Оглавление

Дарья Донцова
Болтливый розовый мишка

Вы способны назвать самые большие неприятности, которые могут случиться с женщиной в декабре? Ее шуба попала в «гребенку эскалатора», на новогодние каникулы приехали погостить из провинции свекор со свекровью, начальство придержало зарплату до января, лучшая подруга приобрела новенькую иномарку, другой подруге подарили бриллиантовые сережки, третья перебралась в собственный особняк, четвертая – улетела на Карибы…

Я тяжело вздохнула и уставилась на десятилитровую кастрюлю, которая медленно закипала на плите. Много нехорошего может случиться с нами накануне Нового года, но в длинном списке неприятностей никто не ждет одной: отключения горячей воды. Вот летом это естественно. Три недели с чайником и тазиком в ванной даже идут нам на пользу: когда ТЭЦ в конце концов начинает работать в полную мощность, ощущаешь полнейшее счастье, какое многие из нас не испытывали даже в день свадьбы. Мы все смирились с отключением горячей воды летом. Но в декабре!

Сегодня, вернувшись с работы, я нашла на двери лифта объявление. «Уважаемые жильцы, поздравляем всех с Новым годом! Желаем счастья, здоровья и успехов. Оповещаем вас о том, что в доме на трое суток будет отключена горячая вода. Домоуправление». Оставалось лишь развести руками и надеяться, что в качестве следующего подарка от Деда Мороза нам не отрежут электричество. И, как назло, я вечером собралась в гости и не помыла с утра голову. Добрый боженька одарил меня, Лампу Романову, странными волосами, вроде их много, но пышной прическа выглядит только часа два после того, как я уложу их феном. Поэтому я мою голову непосредственно перед мероприятием. Я прибежала домой пораньше. И вот вам сувенир от Деда Мороза!

Тяжело вздыхая, я оценила количество воды в кастрюле и высыпала в нее соль.

– Лампуша, ты собралась варить пельмешки? – поинтересовалась Лиза, вбегая на кухню. – Готовишь ужин для семьи слонов? Ну и кастрюлища!

– Мне надо помыть голову, – мрачно ответила я.

Лиза рассмеялась.

– Ничего веселого не вижу, – заметила я, закрывая кастрюлю крышкой, – очень удобно лить на голову воду из ковшика. Ха-ха!

– Точно, – захохотала Лиза, – в особенности соленую.

Я удивилась.

– Зачем солить воду для мытья волос?

– Ну да, – Лизавета ткнула пальцем в солонку, – за фигом ты в кастрюлю соль сыплешь? Кстати, лаврушку с перчиком ты тоже положила?

Я молча схватила кастрюлю за ручки и помчалась в ванную. Ну вот, сработал автопилот домашней хозяйки: забыла, что варю не суп, и посолила воду. Надеюсь, мои волосы не пострадают от соли и я сумею их красиво уложить.

Кое-как справившись с банной процедурой, намотав на голову тюрбан, я попыталась включить фен, но потерпела неудачу, теплый воздух не дул из раструба. В первую минуту меня охватила паника, неужели в придачу к горячей воде нас лишили и электричества? Но потом я стала мыслить логически. В ванной горят точечные светильники, значит, неприятность меньше, чем кажется, всего лишь сломался фен.

Придерживая рукой полотенце, я выскочила из ванной. Так, сейчас спущусь на первый этаж и возьму фен у Маши Комаровой. Правда, она вместе с дочкой Ниной уехала за город, Комаровы купили дом и перевозят вещи, но у меня есть ключи от их квартиры.

Мы с Маней близкие подруги, и я всегда выручаю ее, поливаю цветы, захожу проверить, не течет ли батарея. Маша работает аудитором, начальство часто посылает ее в командировки, а Нина стюардесса, ее неделями не бывает в Москве.

Накинув поверх халата теплую куртку Кирюши, я вошла в лифт и задержала дыхание. Некоторое время назад собрание жильцов постановило уволить бабушек-лифтерш, люди возмущались:

– Мы платим старухам приличные деньги, а какой от них толк? Неужели божий одуванчик может задержать бандитов. Давайте наймем настоящих секьюрити!

Русский человек любит действовать сгоряча, отрубит сук, и только потом сообразит: ой, мамочка, я же на нем сидел! Бабули, обиженные на соседей, живо пристроились на службу в близстоящие здания, а члены нашего правления, придя в охранное агентство, были встречены усмешками.

– За те деньги, что вы нам предлагаете, у вас согласятся работать только пенсионерки, – с плохо скрытым презрением заявил главный охранник, – наши парни недешево стоят.

И вот подъезд остался вообще без присмотра, жильцы не пожелали увеличивать расходы, а старушки не хотят возвращаться к неблагодарным людям. Очень скоро всем стало ясно: пожилые женщины не впускали пьяниц и бомжей, желавших использовать подъезд в качестве туалета, в общем, пенсионерки были на своем месте. Теперь у нас грязно, а кодовый замок постоянно ломают вандалы.

Трясясь от холода, я вышла к почтовым ящикам и повернула налево. В воздухе повеяло знакомым ароматом – «Шанель № 5». Классика парфюмерной промышленности не стареет, всегда найдутся женщины, которые с восторгом купят простой прямоугольный флакон. Кстати, я знаю одного мужчину, который пользовался этим парфюмом. Семен, отец Нины и муж Маши Комаровой, сколько его помню, всегда поливался духами великой Коко. Никакие насмешки и подколы на Семена не действовали.

– Кто сказал, что это женские духи? – возражал он тем, кто удивлялся его выбору. – Разве на коробке написано: мужикам пользоваться запрещено? Мне нравится, и точка.

В конце концов все перестали подшучивать над Сеней, успокоились даже его коллеги-газетчики.

Я открыла дверь Машиной квартиры и пошла в ванную. Где здесь фен? А вот он, лежит в ящичке! Внезапно из коридора послышался скрип, я испугалась.

– Кто там?

В ответ раздался шорох. Мне стало очень страшно, квартира Комаровых расположена на первом этаже, окна выходят во двор, они не зарешечены. Может, влез вор? Отложив фен, я схватила швабру и высунулась из санузла. Глаза различили темную тень у вешалки.

– Стоять! – заорала я. – Стрелять буду!

Но грабитель не повиновался, в мгновение ока распахнул дверь и был таков. Я прислонилась к косяку, ощущая мелкую дрожь в коленях. Однако вовремя у меня сломался фен, если бы я не помешала мерзавцу, он мог вынести ценные вещи. Как грабитель попал в квартиру? Да очень просто, разбил окно! Надо обойти все комнаты – изучить обстановку, позвонить Маше. Вернее, сообщить ей о неприятностях нужно прямо сейчас!

Я вынула мобильный, соединилась с Комаровой и услышала в ответ на мое сообщение:

– Скоро буду, пожалуйста, не уходи из квартиры.

– Не волнуйся, – заверила я соседку, – ни в какие гости я не пойду, останусь тебя ждать.

Сунув телефон в карман халата, я пошла осматривать комнаты и слегка успокоилась. В Машиной спальне царил полнейший порядок, стекла целы, вещи нетронуты. В гостиной сверкала яркими шарами большая искусственная елка, телевизор по-прежнему висел на стене, на столике стоял DVD-проигрыватель, а больше ничего ценного тут не было. Навряд ли грабителя мог привлечь буфет с обычной посудой или две дешевые репродукции на стенах. Одна из них, правда, изображает Мону Лизу, но, думаю, даже последний уголовник знает, что подлинник портрета дамы с загадочной улыбкой хранится в Лувре.

Кухня сверкала чистотой, в маленькой спальне Нины, наоборот, царил кавардак, но у нее всегда трам-тарарам, главное, все окна целы и закрыты.

Я перевела дух. Наверное, воришка только-только вошел в прихожую, и тут раздался мой крик. Хотя… Я отлично слышала скрип паркета в коридоре.

Год назад Машину квартиру затопили соседи, вода вдруг полилась из люстры, которая висит в коридоре. Слава богу, Комарова оказалась дома и моментально помчалась наверх. Потоп остановили, но около ванной комнаты, куда выплеснулось большое количество воды, вздулся паркет. Комарова очень переживала, она хотела переделывать пол, вызвала мастера, который объяснил:

– Если перекладывать один метр, ничего хорошего не получится, меняйте весь паркет в коридоре. А еще лучше подождите пару недель, авось пол просохнет и все устаканится.

Так и случилось, вот только теперь в коридоре половицы отчаянно скрипят, а в прихожей лежит плитка, там все в порядке. Следовательно, злоумышленник побывал в глубине квартиры.

Я вздохнула, чихнула и внезапно поняла: в спальне Нины так сильно пахнет «Шанель № 5», словно здесь только что побывала дама, облившаяся целым флаконом духов. У меня закружилась голова, пришлось сесть на пуфик у кровати, и я тут же заметила на тумбочке розового плюшевого мишку, в лапах он сжимал бархатную коробочку.

Я схватила игрушку. Точно, резкий аромат исходит от нее. Мне стало не по себе.

Нашей дружбе с Комаровыми не один год. Маша и Семен давно живут в этом доме, сначала они занимали однушку на седьмом, потом перебрались в двушку на четвертом, а затем въехали в трешку. Когда Комаровым предложили перебраться на первый этаж, я активно советовала не совершать обмен, приводила общеизвестные аргументы:

– Вам будет шумно и небезопасно жить на первом этаже.

Маша соглашалась со мной, но Сеня уперся.

– Две комнаты мало, – сказал он, – три намного лучше, не спорьте!

Комаровы перебрались вниз, а через пару месяцев цены на недвижимость резко взлетели вверх, оставалось лишь удивляться прозорливости Сени, предугадавшего гримасы рынка недвижимости.

