Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Эпилог

    Если бы юность умела… (fb2)


    Сергей Арсеньев
    Если бы юность умела…

    Пролог

    Пум-пурум-пурум-пум-пум Пум-пурум-пум-пум-пурум

    Замечательная мелодия сочинилась. Я сам сочинил, никто не помогал. Вот какой я умный! Так ведь архимаг. Хоть и на пенсии. Всё равно я умный. Даже мудрый. Старенький только. Ну, да это ненадолго. Да и не такой уж я и старенький. Всего-то 146 лет. Или 164? Забыл.

    А что ты ещё не забыл, старый маразматик? Ты хоть имя-то помнишь своё? Помню, конечно. Моё имя… моё имя… а, неважно. Потом вспомню. Да, а кто это посмел обозвать меня маразматиком? Да ещё и старым? Я не стар. Это тело состарилось. А в душе я молодой. Совсем молодой. Мальчишка.

    Мальчишки читают книжки. А я люблю читать книжки. Значит я — мальчишка! Или мишка? А мишки читают книжки? Нет, мишки собирают шишки. А на слонах ездят мартышки.

    Куда тебя опять понесло, ходячая окаменелость? Ты чем заниматься должен?

    Не ругайся на меня, шизофрения. Я архимаг и глава гильдии. На меня нельзя ругаться. А то заколдую. Превращу тебя в… эээ… во что можно превратить шизофрению? Ладно, потом придумаю. Так, а куда это я шёл? Ах да, в заклинательную комнату. А где она? Ты что, опять забыл это, старый любитель мухоморов? Не ругайся. Сейчас вспомню. И мухоморы я не люблю. Совсем. Просто без них я бы уже умер. Они старение останавливают. Жалко, что я так поздно открыл это. Мне уже 146 к тому времени стукнуло. Или 164? А, неважно. Зато последние 600 с чем-то лет я больше не старею. Куда уж тебе больше-то? Верно, шизофрения, больше уж некуда. Не продержался бы я эти 600 лет без мухоморов. Помер бы.

    Вот, зато я вспомнил, где у меня в башне заклинательная комната! Пойдём потихонечку. За посох нужно держаться, тогда и не упаду. Какой у меня посох красивый. Из кости… эээ… забыл кого. В общем, из кости какого-то зверя. Волшебного. С мифриловым наконечником, во! Ни у кого такого нет, только у меня. Потому что я — глава гильдии. Я очень умный.

    И неважно, что я уже лет пятьсот из своей башни не выходил. Даже не знаю, существует ли ещё гильдия магов или нет. Наверное, существует. Ведь пенсию мне приносят до сих пор. Каждые полгода по пятьдесят тысяч. Или это пенсия от императора? Я ведь и придворным магом был. И личным целителем императора. Ну вот, забыл, кто мне платит пенсию. А ведь это важно. Почему важно? Как почему? Вдруг перестанут платить? Я же должен знать, кого наказать за это! Гильдию или императора. Впрочем, если перестанут платить — накажу обоих. На всякий случай. И гильдию (если она ещё есть) и императора (если империя ещё не развалилась). А если не будет ни императора, ни гильдии? Неважно, найду кого наказать. Виноватый всегда найдётся. В крайнем случае, назначу добровольцев.

    Ведь мне нужны деньги. Полтора золотых в год уходит мне на еду и питьё. Раз в три года покупаю себе новый халат и раз в год — новые тапочки. Розовые, с помпончиками. Я люблю такие. Их специально для меня делают. Это ещё, считай, почти два золотых в год съедает. А на остальные деньги я веду научные исследования. Что если лишнее остаётся, в сокровищницу отношу и там складываю. В шестую сокровищницу. Пять у меня уже заполнились и золото больше туда не лезет. Так что я их запечатал и забросил. Очень хорошо запечатал. Никто, кроме меня, открыть не сможет, даже если будет пароль отпирающего заклятия знать. И я тоже не могу открыть. Потому, что все пароли забыл. А записывать пароли нельзя. Я никогда не записываю. Всегда крепко запоминаю. А потом забываю.

    Ну, ничего страшного. Мне и из последней, открытой, сокровищницы вполне хватает золота на мои исследования. Не так уж я много трачу на это. Где-то, около сотни в месяц в среднем получается.

    То есть, раньше получалось. Больше не понадобится. Всё!! Свершилось!!! Вчера я, наконец-то, поставил последний фрагмент на место. Последний фрагмент дольше всего искал. Полторы сотни лет мои агенты по всему миру пытались выйти на его след. Безуспешно пытались. Бестолочи. Ничего не умеют. Столько денег сожрали эти дармоеды, жуть. И всё в никуда. Всё зря. Так и не нашли. Придурки.

    Я сам его нашёл. Он у меня в моей спальне под кроватью валялся. Вчера в библиотеке увидел шар дальней мыслесвязи и часа два пытался вспомнить, что это такое и для чего нужно. Пока вспоминал, пришёл с ним в спальню и там уронил случайно. Он у меня под кровать и закатился. Полез доставать, глядь — а там и последний фрагмент Сферы Феникса валяется. Как он попал туда — понятия не имею. Заодно и третий том Магии Разума нашёл, я давно искал его. Тоже под кроватью был почему-то. И наполовину пустую бутылку мухоморовой настойки ещё нашёл.

    Помню, так обрадовался последнему фрагменту, что даже не стал сразу пить эту настойку. Сначала отнёс фрагмент в заклинательную комнату и поставил на своё место. И только потом уже употребил настоечку. И очень правильно я сделал. Потому, что умный. Как архимаг. Ибо настойка под кроватью провалялась, по всему видно, не одну сотню лет. Очень уж забористая была. Уж на что я к ней привычный, а вчера и меня проняло.

    Куда попёрся, старый дуралей?! Заклинательная комната — направо. Нет налево. Направо! Не спорь со мной, шизофрения! Я помню, что налево. Или направо? Конечно, направо! Налево — твоя столовая.

    Столовая — это хорошо. Покушать люблю. Сейчас обед? У меня и повар очень хороший. При жизни в ресторане работал. И, даже став зомби, кое-что помнит. Умеет готовить куриный бульон и яичницу. Правда, курицу он варит вместе с перьями и внутренностями, зато очень свежую. Ещё живую в котёл суёт. И о том, что из яичницы нужно доставать скорлупу, он тоже всё время забывает. Но, это не важно. Я и так готовить не умею. Мне это не нужно. Я — архимаг. А в еде я особо не привередлив. Если что-то немного вкуснее камня и дерьмом не воняет — сожру запросто.

    Ага, вот и моя заклинательная комната. Нашёл всё-таки. Поздравь меня, шизофрения. Поздравляю. Спасибо.

    Ох, ты ж моё сокровище! Красавица. Как долго я собирал тебя! Сфера Феникса. Единственная и неповторимая. И что бы я без тебя делал? Так бы старым маразматиком и остался на тысячелетия. Мухоморовая настойка позволяет мне жить сколь угодно долго не старея. Но омолодить тело, увы, она бессильна. Все мои знания магии Жизни не могут помочь мне вновь обрести молодость.

    Только разве это повод отчаиваться? Ведь я архимаг. Я мудр и могуч! Правда, насчёт мудрости сейчас можно и усомниться. Маразм, безусловно, присутствует и не лечится. Но могущество осталось. Я всё ещё могу очень многое. Если, конечно, вспомню, как это делается и ничего не перепутаю в процессе.

    Если задача не решается, то это не значит, что решения не существует. Возможно, следует изменить формулировку задачи? Я хочу омолодиться. Тело омолодить нельзя. Жить без тела не получится. Решения нет? Есть!

    Нельзя омолодить это тело — значит нужно всего лишь взять новое тело, молодое. Как всё просто! А где взять новое тело? Вырастить? Нет, я не бог. Создать новое тело мне не по силам. Нужно готовое. А как в него переселиться?

    Вот! Именно этим вопросом я и начал заниматься шесть сотен лет назад, когда открыл удивительные свойства мухоморовой настойки. Я тогда понял, что могу жить вечно. Но в теле старого маразматика делать это не очень приятно. Всего двести лет исследований и я нашёл решение.

    Сфера Феникса! Могущественный древний артефакт. Как же долго я собирал её! Сколько денег потратил на экспедиции в разные части мира за фрагментами Сферы! Конечно, я не сам ездил. Сам я слишком стар для этого. Нанимал различных авантюристов. Золотом платил, между прочим.

    Золото-то есть у меня. Помимо пенсии, иногда ко мне заходят жаждущие исцелиться от какой-нибудь редкой хвори. Или калеки какие. Я же целитель высшей категории, все знают об этом. Я даже отрубленную голову могу поставить на место, если прошло не слишком много времени. Ко мне часто заходят. Раз в десять лет, если не чаще. Совсем не дают отдохнуть пожилому человеку. Зато и платят хорошо. Много платят. А если я ничего не перепутаю во время лечения, то ещё и премию обычно дают. Впрочем, если перепутаю, то платят ещё больше, чтобы хотя бы сделал обратно всё, как было раньше. Некоторые даже выживают. А иногда и исцеляются. Тут уж как кому повезёт.

    Опять тебя понесло, старый идиот! Ты что сделать должен, а? Не ругайся, шизофрения. Сейчас вспомню.

    Так, я в заклинательной комнате. Зачем я сюда припёрся? Цель. Какая у меня была цель? Что это такое на столе? Мяч? Я пришёл поиграть в мяч? Болван, это не мяч. Это Сфера Феникса! А, точно. Спасибо, шизофрения.

    Ну, приступим. Вот сейчас важно ничего не перепутать. Где схема заклинания? Прекрасно помню, что составил её ещё лет триста назад. Но тогда у меня ещё не было полной Сферы Феникса. А сейчас есть Сфера. Но нет схемы. Когда я видел её в последний раз? Эээ… давно. А где? Не помню. И что теперь делать?

    Пойти выпить настойки из мухоморов? Идиот! Новую схему рисуй! Один раз составил, значит, и во второй раз сможешь. Конечно, смогу. Ведь я архимаг! Вот и рисуй! Не кричи на меня, шизофрения. А то заколдую…


    Ну, вот и всё. Готово. Последний раз проверяю, не напутал ли я чего. Молодое здоровое тело. Лучше всего переселиться в новорожденного. Так проще адаптироваться к новому миру. К сожалению, в новорожденного не получается. Самое большее, что мне удалось — это возраст чуть старше тринадцати лет. Да и для этого мне пришлось пойти на всевозможные уловки.

    Во-первых, мир, где живёт мой донор, выбирается случайно. Я не знаю заранее, куда меня забросит. Такая уступка почти сорок лет возраста позволила мне отыграть. Но этого же мало! Нет смысла переселяться в тело возраста 106 или 124 лет. Даже если это тело будет абсолютно здоровым.

    Поэтому я, во-вторых, переношусь в тело совершенно бесправного человека. На самый низ социальной лестницы. Думаешь в раба, шизофрения? А вот и не угадала. Кое-какие права есть и у раба. Не можешь себе представить, кто ещё бесправней, чем раб? Хе-хе. А я придумал. Я умный. Ещё бесправнее раба — жертва. Жертва, которую уже приковали к алтарю и жрец вот-вот убьёт её. У неё совсем нет никаких прав. Ей осталось лишь умереть. У неё нет даже права на пристойное посмертие, ибо душа её попадёт в вечное рабство к какому-нибудь тёмному богу.

    Да и мне так удобнее. Ведь две души в одном теле не поместятся. Убивать человека, чтобы занять его тело, как-то мне не нравится. Нехорошо это. А так душа жертвы вместо рабства уйдёт сразу на перерождение, а тело ещё поживёт, вместо того, чтобы бездарно сгнить или сгореть. Всем хорошо, все довольны.

    Всё, в последний раз глоточек мухоморовки — и в путь! Эх, хороша! Когда-то ещё удастся вновь попробовать.

    О-хо-хо. Ну, поехали! Прощай, шизофрения!

    Прощай…

    Глава 1

    Холодно. Ночь. Вроде бы лето, но всё равно мне холодно. Наверное, потому, что я лежу на какой-то каменной плите. К тому же, без одежды. Руки и ноги разведены в разные стороны и к чему-то привязаны. Судя по тому, что руки от локтей и ноги от колен плиты не чувствуют, а висят в воздухе на верёвках, плита, к которой меня привязали, не слишком большая.

    Хорошо меня привязали, крепко. Кроме рук и ног я чувствую ещё и верёвку на поясе и на шее. Даже шевелиться почти не могу. Повернув голову направо, вижу горящую свечу. Чёрного цвета. Слева, естественно, тоже такая горит. Колышущиеся тени говорят о том, что эти свечи не единственные. Похоже, на моей плите и ещё есть.

    Бородатый жрец что-то бормочет и чем-то мажет мне голый живот. Язык не знаком совершенно. Никогда я ничего подобного не слышал. Ни слова не понятно. На шее у жреца болтается какой-то амулет серебристого цвета в виде креста. На кресте изображён распятый вниз головой полуголый человек. Странный амулет. У меня даже сложилось такое впечатление, будто этот амулет изначально делался для того, чтобы носить его в другом положении, а жрец надел его вверх ногами. Глупое предположение, конечно. Уж жрец-то должен знать, как правильно надевать на себя амулеты собственного бога.

    Ага, появился и зловещего вида нож. Пора бы мне сделать что-то, а то меня тут сейчас убьют. Глупо бы получилось. Работать столько столетий, чтобы в итоге отдать душу в рабство неизвестному тёмному божеству.

    Маны нет ни капли. Непривычное ощущение. Более того, в окружающем меня эфире маны тоже нет. Совсем нет. Мир без магии? Бывают и такие, я слышал. Самому только бывать не доводилось, такие миры редки.

    Придётся пока использовать внутренние ресурсы тела. С маной позже разберусь. Ничего страшного, тело молодое, здоровое. Сильно я ему не наврежу. Да и маны мне сейчас нужно совсем чуть-чуть. Я же не собираюсь пока устраивать ничего грандиозного.

    Жрец же, тем временем, передал нож какому-то молодому бледному парню, улыбнулся и что-то сказал мне. Естественно, я его не понял, так что отвечать ничего не стал. А парень с ножом-то, по всему видно, сильно трусит. Возможно, впервые в жертвоприношении участвует. Или впервые сам исполняет. Какой-нибудь ученик или младший жрец.

    Вот трусливый младший жрец подходит ко мне вплотную, заносит над моим животом свой нож и… с силой втыкает его в глаз старшего жреца, который только что сам ему этот нож и дал. Это очень просто оказалось. Парень легко внушаем, у меня с ним проблем не было.

    Старший жрец молча падает на землю. Труп однозначно. Даже я не могу спасти. Нож повредил мозг. Лечению не подлежит. Слышу вокруг взволнованные голоса. Кто-то срывается на крик. А, тут и женщины есть. Вернее, девушки. Вообще, судя по голосам, здесь одна молодёжь. Вероятно, убитый старший жрец был тут самым старым, хоть на вид ему всего лет тридцать.

    Мой же несостоявшийся палач, наконец, понял, что натворил. Что-то испуганно говорит, вероятно, оправдывается. Но его это не спасает. Он разворачивается и бежит куда-то в темноту. Слышу топот многих ног, треск разрываемой одежды. Затем долгий отчаянный вопль и всё стихает. Они что, ушли все? А кто меня развяжет теперь?

    Я, конечно, и сам могу. Пережечь или порвать верёвки не трудно. Но нужно ли? Во-первых, где я? Что это за место? Повертев головой, я предположил, что это кладбище. Вижу вокруг камни, напоминающие надгробия. Кое-где вместо камней стоят кресты, слегка похожие на тот, что был на старшем жреца. Только перевёрнутые. Распятый человек на этих крестах изображён вверх головой. Я же сам лежу на крышке саркофага из чёрного мрамора. И мне холодно.

    А маны нет. Какого-нибудь ученика этот факт мог бы и смутить или даже испугать. Но я архимаг! Могу переводить в ману любую энергию. Если бы сейчас был день, зарядился бы от солнца. Хотя это и медленно. Можно выкачать тепло из саркофага, на котором я лежу. Но это не очень умно. И так-то холодно, а станет совсем невмоготу. Потихонечку заряжаюсь от горящих у моей головы свечей. Маны они дают в час по капле, но хоть что-то. На один слабенький файрболл я уже накопил.

    Ну что, вставать или ещё полежать? Лучше бы меня освободил кто. Пока я не осмотрелся в новом мире, сообщать о своих магических возможностях считаю излишним. А немагу самому от таких пут освободиться практически невозможно.

    Ага, отлично. Кто-то идёт. Вижу приближающийся ко мне свет. Странный какой-то свет. Слишком уж ровный и яркий для лампы. Похоже, человек толком не знает, куда идти. Вероятно, услышал крик, но точно не понял, откуда кричали. Кладбищенский сторож? Возможно. Покричать ему, что ли? Да не, сам сейчас свечи заметит. В темноте они далеко должны быть видны.

    Так и есть. Заметил. Целенаправленно идёт сюда. Какая странная у него лампа. Очень яркая. При этом совсем небольших размеров. В виде цилиндра, который легко помещается в кулаке. Свет у лампы вырывается с одного из торцов. Магический светильник? Не похоже, магии совсем не чувствуется.

    Заметил меня, привязанного к саркофагу. Труп жреца рядом. Человек осветил всё это своей лампой, но освобождать меня не спешит. Вместо этого он достал из кармана маленькую коробочку, потыкал в неё пальцем и… коробочка начала говорить. Странный человек что-то рассказал коробочке, та ему коротко ответила и замолчала. После чего он что-то крикнул мне, развернулся и ушёл.

    И как это понимать? Почему не развязал-то? Мне же холодно. Но теперь уж тем более нельзя развязываться. Меня видели привязанным. Нужно ждать. Возможно, сторож по какой-то причине не мог ко мне подойти. Быть может, снимать жертв с алтаря (в моём случае с саркофага) могли лишь жрецы. Или нужно специальный обряд проводить. Ведь не просто так этот человек говорил со своей коробочкой. Я так понял, это какой-то артефакт для связи на больших расстояниях. Опять же, немагический. И собеседник человека что-то ему посоветовал или даже приказал. Вот он и не стал развязывать меня сам.

    В любом случае, меня тут не бросят. Кто-нибудь, да придёт. Пусть и для того, чтобы всё же окончить начатую церемонию и добить меня. А пока осмотрю-ка я своё новое тело. Ох, как же приятно вновь стать молодым! По очереди опросив органы своего тела, остался им чрезвычайно доволен. Возраст должен быть немного больше 13 лет. Проверить это не могу, но по ощущениям похоже. Идеальное здоровье, как я и закладывал в схему! Никаких болезней. Даже маразма нет! Я и имя своё старое смог вспомнить. Меня Исидором звали. Да что там имя! Я пароли отпирающих заклятий для своих сокровищниц вспомнил. Все десять. На каждую сокровищницу — по паре паролей. Хотя толку от этих паролей теперь нет никакого. Зачем они мне в этом мире?

    К сожалению, детальный осмотр из положения привязанной жертвы осуществить невозможно. Я и голову приподнять не могу — верёвка на шее держит. Могу лишь вертеть своей головой и ждать спасателей. К счастью, руки и ноги у меня связаны хоть и крепко, но сосуды не перетянуты. Кровь продолжает циркулировать.

    Наконец, где-то через полчаса, вдалеке вновь замигал свет. Но на этот раз ко мне приближалась не одна лампа, а целых три. Вот и они. Кроме уже знакомого мне человека с говорящей коробочкой, пришли ещё трое. Все трое одеты в одинаковые одеяния тёмных тонов. Если бы они пришли с оружием, то можно было бы подумать, что это солдаты или стражники. Но оружия ни у кого из них не было. И кто же это тогда?

    А тем временем, один из них подошёл ко мне, сказал что-то, вынул из кармана складной нож и начал перерезать удерживающие меня верёвки. Руки, ноги, пояс, шея. И вот я уже могу попытаться встать.

    Тело новое, управляется непривычно. Но, однако, подчиняется мне оно безоговорочно. Неловко опираясь на руки, приподнимаюсь и сажусь на саркофаге. Так, а это ещё что такое?

    Ох, Исидор, Исидор. Старый ты маразматик. Всё же напутал ты в своём последнем заклинании. Осёл ты, Исидор. То есть, теперь уже ослица. Пол-то ты в схему забыл включить, идиот. Вот и живи теперь всю жизнь в женском теле…

    Глава 2

    А вот идти я не могу. Ноги всё же затекли. Одежда-то моя где? Здесь не видно. Меня что, так в голом виде сюда и доставили? Очень возможно. Ступни ног в крови и ссадинах. Похоже, девочка шла босиком, хоть и не привыкла к этому.

    Ладно, всё не так уж и плохо. Тело всё равно здоровое, хоть и женское. Девственница, к тому же. Впрочем, оно и понятно. Жертвоприношения девственниц пользуются большой популярностью у тёмных богов. Возможно, позже я смогу сменить пол. А может и не смогу. Никогда не исследовал этот вопрос в связи с полным отсутствием спроса на такую услугу. Желающих добровольно поменять свой пол как-то не находилось.

    А впрочем, какая разница? Не всё ли мне равно? Женщина, так женщина. Наплевать. Я столько лет прожил вовсе без плотских утех, что теперь могу вполне спокойно обходиться без них и дальше. Не больно то и нужна мне особь противоположного пола в моей постели.

    Да, а какой, собственно, пол для меня теперь противоположный? Хороший вопрос. Вот эти вот четверо мужчин вокруг — они моего пола? Пожалуй, да. Моего. Во всяком случае, никакого постельного интереса к ним я не ощущаю. Или тут всё дело в возрасте? Каждый из них вполне годится моему новому телу в отцы.

    Что-то ты много насчёт постели рассуждаешь, Исидор. Никогда раньше за тобой этого не замечалось. Даже в те стародавние времена, когда ты ещё что-то мог. Даже тогда тебе вполне хватало пару раз в месяц навестить один из столичных борделей. А теперь что? Молодая кровь играет?

    Человек, который перерезал удерживавшие меня верёвки, всё настойчивее о чём-то меня спрашивает. Вероятно, интересуется тем, что тут произошло. Я в ответ молчу и лишь хлопаю ресницами. Что ещё я могу сделать? Ни слова ведь не понимаю.

    В конце концов, мой собеседник устал впустую сотрясать воздух. Он понял, что так от меня ничего не добиться. Показывает жестом, что нужно встать и куда-то идти. А я отрицательно качаю головой и показываю ему свои окровавленные ноги. Пусть обувь мою поищут. Может, она где-то тут недалеко?

    Меня, однако, поняли иначе. Человек поднял меня на руки и хотел куда-то нести. Но тут другие начали ему что-то говорить и он передумал. Посадил меня обратно на саркофаг, снял с себя верхнюю часть одежды и дал мне. Спасибо.

    Это была тяжёлая плотная куртка чёрного цвета. Большая. Снаружи на каждом плече прикреплено по небольшой металлической полоске. Явно не броня, слишком маленькая и тоненькая она. Опять же, у двух других, пришедших с ним, такой полоски не было. Вернее, у одного была, но гораздо уже. А у второго на плечах вместо полосок были матерчатые прямоугольники с двумя маленькими звёздочками на каждой. Изнутри куртки пахло мужским потом и дымом. Но не дымом костра, а каким-то другим. Вроде, траву какую-то душистую жгли. Мне куртка оказалась почти до колен.

    А потом хозяин куртки всё же поднял меня на руки и понёс. Шли мы недолго, минут десять. Сторож с лампой в руке шёл впереди и освещал дорогу. Это действительно оказалось кладбище. Большое. Тысячи могил. То, что это могилы, теперь стало мне совершенно ясно. На некоторых могильных плитах я видел изображения лиц людей. Что меня поразило, так это то, что качество всех без исключения изображений было великолепным. Потрясающее качество. Это кладбище богачей, которые могут позволить себе нанять хорошего художника? Не похоже. Некоторые могилы выглядят откровенно бедными. Но даже на очень бедных могилах всё равно нередко попадались весьма прилично исполненные миниатюрные портреты.

    Вскоре мы вышли на широкую прямую аллею, идущую, похоже, через всё кладбище. С обеих сторон аллеи по-прежнему видны десятки и сотни могил. Иногда попадаются небольшие аккуратные скамейки. Какое огромное кладбище! Это сколько же человек тут похоронено?!

    Ещё одной загадкой стала сама аллея. Вернее, материал, из которого было сделано дорожное покрытие. Не грунт, не дерево и не каменные плиты. А какое-то однородное на вид вещество тёмно-серого цвета. Судя по звукам ступавших по дороге башмаков, это вещество по свойствам должно быть сходно с камнем.

    Пока шли, висящая на боку несущего меня человека коробочка вдруг зашипела и стала говорить. Человек усадил меня на ближайшую скамейку, взял в руки говорящую коробочку, ткнул в неё пальцем и что-то сказал. В ответ коробочка произнесла какую-то длинную фразу. Несмотря на шум и треск, я, всё же, узнал голос человека, у которого на плечах были тряпочки со звёздочками. Значит, я прав. Эти коробочки — артефакты для связи. Опять же, магии в них нет, но они как-то ухитряются работать. После непродолжительного разговора меня вновь подняли на руки и понесли дальше.

    Наконец, аллея закончилась, и мы вышли к воротам. У ворот стоял небольшой одноэтажный домик красного кирпича, близ которого были кучей навалены могильные плиты. Но чистые, без надписей. Вероятно, для новых покойников.

    А вот сразу за воротами стояли два… две… хреновины. Не подберу слова. Вроде крохотного металлического домика с окнами и с колёсами. А раз у них колёса, значит, они как-то должны двигаться. Но, ни лошадей, ни каких-либо ещё тягловых животных в пределах видимости не было. Более того, не было даже следов упряжи. И как же эти штуки ездят? Впрочем, раз небольшая коробочка может говорить, то почему бы и домику на колёсах не ездить без магии?

    Один из домиков был окрашен в сине-белые цвета, а другой был полностью белым с неширокой алой полосой вдоль всей стены. В паре мест эта полоса прерывалась изображением креста. И вот в этом-то домике с крестом при нашем приближении открылась дверь. Мой носильщик поднёс меня и поставил на пол уже внутри домика. Правда, стоять там я мог лишь пригнувшись — слишком низкий потолок. Поэтому я сразу сел на прикреплённую к стене небольшую лавочку.

    Внутри домика было очень светло — горели лампы на потолке. Нет, «горели» — неверное слово. Ничего там не горело. Светилось, правильнее сказать. Опять же, магии нет. Но и в лампах, которыми освещали себе путь сторож и мои спасители, тоже не было магии. Вероятно, работают по одному принципу. Да и свет ручной лампы весьма похож на свет светильника в домике с крестом.

    Дверь домика с громким щелчком захлопнулась, и я оказался заперт внутри вместе с довольно миловидной молодой девушкой и с мрачным усатым мужчиной. Вот, опять. Мне что-то говорят, но для меня это всего лишь шум. Не понимаю ничего. А потому молчу. Наверное, опять спрашивают о том, что случилось на кладбище. А возможно и о том, кто я такой.

    Кстати, кто я? Ведь эта девочка жила здесь тринадцать лет. У неё должны тут быть какие-то родственники. По возрасту, жить своим трудом она, скорее всего, ещё не может. Должен кто-то помогать. Родители, старшие братья и сёстры или ещё кто. Муж отпадает, она девственница. И жила она, скорее всего, где-то не слишком далеко. Маловероятно, что жрецы тёмного бога доставили её сюда издалека.

    Ого, издаваемые усатым звуки как-то изменились. Говорит иначе. По-прежнему совершенно ничего непонятно, но создаётся впечатление, будто он перешёл на другой язык. А что, вполне возможно. Отчаявшись разговорить меня на местном языке, туземец перешёл на знакомый ему язык другой страны. Только ему это не поможет. Этот язык я тоже не знаю. Виновато улыбнувшись, качаю головой и развожу руками. Понял. Больше говорить не пытается.

    С помощью жестов меня подняли с лавки, заставили снять куртку, и внимательно осмотрели со всех сторон. Что они искали на мне, я не понял, но скорее всего не нашли. А что там можно найти? Абсолютно здоровая девушка. Больше и нет ничего.

    Потом мне вернули куртку, усатый достал из какой-то баночки небольшой белый диск размером с мой ноготь и дал мне. А девушка налила в полупрозрачный стакан воду из стеклянной бутылки и тоже отдала мне. За воду спасибо, пить хотелось давно. А вот что это за диск и что мне с ним делать?

    Я осмотрел его заклинанием Познание Вещества и всё понял. Это, оказывается, мои коллеги. Целители. Маленький белый диск представлял собой спрессованную выжимку нескольких лекарственных трав. Я думаю, проглотивший его человек должен расслабиться и успокоиться. Ага, они предполагают, что я сильно волнуюсь после произошедшего, и так неуклюже пытаются меня успокоить.

    Но как же низко пал этот мир! Даже в целители тут берут людей без магического дара. И лечить им приходится такими вот дисками сомнительной эффективности. Нет, эффективность-то у этого диска, я думаю, довольно высокая. Но это если сравнивать с эффективностью лечения деревенской бабки-травницы. А вот если сравнить с магом-целителем хотя бы ранга ученика, то… небо и земля.

    Усатый показывает мне, что надо проглотить диск. Не стану огорчать его. Кладу в рот и глотаю. А заодно применяю на себя Малое Очищение Крови. А то мало ли, как на мой организм подействует это полушарлатанское снадобье.

    Маны почти нет. Немагический мир. Чертовски неудобно. Надо бы найти способ подзарядиться. Нужен какой-либо источник энергии. Хотя бы костёр.

    Слышу за стенами домика какой-то шум. Что-то рычит и, вроде бы, едет. Но целители-шарлатаны никак на этот шум не реагируют, так что, наверное, опасности нет.

    Дверь в наш домик открывается и заглядывает новое лицо. Женщина средних лет. Что-то говорит целителю с усами, тот ей отвечает, и дверь вновь захлопывается. Как неудобно не знать местного языка. Вокруг что-то происходит, но я не понимаю, что.

    Так я тихонечко сидел на лавке где-то с полчаса. Целитель-мужчина что-то писал за небольшим столиком, а девушка вышла на улицу.

    А в каком любопытном стаканчике мне воды дали. Как раз есть время рассмотреть. Очень любопытный стаканчик. Полупрозрачный, лёгкий. Стенки тонкие, легко прогибаются пальцами. Никогда ничего подобного не видел. А судя по тому, что стаканчик этот дали совершенно незнакомому человеку, то есть мне, то можно предположить, что он очень дешёвый. Ведь его даже не потребовали у меня обратно, как будто забыли про него. Такое отношение может быть лишь к очень дешёвым вещам. А раз он дешёвый — значит, таких стаканчиков тут много. То есть материал, из которого он изготовлен, имеет широкое распространение. А я такого материала не встречал. Не всё так просто с этим миром. Вероятно, не имея возможности изучать и применять магию, тут пошли каким-то совершенно особенным путём развития.

    Наконец, дверь открылась и внутрь заглядывает хозяин моей куртки. Что-то говорит и протягивает мне руки. Хочет нести куда-то? Целитель с усами, вроде бы, не возражает. И я позволяю вновь поднять меня.

    Ого, а домиков на колёсах тут прибавилось. Помимо уже знакомых мне, стоят ещё три. Два бело-синих, таких же, как и тот, что стоял раньше, и ещё один немного иной формы и чёрного цвета. Теперь сомнений нет. Это транспорт. Впрочем, я и так был в этом уверен. Никто в здравом уме не станет приделывать колёса к домику, который всегда стоит на одном месте.

    Меня подносят к одному из бело-синих, дверь открывается, и хозяин куртки усаживает меня на диван. Сам садится рядом со мной и закрывает за собой дверь. С другого бока у меня сидит мой спаситель с узкими полосками металла на плечах. А тот, что со звёздочками, уселся на переднее кресло справа. Ещё один человек сидит на переднем кресле слева. У него на плечах такие же украшения на плечах в виде узких полосок, как и у сидящего слева от меня. Этого я не знаю, раньше он мне не встречался. Впрочем, я и остальных не знаю. Даже по именам.

    Ну, похоже, сейчас мне удастся раскрыть секрет этих домиков и я узнаю, как они могут передвигаться без лошадей и без магии. Человек со звёздочками что-то говорит и тот, кто спереди-слева начинает как-то суетиться на своём кресле. Внезапно наш домик ровно зарычал и начал мелко трястись. Но никого это не беспокоит. Все сидят смирно, будто так и должно быть. И что дальше?

    А дальше мы взяли и поехали. Прямо так и поехали. Без лошадей. Без магии. Но едем! И довольно быстро едем. Всё ускоряемся и ускоряемся. Вот мы уже несёмся намного быстрее, чем может бежать самая резвая лошадь. Что же заставляет двигаться эту штуку? Непонятно.

    Зато я почувствовал довольно мощный источник энергии. Совсем рядом. Мне кажется, он находится внутри выступающей вперёд части нашего домика. Очень кстати. Мне как раз нужно подзарядиться.

    Я тянусь ментальным щупальцем к источнику энергии и присасываюсь к нему. Мана! Много маны! Могучий поток хлынул в меня. Плевать мне, что мир немагический. Я архимаг, мне доступны различные способы пополнения резерва!

    А это ещё что такое? Ровное рычание нашего домика сменилось каким-то бульканьем и плюханьем, а затем и писком. Домик стал потихонечку снижать свою скорость и вскоре вовсе встал. Мы приехали? А куда мы приехали? Вокруг же только дорога и деревья. Это зачем меня сюда привезли?..

    Глава 3

    Я уже устал удивляться чудесам этого мира. Тут удивительно буквально всё. Неизвестные материалы, количество прохожих на улице, колоссальные размеры домов. Некоторые строения высотой могли бы поспорить даже с моей старой башней. Но башня-то моя не построена, а выращена с помощью магии. А тут всё явно построено руками.

    Ехали мы в нашем металлическом домике долго. Часа три, наверное. С многочисленными остановками. И всё из-за меня. Нет, я не просил остановиться. Я сам останавливал домик. Всё дело в том, что мне очень хотелось как можно быстрее восстановить себе нормальный запас маны. Очень уж неуверенно я чувствую себя без возможности в любой момент применить что-либо мощное и разрушительное.

    И как только домик начинал двигаться, я сразу же присасывался к могучему источнику энергии, находящемуся в носу домика под крышкой. И домик останавливался. Энергии на то, чтобы двигаться и одновременно питать меня не хватало.

    Несколько раз во время таких остановок человек на переднем левом кресле вылезал, поднимал большую, как у сундука, крышку на носу домика и с задумчивым видом изучал то, что находилось под крышкой. Источник энергии, как я понимаю. Пару раз к нему и человек со звёздочками присоединялся, и они вдвоём что-то обсуждали.

    Но, в конце концов, после нескольких неудачных опытов, я приспособился. Энергию я стал забирать не всю, а лишь часть. Наш домик громко ревел, как-то натужно пыхтел, но двигался, пусть и очень медленно по местным меркам. В изобилии встречавшиеся на невероятно широких дорогах отличного качества другие самодвижущиеся домики, с лёгкостью обгоняли наш. Если ехали в попутном направлении, понятно. А я заряжался даже быстрее, чем в том случае, когда забирал себе всю энергию домика без остатка. Потому, что источник энергии работал непрерывно, а не с остановками.

    Так что, к тому моменту, как мы приехали к цели нашего путешествия, я восстановил почти четверть своей маны. И стал способен в честном поединке победить армию средних размеров. Если, конечно, удастся найти идиота, который решит атаковать архимага обычными солдатами.

    По мере восстановления запасов маны, я прямо в пути обвешивался всевозможными защитами. Ведь теперь это моё тело, мне тут жить, и сохранность его для меня превыше всего. К концу нашего путешествия я был готов почти ко всему. Опасность для меня представлял лишь другой архимаг сравнимых со мной сил и с полным запасом маны. Вот только интуиция подсказывала мне, что едва ли такие водятся в этом мире…


    В жёлтом двухэтажном доме, куда меня уже привычно принёс хозяин моей куртки (кстати, надо бы его наградить чем-нибудь потом) обитало множество людей в такой же, как и у него, одежде и в таких же нелепых блинообразных шапочках. Всё-таки, наверное, это городские стражники. Логически рассуждая, именно стражники должны первыми прибывать на место преступления. Единственное, что меня смущает, так это полное отсутствие оружия у всех поголовно. Ни копий, ни алебард, ни сабель я ни у кого не заметил. Да что там сабель. У них и ножей-то приличных нет. Не считать же ножом ту складную фитюльку, с помощью которой меня снимали с саркофага на кладбище. Они что, словами убеждают преступников сдаться и добровольно идти с ними к месту казни?

    Были тут и женщины, хоть и немного. И тоже в форме стражников, только в её женском варианте. С юбками вместо штанов. Но я по пути сюда уже устал удивляться, так что воспринял этот факт спокойно.

    Вот одна из этих женщин и дала мне одежду взамен мужской куртки, которую всё же пришлось отдать. И я смог привычно для себя одеться. Да-да, привычно. Последние несколько столетий в своей башне я одевался исключительно в халат и тапочки. А из башни на улицу я и вовсе не выходил. Сейчас на мне снова халат и тапочки. Правда, халат несколько великоват и не очень чистый, а тапочки разношены до такой степени, что им самое место на помойке. Но я не гордый. Такие пустяки меня давно не смущают.

    Ничего, кроме халата и тапочек мне не дали. Никакого белья. Вероятно, не было запасного. Но и это привычно. Я же так и ходил всё время. Зачем мне нужно бельё в собственной башне, где всегда тепло, а из жильцов, кроме меня, лишь повар-зомби? Я и халат-то носил лишь ради карманов, в которых так удобно было носить недопитые бутылки с мухоморовкой. И руки свободны, и не потеряется и всегда при себе.

    Затем добрая женщина, которая дала мне грязный халат и драные тапочки, достала из шкафа небольшую белую шкатулку, обёрнутую тонкой прозрачной плёнкой и сунула мне в руки. Шкатулка оказалась очень лёгкой, а если её потрясти, то внутри что-то шуршало и пересыпалось. И что мне с этим делать?

