, «Дед»? — лейтенант поправил висящий на плече автомат, — Рано, или поздно они разберутся, в чём тут дело и приготовят нам тёплую встречу ниже по течению!

    — Так, точно! — Викторыч настороженно вглядывался в темноту, — Есть правда одна думка… — он на мгновение замолчал, размышляя, — Гарна может получиться шкода!

    — У нас мало времени…

    — Погодь, лейтенант! — прапорщик негромко свистнул, — Павленко, бисов сын, подь сюды!

    — Здесь, товарищ прапорщик! — возникла из темноты громоздкая тень.

    — Значит так, старшина! Возьми пару своих орлов и топай вперёд! Особое внимание на правый берег…

    — Пещера… — в полутьме было видно, как сверкнула белозубая ухмылка.

    — Ну, ты догада! — прапорщик хлопнул старшину по плечу, — Исполняй!

    — Дык, то каждый пацан знает… старшина обвёл взглядом берег, — Лазили… Знаем… — он щёлкнул пальцами, — Гафур, «Японец», быстро ко мне!

    Из темноты выросли ещё два силуэта, такие же коренастые, только ростом пониже… — Топай за мной! — старшина широкими шагами направился вниз по течению, — … смотреть в оба… — затих вдали его придушенный шёпот. Несколько минут всё было тихо. Так! Если найдём пещеру, скроемся и пропустим облаву мимо… — пробормотал себе под нос лейтенант и взглянул на светящиеся в темноте стрелки часов, — Тронулись и мы, что ли?

    — Да, пора! — Викторыч подтянул лямки вещмешка, — Продолжить движение… — он остался на месте пропуская мимо себя цепочку бойцов, — Тише, бисовы детыны! — донеслось до лейтенанта издали, — … не с дивчиной, чай гуляете…

    — Товарыш лэйтэнанант! — донеслось из темноты впереди через некоторое время.

    — Чего тебе, Саидов? — отозвался лейтенант.

    — Пэщэра, товарыш лэйтэнант!

    — Большая? — лейтенант настороженно вслушивался в темноту, представляя себе, как сзади и спереди развертываются цепи облавы…

    — Глубокая, товарищ лейтенант, — донёсся глухой голос старшины, — конца не видать…

    — Остановить, движение! — передал лейтенант по цепочке и сделал несколько шагов на голос старшины. Возле самого берега, дно стремительно ушло из-под ног и, проклиная всё на свете, лейтенант по самую грудь провалился в ледяную воду, едва успев поднять над головой автомат.

    — «Сусанин», вот ты кто! — выругался он вполголоса, выбравшись к входу в пещеру. Даже по сравнению с темнотой безлунной ночи, мрак внутри её затаился угольной чернотой…

    — Укрыться можно, товарищ лейтенант, — голос старшины глухо доносился изнутри, — тут сразу после входа пара поворотов, воды сначала по колено, дальше сухо…

    — Ясно, старшина! — Лейтенант шагнул в кромешную черноту, — далеко она ведёт?

    — Да мы далеко и не ходили!? — Павленко моргнул в темноте, синим глазом потайного фонаря, — Идите сюда, здесь сухо…

    — Неплохо! — лейтенант взглянул на часы, — Заводи людей, старшина, да побыстрее… постарайтесь не наследить! — добавил он после некоторой паузы.

    Непроглядно-глухой мрак пещеры наполнялся дыханием десятков людей, спотыкающимися шагами, негромким бряцанием оружия. Пройдя чуть вперёд, лейтенант вытянул руку, нащупывая стену, но вместо шероховатой глины ощутил под рукой гладкий и холодный металл.

    — Так! — он достал потайной фонарь и осветил призрачным светом пещеру… чуть скруглённая металлическая плита заменяла одну из стен, лейтенант сразу догадался, что именно её огибала вода промывшая эту пещеру… Металл не был абсолютно гладким… почти прямо перед ним, находился вдавленный отпечаток человеческой ладони. Не осознавая, что он делает, лейтенант Виноградов положил на него руку…

    Внезапно все звуки заглушил короткий лязг. Полутораметровый сегмент металлической плиты ушёл вглубь и в сторону, в распахнувшийся проем хлынул нестерпимый свет. Ослепленный после кромешной темноты, лейтенант на мгновенье зажмурился, закрывая глаза рукой.

    — Ой, мама! — за его спиной, пробормотал кто-то в изумлении.

    — Ни х. а, себе приколы! — лейтенант опустил руку, которая тут же плотно сжала рукоятку автомата…

    — Ну, що тут у нас? — Викторыч пробрался через плотно столпившихся десантников и осмотрелся, — на кино похоже?..

    Действительно, четыре ряда кресел, перед матовым экраном, создавали иллюзию кинотеатра.

    — Да, уж вряд ли, Викторыч. — скептически покачал головой лейтенант — кресла то почти самолетные, с подголовниками, много из них не насмотришь.

    — Може бункер, какой, секретный, с войны остался? — Викторыч недоверчиво повёл стволом автомата… — рванёт ещё? Немцы тут много всякого понагородили!

    — Вряд ли, товарищ прапорщик, — сержант Николаев, в прошлом студент 4 курса «Бауманки», заглянул в проём, — Как новенькое всё, даже пыли не видно… Обшито пластиком, — это я вам, как без пяти минут инженер, заявляю… экран опять же, во всю стену… похож на телевизионный… — он помолчал и, потянув носом, добавил — и воздух свежий, почище, чем в пещере…

    — Стой! — крикнул лейтенант, но было уже поздно, сержант перешагнул порог и осматривался внутри…

    — Как вы её открыли-то, товарищ лейтенант? — стараясь ни к чему не прикасаться, сержант прошёл по проходу между кресел…

    — Отпечаток ладони на двери… — лейтенант сам удивился своей глупости, — руку положил, оно и открылось…

    — Сенсорный замок, — сержант провел кончиками пальцев по стене, — Точно пластик, только, хоть убей, не скажу какой… — он покачал головой, — а ведь вас могло и током шарахнуть, к примеру, если не хуже чего…

    — Этот свет нас демаскирует, — лейтенант встревожено посмотрел в сторону выхода.

    — Так, это кое-что… — сержант протянул к стене руку и металлическая плита с коротким лязгом, встала на место, отсекая сержанта от остальных…

    Не успел лейтенант перевести дух, как люк снова открылся… — порядок, шеф! — сержант сиял как новенький пятак, — … открывается и закрывается! Если, закрыв дверь подождать внутри, с полным комфортом…

    — Вернёмся в казарму, — из нарядов не вылезешь! — проворчал прапорщик, проходя внутрь, — кхомфорт ему подавай… А, в общем, идея не плоха! — признал он, опускаясь в кресло и сбрасывая с плеч вещевой мешок.

    — Ладно! — лейтенант резко махнул рукой, — Давайте-ка побыстрее… времени совсем не осталось.

    Когда последний десантник шагнул внутрь, сержант Николаев замкнул люк, отрезав окружающий мир толстой металлической плитой.

    Воспользовавшись тем, что начальство отвлеклось, десантники разошлись по помещению, наслаждаясь ощущением твердого пола под ногами. Один из вертолетчиков подошел к трем отдельным креслам прямо возле экрана и, вглядевшись в пульт, обернулся к напарнику.

    — Витя, тебе это ничего не говорит?

    — Угу! — «Витя» ткнул пальцем — первый пилот, штурман, второй пилот…

    — Не-е-ет! — Крик Клима Николаева утонул в громовом рёве, под полом что-то глухо заурчало, всё вокруг заходило ходуном — будто из вековой берлоги выбирался огромный зверь. Даже через толстый металл было слышно, как снаружи с грохотом обрушивались пласты земли.

    — Ну, вот и влипли, — попытался пошутить лейтенант, пытаясь удержаться на ногах, — Двери закрываются, следующая станция — Копенгаген! — ему наконец-то удалось бросить своё тело в кресло, не все были так удачливы, один из парней не удержал равновесие и с криком покатился по перекошенному полу.

    — Пучков! Растяпа! — этим возгласом старшина Павленко привёл растерявшихся парней в чувство, — Эй, кто-нибудь, подберите его!

    Прапорщик, слегка побледнев, обвел помещение цепким взглядом — Ну что, хлопци, занимай места согласно купленным билетам! — выражение его лица было непроницаемым, хотя на лбу выступили капли холодного пота.

    Эта команда запоздала, без лишних напоминаний десантники и сами пытались добраться до кресел. Не успели товарищи втянуть упавшего неудачника на свободное место, как матовый до последнего момента экран налился чернотой, утробное урчание перешло в пронзительный свист, чернота сменилась панорамой ночной реки, залитой огненным заревом. Казалось, земля проваливается из-под ног, уходит, куда то вниз — чувство привычное каждому из присутствующих. Дисплеи под экраном быстро перемигивались огоньками, по ним проносились цепочки непонятных символов и танцевали бешеную пляску разноцветные кривые.

    — Метров триста с гаком — нарушил молчание один из вертолетчиков.

    — Идиот! — не смог сдержаться Клим, — тут же сплошная сенсорика, нужно мне было сразу догадаться! — он стукнул себя рукой по лбу, — неизвестный пластик, неизвестный сплав… управление сенсорное… Мне, дураку, сразу на пульт надо было взглянуть! А этот болван — пальцем туда… Счас как рванёт и всё, — Митькой звали!

    Внезапно свист сменился громовым ревом, многократная тяжесть вдавила людей в кресла.

    — Живы будем, старлей, ох морду тебе набью, примат любопытный, экспериментатор сраный… — сержант Николаев, расслабившись, откинулся на спинку кресла, — Ах мама дорогая, не увижу я тебя… — он с трудом повернул голову к окаменевшему от шока лейтенанту, — С приключеньицем нас, товарищ лейтенант, прошу прощения!

    — Не дёргайся, — прохрипел тот самый «Витя-вертолётчик», — перегрузка сильная, шею вывихнешь.

    Если кто-то наблюдал это зрелище снаружи, то мог увидеть, как над лесом почти бесшумно поднялась темная, обтекаемая тень, зависла на секунду, потом невыносимый грохот, след, как от молнии, тающий в небе и больше ничего. Некоторое время спустя, в западных газетах, появилось не подтвержденное, но и не опровергнутое сообщение об испытании русскими нового типа космической ракеты. Поговорив об этом недели две, мир забыл об этом событии.


    Пару минут спустя тяжесть, наливая мышцы свинцом, казалось, начала растворять в себе сознание, и через некоторое время все уснули глубоким сном. На заднем экране медленно удалялся в бездонную черноту, голубой глобус Земли, покрытый неряшливыми пятнами облаков.

    2. На борту

    Сознание медленно возвращалось к лейтенанту, кто- то настойчиво тряс его за плечо, под ним было что- то мягкое и уютное, просыпаться совершенно не хотелось. Внезапно вспомнилось все, и молодой человек резко сел на своем ложе.

    — Викторыч!? — над ним, широко расставив ноги, стоял прапорщик, — где все наши?

    — Уси в сборе, оружие тю-тю, а люди-то все налицо.

    — Так, — лейтенант сел и обвел окружающее недоуменным взглядом, — Где это мы? — впечатления с трудом пробивались через замутнённое сознание. Это самое «окружающее» не наводило ни на какие определенные аналогии. Круглая комната, с два десятка метров в диаметре, стены неопределенно радужных тонов, посреди комнаты зеркальная гладь круглого и приличного по размерам бассейна. — Метров семь тут будет, но, в общем — это к делу не относится, — подумал лейтенант.

    Посреди бассейна, мирно журчит небольшой фонтан. Десантники в форме, но без оружия, кто сидел, кто лежал на расположенных по периметру комнаты странно изогнутых лежанках покрытых толстыми, мягкими тюфяками ослепительно белого цвета.

    — Нет не комнаты — зала, — поправил себя лейтенант, — размеры, знаете ли, мать вашу, не те…

    Мягкий, пастельный свет уныло падал из невысоких светильников расположенных между изголовьями лежанок. Воздух был свежим, с лёгким запахом мяты.

    — Так, товарищ прапорщик, доложить обстановку! — лейтенант сел по турецки на своём тюфяке, повернувшись лицом к старшине.

    — Обстановка — абзац! Ясно, что занесло, куда?! — Викторыч опустился рядом на корточки, — Райские кущи, только ангелочков не хватает… В общем, мы тут посовещались с Климом, как никак наш «технический эксперт», и решили пока ничего руками не трогать!

    — Одобряю, хотя уже поздно, Викторыч! Поздно запирать гараж, когда машину уже угнали! — лейтенант взъерошил свои короткие волосы, — Кстати, что насчет входов-выходов?

    — Дверь есть, но не открывается! — раздался из-за спины лейтенанта, голос Клима, — Домашний арест, так сказать! — он звонко ударил кулаком об ладонь.

    Будто в ответ на его фразу, из проема в стене выкатилась низкая тележка уставленная тем, в чем все безошибочно признали тарелки и стаканы, несмотря на то, что были они странно-квадратной формы. Только тут лейтенант почувствовал, что голоден, как волк. Содержимое выглядело и пахло вполне аппетитно.

    — Ну что товарищи, назначим подопытного кролика, или поверим хозяевам?! — лейтенант взял с тележки тарелку и уже нацелился в неё, извлечённой из сапога, ложкой.

    — Погоди-ка, товарищ лейтенант! — Клим положил руку на его плечо, — Пусть пробует кто-нибудь другой, а остальные пусть грызут «сухпай».

    — И что будем жребий бросать? — недовольно отозвался лейтенант, но тарелку все же в сторону отложил, примерно минуту он, нахмурившись, размышлял… — Странно? Не чувствую ничего особенного… Всё как будто, так и должно быть…

    — Запах мяты… — присоединился к разговору младший сержант Пак, — это может быть транквилизатор? Есть такие лекарства от страха!

    — Синтетическая отвага в таблетках? — лейтенант нахмурился, — Очень может быть! — он обвёл взглядом своих товарищей, — Кто же всё-таки будет пробовать пищу?

    — «Сухпая» хватит на сутки, — Викторыч размышлял вслух, — может на двое-трое, если экономить… И кстати, а не хотят ли нас потравить? — прапор мрачно пожал плечами.

    — Не вижу отчего? — лейтенант поднял брови.

    — А вдруг?! — Викторыч чиркнул ладонью поперек горла.

    — Ну, это ты зря! — лейтенант зачерпнул ложкой пенистую массу и понюхал, — газом, оно проще. Это помещение, как мне кажется, герметично, несколько грамм, какой-нибудь гадости в воздухе и все быстренько бездыханны, или медленно, это смотря по вкусу хозяев. Не дышать-то ведь мы не можем? — после некоторых колебаний он снова отложил ложку, теперь его настораживало то, что пища неведомых хозяев могла оказаться для людей просто ядовитой…

    — И без злого умысла… — подтвердил его мысли Пак, — как будущий врач должен предупредить, что биохимия штука тонкая — одна ошибка и хана!

    — Усыпили нас, оружие вот отобрали… — Викторыч с опаской посмотрел на лейтенанта

    — Ах, Викторыч, Викторыч, — лейтенант невесело усмехнулся, — мы тут все люди опасные, сначала будем метко стрелять, а потом уже и смотреть в кого… Может хоть здесь принято сначала разговаривать? По крайней мере, я на это надеюсь!

    Так ничего и не дождавшись, «официант» резво уполз в свою дыру. Внезапно за спиной лейтенанта раздался удивленный возглас. Он резко обернулся. Медленно гас свет. Часть стены превратилась в экран, даже не экран, а казалось, что стала прозрачной, или вообще исчезла…

    — Ну что хлопцы, кажись, дождались «разговора»? — Викторыч хлопнул себя по бедрам, — Посмотрим до чего добалакаемся?

    — Интересно, что же нам сейчас покажут, — лейтенант внутренне напрягся, — даже транквилизатор, если он и присутствовал здесь, не мог полностью погасить чувство тревоги. Интуицией, подсознанием или же шестым чувством — как хотите, так и назовите это ощущение, он понимал, что именно сейчас решается их судьба. Вполне комфортные условия и может опасная, но гостеприимная попытка обеспечить их пищей говорили о том, что зла им не хотят… Транквилизаторы — просто умное решение для снижения последствий футуршока… но всё-таки червячок сомнений закрался в его душу.

    Тем временем свет померк окончательно, на экране появилась беспредельная чернота космоса, усыпанная мириадами звезд. Одна из звезд стала стремительно расти, превращаясь в голубой диск с проступающими на нем, через перистые одеяла облаков, контурами материков. Мелькнул знакомый всем силуэт итальянского «сапога»… местность под крылом неведомого летательного аппарата, скорее всего того на котором они сюда и прибыли…

    — Не выше километра… — прокомментировал один из вертолётчиков.

    — И, скорее всего очень давно… — отозвался сержант Басманов, — Окрестности Рима, там сейчас сплошная паутина автострад и мелких городков… Такой дикий пейзаж, должно быть, был в тех краях еще до Ромула и Рема…

    — Откуда ты взял? — лейтенант почесал в затылке, — ах да, ты же у нас на истфаке учился…

    — Вообще-то, товарищ лейтенант, это школьная программа, пятый класс, — съязвил один из десантников, — Как сейчас помню…

    Действительно в поле зрения камеры пробегали только девственные леса и луга, один раз мелькнула и пропала небольшая деревенька с крошечными лоскутками полей… Летательный аппарат набирал высоту, показывая мир более общим планом, показались уменьшающиеся контуры Черного моря…

    Земля снова съежилась до точки на звездной карте. Изломанная красная линия прочертила свой путь среди звезд и уперлась в одну из бесчисленных точек. Эта планета могла бы быть сестрой нашего мира — аквамариновая гладь океанов, зеленые пятна лесов, заснеженные горные пики… Промелькнули огромные города, похожие на россыпь драгоценных камней. Камера оторвалась от планеты и приблизилась к одной из двух лун, — огромные нагромождения металлических конструкций загромождали безжизненную равнину.

    — Вся промышленность вынесена на необитаемые планеты и спутники! — отметил Клим, — неплохо придумано, никаких промышленных загрязнений и экологических катастроф…

    На экране появились улицы города: зеркальные дороги, цветной хрусталь домов — и все абсолютно пустынно… До этого момента фильм был полностью немым, будто впитал в себя безмолвие космоса, но вдруг за кадром прозвучал высокий голос. И хотя смысл фраз искажался странным протяжным акцентом, будто диктор не говорил, а пропевал фразы, но все-таки, несомненно — это был вполне понятный русский язык, — Мы хорошие инженеры и биологи, но однажды мы сделали ошибку… нас привлекло бессмертие, опыты продолжались почти сто лет и, как нам казалось, привели к полному успеху. Мы приняли бессмертие и заморозили рождаемость. Ученые считали, что добились успеха и что стерилизация обратима… Они ошибались, ошибались в обоих случаях. Несколько сотен лет спустя, мы начали умирать, а стерилизация оказалась необратима. Так ошибка поставила нас на грань вымирания. Начались работы по созданию клонов… Но в этот момент появилась новая опасность — на нас напали! Это была молодая, непримиримая раса завоевателей и разрушителей.

    На экране промелькнул приближающийся к планете огромный флот, навстречу ему поднялись защитники. После короткой, неравной битвы, зелено-голубой диск покрылся оспинами сотен, а может и тысяч взрывов, а голос продолжал рассказывать историю древней трагедии, — Наш корабль получил последнее задание и покинул орбиту тогда, когда уже ничего нельзя было изменить! Он уходил от гибнущей планеты с одной миссией — предупредить и передать наши знания. Наш мир стал МЕРТВЫМ МИРОМ, Галактике нужен ЗАЩИТНИК! Нужна молодая, агрессивная цивилизация с достаточно гуманной этикой, которая не побоится встать на дороге у агрессоров. В то время, когда мы прибыли к вам, ваша раса ещё лежала во мраке. Но у нас оставалась НАДЕЖДА, единственная надежда… Кроме вашей расы, наша экспедиция не смогла обнаружить никаких полностью разумных существ. Вы стояли на лестнице биологического прогресса выше всех остальных кандидатов, и мы решили ждать…

    Такого лейтенант предвидеть не мог — он уже давно догадывался, что имеет дело с инопланетянами, но такое не укладывалось в голове… На экране появилось изображение молодой, и даже красивой женщины вполне человеческого вида, если бы не одна деталь — вся она была положительно синего цвета. Темно-синие волосы и брови, бледно-голубая кожа и яркие васильковые глаза. Что-то вроде греческой туники бледно-салатового цвета, окутывало ее фигуру, оставляя свободными только руки. На минуту повисла гробовая тишина. Потом голубокожая женщина, произнесла на вполне понятном русском языке, — Сходные задачи порождают сходные решения, — она задумчиво улыбнулась, — вот почему мы внешне были так похожи на вас…

    — Во, синя дивчина… — казалось, что, в общем-то, непрошибаемому Викторычу на голову упала стальная балка — все видал — от волнения он перешел на чисто русский язык — но синих баб не доводилось… тридцать пять лет на свете, пятнадцать в армии, Афган, под пулями ползал, но это…

    Усевшись по турецки, младший сержант Пак загибал пальцы, невнятно бормоча себе под нос, — … в молекуле гемоглобина вместо атома железа — медь, — отсюда «голубая» кровь, иначе кожа выглядела бы фиолетовой… пигмент меланин, несомненно, имеет какой то аналог синего цвета… только, глупому студенту, непонятно, на хрена матери-природе такие фокусы… ведь медь хуже железа связывает кислород… разве что его содержание в воздухе будет раза в два выше… Так что решение не такое уж и сходное…

    В свои двадцать три года лейтенант уже усвоил азбучную истину, что даже очень красивые женщины могут быть несчастны в жизни, — он встал и энергично прошелся по комнате, — а эта голубокожая девушка показалась ему чем-то несчастной. Если только её, внешне гуманоидную, мимику можно так же экстраполировать на её же эмоции и если её эмоции в своей основе параллельны земным. За его резкими движениями наблюдали три десятка пар внимательных глаз.

    — Продолжим наши занятия философией, — подумал он, — совершенно не хочется ждать от нее ничего особенно неприятного, но с другой стороны: во первых — внешность бывает обманчива, особенно в данном случае, во вторых — неизвестно какова ее власть в этом заведении… — решив, что от лишних мыслей у него только появляются лишние вопросы, но при этом не родится никаких ответов, лейтенант одернул помятый камуфляж.

    — Ну что же, будем знакомиться?! Меня зовут Сергей! — после секундной паузы он добавил, — Лейтенант Сергей Виноградов, Воздушно-десантные войска, Эс-Эс-Эс-Эр. — взгляд его был прям и жесток, словно говоря, — Ну, давай, выкладывай чего тебе от нас надо?!

    Взгляд девушки с экрана выглядел грустным, — У меня тоже когда то было имя, на вашем языке его можно произнести как Виалла. Теперь я искусственный интеллект этого корабля, по вашему его можно назвать «Стальной Цветок», а еще точнее «Стальная Роза», — она взглянула, куда то в сторону, и, немного помолчав, добавила, — Я вижу у вас есть ко мне много вопросов, товарищи?

    — Вопросы есть! — лейтенант встал и пошире расставил ноги — Во первых: в чем цель всего этого?! — он обвел вокруг себя рукой, — балагана.

    — В какой то мере это просто случайность, для меня, например даже трагическая, — совсем земным жестом она поправила непослушный локон — Согласитесь, Сергей, несколько тысяч ваших лет срок немалый, даже для искусственного разума когда то бывшего разумным существом из плоти и крови…

    — Не знаю, для меня такие сроки это просто нереально — лейтенант пожал плечами.

    — Когда мы прибыли сюда, ваш мир лежал в дикости. Но тут был разум и мы приступили к исследованиям. Но, то ли биологи что-то просмотрели второпях, и нас атаковал какой-то местный вирус или микроб. Или просто кончилось наше бессмертие. Только пришло время, когда наши люди стали умирать один за другим. — Виалла опустила глаза, — Последняя группа не вернулась с планеты — это их челнок вам удалось найти… Я осталась одна… Моя специальность этика и лингвистика, и ещё немного биохимия — я не могу управлять кораблем. Пришлось воспользоваться установкой для переноса сознания в машину. А потом долгие годы я ждала, пока на вашей планете разовьется Цивилизация. Шли годы, столетии, тысячелетия и я могла только догадываться, что Цивилизация на планете развивается. Пятна распаханных полей, города, нитки дорог. Все это было неплохо видно и отсюда. Иногда города грели, а дороги и поля снова зарастали лесом. Путь разума извилист и труден. По настоящему мне стало интересно несколько десятков лет назад, когда вы наконец изобрели радио, а потом и телевидение… Теперь я знаю о вас многое, пусть и не все.

    — Вполне убедительно! Все это очень даже может быть. — лейтенант сдвинул берет на затылок, — Но как ваш «челнок» мог выдержать все это время.

    — Для такой техники, как «челнок» было неважно, сколько прошло времени — пять минут или тысячи лет. Это автоматизированная самоподдерживающаяся система. Вероятно, уходя, его оставили в режиме аварийного возврата…

    — И как только мы оказались внутри — он стартовал?

    — Верно! Потом охранная программа центрального компьютера распознала в вас чужих и, выпустив в воздух усыпляющий газ, одновременно активировала мое присутствие…

    — И что же вы решили делать с такими «незваными гостями»?

    — Это еще не все. Навигатор, перед своим последним рейсом на планету, проложил какой то новый курс, сигналом на исполнение служило возвращение челнока. Должно быть, он очень торопился… — было заметно, как она нервничает, если конечно программы могут нервничать.

    — И сейчас мы движемся? — этот вопрос заставил всех затаить дыхание.

    — Да, и неизвестно куда… — изображение девушки тяжело вздохнуло, — изменить курс нет возможностей ни у меня, ни у вас, просто отсутствуют коды доступа к навигационному блоку…

    — Допустим, и что же из этого?

    — Учитывая, что вы агрессивные люди, воины, я хочу получить некоторые гарантии. Мы должны заключить с вами определённое соглашение, скажем некоторый Пакт о Ненападении, хотя бы… Так это кажется у вас называется? Вы не против?

    — В общем, не против! — лейтенант Виноградов посмотрел изображению инопланетянки прямо в глаза, — Лично против вас я и мои люди пока ничего не имеем. Так что, можете считать, что безопасность вам обеспечена… — Викторыч одобрительно кивнул головой, — И, все же, что будет дальше?

    — Придётся сделать рейс туда и обратно, — инопланетянка обвела взглядом плотно сгруппировавшихся десантников, — Но, для возвращения, нужно будет знать астронавигацию?

    — Дело только в знаниях? — резким жестом лейтенант взъерошил волосы, — Да и, судя по фильму, который вы нам показали, может там, куда мы попадём, будет не очень хорошо и придётся сражаться!?

    — Корабль оборудован средствами нападения и защиты. Все справочники и учебные пособия есть на борту, выдать их в приемлемом для вас виде тоже не проблема. Остается время на освоение и… — девушка что-то недоговаривала.

    — Ваше личное одиночество, — догадался Сергей. После этого разговора он испытал к ней вполне человеческую симпатию.

    — Да и это тоже, ведь у меня впереди еще вечность… Я буду «жить» пока существует этот корабль. И рядом не будет никого из своих!

    — С точки зрения нормального человека, ситуация просто трагическая, — подумал лейтенант, — вот Айртон, в «Необитаемом острове» у Жуль Верна, за несколько лет сошёл с ума от полного одиночества, хотя знал, что за ним должны вернуться… В данном случае и срок не ограничен и необитаемой оказывается целая вселенная… И тут трагедии, — мелькнула у него мысль, наполнившая душу каким то сосущим чувством.

    — Подождите немного… девушка вышла из поля зрения и экран снова погас.

    Теперь лейтенант даже не пытался бороться со своим подсознательным антропоморфизмом, на мгновение ему показалось, что из-под психической маски лейтенанта Виноградова, снова выглянул простой советский парень Серёжа Виноградов, разбиватель девичьих сердец, врун, болтун и хохотун и, что самое главное почти такую же реакцию проявил и прапорщик…

    — Ну, хлопцы, смотри у меня, — он напрягся, так что под пятнистым кителем резко обозначились узлы тугих мышц, — чтоб усё было в этих самых рамках, чтоб державу мне не позорили и батьку с мамкой тоже! — прапорщик обвёл «хлопцев» свирепым взглядом, особо многозначительно остановив его на вертолётчиках, — пока эта самая наша «епопея» не кончится — никаких глупостей… Всем смотреть в оба глаза и вертеть башкой так чтобы шея отвалилась! Вот разберёмся чуток, где ж тут собака порылась…

    Позади них раздалось легкое шуршание. Обернувшись, лейтенант увидел, как сегмент стены отъехал в сторону и на пороге стояла она… Тонкая, бледно-салатовая ткань облегала стройную, изящную фигуру.

    — Не надо удивляться, товарищи, это всего лишь голограмма — бесплотное изображение — ее голос звучал казалось отовсюду.

    Состояние у всех парней, по меткому выражению Викторыча, было «в порядке общего обалдения», тишина установилась такая, что будь здесь муха, её жужжание было бы слышно за километр. Первым опомнился лейтенант, подавив в себе желание, стремительно вскочить, он медленно поднялся на ноги, держа раскрытые ладони на виду… жест этот у него получился чисто бессознательно — он вытянул руки перед собой и в абсолютной тишине медленно сделал шаг вперёд… Виалла, как зачарованная, повторила его движение… их руки: тонкая бледно-голубая и загорелая мускулистая соединились кончиками пальцев, и прошли друг сквозь друга — чуда не случилось, но на мгновение образовался как бы мост над пропастью… пропастью тысячелетий и звёздных бездн… В детстве Виноградов в запой читал Ефремова, братьев Стругацких и многих иных… но даже в самых смелых мечтах не мог представить, что нечто подобное произойдёт и с ним самим… Человеку, воспитанному, например, на литературе подобной «Войне миров» или прочим ксенофобским писаниям про «ужасных инопланетных монстров», вряд ли мог помочь самый мощный транквилизатор.

