Кинг Стивен
Пятая четвертушка

Стивен Кинг

Пятая четвертушка

Перевел с английского Виктор Вебер

Я припарковал свою колымагу за углом, посидел в темноте, потом вылез из кабины. Хлопнув дверцей, услышал, как ржавчина с крыльев посыпалась на асфальт. Ничего, думал я, направляясь к дому Кинана, скоро у меня будет нормальный автомобиль.

Револьвер в наплечной кобуре прижимался к моей грудной клетке, словно кулак. Револьвер сорок пятого калибра принадлежал Барни, и меня это радовало. Вроде бы затеянное могло служило торжеству справедливости.

Дом Кинана, архитектурное чудовище, расползшееся на четверть акра, с немыслимыми башенками и изгибами крыши, окружал железный забор. Ворота, как я и рассчитывал, он оставил открытыми. Раньше я видел, как он кому=то звонил из гостиной, и интуиция подсказывала, что разговаривал он с Джеггером или Сержантом. Я бы поставил на Сержанта. Но ожидание подходило к концу.

Я ступил на подъездную дорожку, держась поближе к кустам, прислушиваясь к звукам, отличным от завывания январского ветра. Ничего постороннего не услышал. По пятницам служанка, постоянно жившая в доме, отправилась на какую=нибудь вечеринку. Так что этот мерзавец пребывал в гордом одиночестве. Дожидался Сержанта. Дожидался, хотя и не подозревал об этом, меня.

Открытыми он оставил и гаражные ворота, и я скользнул в темноту. Различил силуэт черной "импалы" Кинана. Попробовал заднюю дверцу. Тоже не заперта. Кинан не годился на роль злодея, отметил я: слишком доверчив. Я залез в машину, устроился на заднем сидении, затих.

Теперь сквозь ветер до меня доносилась музыка. Хороший джаз. Возможно, Майлс Дэвис. Кинан, слушающий Майлса Дэвиса со стаканом джин=тоника в холеной руки. Идиллия, да и только.

Ожидание затянулось. Стрелки часов ползли от половины девятого к девяти, потом к десяти. Да уж, времени на раздумья мне хватило. Думал я, главным образом, о Барни, потому что другие мысли не шли в голову. Думал о том, как он выглядел в той маленькой лодке, когда я его нашел, как он смотрел на меня, какие бессвязные звуки слетали с его губ. Двое суток его носило по морю и цветом кожи он напоминал свежесваренного лобстера. А на животе, в том месте, куда попала пуля, запеклась черная кровь.

Он все=таки сумел добраться до коттеджа, но лишь потому, что ему повезло. Повезло в том, что добрался, повезло в том, что все=таки смог что=то сказать. Я держал наготове пригоршню таблеток снотворного, на случай, что говорить он не сможет. Я не хотел продлевать его страдания. Если бы для этого не было веской причины. Как выяснилось, причина была. Он рассказал мне очень любопытную историю, почти всю.

Когда он умер, я вернулся в лодку, нашел его револьвер сорок пятого калибра. Он держал его в маленьком рундуке, в водонепроницаемом пакете. Потом я отбуксировал лодку на глубину и затопил. Если б пришлось писать эпитафию на его надгробном камне, я бы написал бы о том, что простофили рождаются каждую минуту. И большинство из них - хорошие ребята... такие, как Барни. Но вместо сочинения эпитафии я начал разыскивать тех, кто замочил его. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы выйти на Кинана и убедиться в том, что Сержант каким=то боком тоже к этому причастен. Настырность - не самая худшая черта характера. Вот я и оказался в гараже Кинана.

В двадцать минут одиннадцатого фары осветили подъездную дорожку, и я присел на пол "импалы". Автомобиль остановился у самых гаражных ворот. По звуку мотора я определил, что это старый "фольксваген". Потом водитель повернул ключ зажигания, открыл дверцу, что=то пробурчав, вылез из маленькой машины. Зажглась лампа на крыльце, открылась входная дверь.