    Видя, как я озадаченно верчу в руках эту шкатулку, женщина пришла мне на помощь. Она смело сорвала прозрачную плёнку и сняла крышку. Внутри оказались какие-то крошечные пакетики и прозрачный шуршащий мешочек с куском чего-то белого и пористого. Женщина вскрыла все пакетики, свалила их содержимое внутрь шкатулки, а затем залила кипящей водой и вновь закрыла крышку.

    Увидев, как она добыла кипящую воду из небольшого белого ведёрка с крышкой, которое только что перед этим негромко щёлкнуло, я сильно заинтересовался. Откуда там кипящая вода? Как получилось, что вода в этом ведёрке закипела?

    Внимательно изучив ведёрко, я увидел белую верёвку, которая тянулась от него к ближайшей стене. Так-так-так. А что у нас в стене? Ого! Это оказалась не просто верёвка, это был канал, по которому местные туземцы передавали одну из разновидностей энергии Света. И канал этот шёл внутри стены. Действующий канал!

    Теперь, когда я знал, что именно нужно искать, я осмотрел все стены в поисках энергетических каналов. Их тут оказалась уйма! Они были замурованы в стены и в потолок. Хорошие, мощные каналы. И вполне подходящие для подзарядки мне. Не долго думая, я потянулся к ближайшему из них и стал качать из него ману.

    Свет в комнате потускнел, а затем и вовсе погас. Висевший над окном небольшой ящик, из которого дул прохладный ветерок, замолчал и перестал дуть. Опять я что-то сломал? Вероятно, не нужно было столь жадно присасываться к каналу с энергией. Теперь у меня снова нет канала. Он исчез. В следующий нужно быть аккуратнее.

    А женщину же погасшее освещение, казалось, ничуть не взволновало. Она что-то недовольно проворчала, но было заметно, что данный случай она не считает каким-то странным. Вероятно, такое тут случается достаточно часто. И меня она виновником происшествия не считает.

    Женщина, тем временем, вновь сняла крышку с белой шкатулки, перемешала содержимое маленькой белой вилочкой, и дала шкатулку мне. Тут я понял, что это такое. Это еда! Во всяком случае, пахло очень вкусно.

    Я аккуратно подцепил вилочкой кусочек еды, похожий с виду на очень длинного и тонкого белого червя, и сунул в рот. Ммм… Божественно! Великолепная еда. Стоит признать, готовить эта женщина умеет очень вкусно. Когда я выращу себе новую башню, можно будет подумать о том, чтобы сделать из неё нового повара. Надеюсь, она не разучится так здорово готовить, когда станет зомби. А то последние пятьсот лет я питался исключительно несолёным куриным бульоном с плавающими в нём перьями и также несоленой подгоревшей яичницей со скорлупой. Хорошая еда, но она мне несколько приелась. Хочется чего-то новенького.

    Когда я уже почти съел всех вкусных белых червей, открылась дверь и в комнату вошли двое мужчин в одежде стражников и женщина средних лет, но одетая не как стражник. Мужчины встали у двери, а женщина что-то вскрикнула, подбежала ко мне, и стала обнимать и целовать меня, размазывая при этом мне по лицу свои слёзы. Это что, моя мама?..

    Глава 4

    Мама принесла с собой нормальную одежду для меня. Всё явно не новое и неоднократно стиранное. Зато чистое. Бельё, белое с голубым платье до колен, нечто вроде очень коротких чулок и башмаки. Скорее, даже не башмаки, а сандалии. Мама помогла мне переодеться — и вот я одет вполне пристойно с точки зрения местных туземцев. Во всяком случае, мама без колебаний позвала меня за собой к выходу.

    Я вежливо (надеюсь) попрощался со своим будущим поваром и пошёл за мамой. Мы с ней в сопровождении стражника немного прошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж, и зашли в одну из комнат.

    Пока шли, над нашими головами по всему коридору зажглись светильники. Кто-то смог восстановить передающие энергию каналы? Так и есть. Быстрая проверка показала, что по замурованным в стенах металлическим верёвкам снова течёт годная к использованию энергия. Но на этот раз я буду умнее. Не нужно жадничать. Если брать по чуть-чуть, зарядиться получится быстрее.

    Потом я сидел на стуле рядом с мамой, скучал и незаметно тянул энергию из канала прямо над своей головой. Аккуратно, понемножку. Как только горящий светильник начинал хоть чуть-чуть уменьшать свою яркость, я сразу ослаблял напор и светильник возвращался к норме.

    А мама что-то обсуждала с сидящим за столом толстым стражником, у которого на плечах были прямоугольники с парой крупных звёздочек на каждом. Насколько я помню, у стражника, с которым я сегодня с утра ехал в домике, звёздочки на плечах были гораздо меньше, хотя и тоже две.

    Несколько раз они пытались и меня втянуть в разговор. Но у них ничего не вышло, так как я по-прежнему их не понимал. Хотя нет, кое-что стал понимать. Я своё имя узнал. Оказывается, девочку, в тело которой я переселился, звали Алиса. Во всяком случае, мама, обращаясь ко мне, очень часто произносила это слово. Поэтому я решил, что это моё имя.

    Толстенький стражник добыл из уже знакомого мне ведёрка с крышкой кипяток, разлил его по чашкам, бросил в каждую чашку по маленькому мешочку с верёвочкой и дал нам с мамой. Себе тоже налил. Содержимое мешочка вступило с водой в реакцию и, постепенно, вода в моей чашке приобрела тёмно-коричневый цвет. Осторожно попробовав эту жидкость, я опознал в ней чай. Пусть я и пил его в последний раз полтысячи лет назад, но вкус я помню. Это чай, к тому же неплохой.

    Ещё мамин собеседник поставил на стол перед нами маленькую вазочку, наполненную небольшими прямоугольниками жёлтого цвета. Заметив, что мама смело взяла рукой один из них и откусила, я сразу догадался, что это какая-то еда. Ну-ка, я тоже попробую, что это.

    Ммм… Вкусно. Какая-то разновидность сладких булочек. Давненько я не ел ничего похожего. Даже ещё вкуснее белых червей. Может, мне лучше будет назначить новым поваром этого стражника? Будет готовить мне чай с булочками. Пожалуй, следует серьёзно обдумать этот вопрос.

    Мама со стражником продолжала беседовать. Причём во время разговора стражник периодически тыкал пальцами по лежащей перед ним небольшой белой доске, а иногда зачем-то слегка двигал рукой маленький белый предмет округлой формы. Из этого предмета, как, впрочем, и из белой доски, торчали нетолстые верёвки, тянувшиеся в проделанное в столешнице круглое отверстие. Производя эти загадочные манипуляции, стражник внимательно смотрел в плоскую прямоугольную коробку, стоящую на его столе. Что он там видел — загадка. С моей стороны не было видно ничего интересного — просто чёрная коробка. Либо я просто не туда смотрю.

    Вот, значит, сидим мы так, сидим. Ничего не происходит. Скучно. Из всех событий — маной я зарядился полностью. Что радует. А вот что не радует, так это то, что две выпитые чашки чая хотят меня покинуть. И как объяснить окружающим свои затруднения, не зная языка, а?

    Встал, сел, походил, покорчил рожи маме. Ну как объяснить ей, что мне в туалет надо? А где он тут? В доме? На улице? Я ведь даже не знаю, как он у них выглядит. А ведь наверняка есть. Такая куча народа не может без него обходиться долго.

    Наконец, мама, вроде бы, поняла меня. Наверное. Во всяком случае, она что-то такое сказала толстенькому и мы все втроём пошли на выход. Шли недалеко, искомый объект находился в самом конце коридора. И представлял он из себя дверь со стилизованным изображением женской фигуры. Ага, отлично. Сюда мне и надо.

    За дверью оказалась крохотная каморка, куда я и прошёл в одиночестве, оставив маму со стражником ждать меня в коридоре. На стене висит каменный умывальник, на полу каменный стул с дырой. Неплохо, неплохо. Хотя у меня в башне лучше было. Там всё из кровавого мрамора я вырастил. Да, хорошая была башня. Жаль, пропадёт теперь. Никто не сможет жить в чужой башне. Да что жить. Она и не пустит никого внутрь. Так и будет теперь стоять тысячелетия памятником архимагу Исидору.

    Размышляя обо всём этом, я подошел вплотную к белому каменному сиденью, машинально задрал подол, приспустил трусы и… сделал лужу. Хорошо ещё, небольшую. Я быстро остановился, когда почувствовал, как у меня по ногам течёт что-то тёплое.

    Тьфу ты. Совсем забыл об этом. Особенность женского организма. Теоретически-то я, конечно, знал. Но сразу как-то не догадался, что мне теперь тоже придётся каждый раз садиться. Это неудобно.

    Хорошо, но что делать-то теперь? Ну, лужу на полу можно как бы не заметить. Сказать, что тут так и было. А вот мокрая одежда. Допустим, высушить я её могу. Но это ведь не вода. Будет пахнуть. Блокировать запах… можно, пожалуй, я справлюсь. А если намочить обычной водой, а потом высушить? Так не лучше ли? Вода есть — вон из стены трубка торчит, оттуда в умывальник тонкая струйка стекает.

    Я быстро стянул с себя свои мокрые трусы и недочулки и сунул всё это в умывальник. Когда ком тряпок основательно промок, я потыкал его пальцем и даже поворошил немного. Неожиданно я вспомнил, что то, чем я сейчас занимаюсь, называется «стирка». Самому мне до этого момента никогда этим заниматься не приходилось, но когда-то давно я видел, как этим занимаются крестьянские женщины. Правда, они делали это в реке. Но, думаю, за неимением реки можно использовать для стирки и иную ёмкость. Например, умывальник.

    Подумав, я достал из умывальника один из мокрых недочулков и протёр им свои ноги в тех местах, где они запачкались. Чтобы не пахло. А потом бросил его обратно в умывальник и старательно потыкал в него одним пальцем. Так, глядишь, и стирать научусь не хуже заправской крестьянской женщины.

    Наконец, я счёл, что вещи выстираны достаточно качественно и пахнуть они не будут. Достал из кучи трусы. Естественно, насквозь мокрые. Но это нормально, так и должно быть после стирки. Не знаю, как именно крестьянки сушат свои вещи, но я архимаг и, естественно, сушить буду с помощью магии. Просто нагрею эту тряпку, вода сама и испарится. Элементарно. И ничего, что никогда раньше я этого не делал. Справлюсь.

    Нагреваю. Ещё. Сильнее. Сильнее. Пошёл пар. Ещё сильнее. Да что так долго сохнет-то? Да на! Ой.

    Хорошо, что на мне, помимо всего прочего, и Защита от Огня висела. Я совсем не обжёгся. А вообще, мне кажется, от того, что я теперь в другом теле, силы у меня меньше не стало. А скорее, я стал ещё даже и сильнее, чем прежде. Возможно, это от того, что у меня теперь нет маразма.

    Ладно, всё это отлично. Но с помощью какого заклинания можно превратить горстку мокрого пепла в элемент женской одежды? Не знаю. Я только обратное заклинание знаю. Превратить одежду в пепел могу очень легко. Что я только что и доказал на практике…

    Глава 5

    Свои мокрые чулки я сушил осторожно, опасаясь потерять и их. Ничего, что долго. Зато есть гарантия того, что я их не сожгу. И так оно и вышло. Я успешно их высушил, после чего надел себе на ноги. И что теперь? Пожалуй, нужно сообщить маме о своих потерях. Она местная, должна знать, как в таком случае лучше поступить.

    Приоткрыв дверь, я высунул голову и пальцем поманил к себе маму. Когда она вошла ко мне в каморку, я закрыл за ней дверь, после чего, не долго думая, задрал на себе платье. Словами-то я объяснить не мог. Не знаю, что она там подумала, но как-то раздулась и покраснела. Потом, похоже, она меня ругала. Не кричала, лишь недовольно бормотала. Я, по-прежнему, не произносил ни слова. Мама немного пометалась по каморке, вероятно, надеясь, что это у меня такие дурацкие шутки и часть одежды я шутки ради спрятал. Естественно, ничего, кроме лужи на полу, она не нашла. Мама ещё немного на меня поворчала, но уже без особого энтузиазма. А потом мы с ней вышли в коридор к поджидавшему нас стражнику. Что ещё мы могли сделать? Не сидеть же вечность в туалете?

    Мы все втроём вернулись обратно в комнату толстенького стражника и вновь расселись у стола по своим местам. Но теперь уже сидели недолго. Стражник ещё о чём-то поговорил с моей мамой, потыкал пальцами в свою белую доску, а затем стоявший не его столе и до того никак себя не проявлявший серый сундучок вдруг запыхтел, заскрипел, и из него один за другим стали вылезать листы отличной белой бумаги. Опять таки, никто этому не удивился. Ну, и я тоже сделал вид, что это нормально. Подумаешь, бумагу он внутри себя делает. Я, вообще-то, тоже так могу. Сделать бумагу из воздуха совсем несложно.

    При ближайшем рассмотрении оказалось, что вылезшие из сундучка листы бумаги белые лишь с одной стороны. А с другой стороны на каждом листе чёрным цветом начертаны некие письмена. Мама взяла один лист и стала внимательно читать его. Что бы это значило?

    Листов было с десяток. Я взял из кучки один и начал его изучать, делая вид, будто бы тоже его читаю. Любопытно. Крошечные буковки идеального качества. Ни один писец не сможет начертать так без магии. А этот сундучок смог. Механический писец? Невероятно, но ничего более правдоподобного придумать я не смог.

    Разумеется, прочитать что-либо я не мог. Но кое-какие выводы сделал даже и, не умея читать. Например, я примерно оценил количество различных букв в туземном языке. Их оказалось немногим более двадцати. Если, конечно, нет каких-либо других букв, которые случайно не попали в доставшийся мне фрагмент текста. Ещё я узнал, что местные пишут по горизонтали справа налево.

    Впрочем, последний вывод оказался ошибочным. Мама отобрала у меня листок, который я с умным видом «читал» и принялась читать его сама. При этом перед прочтением она перевернула его вверх ногами. То есть, наоборот. Взяла его правильно. Это я его читал, держа вверх ногами. Что ж, с учётом этого открытия получаем, что туземцы пишут слева направо. Интересно, а система счёта у них тут какая принята?

    Когда мама прочитала все листы, она небольшой палочкой нарисовала на каждом из них закорючку и отдала стражнику. И что это? Зачем рисовала? Действие напомнило мне подпись документа. Вот только не могло это быть подписью. Без вплетённого в неё отпечатка ауры человека, такую подпись легко подделает самый бестолковый из неофитов.

    Хотя… С другой стороны, мир без магии. А если неофитов тут нет? И подделывать некому. Тут только до меня дошло, куда я попал. Мир без магии! Без магов! Совсем без магов! Да я теперь… Да если я тут единственный маг, то… Что помешает мне завоевать весь этот мир? Кто остановит меня? Я и в теле Исидора был самым могущественным. Но там были и другие маги. Меня, пусть и с огромными потерями, могли остановить. А тут это сделать некому. Получается, я из архимага в одночасье превратился чуть ли не в полубога. Вот это да!

    Тем временем, мама попрощалась (наверное) с толстеньким стражником, встала со стула и дала мне знак следовать за нею. Мы спустились на первый этаж, прошли уже знакомым мне коридором и вышли на улицу. День ощутимо клонится к закату. Мой первый день в новом теле. Мой первый день за последние шесть сотен лет без маразма и шизофрении. Хотя по последней я, откровенно говоря, даже немного скучаю. Привык я к ней за столько столетий.

    Мама подвела меня к стоявшему в одном ряду вместе с другими белому домику на колёсах и достала из кармана связку металлических штырьков. Инструменты? Ключи? Белый домик пискнул, мама открыла заднюю дверь и жестом пригласила меня сесть на диван. Когда я там устроился, она уселась на переднее кресло и сунула один из штырьков в отверстие перед ней. Наверное, это всё же ключ.

    А домик-то, оказывается, довольно глупый. Подчинится тому, у кого есть такой ключ. Но ведь ключ можно и украсть. И тогда, выходит, домик станет служить вору. Пожалуй, помогу-ка я своей маме. Несложное заклинание Привязки Оружия — и всё. Мамина аура привязана к ключу и к отверстию, куда он вставляется. Теперь больше никто, кроме неё, не сможет вставить туда этот ключ. И никакой другой ключ тоже. Отверстие не примет никакого ключа, кроме как с маминой аурой.

    Разумеется, заклинание слабенькое. Любой подмастерье шутя преодолеет его. Тем более, это ни на миг не остановит мага моего уровня. Но ведь тут нет других магов! Этот мир нравится мне всё больше и больше.

    Мы поехали. Кстати, наш домик движется довольно-таки быстро. При этом прочным он совсем не выглядит. А что случится, если мама ошибётся с управлением и случайно въедет в дерево? Или ещё хуже, в другой домик, движущийся нам навстречу? Ведь во встречном направлении другие домики проносятся мимо нас на расстоянии чуть ли не в метр.

    Нет, я не за себя беспокоюсь. Мне-то в любом случае ничего не будет. А маму жалко. Она так обрадовалась, когда меня нашла. Да и сам наш домик жалко. Наверное, немалых денег стоит. А, судя по застиранному виду моего платья, наша семья не из богатых.

    Но я архимаг! А учитывая то, что других магов тут нет, то задача по защите имущества семьи резко упрощается. Немного магии — и вот уже наш домик не просто домик, а слабенький магический артефакт. И мне удалось сделать его автономным! То есть моего присутствия для активации защиты не нужно! Как только источник энергии, приводящий домик в движение, активируется, тут же, автоматически, активируются и наложенные мной защитные чары.

    Чары, разумеется, очень слабые. Развеять их — раз плюнуть. Защиты от магии вовсе нет. Только вот некому развеивать эти чары. А в активированном виде домик теперь имеет мощную защиту от физических воздействий. Теперь даже и чёрный тролль, если каким-то чудом забредёт сюда, устанет пробиваться сквозь защиту домика. А мама может смело ошибаться и въезжать в любое дерево по своему выбору. Дереву, конечно, не поздоровится, но наш домик и не поцарапается.


    Минут двадцать езды по заполненными домиками с колёсами дорогам — и вот мы останавливаемся. Приехали куда-то? Мама управляет нашим домиком, вращая руками штурвал перед собой. Подглядывая в окна, я заметил, что у других домиков передние колёса могут немного поворачиваться в стороны. Логично предположить, что и у нашего колёса тоже поворачиваются. Для этого используется этот штурвал?

    Немного поманеврировав (оказывается, домик может ездить и задом вперёд!), мама смогла установить наш домик в один ряд с другими. Потом она вышла, открыла мне дверь, и показала, что нужно вылезать. Это я тут живу? Какой огромный дом. И столько народу. Это что, мои родственники? А чего их так много? И никто не здоровается ни со мной, ни с мамой. Проходят мимо, как будто мы пустое место. Мама взяла меня за руку и повела к большому дому с огромными стеклянными окнами. Домик за нашей спиной громко пискнул.

    Как выяснилось, это не мой новый дом. Я ошибался. Это лавка. Вернее, сразу несколько десятков лавок, собранных под одной крышей. Зачем мы сюда пришли я догадываюсь. И вправду, мама уверенно зашла в одну из лавок, где на витринах и полках в больших количествах были разложены различные предметы женской одежды. То, что одежда женская, я сразу определил по количеству ажурных кружев и вышивке. Ну, что ж, Исидор, в смысле, Алиса, придётся тебе теперь привыкать к такой одежде. Ты сам виноват. Нужно было ответственнее относиться к составлению схемы заклинания переноса.

    Мама быстро выбрала нужную деталь одежды подходящего размера и купила её. А вот дальше произошло нечто поразительное. Конечно, тут поразительное на каждом шагу случается, но данный случай вообще из ряда вон. С торговцем одеждой моя мама расплатилась… бумагой! Да-да, именно бумагой. Достала из сумочки кусочек раскрашенной бумаги и протянула его торговцу.

    Что удивительно, торговец ничуть не возражал. Спокойно взял бумажку и даже дал маме несколько монеток. Как это? Мы получили полезную вещь, нам отсыпали монет, а за это мама отдала никчёмную бумажку? Монеты, конечно, мелкие. Ни золота, ни даже серебра я не заметил. Но ведь мы-то отдали и вовсе бумажку. Она в любом случае много дешевле любой, самой невзрачной, монетки. Непонятно.

    Когда мы вернулись в наш домик, мама отдала мне покупку и я прямо там, сидя на диване, натянул её на себя. Подошло. Мама мой размер знает. Главное теперь, не забыть в следующий раз, что обязательно нужно садиться. Ничего, думаю, за пару месяцев я привыкну, и это у меня станет получаться само собой. Другие-то женщины как-то справляются. И я научусь.

    Мама вывела наш домик на дорогу, и мы поехали дальше. А пока ехали, меня заинтересовала мамина сумочка, которую она положила на диван рядом со мной. Вернее, не сама сумочка, а та странная бумага, которую мама легко смогла обменять на вещи и деньги.

    Пока мама была занята управлением домика, я тихонечко открыл её сумочку и приступил к изучению содержимого. После непродолжительных поисков мне удалось отыскать в ней ещё более мелкую коричневую сумочку, из которой, как я заметил, мама и достала загадочную бумажку. Немного покопавшись с непривычными застёжками, я её открыл и увидел внутри несколько разноцветных листов бумаги.

    На пробу вытащил один из них, розового цвета. С одной стороны нарисован какой-то мужик с усами, а с другой — торчащая в небо колонна и мост через реку. Ещё какие-то непонятные значки, надписи. Бумажка как бумажка. Качество рисунка достаточно высокое. Вероятно, рисовал хороший художник. Непонятно только, зачем он нарисовал всё так мелко. Ведь если за подобные картинки тут дают деньги, то, логически рассуждая, за более крупную картину дали бы больше. Да и с цветами художник поскупился. У него что, кроме розовой и красной краски все остальные уже закончились?

    Или я чего-то не понимаю? Я ещё раз очень внимательно осмотрел бумажку. Нет, самая обыкновенная бумага. Никаких магических меток или скрытых наложенных заклинаний. Уж я бы заметил. На всякий случай, чтобы быть полностью уверенным, я разорвал странную розовую бумажку на две половинки. Как я и думал, ничего не случилось…

    Глава 6

    Машинально сложив вместе половинки, разорвал их ещё раз. Вновь никакого эффекта. Сложив четвертинки, снова разорвал бумажку. Теперь уже на восемь частей. И вот тут кое-что произошло. Правда, на такой эффект я совсем не рассчитывал. Мои действия заметила мама.

    Она как-то странно не то икнула, не то булькнула, раздался громкий свист или скрип, и наш домик резко остановился. Настолько резко, что я вылетел со своего дивана, пролетел между креслами спереди, и врезался в окно. Хорошо, что на мне защита, а то было бы больно.

    И тут сзади что-то громко стукнуло. Мама обернулась назад, охнула, взглянув на меня, убедилась, что со мной всё в порядке, а затем поспешно открыла дверь и выскочила на улицу. А я начал операцию по возвращению своего тела обратно на задний диван. Это оказалось совсем не просто, так как я немножко застрял между передними креслами.

    Когда я, наконец-то, справился с этой задачей, то, взглянув сквозь заднее стекло, обнаружил такую картину. Моя мама стояла, прижимая руки к своей груди, а перед ней размахивали руками и что-то недовольно кричали три мордоворота в чёрных одеждах. Вплотную к нашему домику стоял другой, чуть побольше и чёрный. Крышка над его передней частью была немного смята, а из-под неё слабо курился сизый дымок.

    Ага, похоже, этот домик следовал за нашим сзади. Мама слишком быстро остановилась, и погонщик чёрного домика не успел вовремя среагировать. А эти трое, вероятно, недовольны тем, что их домик немножко погнулся. Нашему-то, я уверен, ничего не сделалось. Моя защита и камнепад выдержит, не то что такой хилый удар.

    А вот это уже нехорошо. Может, мама и виновата, но разве можно так на неё кричать? Что?? Один из этих трёх уродов ударил маму. Мою маму! Ладонью по щеке! Ну, это слишком. Этого я не так не оставлю. Как тут дверь открывается?

    Да ну, не знаю, как она открывается. Не получается открыть. Маму снова ударили, она плачет. Чем я могу атаковать сквозь стекло, чтобы не повредить его? Могу применить Инфаркт. Нет, наверное, не нужно. Я ещё не освоился. Местная стража может заинтересоваться тремя трупами. Лучше не надо. А что тогда?

    Придумал! Трижды бросив на мордоворотов Ужас, я превратил трёх агрессивных бандитов в три паникующих ничтожества. Не обращая внимания на мокрые штаны и продолжающую вытекать снизу штанин жидкость, все трое бегом бросились к своему домику и забились внутрь. Один из них так спешил, что впопыхах даже обронил свою говорящую коробочку, с которой только что разговаривал.

    Чёрный домик с мордоворотами внутри взвыл, сдвинулся чуть назад, а затем, натужно ревя и хлопая во время движения искорёженной крышкой на носу, развернулся, и уехал. Кстати, уехал в сторону, противоположную той, куда двигался до столкновения с нами.

    А мама всё плачет. Со слезами она открыла дверь и села на своё кресло. Ну, тут уже мне работа по профилю. Ведь моя основная специальность — целитель. Убрать боль. Восстановить повреждения. Успокоить. Вот и всё. Я погладил маму рукой по голове, и она почти пришла в норму. Улыбается мне и вытирает слёзы. Что-то говорит.

    А успокоившись, мама вспомнила, с чего всё началось. Она собрала разлетевшиеся по полу обрывки розовой бумажки, грустно их осмотрела, вздохнула и выбросила в окно. А потом взяла свою сумочку и поставила её на кресло справа от себя. Это чтобы я больше не добрался?

    Поехали дальше. Вот интересно, с чего мама так расстроилась от потери никчёмного клочка бумаги? Он был ей чем-то дорог? Так я же могу ей сделать новый. Мне не трудно, я хорошо успел его рассмотреть.

    Ну, я и сделал. А что такого? Бумагу из воздуха делать очень легко. Вот, пожалуйста. Абсолютно точная копия. Немного подумав, я сделал ещё парочку. Пусть будут. Одну мама может возить с собой в сумочке, а две других оставит дома. Тогда, если она потеряет или порвёт бумажку из сумочки, то всегда сможет взять дома точно такую же запасную.

    Потрогав маму за плечо, я протянул ей три новые розовые бумажки — точные копии той, что я порвал. Мою застрявшую меж кресел тушку в этот раз мама сама помогала мне освободить. Это она снова так резко остановилась, что опять я улетел вперёд и застрял. Хорошо ещё, сзади никто наш домик не протаранил. Обошлось…


    Когда мы приехали домой, был уже совсем вечер. Тело устало и захотело спать. Конечно, можно его взбодрить. Мне известны соответствующие заклинания. Но надо ли? Ведь пока держусь, не падаю.

    Какой дом! Это я тут живу? Оказывается, я живу в двухэтажном деревянном особняке. Правда, заметно, что дом переживает не лучшие времена. Краска на стенах облупилась, ступени парадного входа сильно выщерблены, а за окружающим дом садом, сразу видно, давно никто не ухаживает.

    Мама остановила свой домик недалеко от входа, выпустила меня, и мы стали подниматься по старой лестнице к дверям. И тут меня ждало новое, уже не помню какое за этот бесконечный день по счёту, потрясение. В доме жили дети. Много детей. Десятки. В возрасте от 6-7-летних сопляков до 16-18-летних. И на всю эту кучу мелюзги, кроме мамы, мне удалось обнаружить всего двух взрослых женщин.

    Что-то это как-то не очень похоже на семью. Даже если предположить, что все эти три женщины — жёны одного мужчины (кстати, а где он сам?), то и тогда я сильно сомневаюсь, что они втроём могли нарожать столько детей.

    Да, а с чего я вообще взял, что женщина, которую я принял за маму, действительно моя мать? Немного подумав, я предположил, что нахожусь либо в какой-то закрытой школе, либо… в сиротском приюте. А судя по большому возрастному разнообразию находящихся тут детей, их бедной одежде, а также по плачевному состоянию здания, второе моё предположение было больше похоже на правду.

    А кто тогда та женщина, что привезла меня сюда? Воспитательница? Надзирательница? Если она не мать, что же она так растрогалась, когда увидела меня сегодня в казарме стражи? Хотя… Если воспитательница хорошая, она вполне может искренне привязаться к своим воспитанникам. Такое иногда случается. И если одного из воспитанников украли, чтобы принести в жертву тёмному богу, такая воспитательница вполне может огорчиться. Тогда и испытанная ей при нашей первой встрече сегодня неподдельная радость выглядит вполне логичной.

    Тут к нам подбежала какая-то темноволосая девчонка возраста примерно моего нового тела, с визгом бросилась мне на шею и стала покрывать моё лицо многочисленными поцелуями. Это ещё кто? Сестра, что ли? Ммм… А ещё, как выяснилось, мне нравится, когда меня целуют. По крайней мере, нравится, когда целует конкретно эта девчонка. Она красивая.

    Тем временем, мама-воспитательница отклеила от меня темноволосую, жестом велела мне подождать, и отвела ту немного в сторону, так чтобы я не мог подслушать их разговор. То есть, это она думала, что я не могу подслушать. На самом деле, подслушать я мог очень легко. Но делать этого не стал. Потому, что всё равно бы ничего не понял.

    Минут десять мама-воспитательница что-то объясняла темноволосой, а та делала круглые глаза и то и дело бросала на меня странные взгляды. А потом мама подошла ко мне, улыбнулась, что-то сказала, поцеловала в щёку, и… ушла. Без меня. А я остался в обществе темноволосой, которая немедленно взяла меня за руку. И что дальше?

    А дальше был ужин. Великолепный ужин. Воистину, этот приют смог где-то отхватить себе гениального повара. Темноволосая провела меня в какое-то место, где стояло много пустых столов и пахло едой, усадила за стол, а сама куда-то исчезла, но вскоре вернулась с отличной пищей. Она принесла мне две холодные котлеты (с солью и луком!), свежайший хлеб (ему ещё и недели не было — совсем без плесени!) и полстакана холодного чая. Давненько я так вкусно не ужинал!

    Во время ужина я произнёс своё первое слово в этом мире. Мне захотелось познакомиться с этой девочкой. Ведь мы с ней явно были знакомы раньше. Я ткнул себя пальцем в грудь и сказал: «Алиса». И получил в ответ два выпученных глаза. Повторил процедуру, но на этот раз дополнил её, тыча пальцем в девчонку и вопросительно поднимая брови. Довольно скоро она поняла, чего я от неё хочу, и так я узнал, что её зовут Лена.

    Потом пришла незнакомая мне женщина и что-то сказала. Лена ответила ей, встала и жестом попросила меня идти за ней.

    В умывальне я открыл, каким образом добывается проточная вода из торчащих из стены коротких трубок, умылся (отличное мыло!) и посетил (на этот раз без происшествий) уборную. А потом мы пошли спать.

    Наша спальня представляла собой довольно просторную комнату с четырьмя кроватями, двумя шкафами, четырьмя тумбочками и парой стульев. Лена достала из шкафа две одинаковые пижамы в цветочек, переоделась сама (красивая фигура) и помогла мне (вижу в зеркало, что тоже красивая фигура, но у Лены лучше). А потом мы разошлись по своим кроватям. Моя кровать оказалась стоящей прямо возле не очень чистого окна.

    Фух, вот и всё. Можно считать, что перенос завершён удачно. Я уже легализовался в этом мире. Похоже, окружающие считают, что я частично потерял память из-за сильного морального потрясения. Вот и хорошо. Идея перенестись в тело приносимого в жертву человека полностью себя оправдала. Я умный! А теперь ещё молодой и здоровый!

    Кстати, насчёт молодости. Это такая вещь, что очень быстро проходит. Надо бы раздобыть мухоморов и остановить старение. И неважно, что тело ещё не совсем взрослое. Повзрослеть недолго, если понадобится. Пусть лучше будет место для манёвра. А то ведь это дорога в одну сторону. Стать из 14-летней 30-летней легко и просто. А вот обратно уже нет, увы. Так что теперь для меня первоочередная задача — поиск свежих мухоморов.

    А не первоочередная какая? Что я вообще тут намерен делать? Все последние столетия я жил лишь идеей вновь обрести молодость. Цель достигнута. Заветное желание исполнено. Что дальше? Вырастить себе новую башню и жить в ней? Как кактус в горшке. Нет, так не пойдёт. Мне нужна новая Цель. Цель жизни. С большой буквы.

    Пойти служить местному императору? Тот наверняка согласится на любые мои условия. У меня будет всё, что только может предложить мне этот мир. Раз тут нет других магов, кроме меня, то император, получив поддержку в виде моей магии, непременно развяжет войну со всеми соседями сразу и постарается завоевать весь мир. И у него это, наверняка, получится. Ведь остановить меня тут некому.

    Хм… Остановить меня тут некому. Погоди, Исидор, а зачем вообще тебе нужен император? Ведь и без него ты вполне справишься. Завоюешь весь мир и сам станешь императором. Не, император — это мало. Станешь Повелителем Мира. Тьфу ты, не. Забыл. Повелительницей. Впрочем, это всё равно. А что? Вполне достойная Цель. Это займёт меня не на один десяток лет. Ведь местные наверняка станут сопротивляться.

    А зачем? Зачем становиться Повелителем Мира? Нуу… не знаю. Просто так. Стану Повелителем, в смысле, Повелительницей, а там посмотрим. Собственно, мне больше интересен процесс, а не результат. Пожалуй, и воевать-то я буду помедленнее, стараясь избегать лишних жертв. Заодно и себе удовольствие растяну. Завоюю всех, назначу наместников, и стану жить в своей башне. С наместниками можно даже особо не мудрить — назначить ими действующих королей и императоров. Пусть продолжают своими странами и дальше править. Признают мою верховную власть — и всё. Я их не трону.

    Итак, решено. Немного осмотрюсь тут, выучу язык, а затем объявлю себя Повелителем Мира. А кто из императоров не согласится — не получит Перстень Наместника. Наверняка такие найдутся. А что я стану делать, когда стану Повелителем Мира? Эээ… Не знаю. Впрочем, пока об этом ещё рано думать. Вот получу верховную власть, тогда и подумаю. А на ближайшие десятилетия у меня теперь есть вполне достойная архимага Цель!

    Пока обо всём этом размышлял, совсем забыл про Лену. А она, оказывается, уже несколько раз что-то мне говорила. Но я её не понимал, и, соответственно, пропустил всё мимо ушей. Тут из тёмного угла за шкафом раздаётся сонный девичий голос. Судя по недовольному тону, Лене предлагают заткнуться. Она что-то ответила и замолчала.

    Шаги босых ног по полу и кто-то лезет ко мне под одеяло, ложится со стороны спины, обнимает и начинает тихо и ласково что-то шептать мне прямо в ухо. Лена. Гладит меня по голове и что-то шепчет. И беззвучно плачет. Чувствую на своих щеках её слёзы.

    Она что, так переживала, когда меня украли? А может, она и вправду моя сестра? Так она и уснула, обняв меня и дыша мне в затылок. Впрочем, я уснул ещё раньше неё…

    Глава 7

    Всё же, гениальный повар работает в этом приюте! На завтрак нам всем дали сваренную с добавлением молока и соли пшённую кашу, ржаной хлеб совсем без запаха плесени, но зато с кусочком коровьего масла на нём и слегка тёплый сладкий напиток светло-коричневого цвета. Великолепно! Вероятно, это очень богатый приют, раз тут могут позволить себе содержать повара такого класса и закупать столь качественные продукты. Правда, с этим не вяжется бедная и сильно застиранная одежда. Да и здание, где мы живём, не производит впечатления богатого. В комнатах и коридорах чисто, но обои на стенах сильно выцвели. Да и мебель заметно старая.

    Утром меня разбудила Лена, когда вытаскивала из-под меня свою руку, на которой я проспал всю ночь. Увидев, что я проснулся, она поспешила познакомить меня с нашими соседками по комнате. Как выяснилось, кроме нас с Леной в нашей спальне обитали ещё две девочки нашего возраста — Вика и Алла. Алла была довольно миловидной блондинкой на полголовы выше меня, а Вика, на мой взгляд, была слишком полная.

    Встав с кровати, я подошёл к зеркалу в дверце шкафа. Наконец-то могу спокойно и не торопясь осмотреть себя, а то всё некогда вчера было. Что ж, совсем неплохо. Коротко подстриженные прямые светло-русые волосы, голубые глаза, курносый нос. Нормально. Вот только рост подкачал. Рост у меня оказался чуть ниже среднего. По крайней мере, среди всех живущих в этой комнате я оказался самым низким.

    После завтрака приютские дети оказались предоставлены сами себе. Никто с ними ничем не занимался. Часть разбрелась по неухоженному саду, часть вернулась в спальни, дюжина парней добыла где-то чёрно-белый мяч и куда-то направилась с ним. Я же приступил к изучению с помощью Лены туземного языка.

    Делали мы это очень просто. Я подводил её к интересующему меня предмету, тыкал в него пальцем, и Лена говорила вслух его название на местном наречии. Повторив за ней несколько раз новое слово, я вёл её к следующему предмету. Пока, на первом этапе, я решил ограничиться лишь существительными. К глаголам перейдём позже.

    Неспешно прогуливаясь вокруг нашего дома и внутри него, я за половину дня успел выучить с полсотни слов. Так, я узнал, что слово «дерево» переводится на местный язык как «берёза», а самодвижущиеся домики с колёсами, оказывается, называются «жигули». Слово «человек» туземцы произносят как «девочка», а «небо» у них «облако». Ну, и ещё несколько названий предметов я запомнил.

    После достойного самого императора пиршества (язык не поворачивается назвать это великолепие обедом), я вплотную занялся самым неотложным — поиском мухоморов. Для начала, я узнал, как местные называют их на своём языке. Как узнал? Очень просто.