Денег на хороший ремонт у Комаровых не было, поэтому они просто переклеили обои, отциклевали полы и зажили счастливо. Но Сеня недолго радовался новым апартаментам. Полтора года назад он погиб в автокатастрофе, поехал на машине по делам, не справился с управлением и врезался в бетонный забор. Семена успели доставить в больницу, где он и скончался. Маша и Нина осиротели. Шесть месяцев моя подруга отказывалась от общения с друзьями, потом потихонечку стала приходить в себя. В конце мая Нина упросила маму пойти с ней на день рождения к нашим общим знакомым, я тоже присутствовала на гулянке, которая проходила в крупном торговом центре. Чтобы попасть в ресторан, следовало пройти через ряды бутиков, миновать фонтан и подняться на эскалаторе на второй этаж. У подножия движущейся лестницы милая девочка в красной курточке вручала всем глянцевые билеты.

– Что это? – спросила я.

Красавица указала изящной ручкой влево.

– Видите вон ту машину? Она стоит миллион евро и является главным призом лотереи. Купите билет, стоит всего тысячу рублей, вдруг вам повезет.

Я усмехнулась.

– Один классик литературы советовал никогда не играть в азартные игры с государством.

– Лотерею проводит частная фирма, – серьезно сообщила девушка.

– Тем более, – не сдалась я, – лучше куплю себе на эту тысячу подарок. Думаю, выиграть тачку за бешеные деньги никому не удастся.

– А я рискну, – вдруг сказала Маша, – поищите там в куче билетик с номером 1506.

– Сейчас, – вежливо сказала девушка, – знаете, такой есть!

– Давайте, – улыбнулась Маша.

– Почему именно этот номер? – удивилась я.

– Ты забыла? – вздохнула Комарова. – Это день рождения Сени, пятнадцатое июня. Может, мне повезет! Миллион евро огромная сумма.

Я промолчала, не стоит разочаровывать подругу, которая со дня смерти мужа впервые проявила интерес к жизни.

Около одиннадцати вечера послышался звук фанфар и всех позвали на розыгрыш. Я предпочла остаться в ресторане и съесть мороженое, не успела я расправиться с лакомством, как в зал влетела ликующая толпа.

– Всем шампанского! – орал именинник. – Вот это финт! Оркестр! Зажигаем!

По залу заметались официанты с бутылками, со сцены полетели звуки бессмертного хита Верки Сердючки.

– Все будет хорошо! – в едином порыве кричали гости.

– Нет, нет, – возразил именинник, отбирая микрофон у солиста, – надо петь иначе. «У Машки все очень хорошо». Маня, твой танец!

Люди захлопали в ладоши, в центр зала вытолкнули красную от смущения Комарову…

– Что случилось? – спросила я у незнакомой женщины, наливавшей себе воду из бутылки.

– Дуракам везет, – с плохо скрытой злостью ответила она, – эта идиотка машину выиграла.

Вот так Машка стала обладательницей нехилой суммы. Самое интересное, что фирма не обманула, выплатила Комаровой стоимость иномарки, об этом чуде много писали газеты. Маня даже засветилась в одном телешоу, стала на время звездой экрана. А потом она осуществила свою мечту: купила особняк в Подмосковье и скоро переезжает туда вместе с Ниной. Московскую квартиру они будут сдавать. За трешку, расположенную недалеко от метро, пусть даже и на первом этаже, арендаторы сегодня хорошо платят. Похоже, в жизни Маши начинается светлый период, судьба отобрала у нее мужа, зато подарила ей дом, какое-никакое, но утешение. Вряд ли Маня еще раз выйдет замуж, и дело не в ее возрасте или внешности. Маша выглядит намного моложе своих лет, у нее легкий характер, и хозяйка она отменная. Просто ей будет трудно найти такого внимательного любящего супруга, как Сеня. В семье Комаровых было много традиций. Например, на годовщину свадьбы Сеня всегда возил своих девочек в Питер, именно в этом городе они с Марусей и познакомились. А на каждый Новый год, тридцатого числа, Нина получала от папы розового мишку. В начале девяностых годов прошлого века Сеня поехал по делам во Францию, прямо из голодной темной Москвы в яркий праздничный Париж. Денег у Сени было немного, их хватило лишь на небольшой подарок для Маши и розового мишку для Нины.

С тех пор и повелось: тридцатого декабря девочка получала очередного плюшевого Топтыгина. Вот они все, разных размеров, но неизменно розового цвета, сидят на полке. Я машинально пересчитала игрушки, с тем косолапым, который расположился на тумбочке, их семнадцать штук. Семнадцать!

Я вскочила с пуфика и еще раз проверила количество плюшевых братьев. Шестнадцать на полке и один у кровати! Но этого не может быть. Я отлично знаю, что Сеня ездил в Париж в 1992 году, он привез тогда Маше акварель: Эйфелева башня на фоне заката, в углу художник оставил подпись.

Я вышла в коридор, вот он, городской пейзаж в тоненькой рамочке, в самом низу размашисто написаны имя, фамилия неизвестного француза и дата «28.12.1992 г.». А теперь произведем простые арифметические действия. Сеня скончался в конце мая 2007 года. И сколько же должно быть мишек? От двух тысяч семи отнимем тысячу девятьсот девяносто два и получим… пятнадцать. Все правильно, в канун года Крысы Сеня уже лежал на кладбище, вернее, его прах покоился в колумбарии. Но сейчас я вижу шестнадцать игрушек на полке и еще одну на тумбе! Получается, что мертвец исправно делает подарки дочери! Я вышла в подъезд. Запах духов «Шанель № 5»! Особенно сильно пахло около почтовых ящиков и в комнате Нины. А теперь подведем итог: розовый мишка, запах «Шанель», черная тень в прихожей…

У меня затряслись руки. Нет, успокойся Лампа, мертвые не пользуются парфюмерией и не поздравляют с Новым годом даже горячо любимых дочек!

Я вернулась в квартиру Маши.

– Лампа, – раздалось из коридора минут через двадцать. – Ты где?

– Тут, – хриплым голосом ответила я и вышла из комнаты.

– Испугалась? – кинулась ко мне Маша.

– Слава богу, – подхватила Нина, скидывая обувь, – что тут случилось?

Я стала излагать историю про фен, потом не выдержала и спросила:

– Вы не чувствуете никакого запаха?

Нина принюхалась.

– Нет!

– Перед отъездом я выбросила мусор, вонять тут нечему – сказала Маша, – ладно, пошли чаю попьем, похоже, мы отделались легким испугом.

– Наверное, вор вошел в прихожую, а тут ты закричала: «Стоять!» Очень глупое поведение, – укорила меня Нина, – вдруг бы у него оказалось оружие. Нельзя нападать на уголовника.

– Швабра тебе не помогла бы, – вторила дочери Маша.

– Вы не ощущаете аромат «Шанель»? – перебила я женщин.

Они переглянулись.

– Нет.

– Совсем?

Маша пожала плечами.

– В квартире очень душно, надо открыть все окна!

Когда она пошла в гостиную, я поманила Нину в ее спальню и спросила:

– Скажи, тебя тут ничего не удивляет?

Девушка заморгала.

– А должно?

– Внимательно посмотри вокруг! – приказала я.

Нина послушно завертела головой.

– Ну? – в нетерпении поинтересовалась я.

– Если хочешь упрекнуть меня за беспорядок, то лучше не начинай, – сердито заявила Нина, – это моя комната!

– Кто сидит на тумбочке? – я ткнула пальцем в игрушку.

– Мишка, – ответила младшая Комарова.

– Вот именно! – зашептала я. – А в квартире пахло «Шанель № 5»! И от плюшевой игрушки исходит тот же аромат. Как ты объяснишь эти факты!

Нина села на заваленную вещами кровать.

– Лампа, – устало сказала она, – любая работа оставляет на человеке неизгладимый отпечаток. Учитель постоянно всех воспитывает, врач залечивает домашних, а ты служишь в детективном агентстве, поэтому везде видишь преступления. Что за чушь пришла тебе в голову? Ты решила, что папа жив?

– Ага, – кивнула я.

– Вот уж глупость, – покраснев, возмутилась Нина, – надеюсь, ты скроешь от мамы свои выводы, она только-только оправилась от горя.

– Но мишки! – настаивала я. – На полке!

– Они там всегда сидят.

– Верно, но ты пересчитай их.

– Шестнадцать, – без всякого удивления сообщила Нина.

– Должно быть пятнадцать! – упорствовала я. – Сеня умер в мае две тысячи седьмого.

На глазах Нины заблестели слезы.

– Прекрати, – умоляюще попросила она, – шестнадцатого мишку я купила себе сама. Утром тридцатого декабря проснулась и обнаружила, что на тумбочке пусто. Вот тогда я и осознала: отец умер, навсегда! Не передать словами мои ощущения, мой ужас… Я побежала в магазин и приобрела игрушку.

– А эта откуда? – не успокаивалась я. – Семнадцатого мишку кто принес?

Нина промокнула глаза рукавом кофты.

– Маме не расскажешь?

– Могила, – пообещала я, – сейф без ключа!

– У меня появился парень, – снова покраснела Нина, – наш пилот. Я ему рассказала про мишек и папу, вот Лёня и решил мне приятное сделать, вчера подарил Топтыжку. С одной стороны, милый поступок, с другой… На меня снова нахлынули мысли о смерти папы. Очень тебя прошу, не расстраивай маму, ей ничего говорить не надо.

Я кивнула и ни к селу ни к городу добавила:

– Мишка пропах духами «Шанель».

– Я пользуюсь ими постоянно, – заверила Нина, – флакон в ванной стоит, на полке у зеркала.

– А что в коробочке? – проявила я неуместное любопытство.

– Сувенирчик, – усмехнулась Нина.

– Можно посмотреть?

Девушка схватила игрушку и посадила на полку.

– Извини, Лампуша, это очень личное!

Из гостиной послышался грохот и крик Маши:

– Нина, помоги.