- Сержант! - крикнул Кинан. - Ты припозднился. Заходи, пропустим по стаканчику.

Я еще раньше опустил стекло. А теперь высунул ствол, держа рукоятку обеими руками.

- Не шевелиться!

Сержант уже поднялся на три ступеньки. Кинан, радушный хозяин, вышел на крыльцо, чтобы встретить его и проводить в дом. Их силуэты четко прорисовывались в свете, падающем из двери. Едва ли они видели меня, а вот револьвер, скорее всего, видели. Револьвер крупного калибра.

- Кто ты такой, черт бы тебя побрал? - спросил Кинан.

- Джерри Тарканян, - ответил я. - Только шевельнитесь, и я проделаю в каждом по дыре, через которую можно будет смотреть телевизор.

- Шпана какая=то, - пробурчал Сержант, но не шевельнулся.

- Главное, не дергайтесь, и тогда все будет хорошо, - я открыл дверцу "импалы", осторожно выскользнул из кабины. Сержант посмотрел на меня через плечо, я заметил злой блеск его глаз. Рука ползла к лацкану двубортного пиджака пошива 1943 года.

- Руки вверх, говнюк.

Сержант поднял руки. Кинан успел опередить его.

- А теперь спускайтесь с лестницы. Оба.

Они спустились, и в свете лампы я разглядел их лица. Кинан выглядел испуганным, а Сержант словно слушал лекцию о таинствах буддистской религии "Дзэн" или особенностях технического осмотра мотоцикла. Возможно, именно он уложил Барни.

- Встаньте лицом к стене. Обопритесь об нее руками. Оба.

- Если тебе нужны деньги... - начал Кинан.

Я рассмеялся.

- Я=то собирался для затравки предложить тебе купить бытовую технику с приличной скидкой, а уж потом перейти к деньгам, но ты меня раскусил. Да, мне нужны деньги. Четыреста пятьдесят тысяч долларов. Закопанные на маленьком островке неподалеку от Бар=Харбор. Зовется островок Карменс Фолли.

Кинан дернулся, словно я всадил в него пулю, а вот лицо Сержанта, словно вырубленное из скалы, даже не дрогнуло. Он повернулся и оперся руками на стену, перенеся на них вес своего тела. Кинан последовал его примеру. Первым я обыскал его и нашел револьверчик тридцать второго калибра с трехдюймовым стволом. Не оружие, а игрушка. Из него можно промахнуться, даже приставив дуло к голове. Я бросил его через плечо, услышал, как он стукнулся об один из автомобилей. Сержант приехал без оружия, и я облегченно вздохнул, отступив от него на шаг.

- Мы идем в дом. Ты первый, Кинан, потом Сержант, я - последним. И чтобы никаких фортелей, понятно?

Колонной по одному мы поднялись по ступеням, проследовали на кухню. Большую, безукоризненно чистую, сверкающую кафелем и хромом. Где=то на Среднем Западе их штамповали сотнями и тысячами. Я даже подумал, что на ней обходились без вульгарной ручной уборки. Раз в неделю Кинан просто закрывал дверь, нажимал кнопку и подаваемый из специальных форсунок раствор сам смывал всю накопившуюся грязь.

После кухни наш путь лежал в гостиную, тоже порадовавшую глаз. Декоратор, видать, так и остался большим поклонником Хемингуэя. Камин размерами мог соперничать с кабиной грузового лифта, огромный буфет из тика приковывал взгляд, бар на колесах ощетинился бутылками. Стереосистема выключилась сама.

Я указал револьвером на диван.

- По углам.

Они сели. Кинан - у правого подлокотника, Сержант - у левого. Сержант занимал чуть ли не половину дивана. Сквозь волосы проглядывал старый шрам. Весил он никак не меньше двухсот тридцати футов, и оставалось только удивляться, что человек с внешностью и габаритами Майка Тайсона ездит на "фольксвагене".

Я пододвинул к себе стул, сел на него. положил револьвер на бедро. Кинан уставился на него, как птичка - на змею. Сержант, наоборот, смотрел на меня так, будто он - змея, а я - птичка.