    Случайно проходя на улице мимо кучки младших девчонок, я увидел, как они рисуют корявые картинки на дорожном покрытии разноцветными кусками камней. И сразу же отобрал у них два камня — розового и белого цветов. Девчонки, вроде, были этим не очень довольны, но вслух возражать старшей не стали. И вот этими-то камнями я, как мог, нарисовал на дороге мухомор и показал его Лене. Выяснилось, что мухомор тут называют «гриб». С помощью небольшой пантомимы я попытался объяснить Лене, что мне обязательно нужно найти как можно быстрее несколько мухоморов. К сожалению, она меня не поняла. Либо просто не знала, где их можно добыть.

    Так, постепенно, прошёл весь день. Лене, похоже, нравилось обучать меня. Она ни разу не выказала никакого недовольства тем, что я отвлекаю её от каких-то своих дел. Очень добрая девочка. Когда я завоюю этот мир, можно будет подумать над тем, чтобы сделать её моей наместницей на одном из континентов.

    А вечером, когда мы все уже переоделись в пижамы и готовились лечь спать, случилось знаменательное событие. Я произнёс свою первую связную фразу на туземном языке. Забравшись под одеяло, я отодвинулся к краю кровати, улыбнулся Лене, похлопал ладонью по простыне и сказал: «Лена спать Алиса». Очень уж мне прошлой ночью понравилось ощущать рядом её дыхание. Лена не возражала. Она перевернула меня носом к стене и, как и прошлой ночью, заняла позицию у меня за спиной, дыша мне в волосы…


    Ночью я проснулся от неприятных ощущений. Да, пожалуй, напрасно я выпил за ужином целых четыре стакана изумительного напитка из сушёных яблок, именуемого «компот». Не смог удержаться, когда узнал, что этого компота можно наливать себе сколько угодно из стоявшей в углу на табурете огромной кастрюли. Придётся вставать и тащиться среди ночи в уборную. А это довольно далеко — в самом конце коридора. В комнате у нас своей уборной нет.

    Пока я выбирался из Лениных объятий и перелезал через неё, та проснулась и спросила, куда я направляюсь. Ну, то есть это я так понял её вопрос. Что ещё она могла спросить в такой ситуации? Кое-как объяснил ей, что иду в туалет. И тут Лена отчего-то страшно заволновалась.

    Удерживает меня, пытается заставить лечь обратно, мотает головой. Я так понял, она не хочет отпускать меня. И постоянно повторяет слово «тусняк». Насколько мне удалось уловить смысл, ночью где-то вблизи туалета находится некто с именем Тусняк. И этот самый Тусняк чем-то может быть опасен для меня. Ну, возможно, для девочки Алисы этот загадочный Тусняк и представлял какую-то опасность, но я полностью уверен в том, что архимаг Исидор справится с этим Тусняком играючи, кем бы он там ни был.

    Но Лена всё равно не хотела меня отпускать. Дело кончилось тем, что мы с ней пошли вдвоём. Она считала, что если я буду в её сопровождении, то Тусняк напасть не отважится.

    Едва мы вышли за дверь нашей спальни, как моих ушей достиг премерзкий не то скрип, не то стук. Как будто кто-то трясёт в пустом жестяном ведре горсть медных гвоздей, периодически ударяя деревянной колотушкой по дну этого ведра. И при этом ещё временами издаёт гнусные вопли. И всё это на фоне какого-то постоянного воя. Это Тусняк так кричит? Может, он заболел?

    До туалета мы добрались без приключений. Быстро сделали свои дела и тронулись в обратный путь. Но что же это за Тусняк такой?

    Когда мы проходили мимо двери, за которой так гнусно шумело, я не выдержал, приоткрыл её, и просунул голову внутрь. Очень уж мне было любопытно посмотреть, что это такой за Тусняк и чем он так шумит. Лена за моей спиной тихо пискнула. По-моему, она не ожидала, что я сам открою эту дверь.

    За дверью оказалась спальня старших мальчиков. Если, конечно, можно так назвать здоровенных лбов лет по 16–17. Вся комната была в дыму, как будто там что-то горело. Но никого это не беспокоило. Присмотревшись, я заметил, что дым происходит из небольших тлеющих палочек, которые большинство присутствующих (а их было с полдюжины) держали во рту.

    Мерзкий шум же издавала прямоугольная коробка, которая стояла на одном из столов и мигала красными огоньками. И кто тут из них Тусняк?

    Парни же, при виде меня, заулыбались и загомонили. Шире открыли дверь и впустили меня. А следом за мной втащили и упиравшуюся Лену. О, да они ещё и пьяные, судя по неуверенным движениям и запаху из ртов. Фу, воняет-то как! Хоть бы окно открыли. И шум ещё этот омерзительный по ушам бьёт.

    Один из парней, самый здоровый на вид, что-то громко и радостно говорит. Вероятно, это он и есть тот самый Тусняк. Лена ему что-то быстро и испуганно отвечает. Тусняк смеётся и отрицательно качает головой. А Лена уже почти плачет, судя по голосу. Ох, ну как же орёт эта хреновина! Как бы заставить её замолчать?

    Тут Тусняк взмахивает рукой и двое парней, зашедших к нам с Леной со спины, неожиданно сдёргивают с нас пижамные штаны. Лена визжит и пытается прикрыться руками. Так вот что это такое! Это же обыкновенная пьянка! Как же я раньше не догадался? А нас с Леной эти идиоты, похоже, приняли за гулящих девок. Ну, это они зря. Архимага Исидора ещё никто так не оскорблял!

    Не пытаясь вернуть утраченные штаны, я перешагиваю через них и направляюсь прямо к довольно ухмыляющемуся Тусняку. Тебе смешно? Сейчас повеселимся!

    Применив на себя Силу Огра, я хотел было поднять Тусняка в воздух за рубашку. И неожиданно не смог этого сделать. Всё ещё не привык я к новому телу. Тусняк был на две головы выше меня и мне банально не хватало роста. Пришлось вместо рубашки хватать того за ремень на штанах и так поднимать. Что, уже не так весело? Я встряхнул его в воздухе и несильно стукнул им о стенку. От сотрясения со стола упала на пол и разбилась тарелка с резаной колбасой, а Тусняк приуныл. Ну да, ударил-то я несильно, нежно, можно сказать. Только вот под воздействием Силы Огра и несильные удары получаются убедительными. Огры — не самые нежные создания.

    Народ в комнате быстро замолчал и даже, похоже, частично протрезвел. Лена перестала визжать и смотрела на меня с открытым ртом. Чтобы усилить впечатление, я повесил на Лену ментальный щит и применил Сферу Страха. Это ослабленный вариант Сферы Ужаса. Специально использовал её, так как от Сферы Ужаса неподготовленный человек обычно ходит себе в штаны.

    Впрочем, Тусняка моя забота не спасла от несчастья. Возможно, всё дело было в том, что он был малость не в себе после удара о стену. Остальные-то как-то сдержались, лишь отпрянули к стенам и в страхе стучали там зубами. А грязнуля-Тусняк обделался. Я даже едва успел отбросить его на одну из кроватей и отскочить в сторону. Фу, чуть не испачкал меня.

    Как же мерзко и громко орёт эта коробка! Подойдя к ней, я обнаружил торчащую из неё сзади чёрную верёвку, конец которой скрывался где-то под столом. Не долго думая, я выдрал эту верёвку из коробки. Ор тотчас прекратился. Тишина, какое счастье!

    А это что у них тут на столе за бутылочка с прозрачной жидкостью? Взяв её в руки, некоторое время думал, каким образом она открывается. Бутылка неполная, там чуть больше половины. Значит, её открывали. А как? Наконец, понял. А вернее, случайно двинул рукой и тотчас догадался. Пробка на бутылке откручивается! Хитро придумали.

    Исследовав содержимое, быстро уяснил, что там какая-то местная разновидность здравура. Вода и спирт. Спирта чуть меньше половины. Для создания мухоморовки — то, что нужно. Осталось лишь сами мухоморы найти.

    Закрутив пробку обратно, я натянул свои так и валявшиеся на полу штаны, махнул рукой Лене (она свои штаны уже давно надела), и мы пошли в нашу спальню, оставив парней прибирать вонючую лужу на полу и приводить в чувство своего Тусняка.

    По коридору Лена шла, держа меня за руку. Наверное, поход в гости к Тусняку произвёл на неё сильное впечатление. А в постели она крепко прижалась ко мне, тихо заплакала, и начала шептать мне что-то в ухо. Мне даже пришлось немного успокоить её с помощью магии. А то бедняжка даже дрожала от пережитого.

    Недопитую же бутылку трофейного здравура утром я поставил у нас в спальне на полочку с какими-то девчачьими безделушками. Как раз между букетиком бумажных цветов и небольшим пушистым зайчиком розового цвета. Всё, дело за малым. Нужны лишь свежие мухоморы, и я смогу вновь попробовать своей любимой мухоморовки…

    Глава 8

    Следующая неделя выдалась довольно спокойной. Никаких особенно интересных событий не происходило. Я осваивался в новом мире и понемножку учился языку. И, конечно, ежедневно делал новые открытия.

    Так, например, я узнал, что у людей тут, оказывается, обычно бывает два имени. Моя Лена, например, полностью называлась Лена Полушкина. Женщина, которая привезла меня в приют на своём жигули, носила имя Нина Петровна. И у меня тоже было два имени. Меня звали Алиса Селезнёва.

    Одним из самых любопытных открытий стал стоявший в общей зале артефакт под названием «телевизор». Он без всякой магии мог показывать различные места этого мира. Леса и пустыни, города и деревни, люди и звери. Телевизор мог показать что угодно. Примерно как и волшебное зеркало. А ещё он мог показывать ожившие картинки, которые Лена называла «мультики». И это всё совсем без магии! Крайне полезный артефакт.

    Два дня я просидел перед ним с утра до вечера. Без знания языка не всегда понятно было, что именно хочет показать телевизор, но я, как мог, старался разобраться.

    Так, я узнал, что местные жители достигли больших успехов в мореплавании. Они бороздят океаны на огромных парусниках, периодически причаливая к тропическим островам, где обычно на команды кораблей нападают кровожадные дикари. Да и в открытом океане плавание в этом мире весьма опасно. Однажды я стал свидетелем того, как из морской пучины внезапно вынырнули огромные щупальца какого-то местного кракена, обхватили корабль, и вместе со всей командой целиком утащили его под воду. Ужас. В моём старом мире кракены таких размеров не достигали. Такой большой корабль с сотнями людей на борту у нас ни один кракен не смог бы потопить, не сломав его предварительно.

    Впрочем, случай с кракеном был практически единственным случаем, не вызвавшим у меня вопросов. Кракен топит корабль. Всё просто, понятно и легко объяснимо. Всё же остальное, что показывал телевизор, оставалось сплошной загадкой для меня.

    Например, однажды вечером в зале перед телевизором собралась толпа мальчишек. Девчонок, кроме меня, было только две. Натащили стульев из спален, расселись. Вероятно, они откуда-то знают, что именно сейчас покажет телевизор. Интересно, откуда. Я так и не заметил никакой системы в работе телевизора. Мне кажется, он показывает то, что сам хочет показать.

    Так вот. Расселись. Телевизор что-то говорит. Я, понятно, ничего не понимаю. А потом началось странное. Около двух десятков мужиков, одетых в трусы и майки, начали бегать по большому зелёному полю, с непонятной целью гоняясь за мячом. А вокруг этого поля воздвигнут огромный амфитеатр, где сидит совершенно невообразимое количество человек. Десятки тысяч. И все эти тысячи орут, свистят, дуют в большие дудки, бьют в барабаны.

    Сначала я удивился, где могли набрать такое огромное количество скорбных на голову. И раз уж нашли, то зачем их всех привели и посадили смотреть на тех слабоумных, которые без устали пинали ногами мяч по всему полю. А потом я услышал звук дудки у себя за спиной. Оглянулся и обомлел. Я сидел в окружении таких же безумцев. Взоры всех без исключения были прикованы к телевизору, а на лицах выражение крайней заинтересованности.

    Пока я осматривал сидящих вокруг меня, телевизор показал что-то новое. Все находившиеся в зале вдруг вскочили и дружно заорали. Что такое? Повернулся к телевизору. Тот показывает, как мужик в жёлтой кофте с грустным видом поднимает мяч, валявшийся рядом с развешенной для просушки рыболовной сетью. А сеть-то тут при чём? Ни реки, ни моря рядом не видно. Зачем её туда притащили?

    Придурки из числа тех, что бегали по полю, сбились в тесную кучу и начали целоваться. О боги, там же одни мужики. Они что, сейчас тут прямо при всех начнут… Мне стало дурно. Во, точно. Один из самых решительных уже начал раздеваться. Подбежал к воткнутому в землю флажку и снял с себя майку. Сейчас меня стошнит.

    Те же идиоты, что сидели в амфитеатре вокруг поля, почти все повскакивали со своих мест, стали подпрыгивать на одном месте и что-то орать. Шум стоит такой, что разобрать, что именно они орут невозможно даже со знанием языка.

    И в нашей комнате вокруг меня похожее буйство. Орут, прыгают, обнимаются. Прыгавший рядом со мной мальчишка внезапно нагнулся ко мне, обнял и поцеловал в щёку. После чего взлетел в воздух и по параболе улетел к дальней стене, где и упал бесформенной кучей на стоявший там стол. Изо рта у него хлынула кровь.

    Как я уже говорил, огры — не самые нежные создания. Попробовал бы этот маленький извращенец поцеловать не меня, а настоящего огра. Тот бы ему ещё и дубиной добавил. А я всего-то один раз вполсилы стукнул.

    Веселье в комнате резко прекратилось. Все молчат. Вероятно, излечились от этого странного помешательства. Нда, ну а с извращенцем что делать? Он не в себе был, когда целоваться полез. Ну-ка, что там с ним?

    Я дошёл до изломанного тела и осмотрел его. Ага. Продавлена грудная клетка. Два ребра проткнули лёгкое. Перелом таза, открытый перелом бедра, переломы обоих предплечий, вывих плечевого сустава, трещина в позвоночнике, сотрясение мозга. Как я и думал, ничего серьёзного. Лёгкие травмы. Это потому, что я несильно ударил.

    Полминуты возни — и вот он уже как новенький. Заодно, раз уж всё равно стал с ним заниматься, я ему и зубы вылечил. А то у него четыре гнилых было, а два и вовсе отсутствовало. Теперь все на месте и здоровые.

    Мальчишка пришёл в себя, с опаской глядя на меня, сполз со стола и бочком-бочком улизнул из зала. Вероятно, пошёл менять одежду. Его-то вся в крови.

    Вернувшись на своё место перед телевизором, я обнаружил, что вокруг меня образовалось пустое пространство. Мальчишки предпочли отодвинуть свои стулья подальше от телевизора, только бы не сидеть рядом со мной.

    Ещё дважды за тот вечер слабоумные в телевизоре начинали прыгать и орать. Наши в комнате тоже орали и прыгали. Но меня никто больше целовать не пытался…


    А однажды вечером я сделал неприятное открытие. Оказывается, все обитатели одной спальни по очереди через день мыли в своей спальне пол. И когда однажды Лена, принеся ведро с водой и грязную тряпку, жестами показала мне, что сегодня моя очередь — я даже растерялся. Мыть пол я не умею. Ни разу в жизни не пробовал.

    Некоторое время я обдумывал идею превратить кого-нибудь (например, Тусняка) в зомби и заставить того работать вместо себя. Но зомби тупые. И плохо пахнут. Конечно, через пару лет они стабилизируются, и запах почти исчезает, но пару лет нюхать ползающего по комнате гниющего зомби тоже, как-то, неинтересно.

    Потом я подумал, что живой Тусняк может мыть полы ничуть не хуже зомбированного, а пахнет не в пример приятнее. Нужно только вежливо попросить его. Не думаю, что он мне откажет в такой малости. И я отправился на его поиски.

    В комнате, где я стукал Тусняком об стену, того не было. В общей зале не было. В столовой не было. В конце концов, я обнаружил Тусняка в мужском туалете, где он пускал в открытое окошко дым из палочки. При виде меня Тусняк так удивился, что чуть не проглотил свою дымовую палочку. Но за мной он пошёл без разговоров, стоило лишь поманить его пальцем.

    Как я и предполагал, Тусняк совсем не возражал помыть вместо меня полы в нашей спальне. Ползая на коленях по полу, он довольно сноровисто и качественно всё вымыл. Хороший мальчик. Я погладил его по головке и разрешил удалиться…

    Глава 9

    А сегодня с утра у нас в приюте началось какое-то подозрительное шевеление. Все как-то суетятся, возбуждённо разговаривают. Вообще-то, как я сейчас припоминаю, и вчерашний вечер прошёл необыкновенно суетливо. И Лена мне вчера в кровати слишком долго шептала что-то в ухо. По-моему, она что-то пыталась мне объяснить, но я её не понял. Единственное, что я запомнил — она очень часто повторяла слово «зоопарк». Не знаю, кто это такой. Быть может, этот Зоопарк должен приехать к нам в гости и все его ждут?

    После завтрака я хотел, как обычно, пойти с Леной гулять, но она меня не пустила. Привела обратно в нашу спальню и велела раздеваться. Это ещё зачем? Спать? Лена же, тем временем, достала из шкафа нарядное зелёное платье с кружевами и протянула его мне. Что-то новое. Никогда она мне до сегодняшнего дня это платье трогать не разрешала. Я так понимаю, это у меня единственная относительно приличная одежда. Во всяком случае, это платье не выглядит таким откровенно застиранным, как два других моих платья.

    Пока я одевался и разбирался с непривычными застёжками, Лена тоже переоделась. Платье у неё было абсолютно такое же, как и у меня, только не зелёного, а красного цвета. Вика и Алла также были тут и участвовали в переодевании. И у них платья были такими же, как и у нас с Леной. Лишь размеры немного отличались. По-видимому, человек, занимавшийся в нашем приюте закупками одежды для девочек, богатством фантазии не страдал.

    Последняя моя мысль получила подтверждение, когда мы вчетвером вышли на улицу. У всех девочек нашей возрастной группы, то есть от двенадцати до пятнадцати лет, платья были одинакового фасона и всего лишь трёх разных цветов. Помимо красных и зелёных встречались ещё и голубые.

    Так мы стоим на улице и ждём, когда к нам приедет этот Зоопарк. Всего человек сорок детей собралось. Самых старших и самых младших нет. Мальчишки, по обыкновению, бесятся. Нина Петровна и ещё пара воспитательниц кое-как поддерживают видимость порядка.

    Наконец, минут через десять, подъезжает жигули. Огромный. Я и не знал, что такие бывают. Дверь у него в стене открылась, но Зоопарк оттуда не вылез. Наоборот, нас стали заводить внутрь.

    Внутри этого исполинского жигули стояло в четыре ряда несколько десятков кресел. Места хватило всем, даже несколько кресел остались пустыми. Лена пропустила меня к креслу у окна, а сама села рядом со мной. Сидящий впереди погонщик жигули начал вращать свой штурвал, и мы поехали. Всё понятно. Это не Зоопарк к нам в гости должен был приехать, а мы к нему…


    Ну, вот мы и приехали. Долго ехали, часа полтора. Пока ехали, Нина Петровна нам подробно и нудно что-то объясняла. Единственный обрывок фразы, который я смог понять, означал, что нельзя кормить. Кого нельзя кормить? Зоопарка? А почему? И почему кому-то вообще может прийти в голову мысль кормить Зоопарка? Он что, самостоятельно поесть не может?

    Ещё пока мы ехали, Нина Петровна раздала нам всем по одной небольшой бумажке жёлтого цвета. Вернее, всем, кроме меня. Подойдя к нам с Леной, она как-то странно на меня посмотрела и мне бумажки не дала. Зато Лене дала сразу две, хотя все остальные по одной получили. Ну и ладно. Мне не жалко. Я всё равно не знаю, что с этими бумажками делать.

    Мы всей толпой выгрузились из жигули, построились рыхлой кучей, сцепившись руками попарно, и, ведомые Ниной Петровной, куда-то пошли. Идти оказалось недалеко. Уже минут через пять подошли к огромным арочным воротам и прошли в них через небольшие калитки в перегораживающей ворота решётке.

    Ага, так вот оно что! Я понял, куда нас привезли. Это зверинец! И довольно большой. У императора был гораздо меньше. Теперь становится понятна и фраза Нины Петровны о том, что нельзя кормить. Зверей нельзя кормить, вот что.

    Нина Петровна что-то громко скомандовала, и наш строй распался. Народ начал потихоньку разбредаться, стараясь, однако, далеко от своих не отходить. А Лена же даже руку мою не отпустила. Вероятно, боялась, что я могу потеряться в таком многолюдстве.

    Народу действительно было довольно много. Похоже, в этот зверинец пускали всех желающих. Оттого он и такой большой. В зверинец императора могли заходить лишь самые знатные из дворян, да и то лишь с разрешения императора.

    Недалеко от входа в зверинец плескалось небольшое озеро, в котором плавали десятки разнообразных птиц. Меня это не слишком заинтересовало, а вот Лена так и пожирала их глазами. Не понимаю, что тут интересного. Ну утки. Ну гуси. Лебеди ещё. Плавают, гадят, крякают. И что? Но Лене интересно, а потому я её не тороплю и терпеливо тащусь с ней рядом вокруг озера, держась за её руку.

    Наши все ушли куда-то далеко вперёд, никого не вижу. Хотя нет, вон вижу Алла с каким-то парнем стоит. Вроде как его Мишкой зовут. Он через одну спальню от нашей живёт. Стоят, смотрят на птиц, и едят что-то белое. Посмотрев по сторонам, я заметил, что такие же белые штуки едят и многие другие люди вокруг. Это что такое?

    Небольшое расследование показало, что белые штуки достают из сундуков со стеклянными крышками тётки в жёлтых накидках. Я подвёл к одному такому сундуку Лену, потыкал пальцем в хорошо видимые сквозь стекло разноцветные свёртки, и вопросительно посмотрел подругу. Та помялась, повздыхала, однако, всё же, покачала головой и сказала: «Нет». Это слово я уже знаю.

    Но видно же, что она сама хочет такую штуку. Только почему-то не может взять. Возможно, за неё нужно платить, а у неё нет денег? И действительно, подошедший тут мальчишка лет двенадцати сунул тётке в накидке несколько монеток, и та тотчас достала ему из сундука один из свёртков.

    Так вот в чём дело! У нас денег нет. А Алла тогда где взяла? Тут я вспомнил, как Нина Петровна купила мне в лавке новые трусы за простую бумагу. А мне за бумагу продадут или это только Нина Петровна может так продавца обжулить? Ну-ка я попробую.

    Высвободив свою руку из ладони Лены, я сунул её в карман платья и прямо в кармане сделал ещё одну копию той бумажки, которую порвал в первый день в жигули Нины Петровны. Подошёл к торговке, ткнул пальцем в самый нарядный кулёк и поднял вверх два пальца. Чтобы она поняла, что мне нужно два таких. Торговка мне что-то ответила, а я в ответ молча протянул ей розовую бумажку.

    Нда, похоже, не получилось. Торговка чем-то недовольна. Вероятно, отдавать кульки за бумагу она не хочет. Просит денег. А у меня нет. Хотел было уже выбросить свою ненужную бумажку, как заметил, что торговка два кулька всё же достала из сундука, положила их сверху на стеклянную крышку, а сама начала рыться в небольшой сумочке, висящей у неё на поясе.

    Спустя некоторое время, торговка взяла у меня из рук розовую бумажку, пододвинула ко мне кульки, и дала несколько новых бумажек, при этом при мне демонстративно их пересчитав. Так я стал обладателем четырёх голубеньких бумажек и целой кучи других, размером чуть поменьше и разных цветов. И что мне делать с ними?

    На платье у меня всего два небольших кармашка. В один Лена утром сунула мне чистый носовой платок, а другой пустой. Но такая куча бумаги туда не влезет. А если и влезет, то будет некрасиво топорщиться. И зачем мне эта бумага?

    По счастью, в этот момент я заметил, что рядом с сундуком с кульками стоит большое ведро, куда посетители складывают бумажные обёртки от кульков и прочий мусор. Отлично, то, что надо! Я бросил бесполезные разноцветные бумажки в это ведро, взял свои кульки, и с довольным видом вернулся к стоявшей неподалёку Лене. Она помогла мне справиться с обёрткой и я, наконец-то, смог попробовать то, что скрывалось внутри.

    Вот это да! Уж на что повар у нас в приюте великолепен, но до такого совершенства ему далеко. Сладкое, вкусное, холодное. С хрустящей корочкой. Ммм… Лена сказала, что называется эта штука «мороженое». Интересно, торговка делает мороженое сама или ей готовое привозят? Надо бы разузнать. На должность повара моей башни только что появился новый кандидат…


    Так мы с Леной неторопливо прогуливались по зверинцу часа три. Иногда встречали кого-то из наших, но сразу теряли. Лену, это, однако, ничуть не беспокоило. Вероятно, был какой-либо условный сигнал сбора или назначено время, когда нам нужно было куда-то подойти. И Лена этот сигнал или время знала. А я не знал, потому старался не выпускать её ладонь из своей.

    А много же тут зверей! В зверинце императора и четверти такого количества не было. А здесь кого только нет! Некоторые виды мне и вовсе незнакомы. Не знал даже, что такие существуют на свете. Белые медведи, например. Ни разу не видел и даже в книгах не читал описания таких зверей. А может, они в моём старом мире и не водились? Я только про чёрных и бурых медведей раньше слышал.

    А это ещё что такое? Оп-па, один из диких зверей вырвался из клетки и спокойно идёт по траве вдоль дорожки. Он же потеряется и погибнет! Надо помочь. Тем более что я знаю, что это за зверь. Мы с Леной недавно видели его маму. А это детёныш. Только он совсем крошечный. Наверное, два-три дня назад всего родился. Но на маму похож. Такие же усы, полосы на теле. У его мамы, правда, чёрные полосы на рыжем, а у него чёрные на сером, но это, видимо, возрастное. Успеет ещё цвет поменять. Ему расти и расти. Мама-то у него гораздо крупнее.

    Отпустив Ленину руку, я подобрался к тигрёнку сзади и схватил его поперёк живота. Тигрёнок что-то недовольно рычит и пытается укусить. А нечего было убегать от мамы! Ничего, сейчас я тебя спасу.

    Но нести зверёныша поперёк живота неудобно. Он вырывается. Вспомнив, как собаки носят своих щенков, я взял его за шкирку. Тигрёнок сразу успокоился и перестал вырываться. Вероятно, понял, что я хочу как лучше, и он сейчас вернётся к маме. Вот только, нести мне его так тяжело. Он довольно толстенький. У меня пальцы быстро устали. Но если я применю Силу Огра, то могу не рассчитать и случайно раздавить тигрёнка. Решив не рисковать, я перехватил его рукой за хвост и понёс так. Ох, как же ему это не понравилось! Орёт, изворачивается, старается укусить или оцарапать. Конечно, укусить не может. Мою защиту и дракону-то не прокусить, не то что тигрёнку новорожденному.

    А тут ещё Лена. Прыгает рядом, что-то кричит. Недовольна почему-то. Хватает меня за руки. Ага, получила! Вот не будешь лезть. И тебя оцарапали за компанию. Всё равно лезет. Что-то требует. И постоянно повторяет слово «кошка». Это у них так тигр называется?

    Наконец, мы все втроём — я, Лена и орущий комок меха — подошли к глубокой яме, в которой нервно прогуливалась в поисках своего детёныша мама-тигр. А как мне его спустить к ней? Просто бросить? Дно у ямы каменное. Ушибётся ещё. Ага, придумал!

    Я повесил на тигрёнка Защиту от Физических Воздействий и, размахнувшись, швырнул его к маме. С глухим стуком тигрёнок упал на дно ямы, и я сразу же снял с него защиту. Мама-тигр, однако, совсем не обрадовалась упавшему с неба потомку. По-моему, она испугалась. Потому что довольно шустро для своих размеров метнулась к дырке в скале и спряталась там.

    Ещё более странно повёл себя тигрёнок. Вместо того чтобы бежать к маме в поисках молока, он стремглав кинулся к неприметной решётчатой дверце, протиснулся между прутьями, и скрылся из виду. Вот, неслух! Опять удрал! Ну и пусть. Не стану я больше гоняться за ним. Пропадёт — сам виноват. Нечего было от мамы удирать…


    А Лена, отчего-то обиделась на меня. После неудачного спасения тигрёнка она надулась и даже не хотела идти со мной за руку. Всю дорогу домой и весь остаток вечера она отворачивалась от меня и всячески выказывала мне своё неудовольствие. И это несмотря на то, что я потихоньку вылечил ей руки, оцарапанные во время борьбы тигрёнком. Даже спать на ночь Лена сегодня легла в свою кровать, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Ну вот. Обидно-то как. А мне так нравится, когда она спит, обняв меня, и тихонько дыша мне в шею. Проклятый тигрёнок! Почему она обиделась? Что я сделал не так? Ничего не понимаю…

    Глава 10

    Помирились мы с Леной лишь через два дня, в жигули у Нины Петровны. Она сегодня после обеда подошла к Лене и что-то сказала ей. Та от радости чуть не завизжала. Но на меня всё равно продолжала дуться, хоть и помогла мне переодеться в моё праздничное платье. Потом мы с ней вышли на улицу, минут десять подождали Нину Петровну, а затем сели вместе с ней в её жигули и куда-то поехали.

    Пока ехали, Лена на радостях решила простить меня. В знак примирения она даже поцеловала меня в щёку. Приятно, однако. Интересно, а мне можно поцеловать её? Очень хочется. К сожалению, я не успел. Пока раздумывал да набирался храбрости, мы уже приехали. А куда мы приехали?

    Деревянный дом. Совсем небольшой по меркам этого мира. Всего два этажа. Вокруг дома сад. Нина Петровна вышла из жигули, открыла ворота в деревянном заборе, после чего вернулась к нам и мы все вместе въехали внутрь. Что это за место?

    Вылезли на улицу, и Лена повела меня внутрь дома. Видно, что она не раз бывала тут и всё хорошо знает. Дом старый, но ещё крепкий. Пахнет особым неповторимым запахом, который бывает лишь вот в таких небольших деревянных домах. Запахом старого, но не гнилого дерева.

    Походили по комнатам, поднялись на второй этаж. Совсем небольшой дом. На первом этаже две комнаты и кухонька, на втором — ещё две комнаты. В одной из комнат второго этажа я обнаружил телевизор — уменьшенный вариант того артефакта, что стоит у нас в приюте в общей комнате. Лена что-то крикнула копошащейся на первом этаже Нине Петровне, та ей ответила, после чего Лена уверенно полезла в тумбочку, на которой стоял телевизор.

    Довольно скоро, впрочем, она с довольным видом выпрямилась и показала мне плоскую коробочку, которую назвала «кассета». Даже подержать дала. И что это такое? На коробочке нарисована улыбающаяся девчонка года на три моложе нас с Леной. Какие-то надписи. Я вопросительно смотрю на Лену. Чего мне делать с этой коробочкой?

    Лена разочарованно вздохнула и стала что-то объяснять. Иногда проскакивают знакомые слова. Кое-что удаётся разобрать. Насколько я понял, это моя самая любимая кассета. Я тут уже был раньше и всегда что-то с этой кассетой делал. Очень мне нравилась эта кассета. И Лена думала, что я опять начну делать это неизвестно что с кассетой. Да я бы и рад, только не знаю, что именно с ней нужно сделать.

    Лена же, ещё повздыхав, вытащила из коробочки какой-то плоский чёрный предмет и сунула его в стоящий под телевизором ящик. Ящик загудел, и плоский предмет плавно скрылся в его недрах. Это вот это было моим любимым занятием?

    Оказалось, нет. Не это. Лена уселась на диван, усадила меня рядом с собой, взяла с полочки маленькую серую коробочку (о боги, сколько же тут у них непонятных коробочек?!) и ткнула в неё пальцем. Телевизор заработал, заиграла музыка и показались белые буквы на синем фоне. Обидно. Я читать не умею. А там, наверное, что-то важное написано…


    Вечер. За окном темнеет. Я сижу у края дивана, а Лена легла на него, положив голову мне на колени, и смотрит телевизор лёжа. Я же наматываю себе на пальцы Ленины волосы и смотрю больше на неё, чем на показывающий изображения артефакт. Потому что она очень красивая. Нина Петровна покормила нас с Леной ужином, и мы вернулись на второй этаж смотреть кино дальше.

    Как я понял, кино — это вроде записанной в книге истории. Только записанной не буквами, а движущимися картинами и звуком. Очень удобно. Так можно показать историю даже тому, кто не умеет читать. Жалко, что я не только читать, я и говорить не умею. Поэтому с трудом понимаю, что там, внутри телевизора, происходит.

    Хотя история довольно занимательная. Какой-то бестолковый ученик мага беспечно залез в универсальный стационарный портал и активировал его. Мальчишке повезло. Его не только не распылило, он весь, целиком, с руками, ногами, одеждой и даже со своей сетью, в которой он тащил пустые сосуды, перенесся в иное измерение.

    Стражем портала с той стороны был очень качественный высший зомби (говорящий!), который попытался обратить мальчишку в своё подобие. Но парень был хоть и бестолковым, но талантливым учеником мага и смог подчинить зомби себе. Потом, вместо того, чтобы вернуться домой и отпраздновать своё невероятное везение, этот полоумный зачем-то попёрся осматривать новое неизведанное измерение. Причём даже не взял с собой подчинённого ему зомби, а так один и потащился. Идиот.

    В этот момент сидящая рядом со мной Лена неудачно (в смысле, удачно) пошевелилась и подол платья у неё несколько задрался. Так что следующие минут двадцать на телевизор я обращал внимания мало. Сосредоточился на двух других вещах — Лениных ногах и попытках не захлебнуться слюной.

    Потом Нина Петровна некстати позвала нас ужинать, мне пришлось прервать своё увлекательное занятие и тащиться вниз. После ужина мы с Леной вернулись наверх и продолжили смотреть кино. Там как раз этот невероятно везучий мальчишка, продолжая испытывать свою удачу, украл у двух магов какой-то кристалл.

    Мальчишке вновь повезло. Маги оказались очень слабыми. Наверное, теоретики какие-нибудь. Не боевики точно. Но украденный кристалл им тоже был нужен, так что они бросились в погоню за вороватым учеником. А следом за магами зачем-то побежала и девчонка, лицо которой было нарисовано на коробочке, откуда Лена достала кассету с этим кино.

    Насчёт девчонки я не понял. Как она узнала про украденный кристалл, я пропустил. Я так понимаю, девчонка увидела, что маги, у которых увели кристалл, очень хилые и решила, что у неё хватит сил победить и их и ученика-вора. Отсюда можно сделать вывод, что девчонка — ведьма не из последних, раз так уверена в себе.

    Мальчишка же вернулся к своему стационарному порталу и сбежал в родное измерение, не забыв перед этим натравить на преследователей своего зомби. Но идущие следом за ним маги были не настолько беспомощными, чтобы не справиться с одним зомби, пусть даже и высшим. Хотя упокаивали они его долго и невероятно бестолково. Тоже мне, теоретики. Не знают даже, что зомби нужно в первую очередь атаковать в голову. А эти идиоты, вместо того, чтобы бить по голове, стали метать из какого-то артефакта огненные стрелы зомби в туловище. И так и метали до тех пор, пока у зомби от перегрева двигательные функции не нарушились. Но перегрели они его хорошо. К тому времени, как жадная до чужих кристаллов юная ведьма добралась до портала, зомби ещё не успел восстановиться.

    Что было дальше, я не совсем понял. Какие-то постоянные разговоры. Ничего не понятно. Ведьма, мальчик-вор и два мага оказались в родном измерении мальчика. И начали там как-то странно маневрировать, вместо того, чтобы устроить поединок и так определить, кому кристаллом владеть. Ведьма, похоже, специализировалась на магии Любви. Она попыталась соблазнить одного из магов и даже полезла к нему обниматься. Но у неё ничего не получилось. Вероятно, защитой эти маги-неумёхи всё же догадались озаботиться.

    Сами же маги, как выяснилось, были иллюзионистами высокого класса. Теперь мне стало понятно, почему мальчик отважился украсть у них кристалл, и почему ведьма была так уверена в том, что справится с ними обоими. Иллюзионисты никогда не отличались высокими боевыми качествами. Зато иллюзии они наводили превосходно. Могли очень быстро наложить на себя образ другого человека. Причём менялся и голос, и даже одежда! Высокое мастерство. Я так не могу.

    В конце концов, после непонятных продолжительных манёвров, загадочный кристалл достался юной ведьме. А чтобы обезопасить себя от возможной мести со стороны обокраденных магов, она заманила их к порталу, предварительно как-то связавшись со своим учителем. Против подготовленного же боевика у двух несчастных иллюзионистов не было ни малейшего шанса.

    А мальчишка из-за своей жадности остался с носом. Почему из-за жадности? Да потому, что ему нужно было звать на помощь учителя, а не пытаться справиться с магами самому. Понятно, что учитель забрал бы кристалл себе, но и парня наверняка наградил бы чем. А так этот обалдуй остался и без кристалла и без награды. И ему ещё повезло, что ведьма-победительница была в хорошем расположении духа и оставила его в живых, причём даже с полным набором конечностей.

    Но самое интересное в этой истории не это. Больше всего заинтересовало меня то, как именно звали юную ведьмочку. В такие совпадения я не верю. Наверняка это что-то значит. Эту молодую ведьму звали точно так же, как и меня. Алиса Селезнёва…

    Глава 11

    Недели через три после того дня, когда мы с Леной ходили в гости к Нине Петровне, нам всем выдали новую одежду. Тяжёлые плотные юбки чуть ниже колен, белые блузки, жилетки и куртки из такой же ткани, что и юбки. А ещё наполненные книгами и тетрадями большие прямоугольные сумки. Одежда вся была чистая, но немного мятая. Вероятно, лежала где-то на складе в штабелях. Поэтому эти юбки и блузки мы отдали Тусняку, который по моей просьбе любезно согласился попросить парней всё это тщательно погладить.