    В тот самый момент, когда они как бы коснулись друг друга, между ними, на какое то мгновение, возникла мысленная связь… Когда всё кончилось, Виноградов был уверен только в одном, но зато в самом главном — Виалла их не обманывала, в её целях, мотивах поступков и эмоциях не было ничего такого, что могло бы показаться непонятным или же отталкивающим… Скорее всего это была не просто голограмма, а нечто большее… какое то почти материальное воплощение «духа и разума».

    Она тоже улыбнулась, только улыбка вышла чуть-чуть испуганной, будто перед ней стояла стая ручных, разумных, но смертельно опасных зверей. Глубоко вздохнув, она успокоилась и произнесла нараспев, — Идите за мной, я покажу вам корабль.

    За ее спиной находился длинный и широкий коридор с множеством странно закругленных дверей. Когда все вышли, Виалла произнесла, — Это верхняя палуба, или палуба номер один, или палуба А, или главная палуба, называйте как хотите, на ней находятся семьдесят двухместных кают и зал для отдыха, из которого мы только что вышли, — Виалла положила узкую ладонь на ярко-красный выступ одной из дверей, которая после секундной паузы скользнула в сторону…

    Строители корабля явно не поскупились на комфорт и размеры, — в случае необходимости его можно было использовать и как пассажирский и как военный. Обширные лаборатории, заставленные непонятным оборудованием, наводили на мысль о том, что по замыслу конструктора, основной функцией корабля было проведение исследований в полностью неизведанных зонах пространства, эту же мысль подтверждала и высокая автономность всех систем. Корабль, и в активном режиме, мог десятилетиями не заходить на базу… Даже более трёх тысяч лет консервации не вывели из строя ни одного агрегата, то есть всё выглядело так, будто корабль только что покинул стапеля какой-нибудь космической верфи… Время совсем не оставило на нём своих следов.

    — Да здесь можно весь наш разведбат растолкать, и еще место останется! — пробормотал сержант Николаев, прикидывая в уме возможное количество пассажиров.

    Пройдя до конца коридора, через широкие, двустворчатые двери, все вышли на широкий балкон.

    Виалла показала рукой вниз, — Командный пост — мозг корабля!

    Больше десятка ложементов, большой обзорный экран, множество дисплеев… По широкой лестнице в два пролета спустились вниз.

    — Здесь работают навигатор и пилоты, — Виалла подвела их к трем центральным ложементам. Чуть правее оказались места командира и двух его помощников, здесь же рядом ложементы офицера связи, бортинженера и главного энергетика, и у каждого по два помощника.

    — Большая команда, однако, на вахте стояла… — старший лейтенант Голиков провёл рукой по поверхности ложемента, наученный горьким опытом он предпочёл не касаться пульта, — Можно? — обернулся он к Виалле.

    — Да, пожалуйста! — кивнула она головой, — Только будьте осторожны…

    — Разумеется, мадам! — опустившийся в ложемент, вертолётчик был счастлив как ребёнок, получивший в руки новую красивую игрушку. Окинув беглым взглядом расположенные прямо перед ним дисплеи, он указал пальцем на центральный из них, — Это, как я понимаю, должен быть вид прямо по курсу и в видимом диапазоне… а это что такое? — Голиков указал на правый дисплей, — вроде похоже на радар…

    — Подождите… — Виалла сделала несколько шагов в сторону и оказалась возле массивного куба, примерно двухметровой высоты, — по крайней мере, у меня есть ключи доступа к Главной консоли Центрального Компьютера. Тем более что, доступ к нему возможен и из любой точки корабля, — после короткого прикосновения к боковой грани, перед ней возникла откидная консоль с дисплеем, — Но некоторые операции выполняются только с Главной консоли… «Нгоина Врева», — пробормотала она себе под нос и добавила уже по русски, — Ваш язык достаточно богат техническими терминами и организован вполне логично… Сейчас я попробую переключить на него лингвистические цепи, — она несколько раз провела пальцем по дисплею, на котором замелькали какие то таблицы, схемы и графики, — Так, есть доступ к глобальной языковой поддержке! — ещё несколько движений и в углу дисплея замелькали цепочки странных символов… — Создаётся нелинейный, ассоциативный словарь соответствий… Надо немного подождать… — прокомментировав свои действия, Виалла отошла в сторону от дисплея.

    — Должна вам кое-что объяснить, — она опустилась на край свободного ложемента, естественным движением закинув ногу на ногу, — Детекторы электромагнитных волн на борту корабля фиксируют все доступные излучения, доступные им по чувствительности, а все упорядоченные сигналы, в обязательном порядке заносятся в память компьютера… Все ваши телевизионные и радио передачи, наводки и помехи от линий связи, телеметрия ваших спутников все это было записано в памяти компьютеров… В конце концов, мне осталось только пропустить эту груду «информационного хлама» через несколько анализирующих программ…

    — Проблема «Розеттского камня» — сержант Басманов размышлял вслух, — должен же быть хоть какой-нибудь ключ?

    — Ключ был… — Виалла на минуту замолчала, — как вам это объяснить? — она накрутила тёмно-синий локон, на палец, — Есть такая машина, которая может прочитать память, выделить из неё цепи акустическо-визуальных ассоциаций…

    — Таким образом, не надо задавать аборигену вопросы типа «Что это?» — глаза сержанта Басманова настороженно прищурились, — Только мы считаем, что такие методы не этичны!

    — Я старалась обходить массивы личных воспоминаний, мы тоже не любим «залезать в душу» другим… — Виалла на некоторое время замолчала, будто обдумывая — надо ли говорить больше, — Я могу только извиниться, только это не всегда получалось, например я знаю, что лично у тебя, на правом бедре есть шрам, в детстве ты упал с этой двухколёсной штуки, «велосипед» называется, и сломал ногу… — ассоциация со словом «боль» буквально затащила меня в это воспоминание… можешь считать, что я пережила эту боль вместе с тобой? Постарайтесь простить меня за этот поступок, просто я не видела другого выхода…

    Басманов механически потёр бедро, нащупывая этот старый шрам и зябко поёжился, — Врагу не пожелаю… подумал он, вслух вспоминая ту давнюю историю…

    Ты очень сильно переживал эту историю, кроме всего прочего, — лицо её стало строгим, — я чуть было, не умерла от болевого шока… Эмпатический болевой шок… даже в моем нынешнем положении это риск.

    — Я тогда кстати тоже… — Басманов потёр колючий подбородок, — Не знаю, что и сказать? — буквально выдавил он из себя, — В общем — «носи на здоровье» и помни — копаться в наших мозгах — занятие очень и очень опасное… Ладно! — рубанул он рукой воздух, — Закончим с этим! Ты мне лучше вот что скажи…

    — Подожди, Серьёжа… — аккуратно прервала его Виалла, — Процесс перевода завершился, ты умный парень, мы еще поговорим отдельно… — протянув руку, она несколько раз дотронулась до пилотского пульта, после чего непонятные цепочки символов на пульте и дисплеях, сменились русскими надписями, — Я только что заменила систему языковой поддержки. Извините, но больше ничем не могу помочь… Читайте инструкции, используйте тренажёр — больше ничего мне об этой системе не известно…

    Лейтенант Виноградов, поблагодарил Виаллу коротким кивком. Повернулся к вертолетчикам и резким движением мотнул головой в сторону пульта, — Так, парни, теперь это ваше рабочее место, чтобы мне не есть, не спать, но техникой овладеть как своей. Вы нас сюда затащили, вам и вытаскивать! Работа эта по вашей части, Кроме вас надеяться больше не на кого.

    — Принято, командир! — старший лейтенант Голиков, беглым взглядом обвёл своё хозяйство, — Только один вопрос, как включается эта самая «Справочная система»?

    — Вот эта панель! — Виалла указала символ «?», — Она означает вопрос, и сразу должно появиться оглавление… Панели со стрелками листают текст вверх и вниз, если дотронуться до дисплея — глава раскроется…

    — Очень приятно! — проделав указанные манипуляции, старший лейтенант Голиков поднял голову, — Всё ясно шеф, попробуем! — он посмотрел на своего штурмана, — Слушай, Вить, твое место навигаторское… Будь добр, вообрази что ты снова в училище, снова курсант, а завтра зачетные полеты. Разобраться в астронавигации это твое дело, буду! — глаза старшего лейтенанта горели восторгом, — Ну а я пока посмотрю систему ручного управления! Черт возьми! Разве я мог даже подумать…

    — Ну вот и добре, товарищи офицеры! — подвёл итог прапорщик, — Мы, с хлопцами, на вас дюже надеемся! Лейтенант, — повернулся он к Виноградову, — нужно выставить здесь дневального, чтоб, если что надо — обеспечил!

    — Хорошо! — лейтенант обвёл взглядом своих людей, — Лаврухин!

    — Здесь, товарищ лейтенант! — от группы отделился невысокий, крепкий десантник.

    — Останешься дневальным! — лейтенант взглянул на часы, — Через четыре часа тебя сменят.

    — Товарищ лейтенант?!

    — Что ещё?

    — Разрешите, связь тут посмотреть?! — серые глаза смотрели вопросительно, — Хоть одним глазом!

    — Действуй! — лейтенант улыбнулся, — Только смотри двумя глазами! — он повернулся к вертолётчикам и пояснил, — Это наш электронный гений! Чинит всё, что включается в розетку!

    Через такие же широкие, как и на верхнем ярусе, двери они попали на среднюю палубу. В такой же коридор, как и наверху выходили двери ещё семидесяти кают, а в конце коридора располагался неплохо оборудованный спортивный комплекс. Хоть форма спортивных снарядов и тренажёров была непривычной, но сердце опытного спортсмена, каким был лейтенант Виноградов, забилось сильнее при виде открывающихся возможностей. Присвистнув от восторга, он хлопнул прапорщика по плечу, — Викторыч, вот это да! — и уже тише шепнул прямо в ухо, — Твоя задача держать парней готовыми ко всему: хоть в Сухум, а хоть в Одессу… Гоняй их так, чтоб на глупые мысли просто времени не оставалось… Самое главное сейчас — дисциплина и боевой дух… Нельзя чтобы кто-то из них раскис, а кто-то «обурел». Неизвестно, что с нами будет завтра, так что держи ребят в форме…

    — Согласен! — Викторыч так же внимательно разглядывал спортзал, — попали мы… помесь монастыря с дурдомом… Лишние думки им конечно ни к чему… Хотя, тут кто угодно взбесится…

    На нижней палубе располагались посты управления огнём в носовой и кормовой полусферах… в узком помещение носового поста ложемент наводчика оказался просто зажат нагромождением аппаратуры. На полке рядом с ложементом лежал глухой, без отверстий для глаз, черный шлем.

    — Виртуальный шлем управления огнем… — указала на него рукой Виалла, — Обеспечивает прямую связь оператора и системы наведения. Индуктивный нейро-линк — указала она на толстый кабель, исчезающий в недрах аппаратуры, сводит время задержки между командой и исполнением до минимума. Человек ставит задачу, а компьютер обеспечивает выполнение…

    — Так! — лейтенант Виноградов взял шлем в руки, — что же, всего лишь достаточно подумать о том куда надо стрелять?

    — Не совсем… — Виалла нахмурилась что-то вспоминая, — необходимо достаточно длительное время удерживать внимание на цели… иначе система наведения будет дезориентирована… кажется так было сказано в инструкции…

    — Так! — лейтенант внимательно осмотрел группу десантников и начал медленно ронять слова, тяжелые как пудовые гири… — Бондарцов, Марченко, Валдис, Саидов — наводчики! Вы всё слышали, всё знаете… — он задумался, — Не знаю какая огневая мощь будет у вероятного противника? НО! Если придётся стрелять, от вас будет зависеть жизнь всех остальных! Теперь и спать и срать будете прямо здесь! Дежурство двухсменное, восьмичасовое, старший группы — младший сержант Бондарцов. Вопросы есть?

    — Нет, товарищ лейтенант! — младший сержант внимательно осмотрел узкое, как пенал, помещение, — Вот, значит так!?

    — Бондарцов, ты у нас наводчик божьей милостью, так что мы на тебя надеемся! — лейтенант взял шлем из рук Виаллы и передал его младшему сержанту, — И помни, хорошо стреляет тот, кто стреляет первым! Система не сложная, так что думаю справитесь?!

    Когда Виноградов выходил из поста управления огнём, до него донёсся голос младшего сержанта, — Так, Женька, Артур, Гафур, давайте-ка поближе сюда… Прочтём-ка, для начала, инструкцию…

    Из носового огневого поста, прямо по коридору, прошли в корабельные мастерские… Не мастерские, а мечта… Виалла назвала это «малоформатным производственным комплексом замкнутого типа», и объяснила что компьютеру достаточно задать инженерное описание нужной вещи а уж изготовлением займутся роботы. Если же проект не существует, то в наличие есть программы разрабатывающие конструкцию и дизайн по заданным характеристикам…

    — Климентий, — подозвал лейтенант к себе сержанта Николаева, — Ты у нас, без пяти минут инженер, Так, что это твой пост! — обвел он рукой заставленное непонятным оборудованием помещение, — Ты хорошо начал, и, сдаётся мне, инженер сейчас нам нужнее, чем лишний ствол! А в виде эксперимента и для тренировки изготовь-ка по две сотни патронов на бойца!

    — Справимся! — бывший бауманец, а теперь десантник, с солидным видом обошел помещение, тщательно разглядывая незнакомую технику…

    Корабль оказался немаленький, одних только ангаров для челноков — четыре штуки. Немало заинтересовал десантников бортовой оружейный склад, но Виалла быстро остудила их энтузиазм сказав, что от всех этих лазерных пистолетов, плазменных ружей и прочего энергетического оружия существует множество методов защиты. Но в то же время принцип используемый людьми в своем оружии был забыт настолько давно, что от автоматной пули противника практически ничего не защищает.

    С этого момента жизнь вошла в какую-то накатанную колею. Появилось расписание занятий. Каждый день, в четыре часа вечера, на дежурство по кораблю заступал очередной сержант и два дневальных. Викторыч по шесть-восемь часов в сутки «сгонял пот» с десантников, не щадя никого. Бег, рукопашный бой, спортзал. Постепенно формальная, сначала, власть лейтенанта Виноградова, при поддержке старого прапорщика, превратилась в реальную. Даже вертолётчики, которые были старше по званию, так и не подняли этот вопрос… Это не удивительно… Во время Великой Отечественной, такие вот лейтенанты, сохранившие в окружении свои взводы и роты, подчиняли себе майоров и даже полковников… Виалла вообще не вмешивалась в иерархию десантников, являясь для них кем-то вроде «внештатного советника» и только в разговорах с сержантом Басмановым пыталась выяснить, почему всё происходит так, а не иначе…

    В общем-то каждый занимался своим делом. Пилоты круглые сутки гоняли симулятор, до скрежета в мозгах разбирались в астронавигации, науке для них новой и полностью непонятной, сначала… Новоиспеченные артиллеристы, хотя плазменная установка, с дальностью в пару тысяч километров, весьма значительно отличалась от традиционной пушки, уже могли выдавать залпы с точностью попадания в пару метров на предельном радиусе и максимальной скоростью перезарядки энергорезервуаров орудий.

    Как-то вечером, на третий, или может быть, четвёртый день, в дверь каюты лейтенанта Виноградова раздался негромкий стук.

    — Товарищ лейтенант, разрешите войти? — на пороге стоял сержант Николаев.

    — Проходи, Клим, садись… — лейтенант указал на кресло, — Ну, докладывай, что там у тебя? — добавил он, когда сержант сел.

    — Я тут на днях посмотрел пилотские симуляторы и прикинул… Можно собрать десантный, на группу, так сказать замена полигону… Программу я загоню…

    — Отлично, сержант! Мускулы твоя штука тренировать не сможет, а вот мозги и групповую работу на ней отточить можно! — лейтенант один раз, из любопытства, надел шлем пилотского симулятора и помнил, какое ощущение реальности тот может передать, — Ну а мускулами и рефлексами Викторыч в спортзале и так занимается…

    — Да, нет, товарищ лейтенант, суть тут в другом… — сержант Николаев, задумавшись, хрустнул костяшками пальцев, — Надо приучить ребят к неожиданностям, что ли? Противник может оказаться каким угодно, и времени на привыкание, у ребят, будет минус десять секунд…

    — Тоже правильно! — лейтенант закусил губу, — Сколько тебе нужно времени?

    — Система почти собрана, если посидеть ещё ночь, то завтра утром можно испытывать! В одиночном режиме, я её уже гонял…

    — Ну и как? — заинтересовался лейтенант, — Работает?

    — Ещё бы, просто жуть! Наделал монстров, так у самого — волосы дыбом… И главное — стопроцентное ощущение реальности! Передаётся всё, вплоть до запахов…

    — Тогда, сержант, вперёд, за орденами! — лейтенант, потянувшись, заложил руки за голову, — А, вообще-то… — секундная пауза, — Пойдём! Посмотрю, на твой «одиночный режим»!

    Из тренажёра лейтенант вылез весь мокрый от холодного пота, с расширенными от возбуждения глазами: — Ну, ты даёшь, буйная у тебя фантазия, однако! Но! — пригладив рукой взъерошенные волосы, он ткнул пальцем в потолок, — Это именно то, что нам доктор прописал!


    Так прошла неделя, другая… Приближалось время субпространственного прыжка. Пилоты объяснили лейтенанту Виноградову, что, по всем инструкциям, во избежание помех корабль должен удалиться на определенное расстояние от всех сильных источников гравитации, искривляющих пространство, и только там можно совершить прыжок… Иначе, как, коротко, но ясно, выразился лейтенант Голиков — «от нас останется только ведро кварков, размазанное между раем и Сириусом…»

    Часть II. «Летучий голландец» Галактики

    3. Кто с мечом к нам придет…

    Никто, кроме нас!

    Девиз ВДВ

    Шестнадцатый день полёта, двенадцать сорок две по Москве…

    — У нас гости, командир! — штурман впился глазами в медленно ползущую по экрану яркую точку.

    — Может метеорит? — Сергей скептически посмотрел на безобидное изображение.

    — Не думаю! — старший лейтенант Немцов увеличил разрешение детекторов, — Имеет собственный энергетический фон и скорость не многим меньше нашей. Между прочим, мы его догоняем… Масса… Ч-чёрт! Он раза в три тяжелее нас! Пошел на сближение… Не нравятся мне такие маневры…

    — Уклоняйся! — лейтенант сжал подлокотники ложемента, — Уклоняйся, чёрт, тебя дери!

    — Не могу, автопилот не даёт. Он идёт на перехват! — Немцов скользил пальцами над пультом, — Есть! — пилот поднял голову, — Автопилот отключился!

    — Бери управление! — лейтенант Виноградов опустился в соседний ложемент, — Быстрее!

    — Не могу уклониться! — Немцов отчаянно манипулировал с пультом, — Его орбита выгоднее!

    — БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! — лейтенант Виноградов нажал несколько клавиш на своем личном коммуникаторе, — Огонь открывать только по МОЕМУ приказу!

    В каютах и коридорах взвыла сирена, освещение заморгало багровыми бликами. Слитно загрохотали сапоги. Красно-черные тени мелькали по стенам. Свист лифтов и непубликуемые в словарях выражения заполнили корабль. Буквально ворвавшись в шлюзы десантники быстро, но без суеты, облачались в скафандры, попутно расхватывая из пирамид оружие. Стрелки змеями скользнули в свои ложементы, нацеплены шлемы и вот уже грозные стволы обшаривают пространство.

    — Цель зафиксировал! — донеслось с носового огневого поста, — Есть готовность к открытию огня!

    — Цель вижу! — отозвался кормовой пост, — Объект вне зоны поражения!

    — Бондарцов! Марченко! Без команды огня не открывать! — Сергей обернулся к подошедшей сзади Виалле, — тебе это ничего не напоминает?

    — Не знаю, за тысячу лет многое могло измениться, да и я не слишком большой специалист в типах чужих кораблей… Попробуем разобраться с помощью дистанционного ментального детектора… Сейчас я настраиваюсь на ментальные излучения чужаков…

    — Приемистость у него не того, поменьше нашей — заметил пилот, наблюдая за маневрами «оппонента».

    Неожиданно бездонная чернота космоса по курсу корабля была стерта ослепительной вспышкой, силовые щиты заныли зудящей болью, принимая на себя плазменный залп. Корабль тряхнуло, как машину на ухабе.

    От такой наглости лейтенант Виноградов даже вздрогнул, но мгновенно переведя взгляд на дисплей тут же и успокоился, — восемьдесят процентов носовых щитов… и быстрое восстановление, ведь чего-чего, а уж энергии «Стальной Розе» было не занимать!

    — За кого нас тут держат?!!..…. - выругался он, сжав кулаки.

    — Н-не стреляй! — изображение Виаллы побледнело и пошло рябью, — Это они, это троги… и у них на борту люди… они страдают… это ужас…

    Лейтенанта Виноградова охватил приступ бешеной ярости. Секундный взгляд на силуэт противника — двигатели за корпусом, на кронштейнах…

    — Огневым постам! — его ледяной голос разнёсся по кораблю, — Цель — кронштейны двигателей, корпус не трогать! Повторяю, по корпусу не стрелять! Огонь на поражение!

    На мгновение его взгляд выхватил напряженное лицо пилота слившегося с «Стальной Розой» в одно нерасторжимое целое, капли пота на лбу… Он чувствовал как, хищно шевельнувшись, восемь стволов взяли цель в «мертвый» захват.

    От следующего залпа «Стальная Роза» просто уклонилась и тут же, развернувшись к противнику бортом, изрыгнула в ответ море огня… Закрученные в тугие магнитные коконы, сгустки горячей плазмы вырвались из стволов и, прочертив сияющим следом безбрежную черноту космоса, вонзились в цель. Попадание было прямо в яблочко, щиты противника просто смело безудержным потоком первозданной энергии, били ведь в одну точку… сначала один, а потом и второй двигатель вражеского корабля отделились и поплыли в космосе, медленно удаляясь от потерявшего управление агрессора.

    — Прекрасно!!! — лейтенант моментально успокоился, голова работала как никогда четко и ясно, — Так… надо их… мать! Бей чтоб не встали! Немцов! Сближайся!

    Увидев результат своей работы, младший сержант Бондарцов, по привычке, попытался вытереть со лба пот, рука скользнула по глухому забралу шлема. Противник правда огня не прекратил и еще пытался укусить напоследок. Но он уже был обречён! Сканеры нащупали его сеть коммуникаций, вычислили «нервный узел» и последним залпом хирургической точности «Стальная Роза» вдребезги разнесла вражескую командную рубку. В космосе наступила долгожданная «тишина».

    Изящным пируэтом, «Стальная Роза» подошла к борту противника и намертво сцепилась с ним клещами гравитационных захватов. С этого мгновения корабли, по всем законам гравитационной физики и небесной механики, стали как бы единым целым. Внезапно у всех в глазах на мгновение потемнело, пронзительно взвыла сирена, сигнализируя о перегрузке ходовой системы, поднявшаяся на несколько секунд в два-три раза тяжесть сбила всех с ног в командном посту.

    — Твою мать… — простонал штурман, взглянув на дисплей — вот дерьмо…

    — Что это было, Игорь? — обратился к нему командир, — Вроде бы живы?!

    — Чертовщина! Этот придурок попытался уйти на прыжковом генераторе. Но, — штурман вытер потный лоб, — гравитационный захват сделал нас с ним единой системой. Мощи у него не хватило, да и наша навигационная система вмешалась, попыталась компенсировать. В результате — он ткнул пальцем в дисплей курсопрокладки, — точка выхода — черная дыра. Вроде всякая там аннигиляция-дефрагментация наши души миновала, но, командир, ты сюда посмотри: время — ноль, координаты — ноль…

    — Пипец, значит! Читал я тут у них одну любопытную теорию… — вступил в разговор пилот — вроде похожий облом получается.

    — О чем ты, Витя? — отвернулся от дисплея штурман.

    — Прыгнули мы, получается, в самое ядрышко черной дыры. И нас родимых — аки не совместимых с ее внутренним пространством-временем, кинуло назад в нашу Вселенную, в родное для нас пространство-время, в направлении абсолютно случайном, как в пространстве, так и во времени, прямо пропорционально нашей массе…

    — Мрак полный! — присвистнул штурман — ой где был я вчера — не найду днем с огнем…

    — Ага! Вот и дурень наш железный чувствует себя аналогично — пилот слегка пнул по массивному кубу навигационного компьютера, — лапки кверху выкинул — разбирайтесь мол сами, ребята, а у меня мол крыша уже съехала!

    — Никому ни слова! Лучше еще разок протестируйте оборудование. — лейтенант поднес к губам коммуникатор, — Викторыч! На абордаж!

    Вот гибкая труба абордажного щупальца зависла над одним из люков вражеского корабля… Викторыч был готов ко всему и абсолютно спокоен, гибкий скафандр черного цвета, АКС с лазерным прицелом, в шлеме прибор ночного видения, на поясе тесак с ртутью лезвием можно гвозди рубить, на груди запасные обоймы, четыре гранаты на поясе… И еще рядом еще двадцать пять таких же парней, похожих, как патроны в магазине, и слаженных, как пальцы на руке.

    За спиной бесшумно замкнулась дверь тамбура, впереди изгибающиеся кольца абордажного щупальца. С резким хлюпаньем вылетел люк.

    — Вперед! — одним плавным прыжком десантники преодолевали царящую в трубе невесомость и мягко приземлялись уже на чужой палубе. Тяжесть примерно половина «же», тусклое красное освещение…

    После бесчисленных виртуальных боёв на тренажере, где им довелось насмотреться на всяческих монстров, бойцы были готовы ко всему. Так что первая пара — Алексей Павленко, командир первого отделения и Сергей Бычков по кличке «Тихоня», заметив первого чужака не замешкались ни на секунду, несмотря на то, что этот чужак был похож на самого банального черта, с рогами и хвостом.

    — Куда лезешь…!!! — Слитно громыхнули две короткие очереди — в голову и брюхо. Трог, вспоротый десятком лепестковых пуль, завалился на спину, царапая лапами воздух.

    Боевой азарт вскружил головы и понёс вперед. Готовые ко всему шли не умирать — побеждать! Быстро и четко пары блокировали коридор за коридором, уничтожая беспорядочно мечущихся трогов одного за другим.

    Викторыч, прижимаясь к стене, настороженно крался по полутемному, пустынному коридору. Мягкие подошвы ботинок делали его движения совершенно бесшумными… Даже не оглядываясь он знал, что у другой стены, чуть позади так же тихо движется его напарник — рядовой Мальцев… Внезапно металлические плиты за его плечом, с легким скрежетом, разъехались в стороны. Не раздумывая прапорщик ударил назад локтем, попал во что то мягкое и бросаясь в кувырок, выкрикнул — Стреляй!!!

    Напарник оказался на высоте! Заметив краем глаза непонятное движение, он сам уже разворачивал оружие в том направлении. Не успело тело Викторыча освободить дверной проем, как полутьму распорол огонь автоматной очереди. Только на долю секунды монстр замешкался от внезапности удара, вроде бы из невозможного положения, но этого оказалось достаточно… Десяток пуль прошив навылет его тело, с визгом рикошетили от чего то металлического за спиной.

    Противник был явно ошарашен внезапностью и четкостью атаки, в чужих коридорах были слышны только короткие очереди, всхлипывающие стоны и визги умирающих «черте», да еще пару раз гулко ухнули гранаты. Каналы связи были заполнены короткими, отрывистыми командами и фразами не публикуемыми в толковых словарях. Лейтенант ни на секунду не отрывал глаз от тактического дисплея. Внезапно две зеленые точки остановились в одном из помещений.

    — В чем дело, Басманов? — вышел на связь лейтенант.

    — Зажали, сволочи, носа не высунешь, О черт!!!

    — Что там еще!?

    — Бросили они что то, Рыжего достали, да и меня зацепило!!!

    — Держись, сержант! — лейтенант, в одно мгновение, охватил взглядом всю схему.

    — Пак!

    — На связи! — донеслось из динамика.

    — Михайлюк!

    — Тута мы!

    — Пак, первый поворот направо! — палец лейтенанта скользил по дисплею, — Михайлюк, через люк вниз! У Басманова проблемы! Противник примерно на перекрестье коридоров. Действовать по обстоятельствам.

    Пак бросил взгляд на укрепленный на левой руке дисплей, — Пошли! — махнул он рукой напарнику. Через несколько секунд присел за углом, — Леня, я на месте! — связался он с Михайлюком.

    — Готовы мы! — донеслось в ответ.

    — Сейчас мы их потревожим, а ты сверху гранатами…

    — Угу! — с тихим скрежетом две чеки выдернулись со своих мест.

    — Поше-ё-ё-ё-л! — Пак с напарником перекатом вывалились за поворот. Две длинных очереди наполнили мир грохотом и визгом рикошетов. Не теряя ни секунды, так же стремительно, скрылись за следующим углом. Плазменный разряд ударил в стену, от вспыхнувшей облицовки повалил густой дым. И тут же слитно громыхнули два гранатных разрыва. Наступившая тишина ударила по ушам.

    — Усе чисто, — донесся голос Михайлюка, — усех положили!

    Перед Басмановым, по полу, прокатилась оторванная голова монстра, оставляя за собой следы черной крови.

    Схватка продолжалась минут двадцать, не больше. Прошли как горячий нож сквозь масло. Когда наступила тишина, Викторыч расслабился и осмотрелся по сторонам. На перекрестке двух коридоров «черти» лежали вповал, чуть ли не штабелем, стены забрызганы, кажущейся черной, кровью. Выскакивали они сюда в страшной суматохе и были расстреливаемы, как в тире.