- Что теперь? - спросил он.

- Поговорим о картах и деньгах.

- Я не понимаю, о чем ты толкуешь, - буркнул Сержант. - Но знаю, что маленьким мальчикам нельзя играть с оружием.

- Как нынче поживает Кэппи Макфарленд? - небрежно спросил я.

Сержант не отреагировал, а вот Кинана словно ткнули шилом.

- Он знает! Он знает! - выкрикнул он.

- Заткнись, - осадил его Сержант. - Закрой свою гребаную пасть.

Кинан аж застонал. Такого я и представить себе не мог. Так что мои губы искривились в улыбке.

- Он прав, Сержант. Я знаю. Почти все.

- Кто ты?

- Мы не знакомы. Друг Барни.

- Какого Барни? - бесстрастно спросил Сержант. - Пучеглазого Барни Гугла?

- Он не умер, Сержант. Вернее, сразу не умер.

Сержант медленно повернулся к Кинану. В его взгляде читалась смерть. Кинан задрожал, открыл рот.

- Молчи, - бросил Сержант. - Ни единого гребаного слова. Иначе я сверну тебе шею, как цыпленку.

Рот Кинана захлопнулся.

Сержант вновь посмотрел на меня.

- Что значит, почти?

- Все, кроме мелких подробностей. Я знаю о бронированном грузовике. Об острове Кэппи Макфарленде. О том, как ты, Кинан и еще один мерзавец, которого зовут Джеггер, убили Барни. О карте. Это все я знаю.

- Все было не так, как он тебе рассказал, - ответил Сержант. - Он собирался нас кинуть.

- Он никого не собирался кидать. Он был обычной водилой и делал только то, что ему говорили.

Сержант пожал плечами. Их размеры внушали уважение.

- Не буду тебя переубеждать. Хочешь верить Барни - твое дело.

- Я еще в прошлом марте понял, что Барни готовится к большому делу. Только не знал, к какому. А потом у него появился револьвер. Вот этот револьвер. Как ты вышел на него, Сержант?

- Через общего знакомого... который сидел с ним. Нам требовался водитель, который знал восточный Мэн и окрестности Бар=Харбор. Кинан и я приехали к нему, рассказали, что надо сделать. Ему понравилось.

- Я сидел с ним в Шэнке, - заметил я. - И он мне понравился. По=другому и быть не могло. Парень=то больно хороший, пусть и туповатый. Ему требовался не партнер, а "дядька".

- Нянька, - хмыкнул Сержант.

- Возможно, ты и прав. Мы думали о том, чтобы взять банк в Льюистоне. Но он не дождался, пока я закончу подготовку. Поэтому и лежит сейчас в земле.

- Как это грустно, - Сержант скорчил гримасу. - Я сейчас расплачусь.

Я поднял револьвер, прицелился в него. и на секунду=две он превратился в птичку, а револьвер - в змею.

- Еще раз состришь, и получишь пулю в живот. Ты мне веришь?

Его язык с удивительной быстротой облизал нижнюю губу и исчез. Он кивнул. Кинан, тот просто превратился в статую. Его словно мутило, но блевануть он не решался.

- Он сказал мне, что дело будет большое. Это все, что я сумел вытащить из него. Он уехал из дома третьего апреля. А двумя днями позже четверо парней грабанули инкассаторский броневик, перевозивший деньги из Портленда в Бангор, неподалеку от Кармеля. Трое охранников погибли. Газеты писали, что грабители прорвались через два дорожных кордона на плимуте выпуска 1978 года с форсированным двигателем. У Барни был "плимут" 78=го, на котором он собирался участвовать в ралли. Готов спорить, Кинан дал ему денег на модернизацию "плимута".

И я посмотрел на Кинана. Тот позеленел.