    А пока нам гладили нашу одежду, я занялся обследованием книг из сумки. С местной системой счёта я к этому времени уже разобрался и выучил все цифры. Поэтому легко смог определить, что на обложках всех без исключения книг в том или ином виде присутствует цифра восемь.

    Полистав несколько книг, я сделал предположение, что это учебные книги. Во всяком случае, книга по математике однозначно была учебной. Начертанные в ней примитивные уравнения были совершенно бессмысленными и не могли служить ни для чего иного, кроме как для обучения юных неофитов основам математики.

    Ещё я смог опознать учебник по анатомии человека. Довольно точные и качественные изображения различных человеческих органов не позволяли усомниться в том, что это за книга. По картинкам с батальными сценами я узнал учебник истории. Про остальные книги я не понял, что это такое. Картинки если и есть, то какие-то непонятные для меня.

    Что ж, похоже, в скором времени мне придётся на собственном опыте узнать, как именно и чему местные туземцы обучают своих детей в гимназиях. А цифра восемь на моих учебниках означает, вероятно, восьмой цикл или восьмой год обучения. Несложные вычисления позволили мне предположить, что обучение детей здесь начинается с семилетнего возраста.

    Вскоре Тусняк принёс нам наши отглаженные костюмы, аккуратно развешанные на вешалках. Мы выставили его за дверь и переоделись. Нормально, всё впору. А Ленка-то как здорово выглядит в этом костюме! Впрочем, она, по-моему, здорово выглядит в любой одежде.


    Посмотреть на местную гимназию мне удалось через пару дней после того, как нам выдали новую одежду. Утром Лена растолкала меня раньше обычного и велела надевать новый костюм. Потом она сунула мне в руки сумку с книгами, мы вышли на улицу, немного потоптались в возбуждённой толпе обитателей нашего приюта, а затем погрузились в небольшой подъехавший автобус жёлтого цвета. Всего было три автобуса, но меня Лена затащила в самый первый. Не понял. А как же завтрак? Я кушать хочу.

    Ехали недолго. Минут через двадцать подъехали к четырёхэтажному зданию грязно-белого цвета. Возле него уже собралась приличная толпа детей и взрослых. Вероятно, это домашние дети. Шум, гам, непонятная суета. Но Лена уверенно маневрировала в этой толпе и вскоре подтащила меня к кучке нарядных девчонок, которые её немедленно нацеловали. А потом и меня заодно. Ммм… Мне начинает нравиться учиться в этой гимназии.

    Потом мы стояли на улице, чего-то ждали. Толстая тётка со ступеней гимназии что-то долго рассказывала. Судя по унылому виду и зевкам окружавших меня девчонок, всем было скучно и неинтересно. Мне же было скучно особенно сильно, так как толстая тётка говорила быстро, и я не понимал ни единого слова из её речи.

    Наконец, тётка наговорилась и учеников стали запускать внутрь здания. Сначала прошла всякая мелюзга, а затем настала очередь и нашей группы. По лестнице поднялись на третий этаж и нестройной толпой ввалились в одну из комнат. Столы, стулья, на стенах портреты каких-то бородачей, на потолке яркие лампы. Ну, я, собственно, чего-то подобного и ожидал. Комната для занятий.

    А вот дальше произошёл неприятный инцидент. Соорудив на столе у окна копну из цветов, высокая наставница своей волей стала рассаживать нас по стульям так, как считала нужным. А нужным она считала усадить за стол с каждой девушкой по парню. И мне в соседи достался какой-то рыжий конопатый хмырь. К тому же не наш, а из домашних.

    Да иди ты в баню! Не хочу я с парнем сидеть. К Лене хочу. Указывать ещё мне эта сопля будет, где сидеть! Нет, я, конечно, понимаю, что наставник в гимназии должен быть строг со своими учениками. Иначе он ничему обучить их не сможет. Но я архимаг! Мне можно.

    Поэтому я встал со стула и прошёл к столу, за которым сидела моя Лена. Рядом с ней уже обосновался чернявый парень. Тоже из домашних. Сидит, улыбается. Наставница мне что-то говорит, но наплевать, что она недовольна. Я архимаг! И я хочу сидеть рядом с Леной.

    — Ты уходить, — говорю я чернявому.

    А тот мотает головой и что-то отвечает. Наставница подошла, тоже лезет в разговор. Да ну вас всех! Надоело. Поднял я парня вместе со стулом и на руках отнёс к конопатому, куда меня усадить пытались. А затем подтащил пустой стул к освободившемуся месту и уселся с Леной. Вот так! Наставница недовольна, но Лена ей что-то объясняет. Объясняет, объясняет. Что-то больно уж долго объясняет. Скорее, рассказывает. Шум в комнате стих, все слушают Лену, но смотрят при этом больше на меня, чем на неё. Иногда только какие-то вопросы звучат. А Лена даже встала, стоя рассказывает. Я так понимаю, рассказывает она о том, как меня украли и чуть не убили. Что ещё она может так долго говорить?

    Наконец, Лена окончила рассказ. Все на меня уставились. Чувствую себя, как обезьяна в зоопарке. Да хватит пялиться уже! Выручила меня наставница. Она что-то сказала и народ постепенно перестал на меня пялиться и занялся своими делами. А наставница встала у своего стала и начала вещать о чём-то. Я так понимаю, она смирилась с тем, что я буду сидеть с Леной.

    Кстати, а не пора ли мне уже бросить эти игры и объявить себя магом? Выращу башню и стану в ней жить. С Леной. Хотя не, рановато. Сперва язык бы надо выучить да читать научиться. А то мало ли что. Кто этих туземцев знает, что они ещё кроме автобусов и телефонов с телевизорами придумали. Вряд ли, конечно, у них есть что-то такое, чем они могут мне серьёзно угрожать. Но на всякий случай лучше подстраховаться. Опять же, мухоморы. Я ещё не нашёл ни одного.

    Пока я размышлял обо всём этом, ученики по команде наставницы достали тетради и стали что-то записывать в них пишущими палочками. Лена рядом со мной тоже усердно выводит буквы. Чтобы не выделяться из массы, я как все достал тетрадь и палочку для письма. Сижу, рисую на листе бессмысленные каракули…


    Ну, подведём итоги. Закончился мой первый день в гимназии. Мы вновь погрузились в автобус и едем домой. Честно говоря, похвастаться мне особо нечем.

    Быть учеником в гимназии — очень скучно. Все занятия какие-то однообразные. Все что-то пишут или говорят, наставники что-то рассказывают. А я сижу, пень пнём и рисую в тетради каракули. Четыре страницы каракулей за сегодняшний день сделал. Лена пытается помочь, что-то подсказывает. Только я всё равно ничего не понимаю. Лишь занятие по математике как-то развлекло меня. Там я хоть что-то разобрал. По крайней мере, часть начертанных на коричневой доске наставницей символов была мне понятна.

    Если так и дальше пойдёт, меня, пожалуй, вовсе могут из гимназии выгнать. Я бы обязательно прогнал такого тупого ученика. Лена на соседнем кресле что-то говорит. По-моему, утешает меня. Добрая она. Может, мне её в ученики взять да попробовать магии обучить?

    А что, отличная мысль! Конечно, первые лет двадцать она не сможет самостоятельно восполнять ману. Так это проблема небольшая. Ману я ей перекачивать от себя могу. Помощник бы мне пригодился. А то всё сам да сам. Отсутствие других магов, кроме меня, в этом мире означает не только отсутствие конкурентов, но и отсутствие ассистентов. Всё, решено. Как только я изучу местный язык настолько, что смогу объяснить Лене кто я такой на самом деле — сразу начну учить её магии.

    Тут я краем глаза заметил сквозь оконное стекло неторопливо бредущую по обочине дороги старушку с корзиной в руке. А в корзине у неё… Ага!! Я резко вскакиваю на ноги и кричу на весь автобус:

    — Водитель! Стоять-бояться!!

    Глава 12

    На ужин у нас сегодня макароны. Вкусные. Люблю макароны. Они к тому же с мясом. Здорово! А ещё компот. Я уже почти месяц живу в новом теле, но всё никак не привыкну к невероятному разнообразию высококачественной пищи. Да, целый месяц. А мухоморов всё нет и нет.

    У той странной старушки, которую я сегодня заметил из окна автобуса, мухоморов в корзинке тоже не оказалось. Обидно. Она набрала каких-то бесполезных разноцветных грибов и довольная шла домой. Ну, хоть бы один малюсенький мухоморчик нашла для приличия!

    А уж строила-то из себя, стоила. Никак продавать не хотела мне корзинку. Невероятно корыстолюбивая бабка попалась. Силой же отбирать у неё имущество мне казалось не совсем уместным — на нашу с ней борьбу за обладание корзинкой с грибами весь автобус через окна любовался.

    Всё осложнялось тем, что я не знал, как на туземном языке сказать «продай» или «меняй». С местными деньгами я уже немного освоился и понял, что наивные и простодушные обитатели этого мира в качестве денег действительно используют обычную резаную прямоугольниками раскрашенную бумагу. О боги, эти туземцы так доверчивы, что мне иногда даже становится неудобно их обманывать. Уж лучше бы ракушки вместо денег использовали. Их хоть не так просто подделать, как бумагу.

    Так вот, возвращаясь к старушке с грибами. Когда наш автобус остановился, обогнав ту метров на тридцать, я выскочил в открывшуюся дверь и бегом подбежал к неспешно бредущей бабке. Как попросить продать мне корзинку я не знал, а потому стал повторять пару слов, которые, хоть и с натяжкой, позволяли мне объяснить старушке мои намерения.

    И так мы с ней, на глазах у всего автобуса, минут пять тянули злосчастную корзинку каждый в свою сторону. При этом я ещё постоянно повторял на местном языке фразу «украсть гриб». Во время перетягивания корзины часть грибов вывалилась на землю. Но, поскольку мухоморов среди выпавших грибов не было, то я не сильно огорчался.

    Потом мне пришла в голову мысль показать старушке бумажные деньги. А то она, возможно, предполагает, что корзинку я у неё хочу забрать бесплатно. Я вытащил из кармана бумажку с надписью «5000» и сунул её старушке. Не берёт, головой качает. Мало? Вот ещё 5000. Опять мало? Что, такие грибы дорогие? Ну, вот ещё.

    Пользуясь моим полным незнанием местных цен на грибы, старушка продолжала упорствовать и задирать цену. И лишь когда количество розовых бумажек в моей руке перевалило далеко за второй десяток, корыстолюбивая бабка сломалась. Она выхватила из моей руки пачку бумаги и, как-то странно причитая и постоянно оглядываясь на меня, шустро скрылась в лесу. Не понял. Ведь только что она шла по дороге. С чего это она в лес рванула? Возможно, хочет набрать ещё грибов? Только как она это будет делать без корзины? Куда складывать станет?

    Впрочем, это не моё дело. Ну-ка, посмотрим, что за грибы собрала эта старушка…

    К моему глубочайшему разочарованию, мухоморов среди собранных бабкой грибов не было. Обидно. Зря автобус останавливал. Кстати, он так и стоит, ждёт меня. Лена подошла, спрашивает что случилось. Настолько я её уже понимаю. Объяснить лишь не могу, что случилось. Со злости, я растоптал все разбросанные по земле бесполезные грибы и пинком отправил пустую корзину в кусты. Поехали домой, Лена…


    После ужина Лена притащила откуда-то небольшую книжку с крупными яркими картинками и повела меня в комнату для занятий. Там мы с ней уселись за один из свободных столов, Лена дала мне чистую тетрадь и писчую палочку, раскрыла книгу и… начала учить меня грамоте.

    Продвигалось у нас с ней дело туго. Очень непросто изучать письменный язык, не зная устного. Но я старался, и после часа занятий мне удалось нарисовать в тетради своё имя: «АЛИСА». А потом я случайно обнаружил на одной из страниц книги для обучения грамоте очень хорошее изображение мухомора. И смог выяснить, что в прошлый раз Лена неверно поняла мой вопрос и ввела меня в заблуждение. Оказывается, слово «мухомор» переводится на местный язык совсем не как «гриб». Попробую теперь сказать ей, чтобы она отвела меня в то место, где есть мухоморы. Немного повертев в уме известные мне слова туземного языка, я смог составить словесную конструкцию, означавшую, по моему мнению, желание отправиться на сбор мухоморов и сказал Лене:

    — Лена, в мухомор дом пошли парами.

    Судя по её озадаченному лицу, она меня не поняла…

    Глава 13

    — Вниз, — кричит мне Лена с пола. — Алиса, вниз!

    Ага, вот теперь понятно. Бестолковый наставник минуты три орал мне что-то невнятное. Не мог нормально крикнуть, что можно слезать. А то мне уже надоело висеть под потолком. Здесь скучно. Я так и не понял, зачем он заставил меня залезть сюда по толстой верёвке.

    Разжав держащие верёвку пальцы, я очень быстро оказался на полу вместе с Леной и нашим наставником. Ой! Я не хотел. Это случайно. Кто же знал, что у вас тут такие полы непрочные? Одна из половых досок не выдержала удара моего тела, упавшего на неё с восьмиметровой высоты, и треснула.

    Наставник что-то взволнованно вскрикнул и кинулся ко мне. Э, э! Куда?! Не нужно меня за голые ноги своими волосатыми лапами хватать! Пусть Лена трогает. Ей можно.

    С трудом вырвавшись из цепких лап наставника, я спрятался к Лене за спину. Чего он пристал? Вообще какое-то занятие странное. Чему нас тут учат-то? Никак не могу разобраться.

    Взять хотя бы одежду. Для начала, перед этим занятием Лена сняла с себя всё, кроме трусов и чулок. И меня тоже заставила. Потом мы с ней надели поверх наших обычных трусов ещё одни, гораздо большего размера и тёмно-синего цвета. На верхние части тела мы надели просторные белые кофты с короткими рукавами, но без пуговиц. И остальные девчонки вокруг нас тоже переодевались в такую же одежду. После переодевания мы стали походить тех сумасшедших с мячом, которых я однажды видел в телевизоре. Мы что, тоже сейчас будем бегать и пинать мяч? А зачем?

    Оказалось, нет. Всей толпой прошли в просторный и почти совершенно пустой зал с очень высоким потолком. Построились в шеренгу. Наставник, оказавшийся мужчиной средних лет, произнёс небольшую речь, после чего мы повернулись на месте и друг за дружкой стали кругами ходить по залу. Потом побежали. Опять пошли шагом. Помахали руками. Снова побежали. Да что это за идиотизм?

    Наконец, бесцельное хождение кругами по залу окончилось. Мы все расселись по стоявшим вдоль стен низеньким лавочкам, а наш наставник подошёл к закреплённой на столбах металлической палке, подпрыгнул и повис на ней, уцепившись двумя руками. Потом он подтянулся на руках так, чтобы его подбородок оказался над палкой, распрямил руки, снова повиснув под палкой. Ещё раз подтянулся. Опять повис под палкой. И так раз десять. Не знаю, что он хотел этим сказать, но мне его поведение напомнило обезьяну из зоопарка.

    Затем наставник что-то сказал, и к железной палке на столбах подошёл один из парней. Он подпрыгнул, уцепился, и стал пытаться подтягиваться так же, как только что это делал наставник. Ага. До меня стало понемногу доходить. Наставник показал, как нужно правильно подтягиваться на палке и теперь ученики должны показать, как они его поняли. Единственное, что мне не ясно, так это зачем вообще нужно учиться такой вещи, как подтягивание на палке. По мне, так это совершенно бессмысленное занятие.

    Парни и девушки по очереди подходили к палке и подтягивались на ней. Лена тоже сходила. Подтянулась два раза и свалилась оттуда. Кстати, я заметил одну вещь. Парни наши до палки допрыгивали сами, прямо с пола. А вот девчонкам наставник помогал забраться. И как-то он уж больно подозрительно охотно делал это. Что-то не нравится мне это дело. Перспектива того, что этот тип станет хватать меня руками за разные места, совершенно не вдохновляла.

    Слышу своё имя. Одновременно сидящая рядом со мной Лена пихает меня локтем в бок. Понятно. Моя очередь. Подхожу поближе и, не давая этому извращенцу возможности ухватиться за себя, метров с двух прыгаю вверх в направлении железной палки. Хе-хе. Вот и всё. Теперь у него нет повода меня хватать. Может только смотреть.

    Начинаю подтягиваться, а наставник стоит рядом и вслух считает, сколько раз я подтянулся. Отличная возможность представилась мне, однако. Счёт в пределах десяти я уже выучил, но дальше начинал путаться. Вот сейчас и повторим, благо наставник считает громко и чётко произносит слова. Как раз то, что мне нужно!

    После того, как я подтянулся пятьдесят шесть раз, наставнику, видимо, надоело считать, и он замолчал, изумлённо наблюдая за тем, как я продолжаю подтягиваться. А я мысленно повторяю про себя счёт с одиннадцати до двадцати, стараясь покрепче запомнить. Поскольку знака остановиться и слезть ни Лена, ни наставник мне не подают, то я и не останавливаюсь. Интересно, долго мне тут нужно болтаться на этой палке?

    Ещё минут через десять мне это окончательно надоело. Может, хватит? Вопросительно взглянув на наставника, добился от него кивка и непонятной фразы. Предположив, что разрешение слезть на пол получено, я разжал пальцы рук и свалился вниз. Что дальше?

    А дальше этот тип подошёл ко мне и стал щупать мне руки возле плеч. Я с трудом подавил желание стукнуть его, чтобы не приставал. У жены своей пусть щупает! Чего пристал? Наконец, он нащупался и подвёл меня к свисавшей с потолка верёвке. Никого он сегодня к этой верёвке не водил. Что мне с ней нужно сделать?

    Наставник что-то объясняет, но мне непонятно. А, стоп! Знакомое слово. Он сказал «вверх». Нужно залезть по верёвке вверх? Хорошо, мне не трудно. Я ухватился за верёвку руками и быстро залез под самый потолок. А вот что делать тут?

    Снизу что-то кричат мне, но я их не понимаю. Хорошо, Лена подошла и помогла. Слово «вниз» мне известно.

    По счастью, в этот момент прозвенел звонок. То, что он является сигналом к окончанию занятия, я уже понял. Мы развернулись и кучей поплелись в раздевалку переодеваться. Какое-то совершенно глупое занятие было. Зачем было нужно подтягиваться на палке и лазить по верёвке так и осталось для меня загадкой. И это ещё если не вспоминать о безумном хождении кругами в начале занятия.

    Впрочем, во время переодевания в раздевалке я передумал. Не такое уж и глупое это занятие было. Переодеваться в раздевалке мне нравится. Столько девчонок. И есть очень даже симпатичные. Хотя моя Лена всё равно лучше всех…

    Глава 14

    Пару недель спустя я, наконец-то, нашёл их. Мухоморы!! Какое счастье! Нашёл я их самостоятельно и совершенно неожиданно для себя. Мы с Леной гуляли после ужина по запущенному саду вокруг здания нашего приюта и забрели в дальний угол, куда раньше не доходили. И вот они, пожалуйста. Растут. Шесть штук. Один маленький, а пять очень даже приличных размеров. Как они тут оказались? Хотя, понятно. Вон же лес. Почти сразу за забором начинается. Нашу усадьбу лес с трёх сторон окружает.

    Нести только было их не в чем. Мы налегке гулять пошли, ничего не взяли с собой. А оставлять мухоморы без присмотра и идти домой за мешком мне не хотелось. Мало ли что. Вдруг украдёт кто. Поэтому я задрал подол платья и сложил в него свою ценную добычу. Правда, пока мы с Леной возвращались домой, встречные мальчишки заинтересованно косились на моё виднеющееся из-под задранного платья нижнее бельё. Но мне было не до этого. Наконец-то я нашёл! Мухоморы!!

    К сожалению, немедленно приступить к приготовлению напитка вечной юности я не мог из-за отсутствия у меня здравура. Той бутылки, что я когда-то давно отобрал у Тусняка, уже не было. Её унесла Нина Петровна. Зашла как-то к нам в спальню, увидела недопитую бутылку на полочке, и унесла её. Перед этим ещё и скандал закатила. Ругалась. Я так понимаю, она была недовольна тем, что я силой отобрал здравур у Тусняка и решила восстановить справедливость, вернув бутылку обратно владельцу. Мол, нехорошо обижать того, кто слабее. А чего. Он сам первый начал, нечего было с нас с Леной штаны стаскивать. И этот здравур — честный трофей. Но объяснить ей я это не мог. Лена пыталась как-то спасти положение, но не преуспела. Нина Петровна всё равно унесла здравур и наверняка отдала его Тусняку обратно.

    А где Тусняк добыл ту бутылку? Возможно, там есть ещё. Хорошо бы найти лавку торговца здравуром. Что мне мешает спросить? Ничего. И, оставив Лену караулить ценные мухоморы, я отправился на поиски Тусняка…


    На этот раз долго искать его не пришлось. Тусняк нашёлся в своей спальне. Когда я заглянул туда, он прямо в одежде валялся поверх одеяла на одной из кроватей и ковырялся в своём носу. Отлично. Мило улыбнувшись ему, я зашёл внутрь комнаты.

    — Блин, Селезнёва, имей совесть! — возмутился моим приходом Тусняк. — Я позавчера тебе полы мыл. Совсем, блин, на шею села!

    — Тишина. Говорить вопрос я.

    — Чего?

    — Вопрос. Я говорить, ты думать.

    — Спросить чего-то хочешь, что ли?

    — Вопрос. Бутылка. Думать.

    — Чего?

    — Бутылка. Стол. Здесь.

    — Чего? Нету тут никакой бутылки!

    — Думать. Ты здесь. Я ты стена бум.

    — Селезнёва, ты чего? Я же уже извинялся за тот раз. Всё осознал. На тебя больше наездов не будет.

    — Не понял. Бутылка где?

    — Какая бутылка? Ты о чём?

    — Здесь бутылка стол. Я бутылка туда. Где бутылка?

    — Селезнёва, ну ты вообще… конкретно у тебя крыша съехала.

    — Не понял. Где бутылка?

    — Блин, ты же сама унесла её! Я-то откуда знаю, где она теперь?

    — Не понял. Где бутылка?

    — Селезнёва, ты говоришь совсем как фашист из фильма про войну.

    — Не понял. Где бутылка?

    — У тебя.

    — Нет. Новый бутылка где? Ещё бутылка.

    — Тебе что, бутылка водяры нужна?

    — Что есть «водяры»?

    — Водяра. Водка. Ну, то, что в бутылке внутри было. Чего, сама не знаешь, что ищешь?

    — Не понял. Повтори.

    — В бутылке была водка.

    — Понял. В бутылке была водка. Где новый водка снаружи бутылка? Ты где старый бутылка ищем?

    — Где я взял бутылку с водкой?

    — Так.

    — Точно, как фашист говоришь.

    — Не понял.

    — Тьфу. В магазине я её купил. Я ж здоровый. Мне хоть и семнадцать, а на вид все двадцать будет. Мне в любом магазине водяру продадут.

    — Не понял. Где?

    — В «Пятёрочке», около остановки.

    — Что есть «пятёрочке»?

    — Магазин это.

    — Что есть «магазин»?

    — Да, Селезнёва. Как же ты в школе-то теперь учиться будешь, если даже забыла, что такое магазин?

    — Не понял. Что есть «магазин»?

    — Ну, магазин. За деньги продукты всякие продают. Хлеб там, огурцы, колбасу. И водяру тоже.

    — Эээ… Деньги дать, взять водяру? Так?

    — Так.

    — Спасибо. Ты встала. Пошли парами в магазин ищем водяру. Я деньги в карман…


    Тусняк любезно согласился проводить меня до лавки, торгующей здравуром. Или водярой, как его называли аборигены. Мы с ним только по дороге на минутку забежали в нашу спальню, чтобы захватить мешок из прочной плёнки. А то в чём я здравур понесу оттуда? В руках? Заодно проверил, как там дела у Лены и не своровали ли наши мухоморы. Лена о чём-то поговорила с Тусняком и захотела идти с нами. Но я её не пустил. Я и сам схожу. А она пусть мухоморы сторожит.

    Шли недолго, с четверть часа. Тусняк по дороге что-то мне доказывал, но я так и не понял, что он хотел сказать. Уловил только то, что он часто повторял число «восемнадцать». Но восемнадцать чего Тусняк имел в виду понять мне так и не удалось.

    Тусняк довёл меня до двери лавки, сказал, что это здесь, развернулся и ушёл. Ладно, пусть идёт. Он мне тут особо не нужен. Мне главное было лавку торговца здравуром найти. Теперь-то я и сам справлюсь.

    Зайдя внутрь, я обнаружил, что лавка торгует далеко не только одним здравуром. На стеллажах лежало огромнейшее количество всевозможной еды. Так много еды сразу я ещё никогда не видел.

    Торговца в привычном мне понимании тут не оказалось. Здесь даже и прилавка-то не было. Покупатели проходили к стеллажам с едой, сами набирали себе в проволочные корзинки то, что хотели купить, а потом с этими корзинками подходили к сидящим у выхода трём тёткам, где и оплачивали свои покупки.

    По-моему, глупая система. Да, выйти с продуктами, минуя тёток, нельзя. Но что мешает мне съесть или выпить то, что понравится, в глубине зала, а затем выйти как бы и не купив ничего? Наверняка, самые шустрые туземцы так и делают и ежедневно ходят в эту лавку бесплатно обедать.

    Но мне денег жалеть не нужно. Сколько захочу — столько и сделаю. Да и здравур мне нужен дома, а не тут. Мухоморов-то с собой у меня нет. Немного поблуждав между стеллажей, я обнаружил нужный мне уголок. Ого, сколько бутылок! А где тут здравур? Я подошёл к задумчиво рассматривавшему ряды бутылок толстяку, дёрнул его за рукав и спросил: «Где водяра?». Тот удивлённо посмотрел на меня, но, всё же, ткнул пальцем в строй бутылок с прозрачной жидкостью.

    На пробу открутив пробку с одной из бутылок, я убедился в том, что внутри действительно здравур. Поставил бутылку обратно и взял четыре таких же, но с закрытыми пробками. Всё, пошли расплачиваться.

    Подойдя к выходу, я пристроился к самой короткой очереди и поставил у своих ног корзинку со здравуром. Ну вот. Ещё немного, и вскоре я смогу вновь насладиться своим любимым напитком. И стареть перестану. Пожалуй, Лену тоже угощу. Раз уж всё равно решил выучить её на мага. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть.

    Очередь к торговке потихоньку двигалась, а я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, иногда слегка пихая ногой вперёд свою корзинку. И при каждом таком пинке в корзинке мелодично позвякивали четыре полные литровые бутылки отличного здравура, иначе именуемого «водяра»…

    Глава 15

    О боги, ну что это за безумный мир?! Куда меня занесло?! Только кажется, что начинаешь понимать туземцев, как кто-нибудь из них немедленно выкидывает новый идиотский фокус. Ведь я был уверен, что разобрался с их денежной системой. Всё казалось простым и логичным. И тут на тебе! Торговка отказалась продать мне здравур.

    Да, просто отказалась продавать! Но зачем тогда его выставили в зале, если нельзя покупать? До сегодняшнего дня мне казалось, что пять тысяч — достаточно приличная сумма. В лавке рядом с большинством товаров были прикреплены небольшие бумажные ярлычки с различными числами. Мне казалось, что это так местные указали цену товара, чтобы покупатели не бегали к торговке с каждой булкой спрашивать, сколько торговка хочет за неё денег. То есть это я так сам себе объяснил наличие этих ярлычков. И, похоже, не угадал.

    Рядом с теми бутылками, что я хотел купить, тоже висел ярлычок. И написано на нём было «312». Считать я умею хорошо. И четыре раза по 312 — это существенно меньше, чем пять тысяч. Вот только торговка считала иначе. Отказалась отдать мне здравур и за пять и даже за пятьдесят тысяч. Теперь я теряюсь в догадках, что же означает это загадочное число 312. Как они тут считают? Да и восемнадцать тут при чём? Торговка в лавке на все мои попытки выкупить у неё здравур отрицательно мотала головой и то и дело повторяла: «Восемнадцать». И ведь Тусняк по дороге сюда тоже не раз упоминал это число. Что оно означает?

    Пакет ещё этот дурацкий тащить приходится теперь. Чтобы не возбуждать лишних подозрений, в лавке мне пришлось сложить деньги, которыми я пытался расплатиться, в свой пустой пакет и так и уйти оттуда. Без здравура. Вариант плюнуть и отнять здравур силой я решил оставить на самый крайний случай. К открытой войне с местными туземцами я пока переходить не хочу. А разбойное нападение на лавку неминуемо к войне и приведёт.

    Потому я шёл исключительно мирным путём. В лавке я только увеличивал лежащую перед торговкой кучу розовой бумаги, надеясь количеством убедить её отдать мне столь необходимый напиток. Бумагу же я делал внутри пакета, а потом как бы доставал её оттуда. Но торговка лишь изумлённо таращилась на кучу бумажных денег, не переставая мотать головой и повторять: «Восемнадцать». Что бы это значило?

    В конце концов, когда денег на столе стало, на мой взгляд, лежать подозрительно много, я, чтобы не выделяться из общей массы покупателей, сгрёб всю бумагу обратно в свой пакет и так с ним и ушёл. Сколько именно денег я сделал, не знаю, не считал. Приблизительно, у меня в пакете сейчас должно лежать около трёх миллионов.

    Так, а что мне с ними делать теперь? Парень какой-то ещё идёт за мной. От самой лавки идёт. И там он стоял в очереди следом за мной. Если бы не он, я бы сжёг содержимое пакета прямо тут. Но при нём нельзя. Думаю, будет выглядеть странным, если я начну жечь деньги, хотя бы и бумажные. Я замедлил шаг, надеясь, что парень обгонит меня. Но этого не произошло. Тот тоже замедлил шаг и так и остался от меня на расстоянии метров двадцати. Идёт, и разговаривает со своим телефоном. Вероятно, он не хочет ко мне приближаться, опасаясь, как бы я не подслушал его разговор.

    Вот и поворот к нашему приюту. Тут недалеко совсем. Минут десять идти осталось. Поскольку фонарей на идущей через лес дороге не было, я себе Ночное Зрение повесил. А то уже вовсе стемнело.

    К моему удивлению, парень повернул к приюту следом за мной. А ему-то туда зачем? Этот точно не наш. Чтобы считаться воспитанником, он уже слишком стар. И не видел я его у нас никогда. Чей-нибудь родственник? А почему на ночь глядя идёт в гости?

    Может, подарить ему мой пакет? Хотя не, это тоже странно выглядит. Совершенно незнакомому человеку дарить деньги. Ещё подумает про меня невесть что. Или, упаси боги, решит отблагодарить меня. Как мужчина.

    А до приюта-то всё ближе и ближе. Вот-вот ворота покажутся уже. И что он за мной тащится? Хотя… Придумал! Я сейчас подойду к нему и попрошу его подержать мой пакет. Вроде как мне в кустики хочется, а с пакетом неудобно. И свалю в кустики. А этот пусть так с пакетом и остаётся, я к нему обратно не выйду. В темноте же он меня не найдёт. Правда, может попытаться дойти до приюта и поискать там. С другой стороны, в пакете какие-никакие, но деньги. Авось не станет искать. Пожадничает и решит оставить их себе.

    И только я собрался развернуться и подойти к незнакомцу, как мимо меня на огромной скорости пронеслась большая чёрная машина. Громко завизжав колёсами, машина резко остановилась метрах в двадцати передо мной. Двери машины открылись, и из неё вылезло двое крепких коротко стриженых мужчин. Когда я подошёл к ним поближе, один из них ласково улыбнулся мне и что-то сказал. Из всей его фразы я смог понять одно лишь только слово «девочка».

    О боги, этот бедняга где-то потерял все свои передние зубы. А местные косорукие целители не смогли придумать ничего лучше, кроме как сделать ему искусственные зубы из золота. Представляю, как он мучился, когда ему ввинчивали в челюсти эти корявые поделки.

    Может, помочь ему? Вырастить новые зубы совсем не трудно…

    Глава 16

    Следует признать, повезло мне сегодня с этими людьми из чёрной машины. Повезло. Обладатель золотых зубов, представившийся Вованом, оказался милейшим человеком. Добрым, ласковым и отзывчивым. Увидев меня, бредущего по пустынной ночной дороге, он остановил свою машину и предложил подвезти меня. Конечно, идти мне оставалось совсем недалеко, но я, растроганный его необычайным благородством, всё равно согласился немного проехать в машине.

    А вот Крыс, в отличие от Вована, оказался наглецом и грубияном. Крыс — это тот парень, который шёл за мной следом от магазина. Хам и извращенец. Уселись мы втроём на заднее сиденье машины — я в середине, слева от меня Вован, справа Крыс. И вот, едва мы уселись, как этот мерзавец тут же положил свою руку мне между ног, и сразу смело сунул её под мою юбку!

    В самый последний момент я успел вспомнить, что если я эту руку ему сейчас тут оторву, как мне хотелось, то он заляпает кровью всё моё платье. Это нехорошо. Поэтому Крыс отделался лишь тройным переломом.

    Но это его ничему не научило. Вместо того чтобы извиниться и поблагодарить меня за моё милосердие, этот грубиян громко закричал и попытался ударить меня здоровой рукой по лицу. Совершенно невоспитанный тип. Вторую руку я сломал ему уже в четырёх местах. Вот так! И лечить не буду. Пусть теперь целителю за исцеление платит. А я не хочу такого хама лечить.

    Дальше Крыс орал дурным голосом, а Вован ласково что-то говорил мне, периодически покрикивая на невоспитанного Крыса.

    До ворот моего приюта доехали мы очень быстро. Тут недалеко было. Вован вылез из машины со своей стороны, вежливо помог выбраться мне, а затем кое-как вытащил рыдающего Крыса и осмотрел его руки. Потом Вован что-то сказал мне добрым голосом, отвесил крепкий подзатыльник Крысу и открыл большую крышку на задней части машины. А под крышкой…

    Ого! Вот он! Здравур! Целый ящик здравура. Я узнал бутылки — совсем недавно видел такие же в лавке. Вован открутил крышку с одной из бутылок и сунул горлышко в рот Крысу, который сразу с жадностью стал всасывать здравур в себя.

    Когда Крыс насосался и, закашлявшись, выпустил бутылку из своих губ, я подёргал Вована за рукав и жестами показал ему, что мне нужен здравур. Тот, кажется, несколько удивился, но всё равно без колебаний поделился со мной. Достал из машины пустой пакет и дал его мне. А я в него сложил полдюжины бутылок из запаса Вована. Тот и глазом не моргнул. Даже и не намекнул мне, что ему жалко отдавать эти бутылки. Добрейшей души человек! Не то, что жадная торговка из лавки.

    Затем Вован ещё немного попоил тихо подвывавшего Крыса, они погрузились в машину, я помахал им рукой и славные (не считая Крыса, понятно) ребята уехали. Я боялся, как бы кто-нибудь из них случайно не вспомнил про мой валявшийся внутри машины пакет с бумагой и не всучил его мне. Но нет, к счастью, про пакет они не вспомнили, так с ним и уехали. Вот и ладушки. А мне домой пора. Надеюсь, мухоморы у меня ещё не украли…


    Самым сложным в приготовлении мухоморовки оказалось скрыть процесс от окружающих. Кастрюлю для настаивания я ночью спёр на кухне. А потом часа два превращал её в магический артефакт, накладывая на неё постоянное заклятие незаметности. Но зато, когда я окончил, эта кастрюля стала абсолютно никому неинтересной. Никому, кроме меня, понятно. Нет, все её по-прежнему прекрасно видели, в невидимую кастрюля не превратилась. Просто всем стало на неё наплевать.

    Потом я влил в эту кастрюлю все шесть бутылок здравура, покрошил мухоморы, наложил несложное заклинание, запускавшее процесс преображения, накрыл крышкой и поставил на подоконник, рядом со своей кроватью. Ну, вот и всё. Теперь только ждать. Неделю. Ускорять магией течение времени нельзя. Мухоморовка получится неправильная. Обязательно нужно, чтобы время при настаивании текло естественным образом.

    За окном светает. Это я всю ночь, выходит, мухоморовку готовил. Спать, что ли, лечь? Или поздно уже ложиться? Лена спит в своей кровати. Из-под одеяла торчит её босая нога. Какая же Ленка красивая! Не перестаю восхищаться ей. Я поправил её одеяло, осторожно поцеловал в щёку, и улёгся в свою постель. Надо, пожалуй, хоть немного поспать. А то в гимназии на занятиях сегодня засыпать буду.

    Хотя… какая разница. Один хрен, ничего не понимаю. Мне можно и на занятии спать. От того, что я засну на занятии, ещё хуже преподаваемый нам материал я не усвою…

    Глава 17

    Как я и предполагал, из-за потраченного на приготовление мухоморовки времени, выспаться мне не удалось. Казалось, едва я улёгся и закрыл глаза, как Лена принялась тормошить и щекотать меня. Вообще-то, будить спящих архимагов — не самое безопасное в мире занятие. Но Лене я себя будить позволяю. Я вообще очень многое ей позволяю. Хотя так пока и не разобрался в том, кто она для меня. Сестра? Пожалуй, нет. Если бы я всё ещё жил в мужском теле, то можно было бы сказать, что я в неё, определённо, влюбился. Но так как я теперь тоже вроде как девушка, то… эээ… в общем, как-то всё с нашими отношениями непонятно.

    Лена кое-как засунула меня внутрь школьной формы, довела до автобуса и усадила у окна. Где я немедленно заснул, положив голову ей на плечо. Едва войдя в класс, я сразу сел на своё место и снова заснул. Лена с трудом растолкала меня после начала урока и сунула мне в пальцы ручку, которой я начал выводить свои каракули, продолжая при этом спать с открытыми глазами.

    На уроке математики наша училка решилась на смелый эксперимент. Она вызвала меня к доске! Отважная женщина. То, что я с трудом понимаю устную речь и почти не могу писать, знала вся школа. Но училка математики также знала и то, что цифры и математические знаки я понимаю. Специально для меня она нарисовала на доске систему из трёх уравнений.