Дочь бросилась на зов, я подошла к новому члену семьи розовых мишек, взяла его, еще раз внимательно изучила не оторванный ценник, увидела на нем дату продажи – 30.12.2008 и подняла бархатную крышечку коробочки. На маленькой подушечке сверкало кольцо с большим бриллиантом. Презент никак нельзя было назвать «милым сувенирчиком». Молодой пилот отстегнул за украшение не одну тысячу, причем не рублей.

Я аккуратно подняла колечко вместе с подушечкой: так и есть, внутри лежит маленький ярлычок, свидетельствующий о том, что покупка была совершена сегодня днем в дорогом магазине. Так, каратность камня, чистота, вес оправы, а вот и название лавки: «Серджо».[1] Да и кольцо, кстати, имеет имя, в самом верху ярлычка написано: «Изделие „Сирена“.

Из коридора донесся знакомый скрип, я живо посадила медведя на место и отпрыгнула от полок. В спальню вошла Маша.

– Везде полный порядок, – объявила она, – думаю, нет никакой нужды звать милицию.

– Верно, – подхватила Нина, возникнув на пороге, – какой от этого толк? Лампа вора спугнула. Даже от сломанного фена бывает польза.

– Пойду, пожалуй, – опомнилась я, – только фен прихвачу, если, конечно, можно.

– Бери, бери, – закивала Маша, – мы сейчас кое-какие вещи сложим, и в поселок! Там такая красота! Лес! Елки! Снег сверкает! Вот бы Сене посмотреть на природу! Сенечка мой, любимый! Так без него плохо, невыносимо. Я бы отдала все, чтобы на него хоть одним глазком посмотреть! Ну зачем он меня покинул. Это так несправедливо! Мне без него очень, очень плохо.

В глазах Маши заблестели слезы, я обняла подругу. Кто принес в дом розового мишку? Вор приходит, чтобы украсть, а не подсунуть подарок: игрушку с бриллиантовым кольцом. Если я съезжу в ювелирный магазин, может, сумею напасть на след странного грабителя? Мне очень жаль Машу, которая второй год убивается по умершему мужу. Вот только умер ли он?

– Встретим Новый год на природе, – преувеличенно весело воскликнула Нина. Она явно хотела отвлечь маму от грустных мыслей. – Повесим гирлянды!

– Здорово, – согласилась я, – мы тоже скоро окончательно в Мопсино переселимся, летом уже там жили, а осенью временно в город вернулись, нам в январе мебель привезут, расставим ее, и прощай, Москва.

– А что будет с квартирой? – заинтересовалась Маша.

– Пока не решили, – улыбнулась я, – может, сдадим!

Нина выразительно покашляла, я пошла за феном, постояла минуту у раковины, изучая шеренгу баночек и пузырьков на полке у зеркала, потом услышала голос Нины:

– Лампуша, извини, отдай наши ключи, ну те, что мы тебе оставляли.

Я протянула ей связку.

– Да, конечно, держи.

– Сегодня приедут съемщики, – затараторила Нина, – надеюсь, мы договоримся, тогда и вручу им ключи.

– Желаю удачи, – кивнула я.

У лифта больше не пахло французскими духами, теперь тут изрядно воняло селедкой и жареной картошкой, очевидно, в квартире номер два, расположенной напротив, готовили ужин.

Я вернулась домой и обнаружила на столе записку, нацарапанную Кирюшей: «Мы ушли в кино. Собаки гуляли, колбОсы нет, ее украла Капа».

Наши псы, в принципе, хорошо воспитаны, особых проблем с ними не бывает, ну разве что Капитолина предпримет попытку спереть что-нибудь со стола, и, судя по сообщению мальчика, сегодня охота ей удалась. Я подчеркнула в слове «колбОса» орфографическую ошибку и приписала сверху: «Позор Митрофанам. КолбАса! Проверочное слово – колбАсы», отнесла бумажку в спальню Кирика, кое-как привела в порядок голову, узнала по телефону адрес магазина «Серджо» и спустилась во двор к машине.

Лавка, торгующая бриллиантами, сияла огнями. В витрине, естественно, стояла елка, вокруг нее «водили хоровод» зайцы, волк, лиса и совершенно неожиданные для российской действительности жираф со слоном. Ювелиры потратили немало денег на украшения. Зеленое деревце переливалось разноцветными лампочками, зайцы шевелили ушами, волк задирал и опускал голову, лиса приседала на задние лапы, жираф вертел головой, а слон вздымал хобот. Около витрины толпились зеваки, но охранник в темном пальто весьма благодушно взирал на людей, похоже, его самого забавлял «зоопарк».

Внутри магазина было полно покупателей, в преддверии главного праздника года народ запасался подарками, я тихо удивилась. Раньше перед Новым годом москвичи и гости столицы давились за майонезом, а теперь хватают бриллианты! Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Решив не привлекать к себе внимания, я встала у той витрины, где были выставлены не пользующиеся спросом серебряные подстаканники и столовые приборы.

– Вам что-то подсказать? – Из подсобного помещения тут же вынырнула дама лет пятидесяти. – Желаете приобрести кому-то подарок или себя решили порадовать?

Я внимательно осмотрела продавщицу. Волосы выкрашены под блондинку, лоб явно обколот ботоксом, в губы вкачали силикон, бюст, на котором висит бейджик «Вероника», тоже выглядит ненатурально, на шее слишком много тонального крема, на пальцах полно перстней, но самого дорогого для женщины, обручального кольца, нет.

– Планируете подарок? – томно улыбалась Вероника.

Я опустила глаза.

– Не совсем. Право, не знаю, с чего начать. Вы очень молодая женщина, думаю, не поймете меня.

Вероника кокетливо прищурилась.

– Юность прошла, мне уже тридцать восемь, – бойко соврала она, – я приобрела некоторый опыт.

– Думала, вы еще двадцатипятилетие не справили, – нагло польстила я юной пенсионерке.

Вероника приглушенно засмеялась.

– Увы! Мне тридцать четыре.

Да уж, похоже, у матроны начались проблемы с памятью, верный признак старческого склероза. Пару секунд назад она озвучила цифру «тридцать восемь», а сейчас сбавила еще четыре года. Впрочем, от плохой памяти есть польза, никогда не будешь мучиться бессонницей. Что нужно для безмятежного сна? Чистая совесть. А если ваша совесть молчит, следовательно, вы намертво забыли о некоторых своих проделках.

– Понимаете, у меня есть муж, – заговорщицки прошептала я.

Вероника попыталась вздернуть брови.

– Есть красивые мужские браслеты, перстни со знаками Зодиака.

– Нет, нет.

– Портсигары?

– Дело не в покупке, вернее в ней, но… ой, прямо и не знаю, как объяснить! – я старательно изображала смущение. – Совершенно случайно я узнала: мой муж был сегодня в вашем салоне, в первой половине дня. Он купил кольцо, называется оно «Сирена», золото с брильянтом. Камень не очень крупный, но вполне достойный… вот только…

– Что? – потеряла терпение Вероника.

– Мне он уже дарил подобное украшение, – прошептала я, – месяц назад, на годовщину свадьбы.

– Понимаю, – сочувственно закивала дама.

– Очень хочется узнать, с кем он приходил! У меня есть подозрения, – ныла я, – может, продавщица вспомнит?

Вероника поджала губы.

– У нас не приветствуются сплетни о посетителях. Но я вам сочувствую. Все мужики сволочи!

– Верно, – с жаром подхватила я.

– Исключений нет!

– Совершенно справедливо!

– Козлы!

– Уроды!

– Похотливые павианы!

– Гоблины, – припечатала я, – орки вонючие.

– Кто это? – изумилась Вероника, явно не читавшая книг Толкиена.

– Неважно, – отмахнулась я, – плохие люди! Впрочем, это не люди, но бог с ними!

Продавщица наклонилась над прилавком.

– Стойте тут, я сейчас вернусь!

Я покорно застыла у витрины и сделала вид, что поглощена изучением ужасных стопок, выполненных в виде диких животных. Больше всего меня впечатлила мартышка: стеклянная рюмка торчала у нее из спины, чтобы из нее выпить, следовало взять обезьяну за голову и поднести ко рту ее задницу. Очень оригинальное решение, интересно, нашелся ли уже человек, которому понравилось хлебать водку из попы примата?

– Пст, – раздалось сбоку, – пст!

Я повернула голову: у двери служебного входа стояла Вероника, она манила меня рукой.

– Идите во двор, – тихо сказала дама, – там, на детской площадке, Аллочка курит, она все вам расскажет.

– Спасибо, – обрадовалась я.

– Не за что, – подавила вздох Вероника, – женщины должны помогать друг другу, тогда эти сволочи-мужики притихнут. Вон Аллочка, красавица, а жених переметнулся к старой, но богатой. Она в наш магазин ходила, кольца скупала, а потом испарилась вместе с замом управляющего.

Вероника не обманула, на лавочке около песочницы сидела худенькая темноволосая девушка в ярко-синей пуховой куртке.

– Великолепно помню этого мужика, – без всякого вступления заявила она, – странный такой.

Я сделала стойку.

– Что же необычного в нем вы заметили?

– Он долго не выбирал, – пояснила Аллочка, – обычно мужики хуже баб. Уж на что женщины придирчивые, да только парни совсем зануды. На мыло изойдут, пока не выяснят, что почем. Вот сейчас клиент был! Сорок минут цепочку выбирал! Весь мозг высосал: откуда золото, где его добыли, есть ли сертификат качества, а потом еще столько же времени коробочку щупал. Ну за фигом ему упаковку под лупой глядеть? Ваще! Заплатил четыре тысячи рублей, тут же домой позвонил и сообщил: «Дорогая, несмотря на твое не очень хорошее поведение, я приобрел тебе роскошный подарок! Цени мое отношение!» – Видели? Цепку за четыре тысячи он считает шикарным подношением! Ваш муж другой!

– Правда? – изобразила я изумление.