- Шестого мая я получил открытку из Бар=Харбора, но это ничего не значило: через этот город шла почта с десятков маленьких островков. Ее собирал почтовый катер. Он написал: "Мама и семья в порядке, дела в магазине идут неплохо. Увидимся в июле". И подписался своим средним именем. Я арендовал коттедж на побережье, поэтому Барни знал, где я буду его ждать. Июль пришел и ушел, но Барни не появился.

- Ты, должно быть, извелся, парень, не так ли? - спросил Сержант. Ему, похоже, не терпелось узнать, пристрелю я его или нет.

Я мрачно посмотрел на него.

- Он появился в начале августа. Благодаря твоему приятелю Кинану, Сержант. Он забыл об автоматическом насосе, который стоял в трюме лодки. Ты думал, что эта посудина быстро пойдет ко дну, не так ли, Кинан? И ты думал, что убил его. Я каждый день расстилал желтое одеяло на Френчменс Пойнт. Его можно было увидеть издалека. Но Барни, конечно, просто повезло.

- Очень уж повезло, - буквально выплюнул Сержант.

- Вот что мне интересно... знал он до нападения о том, что деньги новые и все номера купюр переписаны? То есть три или четыре года их нельзя никому сбыть даже на Багамах?

- Знал, - пробурчал Сержант и, к моему удивлению, я ему поверил. Никто и не собирался сбрасывать деньги. Он знал и об этом. Я думаю, он рассчитывал на льистонский банк, о котором ты упомянул, а если и не рассчитывал, сказал, что все понимает и подождет. Господи, почему нет? Даже если бы нам пришлось ждать десять лет. Для такого молодого парня десять лет - пустяк. Черт, да ему исполнилось бы только тридцать пять. А мне шестьдесят один.

- А как насчет Кэппи Макфарленда? Барни знал и о нем?

- Да. Без Кэппи мы бы на дело не пошли. Хороший человек. Профессионал. Год назад у него обнаружили рак. Неоперабельный. И за ним числился должок.

- Поэтому вы вчетвером отправились на остров Кэппи. Который называется Карменс Фолли. Кэппи зарыл деньги и дал вам карту.

- Эта идея принадлежала Джеггеру, - уточнил Сержант. - Мы не хотели делить деньги, чтобы не подвергать себя искушению. Но и не хотели оставить их в одних руках. Так что Кэппи Макфарленд пришелся очень кстати.

- Расскажи мне о карте.

- Я знал, что мы подойдем к этому, - по лицу Сержанта промелькнула ледяная улыбка.

- Не говори ему! - заверещал Кинан.

Сержант повернулся к нему и окинул взглядом, от которого расплавилась бы сталь.

- Заткнись. Я не умею лгать и не могу молчать, спасибо тебе. Знаешь, на что я надеюсь, Кинан? Я надеюсь, что ты и не собирался дожить до следующего столетия.

- Твоя фамилия указана в письме, - взвизгнул Кинан. - Если со мной что=нибудь случится, твоя фамилия указана в письме!

- Кэппи сделал хорошую карту, - продолжил Сержант, словно Кинана и не было с нами. - В тюрьме его какое=то время учили на картографа. Он порвал ее на четвертушки. По одной для каждого из нас. Мы решили встретиться через пять лет, четвертого июля. Обговорить ситуацию. То ли ждать еще пять лет, то ли вырыть деньги. Но случилась беда.

- Да, - кивнул я. - Иначе и не скажешь.

- Если тебе от этого полегчает, скажу, что Барни - это работа Кинана. Уж не знаю, успел Барни сказать тебе об этом или нет. Когда Джеггер и я отплыли в лодке Кэппи, Барни был в порядке.

- Ты чертов лжец! - взвился Кинан.

- А у кого в стенном сейфе две четвертушки? - полюбопытствовал Сержант. - Не у тебя ли, дорогуша?

И вновь посмотрел на меня.

- Это неважно. Половины карты недостаточно для того, чтобы найти деньги. И я хочу тебе сказать, что я бы с большим удовольствием поделил деньги на четверых, чем на троих. Не думаю, что ты мне поверишь, но это так. А что произошло потом? Звонит Кинан. Говорит, что надо встретиться. Я этого ждал. Ты, видать, тоже.