    Что нужно делать у доски я уже знал — не раз видел, как другие ученики выходили туда и либо что-то рассказывали, либо писали на доске кусочком белого мела. Поэтому я почти не растерялся. Мне даже любопытно было самому попробовать что-то ответить.

    Уравнения училка выбрала для меня до крайности примитивные. Я хоть больше и практик, но и теорией магии владею неплохо. Иногда я проводил довольно-таки нетривиальные научные исследования. И тогда мне часто приходилось решать достаточно сложные математические задачи. Чего стоит хотя бы последнее заклинание, что я применил в теле Исидора. Заклинание Переселения Души. Невероятно сложное и запутанное.

    Поэтому я вышел к доске, взял кусочек мела и начертал на ней три искомых числа. Труднее всего было правильно выписывать цифры непривычной формы. Но справился, нарисовал. Хотя и корявенькие, но вполне узнаваемые местные цифры получились.

    А училка недовольна. Что не так? Ничего не понимаю. Что-то бормочет. Стёрла мои цифры. Не нравится, что такие кривые получились? Ладно, повторю. Нарисовал ответ снова, на этот раз более старательно. Цифры получились немного ровнее. Всё равно недовольна. Опять стёрла. Я в третий раз нарисовал. Понравилось? Стёрла.

    Да ну тебя нафиг. Сама тогда рисуй! Мне надоело. Я развернулся и ушёл на своё место рядом с Леной. А училка позвала вместо меня того рыжего парня, с которым меня в первый день хотели посадить, и тот минут десять разрисовывал доску мелом, изображая там математические символы. Он всё упрощал и упрощал эти и без того примитивные уравнения, доводя их простоту уже до абсурда. Вероятно, хотел, чтобы ход его научной мысли смог увидеть и оценить даже тупейший из лемуров. Самое забавное то, что в конце концов он пришёл к тем же самым числам, что и я. И нужно было так напрягаться? Я ведь сразу написал верный ответ. К тому же, с третьей попытки цифры на доске я начертал ещё даже более ровные и красивые, чем этот рыжий сейчас. Что не понравилось училке в моём ответе?..


    Пятый и шестой уроки у нас сегодня — просто апофеоз глупости. Странности начались ещё до начала пятого урока. В класс, где он должен был проходить, прошли одни только девчонки. Все наши парни развернулись и толпой пошли куда-то по лестнице вниз. Это куда они?

    Потом начался этот безумный урок, если его можно так назвать. На этот раз глупость туземцев перешла все мыслимые границы. Да я в теле Исидора, хорошо набравшись мухоморовки, был образцом здравомыслия и разумности по сравнению с тем олигофреном, что придумал такой вот урок.

    В начале пятого урока училка раздала нам всем по небольшой тряпочке, к которой было пришито по полудюжине крупных пуговиц. Что-то сказала, и все девчонки взяли по паре валявшихся на столе ножниц и стали ими срезать пуговицы с тряпки. Ну, мне с ножницами возиться было лениво, так что я просто оборвал пуговицы с тряпки пальцами. Одна из пуговиц при этом, правда, сломалась. Но я сильно не огорчился. У меня ещё пять осталось.

    А вот потом… Сначала я даже не поверил собственным глазам. Девчонки прицепили нитки к стальным иголкам и стали ими пришивать пуговицы обратно к тряпке! Зачем?!! Зачем вообще нужны пуговицы на этой тряпке? И раз уж они тут для какой-то загадочной цели нужны, то для чего мы только что их с этой же тряпки оторвали? Чтобы пришить вновь? Вершина идиотизма.

    Прицепить нитку к иголке я смог легко. Подсмотрел, как это сделала Лена и повторил. А вот дальше дело не заладилось. Я проткнул иголкой ткань, нанизал на иголку пуговицу и протянул сквозь ткань нить. В руках у меня снова кусочек материи, пуговица и игла с нитью. Всё отдельно. Нить прошла сквозь ткань и пуговицу, даже не подумав остановиться. Повторил операцию. Опять та же картина. Нить проходит сквозь ткань и не останавливается. Но другие-то как-то ухитряются шить. Не понял. Что я делаю не так?

    Наконец, увидев мои мучения, мне на помощь пришла моя вечная спасительница — Лена. Оказывается, на конце нити нужно сделать небольшой узелок. Тогда нить цепляется этим узелком за ткань и не проходит насквозь.

    Я думал, что теперь всё, пришить пуговицу смогу легко и быстро. Но это оказалось совсем не так просто, как мне показалось! Все вокруг меня шьют. Некоторые пришивают уже вторую или третью пуговицу. А у меня никак не получается сделать больше одного стежка. Как они это делают?

    Дело в том, что когда я пытаюсь продеть иглу в отверстие на пуговице со стороны ткани, то мне не видно, куда именно нужно втыкать иголку. Естественно, в отверстие я не попадаю, а попадаю или в свой палец или в тело пуговицы. Если нажать чуть посильнее, то игла протыкает пуговицу насквозь, делая в ней, таким образом, новое отверстие. Вот только самой пуговице такие отверстия прочности не добавляют. Так что она, получив с дюжину проколов, обычно ломалась. Иголки, кстати, тоже часто ломались. Они очень непрочные. Таким образом, за урок я смог сломать четыре из пяти своих пуговиц и семь иголок.

    С последней пуговицей я решил не рисковать. Проколов её пару раз и сломав в ней очередную иголку, я решил сжульничать. Архимаг я или нет? Пуговица была сделана из материала, именуемого «пластмасса». Как я уже знал, этот материал можно расплавить подобно металлу. Поэтому я нагрел тыльную сторону пуговицы так, чтобы она потекла, и соединил её с тканью. Убедившись в том, что желеобразная часть пуговицы надёжно проникла между волокнами моей тряпочки и даже частично проступила с другой её стороны, я разрешил ей остынуть.

    Когда перед звонком училка стала собирать у нас наши поделки, я с гордостью смог предъявить ей слегка оплывшую, но всё ещё узнаваемую пуговицу, намертво припаянную к тряпке. А из этой пуговицы торчал небольшой обломок последней из застрявших в ней иголок…


    Шестой наш урок по глупости если и не дотягивал до пятого, то совсем немного. Для начала мы все надели поверх школьной формы разноцветные фартуки. Затем Лена принесла из шкафа плоскую коробку размером примерно с мой портфель и поставила её на наш стол. Сверху на коробке было два чёрных металлических диска.

    Потом она ушла, но вскоре вернулась с двумя деревянными досками, ножами, ложками и ещё какими-то железяками, которых я не смог опознать. А училка раздала нам всем по паре картофелин, по морковке и по луковице.

    Лена опять ушла. Минут через пять она вернулась с двумя наполненными водой небольшими кастрюльками. Пока она ходила, я успел съесть свою морковку и раздумывал над тем, обидится ли Лена или нет, если я и её морковку тоже съем.

    Дальше Лена стала объяснять мне задачу. Слово «суп» мне знакомо. Мне нужно сварить суп? Никогда не делал этого, но несколько раз видел у себя в башне, как варит суп мой повар-зомби. Что ж, попробую повторить.

    Для начала, мне нужна кипящая вода. Ну, это просто. Я взглянул на свою кастрюльку и вода в ней тотчас закипела. Курицы у меня нет. Вообще никакого мяса нет. Значит, будем варить из того, что есть.

    Картофелина, луковица, ещё пара картофелин и морковная ботва немедленно отправились в кастрюлю. Вот и всё, суп почти готов. По крайней мере, мой повар варил куриный бульон именно так.

    Недовольный возглас Лены. Что такое? Ох, извини. По ошибке сунул в свою кастрюлю одну из её картофелин. Ладно, не дуйся. Сейчас исправим. Я закатал рукав, засунул руку в воду, нащупал на дне одну из картофелин, и достал её. Лен, вот она. Только осторожно, она ещё горячая!

    Смотрю, я суп варю быстрее всех. Никто пока не опустил свои овощи в кипяток. Все производят над ними какие-то манипуляции. Скоблят ножами, режут. Лена рядом со мной тоже издевается над своими картофелинами. Срезала с них верхнюю часть, так, что они из коричневых стали какими-то жёлтыми, а теперь скоблит ножом. Да, а как она собирается варить суп? Чем воду нагреет? Хорошо, что я рядом. В этом я ей с радостью помогу. Взглянув на кастрюлю Лены, я заставил закипеть воду и в ней. Мне не трудно.

    Интересно, а остальные как выходят из положения? Ведь я больше никому воду не кипятил, однако вода бурлит уже почти во всех кастрюлях. Чем нагревали? Пока варился мой суп я, из любопытства, стал искать источник тепла. И нашёл его! Это та прямоугольная коробка, на которой стоят кастрюли с водой, нагреваться умеет. А отчего наша тогда не нагрелась? Лена неудачно выбрала негодную?

    Пока я раздумывал, Лена, как и большинство девчонок вокруг, сложила в кипящую воду свои нарезанные овощи. А затем девчонки стали зачем-то ходить к прикреплённым к стенам шкафам и что-то таскать оттуда. Какие-то листики, зёрнышки, порошки. Мне это напомнило действия алхимика за работой. Зачем они делают это? Странно.

    Наконец, Лена, в очередной раз осторожно попробовав на вкус содержимое своей кастрюли, решила, по-видимому, что её суп готов. Ну, раз так, то и мой, значит, тоже готов. Ведь мои овощи вариться начали намного раньше, чем её. Я прекратил поддерживать в наших с Леной кастрюлях температуру кипения воды и те начали постепенно остывать.

    А Лена, тем временем, нажала небольшую кнопочку сбоку коробки, на которой стояли наши кастрюли. Коробочка тихо пискнула, и на ней загорелся крошечный красный огонёк. Лена непонимающе посмотрела на него и снова нажала на кнопку. Красный огонёк потух. Лена очень осторожно дотронулась одним пальцем до чёрного металлического диска, на котором стояла её кастрюля. Потом до кастрюли. Потом вновь до диска, но уже смелее. Зажмурилась и потрясла своей головой. Вопросительно смотрит на меня. А я что? Я же не знал, что эти штуки нагреваться умеют.

    А вот и училка наша идёт. Подходит к каждой девчонке, лезет своей ложкой в её кастрюлю, черпает, пробует суп, что-то говорит и идёт к следующей. Те же девчонки, из кастрюли которых училка уже зачерпнула, поднимают их тряпочками и куда-то несут. Куда же? Проследив за очередной носительницей кастрюли, я узнал, что они ходят и выливают свой свежесваренный суп… в туалет! Ну, и разве это не безумие?

    Пока я оглядывался, училка уже добралась и до нашего стола. Попробовала суп из кастрюли Лены, улыбнулась ей и что-то сказала. Теперь моя очередь. Показываю училке свою кастрюлю. В ней на поверхности мутно-бурой жидкости грустно плавают несколько фрагментов луковой шелухи и одинокий пучок морковной ботвы…


    Зато сегодня я получил свою первую отметку. Не знаю, правда, что это такое и зачем нужно, но, как сказала мне Лена, в школе всем время от времени ставят отметки. Вот и мне сегодня поставили. Вечером, собирая в спальне книги на следующий день, я раскрыл свой дневник и полюбовался на аккуратно начертанную в нём красной ручкой цифру «один». Это, как я понимаю, означает, что суп я сварил самым первым из всех. Вот Лена варила гораздо медленнее, потому и отметка у неё другая. В её дневнике на том же самом месте, что и у меня, начертана цифра «пять». Ну, ничего. Не страшно. В следующий раз я буду ей активнее помогать и она, возможно, сумеет с моей помощью получить отметку «два»…

    Глава 18

    — Пей!

    — Что это такое?

    — Пей!

    — Выглядит отвратительно. Фу! А пахнет ещё хуже. Алиса, что это?

    — Пей!

    — Зачем? Зачем мне пить эту гадость?

    — Пей! Надо.

    — Уверена, что надо?

    — Пей!

    — Ладно, раз ты уверена… Агрбх!! Бхе!! Бхе!! Что?… Что за… Бхе!! Алиса! Бхе!! Что это за дрянь?!

    Ну да, к мухоморовке надо привыкнуть. С непривычки она кажется не очень приятной. Я как впервые попробовал её в своём новом теле, так потом кашлял и слёзы вытирал минут пять. Лена ещё хорошо держится. Ничего, будем с ней регулярно тренироваться и лет через сто привыкнем. А ещё через сто она и нравиться начнёт. Когда я Исидором был, так в последние столетия дня без неё прожить не мог. К счастью, много её пить совсем не нужно. Для полной остановки процесса старения организма вполне достаточно пары глотков в неделю.

    Вот и всё. Мы с Леной перестали стареть. Постоянно употребляя внутрь моё волшебное снадобье, мы с ней теперь навсегда останемся четырнадцатилетними. Конечно, окружающие нас люди не смогут не заметить этого, но подозрительно мы начнём выглядеть лишь года через два-три. А столько времени я в любом случае не собираюсь разыгрывать из себя школьницу.

    Кстати, в школе дела у меня с каждым днём идут всё лучше и лучше. Я уже иногда понимаю, что именно говорят нам учителя. С помощью Лены сумел даже выучить наизусть и рассказать, стоя у доски, небольшое стихотворение. Правда, класс сильно смеялся, когда я делал это. Вероятно, некоторые (большинство?) слова я произношу неверно.

    Впрочем, на смех я не обижался. Понимаю, что это не со зла. Я ведь действительно говорю с ошибками. Ребята у нас в классе хорошие, весёлые. И пошутить любят. К сожалению, я пока ещё не всегда понимаю, когда они шутят, а когда говорят серьёзно.

    Так, позавчера на уроке физкультуры учитель попросил меня принести ему из кладовки, где он хранил разнообразный инвентарь, волейбольный мяч. Что такое волейбольный мяч я не знал, но в кладовку пошёл, так как видел, как туда только что зачем-то вошёл и Борька Журавлёв. Ну, думаю, он мне поможет.

    А Борька, оказывается, пошутить надо мной захотел. Когда я в кладовке спросил его, что такое волейбольный мяч, он с серьёзным лицом показал мне пальцем на стальную палку, на оба конца которой было нанизано по несколько железных дисков. Как мне Лена потом сказала, эта палка с дисками называлась штангой. Но тогда я ещё не знал этого и поверил Борьке. Поднял эту штангу рукой над плечом и понёс её.

    Физкультурник же, как раз занят был. Смотрел, как Вовка Илюшин подтягивается. Ну, я подошёл к нему со спины, говорю, что принёс волейбольный мяч. Так он, не оборачиваясь, говорит, иди, мол, к девчонкам и играй с ними в этот мяч. Я и пошёл. Принёс девчонкам штангу. Давайте, говорю, играть. Только как в неё играть, никто не знал. А Борька стоит рядом и ржёт, как полоумный. Шутник.

    Вообще же, физкультура мне нравится. Это мой любимый урок. Я разобрался с отметками, которые учителя ставят нам иногда в дневники, и понял, что единица показывает крайнее недовольство наставника знаниями и умениями ученика. А пятёрка наоборот, означает, что наставник полностью удовлетворён уровнем знаний ученика. По физкультуре у меня всегда пятёрки. Что и не удивительно.

    Кроме физкультуры, относительно удачно я учусь ещё по математике. Там пока ни одной двойки не было у меня. Тройки, а иногда и четвёрки. По математике главное для меня — понять условие задачи. Если я понял, что именно нужно сосчитать — сделаю это сразу. Все задачи, которые нам предлагают решать, очень-очень простые. Совсем не моего уровня. К сожалению, понять условие задачи мне удаётся далеко не всегда.

    По всем остальным предметам у меня сплошные двойки и единицы. Я не понимаю, чему нас там пытаются обучить. Либо не могу объяснить, что знаю. Так, я абсолютно уверен в том, что анатомию человека знаю гораздо лучше нашей учительницы. Но рассказать ей о своих знаниях не могу. Мне в самом буквальном смысле не хватает слов.

    Хотя русский язык я учу очень старательно. Уже выучил все буквы и могу написать любое слово, даже если не понимаю его смысл. Только пишу я пока очень медленно. И читаю тоже медленно, особенно если слово попадается неизвестное.

    — Алиса, ты так мне и не ответила. Что за дрянь я только что выпила?

    — Лена, тишина. Это хорошо пить.

    — Хорошо? Ты сама-то пробовала это?

    — Да.

    — А что это вообще такое?

    — Ты и я пить это каждый неделя.

    — Ага, щазз. Да я в рот больше этой гадости не возьму. Даже и не надейся.

    — Не понял. Повтори.

    — Я не буду пить.

    — Нет. Лена, надо. Каждый неделя.

    — Без меня.

    — Лена, ты не понял. Нужно!

    — Зачем?

    — Нет слово. Мало слово. Я потом говорить.

    — Потом всё объяснишь? Когда лучше говорить научишься?

    — Не понял.

    — Ох, Алис, как мне тяжело с тобой! Когда же к тебе память вернётся?

    — Не понял.

    — Проехали.

    — Кто поехали?

    — Забей.

    — Понял. Лена, гулять пошли парами.

    — Ага, а уроки кто за меня сделает? Борисовна обязательно домашку проверит. Она всегда проверяет. Это тебе хорошо — очередную пару схватишь и довольная сидишь, улыбаешься.

    — Не понял.

    — Да знаю я, что ты не понимаешь. Ты, Алис, как ребёнок маленький стала.

    — Не понял.

    — А я всё равно люблю тебя. И, знаешь, после того, как ты вернулась из похищения, я к тебе ещё больше привязалась. Ты и раньше-то была моя лучшая подруга, а теперь уже и не подруга, а сестра, наверное.

    — Не понял.

    — Ну, и хорошо, что не понял. Если бы ты понимала, я бы тебе и не сказала этого. А так вроде и сказала, но ты всё равно не слышала.

    — Лена, много слово. Говорить узко, пожалуйста.

    — Правильно сказать: «Говори короче».

    — Лена, говори короче, пожалуйста.

    — Хорошо. Я буду делать уроки.

    — Понял. Я пошли гулять один.

    — Нет уж, подруга! Хватит лодырничать. Пошли со мной, тоже уроки будешь делать. Хотя бы математику сделаешь. И русский у меня спишешь.

    — Не понял.

    — Ты идёшь со мной.

    — Понял. А куда?..

    Глава 19

    Вчера у нас был последний день занятий в школе. Мария Кузьминична поздравила нас с окончанием первой четверти, раздала дневники, и отпустила с последнего урока пораньше. Правда, нам всё равно пришлось ждать, пока за нами приедет по расписанию наш автобус. Это домашним хорошо. Они тут все поблизости живут. А нам пешком далеко.

    А мне Мария Кузьминична сказала, что если я чего-то не сделаю, то останусь на второй год. Я так понимаю, остаться на второй год — это значит повторно пройти курс обучения этого года. Нда. Оценки за четверть у меня, конечно, ужасные. Пятёрка по физкультуре, тройка по математике и двойки — всё остальное. А у Лены одни пятёрки. Кроме физкультуры. По физкультуре у неё четыре. И она — лучшая ученица в классе. Ну, а я, соответственно, худшая.

    Впрочем, русский язык я освоил уже прилично. Довольно бегло болтаю и понимаю больше половины того, что говорят вокруг. Особенно, если говорят не быстро и фразами попроще. И сегодня я решил, что уже пора. Пора начинать учить Лену магии. Почти уверен в том, что сейчас я смогу объяснить ей, что я не совсем обычная девочка.

    Приняв такое решение, после завтрака я уговорил Лену пойти гулять в сад. На улице холодно, ветер, но дождя нет. Так что Лена не возражала. Мы с ней зашли в спальню, переоделись в нашу одежду, и вышли на улицу.

    Про одежду я говорю «наша» потому, что она у нас действительно именно наша. Общая. Лене отчего-то в последнее время хочется, чтобы я одевался точно так же, как и она. Более того, Лена даже специально путает вещи, чтобы никто, включая её саму, не мог разобраться, какая тряпка кому из нас принадлежит. А мне всё равно. Раз ей нравится, чтобы рядом с ней было её отражение, пусть. На одежду мне плевать. Надето что-то по погоде — ну и ладно.

    Так вот. Надели мы с Леной наши зелёные куртки, шапки, обули сапожки (Лена ещё специально перед обуванием поменяла местами два левых сапога) и вышли на улицу. Как раз солнце выглянуло. Поздняя осень у нас тут сейчас, но снега пока нет. Пошли гулять…


    — Алис, ты зачем меня в лес затащила?

    — Так надо.

    — А мы не заблудимся с тобой? Ты помнишь, как возвращаться? Найдёшь дорогу?

    — Найду. Легко.

    — Допустим. И всё же, зачем мы тут?

    — Поговорить.

    — А дома нельзя было поговорить?

    — Нет. Нельзя. Тайна разговор.

    — Тайный разговор? Интересно, что у тебя за тайны. Так говори, раз завела меня сюда. Тут кроме нас с тобой нет никого.

    — Да. Тут можно. Лена, я имею вопрос.

    — Правильно сказать: «У меня есть вопрос».

    — Хорошо. Лена, у меня есть вопрос.

    — Какой же?

    — Маг, колдун, волшебник. Ты знаешь, кто это?

    — Конечно, знаю. Ты что, сказок начиталась? Хотя нет. Ты ведь читаешь еле-еле, как первоклашка. Телевизор, что ли, смотрела?

    — Нет. Маг, колдун, волшебник. В чём разница у них?

    — Ну… Как тебе сказать. В общем, это одно и то же.

    — Зачем три названия?

    — Чуть-чуть отличается смысл. Волшебник обычно добрый. Колдуны чаще злые. А маг… маг — он посередине. Нейтральный. Не злой и не добрый. А вернее, может быть и злым и добрым.

    — Понятно. Спасибо.

    — Это и есть твой секрет? Мы за этим залезли в лес?

    — Нет. Секрет скоро говорю.

    — Правильно сказать: «Скоро скажу».

    — Хорошо. Скоро скажу секрет. Лена, маги есть? Не по телевизор, не в книга. По-настоящему маги есть?

    — Нет, конечно. По-настоящему их не бывает.

    — Лена, маги бывает по-настоящему. Я знаю один маг.

    — Алис, я уже большая. В сказки не верю. Пошли лучше домой, мне холодно.

    — Лена, маги бывает. Сейчас я покажу тебе один маг.

    — Да ну. Алис, это не смешно. Правда, пошли домой. Мне холодно.

    — Лена, я — маг.

    — Поздравляю. А я — китайский император и космонавт с Альфы Центавра.

    — Лена, я доказать. Смотри сюда…


    Ничего грандиозного я Лене не показывал. Парочка Огненных Копий, Ледяной Шиш и призыв низшего Элементаля Земли — вот и всё. Но Лене хватило и этого. Вообще-то, у неё и так были на счёт меня кое-какие подозрения. Некоторые мои странности уже очень тяжело было объяснить моральным потрясением от моего летнего похищения. Так что Лена мне поверила.

    О том, что я раньше жил в ином мире и о том, что мой настоящий возраст около трёх четвертей тысячелетия я пока умолчал. Согласно моей версии, необычную силу я получил после незавершённого обряда жертвоприношения. Вот так. Вроде и не соврал, но и правды не сказал.

    А потом я предложил Лене тоже стать магом, на подобии меня. Предложил научить её. Как и ожидалось, согласилась она немедленно. В моём старом мире было широко распространено заблуждение, будто бы для обучения магии нужны какие-то особые способности. Абсолютная чепуха! Для изучения магии нужны такие же способности, как и для овладения любой другой профессией. Достаточно просто не быть идиотом и иметь желание учиться. Ну, и учитель ещё, конечно же, нужен.

    Возникает вопрос, почему же тогда магов так мало? А зачем больше? Чтобы сбить цены на магические услуги? Чтобы повысить вероятность магических войн? Чтобы плодить конкурентов? Оно нам, магам, нужно? Вот мы сами и распространяли легенду о том, будто бы для того, чтобы стать магом, нужны некие загадочные врожденные способности. И люди верили. А куда им деваться?

    Разумеется, любой человек потенциально мог применять магию. Только необученный человек не мог делать этого эффективно. Я вот, например, тоже потенциально могу самостоятельно сделать глиняный горшок. Вон, глина прямо под ногами. Бери и лепи. Но я никогда не учился гончарному делу. Как думаете, что случится, если я сейчас захочу сделать глиняный горшок? Моё мнение — я не добьюсь ничего, кроме испачканных рук и одежды.

    Также и с магией. Ей нужно учиться. И учиться серьёзно. Десятки лет нужны для того, чтобы стать мощным магом, вроде меня. Лена пока ещё не знает этого. Она думает, что магия — это так, что захотел, то само собой и сделалось. Она пока ещё даже приблизительно не представляет себе, как много и долго ей придётся теперь учиться.

    Но кое-что она уже может. Совсем чуть-чуть, но она уже маг. Я скинул ей крохотный комочек своей маны — столько, сколько она смогла впитать, и Лена под моим руководством с помощью магии сумела самостоятельно согреть себя. А то она замёрзла в осеннем лесу.

    Пока придётся ей держаться вблизи меня. Сама она ману доставать сможет не скоро. Только от меня. Ничего, когда-нибудь научится и этому.

    Кстати, любопытные ощущения, когда передаёшь свою ману другому. Я ведь раньше никогда не делал такого. Не было необходимости. Сегодня впервые я поделился маной с другим человеком. С Леной. О боги, ну какая же она красивая!..

    Глава 20

    — Алис, ну не упрямься, пожалуйста.

    — Мне это не нравится.

    — Алиса, в ней нет ничего страшного. Все ей пользуются.

    — А я не хочу. Она испачкаться.

    — Аккуратно будешь вести себя — ничего и не испачкается.

    — Как я кушаю?

    — Как обычно. Пить только нужно осторожно. На чашке могут остаться следы. И нельзя облизываться.

    — Лена, но для чего? Разве плохо без неё?

    — Хорошо. А станет ещё лучше. Для чего, спрашиваешь? Для красоты.

    — Всё равно не хочу.

    — Алиса, не спорь! Я лучше знаю! Без разговоров! Подставляй губы! В конце концов, ехать на концерт в четырнадцать лет с некрашеными губами просто неприлично!..

    — Охх…

    Пришлось подчиниться. Причём Лена не только накрасила мне губы, она и мои щёки чем-то вымазала. И веки тоже, хотя на это мы с ней не договаривались. Но она действительно лучше меня знает, в каком виде следует ехать на концерт. И она искренне старается помочь мне. Я чувствую это.

    С тех пор, как Лена начала учиться под моим руководством магии, наши с ней отношения стали постепенно меняться. Когда она рядом, я теперь почти всегда угадываю, что в настоящий момент чувствует Лена. Я чувствую, когда ей хорошо или когда она чем-то недовольна. Вот и сейчас я совершенно точно знаю, что Лена изо всех сил пытается мне помочь привести мой внешний вид в соответствие с местными стандартами красоты.

    Насколько я смог разобраться в данном феномене, тут всё дело в мане, которую я ей перекачиваю от себя. Ведь это моя мана. Она часть меня. И когда я делюсь своей маной с Леной, то как бы отдаю ей частичку себя. В результате, между нами устанавливается какая-то разновидность телепатической связи. И мы теперь гораздо лучше понимаем друг друга.

    Вероятно, поэтому я сделал столь резкий рывок в изучении русского языка, а Лена овладевает магией существенно быстрее обычных учеников. Она уже может самостоятельно применить Защиту от Холода и вовсю пользуется этой своей новой возможностью во время прогулок по улице. Теперь она больше не мёрзнет.

    А ещё Лена перестала спать в своей кровати. Совсем перестала. Похоже, она чувствует, как мне приятно, когда она спит рядом со мной. И хотя я вслух её об этом не просил, Лена всё равно каждый вечер теперь лезет ко мне под одеяло. Там, правда, ничего не происходит. Мы действительно там спим. Именно спим и всё. Но мне всё равно приятно. Кроме того, я заметил, что поцелуй, которым мы с Леной обмениваемся на ночь, с каждым разом всё меньше и меньше похож на дружеский и всё больше и больше напоминает собой поцелуй обычный…


    — Девушка, разрешите угостить Вас кофе, — на столике передо мной появляется две чашки с ароматным напитком, а на стул напротив меня усаживается худощавый мужчина средних лет с небольшими усами и тронутыми сединой волосами на голове. — Позволите присесть?

    — Вы уже сел.

    — Да, действительно. Так Вы не против?

    — Что Вы хотел от меня?

    — Ничего. Абсолютно ничего. Просто приятно поговорить с девушкой столь ослепительной красоты, как Ваша. Позвольте выразить Вам своё восхищение. Вы великолепно выглядите.

    — Эээ… Повторите короче.

    — Вы очень красивая.

    — Я знаю.

    — Вы иностранка? Так необычно разговариваете.

    — Почти так.

    — Впервые в этом театре?

    — Да.

    — А какую музыку Вы предпочитаете?

    — Тишину.

    — Ха-ха-ха. Остроумный ответ.

    — Мужчина, что Вам нужно от меня?

    — О, пардон! Совсем забыл представиться. Вероятно, это признак начинающегося склероза. Старею. Увы, старею. Итак, моё имя — Анатолий Геннадьевич Кислицын. Можно просто Анатолий. Я специалист по… помощи попавшим в различные затруднительные ситуации.

    — Я ничего не поняла.

    — Меня зовут Анатолий Геннадьевич Кислицын. Можно называть просто Анатолий.

    — Что нужно от меня?

    — Ничего. Я же говорил, просто хотел поболтать, скоротать, так сказать, время до начала концерта. Кстати, у Вас всё нормально? Вам не нужна никакая помощь? Мне не раз удавалось помочь людям, попавшим в весьма и весьма затруднительное положение. И некоторые случаи были чрезвычайно странными и необычными. Пожалуйста, не стесняйтесь. Я специалист широкого, так сказать, профиля. Весьма широкого.

    — Я ничего не поняла.

    — О, пардон. Забылся. Вам нужна помощь?

    — В чём?

    — В чём угодно. Я могу очень многое.

    — Добрый волшебник?

    — Ну… можно выразиться и так. Нечто на подобии.

    — Что хочешь от меня за помощь?

    — Ничего. Просто мне было бы приятно в чём-то помочь столь прекрасной девушке. Кстати, Вы не представились. Если это не тайна, то как Вас зовут?

    — Алиса Селезнёва. Честно. Не шутка. Не та Алиса. Другая. Нет, не родственник.

    — Как мило. Кто бы мог подумать?! Самая настоящая Алиса Селезнёва. Не ожидал. Да, а у Вас оригинальная манера представляться. Впрочем, с Вашим именем это объяснимо.

    — Спасибо за кофе.

    — Пожалуйста. Как я понимаю, это намёк на то, что наш разговор окончен?

    — Да.

    — Жаль. Ну что ж, не буду навязываться. До свидания, таинственная гостья из прекрасного далёка. У меня такое предчувствие, что мы с Вами ещё обязательно встретимся.

    — Вы умеет предсказать будущее?

    — Да, чуть-чуть.

    — Чушь! Будущее нельзя узнать.

    — Но можно предвидеть. На прощание, я хочу подарить Вам свою визитную карточку. Вот, возьмите.

    — Что это?

    — Здесь реквизиты для связи со мной. Если у Вас вдруг возникнут проблемы… любого рода, пожалуйста, свяжитесь со мной. Лучше всего позвонить. Звоните когда угодно. В любое время дня и ночи. Я обязательно помогу. Поверьте, в моих силах очень многое.

    — Мне звонить в этот телефон, когда я поймать проблему?

    — Совершенно верно, Алиса. Не стесняйтесь, звоните. Я могу решать любые задачи.

    — Сильно похоже на обман.

    — Можете не верить, конечно. Быть может, я на Вашем месте тоже не поверил бы. Пожалуйста, не выбрасывайте мою визитку. Подумайте, а вдруг я не соврал?

    — Хорошо.

    — И ещё раз, до свидания, Алиса.

    — До свидания…

    Странный какой-то хмырь. Так и не понял, чего он прицепился. Карточку мне оставил. Кислицын. Длинный номер телефона. Выбросить? Пока не буду. Оставлю. Хоть и не представляю, чем он таким может мне помочь. И главное, зачем это нужно ему?

    Так, ну где там эта Лена? Что так долго? Верёвку, что ли, проглотила? Ага, вот она!

    — Лена, очень долго. Я думал уже идти тебя искать.

    — Извини. Тётка какая-то прицепилась. Никак не могла уйти от неё.

    — Тётка? Какой тётка?

    — Да не знаю я её. Какая-то ненормальная.

    — Чего хотел тётка?

    — По-моему, просто поговорить.

    — В туалете?

    — Я же говорю, она ненормальная…


    БЗДЫНЬ!! Треньк! Шмяк! Та-да-дамс! БУБУХ!!! Аааауулооо! Иииии! Аааа!! Ту-ду-ду!

    Какой ужас. И это они называют музыкой? Вот этот вот ор и вой? Бородатый мужик в белой рубахе стоит на сцене и завывает в микрофон. Ему ошибочно кажется, будто бы он поёт. А с полдюжины глухих маньяков извлекают у него за спиной из различных механические устройств невероятно громкие нестройные звуки. Общее впечатление — омерзительно.

    Народ, сидящий в зале вокруг меня, однако, не возмущается. По-видимому, они действительно считают вот это хорошей музыкой. Даже сидящая рядом со мной Лена выглядит вполне довольной. Совсем не морщится от неприлично громких звуков.

    Хорошо, пусть развлекаются. Раз им нравится — пусть. Не стану мешать. Но сам я терпеть такое непотребство не собираюсь. И я растянул вокруг своей головы небольшую Сферу Тишины. Здорово! Идущий со стороны сцены шум почти полностью поглощался моей сферой и уже не беспокоил меня.

    Ну, а теперь можно и подремать немножко. А что? Кресло мягкое, удобное. Шум не отвлекает. В зале почти полная темнота. Ой! Неожиданно Лена протянула свою руку и положила её мне на ногу вблизи колена.

    Раньше она себе такого не позволяла. И как мне реагировать? Ааа… А никак! В конце концов, это же не Крыс. Это Лена. Против неё я не возражаю.

    Я закрыл глаза, поудобнее устроился в кресле и приготовился слегка вздремнуть. При этом делая вид, будто бы совсем-совсем не замечаю того, как Ленина рука потихонечку, медленно-медленно, начала своё путешествие вверх вдоль моей ноги…

    Глава 21

    — Алиса, а зомби ты можешь сделать? Ну, то есть живого мертвеца.

    — Могу.

    — А говорить он будет уметь?

    — Сделать говорливого можно, но сложно. Большой церемония.

    — Церемония? В смысле?

    — Торжество, процесс, работа.

    — Быть может, ритуал?

    — Да, спасибо. Нужен большой ритуал. И до начала этого ритуал человек должен быть ещё жив. И здоров. А то не выдерживает пытку.

    — Пытку? Пытать обязательно?

    — Чтобы сделать говорливого зомби — обязательно. Если убить без пытки или найти труп, то будет низкий зомби.

    — Низкий?

    — Эээ… низший, вот.

    — Понятно. А если такой зомби укусит человека, человек тоже станет зомби?

    — Сложно сделать. Но можно. Я могу. Эпидемия. Страшное оружие. Очень трудно лечить.

    — Алис, а знаешь, что мне вчера Алла сказала вечером?

    — Что?

    — Борька Журавлёв влюбился. И знаешь, в кого?

    — Мне наплевать.

    — В тебя! Наплевать, да? Наплевать?

    — Наплевать. Откуда информация?

    — Алла же с Борькиной сестрой за одним столом сидит. Та и рассказала.

    — Понятно.

    — На свидания теперь, небось, бегать будешь?

    — Зачем?

    — Ну, если Борька пригласит.

    — Он мне не интересно.

    — Да? А вроде симпатичный. Он у нас всем девчонкам нравится.

    — Кроме меня.

    — А тебе вообще кто-нибудь у нас в классе нравится?

    — Да.

    — И кто же?

    — Есть один человек…

    — И как его зовут?

    — Не скажу. Но намекну. Первая буква его имени — буква «Л», а последняя — буква «А».

    — «Л», «А»… «Л», «А»… Слушай, Алис, а ты ничего не путаешь? У нас в классе нет парня с таким именем.

    — А я разве говорила, что это парень? Не помню такого…


    Вот и зима наступила. Снег выпал. А я получил свою первую двойку по физкультуре. Не умею я кататься на лыжах. Совсем не умею. Когда я был Исидором, то всю жизнь провёл в местности, где снега почти не было. Он у нас если и выпадал, то очень немного. И быстро таял. Так что впервые встал на лыжи я уже тут, будучи Алисой.

    И не смог угнаться за классом. Мой обычный приём — нажать или ударить посильнее — в случае езды на лыжах не срабатывал. Единственное, чего я смог добиться — это сломал обе свои лыжные палки.

    Этот эпизод ещё больше убедил меня в том, что пока ещё рановато в открытую заявлять о себе миру. Я не готов. Силой можно решить далеко не всё. Тем более что я с некоторых пор стал сомневаться, хватит ли у меня вообще сил на серьёзную попытку завоевать Землю. Оружия земляне напридумывали много. И есть достаточно впечатляющие экземпляры.

    Оказывается, если за меня возьмутся действительно всерьёз, то меня смогут атаковать достаточно мощными системами с очень большого расстояния. Наиболее продвинутые разновидности земного оружия вообще могут ударить по мне даже с другого континента. И попасть! И ещё у них есть самолёты и вертолёты.

    Конечно, атаку местного оружия я выдержу. Мой щит им не пробить. Разве что насчёт ядерного оружия у меня есть небольшое сомнение. Видел по телевизору фильм. Впечатляет. Но, думаю, удержусь и против него. И со своей стороны ударить могу не намного слабее. А то и посильнее. Но… недалеко. Крайне желательно, чтобы моя цель находилась в пределах видимости. Если цель за горизонтом, то спектр моих атакующих заклятий резко снижается. А если цель ещё и небольшая да манёвренная, то… я в неё просто не попаду.