    — Обыскать корабль! — немного расслабившись, скомандовал лейтенант Виноградов, — будьте осторожны, могут остаться «шептуны»! — взъерошив рукой волосы, он облегченно подумал — Надеюсь, что все уже позади!?

    В общем-то он жестоко ошибался — все еще только начиналось..!

    Десантники, как свора охотничьих псов, методично обшаривали вражеский корабль, натыкаясь на всякую всячину — заваленные каким то барахлом каптерки, жилые помещения, пищеблок… в конце осевого коридора Викторыч обнаружил три массивные, наглухо запертые двери, больше похожие на ворота — справа, слева и на торце. Три этих таинственных двери ещё долго определяли ход галактической истории на этой ветви реальности.

    Из за спины прапорщика появился напарник — рядовой Мальцев, он же Димка-сапер — гений по устройству всяческих безобразий с взрывчато-горючими веществами.

    — Вскрыть! — указал на дверь Викторыч, еще не зная о последнем открытии Виаллы, — Да поаккуратнее мне!? — по своей старшинской привычке опасаясь повредить ценное имущество.

    — Счас! — Димка залез в свою «аптеку» — пластид, оно грубовато будет, а вот это пожалуй в самый раз! — сказал он, выклеивая липким термитным шнуром контур, способный пропустить человека в скафандре. Особенностью этой штуки, было то, что при сгорании выделялся кислород с температурой больше шести тысяч градусов, так что испарялась и горела даже бронекерамика… Сапер приклеил кнопку детонатора, шагнул в сторону… полыхнуло страшным жаром, лист металла, прикрывающий проем, с лязгом рухнул в коридор. Прапорщик поднял светофильтры и шагнул в темноту, не видно ни черта, только откуда то снизу доносится неясный шум…

    Викторыч ожидал чего угодно, но только не этого. Ослепительно-белый конус ручного фонаря выхватил из мрака десятки обнаженных человеческих тел… Фраза, произнесенная старшим прапорщиком, могла бы войти в исторические анналы, если бы на девяносто пять процентов не состояла из нецензурных слов. Так выразиться надо было еще суметь. Потом наступила гробовая тишина.

    — Это, что, тащ прапорщик, гарем турецкого султана на этапе? — высунулся из за его спины Димка-сапер.

    — Цыц, «Ржевский», молчать! — это к прапорщику вернулся утраченный на мгновение дар речи.

    Действительно, пол помещения был метра на два ниже площадки перед дверью, и все пространство было забито сидящими, лежащими, стоящими молодыми обнаженными женскими телами всех существующих на Земле рас и народов. Придя в себя, Викторыч оценил, — Примерно сотня женщин и девушек в возрасте примерно от пятнадцати и до тридцати лет, совсем как в «универсальном магазине», на любой вкус и размер!

    — Первое отделение, ко мне! — одновременно он поднял забрало шлема. В легкие ворвался холодный и вонючий воздух, пахло немытым телом, мочой и экскрементами. В ярко-белом луче фонаря было видно, как в холодном воздухе вверх поднимаются зловонные испарения. Прапорщик даже вспомнил заумное название этого явления — миазмы. Минуту спустя быстрым шагом подошел старшина Павленко. Здоровенная, как шкаф фигура, которую бронескафандр делает еще массивнее, автомат вскинутый на правое плечо. Ну вылитый Шварцнеггер в «Хищнике», а следом за ним и все его отделение. Парни только что побывали в своем первом бою, да еще каком, и были изрядно возбуждены.

    — Товарищ прапорщик, первое отделение прибыло по вашему приказанию, в бою потерь не имели, — отрапортовал комод1, и подмигнул, — Все нормально, товарищ прапорщик, не так страшен черт, как его малюют. Перемочили всех за милую душу, бойцы из них никакие. И чего только они на нас хвост подняли?

    — Не все так просто, Леша — прапорщик сделал шаг в сторону, — Смотри! Внимательно смотри! И это не единственный такой грузовой трюм.

    Павленко поднял светофильтр на шлеме и некоторое время молча смотрел в глубину трюма, потом выразился кратко и емко, — Ну не… ж себе, товарищ прапорщик! И сколько же их здесь всего? — его передернуло, — Товарищ прапорщик, я все понял, какие будут указания?

    — Во, как раз, товарищ лейтенант на связи! Товарищ лейтенант, переключаю на старшину Павленко.

    — Значит, так! — услышал Павленко в наушниках голос лейтенанта, — Вскроешь остальные двери. Эти, скажем так, «ЖЕРТВЫ ТАТАРСКОГО НАБЕГА», держи пока под полным контролем. Я опасаюсь, как бы у них не началась коллективная истерика от неясности обстановки. Психануть с непоняток они вполне могут. По моему приказу, будь готов перевести их к нам на борт. Все ясно, старшина?

    — Так точно, товарищ лейтенант! — теперь старшина ухмылялся, почти, как удачно нашкодивший мальчишка, — Имею честь доложить, что вверенное отделение потерь не имеет, раненых нет, боевой дух высокий… Ваше приказание будет выполнено в полном объеме. Я думаю мой парни не посрамят честь советских десантников.

    — Ладно, молодец! — прервал его лейтенант, — Поздравляю с боевым крещением, но, ребята, прошу вас, не зарывайтесь! Дай-ка мне на минутку картинку из этого трюма?

    Павленко включил нашлемную камеру и медленно повернул голову… — Достаточно, товарищи лейтенант?

    — Да, спасибо старшина, глаза бы мои на это не глядали! — лейтенант отключился.

    — Слушай, Виалла, — Виноградов повернулся к изображению хозяйки корабля, — как ты можешь объяснить, для чего понадобилось похищать всех этих людей. Я обратил внимание, что не видно ни детей, ни людей старшего возраста. По крайней мере в этом трюме подростки, девочки и молодые женщины…

    — Серьежа, — Виалла провела рукой над пультом, — после анализа данных сканирования корабля трогов, я могу уверенно утверждать, что их бортовой компьютер имел биологическую природу. Скорее всего конструкция составленная из нескольких десятков живых человеческих мозгов. В старые времена они так не делали, у них была хоть и примитивная но неживая системотехника.

    — Даже так?! — лейтенант провел рукой по глазам, — Тогда нам не о чем с ними разговаривать, потому что бесполезно договариваться. Придется постоянно помнить что где то за углом могут оказаться такие вот соседи. Банда людоедов. А это будет похуже чем мистер Рейган с его «Звездными войнами». Что бы не было дальше… — лейтенант прервал свой монолог, — Короче, Виалла, я хочу знать, сколько людей сможет вместить твой корабль по максимуму, потому что, конечно же, я не смогу бросить там никого.

    — Серьежа, — отозвалась Виалла, — системы жизнеобеспечения вытянут полторы сотни человек в активном состоянии, кроме того на борту имеется пятьсот ячеек для погружения в холодный сон. Ты же помнишь, одной из наших нашей задач была эвакуация людей.

    — Теперь надо молиться, что бы места хватило всем… — лейтенант бросил взгляд на обзорный экран, — Виалла, если я все правильно понимаю, то нам нужна планета. Планета вроде нашей Земли, на которой мы могли бы жить, ведь нельзя долго болтаться в космосе со всем этим балаганом на шее.

    — Я не знаю, что тебе сказать, — Виалла закрыла глаза, — но думаю что все будет хорошо. Кто ищет — тот найдет. Так кажется у вас говорят? Твои люди и этот корабль, мы сможем возродить цивилизацию даже на необитаемом мире, лишь бы он был пригоден для жизни. Ведь это корабль-семя и он может очень многое. И я увижу, как вы подниметесь до звезд, ибо срок моего существования ограничен только временем жизни алмазно-индиевых кристаллов бортового компьютера.

    — Да только я этого не увижу, — лейтенант встал, — потому что срок моего существования органичен временем жизни моего тела. И в компьютер, пусть даже самый совершенный, я не полезу ни за какие коврижки. Но я могу хотя бы начать то, что после меня смогут продолжить другие.

    4. Страшнее ада

    Вонючий полумрак грузового трюма содрогнулся от тяжкого удара, весь мир вокруг жалобно застонал всеми своими стрингерами и шпангоутами, отвлекая Джона О`Брайена первого лейтенанта Военно-воздушных Сил Армии США, кличка «Викинг», от тяжких размышлений о прошлом. Еще дней десять назад ему казалось что он один из самых счастливых людей на планете. У него была любимая жена, скоро он должен был стать отцом. На службе у него тоже все было О`кей, недавно полученное звание продвигало его еще на одну ступеньку карьеры. И наконец отпуск на Гавайях только-только успел начаться. И в этот момент произошло ЭТО… Однажды, когда он возвращался из бара изрядно «нагрузившись», возле самого коттеджа на него казалось обрушилось небо. Очнулся он в этой вонючей забитой людьми камере. Половинная тяжесть, тусклый красный свет и многие другие детали говорили о том, что о происках русских, китайцев, арабов и прочих представителей враждебных Соединённым Штатам сил тут лучше и не вспоминать (если конечно они не научились управлять гравитацией). Тем более, что контингент оказался самым разнообразным в национальном плане Европа, Россия, Штаты, латиноамериканцы, азиаты да и вообще кого только не было среди примерно сотни голых, как младенцы, мужчин. Потом появились ЭТИ… Черные твари, как две капли воды похожие на чертей с картин эпохи возрождения… Они зацепили одного из людей чем-то вроде аркана и уволокли с собой. Больше его никто не видел. «Викинг» не привык просто так поддаваться судьбе. В своей части он был известен очень упорным характером и всегда добивался поставленной цели с настойчивостью маньяка. Мускулистая, спортивная фигура, короткая стрижка, а еще больше командные интонации проскальзывающие в его голосе, как то сами собой выдвинули его на роль лидера сначала среди англоязычных пленников и европейцев. «Викинг» был не силен в прикладной психотерапии и возникающие случаи истерик и паники прерывал единственно доступным ему сейчас средством — ударом в челюсть.

    — Человек ты или животное? — нависал он над очередным слабонервным, — эти гады только того и хотят, что бы ты был такой тряпкой.

    В эти моменты ему мучительно хотелось иметь под рукой хоть какое-то оружие. Иногда ему снилось, что он снова сидит за штурвалом своего сверхзвукового бомбардировщика и над его головой опять бездонно-голубое небо Земли. После таких снов он просыпался с ощущением мучительного бессилия и бешено колотящимся сердцем, ещё не зная что судьба не только сменит козыря этой партии но и разыграет козырного туза. Звездолёты сближались, и каждая минута приближала развязку.

    Довольно скоро он заметил, что среди «этих парней с востока», как он про себя называл русских, славян и прочих азиатов тоже выделился свой лидер.

    — О`Кей! — буркнул он себе под нос однажды, — Пора устроить свой маленький саммит!

    Вожак «этих восточных парней», оказался низкорослым крепышом вполне европейской наружности и тоже уже некоторое время присматривался к «Викингу».

    — Джон! — протянул «Викинг» руку незнакомцу.

    — Иван! — взгляд русского был мрачен и казалось говорил — «Ну что ещё, ради всех чертей, тебе надо?», — но, несмотря на взгляд, его рукопожатие было крепким, без тени враждебности.

    Джон опустился на пол рядом с ним, следующие несколько минут прошли в полном молчании. Русский был явно не расположен к разговору, Джон заметил, как сжимаются и разжимаются его кулаки

    — Джон О`Брайен, секанд лейтенант, Арьмия ЮэсЭй! — он посмотрел Ивану прямо в глаза.

    — Иван Седов, — Военно-Морской Флот СССР! — на не менее ломаном английском ответил тот пожимая его ладонь.

    — О, офицеер, гуд! Вери гуд! — сейчас «Викинга» не интересовало что всю свою службу, он только и делал что таскал с брюхе своего В-1, нацеленные на этого «Ванью» ракеты «Томагавк», а Ванья тоже в любой момент был готов выпустить смертоносный ядерный веер с борта своего подводного атомохода. Сейчас им обоим предстояло играть совсем в другие игры, и честно говоря, если бы не подлое ощущение своего полного бессилия, эта игра нравилась бы ему гораздо больше. На ломаной смеси двух языков, при помощи пальцев, жестов и прочих вспомогательных средств они обсудили с десяток планов своего возможного освобождения, но любой из них оказывался авантюрным, если не просто нереальным. Им оставалось только ждать. Они оба не знали, что может быть именно в этот момент «Стальная Роза» зацепила корабль трогов цепкими щупальцами своих детекторов. Вероятность неумолимо превращалась в неизбежность…

    И вот наступил момент, когда от тяжёлого удара всё вокруг загудело подобно пустой бочке, сбитые с ног люди кубарем покатились по полу… Моргнул и погас свет… «Викинг» почувствовал, как его тело теряет вес, к горлу подступила тошнота. Внезапно вернувшаяся, тяжесть бросила его на пол. Крики ужаса раздирали уши, казалось наступает конец света.

    — Что это было, Иван — «Викинг» толкнул русского локтем, когда второй, не менее сильный, удар, потряс все вокруг.

    — Кто-то или что-то лупит наших «хозяев» бейсбольной битой прямо по фейсу! — злорадно ответил тот, и тут третий удар ещё раз швырнул их на пол с неистовой силой. «Викингу» казалось, что какой то великан сначала выворачивает его наизнанку, потом завязывает узлом. В глазах резко потемнело и на пару мгновений он потерял сознание, как теряют сознание пилоты на запредельных перегрузках.

    — Круто! — «Викинг» утер кровь с разбитой губы, и добавил, — У этих парней тяжелая рука…

    — Жёсткие ребята! — Иван говорил на ломаном английском, — Они явно перепутали это корыто с боксёрской грушей…

    — Тихо, вы, там — рявкнул Джон на завозившихся за его спиной людей, когда через пару минут металл стен донес до них немузыкальный лязг.

    Сначала едва слышно, а потом все громче и громче до них стали доноситься и другие звуки. Сухой треск автоматных очередей был едва слышен, но вот ухнувшие пару раз гранатные разрывы донеслись вполне отчетливо.

    — Абордаж?! — американец схватил Ивана за руку, — Эти парни пошли на абордаж!

    — Похоже… эти твари подавились кем-то, кто им не по зубам! — русский лейтенант, размышлял вслух, приложив ухо к стене, — Металл отлично проводит звук, — пояснил он Джону, — Кажется бой идёт совсем рядом… Что они там взрывают, хулиганы? — от очередного удара у него зазвенело в ушах.

    В этот момент топот, лязгающий топот возник прямо возле двери. Яростное шипение и негромкий хлопок донесся до них даже через толщу металла. Все замерли в напряженном ожидании.

    — Все назад! — махнул рукой «Викинг», — Прижмитесь к стене…

    В этот момент дверной проём полыхнул ослепительным магнием. Когда в глазах пропали безумно пляшущие зайчики, Джон с Иваном увидели ЕГО. На фоне дверного проема стояла закованная в черные доспехи вполне гуманоидная фигура, лица не видно под черным забралом шлема, на широкой груди «ёлочкой» закреплены запасные магазины, чисто подсознательно Иван отметил, что два магазина с правой стороны уже использованы… Форма магазинов заставила взгляд скользнуть по правой руке фигуры, опущенной вниз… Кисть в чёрной блестящей перчатке сжимала ребристую рукоять автомата. Кто бы это ни был, но в руке он держал вполне настоящий автомат Калашникова — в этом Иван ошибиться никак не мог.

    — «Калашников»! «Калаш», чтоб я сдох! — потрясённо прошептал он, толкнув Джона локтем, — Джон! Ты что-нибудь понимаешь?!

    — Ай сии… — невозмутимо ответил тот, — Калашников — да! Понимаешь — нет!.. — и подумал про себя, — Сейчас как даст очередь от бедра!

    Очереди не последовало. Неожиданно фигура в чёрном, привычным движение забросила автомат на плечо, и подняв обе руки к голове, откинула забрало шлема, открыв молодое лицо с серыми, как штормовой океан, глазами…

    — Старшина! — крикнул он через плечо, — тут мужики, около сотни…

    — Понял, Диман, работай дальше! — донеслось в ответ и проем на некоторое время опустел.

    Взорвись в этот момент бомба, Иван наверное был бы потрясён меньше… Мёртвой хваткой вцепившись в руку американца, он почти закричал, — Джон! Ты слышал?! Это наши!!!

    Тот только пожал плечами, — Летс гоу, май френд, токинг… — и обведя пристальным взглядом остальных добавил, — Тихо парни, хуже может уже и не будет, сохраняйте порядок… — он внимательно наблюдал как русский подошел к помосту перед дверью и заговорил с широкоплечим усатым освободителем.

    * * *

    Стоя в дверном проёме, примерно на метр, возвышавшемся над полом трюма, старшина Павленко внимательно следил за приближавшимся голым крепышом. Все остальные сбились в испуганную кучу у дальней стены. Этот их испуг изрядно действовал ему на нервы, но с этим ничего нельзя было поделать, а этот парень идёт себе спокойно… Алексей направил на него яркий луч ручного фонаря. Незнакомец прищурился от бьющего в лицо яркого света.

    — Стой там! — даже не надеясь, что его поймут, скомандовал Павленко, когда между ними осталось метра два…

    — Хорошо! — неожиданно отозвался незнакомец, немедленно остановившись, и даже сделав шаг назад, — Стою! — он прикрыл глаза рукой от ослепительного света, — Кто вы такие?

    — А-а-а, русак! Смотрите, он тут еще и вопросы задает?! Интересно! — хрипло пробасил старшина, внимательно разглядывая своего визави, — Мы-то, спецназ ВДВ! А, ты-то кто такой? И как это, позволь узнать, друг любезный, тебя угораздило вляпаться в это дерьмо? Как известно, русские не сдаются!

    — Лейтенант Иван Седов, Военно-Морской Флот СССР — Иван чувствовал себя крайне неудобно стоя перед неизвестным бойцом в ТАКОМ виде, — А я и не сдавался, я просто не помню как «вляпался».

    — Пить меньше надо! Наверное… — буркнул Павленко, — А то, какой из тебя лейтенант, теперь это моему командиру решать! — сначала он говорил оскорбительно-покровительственным тоном, потом сменил гнев на милость, — Ладно, не переживай, НАШ лейтенант мужик что надо, он разберется. Ты самое главное не дёргайся, художественная самодеятельность нам не нужна! Да и вообще, все это дело житейское: они — вас, мы — их! — успокоил старшина Седова, — Сделать их можно! Это я, старшина Павленко, тебе говорю! — Старшина чуть склонил голову вправо, будто прислушивался к чему то внутри себя, потом, еще раз ВНИМАТЕЛЬНО посмотрел на Седова, и оценив его военную выправку, сделал рукой приглашающий жест, — Давай, иди сюда, лейтенант, есть разговор «за жисть», как у нас в Одессе говорят!

    Когда Седов подошёл вплотную, Павленко продолжил, — Во первых, до особого распоряжения — я для вас и царь и бог и воинский начальник! Все мои приказы, пожелания и намеки исполнять без промедления! Понятно?!

    Седов утвердительно кивнул, и так потрясённый происходящими событиями…

    — Ну вот и ладушки! — продолжил старшина, — Во вторых! С минуты на минуту ожидается приказ на эвакуацию, а это еще тот геморрой, так что пусть все сохраняют полный порядок. Паника и давка нам тут не нужна, при неподчинении открываем огонь на поражение, — Алексей сомневался, что смог бы стрелять в голых, перепуганных людей, но ещё немного их припугнуть считал не лишним.

    За спиной у старшины Иван увидел ещё несколько бойцов, в таких же чёрных скафандрах, стоящих у других дверей, с наведёнными внутрь автоматами. Эти ребята явно чувствовали себя довольно раскованно, как хозяева, разговаривали и даже шутили чуть охрипшими голосами…

    — Что, тут происходит? — Иван настороженно ждал ответа.

    — В третьих! Вопросы здесь задаю я! — старшина обвел взглядом толпу, — В четвертых! С этого момента вам больше ничего не угрожает, кроме вашей собственной глупости! Кстати, пора бы наладить учёт и контроль. Сколько вас здесь и кто старший?

    — Девяносто восемь человек, старших двое: я, — Иван нашел взглядом высокого рыжего парня, — и Джон…

    — Отлично! Золотая сотня значит! — старшина прищёлкнул пальцами, — Давай-ка, зови сюда своего Джона… Устроим саммит…

    В этот момент на поясе Алексея зазуммерил коммуникатор…

    * * *

    Не успел прапорщик пройти и десяти метров как навстречу ему вывернулся из за угла один из десантников. Забрало шлема было поднято и прапорщик сразу узнал это мальчишеское лицо — рядовой Лобанов, «Сержик», прослужил меньше года, девятнадцать лет, совсем мальчишка, любимец всего взвода… Плотно сжатые губы дрожат, в расширенных глазах слезы, на груди скафандра брызги блевотины…

    Викторыч резко встряхнул его, — Что случилось, солдат! Ты не ранен?

    — Нет, товарищ прапорщик, там, там такое..! — парень был в шоке…

    — Стой здесь, я сам посмотрю! — прапорщик отодвинув солдата к стене, взял автомат наизготовку.

    — … эти черти, такие гады… — уже приходя в себя шептал за его спиной десантник.

    Растолкав сгрудившихся в дверях трех солдат, Викторыч ошарашено остановился. Мысли в голове забегали, как взбесившиеся черти. На блестящем столе лежало мужское тело, уже расчлененное. Конечности отделены, из под бритого черепа змеятся провода, по прозрачным шлангам толчками бежит кровь.

    — Таким даже «духи» не баловались! — отвлечённо подумал он.

    Чуть поодаль, в углу, на точно таком же столе лежала совсем еще юная девушка, почти девочка с привязанными к специальным кольцам руками и ногами, изящный череп сверкал в свете фонарей, роскошные белокурые волосы бесформенной грудой лежали на полу. Трог был один и присутствовал, так сказать в виде фрагментов, ибо после полного магазина экспансивных пуль, выпущенного из «калаша» в упор, от него мало что могло остаться целым. На залитом черной кровью полу валялись голова и ноги, все же остальное напоминало донельзя дырявый кусок черного мохнатого коврика, перемазанный котлетным фаршем. Стены, испещренные вмятинами от пуль, забрызганы той же гадостью. Тот кто тут стрелял, явно пришёл в себя только когда на пол со звоном не вылетела последняя гильза.

    — Ну с-суки, — прапорщик сжал зубы, — Вы, мля, у нас еще узнаете, как людей жрать, падлы хвостатые!!! — он подошел к вытянувшемуся на столе девичьему телу. Очевидно нож хирурга-мясника тут еще не брался за работу, девушка натужно и хрипло дышала, находясь очевидно без сознания. — Тоже мне, мужики, что ж вы дивчину от этой дряни не отцепили?! — нашёл Викторыч выход своей ярости, — Драть вас надо, сукиных котов, в порядке общей профилактики!?

    Только тут с десантников спало оцепенение, быстро перепилили десантными ножами неподатливый пластик наручников, один, самый здоровый, подхватил на руки легкое тельце.

    — На борт, ее к «медицине», самим ждать в тамбуре! — прапорщик решительно махнул рукой и включил видеосвязь с лейтенантом, — Смотри, командир, что делается!!!

    — Иду к вам, доложишь лично! — в глазах лейтенанта мелькнула злая искра и экран на рукаве снова померк…

    Лейтенант нашел Викторыча в главном коридоре между шлюзом и складами, был он собран и страшно мрачен. Викторыч, дрожащей рукой, загасил о стену, уже обжигающий пальцы, окурок и кратко доложил ему о ходе боя и всех дальнейших сюрпризах и деталях… Выслушав доклад, лейтенант длинно и грязно выругался, потом хмуро кивнул, — Мы еще отыграемся на них! — он хлопнул прапорщика по плечу, — Приступай к эвакуации, а это бухенвальдское корыто — в пепел!

    Не успели они закончить разговор, как к ним подошел посыльный из первого отделения,

    — Товарищ лейтенант, разре…

    — Давай! — устало прервал его Виноградов, — Только покороче!

    — Второй трюм тоже бабы, примерно сотня, в третьем мужики тоже душ сто…

    — Передай Павленко! — Виноградов пристально посмотрел на Викторыча, — Пусть начинает эвакуацию. За операцию отвечает прапорщик Кривоносов! Все вопросы решать с ним! Ясно!

    — Так точно! — вскинул руку к шлему десантник, и получилось это у него как-то особенно — впервые за долгое время он отдавал честь не мундиру, а тому кто его носит.

    — Бегом, десантник! — отпустив бойца лейтенант повернулся к прапорщику, — Слушай меня внимательно, Викторыч! На «Стальной Розе», всех не наших — сразу в сон, Виалла объяснит что и как. Наших мужиков поселишь на вторую палубу, рядом с бойцами, женщин размещай на первой палубе. Выводите сначала женщин, человек по десять-двенадцать. Размещать в каждую каюту по четверо, двери пока запереть. Постарайся управиться часа за два… Ну, вот и все инструкции… Действуй!

    * * *

    Прапорщик вглядывался в глаза, проходящих мимо женщин, улавливая как в их глазах, через маску отчаянья и тупого безразличия, начинает пробиваться огонек надежды.

    — А может быть это тебе только показалось, прапорщик Кривоносов? — спросил он сам себя, проводив взглядом очередную группу, — Такой кошмар, какой они пережили, должен сильно их искалечить…

    — Ну, что, Викторыч, тяжкое зрелище?! — лейтенант цедил слова сквозь зубы, — Эти твари у нас ещё сковородки горячие лизать будут!

    — Да, командир! — впервые Викторыч назвал лейтенанта командиром.

    А мимо тёк бесконечный поток обнажённых женских тел, десяток за десятком проходили мимо и совсем юные девушки лет четырнадцати-пятнадцати и молодые женщины постарше. Одна из них, уловив слова на знакомом языке, бросилась к лейтенанту и обхватила его руками за шею, — Ребятки! Наши, русские! Вызволили! — по грязному, но не утратившему привлекательности лицу текли слезы. Ее руки мертвой хваткой вцепились в лейтенанта. Внезапно пальцы разжались и девушка медленно стала сползать на пол. Сергей осторожно взял ее за хрупкие, содрогающиеся от рыданий, плечи. Сильным, но мягким движением поднял на ноги и долго-долго вглядывался в бездонно-васильковые глаза, думая о том, что сколько горя и ужаса довелось вынести этому нежному существу!

    Девушка успокоилась, прекратила всхлипывать. Внезапно ее щеки окрасил, пробившийся даже через слой многодневной грязи, румянец.

    — Простите, товарищ офицер! — смущенно пробормотала она, метнувшись в толпу таких же нагих тел. У шлюзовой трубы дежурный десантник поймал ее за руку, быстро застегнул на талии транспортный пояс и с силой толкнул по канату в сторону тамбура «Стальной Розы»…

    Викторыч проводил ее долгим взглядом, — Дочка у меня дома осталась, такая же… красавица!

    5. Ноев Ковчег

    Пока шла эвакуация ремонтные роботы «Стальной Розы» каннибализировали внешние элементы конструкции вражеского корабля. Виалла перевела бортовой компьютер в режим «Основание колонии», а уж он посчитал, что раз уж под боком бесхозный конструкционный металл, то необходимо до отказа заполнить этим металлом свои грузовые трюмы. Потом пригодится воды напиться. Этот электронный хомяк выражал искренне сожаление что не сможет ухомячить весь вражеский корабль, а всего лишь какие-то пятнадцать процентов. Что же наверное он прав, металл лишним быть не может, но в конце концов и его жадности пришел предел положенный физическим объемом трюмов.

    Часом спустя после завершения операции, когда обломки корабля трогов исчезли в испепеляющей вспышке, весь взвод собрался в зале отдыха, как теперь говорили на «Стальной Розе» — «у фонтана». Викторыч как обычно построил десантников и сам замер в стороне от строя по стойке вольно.

    — Хорошая привычка! — подумал лейтенант Виноградов, выходя перед строем своей обычной пружинистой походкой, — Раскисать нам сейчас совсем ни к чему…

    — Вольно, бойцы! Дела, парни, у нас такие — с настоящего момента переходим на полную автономность. В резуьтате аварийной ситуации в прошлом бою, мы потеряли путь на Землю. Так что, как говорится, пишите письма. Теперь мы все, без вести пропавшие, как и те три сотни человек, которых мы спасли из натурального ада. И это скорее всего надолго, если не навсегда. Надеяться теперь мы можем только на себя. Наше будущее в наших руках. Здесь теперь мы и власть и закон, и не исключено, что приключения, подобные сегодняшнему, совсем не кончились. Всем усилить режим тренировок. И помните служба у нас теперь пожизненная, дембеля не будет!

    — Разрешите вопрос, товарищ лейтенант? — это командир первого отделения, старшина Павленко. Были бы они в казарме, у него сейчас вся грудь была бы в значках, гвардия одним словом, осенью на дембель. Лейтенант еще раз поблагодарил бога, случай и судьбу за вертолетчиков и за таких вот ребят — с первогодками было бы сложнее, если не хуже! — Значит, так, товарищ лейтенант! Набилось нас здесь как селедок в бочке! И как я понял найти что-нибудь такое, пригодное для жизни не предвидится… — строй одобрительно загудел.

    Из за спины лейтенанта бесшумно появилась Виалла и тот, резким взмахом руки, восстановил тишину. — Как я поняла, Льоша, — как всегда её акцент был мягок и распевен, — вас беспокоит отсутствие пригодных для жизни планет? Так вот, в Галактике существует десятка два планет населенных вашим видом. Не внешне похожими копиями, как например я, а действительно вашим видом. Откуда я это знаю? Ну существует теория, что кто то преднамеренно расселял «homo sapiens» по Галактике с неведомой целью, правда можете гордиться тем что именно Земля является родиной человечества. В других местах нет и намека на эволюцию… Кстати, по нашим данным, в десять раз большее количество, незаселенных вообще никем, планет только и ждут своего часа…

    — В общем, так, парни! — подвел черту лейтенант, — Этим вопросом мы займемся… в первую очередь. А теперь вот вам моя программа: — во первых — база, во вторых друзья и враги… Порядок может поменяться по обстоятельствам, но это в первую очередь! Можете разойтись!