Я кивнул. Кинана я нашел быстрее, чем Сержанта, потому что социальный статус у него был повыше. Наверное, в конце концов я бы выследил и Сержанта, но решил, что нужды в этом нет. Участники группового ограбления обычно поддерживают контакт.

- Естественно, он посоветовал мне не пытаться разделаться с ним. Сказал, что он застраховал свою жизнь и оставил у адвоката письмо, которое должны были вскрыть в случае его смерти. В письме указывалось, что убийца я. Идея Кинана состояла в том, чтобы мы, имея три четверти карты, попытались найти деньги.

- И разделить пополам.

Сержант кивнул.

Лицо Кинана перекосило от ужаса.

- Где сейф? - спросил я его.

Кинан не ответил.

Я умел стрелять из револьвера сорок пятого калибра. Напрактиковался. Револьвер мне достался хороший. Мне он нравился. Так что, ухватив рукоятку двумя руками, я без труда прострелил Кинану руку, пониже локтя. Сержант не шелохнулся. А Кинан завыл, свернувшись в клубок.

- Сейф, - напомнил я.

Кинан продолжал выть.

- Теперь я прострелю тебе колено. Личного опыта у меня нет, но я слышал, что будет очень больно.

- Репродукция, - выдохнул он. - Ван Гог. Больше не стреляй в меня, а? в голосе слышался страх.

Я нацелил револьвер на Сержанта.

- Встать лицом к стене.

Сержант поднялся, встал у стены с болтающимися как плети руками.

- Теперь ты, - я посмотрел на Кинана. - Открывай сейф.

- Я истекаю кровью, - простонал Кинан.

Я поднял револьвер.

- Сейчас кровь у тебя течет из одного места. Ты хочешь, чтобы забил второй фонтан?

Кинан встал, поддерживая раненую руку. Здоровой рукой снял репродукцию со стены, открыв серую дверцу сейфа. Испуганно посмотрел на меня и начал крутить диск. Дважды попытка заканчивалась неудачно. Третья удалась. Дверца открылась. Внутри лежали какие=то документы и две пачки денег. Кинан пошебуршал внутри, достал два бумажных квадрата, с длиной стороны дюйма в три.

Клянусь, убивать его я не собирался. Хотел только связать и оставить в доме. Вреда он причинить не мог. Служанка, вернувшись, помогла бы ему прийти в себя, может, даже вызвала бы врача, и еще неделю Кинан не рискнул бы высунуться на улицу. Но все было, как и сказал Сержант. В сейфе Кинана лежали два квадрата. Один - запятнанный кровью.

Я выстрелил вновь, уже не в руку. Он рухнул и остался на полу, словно тряпичная кукла.

Сержант даже не дернулся.

- Я тебе не обманывал. Кинан замочил твоего друга. Они оба были любителями. Любители глупы.

Я не ответил. Взглянул на бумажные квадраты, сунул в карман. Ни на одном не было креста.

- Что теперь? - спросил Сержант.

- Поедем к тебе.

- С чего ты взял, что я держу свою четвертушку дома?

- Не знаю. Может, телепатия. Кроме того, если ее там нет, потом поедет туда, где она есть. Я не тороплюсь.

- Похоже, у тебя есть ответы на все вопросы.

- Поехали.

Мы вернулись к гаражу. Я сел сзади, за пассажирским сидением. Как при его габаритах он умудрялся втискиваться в "фольксваген", так и осталось для меня загадкой. Двумя минутами позже мы уже катили по улице.

Пошел снег, большие хлопья прилипали к ветровому стеклу, а, коснувшись мостовой, мгновенно превращались в грязь. Дорога стала скользкой, но машин было немного.

Полчаса мы ехали по Шоссе 10, свернули на двухполосную дорогу, а пятнадцать минут спустя - на проселок, петляющий между заснеженных сосен. Он=то через две мили привел нас к короткой, заваленной мусором подъездной дорожке.