Аллочка чихнула, вытерла нос шерстяной варежкой и продолжила:

– Пришел около трех, во время затишья, подошел ко мне, ткнул пальцем в витрину и буркнул: «Это!»

Продавщица оценивающе оглядела покупателя и спросила:

– Размер знаете?

– Семнадцать, – последовал короткий ответ.

– Могу еще предложить изумруды, – стала обхаживать его Алла.

– Это! – перебил ее мужик. – Беру.

– Давайте расскажу о камне, – предложила Алла.

– Не надо! Сколько?

– Двести тысяч, – озвучила она цену.

– Выписывай.

Слегка удивленная краткостью беседы, Аллочка нацарапала чек, протянула неразговорчивому клиенту и попросила:

– Пройдите на кассу.

– Нет. Плачу здесь.

– Я не имею права брать деньги!

– Здесь.

Аллочка растерялась, потом приняла решение.

– Хорошо, сейчас позову кассира.

– Сама отнеси!

– Касса затребует ПИН-код к кредитке, – объяснила девушка.

Мужчина вытащил конверт.

– Плачу наличкой.

– Ладно, – сдалась Алла, – мы сделаем вам небольшую скидку, продадим кольцо за сто восемьдесят тысяч.

Дядька безропотно протянул пачку купюр, Алла внимательно пересчитала деньги и воскликнула:

– Тут пять тысяч лишних.

– Это на чай!

– Спасибо, – обрадовалась девушка, – сейчас принесу чек.

Когда покупатель, цедивший сквозь зубы отдельные слова, ушел с кольцом, Аллочку неожиданно охватило беспокойство. Она побежала к кассе и сказала своей коллеге:

– Ларка! Проверь купюры, которые я тебе принесла!

– Завсегда пятитысячные свечу, – без всякого волнения ответила Лариса, – все в порядке.

– Но только один он был, – сказала мне Алла, – никаких баб рядом не было, если покупал любовнице подарок, то рассчитывал сюрприз ей сделать.

– А как выглядел мужчина? – спросил я.

– Вы забыли внешность собственного мужа? – захихикала болтушка.

– Может, это вовсе не мой муж!

– Кольцо «Сирена» было в единственном экземпляре, не сомневайтесь! Ваш муженек прибегал!

– И все же попробуйте описать покупателя.

Алла встала со скамейки.

– Ростом выше меня…

Ценное замечание, если учесть, что симпатичная шатенка недотягивает до метра шестидесяти.

– Примерно сантиметров на двадцать, – продолжала Алла, – худой, волосы черные, до плеч, на макушке шапка вязаная. Еще борода!

– Борода? – в недоумении спросила я.

– И очки, для дали, – закончила описание Алла.

– Отчего вы решили, что стекла для близорукого человека?

– А он их снял и кольцо прямо к глазам поднес!

– Интересно, – прошептала я, – может, еще чего вспомните?

Аллочка поежилась.

– Похоже, он не ваш муж!

– Верно, но мне крайне важно узнать, что за человек приобрел «Сирену». Кстати, таких украшений много?

Аллочка нахмурилась.

– А почему я должна с вами трепаться?

– Вероника просила вас мне помочь!

– Вы ее обманули, – слабо возмутилась Аллочка. – Нику недавно жених бросил, теперь она жалеет всех, кого мужики бортанули.

Я вынула из сумки удостоверение и протянула продавщице.

– Ой! – подпрыгнула Алла. – Милиция! Ваще тогда ухожу!

– Посмотрите внимательно, там написано: частный детектив.

– Но вы баба! – растерянно заявила девушка.

– И что? Разве есть закон, запрещающий женщине делать карьеру сыщика? Кстати, в органах МВД полно представительниц нашего пола. Значит, если я не ношу форму, то нельзя вести расследование?

– Не обижайтесь, – улыбнулась Алла, – я попробую вам помочь. Но уже все сообщила, про волосы, бороду и очки.

– Иногда клиенты оставляют свой телефон.

– Верно, мы их о новой коллекции информируем, но это не тот случай.

– Родимые пятна, шрамы?

– Не заметила.

– Цвет глаз?

– Голубой. Или нет! Карий! Зеленый. Черт, не помню, – расстроилась Алла.

– Одежда? – продолжала я допрос.

– Черное пальто, похоже, кашемировое, шапочка, шарф, – перечислила продавщица, – все как у людей.

– А руки? Вы видели его пальцы!

– Нормальные! Маникюр он не делает, но ногти чистые.

– Может, машину заметили? – цеплялась я за последнюю надежду.

Аллочка вытащила из пачки новую сигарету.

– Он к метро пошел!

– Вы уверены?

Девушка кивнула.

– У нас окна огромные, отлично улицу видно, вход в подземку рядом. Я машинально вслед дядьке посмотрела, подумала, какой же должна быть баба у такого кента. А он сделал пару шагов, купил мороженое и скрылся в переходе.

– Мороженое? – оживилась я. – Какое?

– Без понятия, – ответила Алла, – там киоск стоит! Мужик брикет купил, потом чего-то они с лоточницей заспорили, он ее ларек ногой пнул, она выскочила, разоралась… Слов, конечно, не слышно, но по мимике было понятно: бабка бородатого совсем даже не хвалит!

Аллочка не обманула, у подземного перехода, над которым вздымался шест с буквой «М», притулился круглый вагончик. Я постучала пальцем в стекло, приоткрылось окошко.

– Чего? – гаркнули изнутри.

– Скажите, пожалуйста, – вежливо начала я.

– Справок не даю! – заорала лоточница. – Наприезжали тута, москвичам на хорошую работу не устроиться! Позанимали теплые места, а мы на улице мерзнем.

Чавк! Окошечко захлопнулось.

Человека, который все детство провел в музыкальной школе, нащипывая ненавистную арфу, отличает редкая терпеливость, я снова поскребла ногтем стекло, отделявшее меня от вредной бабки.

– Чего?

– Дайте мороженое.

– Какое?

– На ваш вкус.

– На мой вкус чаю горячего попить и спать лечь. Говори название, для тупых на ценнике написано!

– Вон то синенькое, с палочкой.

– Синенькое с палочкой, – передразнила вредная бабка, – тут усе синенькие с палочками, читать умеешь, тундра?

– Я закончила консерваторию!

– Так разуй глаза!

Чавк! Окошечко закрылось. Я собрала остатки самообладания в кулак. Небось противная старуха придет домой и начнет жаловаться родным на крохотную выручку, с которой хозяин ей отстегивает процент. Неужели бабке не приходит в голову, что клиента надо обласкать? Если бы мне не требовалось узнать хоть какие-нибудь подробности о бородаче, я бы мигом ушла!

Ладно, почитаю названия и попытаюсь наладить контакт с гарпией. Ну-ка, ну-ка, как обозвали синенькое с палочкой. «Ежкины какашки»!

Я икнула! Однако смело для продукта питания. Хотя мороженое в основном потребляют молодые, вероятно, им понравится такая шутка. Лиза и Кирюша смотрят, например, по телевизору какой-то мультик со зверушками. Несчастные белочки и зайчики погибают в каждой серии мучительной смертью: одному отрывают голову, другого переезжает автобус, но никаких отрицательных эмоций ребята не испытывают. Они смеются до слез, а я, один раз поглядев мультяшку до конца, чуть не зарыдала от жалости к поросенку, которого съели в его собственный день рождения. И я бы ни за что не стала покупать лакомство «Ежкины какашки», но не исключаю бурного интереса к нему со стороны юного поколения.

Итак, дубль три. Мои пальцы побарабанили по окошку.

– Чего?

– Дайте «Ежкины какашки»! – потребовала я.

– Чего?

– «Ежкины какашки», – повторила я, – в вафлях!

– Чего?

– Мороженое! «Ежкины какашки».

– Обалдела? Мы г…м не торгуем! Ща милицию вызову! Ах ты, блин…!…!…! – заорала старуха.

И тут мое терпение со звоном лопнуло, я сунула бабуле в окошко удостоверение.

– Милиция уже тут!

– Чего хулиганишь? – сбавила тон старуха. – Делать нечего?

– Выйдите и прочитайте ценник, – потребовала я.

Скрипнула дверь, на улицу выползла огромная куча в валенках, платках и необъятной куртке.

– Ежкины какашки, – растерянно произнесла бабушка, – кто ж его так обозвал? Это новинка, только что произвели. Эй, ты слепая! Не «Ежкины какашки», а «Ерошкины букашки»! Надо аккуратно читать ценник. Ну и день сегодня! Два покупателя всего, но один псих, а вторая из ментовки!

– Вас кто-то обидел? – с сочувствием спросила я.

Старуха поправила платок.

– Привязался, идиот! Подай ему «Ленинградское» без варенья. Отпустила товар, взяла деньги, а этот долдон прямо на улице, в мороз жрать начал, кусанул, и ну в стекло долбиться:

– Поменяйте на нормальное!

Я ему прилично ответила: «Этот комбинат делает „Ленинградское“ только с наполнителем». Но разве дураку докажешь? Пнул ларек, швырнул мне мороженое назад, псих чертов, и ушел в метро. Надеюсь, он к Верке двинул.

– К Верке? – переспросила я, меня рассказ лоточницы поверг в ступор. – Это кто такая?

– Морда противная, – скривилась бабка, – внизу сидит, в переходе! Интриганка! Раньше я в том месте работала, народ из подземки прет и мороженое берет, даже зимой лакомятся, сожрут около газет и валят дальше. Там тепло – и людям, и мне не дуло. А здеся? На улице? Мало дураков найдется в декабре лед жрать! Вот и кукую цельный день в тоске, вечера жду, в восемь не закрываюсь, потому что кое-кто после работы домой мороженое покупает. А все Верка, сплетни развела, начальству про меня наврала, вот и перевели сюда. А кого на сладкое местечко бросили? Верку! Вот дрянь!