    Лейтенант Виноградов нашел взглядом командира второго отделения и махнул ему рукой, — Басманов!

    Заметно прихрамывая, тот подошел на зов, — Слушаю, товарищ лейтенант? — рука сама по себе приложилась к берету.

    — Вольно, Сергей, — лейтенант чуть заметно улыбнулся, — как твоя нога?

    — Пройдет, товарищ лейтенант. Моя нога ничего, а вот «Рыжий» в реанимации… — добавил сержант и нахмурился.

    — Виалла обещала, что с ним все будет в порядке! — Виноградов хлопнул подчиненного по плечу, — Главное, что жив остался, так что не парься — это была хорошая работа… — с минуту помолчав, он добавил, — Но эта работа еще не закончена, нам необходимо так сказать «разобрать багаж». Возьми кого-нибудь себе в помощь и минут через десять собери здесь всех лидеров пленных, командиров отделений, пилотов и Виаллу — нам предстоит «маленькая политбеседа»… И вообще, назначаю тебя временным комендантом сортировочного пункта! Побеседуй с Николаевым, с «летунами»… Узнай, какие люди им нужны… Неплохо бы найти врачей, профессиональные вояки — это само собой… В общем, Сергей, надо снять все сливки с этого котла…

    Когда Басманов ушел, лейтенант Виноградов устало опустился на мягкий диван — у него было только десять минут для подготовки к одному из самых важных моментов в его жизни.

    * * *

    Иван Седов. — раз за разом он проговаривал эти слова, и они снова обретали смысл. Они же были написаны на узкой белой полоске пришитой над левым карманом тем но синей куртки из мягкой синтетической ткани. Теперь, после освобождения он снова Иван Седов, а не пока еще живое ничто. Командир десантников оказался крут не только в бою, всех освобожденных, не являющихся гражданами СССР или его союзников, уложили в какой то «холодный сон». Так что и Джон О`Брайен сейчас спит без сновидений в узком металлическом пенале. Иван в принципе был с этим согласен — слишком опасно иметь на борту массу иностранцев, которые к тому же могут быть враждебно настроены. Он слышал что при эвакуации был момент, когда два итало-американца не подчинились десантникам и были мгновенно застрелены. С самого начала хотел увидеть того офицера десантника, который командовал этими парнями, так лихо наподдавшими монстрам, что ему становилось даже немного обидно за Военно-Морской Флот. Из мимоходом услышанного разговора, между его освободителями ему удалось понять, что эти парни владеют этим кораблем всего неделю с лишним! Попали сюда случайно в результате какого то головокружительного приключения, и сейчас по их виду можно сказать что не боятся ни бога ни черта… Правда, именно сейчас, лично Ивану Седову жаловаться было не на что. Его сытно накормили, поселили вместе с тремя такими же бывшими пленными в каюте, которая скорее напоминала номер люкс в роскошной гостинице, у него была возможность смыть с себя недельную грязь и побриться, снова чувствуя себя нормальным человеком. Наконец ему дали то что отличает человека от животного — одежду, темно синяя униформа очень даже неплохо сидела на его спортивной фигуре, и чем то напоминала офицерскую робу на подлодке. — А ведь и правда, — подумал он, — космический корабль и впрямь родной брат атомной субмарине. Конечно он читал классиков марксизма-ленинизма о единстве формы и содержания, но мысли которые забродили в его голове как только он вспомнил, что на нем какая — никакая военная форма, он до сих пор еще офицер и отчетливым зудом зачесались кулаки при воспоминании о черных чертях… С формы его мысль перескочила на то что теперь не стыдно и показаться и перед дамами, о присутствии которых рядом он слышал от своих освободителей, а после дамского вопроса перед ним вдруг снова встала глухая стена и называлась она «никогда». Он никогда больше не увидит свою Машу, и их ребенок родится без него. И что только она может подумать… Для неё он всё равно что умер!

    Этим мыслям было не дано завершиться, потому что один из десантников, пригласил его на встречу с их командиром.

    — Наверное, мы сможем договориться?! — подумал он входя в небольшой полукруглый зал с фонтаном.

    Общество собралось довольно колоритное — Иван оценил это сразу. Вот он сидит — лейтенант ВДВ, довольно молодой, почти юный, но с жестким и холодным, как отточенная сталь, взглядом пронзительно голубых глаз. Так мог выглядеть молодой Суворов.

    — Этот может… — мелькнула неопределенная мысль.

    Слева от него трое молодых парней с сержантскими лычками — явно командиры отделений. На их лицах было написано что это не деревенские ваньки, а как минимум студенты старших курсов университетов, оттянувшие по полтора года в армии. С другой стороны седой прапорщик, старый, битый волчара. У этого человека был взгляд старого профессионала и фигура определенно квадратных габаритов. Все пятеро носили голубые береты и Иван сразу понял с кем имеет дело — разведка ВДВ. С этого момента ему многое стало понятно и даже отпустило щемящее чувство зависти.

    — Конечно — элитные войска! Морские пехотинцы сделали бы это ничуть не хуже — подумал он и успокоился.

    Еще двое носили серо-голубую униформу и звания старших лейтенантов, — при взгляде на их петлицы Иван подумал, — а эти то как здесь взялись? Он не знал о капризе Фортуны, в лице безвестного проверяющего, случайно соединившему несоединимое и позволившему юному русскому Цезарю стартовать с полной колодой на руках.

    — Ну я то уж ничуть не хуже их — это точно! — успокоил он себя и продолжил осмотр собравшегося общества.

    Тут же находился еще несколько человек — его бывших партнеров по рабству. Лично он знал одного, немца из ГДР со стандартной фамилией Мюллер. Он неплохо, почти без акцента говорил по русски и вроде бы был офицером штази. Наверное именно поэтому он сидит здесь, а не отдыхает в холодильнике. Иван с каким-то странным удовлетворением заметил, что на его форме, как и у него тоже нет никаких знаков различия.

    — Так, интересно, не политика равного старта для всех — это хорошо! Парни знают разницу между своими и чужими… Но в тоже время если человек сможет себя показать, он не пропадет.

    Чуть в стороне от основной группы сидели две женщины, обе достаточно молодые и привлекательные. Только сейчас Иван понял в чем между ними разница, одна, с высокими скулами и удлиненными к вискам глазами, и очень коротко подстриженными темными волосами, была сложена достаточно спортивно, если не сказать больше и вообще, вся ее поза с подогнутой под себя ногой говорила о крайней независимости и напоминала отдыхающую пантеру. И еще что то говорило ему о том что эта дама, в крайнем случае, еще совсем недавно носила почти такую же пятнистую форму как и десантники. Вторая же дама, имела унылый вид завзятого синего чулка.

    — Садитесь, товарищи, — лейтенант посмотрел на часы — сейчас появится еще один участник нашей беседы и мы начнем!

    Несколько секунд спустя, Иван оторопело наблюдал как в зал стремительной походкой вошла молодая девушка. По форме в ней все было обычно, но цвет кожи…

    — Дама в синих тонах — мелькнула мысль Ивана — она же вся синяя… темно синие волосы, голубая кожа, яркие как аметисты глаза. К чему-чему а к этому он готов не был…

    — Приступим! — лейтенант Виноградов обвел взглядом собравшихся, — Все в сборе. — дождавшись утвердительных кивков он продолжил. — Меня зовут Сергей Виноградов, лейтенант Советской Армии. Своих подчинённых я представлю остальным несколько позже. Теперь о деле ради которого мы здесь собрались… В настоящий момент, всем присутствующим должно быть известно о сложившийся ситуации. Но я должен буду напомнить об этом еще раз чтобы избежать недоговоренностей и превратных толкований. Сейчас мы оторваны от связи с Землей и не имеем возможности вернуться в наш мир. В результате пока еще непонятного нам физического эффекта этот корабль зашвырнуло черт знает куда во времени и в пространстве. Мой штурман уверяет меня что временной провал может составлять от ста пятидесяти до шестисот лет в прошлое, а в пространстве нас могло швырнуть эдак где-нибудь в радиусе тысячи световых лет. Прогноз, как видите, крайне неутешителен и весьма неточен. Из этого неприятного положения нам придется выбираться самостоятельно. Еще одна новость — у нас есть достаточно неприятный и серьёзный враг, с которым вы все, так или иначе, знакомы. С учетом того что я сказал раньше, это тоже становится нашей проблемой. Помощи и тут нам ждать не от кого. Как вы все поняли — либо мы их давим, — Сергей сделал резкий жест рукой, — либо они нас жрут! Лично я предпочел бы первое… С учетом этого, нам придется очень хорошо подумать прежде чем предпринять любой шаг… — он внимательно оглядел собравшихся, — Теперь о положительных моментах. Наш корабль является полностью автономной боевой единицей, с практически неограниченной дальностью полета и на настоящий момент несет на борту триста двадцать пять человек и одного представителя дружественной цивилизации. Это значительная перегрузка сокращает нашу автономность по жизнеобеспечению до полугода. Сейчас мы крайне нуждаемся в месте где можно было бы основать колонию и осесть, так сказать, на твердой земле. Так же необходимы технические специалисты практически по всем отраслям промышленности и те кто смогут уже сейчас начать разбираться в фундаментальных теоретических знаниях накопленных строителями этого корабля. В доступе к информации проблем не существует, так что дело только в людях. В этом вопросе я считаю нужным положиться на лидеров бывших пленных, они лучше нас знают своих соседей и товарищей, и желательно что бы они взяли эту работу на себя. Теперь вернусь к вопросу о присутствующих… Виалла, последняя представительница расы построившей этот корабль и передавшая его нам, так сказать по ленд-лизу. Наши командиры отделений: старшина Павленко Алексей Иванович, сержант Басманов Сергей Витальевич, сержант Николаев Климентий Владимирович. Моя правая, левая а также все остальные руки на поле боя и в повседневной жизни — прапорщик Геннадий Викторович Кривоносов, гроза врагов и обормотов. — каждый из представляемых вставали с легким поклоном, — Моя команда пилотов: лейтенант Игорь Сергеевич Голиков и старший лейтенант Виктор Иванович Немцов. Меня вы уже знаете. Теперь попрошу представиться наших новых друзей… пожалуйста и род занятий тоже.

    — Жаклин Тэн, — черноволосая амазонка пружинисто вскочила, — лейтенант известной вам Конторы, первый отдел. Двадцать восемь лет, на службе четыре года, не замужем… Имею личную просьбу, товарищ лейтенант!

    — Слушаю? — Виноградов окинул внимательным оценивающим взглядом эту очаровательную женщину, очевидно чрезвычайно опасную в качестве противника.

    — Прошу зачислить в ударное подразделение! Думаю, что справлюсь не хуже любого из ваших парней!

    Виноградов переглянулся с Викторычем, — Жаклин, давайте не будем торопиться, работу для вас мы подыщем и так. Но в случае необходимости я буду иметь вас в виду. Но при этом разрешаю вам тренироваться вместе с моими парнями на общих основаниях.

    — Правильно, — проворчал Викторыч, — Баба во взводе, службе каюк! Да и на тренировках парни просто с ума сойдут!

    — Ничего страшного… — похлопал лейтенант прапорщика по плечу, — Выпендриваясь перед «бабой», они только будут лучше работать!

    — Лишь бы не передрались из-за «юбки»… — окончательно сдался Викторыч.

    — Успокойся — «юбок» у нас в избытке! — лейтенант Виноградов повернулся к Ивану Седову, — Вот, вы, Седов, чем вы занимались по службе?

    — Инженер по ядерным реакторам, на подводной лодке типа… — Иван провёл на «Стальной Розе» всего несколько часов, но даже та небольшая часть корабля, которую он смог увидеть, привела его в восторг. Этот корабль отличался от его лодки, как «Мерседес» от телеги!

    — Отставить подробности! — прервал его лейтенант Виноградов, — Что скажешь, Клим?

    Сержант Николаев оценивающе посмотрел на Седова, — Можно попробовать, товарищ лейтенант, побеседуем, разберёмся, доложим… — он пожал плечами, — Там видно будет…

    — Хорошо! — лейтенант повернулся к синему чулку, — А как вас зовут, девушка?.

    — Полина Ольхович, сирота, родители погибли в автокатастрофе, близких родственников нет, воспитывалась в детском доме… — сложив на груди руки, девушка теребила несуществующий крест, — за грехи наши карает нас Господь…

    — Ну, Господь тут в общем ни при чём! — лейтенант оглядел собравшихся, — У нас, у русских, есть такая поговорка — «На бога надейся, а сам не плошай!» Понятно! — в его голосе проскочила скрытая угроза. «Синий чулок» молча кивнула.

    — И так, ещё раз повторяю, до окончательного выяснения ситуации, я для вас, и царь, и бог, и воинский начальник! Предложения может выдвигать каждый, решения буду принимать только я! Постарайтесь донести эту мысль до всех. — Виноградов сделал паузу на несколько секунд, — И закончим на этом наше совещание… Тэн, Седов, Павленко, Басманов и Николаев идут со мной… Остальные свободны… — впервые ощутив на своих плечах груз ответственности, он согнулся, но не сломался под его тяжестью.

    — И кстати! — уже на пороге лейтенант обернулся, — Викторыч, распорядись насчёт «фронтовой нормы», ребята заслужили!

    — Сделаем! — утвердительно кивнул прапорщик, — Само, собой надобно опосля боя…

    — Только не переборщи! — Виноградов осмотрел своих «орлов», — Звание десантника нести грозно и честно!

    — Обижаешь, командир! — басом прогудел рядовой Бычков, — Чего там пить-то, сто грамм? От этого и муха не окосеет!

    — Так, так, хлопец!? — прищурился прапорщик, — Ты у нас не муха, понятно! Только вот, месяц с нарядов не вылезал… Помнишь, как напился в увольнении и набил морду патрулю? Если бы не комбат — под трибунал пошёл бы!

    — Ну, я не нарочно…

    — Все вы, по пьяному делу, «не нарочно»! — Викторыч нахмурился, — В общем, так! Вести себя ровно, к бабам не приставать! Будут обиды — голову оторву! Всех касается!

    — А познакомиться можно? — выкрикнул кто-то из глубины строя.

    — Можно, «Машку за ляжку» — устало огрызнулся Викторыч, — Поймите, кровососы! Вы тут, сейчас, в такой позе стоите, что вам главное брыкаться не сильно — сами разденутся и в постель затащат. По любому все бабы ваши — в любом качестве и количестве… Ещё в сортирах от них будете прятаться! Драться из-за вас будут! Это я вам говорю, старший прапорщик Кривоносов!

    * * *

    Когда двери командирской каюты закрылись, лейтенант указал на длинный стол, во всю длину помещения. Как рассказала Виалла, и раньше здесь жил командир корабля и тут же проводил совещания… Так что, «согласно преемственности», лейтенант занял это самое просторное на корабле жилое помещение.

    — Садитесь! — лейтенант подошёл к автобару, — Разговор будет долгим и серьёзным, так, что спиртным не угощаю! — набрав код, он вытащил поднос с шестью чашками. — Кофе — лучший стимулятор для мозгов!

    — М-м-м, — пробурчал Иван, отхлебнув из чашки, — после цикория вполне себе неплохо.

    — Ладно! В сторону прелюдии! — Виноградов сел во главе стола, — Все мы тут в большинстве люди военные и должны смотреть на ситуацию трезво! Ещё сутки назад, для меня более или менее всё было ясно! Мы были боевой единицей в автономном режиме, рассчитывали вернуться и передать своей стране этот корабль, со всеми его тайнами и секретами, выполнить свой гражданский долг, так сказать… Вряд ли вы, Иван поступили бы иначе?

    Моряк молча кивнул.

    — Хорошо! — Виноградов отпил кофе, — Ещё сутки назад я знал кто я такой! Я был офицером ВДВ, командиром одного из тысяч подразделений Советской Армии… — он внимательно посмотрел на своих сержантов, — Теперь для нас всего этого нет! Планета Земля, со всей её политикой, осталась в прошлом! Мало того, на нашей шее висит куча гражданских, да еще и иностранцев! Как это теперь называется, я вас спрашиваю?!

    — Я думаю, это называется — государство! — подал голос Басманов, — Что-то похожее на Древнюю Русь! Князь, дружина, подданные… Даже воевода есть… — улыбнулся он, — Чем Викторыч не воевода?

    — Похоже! — прикинул Виноградов, — Только уж очень примитивно!

    — А мы пока и есть — примитивное общество! — Басманов потёр рукой подбородок, — Просто нас пока очень мало! До примитивного мало…

    — Достаточно, что бы изменить организацию! — Виноградов рубанул рукой воздух, — Теперь наша задача — забыть о прошлом и жить «здесь и сейчас»! Необходимо отбросить условности прежней жизни.

    Басманов быстро щёлкал в своём «блокноте», — Девяносто два процента! — поднял он голову от блокнота и пояснил, — Вероятность успеха синтеза советской и западной культур, при отбрасывании тезиса о классовой борьбе, — девяносто два процента… Это я вам, как историк, заявляю! Какие, к ё…й матери, у нас классы?!

    — Пока никакие… — Виноградов задумался, — Сейчас тут все одинаковые — как инкубаторские цыплята.

    — Но командуете всё-таки, вы, русские? — Мюллер посмотрел на Виноградова, — А ведь и нас, остальных, здесь тоже немало…

    — Коллега Мюллер, в данном случае вы неправы! — привлекая внимание, Виноградов постучал пальцами по столу, — Во первых, здесь нет «нас» и «вас», есть организованная структура и аморфная масса, которая должна быть поглощена этой структурой. Вы, например, сейчас, первые кандидаты на включение в структуру… Надеюсь, это понятно?

    — Понятно, герр лейтенант! — Мюллер вскочил и даже вроде бы прищелкнул каблуками. — Какие будут распоряжения?

    — Потом, на все ключевые посты будут назначаться люди, способные наилучшим образом выполнить поставленную задачу, невзирая на цвет кожи, национальность, происхождение и прочие мелочи! Вот вам и весь делёж постов, коллега Мюллер! Кстати! — взгляд Виноградова стал холодным, как арктические льды, — Все конфликты на национальной, религиозной и прочей личной почве будут пресекаться самым жестоким образом, вплоть до физического уничтожения зачинщиков, без суда и следствия, так сказать! Это всех вас касается, коллеги! Мы тут все в одной лодке, и кто будет её раскачивать — улетит за борт, к ё…ней матери! И попрошу вас довести этот факт до сознания народного!

    — Правильно, товарищ лейтенант! — прогудел басом старшина Павленко, — По стенке размажем, краской закрасим, скажем — так и было!

    — Ну, зачем же, Лёха, так жестоко? — усмехнулся сержант Басманов, — Шлюз всегда под рукой, выкинуть за борт и никакой возни с малярными работами!

    — Не умничай, «студент»! — Павленко почесал в затылке, — Как приговор в исполнение приводить, это пусть лейтенант решает! На это ему власть и дадена!

    — Ладно! — лейтенант, привстав, нагнулся над столом, — Отставить кровожадные беседы! Будет приговор, будет и исполнение! Разговор, у нас, сейчас пойдёт о другом и будет очень серьёзным!

    Все присутствующие насторожились.

    — Слушайте внимательно! Я решил организовать постоянно действующий штаб. Исполнять обязанности Начальника Штаба пока будет сержант Басманов. Его секретарём и дублёром будет кандидат Жаклин Тэн. Старший прапорщик Кривоносов — заместитель командира по физической и боевой подготовке. Поскольку он здесь не присутствует, с ним всё обговорено заранее. Старшина Павленко — заместитель командира по хозяйственной части и личному составу находящемуся за штатом. Дублирует его кандидат Мюллер. Кроме того, в соответствии с базовой квалификацией, на кандидата Мюллера возлагается обязанность воссоздать службу ГБ. Мне совершенно неважно как будет называться структура: КГБ, Штази или Гестапо, лишь бы она ловила мышей. А то что вместе с кучей гражданских мы зацепили изрядное количество грызунов, я не сомневаюсь. Сержант Николаев — заместитель командира по технической части. Дублёр — кандидат Седов. В дальнейшем, в структуре штаба возможны изменения…

    — Поздравляю Вас, сэр! — улыбнулась Жаклин, — Вы, только что, учредили правительство!

    — Возможно!? — лейтенант побарабанил пальцами по столу, — Это ещё не всё! Никто из состава штаба не освобождается от прямых служебных обязанностей! Это во первых. И во вторых. Первая задача «правительству» — провести перепись населения! Сержанту Басманову и кандидату Тэн обработать первую палубу. Старшина Павленко, со своим дублёром, работают на второй палубе. Завести на всех личные дела. Первые тридцать номеров резервируются для основного состава, потом идут зачисленные кандидаты, за ними все остальные. В личных делах регистрировать: возраст, родной язык, пол, образование и послужной список. Лица, пригодные для работы в технической и пилотажной службах, должны быть немедленно зарегистрированы как кандидаты и переданы в распоряжение соответствующих командиров.

    — Понятно, товарищ лейтенант! — Басманов сделал несколько пометок в своём «блокноте», — Разрешите выполнять?

    Не спеши! — Виноградов внимательно посмотрел на сержанта Басманова, — Для тебя, Сергей, дополнительная задача. При обнаружении соответствующих специалистов должны быть созданы медицинская и научная службы. Кандидатуры на должности руководителей согласуешь со мной лично. Срок исполнения всего задания — двое суток с настоящего момента! Всё понятно?

    — Так точно, товарищ Первый! — Мюллер снова вскочил со стула, — герр лейтенант, приятно иметь дело с чётким приказом.

    — Какой я тебе «Первый»? — усмехнулся Виноградов, — Так себе, Моисей на марше! Кстати, не торопитесь уходить, — я вас ещё не отпускал! — прищурившись, он оценивающе оглядел собравшихся, — Впереди ещё разговор по душам!

    — Загадочная русская душа? — с усмешкой вздохнула Жаклин, покосившись на впавшего в ступор Мюллера, — Тайна за семью печатями!

    — Ничего загадочного! — отрезал Виноградов, — Просто, кто нас обидит — трёх дней не проживёт!

    — Обидишь таких, пожалуй?! — проворчал вполголоса Мюллер, возвращаясь за стол, — Говорил мне дедушка, себе дороже выйдет!

    — А, так и надо! — взгляд сержанта Басманова был тяжёлым, как свинец…

    — Стоп, ребята! — лейтенант хлопнул ладонью по столу, — Кто старое помянет…

    — Тому глаз вон! — согласился Басманов, — Ладно, замнём эту тему!

    — Я вот что хочу сказать… — Виноградов на мгновение задумался, — обстановка у нас, в моральном плане, сейчас, мягко выражаясь, нездоровая. Помесь казармы с борделем, можно сказать! Парни у меня горячие, сущие жеребцы… — он строго посмотрел на Павленко, — Старшина, не гляди на меня круглыми глазами, тебя это в первую очередь касается!

    — Но они вели себя, как настоящие джентльмены! — запротестовала Жаклин.

    — Всё их джентльменство объяснялось только боевой горячкой и долей здоровой брезгливости! — отрезал Виноградов, — Вы уж меня извините, Жаклин, но вид у вас был тогда не очень «товарный»…

    — Вы хотите сказать, что теперь, когда девочки умылись, приоделись, немного оправились от пережитого… — задумчиво протянула Жаклин.

    — Вот именно! Они снова стали привлекательными, а наши парни сильно изголодались по женскому обществу… — лейтенант взглянул на Павленко и усмехнулся, — Все мы, тут — живой пример! Я, например, тоже не прочь за кем-нибудь поухаживать… — он тяжело вздохнул, — Все мы понимаем, что того, что было, — не вернёшь!

    — Теперь, сэр, вы думаете, как сохранить дисциплину?

    — Совершенно верно! Для сохранения дисциплины нужно упорядочить контакты, не прервать, не свести к минимуму, а именно упорядочить! — Виноградов задумался, — Но скажите мне, как это можно сделать? Не выписывать же, в самом деле талоны?!

    — Бабы по талонам! — усмехнулся Павленко, — Это что-то новенькое?

    — Скорее «старенькое»! — парировал Басманов, — Попахивает борделем!

    — Можно и без «борделя»! — сержант Николаев посмотрел на Басманова, — Организуем танцы, пусть ходят по очереди, знакомятся… Ребятам нашим тоже полезно, для расслабления и поднятия общего вкуса…

    — Как ты это себе представляешь? — на лице Басманова отразилось удивление, — Музыку, откуда возьмём?

    — Откуда, откуда — из архива корабля! — Николаев повернулся к Виноградову и пояснил, — Аппаратура радиоперехвата записывала все модулированные сигналы и аккуратно складывала в архивы, до выяснения, так сказать. Теперь всё это можно рассортировать и использовать по назначению, как морально-культурную базу. Там не только радио, но и телевидение перехватывалось… Огромнейший архив, страшно даже сказать, чего же там только нет!

    — Стоп! — прервал его Виноградов, — Идея хорошая! Только, вот что, товарищи командиры! Установим новый распорядок дня. — Он на минуту задумался, — Сутки разделим на три восьмичасовых смены — занятия, отдых, сон. Отделения будут сменять друг друга. «Клуб» будет работать каждые четыре часа для отдыхающего отделения, оно же обеспечивает порядок и общий моральный климат. Весь заштатный личный состав делится на три равных группы, каждая из которых приписывается к своему отделению, под шефство так сказать, и подчиняется распорядку дня своих шефов. Постарайтесь обеспечить равномерную нагрузку на «клуб», хотя, личные просьбы штатного состава и кандидатов, о персональных приглашениях, так сказать, лучше удовлетворять без лишних проблем. Зачисленные кандидаты переводятся к своему постоянному начальству и выходят из-под шефства командира отделения…

    — А если ваши парни захотят продолжить знакомство в «интимной» обстановке? — заинтересовалась Жаклин, — Не повредит ли это дисциплине?

    — В личное время и, самое главное, при отсутствии всякого принуждения — флаг им в руки! — Виноградов мечтательно улыбнулся, — Я надеюсь, мы ещё свадьбы играть будем…

    — Вообще-то, институт брака придётся создавать заново, исходя из требований момента! — заметил Басманов, — Соотношение женщин и мужчин, у нас, как два к одному?

    — Давай, остановимся на принципе «не принуждения» и не будем вдаваться в детали! — Виноградов посмотрел на часы, — Пора нам и заканчивать уже! Все вопросы, вроде, решены, полномочия розданы, остальное решится в рабочем порядке… Следующее совещание, через двое суток, в два часа дня… Все свободны!

    6. Земля неизвестная

    «Стальная Роза» коротким прыжком отскочила в сторону от места побоища и зависла в бездонной черноте межзвездного пространства. Россыпь звезд даже на глаз была гуще чем на том небе, что наблюдалось с Земли. Сформировав перед собой «гравитационную линзу» корабль начал по очереди вглядываться в окружающие звезды, отдавая предпочтение желтым карликами классов G7 и G8.

    Стройная, длинноногая мулатка, стояла в командном посту за спиной пилота. Только что завершилась очередная калибровка «телескопа» и теперь тонкие, цвета кофе с молоком, изящные пальцы нервно разминали так и не прикуренную сигарету. Звали ее Евгения Колатова, она только что получила красный диплом МГУ по специальности астроном. Но вот прогулка по осеннему подмосковному лесу кончилась для нее тем, чем кончилась… и, если бы не похищение, то сейчас она бы работала в обсерватории на Кавказе. А почему мулатка? Ну это все просто, университет Патриса Лумумбы, начало шестидесятых… Короткий феерический роман юной москвички и молодого ангольского борца за свободу. Потом Педро вернулся на родину где и бесследно сгинул в круговерти революции и гражданской войны. И даже не исключено, что в СССР он находился под псевдонимом. А в маленькой московской квартирке росла девочка Женя, которую все, по очевидным причинам, звали на английский манер Дженни. За месяц сплошных наблюдений за звездами, многое, из того чему её учили в университете, подтвердилось на практике, но ещё больше теорий рухнуло, не выдержав проверки на истину. Само существование «Стальной Розы» уже опровергало постулат о невозможности движения быстрее света… В своей прошлой жизни, Дженни была готова отдать всё за возможность наблюдать звезды из космоса и теперь, когда её несбыточная мечта осуществилась таким неожиданным, хотя и страшным, способом, она находилась в восторженно-лихорадочном состоянии…

    Она ничего не забыла из своего недавнего прошлого. Всё время заточения у чертей, она находилась, как бы в кошмарном полусне. Из этого состояния Дженни не вышла даже тогда, когда её, вместе с другими девушками вывели из камеры, молчаливые как сфинксы, русские десантники. Багровый свет алыми бликами играл на их чёрных боевых скафандрах, создавая непереносимо инфернальное настроение. Застоявшийся воздух пах чёрт знает чем, пополам с вонью сгоревшего пороха и тротиловой гарью. Но, сразу за переходным шлюзом в «Стальную Розу», её ослепил яркий свет, поразила почти хирургическая чистота переходов и коридоров и свежий озонированный воздух. Это была как дверь из ада в рай. Это ощущение было настолько сильным, что у Дженни закружилась голова. Очнулась она только тогда, когда перед ней и ещё тремя девушками, раскрылась дверь маленькой каюты. Сопровождающий молча показал, как включить душ, достал из ящика на стене четыре одноразовых подноса с едой и указав на, свисающие со спинок стульев, белые махровые халаты и, так и не произнеся ни слова, вышел, заперев за собой дверь. Помнится, она долго и с наслаждением плескалась под горячим душем, будто пытаясь смыть с себя всю нечистоту пережитого кошмара. Потом, какое это было наслаждение, плотно поев нормальной человеческой пищи, растянуться на чистых до хруста простынях мягкой постели. Это был её первый спокойный сон, с момента пленения. И не беда, что одну кровать приходилось делить на двоих — места всё равно хватало.