    Поднять армию зомби? Несерьёзно. Их передавят танками. Сделать зомби заразными, как Лена спрашивала? Укушенный человек умирает и вскоре сам встаёт как зомби. Если бы я хотел уничтожить этот мир, то вариант вполне реальный. При моей поддержке заразные зомби уничтожат всех. Только зачем мне это? Что я сам буду тут делать в одиночестве, окружённый одними мертвецами?

    Вот если бы у меня был союзник, который умеет самостоятельно управлять самолётом! Тогда всё резко упрощается. Сделать самолёт неуязвимым мне по силам. Летал бы тогда в нём и по очереди уничтожал бы враждебные мне силы по собственному выбору.

    Попросить Лену научиться? А женщин вообще учат такому? А если учат, то насколько долго нужно учиться? И где? Вопросы, вопросы. Опять вопросы. Нет, однозначно, рано мне вылезать из скорлупы. Побудем ещё школьницей. Опять же, у меня начинает получаться. За вторую четверть двоек будет только две — по литературе и по физике. Да и по физике я уже ухитряюсь иногда получать тройки. Так что есть надежда на то, что на второй год я, всё же, не останусь.

    Ладно, раз, как выяснилось, завоёвывать Землю я пока ещё не готов, пойду-ка я попробую подготовиться хотя бы к завтрашнему уроку по литературе. Хотя, откровенно говоря, мне кажется, что завоевать Землю не намного сложнее, чем получить «пять» по литературе. На мой взгляд, эти две задачи вполне сопоставимы друг с другом по своей сложности…

    Глава 22

    — Тебе понравился сегодняшний вечер?

    — Нет.

    — Почему? По-моему, здорово. А стол какой нам накрыли!

    — Еда хороший, согласна. Потом всё плохо.

    — Что плохо?

    — Шумно, душно. Зачем огоньки ползают по стенам и потолок? Глаза больно смотрят.

    — Это для красоты. Так часто на танцах включают.

    — Журавлёв!!

    — Что?

    — Тебе совсем не нужна твой правый рука? Чем будешь ковырять нос?

    — А что такое?

    — Верни свой рука на место!

    — Алиса, я…

    — Немедленно!!

    — Извини. Я думал, тебе понравится.

    — Не понравилось. Ещё раз твой рука туда опустится, и я её сразу сломать. Обещаю.

    — Понял. Алис, а давай как-нибудь в кино с тобой сходим? Вдвоём, а?

    — Нет.

    — А на концерт? Я билеты достану хорошие.

    — Нет.

    — В театр тогда. Или на балет можно.

    — Нет.

    — Хочешь, я помогу тебе научиться кататься на лыжах? Вместе кататься будем.

    — Нет.

    — А чего хочешь? Алис, с тобой я хоть куда готов.

    — Нет. Никуда.

    — Можно я хотя бы на каникулах буду в гости к тебе приходить?

    — Журавлёв, не надо. Я сказала тебе: «Нет». И другого ответа не будет. Никогда.

    — А зачем тогда согласилась танцевать со мной?

    — Алла просила танцевать в тебя. Один раз. Я обещала.

    — Понятно. Ну, передай ей от меня спасибо. Это был лучший танец за вечер.

    — Журавлёв, танец закончен. Отпусти меня.

    — Извини, я не заметил, что уже закончился. Если передумаешь, звони! У Аллы есть мой номер. Или Светке звони, она мне передаст.

    — Не передумаю. Мне нужно идти. Тут душно и шумно. Пока, Журавлёв!

    — Пока…


    Сегодня мы второй раз Новый Год встречаем. Вчера в школе было организовано нечто вроде бала, а сегодня то же самое, но уже у нас, в детдоме. Собственно, сам следующий год по местному календарю начинается как раз этой ночью. И тут это большой праздник, по пышности и размаху вполне сопоставимый с коронацией императора. И празднуют наступление Нового Года русские чуть ли не две недели. Сильно подозреваю, что после такого праздника они ещё две недели всей страной приходят в себя и пытаются протрезветь.

    Народу в нашем детдоме осталось совсем немного — около трети обычного количества. Остальные разъехались на каникулы по разным дальним родственникам. А некоторые и друзей с собой взяли. Так, наша Вика уехала к своей троюродной бабушке и взяла с собой Аллу. А мы с Леной остались. Нам некуда уезжать. Я узнавал уже, у меня на Земле нет совершенно никаких родственников. Вернее, они наверняка есть, но я про них не знаю. Я подкидыш.

    А вот у Вовки Нефёдова (я его раньше Тусняком называл) есть отец. Только он сейчас в тюрьме сидит, чем Вовка, по-моему, даже гордится. Хотя чем тут можно гордиться, я не понимаю.

    Телевизор показывает стоящего под падающим с ночного неба снегом невысокого человека с непокрытой головой. Я его знаю. Это очередной исполняющий обязанности русского императора. Они его каждые несколько лет меняют на нового. Глупость, конечно, несусветная, но тут так принято. Временный император рассказывает с экрана, как хорошо вся страна жила под его мудрым руководством в уходящем году, и как в следующем году все станут жить ещё лучше. Впрочем, кроме меня его никто не слушает. Все явно слышали подобные речи не один раз.

    Наконец, этот полуимператор решил, что наобещал достаточно много и ушёл. Телевизор передал звук двенадцати ударов колокола и запел длинную торжественную песню. А у нас в общем зале началось бурное веселье. Ещё сильнее народ тут радуется только тогда, когда телевизор показывает гол. Хотя, что тут радостного? Начался новый год. Ну и что? Мне как-то наплевать на это. Но у каждого народа свои обычаи. Этот ещё не из самых глупых.

    Ой! Ленка обнимает и целует меня в щёку. Окружающие напряглись. Помнят, что на неожиданный поцелуй я могу отреагировать очень резко. Но ведь это Лена! Лене можно.

    Чего говоришь, Лен? Уйти? Хочешь уйти спать? Да помню я, что Вика с Аллой уехали. Ладно, сейчас я ещё вон тот салат попробую, и пойдём спать…


    — Алис, чего завтра, в смысле, уже сегодня, делать будем? — спрашивает меня Лена, переодеваясь в нашей спальне в одну из наших с ней пижам.

    — Может, на лыжах покатаемся?

    — Ты ведь не умеешь.

    — А ты научишь.

    — Ладно. Дай ещё маны, у меня заканчивается.

    — Лови, мне не жалко.

    — Ух, здорово! Спасибо. Алис, а ведь сегодня новогодняя ночь.

    — Ну и что?

    — В новогоднюю ночь всякие чудеса случаются.

    — Я и без новогодней ночи чудеса делать.

    — Так-то оно так, но всё равно, это особенная ночь.

    — Мне кажется, что она обычная.

    — Нет. Совсем необычная.

    — Почему?

    — У меня предчувствие. Эта ночь будет чудесной.

    — Глупости.

    — Алис, мухоморовки налей мне.

    — Ты не заболела? Три дня назад всего ведь пили.

    — Ну и что? Тебе жалко, что ли?

    — Не жалко. Давай кружку. Тебе сколько наполнить?

    — Краёв не видишь?

    — Лен, полный кружка для тебя — это много.

    — Наливай!

    — Держи.

    — А что так мало?

    — Хватит.

    — Жадина… Глынк! Бхе!! Бхе!! Бхе!! Бхе!! Бхе!!

    — Вот видишь.

    — Всё равно… Бхе!.. жадина… Ик!

    — Пошли спать. Уже поздно.

    — Постой. Ты сама тоже мухоморовки выпей.

    — Да я не хочу.

    — Алиса, выпей.

    — Зачем?

    — Выпей. А потом спать.

    — Лен, не хочу я сегодня пить её.

    — Ну, выпей. Для меня. Пожалуйста. Это же новогодняя ночь!

    — Тьфу. Хорошо, сейчас выпью. А потом умываться и сразу спать.

    — Ага…


    Сразу спать у нас, правда, не получилось. Под воздействием мухоморовки Лена сильно перевозбудилась. Да и у меня в голове шумело всё сильнее. И наш с Леной сегодняшний поцелуй на ночь назвать дружеским не смог бы даже самый предвзятый человек. Этот поцелуй всё длился и длился, унося нас двоих всё дальше и дальше от реальности. Когда же мои пижамные штаны, совершенно без моего участия, начали сползать по моим ногам вниз, я окончательно уверился в том, что Лена была права. Эта ночь и впрямь обещала быть волшебной. С Новым Годом!..

    Глава 23

    Позднее утро. За окном середина весны. Светит солнце, весело поют птицы. Я лежу в своей постели, прихлёбываю сладкий горячий чай, и читаю научно-популярную книжку о ядерной энергии. Лена мне её вчера принесла из школьной библиотеки. Это я решил самообразованием заняться. Так получается быстрее и эффективнее, чем ходить на уроки в школу.

    Чтобы мне не мешали учиться, я заболел. У нас в детдоме есть свой собственный целитель. Если можно так назвать молодую пустоголовую девчонку лет двадцати пяти. Поднять температуру своего тела, вызвать лёгкое покраснение горла и течь из носа — для меня это не проблема. Девчонка-целитель, осмотрев меня, вынесла однозначный вердикт — я заболела. И освободила меня от посещения школы, предписав лежать в постели и глотать её шарлатанские снадобья. Что мне и было нужно.

    Естественно, после ухода горе-целителя я сразу же исцелился, насобирал по соседним спальням учебников, и засел за учёбу. А выданные мне таблетки и микстуры я принимал, регулярно смывая их в туалет.

    Начать я решил с физики. По этой науке моё отставание от землян было просто катастрофическим. Читать к настоящему времени я научился уже достаточно бегло. За первые два дня я прочитал учебники за шестой и седьмой класс. Ещё два дня изучал свой собственный учебник за восьмой класс. А спустя ещё четыре дня уже закончил чтение учебника за 11 класс.

    Очень-очень интересные учебники. Я сделал для себя массу удивительных открытий. Следует признать, в моём старом мире физика была совершенно незаслуженно задвинута. Её место заняла магия. Однако, в свете вновь открывшихся мне знаний, я теперь считаю, что магия и физика прекрасно могут дополнять друг друга. И вместе они способны сделать то, что не может ни одна из них по отдельности.

    Так, например, будучи Исидором, я совершенно ничего не знал о радиации, радиоактивности и ядерной энергии. И, соответственно, даже не задумывался о том, как можно её применять. А земляне далеко продвинулись в этом вопросе. Продвинулись в изучении теории. А вот с практическим применением полученных знаний у них возникли серьёзные трудности. Для того, чтобы пользоваться энергией атомного ядра, туземцам приходится строить эпические по своей сложности реакторы. Которые, при всей своей сложности, а, быть может, как раз и из-за неё, чрезвычайно ненадёжны и опасны.

    И действительно, без применения магии, использовать накопленную в атомных ядрах энергию весьма проблематично. А в магии, не имея теоретических знаний о строении атомного ядра, частенько приходится буквально блуждать на ощупь и до всего доходить опытным путём, случайно. Я понял теперь причину неудачи наших алхимиков, тысячелетия бившихся над проблемой превращения свинца в золото, но так ничего и не добившихся.

    Глупцы! Неучи! Они не учили физику! Для того чтобы превратить свинец в золото, нужно знать строение ядра каждого из этих элементов. А они не знали не только этого, они и о самом существовании атомного ядра не имели ни малейшего понятия.

    А вот я теперь, возможно, смогу сделать настоящее золото из воды. Это вполне возможно. Тут, правда, я столкнусь с другой проблемой. Такое превращение высвободит огромное количество энергии и, чтобы производить золото в товарных количествах, эту энергию нужно куда-то девать. А то всё вокруг сгорит нафиг.

    Хм, а не провести ли мне небольшой научный эксперимент? У меня тут есть полчашки чая. Чай — это вода. Превращу-ка я эту воду в железо! Можно и в золото, но в железо проще. Теперь я знаю, как это можно сделать. Хотя… Если я превращу свой чай в железо, то что я тогда пить буду? Идти за новым чаем на кухню лениво.

    Придумал! Я превращу в железо не весь чай, а одну каплю. Тем более, что при таком превращении должна высвободиться энергия. И как бы тут не вспыхнули близлежащие предметы. А от превращения одной капли много энергии не образуется. Наверное. Для подтверждения же теории все равно, сколько воды превращать — каплю или ведро.

    Я поставил на прикроватную тумбочку чайное блюдце и ложечкой капнул на него крохотную капельку чая. Держа в правой руке кружку с чаем, я наклонился над ней и применил своё новейшее заклинание — Синтез Железа! Это заклинание приказывает атомам водорода и кислорода слиться и образовать железо-56. Давай!

    Ёпт!!! Сфера Холода!! Морозная свежесть! Вспыхнувший было пожар угасает, не успев толком разгореться. На обгорелых досках и брёвнах начинает оседать иней. Что это было?

    Да, Исидор-Алиса, посчитать количество выделяемой энергии тебе, конечно, было лениво. «От превращения одной капли много энергии не образуется». А если подумать? Причём головой. Смотри, что ты натворил!

    Блюдце с каплей и тумбочка, на которой оно стояло, испарились. Во всяком случае, никаких их следов мне обнаружить не удалось. Все наши шкафы и кровати взрывная волна разметала по комнате и сложила у стен бесформенными кучами тряпок и деревяшек. Входную дверь сорвало с петель и вынесло в коридор. Стёкол в окне, понятно, тоже не осталось. В полу и в стене, там, где раньше стояла тумбочка, теперь неровные дыры, диаметром немного меньше метра. Доски пола вздыбились, да и потолок как-то перекосился. А от чашки чая у меня в руке осталась лишь ручка, которая попала в область моей защиты.

    Ну что ж. Эксперимент следует признать успешным. Делать железо из воды я могу. Хотя крошечное зёрнышко созданного железа во время этого катаклизма, разумеется, безнадёжно затерялось. Только в следующий раз перед Синтезом следует посчитать, сколько выделится энергии. Хорошо ещё, что никто не пострадал — все сейчас в школе.

    Ой! Нина Петровна пришла. Шум услышала? Здравствуйте. А у меня тут, извините, случайно капля воды взорвалась. Честно слово, случайно. Я думал, будет тихонечко, а она как шандарахнет!

    Но не успела она осмыслить произошедшее и оценить ущерб, как у неё в кармане запиликал мобильник. Нина Петровна машинально достала его и поднесла к уху.

    — Алло! Да… Да, это я… ЧТО?!! Как это?! Кто?! Что с ней?! Когда? Я сейчас буду!

    Бледная Нина Петровна трясущимися руками закрыла мобильник и вновь посмотрела на меня.

    — Алиса, с твоей Леной случилось несчастье. На вашу школу было нападение, и Лена сильно пострадала. Она… она умирает…

    Глава 24

    — Нина Петровна, можно ехать быстрее?

    — Нет, Алиса. Мы и так едем очень быстро. Я могу не справиться с управлением.

    — Но Лена… нужно спешить!

    — Я не гонщик! Я директор!

    — Нина Петровна, позвольте мне? — раздаётся с заднего сиденья голос Вовки Нефёдова (бывшего Тусняка). — Пустите меня за руль. Я умею, честно.

    — Нефёдов, это исключено. У тебя нет прав.

    — Какие права? Посмотрите вокруг. Вы что, думаете, что кто-то станет проверять права у водителя этой машины?

    — Хм… Действительно. А ты точно умеешь?

    — Вы же знаете, кто мой отец. Он сам учил меня.

    — Ну хорошо, в виде исключения.

    Нина Петровна и Вовка быстро меняются местами и мы… стоим на месте. Вовка ругается, но заставить автомобиль двигаться он не может. Тут Нина Петровна сзади говорит, что она вспомнила. Ничего не получится. Что-то случилась прошлым летом с её машиной, и теперь завести её может только она сама. Ни у кого другого больше это не получается.

    Тьфу ты! Да ведь это я сам заколдовал! Ну, я заколдовал — я и развею. Хоп… и ключ легко поворачивается в замке. Довольный Вовка улыбается и мы, наконец-то, можем продолжать движение по совершенно пустой улице.

    Да, улица совершенно пуста. Кроме нашей, на ней нет больше ни одной машины. А вот все боковые улицы машинами просто забиты. Их тормозят на выезде милиционеры с полосатыми палочками и не пускают на центральную улицу, по которой едем мы. Движение полностью перекрыто ради того, чтобы проехали мы. Тут одна из стоявших у обочины милицейских машин трогается с места, включает свою сирену и пристраивается перед нашей. Теперь мы едем следом за завывающей спецсигналом милицейской машиной…

    А сейчас, обо всём по-порядку. Получив страшное известие от директора нашей школы, Нина Петровна буквально бегом бросилась к своей машине. Я метнулся за ней как был — в одной пижаме и тапочках. Искать обувь и одежду в обгоревших кучах, до моего эксперимента бывших шкафами, было некогда.

    На улице, недалеко от машины, мы обнаружили Тусняка, в смысле, Вовку Нефёдова, который с интересом изучал лишённое стёкол окно моей спальни. Нина Петровна на бегу крикнула ему, чтобы он тоже садился в машину, возможно, понадобится его помощь. Так мы втроём и поехали.

    И тут мне в голову неожиданно пришла мысль попросить помощи. Я вспомнил свою давнюю встречу в театре, когда какой-то мутный тип с фамилией Кислицын угощал меня кофе. Ну как, он может помочь чем? Ведь сейчас самое главное — быстрее добраться до Лены.

    Память на цифры у меня хорошая. И хотя с собой у меня его визитки не было, указанный там номер телефона я помнил. Выпросив у Нины Петровны мобильник, я, несколько неуверенно, позвонил этому, как он сам говорил, доброму волшебнику.

    К моему удивлению, хоть с момента нашей краткой встречи прошло несколько месяцев, тот мгновенно узнал меня. Ничуть не поразившись тому, что я прошу его помочь мне быстрее добраться до Лены, Кислицын обещал всё устроить и отключился.

    Буквально пять минут спустя, когда мы ещё не успели выехать из окружавшего наш детдом леса, мобильник зазвонил. Нина Петровна сказала ему «Алло», после чего протянула трубку мне. Кислицын. Говорит, что всё устроил. Нам освободят дорогу. И ещё он сказал, в какую именно больницу скорая увезла Лену. Успел узнать уже.

    И действительно, ко времени нашего прибытия к выезду на центральную улицу тот уже был перекрыт. Но нас пропустили. Дальше же мы ехали по улице уже в гордом одиночестве.

    А Вовка, я смотрю, действительно умеет управлять автомобилем лучше Нины Петровны. После того, как он сел за руль, наша скорость заметно увеличилась. А можно ещё увеличить? Помню, в свой первый день на Земле я черпал ману из работы двигателя. А наоборот можно ли? Ну-ка я попробую…


    — Фигассе! — восклицает Вовка с водительского места. — Нина Петровна, а у Вас классная тачка. А я-то, дурень, думал, что это у Вас ведро с болтами. Был неправ. Признаю. Никогда бы не подумал, что она может так нестись.

    — Нефёдов, а с какой скоростью мы сейчас движемся?

    — Не знаю. У Вас тут спидометр только до 120. А по ощущениям, мы сейчас хорошо за 150 идём. Смотрите, ментовозка отстала. Не поспевают за нами!

    — Нефёдов, не опасно ехать с такой скоростью? Ты справишься?

    — Спокойствие, только спокойствие, как говорил один толстый любитель ворованных плюшек. Всё будет чики-поки.

    — Ты всё-таки будь поаккуратнее, Нефёдов.

    — Всё под контролем. Фигассе! Такого я ещё не видел. Они ради нас поезда остановили!

    Действительно. При проезде через железнодорожный переезд Вовка сбросил скорость и мы увидели, что с обеих сторон дороги неподвижно застыло по паре поездов. Ждут, пока проедем мы. Это кто же такой этот Кислицын? И почему он помогает мне?..


    Наконец, под завывание сирен, мы влетаем в заранее распахнутые ворота городской больницы. В воздухе над нами стрекочет вертолёт. Едва мы выбрались из машины, как к нам тут же подлетел человек в милицейской форме, торопливо отдал честь и предложил следовать за ним. Причём обращался он не к Нине Петровне, а ко мне. И его совершенно не смутил тот факт, что одет я был в пижаму и домашние тапочки на босу ногу.

    Как бы то ни было, в сопровождении этого милиционера мы быстро поднялись на третий этаж. Он уверенно вёл нас по коридорам. Кстати, коридоры тоже были совершенно пустыми. Кислицын что, и тут тоже разогнал всех, чтобы мы могли быстро пройти?

    Поворот… Поворот… Стеклянная дверь… И вот уже мы стоим перед дверью с надписью «Операционная». Входим внутрь. Человек в очках и синем халате моет в раковине окровавленные руки. При нашем появлении он поднимает на нас глаза и виновато говорит:

    — Всё кончено. Ужасные травмы. Мы ничего не могли сделать. Ей нельзя было помочь…

    Глава 25

    Я бегом подбегаю к лежащему на столе телу и рывком сдёргиваю с него окровавленную простыню. О боги! Лена. Моя Лена. Что с тобой сделали?! Отсутствуют обе руки, страшные ранения груди и живота, кости лица раздроблены, обоих глаз и нижней челюсти нет.

    А мозг? Мозг жив? К своей несказанной радости, я чувствую угасающую активность мозга. Она ещё жива! Но как помочь? Раны слишком серьёзны даже для моего уровня умения. Если бы билось сердце и она бы дышала, то я бы справился. А сейчас. Сейчас мозг умрёт быстрее, чем я восстановлю ей дыхание и сердцебиение.

    Так, Исидор, не раскисать! Ты же знаешь — пока жив мозг, любые повреждения ещё обратимы! Работай!

    Кто-то трогает меня за плечо. А, хирург местный. Отстань, не до тебя. Отстань, я сказал. Вон! ВОН ОТСЮДА!!! ВСЕ ВОН!!

    Милиционер, который привёл нас сюда, уводит возмущённого хирурга, захватив с собой и Вовку с Ниной Петровной. Прежде всего, я вновь запускаю в работу Ленину кровеносную систему. Сердце остановилось, так что приходится мне гнать кровь магией. Кровь плохая, старая. Но лучше дать мозгу хоть такую, чем вовсе никакой. Несколько минут у меня теперь есть.

    Случай критический. Однозначно, нужно использовать Божественное Исцеление. Ничто другое помочь не может. Но применить в одиночку Божественное Исцеление… Такое никто никогда не делал. У меня не хватит на него маны. В теле Исидора я применял его лишь трижды. И всегда для поддержки меня собирался Круг из дюжины архимагов. Нашей совокупной маны хватало. Но сейчас-то я один! Никого нет. И маны нет. То есть, есть, но недостаточно.

    Подключиться к электросети? Не пойдёт. Она слишком маломощная. Тратить ману я буду быстрее, чем она восполнять. Где взять нужную мощность?

    Исидор, ты идиот! Опыты в какой области ты ставил сегодня с утра в своей спальне? Конечно! Ядерная энергия! Вот он, пример взаимодействия магии и физики! Только осторожно, а то будет как утром. Всё взорвётся. Очень осторожно.

    Пол тут каменный. В смысле, бетонный. Поверх бетона расстелен линолеум. В два слоя. А бетон — это кремний. А из кремния можно получить железо. При этом выделится энергия. А энергия — это тепло!

    Я встал на колени рядом со столом, на котором лежала изуродованная Лена и очень осторожно, мельчайшими порциями, стал делать под собой железо из кремния. Пол вокруг меня нагрелся и лежащий поверх бетона линолеум в круге радиусом чуть больше метра вскоре расплавился. Но взрыва, как с утра не случилось. Наученный горьким опытом, на этот раз я всё делал очень осторожно. Но чтобы забирать тепло и переводить его в ману, мне нужен контакт с нагретым веществом. И я снял с себя соответствующий щит.

    Уй!! Больно-то как. Стоять без защиты на коленях в луже расплавленного линолеума, под которым находился ещё более горячий бетон, было совсем некомфортно. К тому же, мне приходилось постоянно лечить свои ноги, иначе они бы очень быстро зажарились.

    Зато сколько энергии! Я уже начал призыв Божественного Исцеления на Лену. Мана из меня утекает могучим потоком, но раскалённый пол позволяет мне без проблем восполнять потери. У русских есть великолепная поговорка на эту тему. «Знание — сила!» Полностью согласен. Случись катастрофа с Леной вчера — и я был бы бессилен. Очень-очень вовремя прочитал я книжку про ядерную энергетику. И хорошо, что утром я решил провести опыт с превращением воды в железо. Если бы не он, то я сейчас, скорее всего, взорвал бы всю больницу, так как неверно оценил бы количество кремния, который нужно превратить в железо. А, быть может, даже и не больницу, а весь город. Атомная энергия — штука мощная, но опасная.

    Тело Лены окутывается знакомым мне белым сиянием. Стандартный побочный эффект Божественного Исцеления, я раньше уже сталкивался с ним. Я прекращаю Синтез Железа, и пол вокруг меня начинает остывать. И восстанавливаю свою защиту. О, какое блаженство. Ноги больше не болят. Последний раз лечу себя и встаю в полный рост.

    В смысле, пытаюсь встать в полный рост. А не получается. Чего за фигня? Тьфу ты! Мои штаны. Мои чудесные пижамные штаны с оранжевыми бабочками. Нужно было снять их перед тем, как встать на колени. Не подумал я. Да и некогда было. А теперь они намертво приклеились к уже почти вновь загустевшему линолеуму. Тапочки, впрочем, тоже приклеились.

    И чего делать? А делать нечего, пришлось мне опять вешать себе Силу Огра и так вставать. Под Силой Огра встать я смог. Только без штанов. Они вместе со мной встать не смогли. Разорвались в клочья и так и остались валяться на полу впаянными в бурую массу. И тапочки там же остались.

    Я вышел из всё ещё горячего круга, обошёл вокруг стола и приблизился к лежавшей на нём Лене. Вроде бы, всё удалось. С виду она вполне здорова. Кожа розовая, дышит ровно. Я потрогал её рукой за плечо и, Лена тут же открыла глаза. Не очень уверенно сев на столе, она осмотрелась вокруг и спросила меня:

    — Алиса, а где это мы? И почему я голая? И почему ты без штанов?..

    Глава 26

    — Ты что, ничего не помнишь? Что с тобой случилось?

    — Со мной… Вспомнила! Взрыв! Был взрыв!

    — Взрыв? Это что же такое взорвалось, что мой щит оказался пробит? Ведь я сегодня утром вешала тебе защиту! Твоей маны должно было хватить, чтобы держать его целую неделю. И, раз уж взрыв был такой, что он смог пробить мой щит, то почему я не заметила его? Школа у нас не настолько далеко от нашего детдома, чтобы можно было не заметить взрыв подобной мощности.

    — Эээ… Алиса, ты только не сердись. Понимаешь, я сняла твой щит. У меня ведь свой был.

    — ЧТО??? Ленка, ты… ты… у меня нет слов! Кем ты вообразила себя? Да твой убогий щит защитит разве что от удара палкой. И то лишь от несильного.

    — Не кричи, Алис. Я сейчас объясню.

    — Объяснишь? Этому не может быть объяснения! Это просто идиотизм!

    — Не кричи. Дай же сказать.

    — Ну, говори. Попробуй, объяснить. Нет, постой. Дай я сама угадаю. Ты потихоньку от меня залезла в нашу кастрюлю с мухоморовкой и отлила себе пол литра. А в школе на перемене зашла в туалет и там её употребила. После чего тебе пришла в голову гениальная идея сбросить мой щит. Признавайся, так было дело?

    — Нет, не так.

    — А как же? Как можно было додуматься до такого в трезвом виде?

    — Понимаешь, мы с Аллой шли на физкультуру. Спустились на первый этаж. А там малышня. У первоклашек как раз уроки кончились, у всех трёх классов. Галдят, суетятся, одеваются. Ну, ты ведь знаешь, как это бывает. Родители там ещё за некоторыми пришли.

    — И что? Там каждый день такое. Щит-то зачем снимать было?

    — Я не снимала его.

    — Погоди, ты же только что сказала, что сняла.

    — Я неправильно выразилась. Я его не сняла, а вывернула.

    — Чего ты с ним сделала?

    — Там человек какой-то был. Он мне сразу странным показался. Дёргается, оглядывается. И всё в толпу лезет, где погуще. Да и не видела я его раньше у нас в школе. Охранников ещё почему-то ни одного не было. Я про него нехорошее подумала и подошла поближе на всякий случай. Мне-то он в любом случае не страшен. А там малышня.

    — И чего дальше было?

    — Только я подошла, он как заорёт на всю школу: «Сдохните, твари!». Но я уже рядом была. И чего-то такого от него и ждала. В общем, подскочила я к нему вплотную и твой щит наизнанку вывернула. Мы с ним вдвоём внутри твоего щита оказались. А на мне лишь мой собственный щит остался висеть. Я только постаралась, как могла, усилить его. Почти всю ману бухнула на усиление своего щита.

    — Дальше.

    — А дальше всё. Дальше я оказалась тут. Голая. И ты рядом. Кстати, ты-то почему без штанов?

    — Они приклеились.

    — Приклеились? К чему?

    — Посмотри на пол. С другой стороны.

    — Ой. А что это? Там ещё и тапочки наши.

    — Это я лечила тебя. Пол нагрелся, я тепло в ману перегоняла. Моей не хватало.

    — У тебя маны не хватало?! Разве бывают такие заклинания?

    — Бывают. Уж больно тебя хорошо разделало. Ты умирала.

    — Умирала?

    — Почти умерла. Сердце остановилось. Когда мы пришли, врачи уже сдались. Тебя даже простынёй с головой накрыли, как покойника.

    — Ой.

    — Ладно, про щит я всё поняла. Хотя лучше бы ты этого урода молнией атаковала. Ты же умеешь. Забыла?

    — Алис, молнией долго. Я бы не успела.

    — Возможно.

    — Алис, а пол отчего так нагрелся? Что ты с ним сделала?

    — Реакцию синтеза запустила.

    — Чего запустила?

    — Пропусти. Это в одиннадцатом классе проходят. Ты ещё маленькая. В общем, это вроде как взрыв атомной бомбы. Только совсем крошечный и под моим контролем.

    — Сама маленькая. Алис, а это не опасно? Ведь после взрыва что-то там заражается.

    — Кстати. Хороший вопрос.

    Действительно, как это я сам не подумал об этом? Хорошо, Ленка напомнила. В самом деле, хрен его знает, как там синтез проходил. На входе был кремний. На выходе железо-56. Но ведь наверняка были ещё и промежуточные стадии. Возможно, какие-то отходы. И часть этих паразитных изотопов вполне могла оказаться нестабильной.

    Однако, у меня готовое заклинание есть. Я когда узнал про радиоактивность, на всякий случай под это дело немного модифицировал Защиту от Огня. Так что теперь смог очень быстро повесить себе и Лене Защиту от Радиации. И на всякий случай полечил нас. Потому, что неизвестно, какую дозу мы уже успели схватить.

    — Алиса!

    — Чего?

    — А как мы домой поедем?

    — На машине, я думаю.

    — Я не про это.

    — А про что?

    — Ну, я же голая. Да и ты тоже, мягко говоря, не вполне одета. Мы ведь не можем в таком виде ехать.

    — Лен, вот ты только несколько минут назад буквально восстала из мёртвых. И думаешь о таких пустяках. Разве одежда так уж важна? Эх ты, девчонка!..

    Глава 27

    Я обернул вокруг своего пояса окровавленную простыню, которой накрывали Лену, и, оставив ту сидеть на операционном столе, босиком вышел в коридор. Ага, так я и думал. Ни Нины Петровны, ни Вовки тут уже не было. Не удивлюсь, если я их больше вообще никогда не увижу. Единственным человеком, который меня тут ждал, был мой старый знакомый.

    — Здравствуйте, Анатолий Геннадьевич.

    — Здравствуйте, Алиса Игоревна.

    — Называйте меня Алисой

    — Хорошо. А Вы можете называть меня Анатолий.

    — Это не очень удобно. Вы гораздо старше меня.

    — Как хотите.

    — Что ж. Прежде всего, спасибо за помощь. Она мне пригодилась. Без Вашей помощи я бы не успела.

    — Ну что Вы, Алиса. Такие пустяки. Мне было совсем не трудно. Так с Еленой Николаевной всё хорошо? Она будет жить?

    — Всё хорошо. Она исцелилась.

    — Искренне рад. Полностью исцелилась? Даже руки новые отрасли?

    — Да. Отросли.

    — Я в Вас почти не сомневался.

    — Есть небольшая проблема.

    — Я весь внимание.

    — Одежда и обувь. У Лены совсем никакой не осталась, а у меня осталась лишь пижамная кофта и вот эта простыня.

    — Какие пустяки, Алиса. Я уже отдал распоряжение. Думаю, буквально через несколько минут Вам доставят новую.

    — Полагаю, вопрос об оплате одежды можно не поднимать?

    — Совершенно верно.

    — Кто Вы такой? Не пора ли сказать мне?

    — Я сотрудник одной организации. Не будем уточнять, какой именно. Высокопоставленный сотрудник. Пока это всё, что я могу Вам открыть.

    — Кто такая я?

    — А Вы не знаете, кто Вы?

    — Мне бы хотелось услышать Вашу версию.

    — По-моему, говорить об этом в больничном коридоре не вполне уместно. Не находите?

    — Возможно. Тогда у меня ещё одно дело.

    — Да?

    — Когда мы с Леной покинем больницу, ограничьте, пожалуйста, доступ людей в эту операционную. Там на полу Вы найдёте область, внешне сильно отличающуюся от всего остального пола. Быстро найдёте, она хорошо заметна. Так вот. У меня есть основания предполагать, что пол в этом месте может быть радиоактивен. Рекомендую проверить. И потолок помещения под этой операционной также проверить бы не помешало.

    — Понятно. Быть может, Елену Николаевну в таком случае лучше немедленно эвакуировать оттуда? Раз там пол радиоактивный.

    — За нас с Леной не волнуйтесь. От радиации мы защищены.

    — Нда. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. У Вас ещё и от радиации защита есть. Скажите, Алиса, а что сегодня утром произошло в Вашей спальне? Отчего такие разрушения?

    — Несчастный случай. Неудачный эксперимент. А Вы откуда знаете?

    — Алиса, ну неужели Вы думаете, что столь любопытный объект, как Вы, мог остаться без наблюдения? Разумеется, за Вами следили. Я смотрел запись. Вы наклонились над пустым блюдцем и на этом запись обрывается. Камера уничтожена. Наружные же камеры показали, что в Вашей спальне произошёл сильный взрыв. Так что там взорвалось?

    — Я не хочу отвечать на этот вопрос. Расскажите лучше, что произошло в школе.

    — Не хотите отвечать — настаивать не буду. А в школе… в школе была попытка теракта. К счастью, благодаря Елене Николаевне, неудачная. Под надуманным предлогом школьных охранников заманили подальше от входа, и смертник проник внутрь. Он привёл в действие взрывное устройство неустановленного пока типа и мощности. Но Елена Николаевна смогла как-то блокировать взрыв в ограниченном пространстве. Пострадавших, кроме неё самой, нет.

    — А что с тем уродом, который пронёс бомбу?

    — Фарш. Его сейчас собирают. Как паззл.

    — Понятно.

    — Алиса, что Вы думаете делать теперь?

    — Хотели вернуться домой. Вы не возражаете?

    — Ни в коем случае. Но у меня есть одна просьба. Скорее, даже не просьба, а предложение.

    — ?

    — Я приглашаю Вас с Еленой Николаевной в гости. В… одно место. Там мы спокойно поговорим и, возможно, сумеем подружиться. Сразу говорю, что я Вас ни к чему не обязываю и ничего у Вас не прошу. Всего лишь приглашаю в гости. Вы согласны?

    — Согласна. Вы ведь всё равно теперь не отвяжетесь.

    В кармане Кислицына загудел телефон, тот вынул его, выслушал, буркнул «ждите», после чего вернул в карман. Затем он сказал мне, что доставили нашу одежду и ему нужно сходить за ней. Пока он ходил, я заглянул к Лене, проверить, как дела у неё. Та сидела на краю операционного стола, болтала в воздухе ногами над кругом застывшего линолеума и ковыряла пальцем в носу.

    Обрадовав Лену тем, что одежда вот-вот будет, я вновь вернулся в коридор. Ага, вот и Кислицын. Тащит два больших пакета. Быстро он обернулся. Ну, давай их сюда. Ждите здесь, Анатолий Геннадьевич. Сейчас мы с Леной оденемся и выйдем к Вам…


    В гости нас с Леной доставили на вертолёте. Впервые я летел по воздуху. Лена, впрочем, тоже. К сожалению, окон в нашем вертолёте не было. Поэтому мы не могли полюбоваться с высоты на землю. Всю дорогу мы молчали. Лена уснула, я тоже клевал носом. Кроме нас двоих там был ещё и Кислицын, но тот тоже молчал всё время. Ещё, конечно, пилот был, а то и не один, но мы его не видели. Он за перегородкой сидел.

    Летели мы часа два. Куда — понятия не имею. Когда выгрузились, на улице уже совсем стемнело. Вижу небольшой, ветхий на вид, одноэтажный домик, окружённый невысоким покосившимся деревянным забором. Открылась калитка в заборе и внутрь вошла какая-то замызганная бабка с наполненным водой ведром в руке. Молча прошла мимо нас и скрылась в домике. На вертолёт ноль внимания, как будто у неё в огороде вертолёты каждый день садятся.

    Кислицын махнул нам, предлагая следовать за ним. Вот только повёл он нас не в дом, а в сарай. Открыл запертую на щеколду старую рассохшуюся дверь и вошёл внутрь. Грабли, лопаты, ещё какие-то старые ржавые железки. Всё грязное и неопрятное. У стены штабель дров. Кислицын прошёл вглубь сарая, достал из кармана карточку и сунул её в отверстие на валявшемся на грубой полке старом и ржавом почтовом ящике.