Забыв сказать ворчливой старухе «спасибо», я устремилась к переходу. Слишком много совпадений для того, чтобы считать их случайностью. Духи «Шанель», розовый мишка, тень в коридоре, а теперь еще и «Ленинградское» мороженое без наполнителя! Сеня обожал его, он принадлежал к редкой породе мужчин, которая отвернется от бутерброда с бужениной, зато с охотой съест эскимо. Очень хорошо помню, как один раз мы семьями отправились погулять в парк. Сначала покатались на аттракционах, потом захотели есть и пошли к кафе. И дети, и мы с Машей устремились к шашлыку, а Семен купил себе два брикетика в шоколаде и стал учить нас правильному питанию.

– Экие вы небрезгливые, – бубнил Сеня, разворачивая бумажку, – откуда знаете, какой породы была собачка, из которой ваш обед приготовили?

– Прекрати, – возмутилась Маша, – не говори глупостей! Никто собачатину тут не готовит.

– Значит, кошатину, – не успокоился Сеня, – на мой взгляд, лучше мороженое съесть: вкусно и полезно, молоко и шоколад. Тьфу, черт бы их побрал! Новаторы!

Сеня вскочил и пошел назад к тетке, у которой только что приобрел свой обед.

– Папа совсем не Винни-Пух, – засмеялась Нина.

– Чем он недоволен? – удивилась я. – Вон как на торговку наезжает!

Маша закатила глаза:

– Умереть не встать! Теперь во все мороженое наполнители кладут: варенье, орешки, мед, карамель, а Сенька джем ненавидит, ему нужен пломбир, в, так сказать, чистом виде, только шоколадная глазурь, и все. Покупает по привычке свое обожаемое «Ленинградское», кусанет и злится: опять повидла туда напихали, и ну ругаться, требует без добавок, но нынче это редкость.

Понимаете, отчего я разволновалась, все складывается в единую картину, похоже, кольцо и мишку принес «умерший» Сеня!

Добежав до крохотного магазинчика в переходе, я окликнула продавщицу:

– Вера!

– Ась? – обернулась круглощекая женщина лет сорока. – Здрассти. Вам какое?

– К вам не подходил мужчина в шапке и черном пальто? – запыхавшись, спросила я.

– Нет, только две девчонки, – охотно пояснила продавщица, – вон они, у газет стаканчики грызут. Нашим детям никакой мороз не помеха!

– Покупатель был днем, около трех! – уточнила я время.

Вера прищурилась.

– А зачем он вам?

– За мужем слежу, – быстро ответила я, – наврал про командировку, а сам по Москве шастает!

– В шапке и черном пальто? – уточнила торговка.

– Да, да, да, – закивала я.

– Вокруг оглянись, все такие, – хмыкнула Вера.

Я присмотрелась к толпе, женщина права, из десяти парней четверо в темном, и подавляющее большинство в вязаных шапочках.

– Мой муж с бородой и длинными волосами, – я решила не сдаваться, – еще он мог капризничать, требовать «Ленинградское» без варенья.

– Слушай, – заулыбалась Вера, – был такой! Припер в середине дня, я на секунду в туалет отлучилась, записку оставила «технический перерыв», возвращаюсь – стоит чудо и злится. Не успел меня увидеть, зашипел:

– Рабочий день в разгаре, куда вы ушли?

Ну и так далее. Я свариться не стала, вежливенько спрашиваю:

– Вам какое?

А этот, ёклмн, отвечает:

– «Ленинградское», но чтоб без обману! Давай нормальное, с джемом не суй и с арахисом не надо. Если обманешь, я тебе его верну.

Что такому ответить? Протянула ему пломбир, он его хвать, и разворачивать, а деньги-то?

Я, затаив дыхание, слушала Веру.

Увидав, что скандальный дядька намеревается откусить от брикета, Вера возмутилась:

– Сначала заплатите!

– Нет уж, – отрезал он, – я только что одно купил и выбросил. Вот пойму, что варенья в нем нет, и отдам деньги.

– Убедился? – скривилась Вера, глядя на ополовиненный брикетик. – Или до конца сожрать решил? Ща мента кликну!

Покупатель швырнул на прилавок пятитысячную купюру.

– Вот!

– Охренел! – подпрыгнула Вера. – У меня столько в кассе нет.

– Разменяй!

– И где?

– Твоя печаль, – усмехнулся мужчина, – да поторопись, мне недосуг тут торчать, я спешу.

Пришлось Вере закрывать точку и бежать к цветам.

– Если это твой муж, – завершила она рассказ, – то сочувствую! Противный очень. И какими-то бабкиными духами облился.

– Бабкиными духами, – тихо повторила я.

– Да, – кивнула Вера, – у мамы моего отца похожие были, забыла, как назывались, она мне флаконы пустые поиграть отдавала, в виде кремлевской башни.

– «Красная Москва», – сказала я.

– Точно, – кивнула продавщица.

Не хочу обидеть тех, кто создал эти духи, но их аромат точь-в-точь повторяет запах «Шанель № 5». Очень хорошо помню, как моя мама, певица, покупала эти флаконы и дарила своим коллегам из разных стран, приезжавшим в СССР на гастроли. Дамы, получив презент, были приятно изумлены:

– Это «Шанель», – восклицали некоторые.

– Нет, «Красная Москва», – улыбалась мама.

В советские годы иностранцы увозили в качестве сувениров из страны победившего социализма баночки черной икры, конфеты «Трюфели», крем для лица «Люкс» и эти самые, многократно упомянутые мною духи.

– А куда потом пошел мужчина? – поинтересовалась я.

– В метро, – пожала плечами Вера.

Я притихла. Можно, конечно, порасспрашивать дежурную около турникетов, но каков шанс, что она вспомнит мужчину в черном пальто, который прошел мимо нее несколько часов назад? Но даже если она обладает цепкой памятью, что с того? Миновав автоматы, «дух Сени» сел в поезд и исчез в тоннеле. Лучший способ затеряться – это воспользоваться столичной подземкой. И что теперь делать?

Громко вздыхая, я поднялась на улицу, села в машину и поехала домой. Почему Нина мне соврала? По какой причине сказала, что мишку ей подарил поклонник? Хотя… Может, я ошибаюсь? Вполне возможно, что девушка нашла себе кавалера с бородой и длинными темными волосами. Он купил ей розового мишку и кольцо. Ничего особенного. А запах «Шанель»? Вероятно, жених Нины тоже обожает этот парфюм. А пломбир без варенья? И здесь привычки незнакомца совпали с привычками покойного Сени. Наверное, Нина права, у меня развилась маниакальная подозрительность, профессиональная болезнь детектива! Надо прекратить бесплодные поиски и ехать домой. Завтра Новый год, у меня полно дел: холодец не сварен, овощи на салат не приготовлены, а в отсутствие горячей воды…

Внезапно перед моими глазами возникло побледневшее лицо Маши, а в ушах зазвучал ее прерывающийся голос:

– Ой, Лампуша, я бы полжизни отдала, чтобы хоть одним глазком снова увидеть Сеню!

Я потрясла головой. Маша уверена в смерти супруга, а вот Нина явно что-то скрывает! Я вытащила из сумки мобильный: лучший способ получить ответ – это задать вопрос. Сейчас договорюсь с дочерью Сени о встрече, пусть познакомит меня со своим бородатым длинноволосым женихом, любителем мороженого без варенья, вот тогда я успокоюсь! Вдохну исходящий от мужика запах «Шанель № 5» и пойму: самые сложные загадки, как правило, имеют простые отгадки. Это просто цепь совпадений.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – ответил приветливый женский голос.

Я повторила попытку и снова услышала мелодичное сопрано. Нина и Маша собирались уезжать в новый дом, скорей всего, там плохо работает мобильная связь. У нас в Мопсине на участке есть такие «дыры» – если хочешь воспользоваться сотовым, нельзя стоять на веранде. И вот интересно! Мой телефон не «ловит» в саду, а Лизин расчудесно там работает, зато он глючит в гостиной.

Я набрала номер Маши и тут же услышала:

– Алло!

– Это Лампа, – весело сказала я, – сделай одолжение, позови Нину.

– Ее срочно на работу вызвали, – грустно ответила Маша, – кто-то заболел.

– Вот не повезло, – пробормотала я.

– И не говори, – отозвалась Маша, – еду к Лесниковым, буду справлять Новый год с ними. Дома одной тоска!

– Я думала, ты уже за городом, – протянула я.

– Не успела уехать, – пояснила Маша, – только ты ушла, Нинке и звякнули.

– Ты сейчас где?

– На Кутузовском, сказала же, еду к Лесниковым, они в Одинцове живут. Таксисты совсем озверели, тройной тариф берут, – возмущалась Маша.

– А как же съемщики? – тихо спросила я.

– Кто? – удивилась Маша.

– Нина сказала, что вы сегодня ждете людей, которым намерены сдать квартиру.

– Нет, – засмеялась Маня, – ты что-то напутала. Мы только вчера обратились в агентство, и нам обещали подобрать первые кандидатуры в начале января. Понимаешь, хотим поселить семейную пару москвичей, без животных, с ребенком лет пяти-семи. На мой взгляд, это самый лучший вариант. Собака всю мебель изгадит, и вонять от нее будет!

– Псы не пахнут, – встала я на защиту домашних любимцев.

– Ты просто принюхалась, – захихикала Маша, – твои мопсы натуральные скунсы. А уж Рамик! Тот вообще помойка!

Мне стало обидно. Маша говорит неправду! Муля, Феня, Капа и Ада чистенькие, как младенцы, я ежедневно два раза мою им лапы, на ночь собаки обязательно идут в ванную, уши и носы им чистят еженедельно. Рамик и Рейчел тоже крайне аккуратные, у них есть шампуни, кондиционеры для шерсти. А еще, не сочтите, конечно, меня сумасшедшей, но пару раз в неделю я чищу собакам зубы. Сейчас в магазинах продаются специальные щетки для разных собак и паста со вкусом говядины. Один раз Вовка Костин перепутал тюбики и воспользовался средством для мопсов.