    Дальше сказочные чудеса продолжались, накладываясь одно на другое, как в калейдоскопе. Визит молодой кореянки, которую она помнила ещё по плену, и сержанта ВДВ, подтянутого и аккуратного, как из программы «Служу Советскому Союзу», ещё раз переломил её жизнь. После короткого собеседования, Жаклин, в отличие от её подруг, одетая в камуфляжную форму, что-то сказала своему напарнику. Тот коротко кивнул и предложил ей работу по специальности.

    — Вы, Женя, уже знаете, в каком положении мы находимся, — сказал он, — И если вы не против, мы можем использовать ваши профессиональные знания. В этом случае, ваше положение в нашем обществе будет поднято до уровня кандидата в члены команды. Это даст вам право свободного перемещения по кораблю, доступ к профессиональным источникам информации, и в случае благоприятного развития событий возможность сделать неплохую карьеру. Кроме того, вы будете пока единственным астрономом, работающим в таких необычных условиях.

    Естественно она тогда согласилась, как и одна из её соседок, которой предложили поработать врачом. И вот теперь она стоит в рубке «Стальной Розы» и с нетерпением ожидает подтверждения или провала собственных расчётов. Поиск планеты, способной заменить им Землю, пока безуспешен. Позади двенадцать проверенных звезд, двенадцать пустых лотерейных билетов. И ведь оказывается мало того, чтобы звезда была нужного спектрального класса, нет. Необходимо чтобы в нужный температурный интервал попала планета подходящих размеров, не слишком большая и не слишком маленькая, и непременно с крупным спутником или спутниками. Без массивных спутников просто не будет магнитного поля защищающего все живое от смертоносных космических излучений. И вот на очереди несчастливый номер тринадцать, снова может оказаться пустышкой!

    — Ну, что там, Виктор? — пальцы левой руки Жени нервно сжали плечо старшего лейтенанта Немцова.

    — Не суетись, Женек, — Виктор накрыл её тонкие пальцы своей широкой ладонью, — Потерпи еще немного и всё узнаешь.

    — Скорее бы! — она нервно вырвала руку из-под его ладони, — Всё равно, чёрт возьми, ничего не получится!

    — Честное слово, малышка, с тобой интересно работать, но иногда ты бываешь просто невыносима! — он улыбнулся каким-то своим мыслям, — Технику бесполезно подгонять! Всё равно, она не сможет сделать свою работу быстрее…

    — Ты, бесчувственный болван! — вспылила Дженни, — Чёртов холодный, колючий… белый медведь!

    — Стоп, милая! — старший лейтенант Немцов достал из кармана зажигалку, — Закури, расслабься… — он протянул девушке трепещущий огонёк.

    Сделав первую глубокую затяжку, Дженни немного расслабилась, — Какое же всё-таки дерьмо, — эти «Столичные»! — пробормотала она, окончательно сбрасывая остаток пара.

    — «Честерфилдом» не запасались!? — Виктор достал сигарету из помятой пачки «Гуцульских», — Скажи спасибо, что, хоть у Викторыча, осталось несколько штук для образца, а то бы курили только эту гадость! Кстати, хочешь попробовать?

    — Спасибо! Сам травись! — весело ухмыльнулась Женя, изящно опустившись в соседний ложемент, — И как у вас только никотин из ушей не капает?

    — Привычные мы! — Виктор выпустил изо рта клуб вонючего дыма, — Что русскому — здорово, то англичанину — смерть!

    — Причём тут англичане? — удивилась Женя.

    — Поговорка такая есть! — Виктор провёл рукой по подбородку, — Русская народная! Вот!

    — Слушай, Виктор, а тебя не беспокоит то, что тебе приходится работать с «чёрной»? — девушка развернула ложемент, поджав к груди свои длинные ноги, казалось начинающиеся прямо от шеи.

    — Да нет, ничего… — Виктор насмешливо прищурился, — Меня беспокоят твои комплексы на эту тему! — Виктор развернул свой ложемент к ней лицом, — И ещё то, что ещё немного, и я сделаю тебе предложение руки и сердца! Виноградов взбесится, если узнает, что я завёл роман на службе!

    — Дома у нас было совсем не так. — Женя закрыла глаза, вспоминая что-то свое, — А, может, ты все врёшь, парень? — медленно произнесла она, обхватив колени руками.

    — Ну, если ты так думаешь, то пиши рапорт и шагом марш на первую палубу, к бездельницам. Очень трудно работать с человеком, который тебе не доверяет! — Виктор, резким движением, загасил сигарету, — Только потом не мучайся всю жизнь вопросом: — «Где же это я сделала ошибку?»

    — Прости, Виктор! — девушка сдавленно всхлипнула, — Ты то, — хороший парень, а я, — полная дура!

    — Не бери в голову! — перегнувшись через подлокотник ложемента, Виктор погладил девушку по обтянутому гладкой тканью плечу, — Что было, то прошло… — вдруг он насторожился, — А тебя, того, никто не обижает? А то скажу десантуре, — они его мигом с боксёрской грушей перепутают!

    Женя отрицательно покачала головой.

    — А то ты только скажи! — Виктор перевёл взгляд на дисплеи сканеров, — Женька! Слышишь меня!? — в его голосе звучало волнение.

    — Что там у тебя? — апатично ответила девушка.

    — Пошли данные! В самом центре «зелёной зоны» есть планета… — Виктор торопливо пробегал глазами по строчкам, — Естественных спутников два, оба довольно крупные

    — Неужели? — Женя приоткрыла один глаз, — И что в ней такого особенного? Видела я уже планеты в «зелёных зонах»…

    — Радиус — 96 процентов земного, масса — 98 процентов, уровень гравитации десять и одна метров в секунду за секунду… Вот данные спектрального анализа… тридцать два процента кислорода, азот, углекислый газ и водяной пар, так, присутствуют следы метана…

    — Что ты сказал? Повтори! — встрепенулась Женя.

    — Я сказал, что обнаружен кислородный мир с водяным паром и следами метана в атмосфере…

    Вскочив, Женя впилась глазами в дисплей, — Точно! Вот и ещё! Замеры температуры поверхности дают данные: от тридцати градусов Цельсия на экваторе, до минус пяти на теневой части полярной зоны! — её тонкие пальцы несколько раз прикоснулись к пульту и на дисплее появился сильно размытый бело-голубой диск, — Смотри, Витя, там есть облака, а значит и достаточно воды!

    — Если это сплошной океан, то весёлого тоже мало… — Виктор не разделял безудержного оптимизма девушки, — Слишком далеко. Несмотря ни на какое усиление, деталей просто не разобрать…

    — Пожалуй это то, что мы искали! — Дженни торжествующе смотрела на Немцова, — Мне кажется, что компьютер может начинать расчет прыжка!

    — Хорошо! — сдался пилот, — Я доложу командиру и запущу программу расчетов…

    — Спасибо, милый! — Женя отвернулась от дисплея и влепила Виктору сочный поцелуй прямо в губы. — Если все пройдет удачно, то я пожалуй соглашусь стать твоей. Так что у тебя есть надежда.

    Обалдевший Виктор с трудом нащупал коммуникатор и, вытерев рот ладонью, коротко изложил ситуацию.

    — Действуйте! — коротко ответил Виноградов, — Буду у вас через несколько минут!

    — Его ты тоже будешь целовать? — ревниво поинтересовался Виктор, отключая тягу.

    — Скажешь тоже! — отмахнулась Женя, — Скоро ты там!? — от нетерпения она дёрнула себя за вьющуюся прядь, чёрных как смоль волос.

    — Потерпи! — пилот внимательно следил за показаниями датчиков, — Всё, стабилизировано! — сообщил он, когда показатели систем пришли в норму.

    — Отлично! — Дженни уже сидела на соседнем ложементе и её изящные пальцы быстро-быстро порхали над пультом, — Навигационная система запущена! — сообщила она через некоторое время, — Сейчас будут сформированы данные для навигационной системы…

    — Ну и что вы тут нашли? — На смотровой площадке над командным постом стоял заспанный лейтенант Виноградов, это было не удивительно — по корабельному времени шёл четвёртый час ночи…

    — Товарищ командир, — отрапортовал пилот, — обнаружен объект полностью соответствующий формальным требованиям, прошу разрешения на контрольный прыжок?

    Виноградов вопросительно посмотрел на Женю, та молча кивнула.

    — Разрешаю, — лейтенант уселся в ложемент второго пилота, — давайте предупреждение!

    — Есть! — и по кораблю понесся вой сирены и металлический искусственный голос, предупреждающий о близком прыжке.

    Истекли положенные минуты, и корабль скорчило в мгновенном спазме. Тьма перед глазами. потом ослепительная вспышка, и вот полутора парасек как не бывало, а прямо по курсу маленькое желтое солнышко.

    Не успели мужчины прийти в себя, а пальцы Жени уже порхали смуглыми бабочками над пультом, — Одну минуту, мальчики! — пробормотала она.

    Все напряжённо наблюдали, как маленькие, размером с апельсин, металлические шары выстраивались в две правильные окружности диаметром метров по пятьсот, — Активирую поле! — каждый зонд на мгновение вспыхнул призрачным, голубоватым светом, — Прецизионная фокусировка! — силовые линзы на мгновение вздрогнули, чуть-чуть изменив положение, и окончательно замерли. А на главном экране появилось изображение планеты, охваченной буйством красок. Голубая атмосфера, проглядывающие через рваные лохмотья облаков аквамариновый, бросающий ослепительные блики, океан, зелёные, серые, коричневые, красные массивы суши…

    Первым из состояния оцепенелого созерцания вышел лейтенант Виноградов, — Курс на планету, ход максимальный! — скомандовал он, — Соблюдать режим маскировки, вести постоянное наблюдение за пространством. С планеты тоже, глаз не спускать, слушать эфир на всех частотах. Чуть что, играйте тревогу!

    Виноградов повернулся к Жене, — А вам, товарищ Колатова, особая благодарность в приказе и горячее рукопожатие перед строем!

    Новость промчалась по «Стальной Розе» подобно разряду электрического тока. Ярче заблестели глаза девушек, чаще стал звучать в коридорах их звонкий смех. Всё больше парочек уединялись в укромных уголках, а то и прямо в каютах. Потом они появлялись на людях, с возбуждённо блестящими глазами и тяжело дыша. Очень много детей было зачато именно в эти счастливые дни.

    Впереди «Стальной Розы», как лоцманы перед акулой, всё дальше и дальше отрываясь неё, мчалась стая беспилотных разведывательных зондов. С них, по прямому лучу, непрерывно передавалась самая свежая информация. Уже через два дня стало ясно, что эфир вокруг открытой планеты чист, как слеза младенца. Только треск грозовых разрядов нарушал электромагнитную тишину. Курс был проложен вне плоскости планетных орбит, в обход возможных метеорных потоков. Когда зондам до финиша остались примерно сутки, началось предварительное картографирование. В это время в командной рубке стало до неприличия оживлённо. Среди освобождённых удалось отыскать молодых специалистов почти по всем направлениям науки и техники. Непропорционально малой оказалась доля необразованных и малообразованных людей… Наоборот, почти у всех жертв, коэффициент IQ устойчиво держался на уровне примерно 120–150 баллов.

    — Целенаправленная акция! — сказал по этому поводу сержант Басманов и изощрённо, в несколько этажей, выматерился.

    Жаклин даже не поморщилась, и, дождавшись, когда смолкли последние аккорды эмоциональной канонады, внешне невинно, спросила, — И ты тоже так думаешь?

    — Ты, представляешь себе, какая для этого нужна мощная резидентура?! — огрызнулся тот, — Это же всех вас нужно было вычислить, обнаружить, навести на вас исполнителей… Куда смотрели спецслужбы, мать их!? Цирк, да и только!

    Теперь целая научная команда, споря между собой почти на всех языках мира, делали то, что не делалось никем со времён Колумба и Магеллана. Они исследовали «Terra Incognita» — Землю Неизведанную! С каждым часом к исследованию подключались всё новые и новые специалисты, буквально захлёбываясь в потоке поступающей информации. Виноградов, как зачарованный, наблюдал за их лихорадочной деятельностью. Вдруг многоголосый гам прорезал громкий возглас. На мгновение наступила гробовая тишина. Был слышен даже тоненький свист кондиционера. Высокая худощавая девушка, с истинно кавказским темпераментом, тыкала пальцем в один из мониторов. Произнесённая сочным контральто фраза из смеси грузинских и русских слов, круто замешанная на непереводимых оборотах, явно не добавляла ситуации понимания. Стоящий радом высокий блондин, только задумчиво кивал головой. Несколько секунд спустя, монитор окружила, возбуждённо гомонящая толпа молодых дарований.

    — Тихо, гении! — Виноградов протолкался через плотную человеческую массу, — Ну, что тут у вас, Юлия?! — уже задав этот вопрос, он понял всё, — На очередном поступившем снимке теневой стороны ясно выделялись, тонкие как уколы иглой, точки света.

    — Сержант Басманов, немедленно в командную рубку! — поднял он к губам коммуникатор, — Пять минут и здесь!

    — Понял! — донеслось в ответ, — Что случилось, товарищ лейтенант?

    — Это ты мне должен сказать! — ответил Виноградов, — Быстро сюда!

    — Сей секунд, шеф! — связь прервалась.

    Несколько минут спустя буквально ворвался взмокший Басманов, на ходу оправляя пропотевший камуфляж, — Рукопашная была, товарищ лейтенант! — объяснил он, небрежно козырнув, — Вконец упарились на занятиях!

    — Посмотри-ка сюда! — Виноградов подвёл его к монитору.

    — Интересно!? — протянул Басманов, опускаясь в ложемент, — На карту нанесли? Может вулканы какие-нибудь?

    — Никак нет, товарищ сержант! — подсказал сзади, чей то бас, — Никаких вулканов и быть не может! Всё это равнины, частью дельты крупных и мелких рек…

    — Понятненько! — Басманов щёлкнул пальцами, — Спектр излучения проверяли?

    — Горящая органика, товарищ сержант! — на этот раз ответила другая девушка, на чистом русском языке, — Задымления, не наблюдается…

    — Спасибо, Танюша! — Басманов повернулся к лейтенанту, — Исходя из моих профессиональных знаний, сдаётся мне, товарищ лейтенант, что это города!

    Лейтенант потёр подбородок — Когда зонды выйдут на низкие орбиты?

    — Примерно через восемнадцать часов, сэр! — ответил вахтенный пилот.

    — Усилить контроль за эфиром! На всех частотах! По мере поступления свежей информации по этому вопросу, ставить меня в известность немедленно! Если буду спать — будите! Запрусь — ломайте дверь! Все новости я должен знать немедленно! Сергей Витальевич! — впервые он обратился к Басманову по имени-отчеству, — По возможности, обеспечьте непрерывное дежурство специалистов подходящего профиля… Если это цивилизация, то анализы: на уровень технологического развития, количество населения, степень агрессивности и прочие геополитические параметры, должны производиться немедленно!

    — Слушаюсь, товарищ лейтенант! — Басманов был несколько удивлён необычной формой обращения, — Сделаем всё, что возможно!

    Почти сутки спустя, в командирской каюте состоялось совещание начальников служб. На большом столе были разложены составленные компьютером предварительные географические, климатические, гидрологические карты открытого мира. На отдельной карте контурным пунктиром была нанесёна сеть городов и основных дорог. Лежали стопкой сделанные со спутников яркие, цветные фотографии ландшафтов и строений. Правда самая мелкая деталь на них была размером метр на метр, большей чёткости мешала плотная атмосферная дымка.

    — Нельзя ли опустить спутники пониже!? — Виноградов отложил в сторону фотографии раскинувшегося на берегу океанской бухты большого города, — Пока, я не вижу ничего необычного! Так, как мне кажется, мог выглядеть любой крупный город, примерно так тысячи две лет назад! Мне надо знать, кто всё это построил, а из ваших фотографий, ясно только то, что они примерно одинакового размера с людьми!?

    — Ниже спутники опускать не надо! — сержант Басманов достал из планшета ещё одну пачку фотографий. — Зонды номер восемь и шестнадцать оборудованы для доставки крылатых разведчиков. Так проводится химическая и биологическая разведка, а также детальная видеосъёмка поверхности… — он передал фотографии Виноградову, — Первые снимки поступили буквально полчаса назад, и мы всё время получаем всё новые и новые!

    Лейтенант посмотрел на первую фотографию и вздрогнул. На снимке была запечатлена залитая утренним светом большая круглая площадь, битком забитая народом. На заднем плане возвышалось высокое, сложно украшенное здание, похожее то ли на дворец, то ли на храм. Дальше шли увеличенные фрагменты первого снимка.

    — Сделано телеобъективом высокой чёткости, с удаления примерно два километра, потом подвергнуто электронному усилению — пояснил Басманов в ответ на недоумённый взгляд, — Вы смотрите, товарищ лейтенант, смотрите… Я сам, пока, в себя прийти не могу!

    — Да, не прошло ещё время страшных чудес! — пробормотал Виноградов разглядывая изображения человеческих фигур, ничем не отличавшихся от землян, кроме странной одежды. Да и в одежде не было ничего странного, если вспомнить о том, какое разнообразие фасонов и стилей существовало раньше на той же Земле. Лейтенант задержался на изображении молодой девушки в ярком платье, проезжавшей через площадь на рослой лошади. Последнее изображение этой серии показывало её лицо крупным планом. Изображение было чуть смазано из-за сильного усиления, но всё же оставалось достаточно чётким, что бы можно было разобрать выражение её лица, одновременно гордое и чуточку наивное.

    — Убил ты меня, Басманов! Убил, съел и закопал! — лейтенант передал фотографии дальше по кругу, — Какой ещё камень припрятан у тебя под полой?!

    — Пока никакого?! — пожал плечами сержант, — И вообще, разве этого мало?

    — Пока достаточно! Но чувствует моё сердце, что это ещё не всё?! — Виноградов придвинул к себе карту городов, — Покажи мне, где это находится?

    — Самый крупный город на восточном побережье континента… — пояснил Басманов, — Именно его спутниковые снимки вы только что смотрели.

    — Так, выглядит достаточно идиллично… — лейтенант непроизвольно почесал затылок, — Что ещё вы можете сказать на эту тему?

    — Достаточно развитое сельское хозяйство, группирующееся вокруг городов, товарищ лейтенант… — взяла слово руководитель научной службы, миниатюрная представительница одного из коренных народов Сибири с типично русскими именем и фамилией Марина Иванова, которую все звали на японский манер — Марико, — По данным орбитальных съёмок, на востоке крупнейшего северного континента, преобладают мелкие фермерские хозяйства, — они занимают примерно восемьдесят процентов обрабатываемой территории. В центре континента картина резко меняется, — девяносто процентов площадей находятся под крупными и сверхкрупными латифундиями. Граница между зонами очень чёткая и проходит примерно вот по этой реке… Западнее вот этого узкого перешейка, структура опять резко изменяется, там земли поделены примерно поровну между крупными и мелкими хозяйствами…

    — Марико хочет сказать, — пояснил в ответ на недоумевающие взгляды Басманов, — что на востоке, в какой-то степени доходы распределяются равномерно, в центре, одним — всё, другим — ничего, а на западе середина на половину… Если встанет вопрос о том — кого поддерживать, то я выбрал бы восток! В центре континента социальный строй может быть самым одиозным, похлеще Римской Империи времён заката, или, например, Древнего Египта! — в этот момент запищал его коммуникатор,

    — Да, слушаю!? — вышел на связь Басманов, — Что?! Подтвердилось!!! Собери всё, сунь в зубы дежурному, и пусть бегом пилит сюда! Немедленно! — он отключил коммуникатор и посмотрел на Марико, — Девочка, мы попали в десятку! Так, что готовьтесь товарищи и господа! Говорят, вас ждёт зрелище не для слабонервных!

    Минуту спустя в дверь постучали и на пороге объявился рядовой: среднего роста, худощавый, синеглазый, одним словом, уроженец славного города Курска Петров Василий Николаевич. Левой рукой он прижимал к боку распухшую от бумаг папку, — Товарищ лейтенант, разрешите обратиться к сержанту Басманову?!

    — Давай!

    — Товарищ сержант, тута вам передали! — он протянул папку Басманову и, на мгновение, его глаза блеснули нездоровым возбуждением.

    Басманов открыл папку и взглянул на первое фото, — Так я и знал! — коротко матюкнувшись, сержант пододвинул стопку фотографий Виноградову, — Смотри, командир, смотри и приказывай!

    Виноградов медленно перебирал фотографии, всматриваясь в открывающиеся перед ним картины, просмотрев фотографию он передавал её дальше, что бы все, кто присутствовал на совещании могли увидеть то же самое… Зрелища действительно были не для слабонервных. Если бы электронные схемы могли бы испытывать эмоции, они перегорели бы после первого же кадра!

    Виселицы, эти странные решётчатые конструкции, густо завешанные местами уже полуразложившимися телами, могли быть только ими. Виселицы присутствовали почти в каждом кадре. Вот вереница скованных попарно людей бредёт по дороге… В колонне видны женщины и дети. То же самое на полях и в каменоломнях. Роботы постарались на славу, собирая информацию. Вот всадник в чёрном панцире, сжимает в руке копьё с ужасно зазубренным наконечником. На его бородатом лице жестокое выражение хозяина всего мира…

    Лейтенант поднял голову и посмотрел на стоящего у двери рядового, — Ты ещё здесь Петров?! Очень хорошо!

    — Так точно, товарищ лейтенант!

    — Иди сюда! — Виноградов пододвинул к нему фото всадника и картину с этапом рабов, — Срочно размножить и раздать всем бойцам! На словах передай орлам, что пусть чистят оружие и точат штык-ножи! Есть работа по специальности, непыльная! По исполнению интернационального долга перед братьями по разуму! Лет так на двадцать работы, мать их!

    Рядовой кивнул и дрожащими руками взял снимки, — Разрешите идти?

    — Бегом, Петька! — лейтенант проводил взглядом рядового и медленно, жёстким голосом, произнёс, — Я не знаю, пока, как это будет выглядеть в деталях, но эта дрянь у меня жить не будет! — слова падали с его губ тяжёлые, как фугасные снаряды крупного калибра, — Война! Война на уничтожение! Война до победного конца! — он будто произносил заклинание, — Даю вам слово советского десантника!

    Немного успокоившись, Виноградов продолжил, — Технической службе обеспечить такое количество спутников слежения, чтоб без нашего ведома и муха не пролетала! Так же, совместно с научной службой, подобрать по картам возможные места для основания базы. Для этой цели пока задействуется третье отделение. Медицинской службе изучить все виды микроорганизмов и подготовить все необходимые вакцины. Второму и первому отделениям готовить группы для проведения поисков на территории планеты. Если надо — будете маскироваться под местность. Если возможно — берите «языков», только, ради бога, без шума! Зона действия первого отделения — территория центра континента! Второе отделение оперирует на востоке. Необходимо изучить, как и врага, так и возможного союзника. Когда будут «языки», медицинской службе провести их обследование на биологическую совместимость. Пилотам подготовить к работе все находящиеся на борту шаттлы. Летать придётся много! По окончанию подготовки развернуть разведывательные операции на всю стратегическую глубину, точнее на всю поверхность! — он обвёл взглядом присутствующих, — Возражения, вопросы есть?!

    — Товарищ лейтенант, — подняла руку Марико, — нам уже можно кричать «ура»?

    Это замечание настолько разрядило обстановку, что даже Виноградов не смог удержаться от улыбки, — «Ура» будем кричать после победы, а она будет нескоро! И если других вопросов нет, то все свободны! — после секундной паузы он добавил, — Начальнику штаба остаться!

    Пока отпущенные командиром люди выходили из кабинета, Басманов задумчиво перебирал снимки, — Хорошая задачка, товарищ лейтенант! — он будто думал вслух, — Если всё правильно сделать, святое будет дело!

    — Ну, вот этим, мы сейчас и займёмся! — Виноградов сжал голову руками, — Чёртов случай! Служил бы сейчас как все: — ПХД, строевая, огневая… — он тогда не знал, да и никогда теперь не узнает, какая судьба ждала Советскую Армию в жерновах Горбачёвских «реформ»!

    А может здесь мы нужнее? — Басманов постучал пальцем по одному из снимков с виселицами, — Дерьмо тоже кто-то должен убирать! И потом, кто бы там ни сидел, наверняка, ему всегда мало, как Чингиз-Хану или Гитлеру, например?! Эта дрянь поползёт и дальше!

    — Ну и что из того?! — Виноградов поднял голову, — Я, то всего лишь лейтенант!

    — Гасить их надо! — Басманов сжал кулаки, — Желательно дихлофосом, чтоб потомства не осталось! А тебя, командир, знаешь ли, специально этому учили! За народные деньги, между прочим!

    — Ты тоже, на своём истфаке, не только штаны протирал! — лейтенант рассмеялся, избавляясь от приступа временной слабости, — Ну, что, всыплем им, чтоб мать родная не узнала, Сергей Витальевич?!

    — Всыплем, Сергей Михайлович! — Басманов всмотрелся в фотографии, — Только тут с бухты-барахты никак нельзя, политика штука тонкая! Тут, знаете ли, идея нужна!? А, под хорошую идею можно провернуть всё что угодно, вплоть до жёсткой тотальной ассимиляции!

    — Именно тотальная ассимиляция нам и нужна! — Виноградов отбросил фотографии в сторону, — Тут долго чикаться некогда, троги на хвосте висят!

    — Значит блицкриг? — удивился Басманов.

    — Блицкрига не получится, сначала силы надо накопить! — Виноградов тяжело вздохнул — Людей в первую очередь!

    — Подождите, товарищ лейтенант, — Басманов напряжённо потёр лоб, — Есть одна мысль, можно я использую ваш терминал?

    — Валяй! — Виноградов невесело улыбнулся, — И оставь «товарища лейтенанта» для официальных случаев, ты как-никак моя правая рука!

    Басманов щёлкал клавишами, и на огромном настенном дисплее один за другим появлялись снимки со спутников.

    — Что ты делаешь, — заинтересовался Виноградов.

    — Снимки приграничных районов Восток-Центр, — Басманов напряжённо всматривался в дисплей, — Ищу «Большую Бяку-Каку»!!

    — Какую ещё «Бяку-Каку»? — не понял Виноградов.

    — Обныкновенную! — Басманов резко укрупнил масштаб одного снимка, — Нашёл, противную паскуду! Смотри! — весь экран заполнил забитый людьми четырёхугольник, — Что это, по-твоему?

    — Похоже на военный лагерь… — неуверенно протянул Виноградов, — Точно, военный лагерь, чтоб я сдох!!

    — Конечно, не туристский кампус! — усмехнулся Басманов, — И сколько же их там?

    — Тысяч двести, примерно, всё конница… — Виноградов почесал затылок, — Многовато для увеселительной прогулки?!

    — Вот ещё что, вокруг нет ни подтягивающихся обозов, ни резервов на марше! — Басманов опять укрупнил масштаб, — Не видно даже вездесущих фуражиров!

    — Ты думаешь готовится выступление?

    — Думаю, что они уже выступили! — Басманов сжал кулаки и выругался, — Снимок был сделан более тридцати часов назад… Плотина лопнула, дерьмо течёт рекой! Ты видел, куда они идут?! Ты можешь мне не верить, но на востоке, для их технического уровня, социальный строй должен быть почти идеальным! Сам же видел — в городах почти нет трущоб!

    Ну-ка, давай посмотрим восточную сторону! — в глазах Виноградова загорелся огонёк надежды, — Неужели спит «комитет по встрече»?

    — Давай! — Басманов задумался, — Их лагерь нужно искать где-то возле дороги, там удобнее подвозить припасы. Вряд ли они будут грабить на своей территории?!

    Минут через пять поисков обнаружилась и армия защитников, расположившаяся лагерем возле стоящего на реке, средней величины города.

    — Привет, орёлики! — Басманов на глаз прикинул численность войск, — Это камикадзе, лейтенант. Их тысяч шестьдесят, причём две трети — пехота… Они не выдержат генерального сражения! — подойдя к столу, он что-то подсчитал в уме, — Драка произойдёт где-то здесь… — его карандаш обвёл участок на карте, — Суток через девять-десять… Так, что на этом матче, мы с тобой, товарищ лейтенант, будем только зрителями!

    — Ничего, потом мы выпустим на эту сволочь кузькину мать! Сразу по прибытию, начнём полевую разведку! Так что готовь своих ребят!

    — Тогда я пойду? — Басманов посмотрел на дверь, — Работы море и времени терять нельзя! Кстати, всех кандидатов пора переводить в основной состав, они хорошо поработали!

    — Иди, и пришли ко мне Викторыча, — Виноградов сгрёб все фотографии в кучу, — Через два часа общее построение в спортзале.

    * * *

    Безымянный необитаемый континент в южном полушарии планеты. Хмурое раннее утро, вдоль поросшего короткой травой берега равнодушно несёт в море свои серые воды исполинская река. Противоположный берег скрыт лёгким туманом. Хотя и в ясную погоду его видно плохо. Ширина реки здесь, возле устья, никак не меньше пятнадцати километров. Вдоль берега, в ряд, стоят палатки. Чуть курится, оставленный с вечера, костёр.

    Настоящая туристская идиллия? Да нет, не совсем! В полукилометре от палаток, возле небольшой рощицы, сложив крылья, стоят, блестя голубоватым полированным металлом, четыре космических шаттла. По дорожке вдоль палаток, непринуждённо позёвывая, прогуливается вооружённый автоматом часовой. Его оружие пока не против людей, континент необитаем, просто чёрт его знает, какие здесь водятся хищники?

    Вот он, засучив рукав камуфляжа, смотрит на часы и, минуту спустя, тишину разрывает громовой бас, — Взвод, подъём!!!