    Оп! Штабель дров весь целиком ушёл под землю. А спустя недолгое время вместо него вынырнул чистый и аккуратный… шкаф, что ли? Его двери разъехались в стороны, и Кислицын прошёл внутрь, благо там было светло и чисто. Ну, и мы с Леной за ним прошли. Шкаф закрыл двери, дёрнулся и, судя по всему, стал опускаться под землю. Это куда нас привезли?

    Когда двери вновь открылись, мы обнаружили, что попали в длинный бетонный коридор. На потолке горят лампы, в стенах железные двери без надписей. Впрочем, мы шли недолго. Кислицын остановился уже около второй по счёту двери и открыл её, сунув свою карточку в висящую на стене коробочку.

    — Ну, девушки, располагайтесь. Эту ночь я прошу вас провести в этом месте. На столе телефон, рядом телефонный справочник. Там вы найдёте мой номер, если что-то понадобится, и номер пищеблока. Закажите себе ужин, покушайте и ложитесь спать. А завтра мы с вами обязательно очень подробно обо всём поговорим и обсудим ваше будущее. Вопросы или пожелания есть? Ну, тогда я пошёл. До завтра. И спокойной ночи!

    С этими словами Кислицын ушёл, захлопнув за собой дверь. Кстати, с нашей стороны она тоже открывалась карточкой. Ручки на двери не было. Впрочем, меня это мало волновало. Уверен, что при необходимости я смогу сломать или прожечь её. Но пока с нами, вроде бы, обращаются хорошо. Посмотрим, что этот человек расскажет нам завтра.

    И мы с Леной начали осматриваться в своём новом доме. По меркам домашних, тут было тесновато, но для нас с Леной условия шикарные. Мы совсем к другому привыкли. А тут… Две комнаты, туалет, душевая! Отлично. Вполне можно жить. Особенно порадовало меня то, что кровать в спальне стояла всего одна. Зато двуспальная…

    Глава 28

    — Чай, кофе, какао? Или, может быть, сок?

    — Лучше чай, Анатолий Геннадьевич. С лимоном.

    — Как скажете. Сейчас будет. Итак, Алиса, с чего начнём?

    — С вопроса. Почему Вы не хотите, чтобы при нашем разговоре присутствовала Лена?

    — Как мне кажется, Лене пока ещё не известна вся правда о Вас, Алиса. Я прав?

    — Прав. А Вам она известна?

    — Нет. Но у меня есть насчёт Вас некоторые предположения. Давайте поступим так. Сейчас я расскажу Вам, кто Вы такая, а Вы поправите меня, если я ошибусь.

    — Я ничего не обещаю. Но с удовольствием выслушаю, кем Вы меня считаете.

    — Хорошо. Итак. Точная дата рождения Вашего тела неизвестна. Вас нашли в большой хозяйственной сумке вблизи ворот городской больницы. Камер наблюдения там в то время ещё не было, а единственный охранник спал в своей будке. Никаких особых примет в Вашей сумке или пелёнках не оказалось. Поэтому найти Вашу мать так и не удалось. Своим замечательным именем и фамилией Вы обязаны как раз тому самому спавшему в будке охраннику. Это он наградил Вас им на правах человека, который Вас нашёл. Далее. До начала августа прошлого года Вы вели самую обычную и ничем не примечательную жизнь круглой сироты. Затем Вас во время прогулки по окрестностям Вашего детского дома похищает группа сатанистов, отвозят на кладбище и привязывают к саркофагу, имея целью принести Вас в жертву. Вам известно то, что я сейчас рассказал?

    — Кое-что было известно. А кое о чём я догадывалась.

    — Я так и думал. Вы попаданец. Термин знаком?

    — Да, я слышала такое слово.

    — Причём попаданец из магического мира. И Вы — маг!

    — С чего Вы взяли?

    — А взрыв в Вашей спальне вчера утром?

    — Террорист подложил мне в тумбочку бомбу.

    — Ваша огромная физическая сила?

    — Я долго тренировалась.

    — А что Вы скажете на это? — Кислицын достал из своего стола пакет и высыпал из него ворох пятитысячных купюр.

    — Что это?

    — Деньги, разве не видно.

    — Настоящие?

    — Частично.

    — То есть как?

    — Видите ли, Алиса, мы провели все экспертизы на подлинность, какие только возможно. И все эти экспертизы совершенно однозначно подтверждают то, что эти деньги — настоящие. Но они фальшивые.

    — Почему?

    — Смотрите, здесь лежит шестьсот сорок восемь пятитысячных купюр. Это всё, что нам удалось разыскать. Они настоящие. И при этом — фальшивые. У них у всех один и тот же номер! Я так полагаю, настоящая из них лишь одна. А все остальные — абсолютно точные копии.

    — А я тут при чём?

    — Алиса, не отпирайтесь! Воскрешение из мёртвых и отращивание рук Елены Николаевны никакими естественными причинами Вам не объяснить.

    — Ладно, сдаюсь. Я — маг. Что дальше?

    — Кстати, Вы не первая из попаданцев в наш мир. Или мне следует сказать «не первый»? Судя по Вашему поведению и отношению к окружающим, ранее Вы были мужчиной. Верно?

    — Да. Но лучше обращайтесь ко мне в женском роде. Так мы избежим путаницы, да и я уже привыкла.

    — Хорошо. На моей памяти это уже четвёртый случай.

    — Вот как? И все четверо были магами?

    — Нет, только один из них был магом. Остальные — простые крестьяне.

    — Любопытно. Можно мне пообщаться с этим магом?

    — Нельзя. Он погиб. Случайно. Не нужно делать такое лицо, Алиса. Это действительно была случайная смерть. Попал под поезд. Дурачок сбежал от собственного охранника.

    — Откровенно говоря, слабо верится.

    — Алиса, ну подумайте, если бы я хотел, я мог бы вообще не упоминать в разговоре этого человека. Ведь я сам рассказал Вам о нём! Честное слово, это была случайность!

    — Ладно, допустим, я Вам верю. Что дальше?

    — Этот человек, который маг, говорил, что в нашем мире нет магии потому, что здесь невозможно пополнять ману. Когда у него закончился бывший при нём в момент переноса запас маны, он перестал быть магом и стал обычным человеком. Однако Ваш пример показывает, что это не так. Вы-то как-то ухитряетесь применять магию.

    — Я архимаг. И этим всё сказано.

    — А можно чуть подробнее?

    — Мне не обязательно черпать ману из эфира. Могу делать её из любой энергии.

    — Любопытно. То есть, магия в нашем мире всё же возможна. Хотите ещё чаю?

    — Не хочу. Кислицын, мне надоел этот замаскированный допрос. Говорите прямо, что Вы хотите от меня и что предлагаете взамен.

    — Алиса, я уже говорил Вам, мне ничего не нужно. Я ничего у Вас не прошу.

    — Кислицын, боюсь, Вы всё ещё не поняли. Я не четырнадцатилетняя девчонка. Я старше Вас. Намного старше. Я был главой гильдии магов. И сейчас я Вам не верю. Я не верю, что Вам от меня ничего не нужно. Перестаньте юлить! Чего Вы хотите?..

    Глава 29

    Скоро лето. Снега уже почти нет. Мы с Леной гуляем по сосновому лесу вокруг нашего «лесного домика». Это Кислицын так его обзывает. А вообще же это трёхэтажный каменный особняк. Вернее, пятиэтажный, но два этажа у него подземные. Мы тут уже неделю живём. А до этого ещё две недели сидели в подземном убежище, куда Кислицын нас привёз из больницы.

    Домик у нас богатый, вполне сошёл бы за летний дворец императора. А живём тут пока только мы с Леной, вдвоём. Прислуга ещё есть, но они тут не живут, а только работают. Да мы их и не видим почти. Только пара-тройка неразговорчивых неприметных женщин-уборщиц иногда встречаются. Впрочем, они тоже стараются как можно реже попадаться нам на глаза. Даже еду нам не приносят, а доставляют с минус первого этажа прямо в столовую на маленьком лифте.

    Кислицын очень обрадовался, когда узнал, что нам не нужна охрана. Если нападёт что-то такое, с чем не сможет справиться архимаг, то уж обычные люди-охранники тем более смогут лишь героически погибнуть. Конечно, не из жадности обрадовался. Выделить нам охрану ему не трудно. Только чем меньше народу будет знать о том, кто мы такие и чем занимаемся, тем проще сохранять секретность. Нет, вообще-то охрана есть. Но они далеко, охраняют стену. К самому домику не суются, и мы их не видим. А стена от нашего домика находится довольно далеко, чуть ли не в километре. Это такой неслабый кусочек леса отгородили.

    Мой разговор с Кислицыным по поводу нашего с Леной будущего завершился тогда к обоюдному удовольствию. Мы достаточно быстро пришли к согласию. Собственно, ничего грандиозного Кислицын от меня и не хотел. Всего лишь попросил открыть что-то вроде школы магии и взять в обучение нескольких человек. Взамен — роскошные условия проживания и исполнение любых наших с Леной пожеланий. В разумных пределах.

    Правда, моё первое пожелание Кислицын исполнить не смог. Вернее, смог, но мне его исполнение не понравилось. Ведь во время взрыва в детдоме погиб весь мой запас драгоценной мухоморовки. А достать новые мухоморы в апреле месяце в средней полосе России не так-то просто. Кислицын мухоморы мне достал, но это были какие-то неправильные мухоморы. Их ему аж из Аргентины привезли, но они мне не подошли. Процесс брожения не пошёл. Сейчас, по словам Кислицына, какие-то ботаники в срочном порядке выращивают для меня в парниках наши местные мухоморы. А мы с Леной вновь начали стареть. Первую партию правильных мухоморов Кислицын обещает не раньше, чем через две недели.

    Во вновь образованную школу много учеников пока решили не брать. В конце концов, я совершенно не имею опыта обучения групп людей магии. Будучи Исидором, я за всю жизнь обучил всего четверых человек, причём никогда у меня не было более одного ученика сразу. Посовещавшись, начать решили с трёх человек. Если я почувствую, что смогу обучать больше народу — группу всегда можно увеличить. К тому же, у меня уже есть один ученик — Лена.

    Для сохранения секретности, набирать учеников Кислицын будет лично и исключительно среди дочерей сотрудников своей службы, которых он сам считает надёжными. Естественно, девушки тоже будут всесторонне проверены перед тем, как их введут в курс дела.

    Наивный Кислицын отчего-то уверен, что он сохранит своё влияние на этих девушек даже после того, как они обучатся магии. Ну-ну. Я не стал его в этом разубеждать. Интересно, как он собирается контролировать их? Разве что, через родителей.

    Школа у нас будет чисто женская. Для Кислицына я сочинил красивую легенду о том, что ману можно передавать только человеку своего пола, причём отличие по возрасту приёмника и передатчика не должно быть более двух-трёх лет. По-моему, Кислицын в такое откровенное враньё поверил не до конца, но спорить со мной не стал.

    На самом деле, мне просто гораздо приятнее и комфортнее находиться в обществе девушек, чем юношей. С тех пор, как я стал Алисой, общение с мужским полом, за редкими исключениями, мне неприятно. Такое впечатление, что парни постоянно думают только об одном. С ними совершенно невозможно нормально говорить. Я всё время чувствую на себе сальные взгляды.

    И какое тут может быть с ними учение? С девчонками проще. Они хоть не станут во время занятий постоянно коситься на мои колени. Впрочем, даже если и станут… Кто сказал, что мне это будет неприятно?

    Единственное, Лена. Когда она узнала, кто именно будет учиться у меня вместе с ней, то как-то совсем-совсем не обрадовалась этому. По-моему, она не хочет, чтобы я учил кого-то ещё, кроме неё.

    Чего говоришь, Лен? Я задумалась. Чего? Руки замёрзли? Так щит повесь, ты ведь умеешь. Что за бред, зачем ты её экономишь? Я всегда тебе маны накачаю, сколько хочешь. Об меня? Дурость какая. Ладно, ладно, не обижайся! Иди, грейся об меня, раз так хочешь. Суй под куртку, там тепло. Ну… можно и под кофту. Вправду руки холодные. И… ох… Лена… куда ты лезешь? Охх… Знаешь, Лена, я вспомнила. У меня тоже руки замёрзли. Пусти погреться, а…


    — Так вот, Алиса. Возвращаясь к нашей школе. Я отобрал шесть кандидатур и принёс Вам их фотографии, чтобы Вы сделали окончательный выбор.

    — Зачем? Анатолий Геннадьевич, Вы что, не можете выбрать самостоятельно? Ведь я никого из них не знаю, и мне придётся выбирать случайно.

    — Ну, я думал, у Вас есть какие-то пожелания по их внешнему виду.

    — По внешнему виду? Мы отбираем учениц по внешнему виду?

    — Эээ…

    — Анатолий Геннадьевич, напомните мне, пожалуйста, кого Вы искали? Будущих магов или новых сотрудниц борделя, а?

    — Но, я думал, что Вы эээ…

    — Ну, договаривайте, договаривайте. Что Вы думали? Что я сразу потащу их в свою постель? Причём всех троих одновременно? И ещё Лену заодно, да?

    — Эээ… Как бы Вам сказать… Словом, я не исключал и такой возможности.

    — Анатолий Геннадьевич, всё совсем не так. Позвольте, я Вам объясню свою позицию.

    — Если это Вас не затруднит.

    — Дело в том, что с тех пор, как я попал в это тело, мне неприятно мужское общество. Я чувствую себя неуютно, находясь в одном помещении с мужчиной или юношей. Вы — редкое исключение. С Вами я могу нормально общаться. Но подавляющее большинство других… это какой-то кошмар.

    — Можно подробнее?

    — Про себя я ведь по-прежнему считаю себя мужчиной. Представьте себе, Вы идёте по улице и разговариваете с мужчиной, Вашим ровесником. Ну, допустим, обсуждаете футбольный матч. И во время разговора этот мужчина постоянно бросает похотливые взгляды на Ваши колени и, простите, задницу. Незаметно, как ему кажется, заглядывается на расстёгнутую верхнюю пуговицу Вашей рубашки. И при этом всё время ищет возможности мимолётом, будто бы случайно, коснуться Вас своей рукой. Да ещё и принюхивается к Вашему запаху. Как Вам картинка?

    — Маловероятно, что с таким человеком я стал бы обсуждать футбольный матч. Или что-либо иное. Скорее, я набил бы ему морду.

    — Вот. А мне Вы что предлагаете? Мне тоже бить морду своим ученикам? Так ведь они даже не поймут, за что их бьют. С их точки зрения, они не делают ничего предосудительного.

    — Кажется, понял. С этой позиции я ситуацию ещё не рассматривал.

    — В таком случае, выбирайте моих учениц и везите их сюда. На внешность не обращайте внимания.

    — Тогда у меня появляется ещё один кандидат. Девочка подходит по всем параметрам, но среди этих шести её нет. Она неизлечимо больна, потому я и не предлагал её Вам в ученицы.

    — Больна? Что с ней?

    — Детский церебральный паралич. Последствия родовой травмы.

    — Я не знаю, что это такое, но привозите, посмотрим. Общий уровень вашей медицины откровенно убог. Возможно, её можно вылечить.

    — Серьёзно? Вы можете помочь?

    — Не знаю. Нужно смотреть. Вспомните, от чего я исцелила Лену.

    — Действительно, что это я. Хорошо, Алиса. Завтра три Ваших ученицы будут тут.

    — Ну, а поскольку все второстепенные дела мы с Вами уже обсудили, давайте теперь перейдём к действительно важному вопросу.

    — И к какому же?

    — Когда, наконец, будут свежие мухоморы?..

    Глава 30

    Больную девчонку Кислицын привёз сегодня с самого утра. Мы с Леной ещё спали, когда вертолёт с ними приземлился на площадке у нашего домика. Собственно, шум вертолёта нас и разбудил. Едва я успел одеться и выйти из спальни, как услышал, что на первом этаже открылась дверь и кто-то вошёл внутрь.

    Спустившись вниз по лестнице, в холле я обнаружил Кислицына с большой сумкой в руке и стоящую рядом с ним на костылях девчонку в джинсах и красной куртке. Её лицо кажется мне смутно знакомым, где-то я её видел. Девчонка с трудом подошла к одному из кресел и с явным облегчением уселась.

    И что, земляне не могут это лечить? Да тут и лечить-то нечего, она почти здорова. Небольшой дефект просто. Небольшой-то он небольшой, но жить мешает здорово. Мне даже жутко стало, когда я представил себе, сколько несчастная девочка настрадалась за свою жизнь. Ей ведь уже лет четырнадцать или даже пятнадцать. И всё это лишь из-за того, что ей не повезло родиться в мире без магии.

    Я поздоровался с Кислицыным, подошёл к сидящей в кресле девчонке и положил руку ей на лоб. А потом убрал руку и сказал: «Встань и иди». Всего делов-то. Было бы о чём говорить.

    Девчонка немного посидела, пошевелила руками, неуверенно встала, пошатнулась. Робкий шаг вперёд. Ещё шаг. Ещё. А потом она как завизжит! У меня чуть уши не заложило. Слышу, как на втором этаже что-то со звоном упало. По-видимому, Лена от неожиданности уронила какую-то вещь.

    А девчонка, тем временем, подошла к Кислицыну и с рыданиями повисла у него на шее. А тот бросил на пол свою сумку, обнимает её одной рукой, гладит по голове дугой, а сам… тоже плачет. Это ещё что такое?

    Впрочем, я быстро всё понял. Да это же дочь самого Кислицына! Вот почему её лицо показалось мне знакомым. Нет, ну Кислицын натуральный садист. Почему раньше не привёз её ко мне? Ах да, секретность. Ей не полагалось знать про меня…


    Ближе к вечеру Кислицын привёз мне и остальных двух учениц. Смотрят на меня, как кролики на удава. Боятся. Страшный Архимаг. Боятся и, похоже, всё ещё не вполне верят. Хотя я только что, при них, взглядом вскипятил лужу на земле.

    Одна совсем мелкая, лет двенадцати. Рыжая и конопатая. Вторая наоборот, высокая каланча. Лет семнадцать, я думаю. Зачем-то ходит с небольшим кольцом, продетым сквозь нижнюю губу. Это кто её так изуродовал? И почему не лечит? В конце концов, исцелить такую травму вполне реально даже с убогим местным уровнем медицины. Странная девочка. Мелкую зовут Евдокия (будет Дуся), а высокую — Анна (будет Нюша).

    Я объявил девчонкам их новые имена и отправил с одной из служанок устраиваться. Каждой из девчонок выделено в нашем «домике» по две комнаты. У Лены тоже теоретически есть две собственные комнаты, только она ими не пользуется, а везде таскается со мной. Ну а я, как считается, живу во всём остальном доме, кроме комнат прислуги. На самом же деле, я выбрал себе самую маленькую комнатку и устроил в ней спальню. Там мы с Леной и спим.

    Кстати, дочь Кислицына тоже зовут Леной. Я её Леной-два назвал, чтобы не путаться. Ростом она примерно с меня и довольно симпатичная. Мне, по крайней мере, понравилась. И Лене-один она тоже понравилась. Когда я хотел после завтрака провести Лену-два по дому, показать что тут у нас где, Лена-один сказала, чтобы я не утруждался, она сама ей всё покажет. Что ж, тем лучше. Радуясь тому, как быстро девчонки поладили друг с другом, я неторопливо направился в сторону библиотеки. Ведь я тоже учусь…


    — Вот они. Такие подойдут?

    — Наконец-то. Ну-ка… Да, вроде нормальные.

    — Давно хотел Вас спросить, Алиса, что было в той кастрюле?

    — В какой кастрюле?

    — Которая стояла в Вашей спальне на подоконнике. Ведь Вы сейчас собираетесь сделать такую же жидкость. Что это такое?

    — Откуда Вы знаете про кастрюлю?

    — Алиса, мы же следили за Вами! Конечно, мы взяли пробы из Вашей кастрюли и исследовали жидкость. Даже пытались повторить сами, смешивая водку с мухоморами, но у нас ничего не вышло. У нас получилась просто водка с мухоморами, и всё. А у Вас, какой-то эликсир.

    — Без применения магии правильной мухоморовки не получить. Меня удивляет, как Ваши люди нашли кастрюлю. Ей никто не должен был заинтересоваться.

    — Ах, вот Вы про что. Да, нас это тоже поначалу поставило в тупик. Монитор показывает стоящую на подоконнике кастрюлю. А находящийся в шаге от неё человек говорит, что не замечает её. Нашёл буквально на ощупь, по подсказкам наблюдателя. Трудно было только снять крышку. Дальше он всё увидел.

    — Это-то как раз понятно. Заклятие незаметности наложено на кастрюлю, но не на её содержимое.

    — Кстати, потом мы случайно сделали ещё одно открытие. Алиса, Вы знаете, что кастрюлю видно не только через видеокамеру? Она ещё прекрасно видна в зеркале.

    — В зеркале? Хмм… Любопытно. Этого я не знала. Буду иметь в виду.

    — Вы так и не ответили на мой вопрос. Что такое Вы делаете из водки и мухоморов?

    — И не отвечу. Секрет. Вам это знание всё равно не поможет. Сделать и использовать этот эликсир можно лишь с применением магии. Не-маг не сможет ни сотворить его, ни использовать уже готовый.

    Наврал я ему, конечно. Использовать, вообще-то, сможет. Только если я расскажу ему правду, тут вскоре такое начнётся! Эликсир бессмертия! Да это будет почище Философского Камня. Правители всех стран выстроятся в очередь, а золото мне будут подвозить телегами. Но столько золота мне не нужно. У меня и так всё есть. А бессмертный на троне… так ли это хорошо? Исидор никому не рассказал о мухоморовке. И Алиса не расскажет. Только Лена знает, но она не умеет мухоморовку готовить.

    Ещё Кислицын привёз мне ящик водки и новенькую кастрюлю. После чего торопливо попрощался и поспешил к своему вертолёту. Буквально на минутку прилетал, только отдать мне груз. У него какие-то срочные дела. Кстати, вертолёт Кислицын пилотирует сам. К тому, чтобы обо мне знало как можно меньше людей, он подходит весьма ответственно.

    Я быстро запустил процесс брожения мухоморовки, задвинул кастрюлю с ней под кровать, а сам вернулся к прерванному прилётом Кислицына занятию — чтению школьных учебников. Я продолжал заниматься самообразованием. Последние два дня изучал химию. Узнал много нового. Помимо обычных учебников, Кислицын достал мне ещё методички по химии для желающих поступить в институт. Сейчас читать мне их ещё рано, но когда выучу учебник за 11 класс, обязательно вернусь к ним.

    Пока я учусь, Лена-один проводит занятия с тремя новенькими. Объясняет им, как правильно управлять щитом, который я на них на всех повесил. Ману я девчонкам раздал, вот и пусть тренируются. Быть учителем Лене-один очень понравилось. Она с удовольствием занимается обучением и говорит, чтобы я не вмешивался. Если возникнут трудности, она меня сама позовёт.

    А когда вчера вечером я объяснял Лене-один, как именно и чему ей нужно будет обучать сегодня неофитов, Лена спросила меня, бывают ли при обучении магии несчастные случаи. Я честно ответил ей, что такое бывает, но редко. У моих учеников, по крайней мере, ещё ни одного такого случая не было. После чего Лена как-то загадочно улыбнулась и тихо сказала мне: «Будут». Что она имела в виду, а?..

    Глава 31

    Ну что за осёл придумал такое дурацкое размещение кнопок на клавиатуре?! Полный кретин! О такой замечательной вещи, как алфавит, он не имел ни малейшего понятия. Такое впечатление, будто кнопки на клавиатуре расположены случайным образом. Некто взял горсть кнопок, уронил их, и куда какая кнопка упала, там её и приделали.

    И ведь это не на одной клавиатуре так сделано. У нас тут пять компьютеров есть. У меня и у каждой из девчонок. Так я сравнил — дурацкое расположение кнопок имеет место на всех пяти клавиатурах. Хорошо ещё, что цифры безумный создатель клавиатур расположил в верном порядке. Правда, зачем нужен второй набор цифровых кнопок сбоку, я не понял. Какая разница, где нажать на нужную цифру — сверху или сбоку? Результат-то один и тот же.

    Вчера вечером Нюша научила меня пользоваться электронной почтой и сегодня с утра, пока девчонки занимаются, я решил отправить электронное письмо Кислицыну. Думал, это просто. Оказалось, совсем не просто. Кнопки расположены столь неудачно, что я минут десять только набирал его адрес. А ведь прежде, чем набирать адрес, нужно было ещё попасть указателем мышки в нужное окошко. Это тоже задача непростая. Эта беленькая стрелка как сумасшедшая носится по экрану, хотя мышку я держу крепко, двумя руками.

    В результате, к тому моменту, как можно было писать собственно текст письма, я основательно устал. Моего терпения хватило лишь на то, чтобы написать одно единственное слово «привеt». Русскую букву «Т» на своей клавиатуре я так и не нашёл, по-моему её забыли туда вставить. Пришлось заменить латинской. Потом ещё минут пять я пытался попасть мышкой по кнопке «Отправить». В конце концов, попал по кнопке «Отмена» и случайно нажал её. Тьфу ты! Все мои мучения пропали впустую. С досады я выключил компьютер и решил сходить посмотреть, как там продвигается учёба у девчонок.

    К моему удивлению, лучше всего магия давалась мелкой рыжей Дусе. Она уже достаточно уверенно управляла наложенным мной на неё щитом и даже пыталась самостоятельно создать Защиту от Холода. Пока у неё это не получалось, но Лена обещала, что через пару дней обязательно получится.

    А самым никчёмным учеником оказалась Лена-два. Лена-один говорила, что та — редкостная тупица. Не понимает самых простых вещей и совершенно не прилагает старания, ленится. Даже предлагала вовсе выгнать её. Странно, а мне она показалась достаточно сообразительной. Я решил, что отныне буду сам заниматься с ней, раз у Лены-один не получается. Но, едва услышав о таком моём намерении, Лена-один вдруг передумала. Сказала, что ситуация не настолько безнадежна и что не нужно мне отвлекаться по пустякам. Она справится, а мне лучше и дальше продолжать учить химию и осваивать компьютер…


    — Алиса, а если сделать зомби из птицы, она сможет летать?

    — Нет. Только ходить. А рыбы-зомби не умеют плавать. Тонут. Летучая или плавающая нежить — большая редкость. Сложно сделать.

    — А ты можешь сделать?

    — Могу, но это долго. Недели три нужно, чтобы поднять.

    — Ого! Ты чего читаешь?

    — Теоретическую физику. Третий том.

    — А зачем? Ты же архимаг. И так всё можешь.

    — Не всё. Хочу знать и уметь больше.

    — Ты прямо как профессор стала. А я помню, как по осени из двоек не вылезала.

    — Тебе бы, Лен, тоже поучиться бы не мешало. Хотя бы школу окончить.

    — Да ну. Не хочу. Много тебе твои учебники в магии помогают?

    — Много. Знаешь, Лен, мне кажется, что теперь я смогу погасить Солнце. Только мне нужно подобраться к нему поближе. Отсюда не достану. А вот с поверхности Меркурия — вполне могу. Хотя лучше бы ещё ближе.

    — А если погасишь, обратно зажечь сможешь?

    — Не, зажечь не могу. Только погасить.

    — Алис, не нужно гасить Солнце.

    — Да я и не собираюсь. Это я так, теоретически.

    — Я пойду ещё искупаюсь, ладно? Ты не пойдёшь?

    — Не пойду. Не хочу. Мне нужно читать.

    — Как хочешь. А я пошла!

    Лето в этом году выдалось жарким. Мы с Леной часто ходим купаться на озеро. Почти каждый день. У нас тут на территории и небольшое озеро есть. Лена даёт девчонкам очередное задание, они остаются тренироваться, а мы уходим на реку.

    Собственно, я был бы совсем не против, если бы мы ходили на озеро все впятером. Но Лена возражает. Говорит, нечего им прохлаждаться, пусть учатся. И хотя сама Лена обучается у меня всего на полгода больше, чем они, она ведёт себя с ними как старшая. Я же сам с девчонками почти и не общаюсь. Только ману им раздаю по мере необходимости. А так всё их обучение идёт через Лену.

    Кстати, к зиме можно будет подумать над расширением школы. Дать каждой из наших девчонок ещё по три ученицы и пусть обучают их. А года через два уже придётся и гильдию магов создавать. На всякий случай. Я хочу обезопасить себя от возможного предательства со стороны собственных учениц. Клятву Мага я помню, осталось только перевести на русский язык и заставить принести её всех желающих вступить в гильдию.

    О! Кто-то громко кричит моё имя в лесу. Меня ищут? Девчонки знают, что мы с Леной ушли к озеру, но не знают, где именно мы купаемся. Я ору в ответ, что я тут, поднимаюсь на ноги, и начинаю очищать с себя налипший песок.

    Спустя пару минут из леса выбежала запыхавшаяся Лена-два. Подбежала ко мне и принялась тыкать пальцами по кнопкам своего спутникового телефона — мобильники у нас тут не работают.

    — Сейчас. Папа просил очень срочно связать его с тобой. Что-то случилось…

    Глава 32

    Пока Лена-два регистрировалась в сети и дозванивалась, я закончил чиститься и натянул на себя трусы и майку. Лена-один вылезла из воды и идёт сюда. Чего там такого срочного стряслось? И отчего Кислицын не позвонил на мой собственный телефон — вон же он валяется на одной из наших с Леной юбок. Почему обязательно звонить с телефона Лены-два? Подозрительно.

    Тем временем, связь установлена. Лена-два суёт мне в руки трубку.

    — Алиса? — слышу я знакомый голос.

    — Да, это я.

    — Прежде всего, главный вопрос. Ты можешь предотвратить взрыв ядерной бомбы?

    — Если я буду заранее знать её тип, Бомба будет неподвижно лежать на одном месте, я смогу подойти к ней на пару шагов и у меня будет секунд десять — тогда да, могу. Вот только, подходить на пару шагов к готовой в любой момент взорваться Бомбе я не стану.

    — Понятно. То есть, не допустить подрыва летящей бомбы ты не можешь?

    — Не могу. Только если полечу вместе с ней.

    — А защититься от ядерного взрыва можешь?

    — Вот это могу.

    — А от термоядерного?

    — Тоже могу, но нужно подготовиться.

    — Сколько времени нужно на подготовку?

    — Секунд пять-десять.

    — Отлично. А теперь слушай меня внимательно и не перебивай. Нас предали. Информация о тебе ушла за океан. Не знаю, что именно им стало известно, но, похоже, они решили подстраховаться и закрыть проект «Лютик». Проект «Лютик» — это ты. Совсем закрыть. Сегодня с утра прошла волна несчастных случаев среди тех, кто знал о тебе. На меня самого уже было два покушения. А тебя они решили убить гарантированно. Но твои истинные возможности они, всё же, недооценивают. Официально мне никто ничего не сообщал, но по своим каналам я узнал, что наши злейшие друзья осуществили запуск баллистической ракеты. И сейчас она уже где-то над Питером. Наши силы ПВО получили приказ не препятствовать, пропустить её. Причём приказ пришёл с самого верха, я ничего не могу сделать. У тебя есть ещё минут десять. Скорее всего, БЧ там не ядерная, а термоядерная.

    — Великолепно. А теперь сообщите мне плохие новости.

    — Алиса, сейчас не до шуток! Ни в коем случае не звони со своего телефона. Он прослушивается. Будет лучше всего, если он сгорит при взрыве. Теперь. Алиса, ты можешь защитить только себя или кого-то ещё?

    — Я спасу Вашу Лену, не волнуйтесь.

    — Спасибо. Я не забуду. У меня ведь нет никого, кроме неё. И последнее. У тебя и у Лены Полушкиной одежда изобилует маячками. Из космоса их не засечь, но с самолёта вполне возможно. Я не занимался этим вопросом, потому не уверен, куда их вшивали. Знаю только, что в нижнем белье они есть наверняка. Предполагалось, что без белья вы уж точно никуда не пойдёте. Куда ещё их всунули — не имею представления. Возьмите одежду у моей Лены. Размер должен подойти. Там маячков нет. Свою бросьте, пусть сгорит. Вопросы?

    — Вопросов нет.

    — Тогда передай телефон моей Лене. Я дам ей инструкции. И удачи. Удачи всем нам!..


    Пока Лена-два разговаривала с отцом, я заставил опять раздеться Лену-один, которая только что оделась, и разделся сам. Лена-два закончила разговор, выключила телефон и вопросительно смотрит на меня. Ну, за одеждой мы уже не успеем. И предупредить Дусю и Нюшу тоже. Девчонок, откровенно говоря, очень жаль. Но времени уже нет. Кроме того, толку от предупреждения не будет. Защитить от термоядерного взрыва сразу пять человек не смогу даже я. Выбрав на песке место почище, я уселся и пригласил девчонок сесть рядом.

    Плотнее. Ещё плотнее. Обнимите меня одной рукой за пояс. Обе. Ленка, не дури! Сейчас не до того. Ноги подобрали! Колени к носу. Свободные руки мне сюда давайте. Сейчас мы окажемся в темноте. Не пугайтесь и не дёргайтесь. Ап!!

    — Алиса, это мы где?

    — Там же, где и были. Сидим на песке у озера.

    — А почему так темно стало?

    — Попробуйте вытянуть ноги или помахать вбок рукой.

    — Ой! Тут стена какая-то.

    — И у меня тоже с этой стороны стена есть.

    — Всё правильно. Ноги также не выпрямить полностью. На стены можно облокачиваться, они прочные. Мы внутри кокона Абсолютной Защиты.

    — Что это такое?

    — Защитное заклинание. Очень мощное. Такую защиту не пробить ничем и никому. Даже боги не в силах преодолеть её. Хотя я, кажется, придумал, чем можно уничтожить спрятавшегося внутри кокона. Потому, что физику изучаю. Так-то, Леночка.

    — Алис, ты же только что сказала, что пробить защиту не могут и боги.

    — Не могут. А я могу. Я теперь не просто архимаг. Я архимаг-физик! Чтобы уничтожить кокон, нужно сбросить его на чёрную дыру. От этого не защитит и Абсолютная Защита. Проблема только в том, где чёрную дыру взять.

    — А что такое чёрная дыра?

    — Лен, ты школу закончи вначале. Иначе тебе не объяснишь ничего. Так и будешь неучем.

    — Алиса, а мы тут не задохнёмся? — влезает Лена-два. — Тут так тесно, а нас трое.

    — Отличный вопрос, ученица! Очень правильный вопрос. До недавнего времени именно отсутствие притока свежего воздуха и являлось основным недостатком Абсолютной Защиты. Прятаться в коконе можно было всего на несколько минут, пока внутри не заканчивался кислород. Но теперь, когда я изучила курс химии средней школы, эта проблема мной решена! И это решение является, безусловно, важнейшим достижением теоретической магии! Кстати, раз уж мы заговорили об этом, сейчас я проведу небольшой эксперимент и сделаю вам обеим по сувениру.

    — По какому сувениру? И из чего ты его сделаешь?

    — Скоро узнаете. Дышите глубже.

    — Алис, а зачем мы вообще сидим тут?

    — А я разве не сказала? Снаружи сейчас происходит термоядерный взрыв. Бомбят нас.

    — Бомбят?! Кто?

    — Не знаю. Кислицын, наверное, знает, но мне он не говорил. Лен, папа тебе не говорил, откуда летит ракета?

    — Нет, мы с ним про это не говорили. Он рассказал, как с ним можно будет связаться.

    — По телефону позвонить, конечно.

    — Да, только не по моему. Он велел мне купить новый. И карточку тоже новую купить. А номер я помню. И ещё. Алиса, папа сказал, что деньги на телефон дашь мне ты.

    — Дам, не волнуйся. Деньги не проблема.

    — Где ж ты возьмёшь их? У тебя же сейчас не то что денег, у тебя и одежды-то нет.

    — Да найду я деньги, сказала же. То есть нам нужно купить новый телефон и позвонить твоему отцу, так?

    — Угу. А дальше он скажет, где мы с ним встретимся. На него тоже нападали, но он смог отбиться. Наверное, нам придётся теперь скрываться.

    — Раз дело дошло до реального применения ядерного оружия, значит играют очень серьёзные люди. Пожалуй, без опыта и помощи твоего отца скрыться нам бы не удалось. Но если объединить его знания и мою силу… Я думаю, за наших девчонок, за Дусю и Нюшу, кое-кому ещё придётся очень дорого заплатить…

    Так мы сидели в полной темноте минут двадцать. По моей просьбе Лена-два заметила на своём телефоне время. Думаю, часа будет вполне достаточно. За час место взрыва ещё не остынет, пожары не потухнут, а пыль не осядет. И разглядеть нас со спутника будет невозможно. Вертолёты же к эпицентру никто не пошлёт — тут ведь уровень радиации запредельный.

    Было тесновато. Девчонки, насколько могли, отодвинулись от меня, но я всё равно чувствовал своими боками их обеих. Разговоры умолкли. Постепенно я начал клевать носом. Обе Ленки по сторонам тоже периодически зевали.

    И тут Лена-один решила, видимо, воспользоваться моментом и тем, что в абсолютной темноте Лена-два не сможет ничего разглядеть. Продолжая одной рукой обнимать меня за талию, Лена-один непринуждённо положила другую свою руку мне на бедро. А третью — на второе бедро. Третью?..

    Глава 33

    Ленка бестолковая, как валенок. Я про Лену-один говорю. Она считает, что это я из вредности ей перец не делаю. Не оставляет попыток убедить меня, что с перцем получится гораздо вкуснее. А то я сам этого не знаю! Она привыкла, что в столовой соль и перец всегда рядом стоят. Теперь думает, будто раз я ей соль из простой земли добыл, то и перец тоже могу. Никак в толк не возьмёт, почему не делаю. Как она в школе отличницей была — не понимаю.

    Соль-то достать из земли просто. И хлор, и натрий там присутствуют. Не зря я химию изучал. Вот и пригодилось. Хотя, вообще-то, пригодилось моё знание химии ещё раньше — когда мы в коконе сидели. Я тогда углекислый газ, который мы выдыхали, в кислород перегонял, воздух чистил. А из остававшегося в остатке углерода делал алмазы. Две штуки хотел сделать, каждой из Ленок по одному. Только у меня ничего не получилось. Что-то я неправильно сделал, и вместо двух алмазов у меня два маленьких кусочка графита получилось. К счастью, никто из девчонок не вспомнил о неосторожно брошенных мной словах про сувениры и не потребовал их у меня. Так что я эти два кусочка графита потихоньку от них выбросил.