– Ничего, – сказал майор, – такое ощущение, что съел котлету!..

– Понимаю, тебе тяжело, – вздыхала Маша, – Катька взвалила на тебя все хозяйство, повесила детей, и еще собаки придурочные. Мопсы такие страшные! Морды как у старых обезьян! И они редкостные дуры! Ну согласись, от собак одна докука! Давно пора запретить держать их в Москве! Гадят на улицах, людей кусают!

Я онемела и в первую минуту хотела швырнуть трубку и забыть навсегда про Комарову. Похоже, нашей дружбе пришел конец. Я спокойно отношусь к критике, направленной в мой адрес. Маша без всяких негативных последствий для наших отношений могла шутить на тему размера моего бюста и слишком большой ноги. Меня не смутят намеки на отсутствие красивых локонов, даже нелестная оценка моих умственных способностей не заденет за живое. Можете обзывать меня горе-хозяйкой, плохой воспитательницей и неудавшейся дочерью Шерлока Холмса, обидеть меня вам не удастся. Я великолепно знаю о своих недостатках и реально оцениваю достоинства. Но мопсы! Человек, посмевший сказать о собаках гадость, навсегда заносится в список моих кровных врагов! Муля потрясающе умна! Капа умеет танцевать под музыку! Феня решает интегральные уравнения! Ада легко споет арию Аиды! Рамик сочиняет поэмы! Рейчел играет на арфе! И вовсе они не вонючие! И не грязные! И не тупые!

Волна негодования охватила меня, сейчас скажу Комаровой все, что про нее думаю, и отправлюсь домой. Лампа, ты дура! Решила помочь соседке, вбила себе в голову, что Сеня жив, надумала его отыскать! Вот уж глупость! Тело Семена давно кремировано, его прах в колумбарии и…

– Эй, Лампа, – окликнула меня Маша, – чего замолчала?

Злость внезапно ушла. Подругам нужно прощать их ошибки. Никогда ранее Комарова не говорила глупостей про собак, наоборот, она нахваливала мопсов, а заглядывая к нам, всегда приносила псам ржаные сухарики. Наверное, у Маши сдали нервы, в Новый год всегда остро ощущаешь отсутствие любимого человека, а вдове предстоит пить шампанское с Лесниковыми. Спору нет, и Петя и Аня очень приятные люди, но они Машке не близкие родственники. Кстати, из родных у нее осталась одна Нина, и та сейчас летит в какой-нибудь Пекин.

– Все в порядке, – стараясь успокоиться, ответила я, – удачно тебе встретить Новый год.

– И тебе того же, – неожиданно сердито ответила Маня, – и вымой собак! Хоть раз в двенадцать месяцев это нужно делать!

Трубка запищала, а меня неожиданно охватила жалость. Бедная Маша, видно, ей очень несладко, раз она кидается на близкую приятельницу. Создается впечатление, что она решила непременно меня обидеть. Но я-то понимаю, Комарова страдает без любимого мужа, и мой долг разобраться в странном происшествии.

Я нажала на педаль газа. За сегодняшний день Нина соврала мне несколько раз. Сначала назвала содержимое бархатной коробочки «пустяком». Она не знала, что лежит внутри? Или хотела скрыть от меня бриллиантовое кольцо? Скорее первое, потому что на чеке, приложенном к «Сирене», было указано время покупки. В магазине бородатый мужчина был в 12.30, а, по словам Маши, они с дочерью уехали в новый дом вчера.

Я повернула руль и поехала по узкой улочке, о которой известно только местным жителям. Отчего Нина солгала про жильцов, которые вот-вот явятся смотреть квартиру? Ответ прост: она хотела отобрать у меня ключи. Почему? Нина боялась, что излишне внимательная и любопытная госпожа Романова вновь войдет в отсутствие хозяев в квартиру и найдет там… Что? Нина явно испугалась. Чего?

Припарковав автомобиль у супермаркета, я пошла домой пешком, прошмыгнула в подъезд и приблизилась к двери Комаровых.

Все плохое в конце концов кончается хорошо. Мне не нравится грязный лифт и сломанный кодовый замок, но отсутствие любопытной консьержки позволит сейчас беспрепятственно попасть в чужие владения. Сиди за столом Марья Андреевна, этот трюк мне бы не удался! Старушка обожала следить за людьми, задавала слишком много вопросов и вообще была любопытна без меры. Ее сменщица, Софья Петровна, тоже не отличалась излишней скромностью, а у третьей консьержки, Ксении Львовны, похоже, была дополнительная пара ушей и лишний глаз на затылке.

Как отпереть дверь без ключа? Я открыла сумку, порылась в маленьком кармашке, вытащила оттуда изогнутую железку и осторожно вставила ее в замочную скважину. Увы, частному детективу приходится нарушать закон. Кстати, замок у Комаровых проще простого, его легко отворить при помощи скрепки. Люди порой ведут себя странно, ставят железные двери и оснащают их весьма примитивными запорами.

Дверь открылась, я проскользнула внутрь. Так, мой совет человеку, который зимой надумал тайком влезть в чужую квартиру: не снимать ни верхней одежды, ни обуви. Если хозяин внезапно вернется, будет крохотный шанс остаться незамеченным. Можно выскользнуть на балкон и не замерзнуть. А чужая куртка на вешалке сразу насторожит владельца квартиры.

Тщательно вытерев сапожки о коврик, я пошла в спальню к Нине. Почему туда? Если девушка что-то прячет, оно лежит у нее в комнате! Но какой же тут бардак!

На кровати, которую прикрывало свисающее до пола покрывало, валялась куча тряпья. Я поворошила вещи, вроде ничего особенного, кроме одного: не очень обеспеченная Нина носила весьма дорогое белье и не ограничивала себя в покупке шмоток. Одних скомканных водолазок тут было штук десять. Джинсы, кашемировые пуловеры, свитера из ангоры, шелковые блузки. Гардероб стюардессы стоил целое состояние. Хотя Комарова служит на зарубежных авиалиниях, она, вероятно, привозит вещи из других, более дешевых, чем Москва, городов. И косметика у нее элитная, и сумок штук десять. Я не могу позволить себе купить пафосные ридикюли, но великолепно знаю, что вон тот мешок из кожи стоит около трех тысяч долларов. В нашей семье есть Лизавета, страстная любительница гламурных изданий. Примерно раз в два дня она вбегает в мою спальню и шепчет:

– Лампа! Посмотри! Какая прелесть! Сумка! Мечта!

Я молча киваю, а Лиза начинает шмыгать носом.

– Офигенных денег стоит! Если каждый день по сто рублей откладывать, то за год не собрать!

Поплакав о своей тяжелой доле, девочка уходит, а я остаюсь в глубочайшем недоумении: ну почему кожгалантерейное изделие продают за нереальные деньги? А вот Нина приобрела себе разрекламированные ридикюли. Она читает те же издания, что и Лиза, вон на подоконнике гора из журналов «Вог», «Офисьель» и «Базар». Ну почему я раньше не обращала внимания на роскошную одежду Нины?

Я села на пуфик у тумбочки и уставилась на мелочи, в беспорядке лежащие на прикроватном столике. Прежде, года два назад, Нина ходила как все, шикарные шмотки у нее появились недавно! А как обстоит дело с драгоценностями?

Мои руки потянулись к небольшому секретеру, и тут из коридора раздался стук двери. Я обмерла, вскочила и поняла: балкона в спальне Нины нет. Человек, вошедший в квартиру, начал шуршать в прихожей, послышался скрип, вздох. Мне оставался лишь один выход…

Вы пробовали когда-нибудь залезть под не очень высокую кровать, имея на плечах теплую куртку, а на ногах уютные сапожки? Поверьте, это крайне неудобно! Сначала я попыталась протиснуться под ложе в одежде, потом догадалась стянуть с себя пуховик, швырнуть его в темное пространство и проскользнула следом. Проделать это мне удалось вовремя, не успела я спрятать ноги за покрывалом, как в спальню кто-то вошел.

Я прижалась к полу и постаралась дышать через раз. Любопытство раздирало меня, кто на сей раз влез в квартиру? Явно не хозяева! Маша едет к Лесниковым, а Нину вызвали на работу. Сейчас осторожненько приподниму край покрывала и попытаюсь рассмотреть, кто это!

Резкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть, я похолодела. Кто-то решил поболтать со мной, ныряя под кровать, я совсем забыла про сотовый.

– Да, – звонко сказал знакомый голос.

Невидимые пальцы, сжимавшие мое горло, ослабили хватку, изловчившись, я выудила из кармана валявшейся рядом куртки мобильник и живо отрубила его от сети.

– Я пока дома, – воскликнуло сопрано, и я сообразила: в спальне находится Нина.

Девушка оказалась профессиональной вруньей, она солгала матери про вызов на работу, а сама вернулась домой.

– Ладно, – говорила тем временем Нина, – но больше не делай глупостей. Подарки мне ни к чему! Сама решу, что себе купить!

Повисла тишина, я лежала тише мыши, которая знает, что с той стороны норки сидит тощая, голодная, опасная кошка.

– Понимаю, – продолжала Нина, – идет. В семь. На «Пушкинской»! У первого вагона от «Сокола». Йес. Надеюсь, Федора не будет? Твой Рябикин еще тот жук! А получится? Да нет, она поверила! Стопудово! Не волнуйся! Ой, папа, прекрати! Я дома совершенно одна! Этот мобильный только для тебя! А твоя любовь делать сюрпризы чуть не навлекла на нас беду! Расскажу сегодня! Пожалуйста, успокойся! Мама думает – меня вызвали на работу, она поехала на Новый год к приятелям. Нет, погоди, вторая мобила трещит. Сейчас!