    Палатки будто взрываются изнутри. В свежую утреннюю прохладу, вырываются три десятка обнажённых по пояс, мускулистых, парней… Да нет, не только парней… Из отдельной палатки появляются четыре молодых девушки, из уважения к их полу, торс у них обтянут белоснежными футболками почти без рукавов. Правда эта одежда почти не скрывает, что с торсом у них тоже всё в порядке, как, впрочем, и с остальными частями тела. Спортивная форма у них, в общем-то, не хуже чем у парней. Минута на разминку возле палаток, и вот взвод, во главе с лейтенантом, построившись в цепь, бегом направляется вверх по течению. Там, после пятикилометровой пробежки, последует получасовая зарядка, отжимания до изнеможения и обратно пять километров вплавь, вместо водных процедур! А в это время, под навесом из плотно уложенных ветвей, уже курится импровизированная кухня. Девушки-повара поднялись ещё час назад, и после возвращения десантников ждёт плотный калорийный завтрак. Лейтенант Виноградов по поводу стряпни высказался так: — «На хрена отвлекать бойцов от дела? Пусть их кормят женщины, как с каменного века, у нормальных людей, заведено!»

    Примерно с километр ниже по течению, «гражданский» лагерь. Там тоже царит оживление. Торопливо умывшись, поглощают свой завтрак геологические партии. «Стальная Роза» была специально укомплектована для серьёзных научных исследований, так что два гравитранспортёра, обвешанные всем необходимым оборудованием, готовы принять на себя экипажи и отправиться в путь.

    Километрах в ста от базы, уже найдено солидное месторождение магнитного железняка, засечённое, как магнитная аномалия, ещё при орбитальном сканировании. Сегодня одна партия закончит его оконтуривание и даст точные рекомендации по разработке. Другая группа обнаружила в недалеко, километрах в трёхстах, полиметаллические залежи, и теперь, срочно должна довести работу до конца.

    Грузовым шаттлом на поверхность планеты переброшены уже почти все контейнеры с оборудованием для развёртывания стационарного лагеря. Судя по его количеству и характеру, «Стальная Роза» была предназначена не только для научных исследований, но и для развёртывания передовых форпостов. В первую очередь Климент Николаев начал монтировать полевую энергостанцию, основанную на эйнштейновском принципе E=MC2, её мощности, примерно в 500 мегаватт, должно хватить на первое время. Очевидно создатели «Стальной Розы» делали расчёт на то, что форпост должен сам обеспечивать себя всем необходимым, используя исключительно местные ресурсы, и поэтому укомплектовали корабль набором готовых модулей из которых, как из детских кубиков, можно было собрать почти универсальное производственное предприятие, способное производить всё вплоть до шаттлов. Правда реальная производственная мощность этого завода выходит не очень большой, но проблема, по мнению Николаева, может быть решена тем, что он будет выпускать только строительных роботов и производственное оборудование для более солидного предприятия. Поскольку все процессы роботизированы, то получивший опредёлённое задание, завод будет работать без человеческого вмешательства, до тех пор пока не сменят программу. Таким образом, есть надежда обеспечить новое общество всем необходимым.

    Ходят легенды, что, за неделю с момента высадки, Николаева ни кто, ни разу не видел спящим. Ещё не смонтированы модули полевой производственного комплекса, а на стройке, первого, на этой планете машиностроительного завода, уже идёт разбивка на местности. Одновременно размечаются трассы монорельсовых дорог к месторождениям полезных ископаемых, а кое где на них уже рычат строительные роботы, вгрызаясь в неподатливый скалистый грунт. Именно там будет смонтирован полевой производственный комплекс, и именно там будет построен подземный металлургический комбинат, тоже первый на этой планете.

    Часть III. Разведка боем

    7. Первая кровь

    Несите бремя сильных, далёк покоя миг Усталость подавите, и ропот свой, и крик Всё что свершить смогли вы, и всё что не смогли, Пристрастно встретят люди, к которым вы пришли.
    Р. Киплинг (адаптированный вариант)

    Присев на поваленный бурей, полусгнивший, ствол дерева, сержант Басманов задумчиво строгал тоненькую веточку. Вроде бы обычное занятие, позволяющее занять руки при уже занятой голове? Только вместо нормального перочинного ножика, инструментом ему служил клинок ступенчатой закалки, полных тридцати пяти сантиметров в длину, с острым, как бритва, волнообразным лезвием и глубокими бороздами кровотоков. Не детская игрушка, а настоящее орудие убийства. Мысли сержанта крутились вокруг разговора с лейтенантом Виноградовым, который состоялся дня два назад, перед самым выходом в этот, первый в их истории, разведрейд.

    — Присядь, сержант, побеседуем на дорожку! — Виноградов задёрнул полог палатки, — Ну, ты, как, чувствуешь себя морально готовым карать и миловать? Если нет, так лучше сразу скажи!

    — Да нет, уж, насмотрелись! — Басманов имел в виду снятые роботом кадры уничтожения маленькой лесной деревушки. Если бы не архаичные одежды и вооружение карателей, это было бы похоже на французский Орадур, чешскую Лидице, и бесчисленное количество, белорусских, украинских, русских деревень и сел, уничтоженных в своё время эсэсовскими карателями. С эсэсовцами этих молодчиков в чёрных кирасах роднил не только цвет одежд, но ещё та холодная жестокость, с которой совершалась экзекуция. Пощады не было никому: ни седым старикам, ни грудным младенцам. Завершилось побоище грандиозным пожаром.

    — Тогда вот что, сержант! Рук я тебе не связываю! Если совесть скажет, что нужно стрелять — стреляй! Если кому-то надо помочь — помогай! Скажу больше, я прямо приказываю тебе привезти из рейда хоть кого-нибудь из местных для проведения контакта и медицинского осмотра. Условие для тебя только одно — вы все должны вернуться оттуда живыми и здоровыми! Задание ясно?!

    — Куда уж яснее! — думал сейчас Басманов, превращая ни в чём не повинную ветку в тончайшую стружку, — Арийских зрелищ здесь хоть отбавляй! Только что прокатилась по этой земле мутная волна убийц и насильников, оставляющая после себя только горький пепел. Еще не высохли слёзы и земля на могилах тех, кого могли похоронить, не остыл пепел пожарищ.

    Отбросив ветку в сторону, Басманов вложил клинок в, пристёгнутые к правому голенищу, ножны, — Кончай привал! — до полудня солнца было необходимо выйти к небольшому лесному хутору, намеченному как очередная промежуточная точка рейда.

    На подходе к цели, метров за пятьсот, в воздухе отчётливо потянуло гарью.

    — Не нравится мне это! — процедил через зубы Басманов, настороженно оглядываясь, — Марченко, Петров — охранение слева! Лаврухин, Ячменёв — справа! Интервал двадцать метров! Не шуметь! Смотреть в оба!

    Последние напоминания были излишними. Одетые в камуфляж десантники, с лицами раскрашенными боевым гримом, канули в лесную чащу, как камень в омут, без шума и плеска! Ещё чуть ближе к хутору, метрах в ста от ограды, взгляд Басманова зацепился за яркое белое пятно в монотонной зелени сплошного кустарника. Чуть дальше кусты обрывались и через зелёную завесу был виден полыхающий исполинским костром хутор. Не ожидая лишних команд, десантники залегли вдоль опушки, ничем не выдавая своего присутствия, и только чёрные зрачки автоматных стволов настороженно обшаривали местность, в поисках своей законной добычи.

    Пятно в кустах оказалось телом молодой девушки, по земным меркам, семнадцати — восемнадцати лет от роду. Просторное белое платье, перехваченное в талии плетёным кожаным ремешком, набухло на спине кровью, там где, ниже левой лопатки, вошла в тело длинная стрела с чёрным оперением.

    — А кровь-то у неё тоже красная, как и у нас, грешных! — машинально подумал Басманов, опуская руку на тонкую шею. Под пальцами отчётливо обозначились слабые толчки пульса, — Живучие они, однако? — удивился он, осматривая рану.

    — Товарыш сэржант! — прозвучал в наушниках коммуникатора голос рядового Мурадова, — Выжу два кара душман…

    — Ахмед, слушай мой боевой приказ! — в голосе Басманова прозвучали стальные нотки, — Сними эту мразь! Немедленно!

    — Насмэрть? — в голосе рядового прозвучало оторопелое недоумение.

    — Так точно, десантник, насмерть! — резко подтвердил Басманов, — Сезон охоты открыт!

    — Понял, командыр! — два выстрела СВД прозвучали, как щелчки кнута, один за другим, — Здэлал, командыр! — это были первые выстрелы в этой войне.

    — Тоот, ко мне! — сержант прижал к горлу ларингофоны, — Лобанов, Калныньш — прочёсывают хутор! Остальные — прикрывают! Не рисковать, если что, бить первыми!

    Две пятнистые фигуры, пригибаясь, перебежками, рванулись вперёд. Вот их камуфляжная форма мелькнула и пропала среди клубов дыма. С минуту в эфире стояла настороженная тишина, — Всё чисто, сержант! — после томительного ожидания, наконец, доложил рядовой Лобанов, — Тута мёртвые все уже! Чисто фашисты, какие работали!

    В этот момент рядом с Басмановым чуть слышно шевельнулась листва, и бесшумным призраком появился рослый широкоплечий десантник. Сержант взглядом указал на девушку, — Эрнст, займись! Прикрою!

    Цокнув языком, бывший студент четвёртого курса Таллиннского медицинского института, опустился на одно колено. Проведя рукой по кровавому пятну, он обнюхал пальцы и удивлённо прошептал, — Кровь?!

    — Конечно, не томатный сок! — Басманов настороженно обвёл взглядом лесную чащу, — Работай, давай! Потом удивляться будешь!

    — Чего, работай? — не понял рядовой Тоот, — Она же мёртвый совсем?!

    — Сам ты мёртвый, медик, педик, садовая голова! — разозлился Басманов, — Пульс есть!

    — Как лечить? — пробормотал рядовой, ощупывая рану, — Не знаю?

    — Как и любого из нас! — проворчал сержант, — Сканером попробуй!

    Отцепив с пояса чёрную, прямоугольную коробку медицинского сканера, рядовой Тоот склонился над телом.

    — Ну, как там? — настороженно спросил Басманов.

    — Наконечник в левом лёгком! А всё остальное, как у человека, никакой разницы нет! — Эрнст ещё раз обвёл рану сканером, — Древко, кажется, не закреплено?!

    Тащи его нахер оттуда! Не копайся! — Басманову казалось, что прошло уже не меньше часа, — «Наверху» доктора сами разберутся с наконечником!

    — Хорошо!? — пожал плечами рядовой и резким движением выдёрнул древко из раны. Девушка дёрнулась и застонала. — Я, конечно, сделаю перевязку, но это не надолго, сержант?! Без операции она умрёт за двое суток, а без ухода, вообще за двое часов!

    — Делай своё дело, солдат! — процедил сквозь зубы Басманов, — Остальное я беру на себя!


    Первое, что услышала девушка, очнувшись, был треск пламени. Первым ощущением были сильная слабость и тупая, почти немая, боль. Открыв глаза, она увидела, склонившееся над ней лицо молодого человека со странно узкими глазами. Лицо было размалёвано чёрными диагональными полосами, а парень был одет в странную пятнистую одежду и так же окрашенный круглый шлем. Сверкнула ободряющая белозубая улыбка, и до неё донеслись непонятные звуки чужого языка. Чуть повернув голову, она увидела свою семью: отец, мать, братья, трёхлетняя племянница, лежали в ряд под вековым деревом. Их невидящие глаза смотрели в небо, откуда так и не пришло, опоздало спасение. Чуть поодаль, возле коновязи, в тех же позах, как их застала внезапная смерть, лежали два трупа в продырявленных, забрызганных кровью чёрных кирасах.


    Когда Басманов принёс раненую к хутору, охранение правого фланга доложило о том, что в лесу обнаружены следы большой группы пеших.

    — Будто стадо кабанов прошло! — доложил рядовой Лаврухин, — Напролом пёрлись!

    Пересчитывая привязанных лошадей, сержант Басманов обнаружил ещё один труп уже притороченный к седлу. На убитом были чёрные, богато инкрустированные серебром доспехи, но и они не спасли своего владельца от рубящего удара, вошедшего в щель между шлемом и кирасой и почти начисто перебившего шею. Недалеко валялся и сам топор с окровавленным лезвием. Басманов предположил, что когда «чёрные» начали грабить и насиловать, кто-то из крестьян не утерпел и пустил его в ход. Результат известен — двенадцать невинных жертв!

    Басманов отбросил топор в сторону и вытер руки, — Так, орлы! Было их здесь двадцать один! Трое уже не дышат, итого восемнадцать! — он оглядел разорённый хутор, трупы его хозяев и своё воинство, — Команда простая, «найти и уничтожить»! Вопросы есть?

    Вопросов не было! Оставив Мурадова с раненой девушкой, от его СВД в ближнем бою было мало пользы, сержант повёл своих людей по следам захватчиков.

    В зелёной чаще призраками мелькают пятнистые тени. Не слышно ни слова, только время от времени напарники обмениваются непонятными знаками. Как волчья стая, идущая на охоте по кровавому следу! След действительно быстро вывел на кровь: метрах в двухстах от хутора, десантники застали следы смертного боя. Двухметрового роста смуглый богатырь в, выкрашенной зелёной краской, мелкозвенной кольчуге, полусидел, прижимаясь спиной к стволу векового дерева. Вокруг него валялись три трупа в чёрном, рассечённые, буквально пополам вместе с кирасами, страшными ударами длинного прямого меча. Сам меч, окровавленный по самую рукоять, так и остался зажатым в мёртвой руке… да нет, не в мёртвой… на губах богатыря пузырилась кровавая пена, а значит он, пока ещё, был жив.

    Бросив на рядового Тоота многозначительный взгляд, заставивший того тяжело вздохнуть, Басманов повёл своих людей дальше. И он не ошибся. В этот раз десантники действительно не опоздали!

    Где-то впереди послышался приближающийся странный шум, будто там действительно возилось стадо диких свиней. Чёткими жестами Басманов послал фланговое охранение в обход источника шума, а сам вместе с парой Лобанов — Калныньш осторожно двинулся вдоль малоприметной тропки. Когда между деревьев мелькнул неясный силуэт, десантники притаились за плотными кустами и древесными стволами. И предчувствие их не обмануло. Прямо на них, по этой самой тропке легко бежала смуглая черноволосая девушка. Было видно, что бегать в лесу она умеет, шума от неё почти не было. Да и короткая, чуть ниже колен, плотная тёмно-зелёная юбка, чуть более светлого тона рубаха с узкими рукавами, совершенно ей не мешали, даже наоборот маскировали её среди листвы. Единственным демаскирующим элементом была, богато расшитая серебряным позументом, безрукавка из тонкой кожи. Стройные ноги в лёгких сапожках, несли её среди деревьев, как на крыльях. А прямо за её спиной, наступая на пятки, сопит свора, нет, не свора — стадо, одетых в чёрное солдат.

    «Смуглянка», так мысленно окрестил её Басманов, за какие то доли секунды, составив образ и впечатав его в память. А дальше всё произошло будто само собой. Когда, бегущая прямо на Басманова, девушка смогла его разглядеть, то расстояние между ними было уже совсем никаким — метра три-четыре! Отчаянно замахав руками, она попыталась остановиться, но в этот момент споткнулась об выставленную из-за ствола ногу рядового Лобанова. Когда «смуглянка» ещё летела лицом в прелую листву, засыпавшую тропу, Басманов поднявшись во весь рост, уже наводил ствол автомата на первого преследователя. Секунду спустя, засвистели пули.

    Автомат серьёзно сказал, — Ду-ут! Ду-ут! Ду-ут! — и по приятельски толкнул сержанта в плечо. Хорошо вычищенное и смазанное оружие, в руках специалиста, начинает стрелять, будто само собой, стоит только первый раз нажать на спуск! Так что, свинцовый ветер, одного за другим, сдувал врагов в небытиё. В ответ на голос командирского оружия, лес, казалось, наполнился короткой дробью экономных очередей, по два или три патрона. Фланговое охранение, буквально в упор, расстреливало всю цепочку гнавшихся за девушкой солдат. Ни один из них, умирая, так и не успел понять, что происходит. Весь бой уложился секунд в сорок, не больше. Лесная тишина, равнодушно поглотив предсмертные крики, снова воцарилась среди векового зелёного полумрака. Только медленно опускаются, кружась, сбитые с деревьев листья, да в воздухе стоит резкий кислый запах сгоревшего пороха.

    Упав, «смуглянка», откатилась в сторону и дикой кошкой вскочила на ноги, прижавшись спиной к стволу толстого дерева. Её рука молниеносно легла на рукоять короткого меча, прикреплённого к поясному ремню. Но в следующую секунду она заколебалась, будто не могла понять, кто перед ней — враги или друзья. Видно что-то во внешности десантников вызывало у неё положительные ассоциации. Да и потом, в её сторону не было ни малейшего признака агрессии, её просто убрали в сторону, чтобы не мешала. Бросив взгляд на преследователей, она буквально оцепенела от мистического ужаса, смешанного с восторгом. Попав под кинжальный огонь трёх автоматов, не меньше десятка их рухнуло в кровавых брызгах разлетающейся во все стороны плоти. Экспансивная пуля шутить не любит! И не беда, что это не самое гуманное оружие, зато одно из самых эффективное в своём классе! Оглушающий грохот очередей, свист пуль, крики умирающих, казалось весь лес подхватил эту песню. Какое-то время ей казалось, что стреляет каждый куст. Потом всё стихло, так же внезапно, как и началось.

    — Осмотреться, доложить! — вышел на связь сержант Басманов.

    Десантники по одному выходили в эфир, докладывая, что живы, здоровы и противника не наблюдают.

    — Молодцы, что все целы! — облегчённо вздохнул сержант, — Петров, пересчитай жмуров!

    — Полтора десятка, полный комплект! — донеслось примерно через минуту.

    — Отходим к Тооту! Сохранять боевой порядок! — скомандовал сержант и повернулся к «смуглянке». Увидев, что она не нападает и не убегает, он озадаченно покачал головой и, тяжко вздохнув, махнул ей рукой: — «Мол, ты с нами, или как, подруга?»

    Жест и гримаса вышли такими естественными и одновременно комичными, что девушка невольно прыснула мелким смехом. В ответ Басманов тоже широко улыбнулся, хотя, может быть, это выглядело несколько странно — добродушная улыбка на покрытом свирепой боевой раскраской лице. «Смуглянка» же наверно и не такое видала, потому что ни на секунду не смутилась, а, наоборот, протянула ему вполне привычным жестом узкую смуглую руку и что-то быстро-быстро произнесла. Пожав узкую прохладную ладонь, на которой явно ощущались мозоли, от рукояти меча, например, Басманов повторил свой жест.

    Как только голова освободилась от непосредственных тактических задач, Басманов попытался уложить факты в какую-нибудь простейшую, но непротиворечивую схемку. Связав между собой «здоровяка» в кольчуге и «смуглянку», он пришёл к выводу о наличии пары знатная дама — доверенный телохранитель. То, что мужчина пытался задержать напавших даже ценой своей жизни, подразумевало наличие особых отношений, а неравенство в одежде, возможно, исключало родственные мотивы. Впрочем, всё могло зависеть от особенностей данной культуры? В общем, вопрос требовал прояснения, но интерес представлял из себя сугубо академический. Вроде детального интереса к половой жизни древнеримских патрициев! Вопрос о том, на чьей они стороне даже и не возникал. И ежу понятно, на чьей! И почти профессиональный интерес к действиям десантников замечался почти сразу. Было видно, что удивительным и непонятным для неё являлось только оружие, но никак не тактика. Этот факт Басманов тоже взял на заметку. В эту же тему укладывались и зелёный цвет одежды и многое другое, вроде того… Сержант поймал себя на мысли, что девушка как бы непроизвольно включилась в боевой порядок. Шла по лесу почти таким же пружинистым бесшумным шагом, прислушиваясь к каждому шороху. Не так близко, что бы сковать ему маневр, в случае чего. И не так далеко, чтобы не успеть прикрыть спину в рукопашном бою. Что бы там ни было, но с таким напарником сержант не имел риска, например, получить кинжал в спину.

    — И где ж ты всему этому выучилась? — подумал он с лёгким оттенком восхищения, — Впрочем, у нас, как и у тебя, всё ещё впереди! И не прошло ещё время страшных чудес…

    Когда десантники вышли к месту схватки «здоровяка» с «чёрными», рядовой Тоот находился в совершенно измученном состоянии. «Здоровяк», придя в себя после инъекции противошокового препарата, начал активно мешать перевязке, срывал бинты, что-то гневно бормоча про себя.

    — Не даётся, зараза! — с Эрнста слетела вся его флегма, — Связать его что ли, товарищ сержант? — он чуть не плакал, — Сдохнет ведь, дурак!

    В этот момент к раненому подошла «смуглянка». Увидев её свободную и при оружии, «здоровяк» приподнялся на локтях, видно желая что-то спросить, но «смуглянка» не дала ему и рта раскрыть. Бог её знает, что она высказала своим хрипловатым голосом, только он вдруг покраснел, как мальчик, которого застали за неприличным занятием, лёг, расслабился и больше никак не мешал обматывать себя бинтами. Может быть, в отместку за все его фокусы, Эрнст забинтовал «здоровяка» так, что тот стал похож на египетскую мумию. Раненого водрузили на самодельные носилки, быстро сделанные из толстых жердей и плащ-палаток. Весу в нём было никак не меньше ста килограмм.

    Пока «смуглянка» наблюдала за перевязкой, за ней, в свою очередь, наблюдал Басманов, постоянно укрепляясь в мысли о подчинённом, но достаточно приближённом статусе «здоровяка».

    Тащить носилки выпало Лобанову с Калныньшем. Всю дорогу «смуглянка» что-то вполголоса рассказывала «здоровяку». Вообще-то Басманову было ясно, что речь идёт о расстреле погони. Она, то прикладывала к плечу воображаемый автомат, в такой позе на тропе стоял сам сержант, то резким прищёлкиванием языка изображала звуки выстрелов, то делала странные жесты, видно объясняя тактику десантников. Слушая её, «здоровяк» то краснел, то бледнел.

    После недолгих размышлений, да и думать-то здесь было нечего, и так всё ясно, Басманов решил организовать на развалинах хутора привал, возможно, до следующего утра. Тем более что необходимо было дать людям отдохнуть, почистить оружие, прийти в себя, в конце концов, сегодня на них легла первая кровь. Не каких-нибудь там чертей «трогов», а похоже таких же людей, как и они сами. Правда, то, что было сделано убитыми ими врагами, мало подходило к понятию «человек». И в этом бою, только что, десантники разделили этот мир на «своих» и «чужих». Это деление было, и раньше, скажем так, на «теоретическом уровне». Но теперь, когда бойцы столкнулись с местной жизнью вплотную и лично, эта реакция должна была закрепиться буквально на уровне рефлексов.

    Уже на хуторе к Басманову подошёл ефрейтор Марченко, — Похоронить их, надо бы, сержант! — он кивнул на окровавленные тела, — Не по людски будет так оставить!

    — Как хоронить, Женя, по какому обычаю?

    — А по нашему, Сергей, по нашему! В земле матушке, и с воинским салютом! — Марченко посмотрел на лежащую навзничь крестьянскую девушку, по щекам которой струились беззвучные слёзы, — Девка, думаю, поймёт, что, если что не так, что не по злобе, а по незнанию нашему! Вишь, тоже оплакивает своих!

    — Согласен, ройте могилу!

    Сапёрными лопатками вырыли неглубокую могилу, в которой похоронили погибшую крестьянскую семью. Залп в воздух, каски долой, и минута молчания. У войны много лиц, но это — самое отвратительное!

    Басманов ожидал, что лейтенант откажется присылать шаттл за ранеными аборигенами, но, выслушав доклад, Виноградов, только удивлённо покрутил головой, вроде бы говоря, — «Ну ты даёшь сержант!», — и пообещал, что транспорт будет прямо со «Стальной Розы» через пару часов. Соображения об военно-аристократическом происхождении «смуглянки» были выслушаны внимательно. Лейтенант сказал, что это наталкивает на некоторые идеи, но пока лучше всего, переправить «смуглянку» на «Стальную Розу». А Басманов предложил поручить её разработку Жаклин Тэн: — «… обе бой-бабы, почти ровесницы… должны понять друг друга, в конце концов…» На чём они и прервали связь, вполне довольные друг другом.

    Шаттл пришёл в точно назначенное время. Когда блестящая полированным металлом крылатая машина, с тихим шелестом рассекаемого воздуха, на низкой высоте, вынырнула из-за вершин деревьев, Басманов подумал, что надо бы перекрасить дорогую технику в камуфляжные цвета. Увидев шаттл, десантники оживились, как никак что-то своё, родное в чужом мире. А вот «смуглянка»… нет, она не испугалась, просто застыла, удивлённо приоткрыв рот. Такого ей точно видеть не доводилось. Какие мысли проносились в её голове — бог весть? Но на колени падать не стала и в бегство тоже не обратилась! Просто смотрела, как, на мгновение, зависнув неподвижно, шаттл с резким свистом плавно опустился точно на указанное место.

    Из распахнувшегося грузового люка, появился пилот — старший лейтенант Голиков.

    — Как дела, десант? — протянул он руку Басманову, — Воюем помаленьку?

    — Дела как в сказке, чем дальше, тем страшнее!

    — Понятно! — окинув взглядом догорающий хутор, Голиков присвистнул и нахмурился, — Паскудная история выходит! — он оглянулся назад, — Кстати, сержант, принимай гостей!

    Из-за спины пилота появилась Жаклин Тэн в лёгкой полевой форме, то есть без бронежилета и в берете. Её сопровождала невысокая, полненькая, рыжеватая девушка.

    — Привет, разбойник! — Жаклин крепко пожала Басманову руку, — Рассказывай, что тут у вас произошло?

    — А что рассказывать?! — Басманов пожал плечами, — Стреляли, Абдулла… Вот и всё!

    — Ага, товарищ Сухов! — Жаклин положила руку на плечо своей спутницы, — Знакомься, это Моника Перро, или если хочешь, доктор Перро. Тебя ей я представлять не буду, ты и так всем известен.

    — Ну-ка, милая отойдем на пару слов, — Басманов взял Жаклин за локоть и отвел в сторонку, — А что, уже? — он поднял глаза вверх, — Лейтенант дал команду открыть холодильник?

    — Выборочно, брат сержант, выборочно. — Жаклин смахнула со лба непослушный локон, выбившийся из под берета, — При общей нехватке медицинского и научного персонала мы вынуждены были залезть в тайничок. Пока, после психосканирования Виаллы, разморожено двенадцать человек, тех, кого лейтенант посчитал ценными спецами.

    — Ну тогда хай! — Басманов повернулся к доктору Перро, — Слушаю вас?

    — Мсье сержант, я должна сопровождать раненых местных жителей на «Стальную Розу», — разговаривая с человеком, образ которого, в их маленьком обществе, уже успел покрыться неким налётом легендарности, Моника заметно волновалась, — Если вы будете так добры…

    — Ох, боже ты мой! — прервал её сержант, тяжело вздохнув, — Только без церемоний!

    Обернувшись, он пронзительно свистнул, — Эрнст!

    — Здесь, сержант! — с земли поднялся рослый десантник.

    — Побеседуй с доктором и передай ей раненых! — Басманов кивнул Монике, — Этот парень введёт вас в курс дела, так что можете идти!

    Жаклин бросила взгляд на застывшую в неподвижности «смуглянку», — Как я понимаю, это и есть моя подопечная?

    — Она самая! — Басманов посмотрел на часы, — Давай знакомиться!?

    — Понятно! — Жаклин ещё раз внимательно посмотрела на девушку, — Худовата, на мой вкус!

    — Тебе же её не варить! — усмехнулся Басманов, — Зато по лесу бегает как заяц, только ветер свистит!

    — Ладно, пойдём, пообщаемся с твоей «лесной фурией»! — одёрнув камуфляж, Жаклин широкими шагами направилась к «смуглянке».

    Всё дальнейшее напоминало сцену из жизни глухонемых. Жесты, гримасы, междометия — всё шло в ход. С большим трудом «смуглянку» удалось убедить отправиться на шаттле. Похоже, что она решилась только тогда, когда ей смогли объяснить, что её товарища можно вылечить и только там, куда её приглашают…

    На прощание «смуглянка» ещё раз крепко пожала Басманову руку, что-то сказала, мотнув, правда, при этом головой, жест что-то вроде: — «Всё равно не понимает!» — и с гордым видом взошла на борт. Но даже её гордый и независимый вид не мог скрыть любопытства, с которым она осматривала внутренний интерьер крылатой машины.

    — Ё, моё, Серёга! — проворчал стоявший рядом Ячменёв, — Она, что, вообще страха не знает?! Помнится мы, в первый раз, и то больше нашугались!

    — А в этом, май френд, мы и должны разобраться!? — Басманов задумчиво смотрел, как шаттл медленно поднимается в небо, — Уж очень любопытная картина выходит!


    Всего за девять суток рейда, отделение прошло пешком двести восемьдесят километров, шесть раз вступало в бой, и уничтожило более полутора сотен врагов. На Большую Землю было эвакуировано двадцать восемь местных жителей, ставших свидетелями боевых столкновений. Таким образом, уничтожая «чужих» и эвакуируя «своих» Басманов обеспечил полную скрытность рейда. Причём, что самое странное, «свои» очень легко соглашались улетать на шаттле неизвестно куда. Сергей Басманов всё больше и больше утверждался в мысли, что, по описанию они похожи на каких-то положительных персонажей местного фольклора, или… Вот это-то «или» и было самым интересным.

    Особенно Басманову запомнилась последняя стычка рейда…

    8. Кодекс их чести

    Безумству храбрых

    Поём мы песню.