    А кушать-то как хочется! Мы три дня ничего не ели, пока из заражённой радиацией области выходили. Первый день особенно тяжело было. Я когда защиту снял, мы будто в аду оказались. Песок сплавился в стекло, озеро выкипело, деревьев нет, всё в дыму, а над нами в небе огромное облако пыли и сажи.

    Мы шли по направлению ветра, чтобы как можно дальше уйти под защитой висящего над нашими головами пылевого облака. Опять же, и радиацией тут это облако загадило всё по самое не балуйся. Попробуй, найди нас теперь! Из космоса мы не видны, а на земле поиски сильно осложняет радиация.

    Пока мы до окраины горящего леса дошли, уже устали. Защиты на нас на всех я сам держал. Девчонки бы не справились. А они ещё, вместо того, чтобы хоть как-то попытаться мне помочь, дулись и шипели друг на друга.

    Это мы пока в коконе сидели, они в темноте минут десять руками по моим ногам тихонько шарили. Каждая — по ближайшей к ней ноге. И каждая из них, наверняка, думала, что это она одна такая умная. Я же ничего им не говорил. Зачем? А потом они случайно столкнулись пальцами. В общем, чуть не подрались. Остановило их лишь то, что там было тесно и драться неудобно.

    Два дня дулись друг на друга. Только сейчас вот вроде как помирились. Вдвоём пытаются с помощью острых щепок, ногтей и мата снять шкуру с убитого мной лосёнка. Я им не помогаю. Как-то не хочется пачкаться. Я вообще предлагал девчонкам съесть лосёнка прямо сырым. Но они упёрлись. Сырого есть не хотят, обязательно желают зажарить или испечь. Вот и пусть тогда сами шкуру снимают и разделывают его, как умеют. Разделывать дичь я не умею.

    Девчонки, впрочем, тоже не умеют. Но кушать они, видно, хотят сильно. Вот и стараются. Другой еды у нас нет. Мы всё ещё из леса не вышли. Идём мы по солнцу, примерно на запад. Где-то там должна быть Рязань. Пару раз встречали мелкие заброшенные деревушки и обходили их. Нам нужен какой-нибудь посёлок покрупнее, где можно новый мобильник купить. Лучше всего, конечно, было бы дойти до самой Рязани. Но это едва ли осуществимо. По лесу к ней не подойти.

    В лесу, неподалёку от одной из заброшенных деревушек, мы встретили стаю из четырёх одичавших собак. Я быстро убил их всех так, чтобы внешне они выглядели неповреждёнными, а потом поднял как зомби. А то как-то неудобно постоянно самим оглядываться вокруг, нет ли кого живого рядом. Теперь у нас было что-то вроде дозора. По моей команде собаки-зомби, иначе именуемые зомбАками, разбрелись вокруг нашего маленького отряда, и пошли метрах в пятидесяти от нас. Конечно, они тупые, да и нюх после смерти утратили, но слух и зрение у них остались. Какой-никакой, но дозор.

    Лене-один, правда, моя выходка с собаками не понравилась. Жалко ей этих кабысдохов стало. Очень она всяких зверушек любит. Я тоже зверей люблю. Но немного не так, как она. Мой интерес к ним находится больше в кулинарной плоскости.

    Как бы то ни было, я с Ленами и четырьмя зомбаками потихонечку продвигался под защитой леса на запад. Выходить же из-под деревьев мы опасаемся. И хотя вертолётов мы тут не видели пока, на открытом пространстве нас вполне могут засечь со спутника. А мы ведь делаем вид, будто нас уже нет, сгорели мы. Лена-два даже телефон свой выбросила. А я ещё и файрболлом по нему зафигачил, чтобы было похоже на то, будто он под ядерный взрыв попал.

    Девчонки же, тем временем, с лосёнком, вроде бы, справились. По крайней мере, шкуру с него сняли и сейчас пытаются подвесить на ветку, чтобы спустить кровь. Ну и грязные же они! Если нас тут сейчас кто увидит, точно решит, что в лесах под Рязанью всё ещё обитают первобытные люди.

    Обе Ленки вымазались в крови с ног до головы. Голые, грязные, в волосах застряли еловые иголки, на лицах следы сажи. Я тоже грязный, но не до такой степени. На мне хоть крови нет. Как только мы покинули область пожаров и я снял Защиту от Огня, Лена-два тоже разделась и сложила свою одежду в пакет. Не из солидарности с нами, а чтобы не испачкать её в лесу. Её одежда должна сохранить относительно приличный вид. Иначе как она пойдёт телефон покупать? Тело-то мы ей как-нибудь отмоем, а вот постирать вещи будет намного сложнее.

    Идти же за телефоном должна именно Лена-два, это мы уже решили по дороге. У неё меньше шансов быть кем-нибудь случайно узнанной.

    А что делать, если Кислицына всё-таки достали? Он говорил, два покушения на него было. Может, третье или там седьмое покушение оказались удачными? Прямо даже и не знаю, что тогда делать. Ведь он фактически спас меня. Мой обычный дежурный щит близкий термоядерный взрыв не выдержит, теперь я это точно знаю. Если бы я не успел заранее поставить Абсолютную Защиту — сгорел бы однозначно.

    Охрану я переложил на зомбак. Они сейчас валяются по кустам в окрестностях нашего лагеря и притворяются мёртвыми. У них это очень хорошо получается.

    Ну что, подвесили? Идите обе купайтесь тогда, вы грязные, как чушки. Зря мы, что ли, три часа этот ручей искали? Только из-под деревьев не выходите. Аккуратнее там. А я костром займусь.

    Хотя… Что там им заниматься-то? Куча веток. Нагреть её. Куча вспыхнула. Вот и всё. Посмотрев на горящий костёр, я перевёл взгляд на плескавшихся в воде у берега Ленок, которые по очереди оттирали друг другу грязь со спины. Потом я посмотрел на собственный живот и грязные ноги. Пожалуй… пожалуй, мне тоже не помешает помыться. Тем более что Ленки друг друга уже почти оттёрли. И теперь они могут помочь отмыться и мне. Всеми четырьмя руками сразу…

    Глава 34

    — Нашла я, нашла, — сразу говорю я Ленкам, усаживаясь возле костра.

    — Далеко?

    — За полчаса дойдём.

    — А что там?

    — Автобусная остановка. Правда, она какой-то заброшенной выглядит. Может, и не ходят тут больше автобусы. Но это неважно, попутку поймаешь.

    — Как я потом вас найду?

    — На эту же остановку приезжай. Запомни её. Одна приезжай или с отцом — сами решите. Я там в кустах рядом с остановкой одну из зомбак оставлю. Подойдёшь к ней и наступи ей на хвост. Это сигналом будет. Зомбака очнётся и приведёт тебя к нам.

    — А она не заблудится? Ты же говорила, что они тупые.

    — Не заблудится. На то, чтобы проводником поработать, ума у неё хватит.

    — Ну… пошли тогда. Чего тянуть? А то уж время к обеду. Ночевать я где буду? Вдруг папа не сможет быстро приехать?

    — Пошли. Лен, ты тут подождёшь?

    — Тут. У меня заяц тушится. Хорошо, Алис, что ты зайца смогла убить. А то эти утки уже надоели. Не думала, что они такие жёсткие.

    — Ничего. Немного осталось. Потерпи. Надеюсь, завтра Кислицын нас подберёт. Тогда и поедим нормально…


    Однако на следующий день Кислицын нас не подобрал. И ещё через день — тоже. Настроение у нас с Леной постепенно падало. А тут ещё и дождь зарядил. Мёрзнуть-то мы не мёрзли, конечно, но сидеть и ждать неизвестно сколько в хмуром дождливом лесу было совсем грустно. С неба постоянно падает мелкая водяная пыль, а мы с Леной сидим или лежим на ворохе веток в небольшой канаве, накрытые сверху Щитом от Воды и от нечего делать пытаемся дремать.

    Питались мы одним лишь мясом. Орехи ещё не поспели, а готовить на костре грибы Лена не умела. Да и не разбиралась она в грибах. Я тоже уверенно из грибов мог опознать только мухоморы.

    А с тех пор, как зарядили дожди, и с мясом начались проблемы. Дичь куда-то попряталась. Вчера мне пришлось подбить нам на ужин пару ворон — не нашёл ничего лучше. Лена очень старалась приготовить их получше, но всё равно получилось отвратительно. Впрочем, я не жалуюсь. Набил чем-то живот, ну и ладно.

    Самое мерзкое то, что совершенно неизвестно, сколько нам ещё тут сидеть. У нас ведь нет с Леной-два никакой связи. Она сама должна нас найти. А нам остаётся лишь ждать.

    Вроде бы, у неё совсем простая задача. Найти место, где торгуют мобильниками, купить один из них и позвонить по известному ей номеру. После чего исполнять инструкции отца. Если он ещё жив, конечно. Денег я Лене дал достаточно. Три раза по пять тысяч, три тысячных бумажки и немного мелочи. Причём, наученный опытом, номера на всех купюрах я сделал разные. Определить, что деньги фальшивые, было совершенно невозможно.

    Что ж, ещё пару дней подождем, и придётся нам с Ленкой выходить к людям. Надоело в лесу прятаться. Проблема лишь в том, где взять одежду. Воровать её тут не у кого. Придётся либо отнимать силой, либо придумывать легенду, куда она вся делась. Надо с Ленкой будет посоветоваться, когда она проснётся, что лучше сочинить. Наверное, предпочтительнее вариант с враньём. Силовой захват одежды слишком заметен. Придётся тогда, вероятно, убивать жертву ограбления. Хоть она ни в чём и не виновата.

    Вот проснётся Ленка, начнём с ней сочинять. Она сейчас спит, свернувшись клубком и положив голову мне на живот. Соня. Наелась и заснула. Я сегодня с утра смог упитанную утку на болоте поймать. Ленке, правда, утки не нравятся, но это всё же лучше вчерашних ворон. Пожалуй, я тоже посплю. Если что случится, зомбаки меня разбудят…


    Сигнал от сторожевой зомбаки возле автобусной остановки поступил глухой ночью. Кто-то наступил ей на хвост. Лена-два вернулась? Я тихо растолкал Лену-один и мы с ней, на всякий случай, отошли немного в сторону от нашего лежбища. Одновременно я активировал всех остальных зомбак, пусть осмотрятся.

    Повесив на себя ночное зрение, я стал молча ожидать прибытия зомбаки-проводника и того, кого она ведёт. Надеюсь, это будет Лена-два. Лена-один недолго потопталась возле меня, а затем села на землю, привалилась головой к моим коленям и задремала. Понятно. Она ещё не умеет пользоваться ночным зрением и ей скучно и неинтересно рассматривать темноту.

    Мои зомбаки никакого постороннего шевеления в окрестностях не обнаружили. А проводник приближается. Наконец, среди деревьев замелькал свет электрического фонарика. Вот и они. Зомбака и один человек. Это Лена? По росту, вроде, похоже.

    Чего за фигня? Это не Лена. Человек подходит всё ближе, и я могу уже рассмотреть его лицо. Точно не Лена. Это какой-то коротко стриженный белобрысый парень в джинсовом костюме и с рюкзаком на спине. Никогда его не видел. Кто такой? Какой-то знакомый Кислицына? А почему он Лену не послал? Но раз парень знал, как активировать зомбаку-проводника, значит Лена, как минимум, кому-то про это рассказала. Кто же это такой?

    Белобрысый парень, тем временем, вышел к месту, где мы с Леной спали последние четыре ночи, осветил всё вокруг фонариком, и громко сказал:

    — Алиса, Лена! Выходите. Я знаю, что вы здесь.

    — Мы тут, — отвечаю я из своего убежища. — Вставай, Лен. Пошли. За нами приехали.

    Кислицын, всё же, мастер своего дела. Здорово у него это получилось. Даже я поверил. Единственное, что ему не удалось, так это изменить голос. Незнакомый мне белобрысый парень разговаривал голосом Лены-два…

    Глава 35

    — Анатолий Геннадьевич, я всё же не понимаю, как они решились на такое? Запуск баллистической ракеты, по чужой территории, да ещё и с настоящей термоядерной боеголовкой. А если бы русские ответили?

    — Лет двадцать назад, Алиса, безусловно, не решились бы. А сейчас… Авантюра, конечно. Но каким был у них другой выход? Что ещё они могли сделать, чтобы уничтожить тебя? В твоём случае ведь нельзя было использовать их любимое оружие — деньги. «Осёл, гружёный золотом, возьмёт любую крепость». Но в данном случае такой способ не проходил.

    — Про осла мне понравилось. Забавно. Ленка, колбаса, оставь мне тоже картошки!

    — Алис, ты уже съела свою!

    — Это была твоя, ты сама за ней не уследила. А теперь каждый свою ест. И это — моя!

    — Не ссорьтесь, девочки. Километров через десять будет ещё «Макдоналдс». Куплю я вам картошки. Я же не знал, что вы так оголодаете.

    — А догадаться нельзя было? Мы неделю одним лишь мясом питались. Хорошо ещё Ленка готовить нормально умеет.

    — Спасибо, Алис.

    — А как же политические последствия? В том числе в их собственной стране? Анатолий Геннадьевич, ведь атомную бомбардировку другого государства скрыть не удастся. Тем более что у этого государства есть своё аналогичное оружие. А вдруг русские всё-таки бы ответили? А что скажет Китай?

    — Ничего страшного не произошло. Бомбили ведь не Москву. По картам в том районе вообще ничего нет. И запуск был не массированный, а единичной ракеты. Проведут всё как компьютерный сбой. Самопроизвольный запуск. Атаку хакеров. Пьяного генерала. В общем, придумают что-нибудь. Кого-то показательно выпорют. А раз жертв почти нет, то можно наврать, что их и вовсе не было. Выплатят нам компенсацию за экологический ущерб. У нас её, по-обыкновению, разворуют, посадив у края заражённой радиацией области пару ёлок, ценой в миллиард долларов каждая. На этом всё и закончится. Главное — архимаг уничтожен!

    — А как можно объяснить то, что ваши силы ПВО никак не препятствовали пролёту этой ракеты?

    — А как можно объяснить то, что Руст приземлился на Красной площади? Да никак! Обычное у нас головотяпство. И сейчас так же объяснят.

    — Странная у вас страна. Уж лучше бы вы себе императора нормального завели. Мне кажется, ещё хуже, чем сейчас, точно не было бы.

    — Может быть, Алиса. Может быть. Только где ж его взять-то, императора? Да ещё и нормального…


    Ехали мы все вчетвером на столь замызганном и откровенно бедном автомобиле, что, на мой взгляд, ему давно уже пора было переезжать на свалку. Жигули нашей Нины Петровны выглядели не в пример новее. Однако, несмотря на свой совершенно убогий вид, двигался автомобиль под управлением Кислицына достаточно уверенно.

    Пару раз, в каких-то небольших провинциальных городках Кислицын заезжал во дворы, ненадолго останавливался, исчезал, но вскоре вновь появлялся с новыми номерами в сумке. Быстро сменив номера на автомобиле, мы продолжали движение.

    А однажды, мы и сам автомобиль поменяли. Опять заехали между двух пятиэтажек во двор, подрулили к ряду ракушек, и Кислицын вывел из одной из них новую машину, на вид такую же побитую жизнью, как и наша. Вот так и ехали.

    Куда мы ехали? На восток. Всё дальше и дальше на восток. Когда Лена-два, которая теперь называлась Лёшей, вывела нас из леса, мы с Кислицыным часа полтора решали, что делать дальше. У того был на примете какой-то вариант с убежищем у надёжных и преданных лично ему людей. Но я настоял на своём. Не хочу я больше с «надёжными» людьми связываться. Тех четверых, что уже есть, вполне достаточно.

    Кислицын никак не соглашался, но, в конце концов, сдался. Сдался он после того, как я рассказал ему, что всё наврал про то, будто ману можно передавать лишь людям своего пола. И пообещал обучить магии самого Кислицына. Он свою преданность мне доказал. А ещё я обещал ему бессмертие в виде настойки из мухоморов. Против такого Кислицын не устоял.

    Конечно, очень хочется развернуться и немедленно нанести ответный удар. Напасть на меня! На МЕНЯ!! Убить МОИХ учеников! Прощения этого быть не может! Только куда бить? Кого? Допустим, мы сейчас развернёмся и вернёмся в Москву. Что дальше? Да, я легко могу стереть с лица земли московский Кремль. Но ведь нет никакой гарантии того, что виновник будет находиться в это время там. Где его искать? И, главное, кого искать?

    Со слов Кислицына я уже понял, что местный недоимператор — фигура чисто бутафорская. Нечто вроде шута. Никаких действительно серьёзных вопросов он не решает. Разумеется, его тоже следует наказать, но лишь во вторую очередь. Сначала нужно найти и покарать истинных виновников. И, как я понимаю, искать их следует на другом континенте. А чтобы спокойно заниматься поисками, мне нужен надёжный тыл. Мне нужна Башня Мага. Башня, которая даже в моё отсутствие способна защитить всех, находящихся внутри, от любой мыслимой атаки. В том числе и от такой, как недавняя, с применением термоядерного взрыва.

    Поэтому теперь наш план на ближайшее время таков. Движемся на восток примерно до южного Урала. Там Кислицын знает несколько безлюдных областей, из которых, в то же время, достаточно легко и быстро можно добраться до обитаемых мест. В одном из таких безлюдных мест я начинаю выращивать новую, тщательно замаскированную Башню Мага.

    Как можно вырастить незаметную из космоса Башню? Ведь такие Башни довольно-таки большие. А я придумал! Я архимаг! В моём старом мире такое никто не делал, но на Земле я о подобном читал. Почему башня должна быть обязательно надземной? Ведь можно растить её и вглубь земли. Моя новая Башня Мага будет уникальной. Она будет подземной!..


    — Всё, больше сколько-нибудь крупных городков не будет, — говорит Кислицын, протягивая нам с Леной пакеты с пирожками. — Дальше лишь пара небольших деревень.

    — Дорога-то там есть? Или пешком придётся идти?

    — Есть. Там заброшенный рудник. Дорога в плохом состоянии, но проехать ещё можно.

    — Отлично. Рудник — это здорово. Великолепная база для подземной Башни. Там её растить будет проще.

    — Я тоже так подумал. А ещё вот. Девчонки, смотрите, что я купил. Специально для вас двоих. Случайно в ларьке заметил, когда мимо проходил.

    — Что это?

    — Кассета. Старая, конечно, но тут ещё продавалась. Провинция. Лёшь, на, заведи.

    — Давай. Какую ставить?

    — А сам не догадался? Первую, конечно. Песня, как нарочно, про наших девочек. Сделай погромче…

    Только скажи, Дальше нас двое. Только огни Аэродрома. Мы убежим, Нас не догонят. Дальше от них, Дальше от дома!..

    А я так и не научился пока понимать местную музыку. На мой взгляд, звуки слишком громкие и резкие. Лене же нравится. Улыбается. Видно, что песня ей знакома.

    Ночь-проводник Спрячь наши тени За облака. За облаками Нас не найдут, Нас не изменят. Им не достать Звезды руками!..

    Лена-один уже даже пытается негромко подпевать вслух. Лёше, который бывшая Лена-два, как и мне, похоже, не очень нравится эта песня. Вообще, она как-то не слишком ладит с Леной-один. Пожалуй, теперь я буду сам её учить. И Кислицына тоже. Да и поселить Ленок в Башне нужно будет подальше друг от друга. А то, как бы они не переругались.

    Небо уронит Ночь на ладони. Нас не догонят, Нас не догонят. Небо уронит Ночь на ладони. Нас не догонят, Нас не догонят.
    Нас не догонят!..

    Уй! На очередной колдобине я валюсь на стоящий рядом со мной на сиденье ящик с тушёнкой, а сверху на меня валится Лена-один. А на неё сверху — мешок с сахаром. Мы хорошо едой запаслись. Нам на четверых на полгода хватит. Крупы, консервы, макароны. Полный багажник и салон. Даже на крыше мешки привязаны. А ещё посуда, кастрюли, всякие мелочи. Воду я сам добуду всегда в любых количествах. Единственное, одежды запасной почти нет. Придётся как-нибудь на днях нам опять в город смотаться закупить.

    Колдобина закончилась и началась новая. Автомобиль валится в другую сторону и наша куча-мала переворачивается вверх ногами. Теперь в самом низу оказывается мешок сахара, а сверху — ящик с тушёнкой. Лёша-Лена-два заливисто смеётся, а магнитофон в её руках продолжает орать:

    Мы убежим, Все будет просто. Ночь упадет, Небо уронит. И пустота на перекрестках. И пустота нас не догонит. Не говори, им не понятно. Только без них, Только не мимо. Лучше никак, Но не обратно. Только не с ними. Только не с ними!..

    А вообще, кратко подводя итоги прошедшего года, я могу сказать, что на Земле, несмотря ни на что, мне понравилось. Быть Алисой, несомненно, лучше, чем маразматиком Исидором. Больше всего же на Земле мне, конечно, понравилась Лена. То есть, теперь уже Лены. Обе.

    Небо уронит Ночь на ладони. Нас не догонят, Нас не догонят. Небо уронит Ночь на ладони. Нас не догонят, Нас не догонят.
    Нас не догоняя-я-ят!..

    Эпилог

    — Пятая группа — к восточной стене все быстро!!

    — Мы сейчас южную мастерскую отобьём.

    — Да хрен с ней уже. Что с восточной башней?

    — Нас отжимают. У них там два фаустника.

    — Так убейте. Пехота где?

    — Нету.

    — Два танка с юга!!

    — Хмырь, бросай всё и бегом к восточной башне помогать.

    — Уже бегу.

    — Центральные ворота сломали!

    — Танки с запада! Много!!

    — Шестая группа, к пролому! Все хреначим из РПГ прямо в дым. В кого-нибудь, да попадём.

    — Танк во внутреннем дворе!

    — Больше яда! Залить всё ядом!!

    — Он на лестнице!!!

    — Всё, я его достал.

    — Держаться! Что с восточной башней?

    — Доламываем. Сейчас.

    — Блин, ни одной пушки целой не осталось.

    — РПГ хватай и из него пуляй.

    — Сломали!!!

    — Наконец-то. Бегом сюда все.

    — Они по центру идут. Мля, их тут толпа.

    — Танки по центру!!

    — Все на лестницу! Отходим!

    — Стреляйте через стену во внутренний двор. Больше яда!

    — Ворота ломают!!!

    — Все к лестнице!

    — Всё. Поздно.

    <Альянс захватил Озеро Ледяных Оков>

    Ну вот, опять мы слили. Всего двадцать секунд нам не хватило. Обидно. Я стягиваю с себя наушники и смотрю на сидящих за соседними столами Ленок. Те тоже выглядят недовольными. Лена-один молча сопит, а Лена-два ругается, обзывая нехорошими словами косоруких топоров и тупых придурков, которые ловят рыбу и собирают руду в то время, как мы пытаемся остановить вдвое превосходящие нас силы аленей.

    Лена-два вообще оказалась весьма вспыльчивой девчонкой. Со мной она сдерживается, всё-таки я архимаг и Мудрый Учитель. А вот с Леной-один они ругаются по пять раз на дню. Впрочем, так же быстро они и мирятся. Как-то без драк сумели и меня поделить. Я ни разу не был свидетелем скандала на тему того, кто именно из них будет сегодня ночевать в моей спальне.

    Ещё у нас всех троих появилось общее увлечение. Мы купили три аккаунта World of Warcraft, зашли в игру и… три месяца вообще не могли оттуда выйти. Затянуло. Питались намазанной на сухари холодной тушёнкой, запивая это тёплой водой. Готовить что-то сложнее было некогда. Учёбу совсем забросили. Очень нам понравилось. Я и Лена-один раньше никогда и не видели близко компьютерных игр, а Лена-два до знакомства со мной играть могла лишь в медленные походовые игры. Всё, что требовало быстрых и точных движений, было ей недоступно.

    Толик с нами не играет. Ему не интересно. Я теперь Кислицына Толиком называю. Тот сам настоял. Всё же, я намного старше его. Впрочем, Лена-один тоже его Толиком называет. Какая разница? У нас впереди вечность. Со временем разница в возрасте всего на три десятка лет станет совершенно незаметной.

    Учеником Толик оказался весьма прилежным и способным. Всего за год нагнал Лену-один, а затем и перегнал её. И он же оказался первым, кто выучился настолько, что смог принести мне Клятву Мага. Теперь у меня снова есть своя Гильдия, пусть даже пока там и всего лишь три члена. Ленки смогли принесли Клятву Мага на полгода позже Толика. Наверное потому, что слишком много играют в ВоВ.

    Но я их не осуждаю. Мне самому эта игра очень понравилась. А Лена-два у нас, к тому же, очень авторитетный рейд-лидер. Один из самых известных на сервере. А как она ругается матом во время боя… заслушаешься. В жизни и вне боя почти не ругается, а вот в бою… Она на контрасте работает. Ведь по голосу все слышат, что говорит явно молодая девушка. Но говорит она такие фразы, что… я даже первое время не всё понимал, что она говорила, а Лена-один часто краснела, пока не привыкла. Зато все её сразу понимают и слушаются. Даже я. Во время боя она и на меня позволяет себе кричать.

    Как у нас работали компьютеры? Откуда мы брали электричество? Ну, бензиновый генератор Толик честно купил на фальшивые деньги. А вот с бензином я намучался. Никак, зараза, он у меня не получался. Толик натаскал мне книжек по химии и по производству бензина, но я всё равно два месяца учился делать бензин. У него, собаки, точной формулы нет. Смесь это. Однако научился всё-таки. Смог!

    Заодно, пока учился, открыл способ создавать алмазы. Правда, чем крупнее алмаз, тем дольше он создаётся. Зависимость нелинейная. Грубо говоря, чтобы удвоить массу созданного алмаза, время на создание нужно увеличить раз в десять. Зато теперь обе Ленки таскают на каждой руке по два-три кольца с настоящими алмазами. А в ушах у них обеих — алмазные серёжки. Сами кольца и серёжки, понятно, золотые. Толик мои алмазы, которые я из угля делал, возил к настоящим ювелирам. На заказ кольца делали.

    Девчонки не просто так колечки носят. Даже на ночь снимать не любят. Алмаз — превосходный накопитель маны. Я им и в кольца и в серёжки напихал маны раза в три больше, чем они сами в себя набрать способны. И у Толика тоже есть алмаз-накопитель. Я и ему сделал. Но он его носит просто в мешочке на шее. Его алмаз получился у меня самым большим, размером с перепелиное яйцо. Показывать столь огромный алмаз ювелиру нежелательно, а сам Толик делать кольца не умеет. Да даже если бы и умел… Носить на пальце перстень со столь огромным алмазом пристало разве лишь императору.

    Понятно, что для того, чтобы играть, помимо электричества, нам ещё был нужен выход в Интернет. Впрочем, он нужен не только для этого. Три года назад, когда наша Башня была всего лишь семиэтажной, Толик смотался в город и привёз оттуда четыре бухты кабеля и полдюжины лабораторных крыс. Впрочем, кабеля всё равно оказалось мало и пришлось ему ехать опять.

    Выходить в Интернет через спутник и так светить Башню мы не хотели. Поэтому я обратил крыс в зомби, и они три месяца круглосуточно прогрызали в скалах тоннель и протягивали по нему кабель. Оканчивался этот тоннель в десятке километров от нашей Башни и на пару сотен метров ниже неё. Дальше уже какие-то старые знакомые Толика работали. Не знаю, что они там к чему подключали, но ещё через месяц у нас в Башне появился Интернет.

    Компьютер я к тому времени с помощью самоучителей уже достаточно освоил. Собрать-разобрать и поставить Windows мог самостоятельно. А освоив это, перешёл к изучению программирования. Полезная вещь, этот компьютер! После того, как у нас появился Интернет, я записался на пару платных заочных курсов по программированию и вскоре стал дипломированным программистом на C#. Опыта, конечно, было маловато. Но опыт — дело наживное.

    Девчонки недоумевали, зачем мне это. Глупые. Я и их попозже заставлю выучиться. Физику с математикой в объёме младших курсов технических вузов я их выучить уже заставил. Они у меня даже экзамены через Интернет сдавали. Сейчас вот, химию учат. А потом дело и до программирования дойдёт.

    Зачем магу программирование? Ха! Новые заклинания оказалось очень удобно обсчитывать и тестировать на компьютере. Я уже научился. И сейчас вот уж третий месяц изобретаю неизвестное ранее сложнейшее заклинание. Без компьютера был бы дохлый номер. Я еще, когда в детдоме жил, прикидывал возможность создать такое заклинание. И отступил перед невероятной его сложностью. Невозможно. Невыполнимо. Но, как выяснилось, если к моим знаниям магии добавить вычислительную мощь компьютера — всё оказывается не то чтобы просто, однако, вполне решаемо. Во всяком случае, шансы на успех есть.

    Интересуетесь, что я такое сверх грандиозное задумал? А я решил… сменить свой пол! Я снова хочу стать мужчиной. Девчонкой быть… ну не плохо, конечно, но как-то неудобно. Месячные тут ещё эти вечно в самый неудачный момент наступают. Да ещё и, как правило, неожиданно. Рассчитывать их я постоянно забываю и частенько пачкаю своё бельё или простыню кровью. И не сделаешь ведь ничего с ними! Не лечится. Потому, что лечить тут нечего. Месячные — это не болезнь. Вот и приходится терпеть.

    А ещё мне надоело то, что нельзя нормально поговорить почти ни с одним парнем. Разве что, кроме тех, что… эээ… предпочитают мужское общество женскому. Но с такими я и сам говорить не стану. Противно. Толик несколько раз вывозил меня в город, погулять и проветриться. Так каждого третьего прохожего мужского пола очень интересовали мои ноги, особенно бёдра. Тьфу!

    А загримировать меня под парня, как Лену-два тогда, не получается. Слишком большие у меня спереди выпуклости, их разве что под тулупом спрятать можно. Но даже и с тулупом не получается, потому что остаётся ещё и голос. Если Лену-два по голосу ещё можно с некоторой натяжкой принять за парня, то по моему голосу любой в два счёта опознает во мне девчонку. Или мне что, молчать всё время?

    Хорошо ещё, что Толик у нас такой дисциплинированный. Живёт под одной крышей с тремя девчонками, но в этом вопросе никаких нареканий к нему нет. Разве что, Лене-один несколько раз начинал делать лёгкие намёки. Впрочем, иных вариантов и нет у него. Лена-два — его дочь, а я так и вовсе… не совсем девчонка. Но даже и с Леной-один дальше лёгкого флирта дело у него не пошло.

    Конечно, пару раз в месяц Толик выезжает к людям. Он хоть вроде как и уволен со службы по причине собственной смерти, однако кое-кто из его старых друзей знает, что он не совсем мёртв. Вполне возможно, а, скорее, наверняка, Толик во время этих поездок ходит налево. Если это можно так назвать, ибо Толик — мужчина свободный. Как я узнал, его жена умерла, когда рожала Лену-два. Роды были очень тяжёлыми. Врачи даже обратились к Толику с вопросом, кого им спасать — мать или ребёнка. Спасти обоих было нельзя. И Толик выбрал ребёнка. Той ночью он и поседел.

    Ой! Что-то я размечтался. Я отвлёкся и подкравшийся ко мне со спины наглый алень коварно напал и, пока я реагировал на новую угрозу, снёс мне три четверти здоровья. В общем, победил он меня. Ну и ладно. Хватит уж на сегодня играть. Пойду-ка я заниматься, а то так опять буду двести лет заклинание изобретать, как Исидор тогда. И вам, девочки, тоже хватит играть. Идите уже свою химию учить. Я же иду.

    Чего? Куда рейд? Через двадцать минут? Эээ… ну… ну… ну, ладно. Но только первые два квартала чистим, а потом — заниматься! Впрочем, если у танка сегодня будут в наличии и мозг и руки одновременно, можно попробовать дойти и до ласта. Вдруг, на этот раз ножик для меня выпадает?..


    Сюда, сюда, а это вот так. Тут должен лежать крысиный череп. Вот так. И что тут у нас ещё? Ага, старая автомобильная покрышка. Не знаю, отчего именно покрышка, но так мне компьютер насчитал. Покрышка — и всё тут! Возможно, дело в том, что точка отправления находится в мире, где этих покрышек — миллиарды.

    Я последний раз сверяюсь с распечатанной на принтере схемой заклинания Переноса. Вроде бы, всё правильно. Тройная пентаграмма начертана идеально. В центре, на небольшой подставке, стоит крупный, с куриное яйцо, алмаз. Я этот алмаз полгода делал. Даже жалко ломать. А придётся. Портал одноразовый у меня, после использования разрушается вместе с алмазом. Из мира без магии постоянный портал никак не открыть. Я и с этим-то намучался.

    Куда портал? Хе, в мой старый мир, в Индарию. В мир Исидора. Прямо в центр моей заклинательной комнаты в Башне.

    Нет, я не решил переселиться обратно. Мне лишь нужно кое-что взять оттуда. Дело в том, что я закончил расчёт заклинания смены пола. Теперь я могу превратить любую женщину в мужчину! В том числе и себя. Мне теперь это по силам!

    Вот только, сколько я ни рассчитывал схему, мне никак не удаётся избавиться от одного редчайшего ингредиента. Похоже на то, что этот ингредиент — ключевой. Без него заклинание неработоспособно. Для того, чтобы успешно сменить пол с женского на мужской, в обязательном порядке понадобится куриное яйцо… снесённое петухом!

    Угу, именно петухом. Иначе никак. Думаете, таких не бывает? А вот и бывает! Я помню, что в моей старой Башне, во второй алхимической кладовой, лежит полудюжина таких яиц. Яиц, снесённых петухами. И они лежат в вечном стазисе, время для них остановлено. Поэтому они вполне свежие. Из них даже цыплят можно получить.

    Откуда они там? Давняя история. Неудачный эксперимент. Нашёл как-то гидромант Вигориус в одном из старых архивов любопытный свиток. Сказано в нём было, что из яйца, снесённого петухом и насиженного жабой, вылупится чудовище страшное и невиданное, взглядом своим всё в камень обращающее.

    Ну и любопытно нам стало, что за чудовище это такое и не будет ли какой пользы от него. Словом, решили мы такое чудовище вырастить, да и посмотреть, что получится. Решить-то решили, да только заставить петухов нести яйца очень тяжело. Я сам не могу.

    Но был у нас тогда талантливый архимаг-анимаг, Беолун. Он взялся за эту задачу. Взялся и, как ни странно, решил её! Лет пять потратил, но смог-таки добиться того, чтобы петухи несли яйца. Правда, операция это была одноразовая. Больше одного яйца петух снести не мог, так как умирал тотчас после того, как из него вылезало яйцо. Потому, и сделал Беолун всего полдюжины яиц.

    Как он добился этого — неизвестно. Беолун обещал всё рассказать в докладе по результатам общего проекта, а сам приступил к его второй части — насиживанию яиц жабами. Тоже задачка не из простых. В природе жабы яиц не высиживают и делать этого не умеют совершенно. Но полный энтузиазма Беолун приступил к работе.

    Что уж он там наколбасил, я не знаю. Только однажды, придя, как обычно, к нему домой на очередное занятие, его ученик обнаружил во дворе его дома гигантскую жабу, размером с очень крупного слона. А самого Беолуна нигде не было.

    Искали мы его, конечно. Но никаких следов так и не нашли. Даже жабу убили и вскрыли. Внутри неё Беолуна тоже не оказалось. Странное исчезновение. Хотя я, всё же, склоняюсь к мысли о том, что жаба его съела. Больше ему деваться было некуда.

    Как бы то ни было, проект выращивания чудо-зверя был заморожен. Столь же мощных архимагов-анимагов, как Беолун, у нас тогда не было. Ларец с петушиными яйцами я, как глава гильдии, забрал себе и поставил в хранилище в собственной башне. Постепенно, все, в том числе и я, про эти яйца забыли. Так они и стоят на полке вот уже шесть столетий.

    И вот, надо же, понадобились вдруг! Кто же знал, что из столь необычных яиц можно не только получить чудовище? Они, оказывается, ещё могут использоваться и для того, чтобы сделать из женщины мужчину. Удивительно!

    Придётся мне сходить за ними. Заодно, может, и ещё что захвачу нужное. С той-то стороны портал сюда открыть гораздо легче. Я тут уже был, маяк поставил. А там мир магии. Оттуда сюда вернусь без проблем. Это только туда тяжело.

    Охх… Что-то я, вроде, перебрал с мухоморовкой. По старой памяти готовил мощное заклинание с бутылкой в руке. Я Исидором всегда наиболее сложные вещи делал, периодически прихлёбывая из бутылки. И сейчас тоже так сделал. Конечно, я помню, что теперь я Алиса, а не Исидор. Поправку-то я на это сделал. Но, видимо, всё равно ошибся. Один стакан мухоморовки — это для Исидора ничто, а для Алисы это — о-го-го! Штормит, что-то.

    Нет, в таком виде никуда я не полезу. Напутаю ещё чего с той стороны. Пойду-ка я просплюсь, а вечером быстренько сбегаю за яйцами. Как раз перед рейдом успею. Тут дел-то минут на десять. Алмаз полон маны, осталось лишь дотронуться до него.

    Ой! Дверь. Открывайся! Открывайся… ик! сейчас же! Ик! Ах, так? Да на!! Так-то, знай наших! Или её нужно было на себя тянуть? Впрочем, теперь уже всё равно. Ик!

    Тихонечко, аккуратненько, по стеночке. Так даже почти не качает. А вот и моя спальня. Кроватка. Плюх! Не, раздеваться сил нет. Так посплю, в одежде.

    Кстати, а где девчонки? Я тут такой усталый, а они где-то шляются. Могли бы и помочь…


    Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Эпилог

  • создание сайтов