Я покрылась липким потом. Папа! Таким образом Нина может обращаться лишь к одному человеку! Следовательно, Сеня жив?! Он не погиб в автокатастрофе?!

– Алло, – бодрым голосом произнесла Нина, – мамуся! Это ты? Приветик! Я? В Шереметьево! Скоро вылетаем! Вот не повезло! Встречу Новый год не с тобой. Ну-ну, не расстраивайся. Передай привет друзьям, ага, спасибки. Что тебе привезти из Японии? Ха-ха! Непременно! Живую? Шучу-шучу, статуэтку денежной кошки. Фарфоровую киску с поднятой лапой! Поняла! Не сомневайся. Да, мама, нам лететь не один час, сотовый отрубится, как сядем, эсэмэсну. Чмок-чмок, ты лучшая мама на свете.

На долю секунды стало тихо, потом Нина произнесла:

– Это мать, она доехала до места. Они с Лесниковыми идут елку во дворе наряжать. О Господи! Хорошо, принесу с собой! Не волнуйся. Да помню я! Папа! Мне не пять лет, и я записала адрес! Пожалуйста, не кричи, я не дура, координаты на самом виду! Говорю же, не идиотка, если что-то не прятать, оно внимания не привлечет. Я записала адрес в календаре, который висит на кухне, там полно записей, я его зашифровала. Но мы же встретимся в семь на «Пушкинской». О'кей. Меня ждет сюрприз? Супер. Чао!

Вновь воцарилось молчание, затем послышалось фальшивое пение. Нина явно куда-то собиралась, скрипели дверцы шкафа, потом на матрас над моей головой грохнули нечто тяжелое, деревянная решетка прогнулась, а я испугалась и постаралась сильнее вжаться в пол. Господи, сделай так, чтобы Нина не заглянула под кровать! Хотя зачем ей это делать? Здесь ничего, кроме клубов пыли, нет!

Время ползло черепашьим шагом, у меня заболело все тело, в горле першило. Это только кажется, что на полу удобно, совсем даже нет! Паркет жесткий, воздух под кроватью отсутствует!

Наконец я услышала стук входной двери, высунулась из-под покрывала, сделала несколько судорожных вдохов и поняла, что ощущает любовник, когда законный муж, не найдя его в шкафу, уходит прочь.

Еле живая от пережитого, я, сопя, выбралась наружу и посмотрела на часы: шесть. Времени, чтобы добраться до станции «Пушкинская», вполне хватит. Естественно, я поеду на метро, вот только нужно слегка изменить внешность. А еще Нина говорила об адресе, который записан на календаре!

Стряхнув оцепенение, я ринулась на кухню. Большинство хозяек, прикрепив на стене плакат с изображением умильных котят или щенят, используют его в качестве блокнота для записей. У нас, например, календарь покрыт телефонными номерами, и у Комаровых та же картина. Вот только у меня нет лишнего часа, чтобы досконально изучить все заметки, поэтому воспользуемся плодами научно-технического прогресса. Я вынула мобильный, сделала несколько снимков, потом почему-то на цыпочках пробежала по коридору, выскользнула на лестницу и, тщательно закрыв при помощи отмычки квартиру, вошла в лифт – надо забежать домой.


…Без десяти семь я заняла наблюдательную позицию на платформе. Если хотите остаться незамеченной, лучшего места, чем шумная станция метро, и не сыскать. Толпы пассажиров, несущихся в сторону двух пересадок, нескончаемый поток людей, который спускается из центра Москвы в подземку, орда торговцев и бомжей. Последним запрещено находиться в метро, но разве дежурные могут остановить пусть даже и плохо одетого, однако трезвого человека, который честно оплатил билет? А еще неведомыми путями на станцию проникают бродячие собаки и прилетают птицы. Зная про ад, который наступает на «Пушкинской» около шести вечера и продолжается вплоть до начала программы «Время», я все же решила закамуфлироваться. Сейчас на мне серая куртка и мешковатые брюки Кирюши. Светлые волосы я спрятала под простую черную бейсболку и, естественно, не взяла сумочку. Мобильный, кошелек и другие мелочи поместились в карманах.

А вот Нина не стала маскироваться, правда, она накинула на голову серый шарф, и в своем черном пальто могла легко раствориться в толпе. Младшая Комарова сидела на скамейке напротив места, где тормозил первый вагон. Экспрессы сменяли друг друга с бешеной скоростью, людское море колыхалось на платформе, я чихнула, на секунду потеряла Нину из виду, вытащила носовой платок, снова чихнула, глянула на скамейку и остолбенела: Нина ушла. Проклиная хорошие манеры – нет бы вытереть нос кулаком, тогда бы не упустила девушку, – я сделала пару шагов вперед, увидела, как из тоннеля выскакивает очередной поезд, ощутила на лице дуновение ветра от пролетающего состава и услышала пронзительный вопль:

– Убили!

Толпа колыхнулась, я невольно стала двигаться вместе с ней. Над платформой заметались крики:

– Помогите!

– Сюда!

– Вызовите милицию!

– «Скорую помощь» быстрее!

– Отойдите от края платформы, – загремело радио, – по техническим причинам поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны.

– Что случилось? – спросила я у высокого мужчины в синем.

– Бомж под колеса угодил, – сердито ответил тот, – нажрутся и лезут в тепло. Из-за дурака теперь домой не попасть.

Я растерянно оглядывала толпу, ища Нину. Куда там! Большая половина женщин вырядилась в черное, а серый – самый модный цвет нынешнего сезона, поэтому прекрасная часть человечества накупила шарфов и шалей цвета упитанной мыши, куда ни посмотри, увидишь одно и то же: фигуры в одежде депрессивных тонов.

– Посторонитесь, – заорали слева, и меня толкнули в спину.

Я шарахнулась к стене, мимо с каменным выражением на хмурых лицах прошли два мента и три мужика в синих куртках с надписью «Скорая помощь». Мне стало жарко.

– Вытащили! – завизжал детский голосок. – Ой, мама, какой бородатый!

Энергично орудуя локтями, я растолкала сограждан и протиснулась к месту, где столпились милиционеры.

– Туда нельзя, гражданочка, – сурово сказал один.

Я сделала умоляющие глаза и вдруг увидела на скамейке одиноко стоящую сумку из последней коллекции Ив Сен Лорана. Нина сбежала из подземки, забыв ее.

– Там моя торбочка, – залепетала я.

– Где? – насупился мент.

– На лавочке оставила, – заблеяла я, – испугалась, убежала, а вещь забыла.

– Коля! – крикнул сержант.

Милиционер, стоявший чуть впереди, повернулся.

– Что?

– Эта говорит: там ее поклажа.

– Пусть подойдет, – милостиво разрешил парень.

Сержант посторонился, я сделала пару шагов.

– Блин, – произнес мужик в синей куртке, – ребята, гляньте, борода накладная и парик! Хитрый бомж! Еще не старый, а под инвалида косил.

– И воняет от него духами, – подхватил другой санитар, – нашел чем облиться!

Я подошла к медикам, в нос ударил запах «Шанель», на платформе лежало тело, странным образом оно почти не пострадало, во всяком случае, узнать лицо мне не составило труда. Передо мной был… умерший полтора года назад Сеня.

– Семен! – ахнула я.

– Вы его знаете? – заинтересовался милиционер.

Я кивнула.

– Это Семен Комаров, мой сосед по дому, но он…

Язык прилип к нёбу. Интересно, как отреагирует молоденький лейтенант, если я закончу фразу: «Он давно погиб в автокатастрофе». Меня сразу отправят в психушку или сначала обвинят в неуважении к сотруднику МВД?

– У него документы с собой, – объявил санитар, – вот, паспорт. Мужик не бомж, чистый, просто одет плохо. Никитин Сергей Михайлович, проживает по Лесной улице, дом 10, корпус двенадцать.

– Вы ошиблись, гражданочка, – вздохнул лейтенант, – ступайте домой, ваш сосед небось чай с зефиром пьет.

– Ага, – кивнула я, – да, верно! Обозналась! Можно сумочку забрать?

– Клеенчатую? – уточнил милиционер, указывая на аксессуар из лаковой кожи от Ив Сен Лорана. – Конечно, и утопывайте по-быстрому. Во народ! Везде им нос сунуть надо! Повсюду им приятели мерещатся.

Я вылезла из толпы, поднялась наверх, вышла на улицу и села в троллейбус.


Дверь в квартиру на Лесной улице оказалась заперта, но меня это не остановило. Я опять пустила в ход скрепку. Сжимая дорогую сумку, я очень тихо вошла в комнату, чиркнула выключателем, увидела стройную фигурку у гардероба и сказала:

– Ну привет!

– Лампа! – отшатнулась Нина. – Ты? Что? Как? Зачем?

– Я принесла сумку, которую ты оставила на станции «Пушкинская», – ответила я.

– Меня там не было! – солгала Нина.

– Ага! Сейчас ты летишь в Японию, разносишь соки пассажирам, – скривилась я. – За что ты убила Семена?

– С ума сошла! – подпрыгнула Нина. – Он сам упал.

– Интересно, – процедила я, – а ну, отойди от шкафа!

– Да пошла ты, – схамила девушка, но я уже успела дернуть дверцу, увидела на полке коробку из-под обуви, схватила ее и подняла крышку. Внутри лежали толстые пачки денег.

– Вот и причина, – удовлетворенно сказала я. – Сколько тут миллионов? Купюры по пятьсот, в каждой бандерольке их сто штук, значит, пятьдесят тысяч в пачке. Мда, неплохо!

– Все не так, как ты думаешь, – глухо проговорила Нина и села на софу, – я папу не трогала.

– Готова выслушать любые сказки, – кивнула я, – начинай!

Полтора года назад Семена хоронили в закрытом гробу. Всеми ритуальными процедурами занимался лучший приятель Комарова, реаниматолог Федор Рябикин. Когда Маша захотела открыть гроб, Федя остановил вдову.