    (А. М. Пешков)

    Шёл последний, девятый день рейда. Сутки назад отделение без приключений пересекло крупный торговый тракт. Очевидно, что ни так давно по нему шло оживлённое движение, сейчас же он был абсолютно пустынен. Прокатившаяся здесь недавно волна оккупационной армии начисто вымела все признаки жизни. Обработав данные спутниковой разведки, регулярно передаваемые со «Стальной Розы», и добавив к ним собственные наблюдения, Басманов пришёл к очень интересным выводам. Оккупанты уничтожали мелкие поселения, удалённые от замков и дорог, а в крупных сёлах оставляли гарнизоны… — Таким образом, — докладывал он Виноградову, — уничтожению подвергается все, что невозможно контролировать. Похоже, они опасаются партизанских действий?!

    — Выясни отношения оккупантов с местной аристократией. Конечная точка маршрута — замок на отметке: 156,145 западной долготы и 15,549 северной широты, — уточнил задание лейтенант.

    Собственно этот самый аристократический вопрос занимал и самого Басманова. И вот, когда до замка осталось буквально несколько километров, до его слуха донёсся звучный голос трубы. Взглянув на карту, сержант убедился, что, продвигаясь вдоль узкого просёлка, ответвившегося от тракта, они вот-вот выйдут на открытую местность, на окружающие замок поля. Развернув отделение в цепь, Басманов приказал перейти на бег, при выходе на опушку остановиться и осмотреться.

    Вот среди ветвей наметились просветы. Деревья отступили назад, и за полосой густого кустарника открылся вид на окружённый полями небольшой аккуратный замок. Три круглые башни, стоящие вплотную к друг другу, были окружены невысокой стеной. Недалеко от стены располагалось достаточно крупное село.

    — Жителей так на тысячу, — оценил сержант, поднимая к глазам бинокль, — Дома каменные, крыты тёсом… Значит, неплохо живут люди! — одобрил он неведомого ему феодала, — Только вот, пустынно что-то?

    Басманов повёл взгляд вдоль дороги ведущей из замка и с дистанции примерно в пятьсот метров, о чём доложил встроенный в бинокль лазерный дальномер, были замечены две конные группы.

    — Интересно? — подумал Басманов, разглядев, что только одна группа, всадников в пятьдесят, была экипирована в чёрные доспехи. Им противостоял примерно десяток конных бойцов в отполированных до блеска кольчугах, среди них выделялся один, в тяжёлых латах и шлеме с глухим забралом, Басманов оценил, что в эти доспехи мог влезть разве что шестнадцатилетний подросток, — Сдаваться, что ли, вышли?

    Нет, не сдаваться! Всадник в латах наклонил своё копьё, и ещё раз прозвучала труба…

    — Он же их на бой вызывает, камикадзе ё…ный! Пацан с рогаткой! — охнул сержант, — Сейчас же их в котлетный фарш изрубят ни за х…й собачий! — он мгновенно оценил плюсы и минусы своей позиции, — Во первых мы у них за спиной — это хорошо! Достаточно далеко — это плохо! «Свои» и «чужие» на одной линии, тоже плохо потому, что «пуля дура» — скосит всех!

    — Отделение — к бою! — сейчас в нём заговорила генетическая память предков, веками рубившихся на русском порубежье со всякого рода бандитами, вроде ливонских рыцарей, норманнов, монгольских орд и так далее… — Ахмед, ты остаёшься здесь, огонь по моей команде и на твоей выбор! Марченко, Петров — заходят слева, по полям! Лаврухин, Ячменёв — справа, вдоль дороги! Остальные, за мной! Огонь, только по моей команде! Перебежками, марш!

    Тем временем, «чёрные», не спеша, строились в боевой порядок, видно посмеиваясь над идиотским вызовом сумасшедшего дворянского сынка. Правда, по обе стороны дорогу ограничивали глубокие, примерно в метр, дренажные канавы, что делало невозможным охват с флангов и превращало бой в чисто лобовое столкновение. Именно эту канаву и использовали Лаврухин и Ячменёв для скрытного продвижения.

    Потом донёсся топот пущенных в галоп коней, лязг оружия и грохот рушащихся на землю всадников. Отбросив сломанные в первой стычке копья, бойцы взялись за мечи, Грохот тяжёлых ударов, как в кузне, ржание коней, крики умирающих. Под копыта коней падали и «светлые» и «чёрные». Пыль дороги безразличная к политике равнодушно впитывала в себя кровь.

    Метрах в восьмидесяти от места схватки Басманов опустился на одно колено и поднял к плечу автомат. В прорези прицела возникла фигура в чёрных доспехах.

    — Ну, суки, Я вам…., не дон Румата! — задержав дыхание, сержант нажал на спуск. Глухо бухнул подствольный гранатомёт. Оставляя за собой чуть заметную полоску беловатого дыма, граната ушла в самую кучу топчущихся на месте «чёрных». Хриплый разрыв, всплеск огня, ослепительные искры разлетающихся осколков. Рядом, короткими очередями, послушно отозвались автоматы товарищей. С дистанции кинжального огня восемь автоматов прошлись по рядам «чёрных» хорошо отточенной бритвой.

    — Мочи их всех! В сортире! — пронёсся над дорогой зычный голос сержанта, — Чтоб ни один гад не ушёл!

    И вовремя… Последний, из прикрывавших уже спешенного подростка в латах, дружинник безвольно повис в седле, выронив меч из обессиленной руки. Удар по шлему ошеломил, заставил замешкаться. Блеск стали в голубом небе, и нет сил поднять щит… Вот она смерть! «Подросток» начал медленно опускаться в дорожную пыль, рядом со своим павшим конём. И это, возможно, спасло ему жизнь… В игру вступила другая сила, для которой ничто крепость лат и острота мечей.

    Выпущенная из снайперской винтовки, пуля пропела свою песню смерти и ударила «чёрного» между лопаток. Из раззявленного в крике рта брызнул фонтан крови. Вслед за ней, по плотно сгрудившимся «чёрным», прошёлся смерч огня и металла. Взрывы гранат, треск автоматных очередей, свист пуль. Уцелевшие от первых очередей, прикрытые боками и спинами соратников, «чёрные» попытались развернуть лошадей навстречу новому противнику, но вылетали из сёдел выбитые ударами пуль. Кони и люди смешались в одну окровавленную массу, а навстречу им уже поднимались в рост бойцы в странных камуфляжных одеждах и массивных бронежилетах высшей защиты. Переменчиво военное счастье, только что ты был охотником и вот уже превратился в затравленную дичь!

    — Осмотреть раненых! — Басманов легко перепрыгнул через канаву, и зашагал по пыльной дороге, равнодушно перешагивая через мёртвые тела, направляясь к стоящему на четвереньках предводителю защитников замка.

    — А с этими, что делать? — Ячменёв указал стволом автомата, на тяжко копошащегося в пыли чёрнодоспешника.

    — Добей! — ожесточённый всем увиденным в этом рейде, Басманов чувствовал за собой право отдавать такие приказы. Как там сказано было-то: — «И воздастся тебе по делам твоим! Аминь!» — он пробормотал себе под нос, — Так им и пусть, сукиным котам! Карма у них такая, оказывается!

    — Что же это ты удумал, идиот! — резким движением подняв «подростка» на ноги, он встряхнул его как жестяную куклу, — Самому жить надоело, так хоть бы бойцов своих пожалел! Им то за что такая глупая смерть?! — он гневно говорил, даже не задумываясь о том, что его не понимают. Даже стоя во весь рост, «подросток» едва достигал подбородка Басманова верхушкой своего шлема. Внезапно ноги его подкосились, и он безвольно повис на руках сержанта.

    — Скис, пацан! — Басманов аккуратно опустил тело на землю и стащил с его головы шлем.

    — Вот это, да! — присвистнул подошедший сзади Сашка Лаврухин, — Тёлка! П…ц всему!? — основание для таких эмоций у него было. По полированным наплечникам доспеха, пышной волной рассыпались длинные волосы, цвета спелой пшеницы. Чёткие, прекрасного рисунка, нежно-розовые губы. Из их уголка к точёному подбородку стекает тоненькая струйка крови.

    — Ну-ка, Ливрик, давай освободим эту Жанну д`Арк от всей её железной галантереи! — Басманов настороженно осмотрелся по сторонам, — Вообще-то, пора ноги уносить, а то торчим здесь, как вша на пупе!

    — Сержант! — окликнул Басманова рядовой Тоот, — Все, кроме одного, мертвы! Да и тот не жилец, восемнадцать ран, четыре из них в живот! Кровь хлещет, как из ведра!

    — Спасибо, Эрнст! — сержант махнул рукой, — Посмотри-ка лучше сюда!

    — Так! — присев на корточки, Эрнст посчитал девушке пульс, заглянул за оттянутое веко и, бросив взгляд на измятый шлем, неторопливо изрёк, — Имеет место лёгкая контузия и потеря сознания от удара по голове. — немного подумав он добавил, — Должна быть ещё куча синяков, но полный осмотр, надеюсь, не требуется?

    — Хоп, как говорит наш друг Ахмед… — Басманов посмотрел на девушку, которую Лаврухин освобождал от доспехов, просто перерезая ножом крепёжные ремни, — В сознание её привести сможешь?

    — Погоди, Сергей, — поднял голову Лаврухин, — Вот закончу, тогда и приводите в сознание! А то, чёрт её знает, вдруг начнёт дёргаться?

    Басманов поднял небрежно отброшенное Лаврухиным зерцало, грудную пластину доспеха. Богато инкрустированный золотом и чернью металл, был весь покрыт вмятинами и глубокими бороздами.

    — Если бы не доспехи… — подумал сержант, рассматривая, честно выполнивший свой долг, кусок железа, — Беседовала бы она сейчас с предками. Он вспомнил фразу Сенкевича про «миланские доспехи»…

    — Ячмень! — бросил он через плечо.

    — Здесь я! — десантник подошёл к нему, на ходу вытирая окровавленный нож куском чёрной ткани, и, бросив незаинтересованный взгляд на девушку, проворчал, — Ну, что там ещё?

    — Возьми кого-нибудь в помощь! Соберёте и упакуете все её железки… — Басманов передал ему нагрудную пластину, — Держи!

    — А на хрена, спрашивается?

    — Отдадим на экспертизу! Пусть товарищ Николаев разбирается! — усмехнулся сержант, — На предмет определения технического уровня!

    — Ну, если для Клима?!. - протянул Ячменёв, оглядываясь, — Лобанов, Петров! Давайте сюда! Слушай, орлы, боевую задачу…

    — Дед! — хмыкнул Басманов и посмотрел на Лаврухина, — Скоро там, Сашка?

    — Сейчас! — десантник, перерезав ремни, раскрыл наголенники, — Готово! — он поднял голову и усмехнулся, — У нас, даже самая сумасшедшая металлюга столько железяк на себя не навешает!

    — Тогда, вот что, брат-храбрец! — Басманов указал на девушку, — Бери эту красу ненаглядную в охапку и отходи к Мурадову, а Эрнст, если что, тебя прикроет!

    — Эх, не было печали! — Сашка поднял, так и не пришедшую в сознание, девушку на руки, — Потопали, что ли?

    Вслед за ними двинулись и все остальные. Только под сводами леса Басманов смог немного расслабиться. Вызвав на дисплей персонального электронного «блокнота» карту окрестностей, он задумчиво почесал подбородок, — Тут, километрах в полутора-двух на юго-запад, полянка есть с ручейком. Вполне подходящая для привала, между прочим! Там отдохнём и на связь выйдем! — он оглядел своё воинство, — Ну что парни потопали?

    — А мне, что так эту красавицу и тащить на себе? — возмутился Сашка Лаврухин, — У нее, что своих ног нет, или она калека какая?

    — Слушай, Ливрик, ты что чем-то недоволен? — в голосе Басманова послышалась лёгкая угроза, — Не хочешь достойно нести тяготы и невзгоды?!

    Поняв двусмысленность фразы, парни дружно рассмеялись, внутренне освобождаясь от боевого напряжения. Видно этот гомерический хохот наконец привёл девушку в чувство и она наконец открыла свои большие, цвета бутылочного стекла, глаза. Неловко пошевелившись, она попыталась высвободиться из объятий и Лаврухин аккуратно поставил девушку на ноги. С минуту она неуверенно пошатываясь стояла, ухватившись за его локоть, потом её прекрасные губы исказила болезненная гримаса. Сашка едва успел ухватить её за талию, когда перегнувшись пополам в резком спазме, девушку стало неудержимо рвать. Смех немедленно стих.

    — Что это с ней? — не понял Басманов.

    — Контузия, сотрясение мозга, по-другому! — Тоот вытащил из упаковки шприц-тубу, — Рвотный рефлекс от сильной головной боли. Сейчас промедольчик кольнем, и всё будет нормально.

    — Кончай болтать, Склифосовский! — когда рвота закончилась, Лаврухин помог девушке выпрямиться и с братской заботой вытер её перепачканный рот своим платком. — Делай, давай скорее!

    — Куда колоть? — не понял Эрнст, потому что, девушка была одета в куртку и штаны из толстой грубой кожи, от которой тонкая игла шприц-тубы вполне может согнуться. Басманов знал, что именно такую одежду одевали под доспехи, что бы железо не натёрло мозолей.

    Девушку снова согнуло в очередном приступе. При этом куртка на спине задралась, и из-под неё показалась белая нижняя рубашка из тонкой ткани…

    — А вот сюда! — осенило Сашку и он, одной рукой продолжая удерживать девушку, второй дёрнул рубаху вверх, обнажая на её спине широкую полосу голой кожи, примерно на уровне талии, — Коли скорее своё лекарство, Гиппократ!

    Почувствовав входящую в спину иглу, девушка попыталась вырваться, но Сашка держал крепко, да и силёнок у неё сейчас было немного. — Не рыпайся, красавица! — уговаривал он девушку как можно более ласковым голосом, надеясь, впрочем, не на слова а на интонацию, — Для твоей же пользы делаем!

    Приколов, использованную шприц-тубу к своему рукаву, Эрнст посмотрел на часы, — Минуты две, и всё о`кей! Будет как новенькая!

    Действительно, примерно через минуту на болезненно сморщенном лице девушки отразились первые признаки облегчения. Машинально потерев зудящую поясницу, она взяла из рук Лаврухина предложенную флягу. Настороженно принюхавшись, прополоскала рот, потом, с удовольствием сделав несколько крупных глотков, вернула посуду хозяину.

    — А не дёрнет она от нас сейчас? — вполголоса спросил у сержанта Ячменёв.

    — Да не должна! — так же тихо ответил Басманов, — Знаешь, наблюдаю я за местными, наблюдаю… Выводы интересные получаются… Принцип «Враг моего врага, мой друг», работает здесь вполне серьёзно! Ни уж-то, сам не убедился?

    — Ну, если так? — Ячменёв снял каску и вытер потный лоб, — Жизнь у нас, тогда, сильно облегчится…

    Действительно, никаких попыток убежать девушка не делала! Даже наоборот, ни на шаг не отходила от Сашки Лаврухина, которого, вероятно, определила своим опекуном и телохранителем. Только вот по лесу ходить она совершенно не умела, шуму от неё было больше чем от всего отделения вместе взятого. И еще привлекали внимание откровенно любопытные взгляды, которые она бросала на окружавших её десантников. Удивление и любопытство должно было вызывать в них буквально всё: оружие, страшной убойной силы и непонятного действия; пятнистый камуфляж и размалёванные боевым гримом лица, превращающие их буквально в лесных призраков; немногословная сосредоточенность; бесшумная профессиональная походка; чудо лекарства с иголкой, наконец. И два самых главных вопроса: откуда взялись такие, и что тут делают.

    Сначала девушка пыталась задавать вопросы, но была вынуждена замолчать, убедившись в непреодолимости языкового барьера, и в том, что каждый лишний звук в походе считается у этих бойцов чуть ли не преступлением. Путь до намеченной Басмановым поляны занял чуть меньше часа.

    Действительно, как и указывала карта, поляна имела форму вытянутого овала, примерно двести на сто метров. Присутствовал ручей полутораметровой ширины, мягкая зелёная трава и прочие прелести жизни.

    — Привал! — Басманов снял со спины ранец, — Пара Марченко — Петров, в секрет, остальным — мыться, бриться, чистить оружие… Последнее в первую очередь! — сержант посмотрел на часы, — Пять часов, примерно через час солнышко сядет, так что поторапливайтесь! — на экваторе солнце падает за горизонт камнем, темнота наступает мгновенно, будто выключили лампочку.

    Присев на корточки, девушка с любопытством наблюдала, как Сашка Лаврухин разбирает свой АК-47. Вот он, предварительно отстегнув магазин, передёрнул затвор и на траву вылетел, тускло блестя, прятавшийся в стволе патрон. Сашка подобрал его, тщательно обдул и, загадочно подмигнув, снова вставил в обойму. Скоро на прямоугольном куске брезента были разложены все немногочисленные детали загадочного оружия, а десантник чистил ёршиком ствол, тихонько насвистывая себе под нос. Его подопечная заворожено смотрела на эту процедуру, как на некое священнодействие, не пытаясь однако даже прикоснуться к странному оружию.

    — А может у них просто не принято трогать вещи без разрешения хозяина, особенно оружие? — подумал Басманов, который так же внимательно наблюдал за самой девушкой, — Мы ещё пока ещё не знаем, какие здесь у них кодексы чести?

    После ужина, состоявшего из разогретых на костре синтетических консервов, строгий взгляд сержанта сказал Сашке Лаврухину, что он должен уступить девушке свой спальный мешок, а сам отправиться в секрет на два часа. С командиром у десантников спорить не принято, особенно во время боевого рейда, так что, тяжело вздохнув, Сашка отдал девушке спальник, показал, как им пользоваться, и побрёл на свою позицию, проклиная сержанта — джентльмена. А совершенно зря, между прочим. Потому что, вернувшись из секрета, ему ничего не оставалось делать, как задремать возле тлеющего костра, прислонившись спиной к стволу дерева. Дремал он так не больше пятнадцати минут и был разбужен осторожным прикосновением к щеке. Это была его подопечная, только сейчас на ней не было ничего, кроме белой рубашки, едва доходящей до середины бёдер. Загадочно улыбнувшись, она взяла его за руку и потянула за собой в тень деревьев, подальше от костра. В темноте она видела явно лучше его, потому что, остановившись у разложенного спального мешка, легко расстегнула на нём ремень портупеи и, проведя руками по его груди, освободила Сашкины плечи от груза амуниции. Расстегнув застёжки бронежилета, он сам освободился от надёжной, но такой ненужной сейчас защиты, а девушка прижалась к нему всем телом, шепча на ухо что-то ласковое. Сашка осторожно сжал её в объятиях, чувствуя тонкий свежий аромат её кожи и тепло разгорячённого тела. Потом, чуть отстранившись, девушка провела кончиками пальцев по его щекам, подбородку, шее и упёрлась в воротник кителя. Пуговицы на некоторое время привели её в недоумение, но она достойно справилась с этой трудностью, расстегнув их все, одну за другой. Всё это время Сашка гладил её спину, чувствуя, как она восторженно вздрагивает от его прикосновений. Вскоре вся его одежда валялась на траве, а девушка, сделав полшага назад, положила Сашкины ладони на свои бёдра. И когда он потянул вверх её рубашку, девушка подняла вверх руки, помогая освободить себя от последней преграды между ними. Вообще-то это походило на некий танец, загадочный и в то же время естественный как жизнь. Здесь совсем не нужно было слов. Забравшись в спальный мешок, она потянула его за собой. Там действительно хватало места для двоих, и не только для сна! В свои двадцать лет Лаврухин был уже далеко не наивным мальчиком, да и последний месяц на «Стальной Розе» постельные приключения случались у него чуть ли не ежедневно, да ещё и на конкурсной основе… Но ТАКОЕ он переживал в первый раз. Это был не банальный «перепихон», после которого остаётся только чувство облегчения, что всё закончено, и хочется немедленно вымыть руки. Это была сказка, волшебный, никак не заканчивающийся, полёт. И не важно, что оба не понимают шёпота друг друга, движения тел лучше всяких переводчиков. В конце концов, после неоднократных оргазмов, они утомлённо заснули, так и не размыкая объятий. Точнее первой заснула девушка, обняв его руками и доверчиво положив свою голову на Сашкину грудь. А он, лёжа навзничь и боясь пошевелиться, курил и смотрел на нависающий над головой свод листвы. Решено! Такую девушку он не отдаст никому и не за что. Лишь бы это не оказалось мимолётным увлечением с её стороны! Он затушил окурок и, застегнув до конца спальный мешок, обнял её за плечи, погружаясь в крепкий сон.

    Утром Сашка проснулся от ощущения лежащего на нём чьего-то тяжёлого взгляда. Открыв глаза, он увидел сердитую физиономию сержанта Басманова.

    — Так, етицкий ты городовой! Пользуешься моментом? — сержант был разгневан не на шутку.

    В этот момент сзади к Басманову подошёл Ячменев, и что-то тихонько шепнул ему на ухо.

    — Так, вот оно как было?! — лицо сержанта несколько подобрело, — А, ты, значит, подсматривал? Ох, Ячмень, Ячмень! — он задумчиво посмотрел на Лаврухина, — Ну, если у вас действительно такая большая любовь?… Только скажи, презервативов у тебя явно нет…

    В ответ Сашка состроил непонимающую гримасу типа: — «Окстись, начальник, кто ж на боевую операцию презервативы берёт?»

    — А если через девять месяцев она тебе «спиногрыза» в подоле принесёт? — нахмурился Басманов, — Тогда куда деваться будешь, брат-храбрец?

    Тут от громких разговоров проснулась и девушка, подняв заспанное лицо из складок спальника.

    — А может, я женюсь на ней!? — Сашка поцеловал в висок свою подругу, — Слушайте, ребята, может, дадите нам одеться?

    — Пять минут тебе! — резко развернувшись на каблуках, Басманов махнул рукой десантникам, — Пошли, ребята! Через сорок минут шаттл придёт, а они тут любовью занимаются!

    Минут через десять Сашка Лаврухин и его подруга подошли к костру, на котором десантники, на скорую руку, разогревали завтрак. Девушка была в давешних кожаных штанах и заправленной в них белой рубашке. Её куртку нёс Сашка Лаврухин, перебросив через плечо. Расчёсывая Сашкиной расчёской свои длинные, цвета спелой пшеницы, влажные волосы, она присела возле костра и доверчиво — приветливо улыбнулась бойцам.

    — Повезло Сашке! — шепнул на ухо Басманову ефрейтор Марченко, — Девка красивая, аж сердце сбоит!

    — Краса ненаглядная! — так же тихо ответил сержант, побалтывая в кружке разведённый из концентрата «чай».

    — Чего, чего…

    — Термин есть такой у писателя Ефремова Ивана Антоновича, ты не читал его, наверное? Так вот, означает женскую красоту, от которой глаз оторвать невозможно! — Басманов сделал большой глоток из кружки, и перевёл дух, — Вообще, я заметил, они здесь все такие, красавцы писаные, что крестьяне, что дворяне… Обеднела Земля наша красотой… — он внезапно нахмурился, — И эта обеднеет, если продолжится такое вот чёрное безобразие!

    — А мы на что? — ефрейтор вытащил из костра тлеющую веточку и прикурил измятую сигарету.

    — Вот в этом, Женя, и вся суть! — Басманов выплеснул из кружки остатки тёмно-бурой жидкости, — Не прошло ещё время страшных чудес, капрал! — он посмотрел на часы и хлопнул ладонями по коленям, — Ну, волки, пять минут перекур и собираться! Посуду вымыть! Сержик, мусор собрать, прикопать, поставить мину на особо любопытных! Время на всё — пятнадцать минут!

    Шаттл прибыл точно, как по расписанию. Когда над поляной с тихим шелестом скользнула крылатая тень, девушка вздрогнула, но, подошедший сзади, Сашка успокаивающим жестом положил ей на плечи свои сильные руки, — Спокойно, милая, это свои!

    И как в подтверждение этих слов, на полированном металле фюзеляжа, весело блеснул солнечный зайчик.

    Плыли под крылом бескрайние массивы лесов, с редкими проплешинами полей, ровно свистели могучие двигатели, толкая шаттл всё дальше и дальше в бескрайний океан небес.

    Десантники или досматривали утренние сны или тихонько, вполголоса, переговаривались. Они шли домой… Теперь у них есть новый дом! Их дом — вся эта планета, и горе тому, кто рискнёт встать на их пути.

    9. Проверка на дорогах

    Бей же звонарь, разбуди полусонных, Предупреди беззаботных влюблённых Что хорошо будет в мире сожжённом Лишь мертвецам и ещё нерождённым!
    (В. Высоцкий)

    Засада! Засада на караван! Всё замерло в притихшем, придорожном лесу. Не шевельнётся ни один листок. Неестественная, мёртвая тишина. И только ветер в вершинах деревьев поёт свою вечную песню. А здесь внизу притаилась смерть, смерть внезапная и неотвратимая. А начиналось всё банально, почти невинно, недели через три после возвращения Басманова из рейда.

    * * *

    — Вызывали, товарищ лейтенант? — Басманов прикрыл дверь командирского кабинета. За прошедшее время строители Николаева успели возвести ряд уютных двухэтажных коттеджей со всеми удобствами и построить подземный КП для командования.

    — Проходи, Сергей, садись! — указав сержанту на стул, лейтенант протянул ему небольшой листок бумаги, — Ознакомься с документом!

    Взяв бумагу в руки, сержант прочитал примерно следующий текст: — «Лейтенанту Виноградову С. М. от рядового Лаврухина А. Е. ЗАЯВЛЕНИЕ. Прошу срочно зарегистрировать мой брак с подданной Авалийского королевства Ай-Филлой ор Бранн. Дата, подписи…»

    — Ну и что? — вернул он бумагу лейтенанту, пожав плечами, — Я тут при чём? Не я же на ней женюсь?

    — Меня интересует, что ты думаешь по этому поводу?

    — Всё нормально! — снова пожал плечами Басманов, — Любовь между ними горячая, аж искры летят, причём не только в постели! На мой взгляд, должна получиться идеальная пара… Нарожает она ему кучу пацанов и девчонок, будет, кому наше дело продолжить…

    — И когда это они успели!? — лейтенант пододвинул поближе фотографию улыбающейся девушки, — Красавица она, конечно слов нет, но только вот, как они разговаривают между собой?

    — А она не только красавица… — Басманов улыбнулся, — За три недели почти выучила язык, сейчас уже слов семьсот знает… Я её с первого момента знаю, чудо, а не девка, львиное сердце. Вывела десяток дружинников против полсотни «черножопых». Пасть с честью, видите ли, ей захотелось! За отца и братьев отомстить! Жанна д`Арк в карманном издании! Зрелище, надо сказать, было не для слабонервных… Из всего отряда только она одна и уцелела, и то только потому, что мы подошли, и тоже, такой кордебалет устроили!

    — Это я знаю! — кивнул головой Виноградов, — Читал твой рапорт! Ты мне лучше вот что скажи, — она и в самом деле дочь графа?

    — Самая натуральная! — Басманов задумался, — Как бы это объяснить, в общем, только это не совсем графский титул… Что-то вроде наследственного губернатора домена… Говорил я с ней не далее как вчера, по поводу их истории и политики, интересные вещи получаются… В общем, у её отца политических прав было ноль без палочки. Землёй они формально тоже не владели, вся земля — собственность короны! Население полностью имеет личную свободу и организовано по общинному принципу, плати налоги, — и никто тебя не тронет, никаких там прав первой ночи и так далее не существует… Я ещё плохо уяснил себе всю картину, но, знаешь, до вторжения это была действительно богатая и счастливая страна. Были, конечно, и крестьяне и аристократы, бедные и богатые, но при этом было какое то равновесие!

    — Золотой век? — в голосе лейтенанта звучало недоверие, — Слишком всё красиво, что бы быть правдой?

    — Есть мысль, лейтенант! — голос Басманова стал жёстким, — Этот мир никогда не знал монотеизма, а значит и фанатиков, религиозных и политических! Философия их религии основана не на страхе, а на любви к жизни!

    — А как же этот «Чёрный Орден»? — Виноградов повернулся к настенному дисплею, — Сам же писал в своём докладе, что у них единый бог?!

    — Так то недавнее явление, ему возрасту от силы лет пятьдесят, — ответил Басманов, — Но морального иммунитета на эту дрянь здесь нет! Пока это хуже любой эпидемии!

    — Так ты думаешь, что мы должны поддержать это Авалийское королевство? — лейтенант бросил заинтересованный взгляд на карту, возникшую на дисплее, — Так, кажется, оно называется?

    — Так точно! Уж мы там оторвёмся, на всю катушку, всем чертям в аду тошно станет! — на лице Басманова отразилась неподдельная хищная радость, — Так что ты эту Сашкину бумажку подпиши! Считай её первым политическим контактом!

    — Согласен! Я и сам подумывал об этом, но твоё мнение, как эксперта, стало решающим! — лейтенант вывел на дисплей крупноформатную фотографию, — Кстати, Сергей, помнишь того местного полководца, который вырвался из приграничного сражения с частью королевских войск? Полюбуйся, это он самый, собственной персоной! Роботы, наконец-то, сделали его портрет!

    — Помню! — улыбнулся Басманов, — Наш человек! Плюнул им в рожу, напоследок, и исчез в лесах, вместе с двумя тысячами бойцов!

    — Так вот, пойдёшь на контакт с этим полководцем, — лейтенант внимательно посмотрел на Басманова, — Я не могу тебя заставить, но в рамках твоей же идеи это крайне необходимо. Легенду для вас подготовит сержант Тэн…

    — Кто напарник? — настороженный слух Басманова зацепился за слово «вас».

    — Она же и напарник! — лейтенант вывел рядом ещё два фотопортрета, — Пойдёте под легендой её подопечной, как знатная дама и её телохранитель!

    — А не засветимся? — задумался Басманов, — Обстановку мы знаем пока хреново!