В свете фар "фольксвагена" я увидел бревенчатый домик под шиферной крышей с торчащей над ней телевизионной антенной. Слева стоял припорошенный снегом старый "форд". За ним я увидел сортирную будку и груду старых покрышек.

- Добро пожаловать в Бэллис=Ист, - сказал Сержант и заглушил мотор.

- Если ты вздумал меня обмануть, получишь пулю.

Он заполнял собой три четверти переднего сидения.

- Я знаю.

- Вылезай из машины.

Сержант первым направился к входной двери.

- Открой, - приказал я. - И замри.

Он открыл дверь и замер. Я тоже. Мы простояли три минуты, но ничего не случилось. Только толстый серый воробей залетел во двор, чтобы обругать нас на птичьем языке.

- Ладно. Заходим в дом.

Такой нищеты я не ожидал. Лампочка в шестьдесят ватт освещала только середину комнаты, оставляя углы в глубокой тени. Везде валялись газеты. На веревке сошло выстиранное белье. У стены стоял старенький "Зенит". У противоположной я увидел раковину и ржавую чугунную ванну на изогнутых ножках. И прислоненное к стене охотничье ружье. Пахло грязными ногами, пердой и соусом чили.

- Все лучше, чем жить под кустом, - заметил Сержант.

Я мог бы с ним поспорить, но не стал.

- Где твоя часть карты?

- В спальне.

- Пошли.

- Еще не время, - он медленно повернулся, с закаменевшим лицом. - Ты должен дать слово, что не убьешь меня, получив мою четвертушку.

- Как ты меня заставишь сдержать его?

- Черт, не знаю. Наверное, надеюсь, что дело не в деньгах, что ты прежде всего хотел отомстить за Барни. Ты и отомстил. Кинан замочил его, Кинан мертв. Если тебе нужны деньги, нет проблем. Может, трех четвертей карты и хватит, на моей четвертушке стоит большой жирный крест. Но ты ее не получишь, если не пообещаешь, что взамен оставишь мне мою жизнь.

- Откуда я знаю, что ты не попытаешься поквитаться со мной?

- Но я попытаюсь, сынок, - без запинки ответил Сержант.

Я рассмеялся.

- Хорошо. Добавь адрес Джеггера, и обещание у тебя в кармане. Я его выполню.

Сержант медленно покачал головой.

- Не следует тебе связываться с Джеггером, приятель. Джеггер съест тебя живьем.

Я было опустил пистолет, но тут вновь нацелил его на Сержанта.

- Хорошо. Он в Коулмене, штат Массачусетс. На лыжном курорте. Тебя устраивает?

- Да. Давай свою четвертушку, Сержант.

Он всмотрелся в меня, потом кивнул. Мы прошли в спальню.

Она была под стать большой комнате. Грязный матрац на полу, заваленном порнографическими журналами, стены, оклеенные фотографиями женщин, вся одежда которых состояла из тончайшего слоя масла.

Сержант взял лампу со столика, открутил основание, достал аккуратно свернутую четвертушку карты, молча протянул мне.

- Бросай.

Сержант усмехнулся.

- А ты у нас осторожный, так?

- Осторожность никому еще не мешала. Бросай, Сержант.

Он бросил.

- Как нажито, так и прожито.

- Обещание я выполню, - повторил я. - Считай, что тебе повезло. Иди в другую комнату.

Глаза Сержанта холодно блеснули.

- Что ты собираешься делать?

- Хочу позаботиться о том, чтобы ты какое=то время посидел в доме. Шевелись.

Мы вышли в большую комнату. Он - первым, я - следом. Сержант остановился прямо под потолочной лампой, поникнув плечами, предчувствуя, что скоро рукоятка револьвера крепко звезданет его по затылку. И я уже поднимал револьвер, когда погас свет.

Комната мгновенно погрузилась в темноту.

Я бросился направо, Сержанта нырком ушел в сторону еще раньше. Я услышал, как под его телом зашелестели газеты. И воцарилась тишина. Мертвая тишина.