– Не делай этого, – сказал он, – и тебе, и дочери лучше не видеть останки.

Женщины послушались доброго приятеля, они долго оплакивали Сеню и стали жить без него. Было очень трудно. Маша зарабатывает мало, Нина получает чуть больше. Спустя четыре месяца после похорон Федор позвонил Нине и попросил:

– Приезжай в кафе «Лучик».

Девушка прибыла на свидание, и Рябикин сообщил ей потрясающую новость: ее отец жив.

– Сеня по своей журналистской настырности влез в одно дело, – пояснил Федор, – речь идет об ограблении банка. Преступники выкрали банкноты, которые перевозили для сжигания, у криминальных элементов оказалась огромная сумма.

– А при чем тут папа? – прошептала ошарашенная Нина.

– Он следил за бандитами, прикинулся одним из них, собирался написать очерк-бомбу, – пояснил Рябикин. – Мало того, что стал свидетелем ограбления, так еще и сам отхватил немало лавэ. А потом прокололся, его раскусили, но Сене удалось сбежать. Ясный перец, главному авторитету не хочется видеть живым какого-то журналюгу, легко обставившего его, вот Семен и «умер». Я ему помог, оформил под его именем труп бродяги, его вы и кремировали.

– Мама с ума сойдет! – вздрогнула Нина.

– Ей ничего знать не следует, – вздохнул Федя.

– Где папа? Почему он тебя прислал? – занервничала Нина, а потом разозлилась. – Я рада, что отец имеет много денег, но мы почти голодаем!

– Спокойствие! – ответил Рябикин. – Если у вас появятся большие суммы, это может вызвать подозрение у бандитов.

– И что теперь?

– Ждать!

– Долго?

– Ну… года два, три.

– Супер, – вздохнула Нина, – спасибо папе.

– Не нервничай, – остановил девушку врач, – у меня идея. Есть фирма, задумавшая себе шикарную рекламу. Она будет проводить лотерею, Маша купит билет и выиграет машину стоимостью в миллион евро, вот тогда не возникнет никаких вопросов, откуда у вас бабки.

– И кто матери миллиончик отсыплет? – засмеялась Нина. – Твоя фирма? Она и в самом деле расстанется с авто? Местные начальники очень добры!

– Нет, они дают десять тысяч актрисе, которая будет изображать победительницу. Я на эту роль предложил Машу, только твоя мать и в самом деле будет считать, что она отхватила приз. Маша не очень умна, я скажу, что сам займусь оформлением бумаг на выигрыш, она, наивная, поверит, – изложил свой план Федя.

– И спектакль удался! – хмыкнула я. – Все, включая и меня, были убеждены в улыбке Фортуны! Маша купила дом. А откуда у тебя шикарные шмотки?

– Папа давал на расходы, – кисло призналась Нина, – мы с ним встречались каждый раз в новом месте, прямо как шпионы! Он жил по чужому паспорту, я здесь, правда, ни разу не была, но адрес у меня записан.

– На календаре в кухне, – перебила я, – химчистка, прачечная, фитнес-клуб! Ну кто обратит внимание на название улицы и номер дома среди прочей информации. Однако ты рисковала.

– Я зашифровала адрес!

– Замечательно.

– Я умная!

– Согласна.

– А папа дурак! Он очень скучал, велел мне купить второй мобильный, все время по нему звонил! По маме тосковал!

– Почему же он Маше не открылся? Можно было бы вместе уехать!

– Мама дура! – зашипела Нина. – У нее ничего на языке не держится! Мигом бы и тебе растрепала, и другим подружкам. Бандиты могли на папу выйти! У нас был другой план!

– И какой же? – спросила я.

– Ждем до весны, потом мы с мамой уезжаем в деревню, там тонем на лодке в реке и…

– Можешь не продолжать, – кивнула я, – честно говоря, я думала, что отца с платформы столкнула ты.

– Нет, – заплакала Нина, – я же его любила! А он! Ой, вот идиот, пришел домой тайком тридцатого декабря, принес мишку с кольцом! В прошлом году то же самое проделал, и ему с рук сошло, а в этом… Наверное, за ним бандиты следили! Вычислили! С платформы спихнули! Убили!

– Версия про киллера кажется мне неубедительной, – скривилась я.

– Почему? – вскинула голову Нина.

– Если на след Семена вышли преступники, то они, зная, где и под чьим именем живет журналист, должны были забрать деньги, а купюры мирно лежат в коробке и…

Тихий скрип заставил меня замолчать.

– Кто это? – прошептала Нина, серея от ужаса.

– Тот, кто убил Сеню, – тихо ответила я, быстро гася свет, – наверное, приятель твоего папы Федор, больше просто некому! Или все же бандиты! Скорей, прячемся!

Я сунула коробку в шкаф, мы шмыгнули за занавеску, я чуть-чуть раздвинула щель и одним глазом стала смотреть. Господи, сделай так, чтобы это был реаниматолог Рябикин, а не парочка хладнокровных киллеров!

Вспыхнул свет, на секунду я зажмурилась.

– Мама! – заорала Нина, вылетая из-за шторы.

Маша, успевшая открыть шкаф, уронила коробку, пачки евро разлетелись по грязному полу.

– Доченька! Ты же летишь в Японию, – промямлила она.

– А ты наряжаешь елку вместе с приятелями, – не осталась в долгу Нина.

Я вышла из укрытия, Маша сдвинула брови, но ничего не сказала.

– Ты все знала, – медленно приходила в себя Нина, – но как?

– Догадалась, – пожала плечами Маша, – нетрудно было! Ты все время секретничала по телефону, купила второй мобильный, прятала его от меня! Сначала я решила, что ты завела любовника, нельзя же было пустить дело на самотек, я проследила за тобой и поняла: Сеня жив.

– Ты замечательная актриса, – вздохнула я, – так трогательно просила меня о помощи!

Маша улыбнулась.

– Я слегка перестаралась, не ожидала, что ты кинешься в бой, хотела тебя остановить, наговорила гадостей про собак и решила, что уж теперь Лампа обидится и прекратит совать везде свой длинный нос. Да уж, не вовремя тебе фен понадобился, надо же было припереться, когда Сенька этого мишку приволок! Идиот! Он нас подставить мог! Всех бы убили! Но теперь деньги наши! Можно не бояться бандитов, они хотели только Семена пристукнуть. Я с Ниной ни при чем!

– Мама, ты толкнула папу, – шептала Нина.

– Вот еще! Он сам упал, – заявила Маша, – и вообще, о чем речь? Что с Семеном? Он давно умер! Я ничего не знаю!

Нина закрыла лицо руками.

Я вынула свой мобильный и открыла фото календаря.

– Понятно. Вот запись – Степная улица, дом тысяча. Хорош шифр. Степная – Лесная, и такого количества домов на ней нет. Понятно, что нужен десятый.

Маша заулыбалась.

– Конечно, я не такая уж дура! Ниночек! Мы богаты! А папа… он же умер полтора года назад. Есть ниша в колумбарии. Прах Семена там!

– Мама, он же так тебя любил, – стенала Нина, – оберегал, охранял…

– А я обожаю собственного ребенка, – заявила Маша, – и, когда Лампа увидела этого треклятого мишку, я сразу поняла: Семен – кретин с романтическими порывами, он нас под монастырь подведет. Попыталась умерить подозрения Лампы, спела про свою тоску и одиночество, а потом, когда Нинка пошла в туалет, я полезла в ее сумку, взяла второй мобильный, выяснила номер Сени и через некоторое время с ним соединилась, мы договорились встретиться в семь на «Пушкинской»!

– То-то папа сказал, что меня ждет сюрприз, – ахнула Нина.

Маша коротко засмеялась.

– А мне он ни словом не обмолвился, что и ты придешь! Видишь, с ним нельзя было иметь дело! Кто из нас дурак? Раз спрятался, то сиди, не высовывайся, домой игрушки не носи, дочери на глаза не показывайся! Кретин! Услыхал мой голос и заплакал: «Машенька, я тебя люблю, весь тут извелся!» Тьфу.

– Мама! – Нина стала раскачиваться из стороны в сторону. – Мама!

– Я его и пальцем не трогала! – заморгала Маша. – Даже приблизиться не успела, как Семен упал! Толпа его смяла. И пусть докажут обратное, кстати, кто из нас понесет заявление в милицию? И о чем? О смерти Сени? Ха!

Не в силах больше терпеть этот кошмар, я бочком выбралась из квартиры, вышла из дома и побрела к метро. Не знаю, как поступит Нина, она очень любит мать, а еще она любила папу, а Семен любил жену и дочь, они все любили друг друга, но Маша более всего на свете любит деньги. Вся история случилась из-за любви.

У меня закружилась голова. Надо поспешить домой, обнять мопсов, погладить Рейчел и Рамика, общение с собаками успокаивает.

С Ниной и Машей я больше не встречалась, они уехали за город, а городскую квартиру сдали семейной паре с маленькой девочкой. Мы расставили в Мопсине мебель и теперь тоже обитаем на лоне природы. Я никому не рассказала о том, что случилось в конце декабря на станции метро «Пушкинская». Почему? Нет ответа на сей вопрос. Семена уже не вернуть, милиция не возбуждала дела, гибель мужчины в метро признали несчастным случаем. И потом, у меня все же теплится надежда на то, что Маша не соврала, вдруг Сеня и впрямь сам свалился с платформы? Я ведь не видела момент убийства и не могу со стопроцентной гарантией сказать: да, это Мария толкнула мужа, она хотела жить богато и счастливо, не боясь, что бандиты постучат в ее дом.

Некоторые люди считают, что слова «богатство» и «счастье» синонимы, но, простите за банальность, счастье за деньги не купишь, а жизнь и настоящая любовь даются нам даром.


Примечания


1

Название придумано автором, любые совпадения случайны. (Прим. авт.)

(обратно)

создание сайтов