    — Не волнуйся, они тоже не местные, с другого конца континента! — Виноградов задумался — Замуж её сюда выдали! А мужа так и не увидела, только приплыла, и прямо в заваруху!

    — А муж то где?

    — Должен был быть с королевскими рыцарями, а они, как ты знаешь, поголовно полегли на смертном поле. С честью, но без славы!

    — Хорошо, командир, я согласен! — Басманов положил на стол свой персональный «блокнот», повернув его дисплеем к лейтенанту, — Только есть у меня встречное предложение!

    — Ну-ка?! — Виноградов заинтересованно всмотрелся в предложенную схему, — Ты, думаешь, сработает?

    — У авалийцев, как я говорил раньше, очень высокий адаптационный порог. Проще говоря, их психика очень гибкая, чего нельзя сказать об их противниках. Те, что уже здесь, почти мгновенно адаптируются в наше общество… — Басманов задумался, — Вот тебе наглядный пример! Девушка с хутора, ну её ещё привезли на «Стальную Розу» со стрелой в лёгком…

    — Помню!? — не понял лейтенант, — Ничего особенного, обычная хуторянка!

    — Ни хрена ж себе, «ничего особенного»! — усмехнулся Басманов, — А кто тебе в столовой обед каждый день подаёт?! Не обращал внимания?

    — Нет?! — недоумённо ответил лейтенант, — Вежливая девушка и акцент какой-то странный, а так ничего необычного?!

    — Так вот это она и есть! По долгу службы Начальника Штаба и как «крестный отец» вынужден знать. Только на ноги поднялась, десяток слов выучила, и заявляет: — «Работу давай, даром хлеб есть плохо!». И что, теперь от наших девок в упор не отличишь! И ещё, знаешь, учиться хочет!

    — Убедительно! — улыбнулся Виноградов, и его холодные серые глаза несколько смягчились, — Обязательно побеседую с твоей «крестницей»! А сейчас скажи, что ты конкретно предлагаешь?

    — Засаду на караван с рабами! — жёстко ответил Басманов и, подойдя к настенному дисплею, вызвал на него карту западных районов королевства, — Вот здесь! — ткнул он пальцем в выбранную точку, — Караван в количестве около тысячи угнанных в рабство авалийцев, пройдёт тут примерно через три дня. Охрана в сотню всадников, место крайне удобное для засады…

    — Хорошая идея! Утверждаю! — в глазах Виноградова полыхнул мрачный огонь, — Пойдём всем взводом! Игры краповых валетов начинаются! Операции присвоить кодовое наименование «Проверка на дорогах»! Детальная разработка плана захвата возлагается на тебя и прапорщика Кривоносова. Результаты работы докладывать немедленно! Кстати, завтра вечером построение взвода в парадной форме, буду совершать бракосочетание!

    * * *

    Десантники устроились в засаде заблаговременно, по хозяйски. Неглубокие, хорошо замаскированные, заранее нарезанным дёрном, окопчики. На брустверы выложены запасные магазины, фотоимпульсные гранаты к подствольным гранатомётам, сверху натянуты маскировочные сетки. На флангах засады по два станковых пулемёта ПКМБ. Ленты заправлены, стволы насторожено смотрят на дорогу. Тишина! Строжайше запрещено курить и разговаривать. Метрах в ста позади, во втором эшелоне, находится отдельная группа авалийских волонтёров, состоящая из десятка молодых мужчин и женщин, спасённых во время рейда сержанта Басманова. Их роль не боевая, они должны быть переводчиками и помощниками десантников тогда, когда будут освобождены рабы. Очень важно не допустить хаоса и паники, сразу установить с людьми доверительный контакт.

    В наушниках сержанта Басманова прозвучало долгожданное, — Идут!

    Несколько минут спустя из-за поворота дороги показалось два десятка всадников в чёрных доспехах на рослых вороных конях.

    — Передовой дозор! — шепнул он на ухо находящемуся рядом лейтенанту Виноградову. Чёрные рыцари, беспечно переговариваясь, шагом проехали мимо них по дороге. С пятидесяти метров десантники смогли разглядеть грубые, заросшие рыжей бородой лица. Почти у всех шлемы были сняты и болтались пристёгнутые у сёдел. До них донеслись даже обрывки разговоров, только вот авалийским языком Басманов владел ещё очень плохо, несмотря на занятия под гипнозом, а орденский диалект был ещё и очень сильно искажён.

    Вслед за дозором из-за поворота показалась голова колонны. Люди были прикованы к деревянным колодкам, в каждой по двенадцать пар. Лица опущены к земле, плечи сгорблены, как будто на них лежало не только ярмо из дерева и железа, но и невыносимый груз позора и отчаянья! Вдоль колонны проезжались легковооружённые всадники в чёрных плащах. Время от времени раздавались хлопки длинных бичей.

    — Приготовиться! — скомандовал лейтенант, и бойцы опустили на глаза фототропные очки, такие на Земле выдавались пилотам стратегических бомбардировщиков. При ядерной вспышке за одну тысячную секунды, стекло из чуть дымчатого становилось непрозрачно-чёрным, защищая от поражения глаза, и как только яркость падала, очкам возвращалась прозрачность. Сейчас они нужны десантникам для сохранения зрения при вспышках своих же фотоимпульсных гранат.

    Басманов взял на мушку молодого нахального конвойного, непрерывно скалящего зубы в злобно-весёлой усмешке. Вот он повернул коня и длинной рукояткой бича задрал вверх подбородок бредущей в колонне молодой девушке. Недобро усмехнувшись, сержант чуть опустил прицел, теперь автомат был наведён прямо в пах нахалу. Тем временем караван втянулся в засаду.

    — Закройте глаза! Ложитесь на землю! — внезапно, по авалийски, прогрохотал усиленный сотнями ватт замогильный голос, — Пришло, наконец, время страшных чудес!!! — звук басовито резонировал, многократно отражаясь между стволами деревьев. Рабы, поняв обращённый к ним приказ, как они предполагали кого-то из богов, послушно опустились на землю, закрыв головы руками. Охранники же, пытаясь успокоить, встающих на дыбы испуганных коней, настороженно вглядывались в неожиданно заговоривший лес.

    — Вот они и попались! — в голосе лейтенанта звучало неприкрытое торжество. На лес сейчас смотрели глаза всех конвоиров и, что самое важное, только конвоиров. — Взвод! Огонь!

    Два десятка фотоимпульсных гранат, выпущенных из подствольных гранатомётов, прорезали воздух беловатыми струйками дыма и лопнули нестерпимыми магниевыми вспышками, будто сотня солнц. Весь конвой, практически мгновенно, ослеп. Но на этом страшные чудеса не кончились. Одиночными выстрелами и короткими двухпатронными очередями, на выбор, ударили автоматы. Ослепший противник на открытой местности, вообще не представляющий что происходит, под прицелом почти трёх десятков стволов. И эти стволы посылают в него пулю за пулей, каждая из которых несёт смерть. Со своей позиции Басманов видел, как рыцари авангарда, почти не попавшие под световой удар, разворачивали лошадей, пытаясь прийти на помощь избиваемому каравану. Но они не успели, да и не могли успеть, потому что на флангах длинными очередями, взахлёб, ударили станковые ПКМы! Басманов даже зажмурился. То, что сейчас творили пулемётчики, было выше его сил. Плотные струи экспансивных пуль, азартно превращали коней и людей в кровавый фарш.

    — Прекратить огонь! — лейтенант поднялся в рост, примыкая к автомату штык-нож, — Вперёд! Штыками их, гадов! Пленных не брать!

    Почти все конвоиры были сброшены наземь взбесившимися лошадьми. Те же, кто смог удержаться в сёдле, были сбиты пулями. Остальных, ослепших и контуженных, брали на штык.

    Чем коррида отличается от мясокомбината? Коррида — это шоу, а мясокомбинат — это работа. Так вот, десантники работали!

    Те, из рабов, кто осмелился приподнять голову, стали свидетелями беспрецедентно хладнокровной, кровавой расправы. Последний глухой удар, хруст, предсмертный крик и всё кончено… Бой длился каких-то две минуты, а казалось прошли часы.

    Закончив резню, десантники подошли к рабам, демонстративно забросив автоматы за спину. У каждого в руках были кусачки с длинными, примерно метровыми, ручками, вроде тех, которыми в фильме «Место встречи изменить нельзя», Горбун перекусывал дужки висячих замков. Вот жалобно тренькнула первая перекушенная цепь, за ней ещё одна и ещё одна.

    — Лесные призраки! — пронесся по всколыхнувшимся рядам рабов облегчённый вздох. Несмотря на режим полной скрытности, слухи о рейде людей Басманова широко разнеслись по округе. Это были слухи о страшных и неуловимых бойцах лютой ненавистью ненавидящих захватчиков и мстящих им за каждое насилие. Рассказы о их подвигах преумножались день ото дня. Особенную популярность они нашли среди угоняемых в рабство, ибо вселяли хоть какую-то надежду.

    В первую очередь бойцы освобождали женщин. Они всем своим видом показывали, что это их работа и она им нравится. Девушки отвечали на их подмигивания осторожными улыбками, от которых успели отвыкнуть с момента пленения. Улыбки были перемешаны со слезами счастья и восторга — легенда оказалась правдой! То на что почти не надеялись — случилось! Плакали даже взрослые мужчины, их слёзы были скупы.

    А от опушки леса к дороге спускались десять человек тоже в камуфляже, но без оружия, бронежилетов и шлемов. Четыре девушки и шесть парней.

    Вот невысокая девушка с длинными волосами цвета спелой пшеницы и ярко-зелёными глазами, встала рядом с командиром Лесных призраков. То, что это командир, люди видели сразу, волевой взгляд серых глаз, жёсткие складки в уголках рта, несмотря на молодость. Над дорогой пронёсся её звучный мелодичный голос, — Я, Ай-Филла ор Бранн! Я, наследная дочь губернатора домена Бранн! Я, Голос Верховного Правителя «Вундерланда», Страны Чудес! — после первых же её слов наступила абсолютная тишина, нарушаемая только жалобным звоном разрезаемых цепей. Люди, вы свободны! «Вундерланд» объявил войну «Чёрному ордену»! Вы можете присоединиться к нам или можете уйти, никто из вас не будет удержан или изгнан силой! «Вундерланд» предлагает вам, безопасность, землю и свободный труд! Тех, кто останется, ждут смерть и рабство! Те, кто хотят уйти с нами, освободившись от цепей, переходят на эту сторону дороги! Все остальные пусть идут по домам, лучше всего лесами. Если вы не будете выходить на дороги, то, может, и уцелеете! Те, кто останутся здесь, могут забрать оружие у конвоиров. Голос «Вундерланда» закончил говорить!

    — Молодец! Хорошо сказано! — Виноградов одобрительно посмотрел на жену Сашки Лаврухина, — Но почему «Вундерланд»? Почему Страна Чудес?

    — Сержант Басманов постоянно говорит про «время страшных чудес». — Ай-Филла пожала точёными плечами, — В этом, знаете ли, есть особое очарование!

    Тем временем, сначала по одному, потом группами, люди стали переходить обочину дороги и останавливались, сбиваясь в неровные кучки, не зная, что же делать дальше.

    — Пак! — окликнул лейтенант младшего сержанта, заменившего сержанта Николаева на посту командира третьего отделения, — Быстрее освобождайте дорогу, отводите людей ближе к опушке! Транспортник уже на подходе!

    Ай-Филла видела, что командир землян, после молниеносно проведённого захвата, входит в состояние азартного возбуждения. Она сама наблюдала за операцией с приличного расстояния, но даже её, один раз побывавшую в подобной ситуации, поразила скорость и беспощадность расправы. И ещё, впечатлял почти циничный психологический расчёт, использующий техническое превосходство и совершенно новую тактику.

    — Что нам делать дальше, милорд? — обратила она на себя внимание лейтенанта, — Мои люди ждут приказа!

    — Разбейте освобождённых на десятки, назначьте старших, лучше всего людей постарше или бывших солдат королевской армии, если найдёте таких. Каждый из твоих людей отвечает за свою сотню. В случае каких-нибудь проблем с порядком обращайтесь к Басманову, он знает что делать! — лейтенант хлопнул девушку по плечу, — Сейчас сядет транспортник, начнётся разгрузка и раздача людям всего необходимого и времени на оргработу уже не останется! Так что, давай, давай, действуй быстрее!

    Хотя Ай-Филла уже немного привыкла к новому темпу времени, неизмеримо более стремительному, чем в прошлой жизни, но всё равно была ошеломлена той скоростью, с которой проводилась операция. Да что говорить, когда Сашка объяснял ей земные единицы времени, она долго не могла понять, кому и для чего может понадобиться делить время на минуты, не говоря уже о секундах! Теперь же ситуация менялась фактически с каждым ударом сердца, и секунды, спрессовываясь, накладывались одна на другую, как при бешеной скачке галопом. Подсознательно подобрав ассоциацию, она смогла настроиться на нужный ритм! Скорость, скорость и ещё раз скорость! Повернувшись к своим людям, она коротко махнула рукой, повторив команду лейтенанта.

    — Старшина! — подозвал к себе Виноградов командира первого отделения, — Лёш, выставь, усиленные пулемётами, заслоны! Дистанция: по километру в обе стороны! Пусть закрепятся, как следует! И, чтоб, мимо них ни одна сволочь не прошла!

    Тем временем, по толпе освобождённых прошла рябь возбуждения. Вокруг каждого из волонтёров начали образовываться маленькие водовороты.

    — Женщин с детьми отдельно! — крикнул Ай-Филле лейтенант, взглянув на часы, — И ближе, ближе к опушке отводите, шаттл уже на подходе!

    Внезапно смолк многоголосый гул и в наступившей тишине, с тихим шелестом крылатая машина опустилась на брусчатку дороги. Свистя двигателями, перевалившись через обочину, шаттл вырулил почти к самой опушке леса. Там, развернувшись, он распахнул кормовой люк, широкий как пасть бегемота, и притормозил. Четыре десантника из третьего отделения быстро заскочили внутрь, и вот, скользнув по аппарели на антигравитационной подушке, на траву упал первый серебристый контейнер, весом примерно так в тонну. Шаттл медленно двинулся к дороге, через каждые пять метров оставляя за собой очередной контейнер. Почти у самой обочины, сбросив последний груз и оставив выпрыгнувших бойцов, он развернулся и резво порулил к хвосту разгромленного каравана, где сгрудились в кучу почти полсотни пароконных повозок с зерном и прочими продуктами. Вся операция заняла не больше двух минут.

    А у каждого контейнера уже стоит по бойцу. Два взмаха ножом, крест-накрест, и упаковочная плёнка послушно расступается, открывая плотные ряды прямоугольных, зелёных ранцев. В каждый ранец упакованы: суточный паёк быстрого развёртывания, термос-фляга с двумя литрами чистой воды, плащ-дождевик и спальный мешок.

    Ай-Филла первой выстроила свою сотню в очередь к контейнеру… Раздача уложилась минут в двадцать. Конечно, волонтёрам пришлось показывать, как вскрывается хитро упакованный сухой паёк, как снимается тонкая жестяная крышка, как, дёрнув чеку, включить встроенный патрон разогрева…

    Всем кормящим матерям, а также детям, лейтенант приказал дополнительно выдать по банке продукта, напоминающего вкусом и свойствами сгущённое молоко. Из-за этого дополнительного пайка и произошёл первый и к счастью последний внутренний инцидент.

    Со своего места, сержант Басманов так и не смог понять, отобрал ли здоровенный небритый парень, злосчастную банку у маленькой замученной женщины с грудным ребёнком на руках, или только пытался это сделать. Но зато чётко увидел, как, находившийся поблизости, рядовой Ячменёв, повернул голову на шум, сделал шаг, другой, и, молча, коротким, почти без замаха, ударом приклада в челюсть, отправил хулигана в нокаут. Потом нагнулся и, подобрав с земли предмет раздора, протянул его законной хозяйке.

    — Зер гут, Ячмень! — пробормотал он себе под нос, и уже громче, — Так его! И вообще, пристрели этого придурка, нахер! — через пару минут в придорожных кустах грохнул одиночный выстрел.

    Больше никаких эксцессов не возникало, рассевшись на траве, кто, где смог, бывшие рабы торопливо утоляли голод, чувство которого стало для них почти привычным. Сцена с мордобоем и последующей казнью была воспринята как должное. Раз бьют, значит так надо, значит, есть закон, есть власть, которая этот закон поддерживает в общих интересах. Самые сообразительные тут же сделали вывод, в каком направлении направлен закон, и насколько крутая у него власть. Виноградов знал, кому поручить поддержание порядка. Бойцы Басманова, в отличие от всех прочих, уже вступали в контакт с суровой местной действительностью и в сомнительных ситуациях действовали почти автоматически. В какой-то мере, второе отделение, после своего рейда, уже получило статус ветеранов. Да и контакт с местными им было налаживать значительно проще. Они уже бывали в таких ситуациях, изменился только, разве что, масштаб.

    Тем временем, закончившие раздачу «гуманитарной помощи», бойцы третьего отделения, начали грузить в шаттл мешки с зерном. Работа продвигалась медленно, но тут с земли поднялся ещё крепкий коренастый мужик, среднего возраста, в его густой, чёрной как смоль, кучерявой бороде, морозной изморосью пробивалась седина. Поднялись и окружавшие его парни помоложе. Басманов насчитал шестерых, судя по внешности, это были сыновья «бородача», или, в крайнем случае, племянники. Самому старшему было, наверное, лет двадцать пять, и его борода уже почти была копией отцовской, у младшего только-только начали пробиваться усы.

    — Куда же это они направились? — мелькнула у сержанта любопытная мысль. Он внимательнее присмотрелся к группе людей, от которой отошёл «бородач» с «сыновьями», — Похоже, точно большая семья, на месте одни женщины и дети остались…

    — Алфи! — окликнул Басманов жену Сашки Лаврухина, — Похоже, вон тот бородатый из твоей сотни? Узнай, пожалуйста, что ему надо? Только повежливее!

    — Не учи учёного! — огрызнулась Алфи, поднимаясь с травы. В её отношении к сержанту, присутствовал нормальный элемент ревности жены к старым друзьям мужа. Ай-Филле было тяжело переносить мысль, что кроме неё у Сашки имеются и другие авторитеты в жизни, тем более прямые командиры. Но, как женщина умная, она понимала, что с этим ничего поделать нельзя, можно только примириться. Однако иногда непроизвольные всплески раздражения давали о себе знать. Басманов тоже это понимал, и поэтому не обижался на Алфи: — «Такова судьба! — говорил он друзьям: — Был парень и пропал, женился то есть!»

    Перебросившись несколькими словами с Алфи, «бородач» и компания направились в сторону Басманова.

    — Ну, ну… — неопределенно пробормотал тот, поднимаясь с травы, — Похоже на официальную делегацию! Уж, не по поводу ли Ячменёвского демарша?

    Остановившись в трёх шагах от сержанта, «бородач» прижал правую руку к сердцу и заговорил, делая длинные паузы для перевода. Ай-Филла повторяла за ним, как эхо.

    — Старший десятник, в отставке, Королевского Крумбисского полка латной пехоты, Хаэр Икодэм!

    — Сержант Сергей Басманов, вооружённые силы «Вундерланда», — козырнул он в ответ и подумал — Старший десятник? Значит, старший сержант, по-нашему, или же даже старшина… Крепкий был вояка, наверное, когда-то?

    — Садитесь! — указал Басманов на траву перед собой, — Не могу предложить ничего лучшего, но как говорят у нас: — «В ногах правды нет!», — он сам опустился на траву по-турецки, — Слушаю вас, господин Икодэм?

    — Лучшую из всех возможных вещей — свободу, вы нам уже предложили! — старый ветеран опустился на корточки, — Я и мои сыновья, хотим помочь вашим людям в погрузке летающей машины.

    — Хорошо! — Басманов снял каску и пригладил мокрые от пота волосы, — Мы с радостью примем вашу помощь! Но сначала… — он оглянулся вокруг, — Петров! Дуй к лейтенанту, возьми у него регистратор и штук двадцать чистых карточек! Бегом! Одна нога здесь, другая тоже здесь!

    Рядового, как ветром сдуло, — Есть ещё дисциплина в войсках! — удовлетворённо подумал сержант, — Не забыли, как надо службу нести!

    — Что, ты, хочешь сделать? — брови Ай-Филлы удивлённо поползли вверх, — Зачем тебе этот, как его, регистратор?

    — Всё очень просто! — Басманов насмешливо прищурился, — Что у тебя в левом нагрудном кармане? — девушка машинально пощупала указанное место, — Правильно, документ! Ты с нами работаешь, помогаешь, как можешь и имеешь за это определённые права… Так?

    Ай-Филла утвердительно кивнула, чуть покраснев.

    — Так и они! Не просто позволили себя спасти, а ещё и хотят нам помочь! Значит, не просто иждивенцы, а настоящие граждане! Что и требуется зафиксировать официально! Вот! — Басманов поднял вверх указательный палец и, улыбнувшись, добавил, — Объясни им всё это, и попроси, что бы сюда подошли все члены семьи. Оформим документы, и вперёд!

    Выслушав объяснения Ай-Филлы, старый воин удовлетворённо кивнул, мол: — «Порядок есть порядок!» и, обернувшись, бросил два слова самому младшему из своих сыновей. Немедленно вскочив, юноша бегом умчался к своей семье.

    Когда оформление было закончено, а новоявленные граждане и гражданки «Вундерланда» удивлённо крутили в руках пластиковые прямоугольники, с собственной фотографией, и рядами чётких, но непонятных, букв, Басманов поднялся на ноги, — Ну вот и всё, господа! Всего вам хорошего! Теперь вы часть «Вундерланда», и он будет защищать вас всей своей мощью! — он ещё не догадывался, что скоро эти слова станут официальной формулой.

    Сержант Басманов с каким то щемящим чувством смотрел на людей, у которых сбылась самая невероятная и невозможная, казалось бы мечта. Согнувшиеся, но не сломленные, они потеряли всё, страну, дом, свободу… Впереди, в их жизни, маячил только бесконечный кошмар рабства… И вот снова всё перевернулось, снова они не бесправный говорящий скот, а граждане защищённые законом, и у них скоро снова будет свой дом, пусть даже на новом месте, но свой!

    Как только в работу включились авалийцы, погрузка пошла явно веселее. Басманов видел как посеревшие от пыли, некогда белые рубахи, смешались с камуфляжными куртками. Похоже они там понимали друг друга без слов… Одновременно по всему временному лагерю прошёл лёгкий шум, видно женщины большой семьи Икодэм поделились с соседками новостями, и к Басманову сначала по одному, потом целыми группами потянулись люди. Скоро их стало так много, что за документами выстроилась многометровая очередь, которую наконец-то заметил лейтенант Виноградов.

    — Что это тут у тебя за паломничество? — подошёл он к Басманову, — Очередь, как в винный магазин перед Новым Годом!

    — Добровольные помощники, товарищ лейтенант! — сержант указал на грузящийся шаттл, — Вот взгляните! — Действительно, не меньше сотни освобождённых, оттеснив в сторону десантников, энергично таскали мешки. Было видно, что погрузка вот-вот будет закончена. — Я думаю такими темпами, мы не только зерно, но всё барахло, до последнего гвоздя, успеем вывезти… Я тут послал людей, лошадей собрать, им же самим потом пригодятся… — говоря эти слова, сержант не прекращал свою работу, — Уже сотни полторы мужиков наверное прошло, вместе с семьями это примерно половина всего народу… Да и карточки скоро закончатся… — он с хрустом потянулся, отпустив очередного добровольца, — И знаешь, лейтенант, многие парни просятся не куда-нибудь, а к нам, в десант! Десятка три уже, наверное, было таких… Я им, конечно, объяснил, что мобилизацией мы займёмся попозже, уже дома, но всё равно не отстают! — Басманов потёр руки и вставил в щель регистратора чистую карточку, — Следующий!

    Подняв голову он увидел, что перед ним стоит, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, парнишка лет двенадцати-тринадцати.

    — Ох, боже ж ты мой! — Басманов сжал голову руками, — Ты то куда, мальчик, лезешь? Там же для здоровых мужиков работа, а ты что можешь сделать?

    — Дык, говорят, кто сейчас запишется, только тем землю давать будут… Дык, папку нашего убили эти чёрные, а нас с мамкой угнали… Старший я самый, выходит, остался, значит и семью обеспечить должен.

    — Кормилец! — тяжело вздохнул Басманов, выслушав перевод, — Что же мне с тобой делать?

    — Подожди! — лейтенант обратил внимание на одинокую женщину, окружённую кучей ребятишек самого разного возраста. На вид ей было примерно лет так сорок, хотя, на самом деле, с учётом тяжёлой жизни, вряд ли больше тридцати, тридцати двух лет. Несмотря на плохой внешний вид, дети выглядели достаточно ухоженными…

    — Слушай, парень! — положил лейтенант руку на плечо парнишке, — Это не твоя мать сейчас так пристально на нас смотрит?

    — Да, милорд! — парень даже вздрогнул от прикосновения лейтенантской руки.

    — Отлично! Сбегай, попроси её подойти сюда!

    — Что ты задумал, лейтенант? — не понял Басманов, — Зачем тебе всё это?

    — А ты присмотрись, — лейтенант обвёл рукой временный лагерь, — На детей посмотри…

    Прищурившись, Басманов внимательно обвёл взглядом лагерь, теперь и ему бросились в глаза детские фигуры, бродящие с потерянным видом, или просто безучастно сидящие в сторонке… — Беспризорщина! — Процедил он через зубы и выругался, да так круто, что у стоящей рядом Ай-Филлы покраснели уши.

    — Именно это мы сейчас и будем лечить! — Виноградов вежливым кивком поприветствовал подошедшую женщину, — Добрый день, матушка!

    — И вам день добрый, милорд! — женщина склонила голову, — Не годится, значит, вам мой сорванец?

    — Пусть подрастёт немного… — лейтенант улыбнулся, — У него-то всё ещё впереди… А вот к вам, матушка, у меня есть деловое предложение…

    — Что может милорд предложить одинокой многодетной вдове? — женщина непонимающе вскинула на лейтенанта глаза, — Я-то, чем могу Вам помочь?

    — Послушайте, матушка, кроме ваших детей, здесь много таких, которые потеряли своих родителей. Если вы возьмёте их на воспитание, обеспечите материнским теплом и лаской, вырастите из них настоящих людей, то мы сделаем так, что бы ни вы, ни дети, ни в чём не нуждались… Ни в чём! Так, вы согласны, матушка?

    — Значит ли это, милорд, что вы берёте меня на службу? — в её глазах загорелся огонёк надежды.

    — Если вы, матушка, согласитесь, то это будет ваша государственная служба! — серьёзно ответил лейтенант.

    — Тогда, я согласна! — женщина гордо вскинула голову, вроде бы даже помолодев, — С детьми, это для меня привычно, да и старшие, уже помощники…

    — Поздравляю, матушка! — лейтенант пожал женщине руку, — Пусть сержант оформит вам документы и начинайте работать. Устройтесь где-нибудь здесь, поближе. Соберите беспризорных детей, осмотрите их, если есть больные, обращайтесь к сержанту, он пришлёт доктора… Как только закончите, сразу же отправим вас в «Вундерланд»!

    — Как ей должность-то писать, лейтенант? — почесал в затылке Басманов.

    — Пиши, сержант, «директор семейного детского дома»! — лейтенант посмотрел на Ай-Филлу, — Передай своим орлам и орлицам, пусть помогут матушке!

    Виноградов присел на траву рядом с Басмановым и вытащил из кармана пачку сигарет. Прикурив, сделал глубокую затяжку, выпуская дым через ноздри.

    — Слушай, Сергей, ты то, что об этом думаешь? — спросил он, задумавшись, — Не слишком ли лихо мы орудуем?

    — Это ты у них спроси! — Басманов кивнул на освобождённых, — У них, точно, своё мнение имеется!

    — Ну, их мнение мне и так понятно, а ты что скажешь?

    — Была уже у нас освободительная миссия, помнишь? — пожал плечами Басманов, — Место, время и люди другие, а смысл не изменился… — он тяжело вздохнул, — Не колонизаторы же мы, какие-нибудь?!

    — А, что, просто спасители мира, что ли?

    — Да, миссионеры мы! Миссионеры борьбы с рабством, миссионеры автоматов и воздушных полётов, электрического света и горячей воды из крана… Что бы мы делали без этого «Чёрного Ордена»? Угасали бы помаленьку! А так мы при деле, при святом деле, заметь! Ты не волнуйся, лейтенант, нас ещё успеют, и воспеть и проклясть! Впереди ещё всё это!

    — Задача титаническая! — усмехнулся Виноградов, — Лишь бы не распяли!

    — А, хер им на рыло и ведро уксуса в задницу, кишка тонка, распять! — сержант Басманов посмотрел на часы, — Когда шаттлы то будут?

    * * *

    Две недели спустя лейтенант провожал Сергея Басманова и Жаклин Тэн на самое ответственное задание. Одетые в одежды странствующей графини и её телохранителя, они молча слушали напутственные слова Виноградова. На прощание они обнялись.

    — Ни пуха, ни пера! — пожал Виноградов руку Сергею.

    — К чёрту! — ответил тот, поднимая на плечо тяжёлую алебарду, которую выбрал вместо двуручного меча, — Свидимся!

    Несколько минут спустя, шаттл поднялся в небо, унося в неизвестность двоих разведчиков.

    Операция «Игры краповых валетов» началась!


    Оглавление

  • Часть I. Шаг за порог
  •   1. Осень 1988 г. Боевые учения «Щит»
  •   2. На борту
  • Часть II. «Летучий голландец» Галактики
  •   3. Кто с мечом к нам придет…
  •   4. Страшнее ада
  •   5. Ноев Ковчег
  •   6. Земля неизвестная
  • Часть III. Разведка боем
  •   7. Первая кровь
  •   8. Кодекс их чести
  •   9. Проверка на дорогах

  • создание сайтов