Я ждал, когда ко мне вернется ночное зрение, но когда оно вернулось, я от этого ничего не выгадал. Комната превратилась в мавзолей с тысячью надгробий. И Сержант знал каждое.

Я многое выяснил насчет Сержанта, собрать эту информацию не составило большого труда. Он служил во Вьетнаме, в Зеленых беретах, и никто не удосуживался запомнить его имя или фамилию. Он был просто Сержантом, здоровяком=убивцем.

И где=то в темноте он крался ко мне. Естественно, комнату он знал, как свои пять пальцев, потому что я не слышал ни звука. Но чувствовал, что он подбирается все ближе, то ли слева, то ли справа, а может, выбрал более рискованный вариант идет прямо на меня.

Рукоятка револьвера стала скользкой от пота, я едва подавлял желание открыть беспорядочную стрельбу. И все время помнил о том, что в моем кармане лежат три четверти карты. О том, почему погас свет, я не думал, пока в за окном не вспыхнул мощный ручной фонарь. Луч обежал пол, выхватил из темноты Сержанта, изготовившегося к прыжку в семи футах слева от меня. Глаза его блеснули, зеленые, как у кошки.

В правой руке он держал лезвие бритвы, и я внезапно вспомнил, как у гаража Кинана его рука потянулась к лацкану.

- Джеггер? - спросил Сержант, щурясь от яркого луча.

Я не знаю, чья пуля первой достала его. То ли выпущенная из пистолета большого калибра, который держал во второй руке хозяин фонаря, то ли мои: я дважды нажимал на спусковой крючок. Сержанта бросило в стену с такой силой, что с одной ноги соскочил ботинок.

Фонарь погас.

Выстрелил я и в окно, но лишь разбил стекло. Лежал в темноте и думал о том, что не только я ждал, когда же жадность Кинана вырвется на поверхность. Этого ждал и Джеггер. И хотя в моей машине патронов хватало, в револьвере остался только один.

Не следует тебе связываться с Джеггером, приятель. Джеггер съест тебя живьем.

Я уже достаточно хорошо ориентировался в комнате. Приподнялся и поспешил к стене, перешагнув через тело Сержанта. Залез в ванну, выглянул через край. Ни единый звук не нарушал тишину. Я ждал.

Пять минут тянулись, как пять часов.

Вновь вспыхнул фонарь, на этот раз в окне спальни. Я наклонил голову. Какое=то время луч "гулял" по спальне, потом потух.

Опять наступила тишина. Долгая, вязкая тишина. Лежа в грязной ванне, я видел все и всех. Кинана с трясущимися губами, Барни с запекшейся раной в животе, левее пупка, Сержанта, застывшего в свете фонаря, с бритвой зажатой между большим и указательным пальцами. Джеггера, темной тени без лица. И себя. Пятую четвертушку

Внезапно послышался голос. У самой двери. Вкрадчивый, мелодичный, чуть ли не женский, но отнюдь не женственный. В голосе слышался смертный приговор.

- Эй, красавчик.

Я молчал. К чему облегчать ему жизнь?

Голос раздался вновь, на этот раз от окна.

- Я собираюсь убить тебя, красавчик. Я пришел, чтобы убить их, но тебя ждет та же участь.

Вновь пауза, он выбирал новою позицию. На этот раз он заговорил, стоя у окна над ванной. Мои внутренности чуть не выплеснулись в горло. Если бы он включил фонарь.

- Пятое колесо никому не нужно. Извини.

Я гадал, где он объявится в следующий раз. Он решил вернуться к двери.

- Моя четвертушка при мне. Не хочешь выйти и взять ее?

В горле запершило, я едва подавил желание откашляться.

- Выйди и возьми ее, красавчик, - в голосе звучала насмешка. - Весь пирог будет твоим. Выйди и возьми.

Но выходить я не собирался, и он, думаю, знал это не хуже моего. Все козыри были у меня. С тремя четвертушками я мог найти деньги. А Джеггер, с одной=единственной, - нет.

На этот раз тишина сильно затянулась. Прошло полчаса, час, вечность. У меня начало затекать тело. Поднялся ветер, заглушая все остальные звуки. Я замерзал. Кончики пальцев просто окоченели.

А потом, в половине первого, в темноте что=то зашуршало. Я перестал дышать. Каким=то образом Джеггер проник в дом. Находился посреди комнаты...

Потом до меня дошло. Rigor mortis*, ускоренное холодом, заставило Сержанта последний раз шевельнуться. Ничего больше. Я чуть расслабился.

---------------------------------

* Трупное окоченение

Вот тут входная дверь распахнулась и Джеггер ворвался в дом, его силуэт четко обрисовался на фоне белого снега. Конечно же, я вогнул пулю ему в голову. Но даже короткой вспышки выстрела мне хватило, чтобы заметить, что стрелял я в чучело, одетое в рваные штаны и рубашку. Мешок, набитый соломой, который заменял чучелу голову, слетел на пол, а Джеггер открыл огонь.

Стрелял он из автоматического пистолета, и ванна аж загудела под ударами пуль. Эмаль отскакивала от стенок, царапая мне лицо.

Он стремительно приближался, не прекращая стрелять, не позволяя мне поднять головы.

Спас меня Сержант. Джеггер споткнулся о его мертвую ногу, и пули вместо меня полетели в пол. Вот тут я поднялся на колени. Вообразил себя Роджером Клеменсом. И хватил его по голове большим, сорок пятого калибра, револьвером, который достался мне от Барни.

Удар не вывел Джеггера из игры. Я перевалился через край ванны, чтобы броском в ноги уложить его на пол, когда раздались еще два выстрела. К счастью, точно прицелиться он не смог. Одна пуля задела мне левую руку, вторая - шею.

Джеггер, покачиваясь, отступал назад, пытаясь прийти в себя, подняв руку к уху, которое едва не оторвал удар револьвера. Вновь наткнулся на ногу Сержанта и повалился на спину. Но успел поднять пистолет и выстрелить. На этот раз пуля пробила потолок. Другого шанса я ему не дал. Ударом ноги вышиб пистолет из руки, услышал, как хрустнули ломающиеся кости. Изо всей силы ударил в пах, а потом в висок. Наверное, этого удара хватило, чтобы отправить его на тот свет, но я вновь и вновь пинал его, пока тело не превратилось в желе, а лицо - в кровавое месиво. В таком виде его не узнала бы и родная мать. Я прекратил избиение, лишь когда не осталось сил оторвать ногу от пола.

Внезапно до меня дошло, что я кричу не своим голосом, а услышать меня могут только мертвецы.

Вытер рот и наклонился над телом Джеггера.

Как выяснилось, насчет последней четвертушки он солгал. Впрочем, меня это не удивило. Совершенно не удивило.

Свою колымагу я нашел там, где и оставил ее, неподалеку от дома Кинана, на нее уже навалило снега. В город я вернулся в "фольксвагене" Сержанта, но последнюю милю прошел пешком. Оставалось только надеяться, что обогреватель работал, потому что я весь продрог. Рана на шее уже не кровоточила, а вот рука сильно болела.

Двигатель завелся, пусть и не с пол=оборота. Обогреватель работал, один оставшийся "дворник" очищал мою половину ветрового стекла. Джеггер солгал насчет своей четвертушки, ее не было и в "хонде сивик", возможно, украденной, на которой он приехал. Но его адрес лежал у меня в бумажнике, и я полагал, что смогу найти эту четвертушку, если она мне понадобится. Впрочем, я склонялся к мысли, что вполне смогу без нее обойтись, поскольку крест значился на четвертушке Сержанта.

Я осторожно тронул машину с места. Я знал, что осторожность еще долго будет основой моей жизни. В одном Сержант не ошибся: Барни, конечно, был идиотом. Но он был и моим другом, и я за него рассчитался полностью.

А ради таких денег можно и поосторожничать.


создание сайтов